Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР (Бутковский)/Предисловие

<mediawiki xmlns="http://www.mediawiki.org/xml/export-0.11/" xmlns:xsi="http://www.w3.org/2001/XMLSchema-instance" xsi:schemaLocation="http://www.mediawiki.org/xml/export-0.11/ http://www.mediawiki.org/xml/export-0.11.xsd" version="0.11" xml:lang="ru">
  <siteinfo>
    <sitename>Викитека</sitename>
    <dbname>ruwikisource</dbname>
    <base>https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0</base>
    <generator>MediaWiki 1.47.0-wmf.3</generator>
    <case>first-letter</case>
    <namespaces>
      <namespace key="-2" case="first-letter">Медиа</namespace>
      <namespace key="-1" case="first-letter">Служебная</namespace>
      <namespace key="0" case="first-letter" />
      <namespace key="1" case="first-letter">Обсуждение</namespace>
      <namespace key="2" case="first-letter">Участник</namespace>
      <namespace key="3" case="first-letter">Обсуждение участника</namespace>
      <namespace key="4" case="first-letter">Викитека</namespace>
      <namespace key="5" case="first-letter">Обсуждение Викитеки</namespace>
      <namespace key="6" case="first-letter">Файл</namespace>
      <namespace key="7" case="first-letter">Обсуждение файла</namespace>
      <namespace key="8" case="first-letter">MediaWiki</namespace>
      <namespace key="9" case="first-letter">Обсуждение MediaWiki</namespace>
      <namespace key="10" case="first-letter">Шаблон</namespace>
      <namespace key="11" case="first-letter">Обсуждение шаблона</namespace>
      <namespace key="12" case="first-letter">Справка</namespace>
      <namespace key="13" case="first-letter">Обсуждение справки</namespace>
      <namespace key="14" case="first-letter">Категория</namespace>
      <namespace key="15" case="first-letter">Обсуждение категории</namespace>
      <namespace key="102" case="first-letter">Автор</namespace>
      <namespace key="103" case="first-letter">Обсуждение автора</namespace>
      <namespace key="104" case="first-letter">Страница</namespace>
      <namespace key="105" case="first-letter">Обсуждение страницы</namespace>
      <namespace key="106" case="first-letter">Индекс</namespace>
      <namespace key="107" case="first-letter">Обсуждение индекса</namespace>
      <namespace key="710" case="first-letter">TimedText</namespace>
      <namespace key="711" case="first-letter">TimedText talk</namespace>
      <namespace key="828" case="first-letter">Модуль</namespace>
      <namespace key="829" case="first-letter">Обсуждение модуля</namespace>
      <namespace key="1728" case="first-letter">Event</namespace>
      <namespace key="1729" case="first-letter">Event talk</namespace>
    </namespaces>
  </siteinfo>
  <page>
    <title>Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР (Бутковский)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>6599</id>
    <revision>
      <id>5713264</id>
      <parentid>1449567</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:18:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713264</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9863" sha1="0zzqnhzc5uatmqcdvbb3v7sf9mse5f9" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР=Владимир Павлович Бутковский
| НАЗВАНИЕ=[[Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР (Бутковский)|Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР]]
| ЧАСТЬ=Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| ИЗЦИКЛА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ=
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=
| ИСТОЧНИК=
| ДРУГОЕ=
| ВИКИПЕДИЯ=
| ИЗОБРАЖЕНИЕ=
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ=
| ПРЕДЫДУЩИЙ=
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР (Бутковский)/Глава 1|Глава I]]
}}

== ПРЕДИСЛОВИЕ ==

Вопросам нашей концессионной политики и практики не повезло в печати.

Лишь несколько книжек и брошюр да небольшое количество журнальных и газетных статей — вот все, что у нас есть по этим вопросам.

Вряд ли такое положение — положение нормальное.

В переходный к социализму период концессии, в особенности в такой хозяйственно-отсталой стране, как наш Союз, могут и должны играть известную роль в поднятии его производительных сил, особенно в период реконструкции всего народного хозяйства.

Кто хотя бы бегло ознакомился с „Перспективами развертывания народного хозяйства СССР на 1926 —1921 гг.“ (Материалы Центральной комиссии по 5-летнему плану), под редакцией т. ''С. Г. Струмилина'', — тот, конечно, знает, с каким трудом складывается за это пятилетие трудовой баланс страны. И это при полном использовании всего накопления страны и при далеко не полном удовлетворении ее хозяйственных потребностей.

Поэтому и роль концессий в этот переходный момент и условия их существования, на-ряду с кашей соцалистическою промышленностью и капиталистическими элементами хозяйства страны, и те специфические опасности, которые возможны с развитием концессионного хозяйства, должны быть предметом самого широкого и пристального изучения.

Работа ''т. Бутковского'' в нашей небольшой концессионной литературе, как мне кажется, займет определенное место. Автор, работник Главконцесскома, имел полную возможность использовать первоисточники и дать общую картину нашей концессионной практики. В этом наиболее ценная сторона работы ''т. Бутковского''.

При ознакомлении с этой работой вдумчивый читатель, несомненно, обратит внимание на чрезвычайную „пестроту“ наших концессий. Он с несомненностью отметит, что пока в нашей концессионной практике отсутствует плановое начало. К нам приходят с концессионными предложениями, но мы не создаем их.

Эта сторона дела, несомненно, должна претерпеть в дальнейшем значительные изменения. Правильное развитие концессионного дела не может мыслиться иначе, как по линии общего осуществления плановых предположений по развертывайте нашего хозяйства. Самостоятельный план концессионных предприятий немыслим. Таковой должен явиться функцией й частью нашего генерального плана развертывания хозяйства.

Поэтому — вместо ожидания предложений концессионеров, вмесйо „ пестроты“ и господства случая в этом деле — мы должны сами выступить с теми концессионными предложениями, которые нас интересуют, именно в общих перспективах развития нашего хозяйства. Конечно, известная гибкость в этом отношении необходима. Например, в сроках осуществления того или иного предприятия: концессия может быть дана и на то предприятие, которое намечается в генеральных планах развертывания нашего хозяйства, но непредусмотренное, скажем, пятилеткою. Однако общая увязка с планом развертывания необходима.

Такая постановка требует у нас самой широкой и активной политики и практики в концессионном деле.

Разрешение этой задачи, несомненно, потребует значительных усилий с нашей стороны. Нам предстоит наметить целый ряд концессионных объектов, выяснить их техническо-производственные задания, возможные хозяйственно-коммерческие условия работы — и лишь тогда выступать с предложениями о передаче их в концессию.

Одновременно работа ''т. Бутковского'' выявляет, что целая область нашего хозяйства — коммунальное хозяйство — до сих пор не прибегла к концессионным методам при выполнении своих задач. А казалось бы — именно здесь, при весьма примитивных формах нашего коммунального благоустройства, при необычайно быстром темпе роста городского населения определенные отрасли коммунального хозяйства могли бы явиться предметом концессии. Очевидно, и здесь что-то нами не долеживается или не досознается.

В результате — высокая стоимость коммунальных услуг, с целью изыскания средств для разрешения коммунальных проблем. Между тем коммунальные предприятия являются теми именно объектами, в которые концессионный капитал особенно легко привлечь, ибо опыт прошлого в этом отношении дает богатейшую практику и материалы.

Точно так же читателю книги ''т. Бутковского'' придется отметить полное отсутствие у нас железнодорожных концессий, а между тем именно в этой области концессии особенно желательны, и их тип в значительной степени разработан прошлой практикой и т. д.

Повторяю, книга ''т. Бутковского'', благодаря содержащемуся в ней фактическому материалу, ставит ряд вопросов нашей концессионной практики — вопросов, несомненно, большой важности для нашего хозяйственного развития.

Как ни малы наши концессии сейчас, но и теперь они занимают десятки тысяч рабочих и служащих и дают миллионы госбюджету. При развитии нашей концессионной работы эти цифры значительно возрастут, и тем самым усилится значение концессионных вопросов, и потому книга ''т. Бутковского'' — книга чрезвычайно своевременная.

:''В. Ксандров.''

[[Категория:Иностранные концессии в народном хозяйстве СССР (Бутковский)]]
[[Категория:Предисловия 1928 года]]</text>
      <sha1>0zzqnhzc5uatmqcdvbb3v7sf9mse5f9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Илиада (Гомер; Гнедич)/Песнь восьмая</title>
    <ns>0</ns>
    <id>6881</id>
    <revision>
      <id>5713190</id>
      <parentid>3996863</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T13:55:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Dobrivecher</username>
        <id>134751</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Исправление опечаток</comment>
      <origin>5713190</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="53409" sha1="jh8tlv2e5o4vhv55zqu2d9qu0kzqp09" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР  = Гомер 
| НАЗВАНИЕ = Илиада 
| ЧАСТЬ = Песнь восьмая. Собрание богов. Прерванная битва
| ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Песнь седьмая|VII. Единоборство Гектора и Аякса]]
| СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Песнь девятая|IX. Посольство]]
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА = grc
| ПЕРЕВОДЧИК = [[Николай Иванович Гнедич]]
| ДРУГОЕ = 
| КАЧЕСТВО = 3
}}


{{poemx|Песнь восьмая.&lt;br /&gt;Собрание богов. Прерванная битва.|
В ризе златистой Заря простиралась над всею землею,
Как богов на собор призвал молнелюбец Кронион;
И, на высшей главе многохолмного сидя Олимпа,
Сам он вещал; а бессмертные окрест безмолвно внимали.
{{№|5}}&quot;Слушайте слово мое, и боги небес, и богини:
Я вам поведаю, что мне в персях сердце внушает;
И никто от богинь, и никто от богов да не мыслит
Слово мое ниспровергнуть; покорные все совокупно
Мне споспешайте, да я беспрепятственно дело исполню!
{{№|10}}Кто ж из бессмертных мятежно захочет, и я то узнаю,
С неба сойти, пособлять илионянам или данаям,
Тот, пораженный позорно, страдать на Олимп возвратится!
Или восхичу его и низвергну я в сумрачный Тартар,
В пропасть далекую, где под землей глубочайшая бездна:
{{№|15}}Где и медяный помост, и ворота железные. Тартар,
Столько далекий от ада, как светлое небо от дола!
Там он почувствует, сколько могучее всех я бессмертных!
Или дерзайте, изведайте, боги, да все убедитесь:
Цепь золотую теперь же спустив от высокого неба,
{{№|20}}Все до последнего бога и все до последней богини
Свесьтесь по ней; но совлечь не возможете с неба на землю
Зевса, строителя вышнего, сколько бы вы ни трудились!
Если же я, рассудивши за благо, повлечь возжелаю, -
С самой землею и с самым морем ее повлеку я
{{№|25}}И моею десницею окрест вершины Олимпа
Цепь обовью; и вселенная вся на высоких повиснет -
Столько превыше богов и столько превыше я смертных!&quot;

Так он вещал, - и молчанье глубокое боги хранили,
Все пораженные речью: ужасно грозен вещал он;
{{№|30}}Но наконец светлоокая так возгласила Афина:
&quot;О всемогущий отец наш, Кронион, верховный владыко!
Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна;
Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях,
Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут.
{{№|35}}Все мы, однако, от брани воздержимся, если велишь ты;
Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи
В Трое погибнут не все под твоим сокрушительным гневом&quot;.

Ей, улыбаясь, ответствовал тучегонитель Кронион:
&quot;Бодрствуй, Тритония, милая дочь! не с намереньем в сердце
{{№|40}}Я говорю, и с тобою милостив быть я желаю&quot;.

Так произнес он - и впряг в колесницу коней медноногих,
Бурно летающих, гривы волнующих вкруг золотые;
Золотом сам он оделся; в руку художеством дивный
Бич захватил золотой и на блещущей стал колеснице;
{{№|45}}Коней погнал, - и послушные быстро они полетели,
Между землею паря и звездами усеянным небом.
Он устремлял их на Иду, зверей многоводную матерь,
К Гаргару холму, где роща его и алтарь благовонный.
Там коней удержал повелитель бессмертных и смертных
{{№|50}}И, от ярма отрешив, окружил их мраком великим.
Сам на вершине Идейской воссел, величаяся славой,
Град созерцая троян и суда меднобронных данаев.

Тою порой укрепилися снедью ахейские мужи,
Быстро по кущам и в битву оружием все покрывались.
{{№|55}}Трои сыны на другой стороне ополчались но граду,
В меньшем числе, но и так готовые крепко сражаться,
Нуждой влекомые кровной, сражаться за жен и детей их.
Все растворились ворота; из оных зареяли рати
Конные, пешие; шум между толп их воздвигся ужасный.

{{№|60}}Рати, на место одно устремляйся, быстро сошлися;
Разом сразилися кожи, сразилися копья и силы
Воинов, медью одеянных; выпуклобляшные разом
Сшиблись щиты со щитами; гром поднялся ужасный.
Вместе смешались победные крики и смертные стоны
{{№|65}}Воев губящих и гибнущих; кровью земля заструилась.

Долго, как длилося утро и день возрастал светоносный,
Стрелы и тех и других поражали - и падали вои.
Но лишь сияющий Гелиос стад на средине небесной,
Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он
{{№|70}}Бросил два жребия Смерти, в сон погружающей долгий:
Жребий троян конеборных и меднооружных данаев;
Взял посредине и поднял: данайских сынов преклонился
День роковой, данайских сынов до земли многоплодной
Жребий спустился, троян же до звездного неба вознесся.

{{№|75}}Страшно грянул от Иды Кронид и перун, по лазури,
Пламенный бросил в ахейские рати; ахейцы, увидя,
Все изумились, покрылися лица их ужасом бледным.
Идоменей оставаться не смел, ни Атрид Агамемнон;
Ни Аяксы вожди не остались, клевреты Арея.
{{№|80}}Нестор один средь побоища, страж аргивян, оставался
Волей недоброю: конь пострадал, пораженный стрелою.
Ранил его Александр, супруг лепокудрой Елены,
В голову, в самое темя, где первые волосы коней
Идут от черепа к вые: опасное место; от боли
{{№|85}}Конь заскакал на дыбы: пернатая в мозг погрузилась.
Коней смутил и других он, крутяся вкруг пагубной меди.
Тою порою, как старец, к коню пораженному бросясь,
Припряжь отсечь напрягается, Гектора быстрые кони
Скачут сквозь волны бегущих, отважного мча властелина,
{{№|90}}Гектора! Тут бы старец жизнь погубил неизбежно,
Если б его не узрел Диомед, воеватель могучий.
Страшно воскликнул герой, призывая царя Одиссея:
&quot;Сын благородный Лаэрта, герой Одиссей многоумный!
Что ты бежишь, обращая хребет, как в толпе малодушный?
{{№|95}}Пику тебе, берется, вонзят бегущему в плечи.
Стань, Одиссей, отразим мы от старца свирепого мужа&quot;.

Рек; не услышал его Одиссей, благородный страдалец;
Мимо промчался, бежа к кораблям многоместным ахейским,
Но Диомед, и один оставаясь, вперед устремился;
{{№|100}}Стал перед конским ярмом геренского старца Нелида
И к нему взговорил, устремляя крылатые речи:
&quot;Старец, жестоко тебя ратоборцы младые стесняют!
Сила оставила, старость тебя удручила лихая;
Немощен твой и возница, и кони твои не проворны.
{{№|105}}Шествуй ко мне, взойди на мою колесницу; увидишь,
Троса, кони каковы, несказанно искусные в поле
Быстро летать и туда и сюда, и в погоне и в бегстве.
Я их вчера у Энея отбил, разносителя бегства.
Вверь ты своих попеченью сподвижников, сих же с тобою
{{№|110}}Мы устремим на троян конеборных, да ныне и Гектор
Узрит, в руке и моей способна ль свирепствовать пика!&quot;

Так произнес; не преслушался Нестор, конник геренский;
Старца приняв кобылиц, озаботились ими клевреты,
Сильные двое, Сфенел с Эвримедонон славолюбивым.
{{№|115}}Сами вожди совокупно вошли в колесницу Тидида;
Нестор немедленно в руки приял блестящие вожжи,
Коней стегнул, и пред Гектором быстро они очутились.
В Гектора, прямо летящего, дрот Диомед устремляет;
И в него не попал; по его браздодержца-клеврета,
{{№|120}}Сына Фебея почтенного, Смелого Эниопoя,
Коней браздами гонящего, в грудь поражает у сердца:
В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони
Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть.
Гектору сердце стеснила жестокая скорбь о вознице;
{{№|125}}Но его наконец, невзирая на жалость о друге,
Бросил и смелого окрест возницы искал; и не долго
Кони нуждались в правителе; скоро достойный явился:
Архептолем, Ифитид бесстрашный; ему он на коней
Быстрых взойти повелел и бразды к управлению вверил.

{{№|130}}Сеча была б, совершилось бы невозвратимое дело,
В граде своем заключились бы, словно как овцы, трояне;
Но увидел то быстро отец и бессмертных и смертных.
Он, загремевши ужасно, перун сребропламенный бросил
И на землю его, пред конями Тидида, повергнул:
{{№|135}}Страшным пламенем вверх воспаленная пыхнула сера;
Кони от ужаса, прянув назад, под ярмом задрожали;
Пышные коней бразды убежали из старцевых дланей;
С сердцем трепещущим он провещал к Диомеду герою:
&quot;Друг Диомед, оборачивай к бегству коней быстроногих.
{{№|140}}Или не чувствуешь ты, не тебе от Кронида победа!
Ныне его на бою громомещущий Зевс прославляет,
Гектора; после, быть может, когда возжелает, дарует
Славу и нам. Человек не преложит советов Зевеса,
Сколько бы ни был он силен: могучее он, громовержец!&quot;

{{№|145}}Но ему отвечал Диомед, знаменитый воитель:
&quot;Все справедливо и все ты разумно, старец, вещаешь;
Но болезнь мне жестокая сердце и душу проходит!
Гектор некогда скажет, пред сонмом троян велереча:
- Вождь Диомед от меня к кораблям убежал, устрашенный. -
{{№|150}}Скажет хвалясь, и тогда расступися, земля, подо мною!&quot;

Вновь Диомеду ответствовал Нестор, конник геренский:
&quot;Сын браноносца Тидея, бестрепетный, что ты вещаешь?
Если бы Гектор тебя и робким назвал и бессильным,
Веры ему не дадут ни дардане, ни граждане Трои;
{{№|155}}Веры ему не дадут и супруги троян щитоносцев,
Коих супругов цветущих толпы распростер ты по праху&quot;.

Так говоря, обратил он на бегство коней звуконогих
Рати бегущей в толпу; и на них и трояне и Гектор,
Страшные крики подняв, задождили свистящие стрелы.
{{№|160}}Голосом звучным кричал ему вслед шлемоблещущий Гектор:
&quot;О Диомед! перед всеми тебя почитали данаи
Местом, и брашном, и полными кубками в пиршествах общих;
Впредь не почтут: пред всех их женщиной ты оказался!
Сгибни, презренная дева! скорей, чем меня отразивши,
{{№|165}}На стены наши взойдешь или наших супруг похищенных
В плен повлечешь ты; скорее тебя я к демону свергну!&quot;

Так восклицал; а Тидид волновался в сомнительных думах:
Вспять обратить ли коней и сразиться ли противуставши?
Трижды на думу сию и умом он и сердцем решался;
{{№|170}}Трижды с идейского Гаргара грозно гремел промыслитель
Зевс, возвещая троянам победу сомнительной битвы.
Гектор же снова троян возбуждал, восклицающий звучно:
&quot;Трои сыны, и ликийцы, и вы, рукопашцы дарданцы!
Будьте мужами, о други, помните бурную доблесть!
{{№|175}}Чувствую, мне благосклонный Кронид знаменает сим троном
В брани победу и славу, ахейцам же срам и погибель!
Мужи-безумцы, они в оборону примыслили стены,
Слабые, храбрым презренные, силам моим не преграда!
Кони же наши легко чрез ископанный ров перепрянут.
{{№|180}}Но когда я приближусь к аргивским судам мореходным,
Помните, други! с огнем вы пылающим будьте готовы.
Пламенем я истреблю их суда и самих пред судами
Всех изобью аргивян, удушаемых дымом пожарным!&quot;

Так произнесши, к коням обратился и к ним говорил он:
{{№|185}}&quot;Ксанф, и Подарг, и божественный Ламп, и могучий мой Эфон!
Ныне, о кони, вы мне заплатите за корм свой роскошный:
Часто моя Андромаха, почтенная дочь Этиона,
Первым вам предлагала пшеницу приятную в пищу,
Вам растворяла вино к питию, до желания сердца,
{{№|190}}Прежде меня, для нее драгоценного мужа младого!
Мчитеся ж, кони, летите; настигнем врагов и похитим
Несторов щит, о котором слава до неба восходят,
Будто из золота весь он - и круг, и его рукояти;
И с рамен Диомеда, смирителя коней, добудем
{{№|195}}Пышные, дивные латы, Гефеста бессмертного дело!
Если похитим мы их, несомненно уверен, ахейцы
В эту же ночь на суда быстролетные бросятся к бегству! &quot;

Так возносясь, восклицал он, прогневалась мощная Гера,
Восколебалась на троне, и дрогнул Олимп многохолмный.
{{№|200}}Быстро вещала она к Посейдону, великому богу:
&quot;Бог многомощный, колеблющий землю! ужели нисколько
Сердца твое не страдает о гибнущих храбрых данаях!
Тех, что и в Эге тебе, и в Гелике столько приятных
Жертв и даров посвящают? споспешествуй им ты в победе!
{{№|205}}Если б и все, аргивян покровители, мы возжелали,
Трои сынов отразив, обуздать громоносного Зевса,
Скоро бы он сокрушился, сидя одинокий на Иде!&quot;

Ей, негодуя, ответствовал мощный земли колебатель:
&quot;О дерзословная Гера! какие ты речи вещаешь?
{{№|210}}Нет, не желаю отнюдь, чтобы кто-либо смел от бессмертных
С Зевсом Кронидом сражаться; могуществом всех он превыше!&quot;

Так на Олимпе бессмертные между собою вещали.
Тою порой от судов, между рвом и стеною, пространство
Все наполнено было и коней и воев толпами
{{№|215}}Страшно теснимых данаев: теснил их, подобно Арею,
Гектор могучий, когда даровал ему славу Кронион.
Он истребил бы свирепым огнем и суда их у моря,
Если бы Гера царю Агамемнону в мысль не вложила
Быстро народ возбудить, хоть и сам он об оном же пекся:
{{№|220}}Он устремился стопами широкими к стану ахеян,
Мощной рукою держа великий свой плащ пурпуровый.
Стал Агамемнон на черный, огромный корабль Одиссея,
Бывший в средине, да голос его обоюдно услышат
В кущах конечных Аякса и в кущах царя Ахиллеса,
{{№|225}}Кои на самых концах с многовеслыми их кораблями
Стали, надежные оба на силу их рук и на храбрость.
Там, поразительным голосом, он вопиял к аргивянам:
&quot;Стыд, аргивяне! отродье презренное, дивные видом!
Где похвальбы, как храбрейшими сами себя величали,
{{№|230}}Те, что на Лемне, тщеславные, громко вы произносили?
Там на пирах, поедая рогатых волов неисчетных,
Чаши до дна выпивая, вином через край налитые,
На сто, на двести троян, говорили вы, каждый из наших
Станет смело на бой! а теперь одного мы не стоим
{{№|235}}Гектора! Он к кораблям приближается с пламенем бурным!
Зевс Олимпийский, кого на земле от царей многомощных
Равной ты карой карал и толикой лишал его славы?
Я же, о Зевс, миновал ли когда твой алтарь велелепный,
В черном моем корабле сюда на несчастие плывший?
{{№|240}}Нет, на всех возжигал я тельчие туки и бедра,
Сердцем пылая разрушить высокотвердынную Трою.
Ныне, о Зевс, хоть одно для меня ты исполни желанье!
Дай хотя нам ты самим от врагов избежать и спастися;
Здесь не предай на погибель сынам Илиона ахеян!&quot;

{{№|245}}Рек; умилился отец над царем, проливающим слезы!
Знаменье дал, да спасется аргивский народ, не погибнет:
Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу.
Мчащий в когтях он еленя, рождение быстрыя лани,
Близ алтаря велелепного Зевсова бросил еленя,
{{№|250}}Где племена аргивяи поклонялись всевещему Зевсу.
Чуть усмотрели они, что от Зевса явилася птица,
Жарче на рати троянские бросились, вспыхнули боем.

Но не успел ни один, сколь ни много данаев тут было,
Славиться прежде Тидида, что, бурных коней устремивши,
{{№|255}}Выгнал за ров, на противных ударил и смело сразился.
Первый из всех он троянского мужа, доспешника, свергнул,
Фрадмона ветвь, Агелая; тогда, как троянец на бегство
Коней ворочал, ему, обращенному, острую пику
Он между плеч углубил и сквозь, перси кровавую выгнал:
{{№|260}}Пал с колесницы он в прах, и взгремели на падшем доспехи.
После Тидида, Атриды цари устремилися оба;
Вслед их Аяксы вожди, облеченные бурною силой,
Идоменей Девкалид и его сподвижник ужасный,
Вождь Мерион, Эниалию равный, губителю смертных;
{{№|265}}После герой Эврипил, препрославленный сын Эвемона.
Тевкр же, девятым исшед, наляцатель жестокого лука,
Стал под великим щитом Теламонова сына Аякса.
Вкруг осмотревши и метко стрельнувши в толпу сопротивных,
Часто Аякс отсторанивал щит; а стрелец знаменитый,
{{№|270}}Ранил кого-либо; раненый, пав, расставался с душою;
Тевкр же бросался назад, и, как к матери сын, приникал он
К брату Аяксу, и сильный щитом покрывал его светлым.

Кто ж меж троянами первый сражен Теламонидом Тевкром?
Первый Орсилох, за ним Офелест и воинственный Ормен,
{{№|275}}Детор, и Хромий, и муж Ликофонт, небожителю равный,
Гамопаон, Полиемонов сын, и могучий Меланипп:
Сих, одного за другим, положил он на тучную землю.
Тевкра увидев, восхитился духом Атрид Агамемнон,
Как он из крепкого лука троян истребляет фаланги;
{{№|280}}Быстро приближился, стал и к нему, восхищенный, воскликнул:
&quot;Тевкр, удалая глава! предводитель мужей, Теламонид!
Так поражай и успеешь, и светом ахейцам ты будешь,
Славой отцу Теламону: тебя возлелеял он с детства
И, побочного сына, воспитывал в собственном доме:
{{№|285}}Старца, хотя и далекого, славой возвысь благородной!
Я же тебе говорю, и исполнено слово то будет:
Ежели даруют мне громовержущий Зевс и Афина
Град разорить, устроением пышную Трою Приама, -
Первому после меня тебе вручу я награду:
{{№|290}}Или треножник сияющий, или коней с колесницей,
Или младую жену, да с тобою восходит на ложе&quot;.

Рек он, - и быстро Атриду ответствовал Тевкр непорочный:
&quot;Сын знаменитый Атреев, почто, как и сам я стараюсь,
Ты побуждаешь меня? Ни на миг я, покуда есть сила,
{{№|295}}Празден не буду; с тех пор, как троян отразили мы к граду,
С тех уже пор я стрелами, врагов принимая, сражаю.
Восемь уже я послал изощреннейших стрел долгожалых;
Восемь вонзились они в благороднейших юношей ратных;
Только сего не дается свирепого пса мне уметать!&quot;

{{№|300}}Так произнес, - и пернатою новой из лука он прыснул,
В Гектора метя; его поразить разгоралось в нем сердце,
И в него не попал; но невинного Горгифиона,
Храброго сына Приамова, в грудь поразил он стрелою,
Сына, который рожден от жены, из Эзимы поятой,
{{№|305}}Кастианиры прекрасной, видом богине подобной.
Словно как мак в цветнике наклоняет голову набок,
Пышный, плодом отягченный и крупною влагой весенней, -
Так он голову набок склонил, отягченную шлемом.

Тевкр же пернатою новой из лука могучего прыснул,
{{№|310}}В Гектора метя; его поразить распылалось в нем сердце,
И не уметил опять: Аполлон отразил роковую;
Архептолема она, Приамидова друга-возницу,
Пламенно в бой устремлявшегось, острая, в грудь поразила:
В прах с колесницы он пал, и отпрянули в сторону кони
{{№|315}}Бурные; там сокрушилась его и душа и могучесть.
Тяжкая грусть по вознице у Гектора сердце стеснила;
Но оставил его, невзирая на жалость о друге;
Брату герой повелел, Кебриону, стоящему близко,
Конские вожжи принять, и немедленно тот покорился.
{{№|320}}Гектор же сам с колесницы сияющей прянул на землю
С криком ужасным и, камень рукою восхитив огромный,
Ринулся прямо на Тевкра, убить стреловержца пылая.
Тою порой из колчана пернатую горькую вынув,
Тевкр приложил к тетиве, - и его шлемоблещущий Гектор,
{{№|325}}Лук наляцавшего крепкий, по раму, где ключ отделяет
Выю от персей и где особливо опасное место, -
Там, на себя устремленного, камнем ударил жестоким,
Жилу рассек у стрельца; онемела рука возле кисти,
Он на колено поникнул, и лук из руки его выпал.
{{№|330}}Сын Теламонов, Аякс, не оставил падшего брата;
Быстро примчась, заступил и щитом заградил круговидным.
Тою норой, под него преклоняся, усердные друга,
Ехиев сын, Мекистей, и младой благородный Аластор,
К черным его кораблям понесли, стенящего тяжко.

{{№|335}}Снова храбрость троян Олимпиец Кронион возвысил;
Прямо к глубокому рву трояне погнали ахеян;
Гектор вперед между первыми несся, могучестью гордый.
Словно как пес быстрорыщущий льва или дикого вепря,
Следом гоня и на резвые ноги надеяся, ловит
{{№|340}}То за бока, то за бедра и все стережет извороты, -
Так шлемоблещущий Гектор данаев гнал, непрестанно
Мужа последнего пикой сражая: бежали данаи.
Но когда перешли частокол и окоп свой глубокий,
В смуте бежа, и от рук уже вражеских многие пали, -
{{№|345}}Подле судов удержались от бегства ахейские мужи.
Там, ободряя друг друга и руки горе воздевая,
Всех олимпийских богов умоляли мольбой громогласной.
Гектор же грозный носился кругом на конях пышногривых,
Взором подобный Горгоне и людоубийце Арею.

{{№|350}}Так их увидев, исполнилась жалости Гера богиня
И мгновенно Палладе крылатую речь устремила:
&quot;Дщерь громовержца Кронида, Паллада! ужели данаям,
Гибнущим горестно, мы хоть в последний раз не поможем?
Верно, жестокий свой жребий они совершат и погибнут
{{№|355}}Все под рукой одного; нестерпимо над ними свирепство
Гектора, сына Приамова: сколько он зла им соделал!&quot;

Ей отвечала немедленно дочь громовержца Афина:
&quot;И давно бы уж он и свирепство и душу извергнул,
Здесь, на родимой земле, сокрушенный руками данаев,
{{№|360}}Если б отец мой, Кронид, не свирепствовал мрачной душою.
Лютый, всегда неправдивый, моих предприятий рушитель,
Он никогда не воспомнит, что несколько раз я спасала Сына его,
Эврисфеем томимого в подвигах тяжких.
Там он вопил к небесам, и меня от высокого неба
{{№|365}}Сыну его помогать ниспослал Олимпиец Кронион.
Если б я прежде умом проницательным то предузнала,
В дни, как его Эврисфей посылал во Аид крепковратный
Пса увести из Эреба, от страшного бога Аида, -
Он не избегнул бы гибельных вод, глубокого Стикса.
{{№|370}}Ныне меня ненавидит и волю Фетиды свершает:
Ноги лобзала ему и касалась брады Нереида,
Слезно моля, да прославит он ей градоборца Пелида.
Будет, когда он опять назовет и Афину любезной!
Гера, не медли, впряги в колесницу коней звуконогих;
{{№|375}}Я между тем поспешаю в чертоги отца Эгиоха:
Там я оружием грозным на бой ополчусь и увижу,
Нам Приамид сей надменный, шеломом сверкающий Гектор
Будет ли рад, как мы явимся обе на битвенном поле?
О! не один и троянец насытит псов и пернатых
{{№|380}}Телом и туком своим, распрострись пред судами ахеян!&quot;

Так изрекла; преклонилась лилейнораменная Гера:
Бросясь и быстро носясь, снаряжала коней златосбруйных
Гера, богиня стрейшая, отрасль великого Крона.
Тою порой Афина в чертоге отца Эгиоха
{{№|385}}Тонкий покров разрешила, струей на помост он скатился
Пышноузорный, который сама, сотворив, украшала;
Вместо его облачася броней громоносного Зевса,
Бранным доспехом она ополчалася к брани плачевной;
Так в колеснице пламенной став, копием ополчилась
{{№|390}}Тяжким, огромным, могучим, которым ряды сокрушает
Сильных, на коих разгневана дщерь всемогущего бога.
Гера немедля с бичом налегла на коней быстролетных;
С громом врата им небесные сами разверзлись, при Горах,
Страже которых Олимп и великое вверено небо,
{{№|395}}Чтобы облак густой разверзть иль сомкнуть перед ними.
Оным путем, чрез сии врата подстрекаемых коней
Гнали богини. От Иды узрев их, исполнился гнева
Зевс, - и Ириду к ним устремил златокрылую с вестью:
&quot;Мчися, Ирида крылатая, вспять возврати их, не дай им
{{№|400}}Дальше стремиться; или не к добру мы сойдемся во брани!
Так я, реки им, вещаю и так непреложно исполню:
Коням я ноги сломлю под блестящею их колесницей;
Их с колесницы сражу и в прах сокрушу колесницу!
И ни в десять свершившихся лет круговратных богини
{{№|405}}Язв не излечат глубоких, какие мой гром нанесет им.
Будет помнить Афина, когда на отца ополчалась!
Но против Геры не столько я злобен, не столько я гневен:
Гера обыкнула все разрушать мне, что я ни замыслю!&quot;

Рек он, - и бросилась вестница, равная вихрям Ирида:
{{№|410}}Прямо с Идейских вершин на великий Олимп устремилась.
Там, при первых вратах многохолмной горы Олимпийской
Встретив богинь, удержала и Зевсов глагол возвестила;
&quot;Что предприемлете? что ваше сердце свирепствует в персях?
Зевс воспрещает Кронид поборать кудреглавым ахейцам.
{{№|415}}Так он грозил, громовержец, и так непреложно исполнит:
Сломит колена коням под златой колесницею вашей,
Вас с колесницы сразит и в прах сокрушит колесницу;
И ни в десять уже совершившихся лет круговратных
Вы не излечите язв, которые гром нанесет вам.
{{№|420}}Будешь, Афина, ты помнить, когда на отца ополчалась!
Но против Геры не столько он злобен, не столько он гневен:
Гера обыкнула все разрушать, что Кронид ни замыслит!
Ты же, ужасная, - псица бесстыдная, ежели точно
Противу Зевса дерзаешь поднять огромную пику!&quot;

{{№|425}}Слово скончав, отлетела подобная вихрям Ирида.
И к Афине тогда провещала державная Гера:
&quot;Нет, светлоокая дочь Эгиохова! Я не желаю,
Я не позволю себе против Зевса за смертных сражаться!
Пусть между ними единый живет, а другой погибает,
{{№|430}}Как предназначено; Зевс, совещаяся с собственным сердцем,
Сам да присудит, что следует, Трои сынам и ахейцам!&quot;

Так произнесши, назад обратила коней быстроногих.
Горы, принесшимся им, пышногривых коней отрешили,
Их привязали браздами у яслей, амброзии полных;
{{№|435}}Но колесницу богинь преклонили к стенам кругозарным.
Сами богини, притекшие вспять, между сонма бессмертных
Сели на кресла златые, с печалью глубокою в сердце.

Зевс от Иды горы, в колеснице красивоколесной,
Коней к Олимпу погнал и принесся к собору бессмертных.
{{№|440}}Коней его отрешил Посейдон, земли колебатель,
И колесницу, покрыв полотном, на подножье поставил.
Сам на златом престоле пространногремящий Кронион
Сел, - и великий Олимп задрожал под стопами владыки.
Смутны, одни, от Зевса далеко, Афина и Гера
{{№|445}}Вместе сидели, не смея начать ни вопроса, ни речи.
Мыслью своею проник то Кронион и сам возгласил к ним:
&quot;Чем опечалены так и Афина и Гера богиня?
В брани, мужей прославляющей, вы подвизались не долго,
К пагубе храбрых троян, на которых пылаете злобой!
{{№|450}}Так, у меня таковы необорные силы и руки;
Боги меня не подвигнут, колико ни есть на Олимпе!
Вам же трепет объял и сердца, и прекрасные члены
Прежде, чем брань вы узрели и грозные подвиги брани.
Паки глаголю я вам (и глаголы б мои совершились):
{{№|455}}Вы на своей колеснице, моим пораженные громом,
Вспять никогда не пришли б на Олимп, обитель бессмертных!&quot;

Так он вещал; негодуя, вздохнули Афина и Гера:
Вместе сидели они и троянам беды совещали.
Но Афина смолчала, не молвила, гневная, слова
{{№|460}}Зевсу отцу; а ее волновала свирепая злоба.
Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула к Зевсу:
&quot;Мрачный Кронион! какие слова ты, жестокий, вещаешь?
Ведаем мы совершенно, что сила твоя необорна;
Но милосердуем мы об ахеянах, доблестных воях,
{{№|465}}Кои, судьбу их жестокую скоро исполнив, погибнут!
Обе, однако, от брани воздержимся, если велишь ты;
Мы лишь советы внушим аргивянам, да храбрые мужи
В Трое погибнут не все под твоим сокрушительным гневе!
К ней обратясь, возгласил воздымающий тучи Кронион:
{{№|470}}&quot;Завтра с Денницею ты, волоокая, грозная Гера,
Можешь, коль хочешь, увидеть, как будет Кронид многомощный
Боле еще истреблять ополчение храбрых данаев:
Ибо от брани руки не спокоит стремительный Гектор
Прежде, пока при судах не воспрянет Пелид быстроногий,
{{№|475}}В день, как уже пред кормами их воинства будут сражаться,
В страшной столпясь тесноте, вкруг Патроклова мертвого тела.
Так суждено! и пылающий гнев твой в ничто я вменяю!
Если бы даже ты в гневе дошла до последних пределов
Суши и моря, туда, где Япет и Крон заточенный,
{{№|480}}Сидя, ни ветром, ни светом высокоходящего солнца
Ввек насладиться не могут; кругом их Тартар глубокий!
Если б, вещаю тебе, и туда ты, скитаясь, достигла,
Гнев твой вменю ни во что, невзирая на всю твою наглость!&quot;

Рек, - и умолкла пред Зевсом лилейнораменная Гера.
{{№|485}}Пал между тем в Океан лучезарный пламенник солнца,
Черную ночь навлекая на многоплодящую землю.
День сокрылся противу желаний троян; но ахейцам
Сладкая, всем вожделенная, мрачная ночь наступила.

В войске троянском совет сотворил блистательный Гектор,
{{№|490}}Вдаль от ахейских судов, к реке отошедши пучинной,
В чистое поле, где место от трупов свободное было.
Там, сошедшие с коней, трояне слушали слово.
Гектор его говорил им великий; в деснице держал он
Пику в одиннадцать локтей; далеко на пике сияло
{{№|495}}Медное жало ее и кольцо вкруг него золотое.
Он, опираясь на пику, вещал им крылатые речи:
&quot;Слух преклоните, трояне, дардане и рати союзных!
Я уповал, что в сей день, истребив и суда и ахеян,
Мы, торжествуя, обратно в святый Илион возвратимся:
{{№|500}}Прежде настигнула тьма; и единая тьма сохранила
Рать аргивян и суда их на береге шумного моря.
Други, и мы покоримся настигнувшей сумрачной ночи;
Вечерю здесь учредим. Ратоборцы, коней пышногривых
Всех вы от ярм отрешивши, задайте обильно им корму;
{{№|505}}Сами скорее из града волов и упитанных агниц
К вечере в стан пригоните; вина животворного, хлебов
Нам из домов принесите; и после совлечь поспешайте
Множество леса, да целую ночь, до Зари светоносной,
Окрест огни здесь пылают и зарево к небу восходит;
{{№|510}}Ради того, чтоб во тьме кудреглавые мужи ахейцы
В дом не решились бежать по широким хребтам Геллеспонта
Или дабы на суда не взошли безопасно и мирно.
Нет, пускай не один и в отечестве рану врачует,
Раненный острым копьем иль крылатой стрелою троянской,
{{№|515}}Скачущий в судно данаец; и пусть ужаснутся народы
Слезную брань наносить укротителям коней троянам!
Вестники Зевсу любезные, вы объявите, да в граде
Бодрые отроки все и от лет обеленные старцы
Трою святую кругом стерегут с богосозданных башен;
{{№|520}}Жены ж, слабейшие силами, каждая в собственном доме,
Яркий огонь да разводят, и крепкая стража да будет:
В град не ворвался б враждебный отряд при отсутствии воинств.
Так да будет, как я говорю, браноносцы трояне!
Мысли, народу сегодня полезные, сказаны мною;
{{№|525}}Завтра другие троянам, смирителям коней, скажу я.
Льщуся, молясь и надеясь на Зевса и прочих бессмертных,
Я изгоню из Троады неистовых псов навожденных,
Коих судьба лихая на черных судах привела к нам.
Но во мраке ночном охраним и себя мы во стане;
{{№|530}}Завтра же, с светом Зари, ополчася оружием бранным,
Мы пред судами ахеян воздвигнем свирепую жесточь.
Там я увижу, меня ль Диомед, воеватель могучий,
Боем к стенам от судов отразит или я, Диомеда
Медью убив, в Илион возвращуся с корыстью кровавой.
{{№|535}}Завтра пред нами покажет он мужество, если посмеет
Встретить летящий мой дрот; но, надеюся, завтра меж первых!
Будет пронзенный лежать, с неисчетными окрест друзьями,
Он пред солнцем всходящим. О! если бы столько же верно
Был я бессмертен и жизнью моей никогда не стареющ
{{№|540}}Славился всеми, как славятся Феб и Паллада Афина, -
Сколько то верно, что день сей несет аргивянам погибель!&quot;

Так Приамид говорил, - и кругом восклицали трояне;
Быстрых коней отрешали, под ярмами потом покрытых,
И, пред своей колесницею каждый, вязали браздами.
{{№|545}}После из града и тучных волов, и упитанных агниц
К рати поспешно пригнали, вина животворного, хлебов
В стан принесли из домов, навлачили множество леса
И сожигали полные в жертву богам гекатомбы.
Их благовоние ветры с земли до небес возносили
{{№|550}}Облакам дыма, но боги блаженные жертв не прияли,
Презрели их; ненавистна была им священная Троя,
И владыка Приам, и народ копьеносца Приама.

Гордо мечтая, трояне на поприще бранном сидели
Целую ночь; и огни их несчетные в поле пылали.
{{№|555}}Словно как на небе около месяца ясного сонмом
Кажутся звезды прекрасные, ежели воздух безветрен;
Все кругом открывается - холмы, высокие горы,
Долы; небесный эфир разверзается весь беспредельный;
Видны все звезды; и пастырь, дивуясь, душой веселится, -
{{№|560}}Столько меж черных судов и глубокопучинного Ксанфа
Зрелось огней троянских, пылающих пред Илионом.
Тысяча в поле горело огней, и пред каждым огнищем
Вкруг пятьдесят ратоборцев сидело при зареве ярком.
Кони их, белым ячменем и сладкой питаяся полбой,
{{№|565}}Подле своих колесниц ожидали Зари лепотронной.


|}}


[[Категория:Илиада (Гомер)]]

[[cs:Ilias/Zpěv osmý]]
[[el:Ιλιάς/Θ]]
[[en:The Iliad (Butler)/Book VIII]]
[[es:La Ilíada - Canto 8]]
[[fr:Iliade/Rhapsodie VIII]]
[[it:Iliade/Libro VIII]]</text>
      <sha1>jh8tlv2e5o4vhv55zqu2d9qu0kzqp09</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вступление (Бодлер; Эллис)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>8179</id>
    <revision>
      <id>5713263</id>
      <parentid>5638067</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:12:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713263</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6912" sha1="fhc0t0l21d2mfoltygbnf5xaj5cvvxj" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР = [[Шарль Бодлер]] (1821—1867)
| НАЗВАНИЕ = Вступление&lt;ref&gt;Вступление (или «К читателю» — «Au Lecteur», иногда переводят «Предисловие») к «[[Цветы зла (Бодлер)|Цветам зла]]», по всей видимости, написано в 1852–1855 гг. и впервые опубликовано в &quot;Ревю де Монд&quot; 1 июня 1855. В нём автор даёт понять, что в своей книге он стремится следовать замыслу «Ада» Данте. Так, перечисление грехов, образы трёх символических зверей воссоздают атмосферу начальных глав «Божественной комедии». Стихотворение также переводили [[Арсений Альвинг|А. Альвинг]], В. Левик, А. Панов, О. Чюмина, П. Якубович (отрывок), и др.&lt;/ref&gt;
| ПОДЗАГОЛОВОК =
| ИЗCБОРНИКА = [[Цветы зла (Бодлер)|Цветы зла]]
| ДАТАСОЗДАНИЯ =
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1908(?)&lt;ref&gt;Впервые(?)&amp;nbsp;— в&amp;nbsp;книге {{книга|автор=[[Шарль Бодлер|Шарль Бодлэр]]|заглавие=Цветы зла|ответственный=Перевод Эллиса с вступительной статьёй [[Теофиль Готье|Теофиля Готье]] и предисловием [[Валерий Яковлевич Брюсов|Валерия Брюсова]]|место=М.|издательство=Заратустра|год=1908|страницы=[[Страница:Шарль Бодлер - Цветы зла.pdf/77|69—70]]}} под заглавием «Предисловие».&lt;/ref&gt;
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА =1855
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Au Lecteur
| ПЕРЕВОДЧИК = [[Эллис]] (1879—1947)
| ИСТОЧНИК              =[http://www.lib.ru/POEZIQ/BODLER/flowers.txt Библиотека Максима Мошкова]&lt;ref&gt;«Цветы зла: Стихотворения»: 
Азбука-классика; СПб.; 2009; ISBN 978-5-9985-0710-6 
Перевод: Эллис&lt;/ref&gt;
| ДРУГОЕ=
| ВИКИПЕДИЯ=
| ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire
| ПРЕДЫДУЩИЙ= [[Посвящение (Бодлер; Эллис)|Посвящение]]
| СЛЕДУЮЩИЙ= {{wl-ru|Благословение_(Бодлер/Левик)|Благословение}}
| СТИЛЬ = text
}}
{{poemx1|Вступление|

Безумье, скаредность, и алчность, и разврат 
И душу нам гнетут, и тело разъедают; 
Нас угрызения, как пытка, услаждают, 
Как насекомые, и жалят и язвят. 

Упорен в нас порок, раскаянье – притворно; 
За все сторицею себе воздать спеша,
Опять путем греха, смеясь, скользит душа, 
Слезами трусости омыв свой путь позорный. 

И Демон Трисмегист&lt;ref&gt; Трисмегист (др. греч. — трижды величайший) — одно из имен древнегреческого бога Гермеса, покровителя магии. – Прим. ред.&lt;/ref&gt; , баюкая мечту, 
На мягком ложе зла наш разум усыпляет; 
Он волю, золото души, испепеляет, 
И, как столбы паров, бросает в пустоту; 

Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья 
И, смело шествуя среди зловонной тьмы, 
Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы 
Без дрожи ужаса хватаем наслажденья; 

Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет 
В вертепе нищенском иной гуляка праздный, 
Мы новых сладостей и новой тайны грязной 
Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод; 

У нас в мозгу кишит рой демонов безумный. 
Как бесконечный клуб змеящихся червей; 
Вдохнет ли воздух грудь – уж Смерть клокочет в ней 
Вливаясь в легкие струей незримо-шумной. 

До сей поры кинжал, огонь и горький яд 
Еще не вывели багрового узора; 
Как по канве, по дням бессилья и позора,
Наш дух растлением до сей поры объят! 

Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящих 
Средь обезьян, пантер, голодных псов и змей, 
Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстей 
Одно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих 

Нет криков яростных, но странно слиты в нем 
Все исступления, безумства, искушенья; 
Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье. 
Оно поглотит мир одним своим зевком! 

То – Скука! – облаком своей houka&lt;ref&gt; X у к а (гука) (фр.) – восточная трубка рода для курения опиума, род кальяна, в котором наркотический дым пропускается сквозь воду. – Прим. ред.&lt;/ref&gt;  одета 
Она, тоскуя, ждет, чтоб эшафот возник. 
Скажи, читатель-лжец, мой брат и мой двойник 
Ты знал чудовище утонченное это?! 
|}}

== Примечания ==
{{примечания}}


[[Категория:Поэзия Шарля Бодлера]]
[[Категория:Французская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Литература 1840-х годов]]
[[Категория:Литература 1850-х годов]]
[[Категория:Цветы зла (Бодлер)]]
[[Категория:Переводы, выполненные Эллисом (Львом Львовичем Кобылинским)]]

[[cs:Výbor z Květů zla/Předmluva]]
[[fr:Les Fleurs du mal/1861/Au lecteur]]
[[hu:A Fleurs du Mal előhangja]]
[[ko:악의 꽃/독자에게]]
[[Категория:Предисловия 1855 года]]</text>
      <sha1>fhc0t0l21d2mfoltygbnf5xaj5cvvxj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Викитека:Форум</title>
    <ns>4</ns>
    <id>23755</id>
    <revision>
      <id>5713191</id>
      <parentid>5711987</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T14:02:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Смесь кириллицы и латинницы в словах */ Новая тема</comment>
      <origin>5713191</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="263356" sha1="bvyho86jtvkradm2k79t5v95i9yycvd" xml:space="preserve">{{Форум/Шапка|Ф}}__TOC__

== Смесь кириллицы и латинницы в словах ==
На днях заметил [[Special:Contribs/Футболло|нового участника]], который создал себе страницу &lt;code&gt;common.js&lt;/code&gt; и сделал несколько полезных правок, заменив в русских словах латинские буквы на кириллические. Заинтересовался, посмотрел, что за скрипты, поставил их себе. Один из них ([[w:Участник:DonRumata/Gadget-keybLayout.js]]) подсвечивает зелёненьким русские слова с включением латинницы (и наоборот — слова латинницей с включением букв из кириллицы: см. [[special:diff/5713187|тут]], например). Второй скрипт ([[w:Участник:Футболло/Cyrlator.js]]) добавляет кнопку {{ы|&lt;code&gt;Lat→Кир&lt;/code&gt;}} над полем редактирования, которая должна бы самостоятельно заменять смесь, но я не понял, как она работает, и работает ли вообще. У меня при нажатии на неё ничего не происходило, и я строчку со ссылкой на этот скрипт у себя потом удалил.

Предлагаю привинтить первый скрипт в Викитеку — он мне показался весьма полезным: открываешь страницу — и видишь зелёное пятнышко; идёшь и исправляешь. Наверно, лучше не включать его по умолчанию, потому что обычным читателям (не участникам) он вряд ли нужен. Мне трудно разобраться в коде, чтобы понять, что именно он подсвечивает, но в частности, надо бы проверить, замечает ли он, когда вместо заглавной фиты (Ѳ) вставляется заглавная же греческая тэта (Θ), и если нет, то добавить. Хоть это и не латинница, но для ДО актуально. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:02, 23 мая 2026 (UTC)

== ДРУГИЕВЕРСИИ ==

В шаблоне {{tl|МЭСБЕ}} параметр ДРУГИЕВЕРСИИ работает как-то неправильно (см. [[МЭСБЕ/Борн (трубадур)]]). Хотелось бы, чтобы было аналогично {{tl|ЭСБЕ}} — то есть чтобы получалась ссылка на соответствующую статью МЭСБЕ, а не ссылка на «Другие переводы». — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 15:17, 12 мая 2026 (UTC)
* Этот параметр не применяется для статей энциклопедий. Для ссылки на др. статью используется параметр МЭСБЕ (или префикс другой энциклопедии), который бот затем переносит в Викиданные. [[d:Q4510#P1343]]. &lt;br&gt; [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=МЭСБЕ/Борн_(трубадур)&amp;diff=prev&amp;oldid=5711255 Заменил] на параметр, сейчас с ним не отображается, надо проверить код скрипта. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:30, 12 мая 2026 (UTC)
** Вроде исправил. Надо будет заменить некорректное использование параметра ДРУГИЕВЕРСИИ. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:08, 18 мая 2026 (UTC)

== Форматирование стихов ==
В [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)|этом стихотворении]], включённом из индекса, почему-то строфы с разных страниц получились с разным отступом. В других случаях у меня как-то получалось оформление многостраничных стихотворений с помощью {{ш|bc/s}} и {{ш|bc/e}} с разрешением или запрещением их включения при помощи &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;noinclude&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; или вынесением их в колонтитулы (последнее действовало не всегда), и мне показалось было, что я разобрался, а сейчас опять не получается. В чём ошибка? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 13:22, 11 мая 2026 (UTC)
* Кажется, проблема в связке стиля &quot;v&quot; и шаблона &quot;right&quot;, который использует блочный тег div. Попробуйте заменить шаблон на {{t|right-span}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:27, 11 мая 2026 (UTC)
*:Не совсем так. Проблема — в самом стиле v, который выравнивает вложенные блоки по центру. Он идеально подходит для одностраничных включений, но если включаемых блоков больше одного, у них окажется разный отступ слева из-за разной длины строк в них. Для таких случаев желательно использовать стили f* (фиксированный отступ слева; * — величина отступа в rem, может быть от 4 до 18, подбирается методом проб; в данном случае подошло f10). — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:05, 11 мая 2026 (UTC)
*::В ДО поменял стиль на text, выровнялось; но почему-то, хоть оформление одинаковое, осталась дополнительная пустая строка между страницами. Сейчас попробую удалить в пространстве Страница: [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:18, 11 мая 2026 (UTC)
*::...Приостанавливаю эксперименты: заметил, что вы пробуете оформить. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:22, 11 мая 2026 (UTC)
*::Фиксированным отступом стараюсь не пользоваться, потому что он по-разному будет выглядеть на разных экранах. Я видел оформление стихов двоеточиями в начале строки между тегами &lt;code&gt;&amp;lt;poem&gt;&lt;/code&gt;. Это, мне кажется, не совсем правильно. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:25, 11 мая 2026 (UTC)
*::* Как вариант, ещё можно попробовать вставить шаблон {{t|right}} внутрь тега poem. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:37, 11 мая 2026 (UTC)
*::* Сейчас работает со стилем ''text'' и выглядит хорошо. Центровка выполняется шаблонами {{t|bc/s}}/{{t|bc/e}}, поэтому стили v/f излишни. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:00, 11 мая 2026 (UTC)
*:Спасибо! Попробовал {{t|right-span}}, и на упомянутой странице всё выровнялось (не сразу, а после нулевой правки в основном пространстве); а на [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|странице в ДО]] почему-то нет. Очистка кэша (многократная, и отредактированной страницы, и текста в основном пространстве) не помогает. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:14, 11 мая 2026 (UTC)
* Там ещё была проблема со строкой разделения куплетов. Пустые строки появляются так: двойные переводы строк преобразуются в абзац, одиночные — сливаются. Важный нюанс: если на отдельной строке стоит неотображаемый тег или шаблон, то он не отобразится, но перевод строк в конце строки добавиться к соседнему переводу строк→ получится 2 перевода = абзац.&lt;br&gt; &lt;syntaxhighlight lang=&quot;mediawiki&quot;&gt;
Хоть в развалины сердце разбито в груди.

{{nop}}
&lt;/poem&gt;}}
&lt;noinclude&gt;{{bc/e}}&lt;/noinclude&gt;
&lt;section end=&quot;Irish2&quot;/&gt;
&lt;/syntaxhighlight&gt;Все эти теги и шаблоны не отобразятся, но эти несколько переводов строк добавятся.&lt;br&gt; Куплеты в стихотворениях разделяются пустой строкой внутри тега ''poem''. Тут просто надо было вставить пустую строку после последнего куплета на странице, а лишние переводы строк после неотображаемых тегов и «nop» убрать. Шаблон {{t|nop}} используется только в начале страницы, внутри ''poem'' не используется. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:58, 11 мая 2026 (UTC)

Всем спасибо, мне кажется, теперь я понял, как надо делать. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:02, 11 мая 2026 (UTC)

== Не каталог авторов ==
Попалась мне категория [[:Категория:Авторы, срок исключительных прав на произведения которых истекает позднее чем через 50 лет|Авторы, срок исключительных прав на произведения которых истекает позднее чем через 50 лет]] и, соответственно, категории с меньшими сроками. В упомянутой категории есть Маркес, который ничего не мог публиковать ни в Российской империи до революции (его ещё на свете не было), ни где-либо ещё до 1931 года (чтобы быть в ОД в США, если правильно помню год; ему тогда было три годика).

И у меня вопрос: что же в таком случае считается «[[ВТ:Не каталог авторов|ближайшим будущим]]», хотя бы приблизительно? Если есть Маркес (ум. в 2014), почему нет, к примеру, Борхеса (ум. в 1986)? Или Агнии Барто (ум. в 1981)? Или Дмитрия Пригова (ум. в 2007)? И не следует ли в таком случае регулярно чистить категории, не относящиеся к «ближайшему будущему», от авторов, которые не подпадают под два исключения (авторы ранних советских энциклопедий и переводчики)? Или для этого кто-то должен выставлять страницы авторов по одной к (быстрому) удалению?

Спрашиваю потому, что, если бы не правило, я мог бы создавать страницы некоторых авторов «на будущее», но не хочется создавать страницы, которые будут под угрозой удаления. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:40, 28 апреля 2026 (UTC)
* Категория была создана для отслеживания кандидатов на удаление. Маркес не проходит по [[ВТ:Не каталог авторов]], видимо стоит удалить. Ближайшим будущим для перехода в ОД мне представляются ближайшие несколько лет, максимум может лет 10. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:03, 28 апреля 2026 (UTC)
*:А остальных? И которые через сорок, тридцать лет?
*:На Маркеса просто взгляд упал, потому что я знаю его, а внимательно подряд категорию не смотрел. Знакомых удалять жаль, конечно (ещё там из тех, кого я узнаю, как минимум, Ирина Токмакова, Фазиль Искандер)... Разве что у Ельцина там есть тексты в ОД с той поры, когда он был президентом. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:04, 28 апреля 2026 (UTC)
*:* И остальных, надо смотреть каждого. Обычно в Википедии есть более полная библиография. Так что удаление страницы того же Маркеса будет только на пользу — в Википедии не будет висеть в карточке обманка, будто бы в Викитеке есть чего тексты, что подрывает отношение к Викитеке. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:17, 28 апреля 2026 (UTC)
*:*:Тогда я начну по мере сил помечать страницы авторов в этой категории. Думаю, даже переводчики в ней заслуживают удаления, на них я буду указывать в шаблоне. Всё-таки полвека — огромный срок. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:12, 28 апреля 2026 (UTC)
* Тоже хотелось бы уточнить консенсус по границам «ближайшего будущего», желательно с включением в [[ВТ:ЧСВ]]. Иногда хочется создать страницу автора, но неопределённость останавливает, а если чётко прописать, например, 10-летний срок, будет проще, по-моему --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:24, 29 апреля 2026 (UTC)
** Коллега [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]], вы пишите: „Думаю, даже переводчики в ней заслуживают удаления, на них я буду указывать в шаблоне“. В ВТ есть правила или договоренности, страницы каких авторов можно создавать и оставлять. Разве нужно жить, игнорируя правила сообщества? Вы начали расставлять шаблон кбу на страницах переводчиков и  авторов БСЭ. В настоящее время это деструктивная деятельность, поскольку люди должны терять время и силы на удаление подобных шаблонов. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:54, 29 апреля 2026 (UTC)
**:Что касается переводчиков — извините, мой просчёт безусловно. Я понял это уже потом, когда не было возможности исправить сразу. А что до авторов БСЭ, то, как мне казалось, я на каждой странице смотрел, что «энциклопедические статьи не найдены», и шаблон вешал только в этом случае. Потом проверю отмены своих правок, чтобы увидеть, где я упустил авторов БСЭ. И в дальнейшем постараюсь быть ещё внимательнее. Ещё раз прошу прощения. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:20, 29 апреля 2026 (UTC)
**:Да, теперь вижу: нужно ещё обращать внимание на категории, потому что из тела статьи может не быть очевидно, что это автор БСЭ. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:27, 29 апреля 2026 (UTC)
**:* https://ru.wikisource.org/w/index.php?search=incategory:%22Авторы,+срок+исключительных+прав+на+произведения+которых+истекает+позднее+чем+через+50+лет%22+-insource:/Авторы+(перв|втор)ого+изд.%2B%3F+БСЭ|Переводчики/&amp;title=Служебная:Поиск&amp;profile=advanced&amp;fulltext=1&amp;ns102=1 - такой фильтр поможет. Сначала смотрим содержимое категории +50 лет (цифру менять для категорий +20-50 лет), затем убираем из неё автора БСЭ и переводчиков. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 29 апреля 2026 (UTC)
**:** Такое удобнее через PetScan делать. Вот этот же запрос: https://petscan.wmcloud.org/?psid=46883195 --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 04:25, 3 мая 2026 (UTC)
** Мне совершенно непонятен запрет на [[Викитека:Не каталог авторов|ВТ:Не каталог авторов]]. Зачем он вообще нужен?  Это, на мой взгляд, неправильно: в ВП можно выложить библиографию автора, а в ВТ нельзя не только выложить библиографию автора, если его книги не ОД, но даже создать его страницу! Викитека это же библиотека! Почему она должна быть хуже чем сайты  РГБ или РНБ? —  Викитека должна быть лучше  чем сайты библиотек и по количеству авторов должна быть лучше чем ВП! Так как не для каждого автора вообще можно создать страницу в ВП. Это издевательство: для спортсменов есть место в проекте, а для людей интеллектуального труда, написавших книги нет места в проекте в ближайшие годы.   Не понимаю кому вообще помешают страницы авторов в ВТ, если их книги не в ОД? — Для таких страниц можно, например, в начале, вверху страницы размещать шаблон: произведения данного автора пока в соответствии с законодательством нельзя добавить в ВТ. и таким образом решить задачу. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:26, 29 апреля 2026 (UTC)
**:Я, с одной стороны, могу понять желание собрать в Викитеке библиографии авторов, даже если сейчас невозможно разместить их полные тексты. С другой стороны, в библиотеках есть каталоги, но они, насколько я понимаю, содержат карточки книг, в действительности имеющиеся в данной библиотеке, а не всего, что она хотела бы иметь. И ссылка на страницу автора в Викитеке из других проектов (Википедии в первую очередь) действительно вводит в заблуждение, как если бы я нашёл в каталоге физической библиотеки карточку интересующей меня книги, заполнил бы на неё требование, а мне бы ответили, что у них её нет и не будет в ближайшие полвека, приходите после 1 января 2079 года. Каталог и библиография разные вещи.
**:Кроме того, если бы этого правила не было, я опасаюсь, что стало бы возможным невозбранно создавать страницы авторов, книг которых нет и не было в настоящих библиотеках: самиздат, к примеру, точнее, бумажные книги, изданные за счёт автора, которые никто не знает, и в библиотеках их нет. Но это уже немного другое правило было бы. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:17, 30 апреля 2026 (UTC)
**:* Было предложение, которое на мой взгляд наиболее приемлемо: разрешить создавать страницы авторов книг, напечатанных в официальных издательствах СССР. В Советском Союзе  за свой счет авторы не издавали книги. Относительно ссылки ВП на ВТ, которая сейчас есть далеко не в каждой  карточке автора  «Произведения в Викитеке», то её можно легко заменить на «Страница автора в Викитеке» или на «Библиография и произведения в Викитеке». Но данный вопрос  пусть решают википедисты; людей же, пополняющих ВТ, этот вопрос никак не должен волновать. ВТ и ВП связаны через ВД, но проекты разные. На самой странице ВП указано: В других проектах (Викисклад, Викитека, Элемент Викиданных). [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 23:29, 30 апреля 2026 (UTC)
**:*:Это ограничение (авторы СССР) выглядит реалистичным, но всё-таки — библиотека и библиография вещи разные. Даже если изменить формулировку в плашках Википедии на нейтральную, вроде ''Страница автора в Викитеке'', я в библиотеке по любой такой ссылке ожидал бы найти произведения этого автора, а не только их перечисление.
**:*:Теоретически в Викитеке каталог русскоязычных авторов/произведений мог бы стать не хуже (или лучше), чем в РГБ (к примеру), но разница в том, что в каталоге РГБ, если я найду автора и произведение, там будет указан адрес, где ''у них'' можно прочитать бумажную книгу, если её нет в оцифрованном виде — потому ли, что она ещё не в ОД, или же просто не успели оцифровать. В Викитеке такой услуги быть не может: здесь — и в нашем книгохранилище на Викискладе — только произведения под свободными лицензиями.
**:*:Наверно, всё-таки именно для библиографий больше подходит Википедия. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:37, 1 мая 2026 (UTC)
**:*:* Увы, Википедия для библиографии на подходит для большого числа авторов. Для создания страницы в ВП нужна энциклопедическая значимость, в противном случае страницу удалят. Получается: большое число авторов, книги которых напечатаны в официальных изданиях (а не в самиздате),  являются изгоями в проекте в ближайшие десятилетия. {{pb}}Если целью проекта является собирание и распространение научных энциклопедических знаний, включая сведения об авторах и их библиографиях, то,  в ВТ необходимо внести вышеизложенные изменения. {{pb}}Что касается ''ожидания увидеть произведения автора'', то это к сожалению пока неосуществимое желание (и не только ваше), ввиду нехорошего законодательства об АП (с которым приходится считаться). В ВТ достаточно много страниц людей (переводчиков,  авторов энциклопедий), произведения которых нет в открытом доступе, так как они в не ОД. Но данный факт никому не доставил никаких неприятностей. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 06:20, 2 мая 2026 (UTC)
**:*:** Я против. [[ВТ:ЧТВ]]: «Викитека — проект, имеющий целью создание постоянно пополняемой библиотеки свободно распространяемых текстов». Создание бесконечных списков несвободных текстов противоречит цели проекта. Об этом указано в [[ВТ:Не каталог авторов]].&lt;br&gt; Более того, это вредит проекту, вынуждая патрулирующих и администраторов тратить время на проверки того, что невозможно проверить в принципе. — В одной только России сейчас около 140 млн. человек, сколько в других временных срезах, сколько, например, в Молдове, Грузии, Дагестане… не известно + выдуманные авторы. Если каждый будет библиографию писать, с выдуманными произведениями выдуманных изданий. Спасает только что Викитека проект малоизвестный — иначе все миллионы библиографий с fantlab, литрес, author.today оказались бы тут и регулярно пополнялись ботами и рекламщиками ради накрутки в поисковиках, с полным хаосом и игнорированием викификации. Рекламную библиографию не отличить от [[ВТ:НЕРЕКЛАМА]].&lt;br&gt; Кроме того, в Википедии будет висеть в карточке обманка, будто бы в Викитеке есть тексты автора, что подрывает отношение к Викитеке.&lt;br&gt; Для библиографий есть другие сайты со специализированными движками.&lt;br&gt; Да и авторам это не нужно. Видите ли вы тут советских авторов, кто хотел бы тут публиковать свою библиографию при этом не передавая тексты в ОД. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:54, 2 мая 2026 (UTC)
**:*:**: [[ВТ:Не каталог авторов]] на английской странице ВТ я данного запрета не нашел. Кто и когда добавил данный запрет в русскую ВТ не подскажите? 140 миллионов? — И все, включая не умеющих писать и читать и не пользующихся интернетом, начнут немедленно  создавать страницы в ВТ выдуманных авторов, вы в это действительно верите? fantlab, литрес, author.today, если я правильно понимаю, то люди, работающие на данных сайтах, сидят на зарплате, и их ботам и рекламщикам  что заняться больше нечем как продвигать сайт ВТ? И главное для чего, чтобы их сайты в итоге прикрыли? Вы опять пишите про ВП, карточка обманка, которая будет висеть в ВП, может подорвать авторитет только ВП, но никак не ВТ. Есть ли авторитет у ВП и можно ли его подорвать? :-) В итоге: страницы советских авторов с библиографиями никак не нарушают правила ВТ. Более того, для пополнения текстов ВТ необходимо упорядочивание авторов и их произведений. Страницы авторов в ВТ как раз помогут это сделать.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 12:21, 3 мая 2026 (UTC)   
**:*:**:* Тут не нужно верить, достаточно вспомнить, как каждый день надо было только тем и заниматься что банить вандалов и спамеров. Как для того чтобы проверить ими написанное надо было выбрасывать по несколько часов личного времени. В интервиках это тоже неписанное правило: если нет загруженного текста упоминание просто удаляют. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:51, 3 мая 2026 (UTC)
**:*:**:** Неписанное правило это не правило. А что касается вандалов и спамеров, то конечно большое спасибо, админам ВТ, за их работу. Только ведь вот какая штука: наличие вандалов и спамеров никак не связано с выше предложенным; вандалы и спамеры были есть и будут... [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:39, 3 мая 2026 (UTC)
**:** Мне нравится предложение разрешить создавать страницы авторов книг, напечатанных в официальных издательствах СССР, только, наверное, по языку ограничить нужно --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:01, 2 мая 2026 (UTC)
**:**:Ну, тогда надо бы обсудить и страницы авторов «Тамиздата»: в нём тоже был, мне кажется, приемлемый издательский отсев авторов, не хуже, чем в СССР, и это тоже русская литература...
**:**:«По языку» само собой разумеется: если произведения не на русском, то для создания страницы автора в русской Викитеке должны существовать опубликованные переводы на русский. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:31, 2 мая 2026 (UTC)
**:*** Что такое «официальные издательства СССР», огласите весь список, пожалуйста.&lt;br&gt; Что если автор со скрипом опубликовал заметку в каком-нибудь журнале «Юность», а все остальное в Самиздате, и его тексты будут доступны только в 2130 году? Зачем его библиография здесь? Почему админы должны тратить время на викификацию и проверку таких страниц? Согласуется ли это с целью проекта в первом абзаце [[ВТ:ЧТВ]]? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:10, 2 мая 2026 (UTC)
**:**** Списка готового у меня нет. Что такое  «официальные издательства СССР»? — Ответ на этот вопрос дать несложно, он  базируется на следующих составляющих: официальная регистрация издательства, госплан, госбюджет, госфинансирование. В журналах или в газетах в СССР печатали не всех подряд. Если есть АИ, в которых указаны год рождения и смерти автора и убедительно доказано, что автор являлся писателем или журналистом, и автором данного сочинения в издании, то кому его страница помешает в ВТ? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:52, 3 мая 2026 (UTC)
**:***** Если не сложно, приведите список, для каждого года СССР и всех городов всех республик. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:37, 3 мая 2026 (UTC)
**:****** Для начала: [[w:Список издательств СССР по кодам|Список издательств СССР по кодам]], здесь же в источниках можно посмотреть литературу по теме; если есть желание и время, то можно копать глубже и глубже. Отличить гос. издательство СССР от самиздата так же легко, как отличить белый гриб от красного мухомора. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:50, 3 мая 2026 (UTC)
**:******* Это список издательств, которым в 1970х был выдан код. Не представляю, как надо натянуть сову на глобус, в попытке связать это с вопросами выше... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:34, 3 мая 2026 (UTC)
**:******** Если вы не принимаете предложение по авторам СССР, возможно ли сделать тоже самое по хотя бы по авторам издательств, которым в 1970х был выдан код? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 15:34, 6 мая 2026 (UTC)
* Можно ещё кроме Категорий смотреть в разделе   «Инструменты» (он находится слева в колонке на  экране),  в подразделе: «Ссылки сюда». Например, в статье  [[Автор:Николай Алексеевич Добротин]] найдем следующие ссылки: 
:* БСЭ1/Комптона эффект (← ссылки | править)
:* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/33 (← ссылки | править)
:* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/48 (← ссылки | править)
:* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/47 (← ссылки | править)
:* Файл:Николай Алексеевич Добротин.jpg (← ссылки | править)
:* Страница:БСЭ-1 Том 33. Классы - Конкуренция (1938)-2.pdf/167 (← ссылки | править) 
: {{pb}}Перейдя по ним, а затем включив поиск для каждой странице по слову «Добротин», обнаружим, что данному автору принадлежат следующие статьи в первом издании БСЭ: БСЭ1/Комптона эффект, БСЭ1/Радиоактивность, БСЭ1/Протон.{{pb}}Рад, что вы поняли свою неправоту, успехов вам в работе в ВТ. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:59, 29 апреля 2026 (UTC)

== Request for comment (global AI policy) ==

&lt;bdi lang=&quot;en&quot; dir=&quot;ltr&quot; class=&quot;mw-content-ltr&quot;&gt;
Apologies for writing in English. {{int:Please-translate}}
A [[:m:Requests for comment/Artificial intelligence policy|request for comment]] is currently being held to decide on a global AI policy. {{int:Feedback-thanks-title}}
[[Участник:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]] ([[Обсуждение участника:MediaWiki message delivery|обсуждение]]) 00:58, 26 апреля 2026 (UTC)
&lt;/bdi&gt;
&lt;!-- Сообщение отправил Участник:Codename Noreste@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Distribution_list/Global_message_delivery&amp;oldid=30424282 --&gt;
== Викификатор ==
Заметил, что Викификатор в пространстве имён Страница убирает шаблоны. Например, {{tl|h2}} и {{tl|right}}. Раньше такого не было --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 13:25, 23 апреля 2026 (UTC)
* Не наблюдаю. Приведите ссылку, на какой странице? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:38, 23 апреля 2026 (UTC)
::Сейчас тоже не воспроизводится, но я на другом компьютере с другой операционной системой. Завтра попробую повторить в тех же условиях --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 20:51, 23 апреля 2026 (UTC)
:: Получилось воспроизвести, причём дело не в шаблонах, а и с обычным текстом идёт откат в предыдущее состояние. Проблема возникает как на несуществующих страницах, так и при добавлении текста на существующие. --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 10:09, 25 апреля 2026 (UTC)
[[Файл:Викификатор возвращает текст к предыдущему состоянию.webm|600px|мини|центр]]
::* Проблема при вкл. кнопке «Синтаксис» возникает. Там полностью поменяли метод хранения вводимого в редакторе текста. Надо будет изучать документации и корректировать гаджет. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:35, 25 апреля 2026 (UTC)

== Клавиатурные сокращения ==
В обычном окне редактирования сокращения для полужирного &lt;code&gt;Ctrl+B&lt;/code&gt; и курсива &lt;code&gt;Ctrl+I&lt;/code&gt; работают только когда клавиатура английская, а в режиме «Быстрый ответ» в обсуждениях — при любой раскладке. Можно ли сделать, чтобы эти сокращения работали при любой раскладке и в обычном окне редактирования? Или можно, но слишком сложно? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:04, 22 апреля 2026 (UTC)
* Не уверен, мне кажется это зашито в вики-движок. Текущие клавиши: [[w:en:Table of keyboard shortcuts#Text formatting|Table of keyboard shortcuts#Text formatting]]. Расширения для браузера https://chromewebstore.google.com/search/Keyboard%20Shortcuts?hl=ru тут не помогут, — в них для одной функции одна комбинация, а вы хотите на одну функцию − две. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:06, 22 апреля 2026 (UTC)
*:Немного жаль, но ладно... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:24, 22 апреля 2026 (UTC)

== Простая графика с текстом. ==
На странице [[Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/103]] есть «спецеэффект», или графика, — текст, заключённый в окружность. Я сумел его воспроизвести при помощи html и полюбовался, как хорошо получилось изначально, пока работал только с распознанным текстом в ДО. Но после заключения в шаблон {{ш|ВАР}} отображение нарушилось: всё исчезло, остался только разделитель «Тот же текст в современной орфографии». Я разделил текст на три ВАР'а: до графики, графику и после графики. Стало лучше: теперь собственно текст отображается (правда, после графики тоже криво), а графика всё равно не прорисовывается, будто её и нету. В верху страницы в режиме предпросмотра потом заметил предупреждение:

'''Внимание: Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/103''' вызывает Шаблон:ВАР с более чем одним значением параметра «&lt;nowiki&gt;&lt;center&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;div style». Будет использовано только последнее указанное значение.

Создавать две картинки (в ДО и СО) не хотелось бы. Что можно сделать, чтобы это ограничение обойти? Я попробовал методом тыка добавить закрывающий тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;/div&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; перед графикой, но ничего не изменилось. Пока что страницу пометил как проблемную. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:48, 21 апреля 2026 (UTC)
* Поправил. См. [[Шаблон:ВАР#Если html-теги не работают внутри ВАР]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:06, 21 апреля 2026 (UTC)
*:Спасибо! Я это читал и раньше тоже, но как-то в упор не заметил, что у меня в коде есть знаки &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;=&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Какая-то избирательная слепота. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:01, 21 апреля 2026 (UTC)

== Индекс тормозит… ==
Вчера создал [[Индекс:Весы, 1909, № 10-11.pdf]]. На Викискладе «пошевелил» загруженный файл (очистил кэш), чтобы в индексе появились номера страниц. Появились. Но вместо картинки файла только ссылка до сих пор. И здесь, в Викитеке, [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] показывает только иконку PDF, а про файл пишет, что он «0 × 0 пкс. ''(!!!)'' Размер файла: 31,51 МБ». При попытке создать страницу выдаёт сообщение «Failed to initialize OpenSeadragon, no image found». Прошло уже около суток, и попытки очищения кэша на Складе и здесь не помогают. Я в первый раз такое встечаю. И что с этим поделать? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:31, 10 апреля 2026 (UTC)

…А вот {{источник|Шиповник кн. 14 (1911).pdf|Шиповник кн. 14 (1911).pdf}} вполне работает, хотя он и размером больше, и загрузка и создание индекса были чуть позже. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:36, 10 апреля 2026 (UTC)
* Вероятно это: [[Обсуждение участника:Vladis13/Архив/11#Ошибка: неправильный интервал|Ошибка: неправильный интервал]]. Надо подождать, или попытаться сбросить кэш нулевой правкой. В данном случае не пишется «Ошибка: неправильный интервал», но симптомы те же: вот в Викитеке у ссылки [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] файл не распознаётся, хотя по этой ссылке на Викискладе уже распознался. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:21, 10 апреля 2026 (UTC)
*:Остаётся только ждать, потому что и нулевых правок, и action=purge я сделал не два и не три раза. Возможно, даже сохранить список страниц (самое трудоёмкое), удалить индекс и снова создать его, если до завтра не одумается? Правда, я не знаю, как в индекс добавлять шаблон {{ш|к быстрому удалению}}. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:26, 10 апреля 2026 (UTC)
*:: Думаю, что удаление и пресоздание индекса не поможет, т.к. нужно, чтобы [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] обновился --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 05:04, 11 апреля 2026 (UTC)
*:::Я пробовал добавлять ему &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;?action=purge&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, но без толку. Интересно, а если его «Создать локально», а потом удалить, поможет? Я после него уже успешно создал минимум два рабочих индекса. А этот файл, например, в английской Викитеке виден нормально, с разрешением страниц и размером. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:59, 11 апреля 2026 (UTC)
::::: Локально можно создать только описание. Создал, не помогло. Сейчас загрузил локально этот файл под этим же именем, но проблема остаётся. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:04, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::Ещё вариант: его удалить с Викисклада и снова загрузить. Или загрузить под другим названием (Викисклад выдаст предупреждение, но не знаю, откажется ли сохранять). Или просто ждать. Что-то заело тут. Следующие файлы и индексы ведут себя прилично. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 01:12, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::* Загрузил под другим названием: [[:Файл:Весы, 1909, № 10—11.pdf]]. Проблема остаётся. Есть подозрение, что новый файл физически может не загружаться, поскольку определяется как дубликат существующего. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:05, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:И что любопытно — у '''старого''' файла исчезла вкладка ''Посмотреть на Викискладе'', а появилась ''Экспорт на Викисклад''! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 02:14, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:* Это потому что есть локальный дубль. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:49, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:Но ведь есть и викискладовский дубль, и он это видит...
::::::*:*:Мне мои мысли о том, что можно/нужно сделать, чтобы сдвинуть файл с мёртвой точки, напоминают постукивание кулаком по телевизору, чтобы он заработал. Потому что я плохо (или совсем не) представляю себе механизм неполадки. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:19, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:* [[phab:T390603#10735144]]. В этом запросе по 5 дней и более ярлыки не прогружались. Там много похожих запросов. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:49, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:И ещё в плане стучания по телевизору: почему щелчок по файлу на странице индекса открывает страницу файла в Викитеке, а не сразу на Викискладе? Может, если сделать, чтобы открывался сразу Викисклад (как, например, в арабской Викитеке — [[:ar:فهرس:إصلاح نظام النقد في مصر.pdf|пример навскидку]]), то ''issue with 0x0 pdfs, where purging doesn't fix it'' разрешится сама собой? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:20, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:* Открывается локально загруженная копия файла. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:37, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:Сейчас попробовал создать страницу. Написал там несколько слов, сохранил. Вдруг смотрю — всё проснулось: и распознать текст можно, и изображение посмотреть, и в индексе показывает страницу обложки, и файл локально выглядит по-человечески, как и должен. Не знаю, просто время пришло или вследствие удара кулаком по телевизору? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:37, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:* На момент создания страницы в ПИ Страница картинка скана погрузилась, не заметили? Вопрос, чтобы понять помогает ли такой способ. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:45, 14 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:*:Не заметил. Когда я открыл новую страницу на создание, она опять выругалась про морского дракона. А после сохранения при следующем редактировании заметил, что всё стало нормально. Может, я ошибаюсь, но мне так помнится. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:51, 14 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:*:Когда файл не грузился, то в ПИ Страница картинки скана тоже не грузились, а выдавалась ошибка --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 20:31, 15 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:* Картинка скана сейчас прогрузилась на всех 3 дубликатах файла. Значит физически на файловые сервера грузится только один файл. Дубликаты нет смысла загружать. Удалил их. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:49, 14 апреля 2026 (UTC)
При загрузке на Викисклад новой версии PDF страница в основном пространстве умирает полностью, purge не помогает. [[:c:File:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025).pdf]] → [[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025)]]. Причем в PDF и мегабайта нет. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:35, 13 апреля 2026 (UTC)
* Обновите в теге «pages» номера страниц на корректные. Указанной там 102 страницы скана нет в новом файле. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:06, 14 апреля 2026 (UTC)
:* Помогло, спасибо. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 09:27, 14 апреля 2026 (UTC)
:* Пользуясь случаем, прошу удалить лишние страницы (пространство «Страница»), возникшие вследствие замены скана: [[:к:К быстрому удалению]]. Страницы из осн. пространства ([[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025)]], [[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2025)]]) удалять не нужно (попали в КБУ из-за трансклюзии). [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 10:13, 14 апреля 2026 (UTC)
:** {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:18, 14 апреля 2026 (UTC)
* Накидал памятку: [[ВТ:Технические проблемы#Проблема создания индексной страницы, не прогружается картинка файла PDF]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:18, 16 апреля 2026 (UTC)
*:Спасибо! Я там добавил про свой случай: ошибки ''Неправильный интервал'' нет, список страниц создаётся, но сканы не отображаются и всплывает ошибка про SeaDragon. Про попытку создать страницу вручную рассказывать не стал, потому что не уверен, что именно это помогло. Если столкнусь ещё раз и опять поможет, тогда добавлю, если вспомню. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:41, 16 апреля 2026 (UTC)

== Админство и двухфактораная авторизация ==
Сообщаю, что с меня сняли права [[:m:Interface_administrators/ru|администратора интерфейса]] Викитеки по причине того, что я не настроил двухфакторную авторизацию. Не захотел настраивать, мне этого добра и на работе хватает. Надеюсь, вы и без меня справитесь. ;-) -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 15:22, 25 марта 2026 (UTC)
* Да уж... А я вчера редактировал гаджет JavaScript, запись и защита страницы с ним блокируются, с редиректом на авторизацию, будто у меня тоже нет этого права. Авторизация с 2FA (двухфакторная) не помогает. Помогал выход с удалением cookies, но не надолго. Сейчас та же фигня. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:31, 25 марта 2026 (UTC)

== Вопрос о шаблоне ==
Есть ли в Викитеке такой общий шаблон для использования (в частности) в поле ИСТОЧНИК шаблона {{ш|Отексте}}, которому задаёшь название индекса, а он вытягивает из индекса нужные данные (заголовок там, подзаголовок, автора, редактора, место и год издания, том…), добавляешь номера страниц, и шаблон оформляет в виде нормальной ссылки на источник? А если в индексе поля оформлены с помощью шаблона {{ш|ЕДО}}, то и в правильной орфографии. То есть делает примерно то же (в плане вытягивания данных из индекса), что &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, когда он выводит колонтитул. Только текст произведения не включает.

Почти все шаблоны в категории [[:Категория:Шаблоны:Источники|Шаблоны:Источники]] специализированные; для периодических изданий создание специализированных шаблонов оправдано, а для разовых сборников — не очень.

Как шаблону получить доступ к полям индекса классическими методами шаблонов? Тогда, возможно, я смог бы сам такое изготовить. Или тут обязательно надо уметь работать с модулями? Изучить какой-нибудь Lua? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:05, 25 марта 2026 (UTC)

: Есть {{tl|Источник}} и {{tl|Источник2}}, но они не считывают поля с индекса.
: Есть и другой подход, создать элемент Викиданных для книги (издания) и брать в шаблоне нужные данные оттуда посредством [[Модуль:WD]]. -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 15:37, 25 марта 2026 (UTC)
::Я более-менее могу справиться с классическим кодом шаблонов, а в программировании или даже использовании модулей не секу вообще. Собственно, мой вопрос тут продиктован ленью: как облегчить работу себе и (возможно) другим.
::{{ш|Источник}} удобен, в частности, на страницах журналов, где в оглавлениях номеров обычно полно битых ссылок на РГБ: установил его только с первой переменной, и он дал ссылку на индекс (или на файл в Викитеке) — уже удобно. Вот будь в нём переменная вроде &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;детали=1&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, которая включала бы импорт полей из индекса, выключала бы иконку и ограничивала бы вики-ссылку названием книги... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:41, 25 марта 2026 (UTC)
* В теории вероятно можно. Заполнение параметров на странице индекса сохраняет их в викикоде страницы в нижеследующем формате. Строка &quot;{{:[[MediaWiki:Proofreadpage_index_template]]&quot; вначале вызывает этот шаблон, оформляющий страницу индекса. Модулем на Lua можно получить викикод страницы и парсить его, но парсить шаблоны регэкспами это муторное и не стабильное дело, надо поискать [[mw:Extension:Scribunto/Lua reference manual/ru|метод Lua]] для этого, или может в расширении есть готовые функции: [[mw:Extension:Proofread Page/Lua reference]].&lt;br&gt;Пример, содержимое [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]]: &lt;syntaxhighlight lang=&quot;mediawiki&quot;&gt;
{{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template
|Type=book
|Название={{2О|Рассказы и сказки (Перец)|Рассказы и сказки}}
|Подзаголовок=
|Автор=[[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|{{ЕДО|И. Л. Перецъ|Ицхок Лейбуш Перец}}]]
|Переводчик=разные
|Редактор=[[Автор:Семён Григорьевич Фруг|Семён Григорьевич Фруг]]
|Иллюстратор=
|Год=1909
|Издатель=Типографія „Печатный Трудъ“
|Место=Санкт-Петебург
|Том=
|Часть=
|Издание=
|Серия=
|school=
|Progress=C
|Transclusion=partly
|Compilation=false
|Изображение=5
|Страницы=&lt;pagelist 1to4=&quot;-&quot; 5=&quot;титул&quot; 6=&quot;-&quot; 7to8=&quot;огл.&quot; 8=4 10=&quot;-&quot; 12=&quot;-&quot;247to252=&quot;-&quot; /&gt;
|Тома=
|Примечания=
|Содержание={{#lst:Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7|toc}}
{{#lst:Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8|toc}}
|Источник=pdf
|wikidata_item=
|Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
|Footer=&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;
|Width=
|Css=
|Ключ=
}}
[[Категория:Индексы произведений Ицхока Лейбуша Переца]]
&lt;/syntaxhighlight&gt; [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:18, 25 марта 2026 (UTC)
* На практике не стоит.&lt;br&gt;а) В библиограф. ссылках по ГОСТу должна быть только современная орфография. Это требование п. 4.11 [[ГОСТ 7.1—2003]] и п. 4.7 [[ГОСТ 7.80—2000]]. ФИО автора и ответственных должно быть в правильном виде. И другое. Тогда как в индексах заполнение по ГОСТу редкость.&lt;br&gt;б) Используйте шаблон {{t|книга}} или {{t|статья}}. При необходимости множественного дублирования, просто делается один шаблон-шапка с указанным источником, см. [[:Категория:Шаблоны:Шапки]].. Или шаблон для источника, см. [[:Категория:Шаблоны:Источники]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 25 марта 2026 (UTC)
*:Вижу, что у меня не получится, потому что вряд ли я стану осваивать программирование модулей. Интересно, а можно ли приспособить код, на котором уже работает &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=n&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;? Скажем (хотя не обязательно так), если &lt;code&gt;header=9&lt;/code&gt;, то &lt;code&gt;pages&lt;/code&gt; не трансклюзирует текст, а только выдаёт строкой информацию о публикации, которую в норме оформляет подобно шаблону {{ш|отексте}} (то есть вместо этого оформив её как бы шаблоном {{ш|книга}}, к примеру)? Или это не проще? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:58, 25 марта 2026 (UTC)

== Авторство ==
В [[Дело/1867#№_12|12-м номере]] журнала «Дело» за 1867 год есть эссе и стихотворный перевод за авторством {{ы|[[Автор:Людмила Петровна Шелгунова|Л. П. Шелгуновой]]}}. Тем не менее, на странице оглавления журнала рядом со ссылкой на автора-Шелгунову автором или переводчиком в скобках назван и {{ы|[[Автор:Михаил Ларионович Михайлов|М. Л. Михайлов]]}}; источник текста — az.lib.ru, там автором тоже Михайлов. Среди  псевдонимов Михайлова Шелгунова не значится, по Википедии тоже не удалось установить, что он публиковался под её именем. И в [[Л. П. Шелгунова (Засодимский)#II.|воспоминаниях Засодимского]] о Шелгуновой «Зелёные глазки» названы одним из её оригинальных рассказов. По этим ограниченым данным мне кажется, что упомянутые страницы следует приписать Шелгуновой и соответственно переименовать, но может, я недостаточно глубоко копал? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:40, 24 марта 2026 (UTC)
* «редакция поместила за под-писью Л. Шелгуновой рассказ М. Л. Михайлова „Зеленые глазки“», «Зеленые глазки, „Дело“, 1867, No 12, под рубрикой „Из прошлого“, подп .: Л. Шелгунова.» [https://www.google.com/search?q=%22Зелёные+глазки%22+%28Михайлов+щелгунова&amp;num=10&amp;udm=36] То же в самом [https://www.google.ru/books/edition/Журнал_Дело/5jhMAAAAMAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=%22Зелёные+глазки%22+%28Михайлов+шелгунова&amp;printsec=frontcover указателе журнала]. Они жили в гражданском браке, при наличии официального мужа, как я понял. Михайлов умер на каторге в 1865, рассказ опубликован в 1867. Возможно, из-за опалы она публиковала его тексты под своим именем? Без изучения источников, книги мемуаров Щелгуновой, это неопределённо. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:50, 25 марта 2026 (UTC)
*:В мемуарах «[[Из далёкого прошлого (Шелгунова)|Из далёкого прошлого]]» вообще не попадается строка «глазк», а строка «зелены» встречается три раза (вне связи с рассказом).
*:Просто меня настораживает, что рассказ написан от имени женщины, и что Засодимский, знакомый с Шелгуновой лично, в 1908 году (лет через сорок после публикации и через семь после её смерти) не знал, что рассказ не её, хотя, как мне представляется, ей он его наверняка хвалил, и она ему не сказала, что автор не она, что выглядит странно. А в 1967 году об этом пишут как о само собой разумеющемся, но неизвестно, откуда сведения. Мне также кажется, что уж после смерти-то опала уже не действует как бы.
*:Том IV «Некрасовского сборника» [http://lib2.pushkinskijdom.ru/Media/Default/PDF/Nekrasov/Sborniki/Nekrasovskij-sbornik-1967-IV.pdf есть в библиотеке Пушкинского дома], и на {{ы|с. 90}} там этот текст есть со сноской, которая ничего не объясняет: «{{nobr|М. Л. {{razr|Михайлов}}}}. Зеленые глазки, «Дело», 1867, {{ы|№ 12}}, под рубрикой «Из прошлого», подп.: Л. Шелгунова.». Как-то пока непонятно, а потому кажется неубедительным. Конечно, профессионалам (филологам в данном случае) полагается кредит доверия, но мне случалось встречать случаи некритического переписывания из статьи в статью.
*:''Вывод на сегодня:'' пока ничего не исправляем и не переименовываем. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:12, 25 марта 2026 (UTC)
*:* &gt; ''Мне также кажется, что уж после смерти-то опала уже не действует как бы.''&lt;br&gt;Мне кажется, это не касается  преступлений против власти и рассказа о каторге. Это как при большевиках публиковать рассказы белогвардейцев о проблемах в большевистских тюрьмах, после войны немцев… или вот глянул из любопытства «[https://rutube.ru/search/?query=навальный Навальный]» на Rutube, нет ни одной публикации его или ФБК, но можно найти помои против них. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:46, 25 марта 2026 (UTC)
*:*:В общем, придётся дальше искать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:37, 25 марта 2026 (UTC)

== Чёрные яти ==
На странице [[Автор:Пьер Лашамбоди]] в списке переводов его басен у каждого названия в конце строки висит чёрная ять, хотя в коде страницы её не видно. Она не отображается и при предварительном просмотре страницы во время редактирования. В шаблоне {{ш|2О}} чёрная ять висит перед названием, после синей яти шаблона. На других страницах мне такого не попадалось. Это только я вижу? И как это убрать? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:15, 24 марта 2026 (UTC)

:Похоже, что чёрный ять появился после всех ссылок, которые кончаются на /ДО. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 17:22, 24 марта 2026 (UTC)
* [[#Гаджет для отметки ссылок на дореформенную орфографию]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:29, 24 марта 2026 (UTC)
:* Он не очень чтобы мешает сам по себе, но можно ли сделать, чтобы он не отображался в ссылках, оформленных шаблоном {{ш|2О}}? В остальных случаях он скорее удобен. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:37, 24 марта 2026 (UTC)
::Подробнее написал в обуждении гаджета. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:38, 24 марта 2026 (UTC)

== Ещё раз про &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; ==
Где можно ознакомиться с полной документацией возможностей &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;? Во [[:fr:Aide:Transclusion#Modifier les informations affichées par défaut dans la boîte de titre|французской Викитеке]] есть список параметров, которые можно добавлять в команду, но похоже, что по большей части они сами их привинтили (или перевели?). По крайней мере, у нас работает только &lt;code&gt;prev&lt;/code&gt;, &lt;code&gt;current&lt;/code&gt; и &lt;code&gt;next&lt;/code&gt;, из чего можно предположить, что они встроены изначально и для всех. У меня не получилось угадать другие «встроенные» параметры (если они есть) методом тыка; даже английское слово &lt;code&gt;volume&lt;/code&gt; не работает. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:22, 18 марта 2026 (UTC)
* [[Справка:Включение#Включение с помощью команды %3Cpages/%3E]]. Кроме этого возможно добавить в тег pages локальную поддержку дополнительных каких-то аргументов, но нужды в них не видно. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:18, 19 марта 2026 (UTC)

== Повесть о рыжем Мотэле ==
[[Повесть о рыжем Мотэле, господине инспекторе, раввине Исайе и комиссаре Блох (Уткин)|Повесть о рыжем Мотэле]] у нас по изданию 1966 года. В [https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_009176883/ НЭБ] есть издание 1926 года, в котором есть строфа (как минимум, одна), выброшенная в издании 1966-го (ниже курсивом):
&lt;poem&gt;
И дни затараторили,
Как торговка Мэд.
И евреи спорили:
«Да» или «нет»?

''Вера и сомнение''
''Радость и беда, ''
''«Нет»,''
''Конечно, Ленина,''
''Троцкого''
''«Да».''
&lt;/poem&gt;
Был соблазн загрузить книгу на Викисклад, но в ней рисунки [[w:Ротов, Константин Павлович|К. Ротова]] (1902—1959), они ещё не в ОД. Что делать, раз в ближайшие лет пять нельзя будет создать индекс? Просто дать ссылку на страницу в НЭБ, сравнить тексты и добавить опущенное? Или добавить строфу в имеющуюся версию примечанием редактора Викитеки (это было бы проще, конечно). --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:00, 18 марта 2026 (UTC)
* Если оставлять эту редакцию 1966 единственной, то как вариант: Добавить строку, выделив её не броским, но заметным фоном, например светло-жёлтым, какой используется при отметке текста на бумаге, и добавив сноску. Фон чтобы не вводить в заблуждение, что данная строка есть в издании 1966, указанном источником текста.&lt;br&gt;Или на месте пропуска добавить только сноску, в которой уже привести опущенный текст. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:37, 19 марта 2026 (UTC)
*:Сделал первый вариант: добавил в текст с выделением и сноской. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 21 марта 2026 (UTC)

== Автоматическое оглавление ==
Почему-то в сборниках не всегда срабатывает автоматическое оглавление — не формируются ссылки на следующее и предыдущее произведение, хотя страница сборника есть, прямые ссылки на произведения на ней тоже есть. Неполадка возникает и тогда, когда я пытаюсь ограничиться тегом &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; ([[Вакхическая песнь (Лохвицкая)/ДО|пример]] — не срабатывает только в ДО, хотя вики-код на обеих страницах одинаковый), и когда делаю шаблон для сборника на основании шаблона {{ш|отексте}}, в котором заполняю поле &lt;code&gt;ИЗСБОРНИКА&lt;/code&gt; ссылкой на страницу сборника в соответствующей орфографии и в поле &lt;code&gt;ОГЛАВЛЕНИЕ&lt;/code&gt; ввожу, как требуется в документации шаблона, «4» ([[Бонце-молчальник (Перец)|пример]] — не срабатывает в обеих орфографиях, и в режиме предпросмотра с добавлением header'а тоже).

Похоже, что если в индексе делать оглавление только в версии ДО, всё работает (и то — вот в этом «[[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/Предисловие/ДО|предисловии]]» с шаблоном {{ш|отексте}} ссылка на первое стихотворение не формируется почему-то; а из [[Пилигримы (Лохвицкая)/ДО|первого стихотворения]] с header'ом обратно на «Предисловие» и на следующее стихотворение формируется  нормально). Что я делаю не так? И что нужно сделать, чтобы эти ссылки формировались сами в обеих орфографиях? Мне бывает досадно, когда то, что мог бы — и по идее уже умеет! — делать код, приходится делать вручную. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:19, 11 марта 2026 (UTC)
* &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; использует для навигационных ссылок поле «Содержание» индексной страницы. Страница [[Вакхическая песнь (Лохвицкая)/ДО]] там не указана, поэтому не работает. Если указать — будет. Но, это поле не позволяет скрыть текст [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Стихотворения._Том_2_(Лохвицкая,_1900).pdf&amp;diff=prev&amp;oldid=5698935 в html-комментарий] или [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Стихотворения._Том_2_(Лохвицкая,_1900).pdf&amp;diff=prev&amp;oldid=5698936 тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;noinclude&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;]. А дублировкание СО и ДО оглавлений там — уродство. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:36, 11 марта 2026 (UTC)
* Как я [[#c-Vladis13-20260228123200-Lanhiaze-20260227213100|писал ниже]], намного функциональней использовать шаблоны-шапки. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:38, 11 марта 2026 (UTC)
* На странице [[Бонце-молчальник (Перец)]] не работало потому, что в коде [[Рассказы и сказки (Перец)|страницы сборника]] нет ссылок оглавления; там трансклюзии, которые подгружаются уже после срабатывания шаблона. Оглавление расположено на [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]]. [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&amp;diff=prev&amp;oldid=5698941 Исправил]. Ещё заметьте комм. к [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&amp;diff=prev&amp;oldid=5698939 этой правке]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:00, 12 марта 2026 (UTC)
:* Значит, один из вариантов — удалить из страниц индекса оглавление в СО, а оставить только в ДО, раз уж &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; не умеет выбирать в зависимости от подстраницы. А для СО и ДО создать страницы сборника с живыми ссылками, и на них ссылаться из шаблона-шапки.
:* А если надо давать ссылку на &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;Страницу:Оглавление/№&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, то что делать, если оглавление на нескольких страницах? Создавать в шаблоне &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;#switch&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; с полным оглавлением? (Это было бы скучновато, да и не проще, чем копировать шаблон {{ш|отексте}} из одного произведения в другое.) Или поле для введения номера страницы? Но тогда для произведений на рубеже страниц не будет показывать следующее или предыдущее, наверно… Впрочем, я поэкспериментирую при случае. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:51, 12 марта 2026 (UTC)
:** &gt; ''удалить из страниц индекса оглавление в СО''&lt;br&gt;Не, оставьте, хорошо же. Вообще сомневаюсь, что реально кому-то нужны версии ДО (кроме словарей и где важно оригинальное написание…){{pb}}&gt; ''А для СО и ДО создать страницы сборника с живыми ссылками, и на них ссылаться из шаблона-шапки.''&lt;br&gt;Есть [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]], зачем дублировать... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:19, 13 марта 2026 (UTC)
:*** &gt; ''Не, оставьте, хорошо же''.&lt;br&gt; Наверно, оставлю, раз это всё равно не решает проблемы.{{pb}}&gt; ''Есть [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]], зачем дублировать...''&lt;br&gt;Потому что есть ещё и [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7]] с началом оглавления; да и пристойнее, когда ссылка на сборник на страницах произведений открывает оглавление сборника (лучше, если с титульным листом) в основном пространстве, а не в пространстве Страница:. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:47, 13 марта 2026 (UTC)
:**** &gt; ''да и пристойнее...''&lt;br&gt;Да, в новой версии я исправил это. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:50, 13 марта 2026 (UTC)
* Ну вот сделал я на страницах сборника {{2О|Рассказы и сказки (Перец)|Рассказы и сказки}} «ручное» оглавление. В СО работает, в ДО — нет. В шаблоне я вернул ссылку на страницы сборника. Как-то избирательно получается. Страницы оглавления в индексе оставил теперь только в ДО. 
: А вот &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; корректно показывает Предыдущий и Следующий в ДО, но не в СО (изменения не сохранял, ограничился Предварительным просмотром). Правда, для этого сборника он не годится: не позволяет добавить ни переводчика, ни заглавие в оригинале… Плохо я понимаю пока, как устроена Викитека. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:25, 12 марта 2026 (UTC)
:* Исправил. Давайте выделю важные положения:&lt;br&gt;1. Есть трансклюзии (в справке называются также «включения»), это когда пишете тег «page» или [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Рассказы_и_сказки_(Перец;_1909).pdf&amp;diff=prev&amp;oldid=5699188 #lst:], или просто &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{:СТРАНИЦА}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, или устаревший шаблон {{t|страница}}. При этом в трансклюзии может использоваться тег «section», чтобы вставить только блок текста со страницы, а не всё.&lt;br&gt;2. Есть порядок рендеринга, по-простому: шаблоны и трансклюзии выполняются в определённом порядке, в общем это не заметно, но иногда бывают пролемы с этим. Иногда он не совместим, например, внутри шаблона {{t|ВАР}} нельзя использовать тег «section». Например, в исправленной странице [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]] я использовал тег «section» и шаблон {{t|свр}}, поскольку вы хотели на странице [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]] видеть только оглавление в одной орфографии. Иначе можно было бы просто использовать шаблон {{t|ВАР}}. ''(Кстати, идея: добавить в ВАР параметр для показа текста только в одной орфографии.)''&lt;br&gt;3. Незачем добавлять ручные оглавления, если оно есть вычитанное по скану.)&lt;br&gt;4. Шаблоны, создающие навигацию на основе списка ссылок (по оглавлению, списку редакций и переводов) обычно читают викикод страницы, но не производят подгрузку трансклюзий. Таким образом, если на странице используется тег «page» и подобные, шаблон не увидит подгружаемый ими текст и ссылки из-за порядка выполнения. Поэтому, в шаблонах надо указывать ссылку непосредственно на страницу трансклюзии (например [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]]) или вставлять в страницу оглавление «вручную», но скрывать его в html-комментарий, чтобы не отображалось; т. о., в викикоде страницы есть скрытое оглавление и тег «pages» с вычитанной трансклюзией ([https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Путешествие_по_Северу_России_в_1791_году_(Челищев)/ДО&amp;action=edit пример]). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:49, 13 марта 2026 (UTC)
:*:1. С secti'ями у меня получалось работать. Там я, насколько помню, делал &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;section begin=&quot;ch1&quot;&gt;{{ВАР|(содержимое шаблона)}}&lt;section end=&quot;ch1&quot;&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, а потом то же со следующей section.
:*:2. Я постараюсь с этим разобраться и учитывать. Теперь «Следующий» и «Предыдущий» действительно появились в обеих редакциях произведений, но в обеих редакциях они ''отображаются ''в СО, но ссылки дают на правильные редакции. А в индексах публикаций в ДО правильнее отображать оглавление тоже в ДО, мне кажется. ''Если модифицировать {{ш|ВАР}}, то хорошо бы было, если ему можно будет указать, чтобы в ПИ Индекс: текст оглавления отображался бы в ДО''.
:*:2a. Оптимальным решением было бы, чтобы {{ш|Отексте}} умел вытягивать оглавление (то есть Предыдущий/Следующий) из индекса в соответствующей орфографии — так же, как страницы в основном пространстве берут текст произведения в нужной орфографии из ПИ Страница. Пусть даже это оглавление нужно будет оформлять каким-то особым образом — хоть {{ш|ВАР}}'ом, хоть {{ш|свр}}'ом, хоть секциями. Главное, чтобы это было возможно и задокументировано.
:*:3. Полностью согласен!
:*:И ещё раз про header: в стихах (сборниках одного автора) он мне нравится ещё и тем, что в нём указываешь стиль &quot;7&quot;, и тогда в ПИ Страница: достаточно поставить теги poem. Потому что оформление стихотворений длиннее одной Страницы: шаблонами стихотворений сопряжено со сложностями, не всегда преодолимыми. Я каждый раз решал это экспериментальным путём, и всегда получалось не сразу. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:59, 13 марта 2026 (UTC)
:*:* &gt; ''Потому что есть ещё и [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7]] с началом оглавления''&lt;br&gt;Вернул ручное оглавление, но скрыл его [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Рассказы_и_сказки_(Перец)/ДО&amp;diff=prev&amp;oldid=5699228] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&amp;diff=prev&amp;oldid=5699229]. Посмотрел историю моих правок, обычно так я и делал... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:24, 13 марта 2026 (UTC)
:*:*:Спасибо! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:31, 13 марта 2026 (UTC)

== ДО → СО ==
Занимаюсь оглавлением одного индекса (сразу готовлю красные ссылки). Конечно, название будущей страницы в каждой ссылке перевожу в СО — иногда вручную, если надо удалить один «ъ», иногда при помощи деятификатора. И вот он берёт и переводит «Напрасно спущенныя '''сторы'''» в «Напрасно спущенные '''шторы'''». Мне кажется, что в заголовке (да и в тексте) стихотворения изменение орфографии со «сторы» на «шторы» не оправдано? Или оправдано?.. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:43, 10 марта 2026 (UTC)

:это два параллельно использовавшихся варианта ([https://ruscorpora.ru/en/results?search=CuUBEqsBCqgBChMKCWRpc2FtYm1vZBIGCgRtYWluChcKB2Rpc3Rtb2QSDAoKd2l0aF96ZXJvcxJ4CiAKA2xleBIZChfRgdGC0L7RgNGLfCLRgdGC0L7RgNGLIgoKCgRmb3JtEgIKAAoLCgVncmFtbRICCgAKCQoDc2VtEgIKAAoVCgdzZW0tbW9kEgoKCHNlbXxzZW14CgwKBnN5bnRheBICCgAKCwoFZmxhZ3MSAgoAKi4KCAgAEAoYMiAKEAUgACjiu5mcsqREMglncmNyZWF0ZWRABWoEMC45NXgAoAEBMgIIAToBAQ%253D%253D сторы], [https://ruscorpora.ru/en/results?search=CuYBEqsBCqgBChMKCWRpc2FtYm1vZBIGCgRtYWluChcKB2Rpc3Rtb2QSDAoKd2l0aF96ZXJvcxJ4CiAKA2xleBIZChfRiNGC0L7RgNGLfCLRiNGC0L7RgNGLIgoKCgRmb3JtEgIKAAoLCgVncmFtbRICCgAKCQoDc2VtEgIKAAoVCgdzZW0tbW9kEgoKCHNlbXxzZW14CgwKBnN5bnRheBICCgAKCwoFZmxhZ3MSAgoAKi8KCAgAEAoYMiAKEAUgACi3mqmr0d7nBzIJZ3JjcmVhdGVkQAVqBDAuOTV4AKABATICCAE6AQE%253D шторы], причём &quot;сторы&quot; встречаются ощутимо реже), а не частный случай какого-то общего правила перехода с дореформенного с- на ш-. для замены стор шторами деятификатором по умолчанию оснований не ощущаю. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 21:39, 11 марта 2026 (UTC)
::Спасибо, я тоже склоняюсь к тому, что такие вещи исправлять не надо. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:17, 11 марта 2026 (UTC)

== Что случилось с ёфикатором? ==
Он со вчера пишет «Произошла ошибка при загрузке списка замен», — после предпросмотра он и раньше так писал, это его задокументированное свойство; но теперь выдаёт эту ошибку даже на «свежей» странице, до предпросмотра. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:58, 7 марта 2026 (UTC)
* Напишите автору скрипта. Возможно, что-то с хостингом, схожая проблема [[w:Обсуждение участника:Дима74#Произошла ошибка при загрузке списка замен (ёфикатор)|была в 2023]]. Скорее всего, учитывая, что иконка гаджета https://yofication.fly.dev/static/yo_22.png не грузится в панель редактора, в консоли ошибка «Content Security Policy». Возможно проблема в ограничении на внешние ссылки в посл. обновлении викидвижка. Упомяните это автору, если будете ему писать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:17, 7 марта 2026 (UTC)
*:Спасибо за совет. Написал автору. Правда, технические детали постеснялся отсюда копировать: не люблю писать то, чего сам не понимаю — вдруг он начнёт со мной это обсуждать! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:51, 7 марта 2026 (UTC)

== [[:Категория:Переводы с языка иврит]] ==
Похоже, что многие страницы в этой категории являются произведениями еврейских авторов, не все из которых писали на иврите. Например, многие произведения [[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|Переца]] написаны на идише (хотя некоторые его стихи — на иврите), [[Автор:Семён Акимович Ан—ский|Ан—ский]] писал преимущественно на идише (и русском; хотя иврит он тоже знал), а [[Автор:Израэль Зангвиль|Зангвиль]] вообще писал только на английском, если верить Википедии (на английском и русском) и Викиданным (точнее, нигде не упоминается, что он писал на идише). В английской упоминается, что одной из его интересных находок была «симуляция структуры предложения, характерной для идиша, в английском».

Предполагаю, что тех, кто обозначал язык оригинала в этих произведениях, ввело в заблуждение название «еврейский язык», которое и в СССР, и в Российской империи обозначало идиш, а иврит называли «древнееврейским».

Я постараюсь правильно перекатегоризировать, что смогу, но систематически этим заниматься мне не по силам. Если кто-нибудь случайно попадёт на страницу произведения, переведённого с иврита, и будет время и настроение проверить, а действительно ли это иврит, то хорошо. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:38, 3 марта 2026 (UTC)

== Сборники ==
После размышления показалось мне, что оформление сборников в формате «Название сборинка (Автор)/название произведения» тоже имеет свои преимущества. В частности, в тех случаях, когда произведения могут входить в разные сборники. И в английском Wikisource часто так делают. К примеру, [[:en:Boots (Kipling)|Boots (Kipling)]] является перенаправлением на [[:en:The Five Nations/Boots|The Five Nations/Boots]], а [[:en:Evarra and His Gods|Evarra and His Gods]] — список версий из двух разных сборников, но до этого (см. историю) она была перенаправлением на одну из версий, очевидно, пока не появилась вторая версия.

Поэтому я думаю поступать со сборниками таким же образом — оформлять сноски в оглавлениях в формате «Название сборинка (Автор)/название произведения» и дополнительно, если нет других редакций, создавать перенаправления с привычных в Викитеке названий в формате «Название сборинка (Автор)»,  каковые в случае появления других версий переделывать в списки редакций.

Это я всё под влиянием названий страниц с двойными скобками в предыдущей теме, которые, можно сказать, оскорбляют моё эстетическое чувство — [[Старая сказка (Старая сказка) (Львова)]] или [[Предисловие (Старая сказка) (Львова)]].

А пишу об этом здесь на предмет возможных возражений или лучших предложений. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:35, 27 февраля 2026 (UTC)
* Названия страниц для версий произведений по разным изданиям делаются в формате [[ВТ:Версии текстов]]. Это правило было выработано в результате обсуждения и связано с механикой отображения редакций.&lt;br&gt;На подстраницах размечают разделы произведения, но не отдельные произведения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:00, 27 февраля 2026 (UTC)

:* Ясно. Я уже вижу, что ничего не получится: у меня была надежда, что можно будет воспользоваться &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1…&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; без шаблона {{ш|Отексте}} но при таком формате он не умеет автоматически распознавать название стихотворения и не показывает «предыдущий» и «следующий». Сейчас отменю свои изменения в индексе [[Индекс:Старая сказка (Львова, 1914).pdf|Старая сказка]]. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:31, 27 февраля 2026 (UTC)
:** Лично мне &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1…&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; не нравится, никогда им не пользовался. Его не дополнить комментарием/категорией, неудобно изменять данные...&lt;br&gt;Я делаю шаблон-обёртку для произведения с шаблоном «отексте» внутри, который вставляю на страницы. По трудозатратам это тоже что вставлять &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1…&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Примеры: [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Пан_Тадеуш_(Мицкевич;_Берг)/1875_(ДО)/Песнь_II&amp;action=edit одын], [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Очерки_городов_Виленской_губернии_(Киркор)/Свенцяны&amp;action=edit два]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:32, 28 февраля 2026 (UTC)
:**:Мне &lt;code&gt;&lt;pages header=1…&lt;/code&gt; нравится, когда он сразу работает, как надо (такое случалось). Шаблоны посмотрел. Как устроен «одын», не совсем понял (в частности, функцию switch'ей). Второй устроен проще, но и в нём мне не все детали понятны. Постараюсь разобраться. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:11, 28 февраля 2026 (UTC)
:**:* Там в switch условие: на [[Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)/1875 (ДО)/О создании перевода|подстранице]] (&lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{SUBPAGENAME}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;) с предисловием переводчика подставить его автором в шапке, в отличие от [[Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)/1875 (ДО)/Песнь II|других]] страниц. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:41, 28 февраля 2026 (UTC)

== Названия страниц ==
Попались мне страницы с такими названиями:
* [[Старая сказка (Старая сказка) (Львова)]] (потому что страница [[Старая сказка (Львова)]] ведёт на оглавление сборника с таким названием); мне кажется, что название с двумя парами скобок подряд выглядит как-то не так. Возможно, лучше было бы что-то вроде «Старая сказка (Львова)» для стихотворения, а для оглавления «Старая сказка (сборник; Львова)» или же «Автор:Надежда Григорьевна Львова/Старая сказка», потому что оглавлениям лучше лежать в пространстве имён «Автор:», нет?
* [[Предисловие (Старая сказка) (Львова)]] — то же замечание про скобки. Автор предисловия неизвестен (подписано издательством), поэтому лучше бы назвать просто «Предисловие (Старая сказка)»
* [[Я оденусь невестой — в атласное белое платье (Львова)]] — мне только кажется, или мне где-то попадалось правило/рекомендация, что в названиях страниц нежелательны знаки, которых нет на стандартной клавиатуре?
У меня зачесались было руки сразу поменять всё по своему вкусу, но возникло опасение, что подобные вещи уже где-то обсуждались, и лучше сперва спросить.

Общее замечание к странице оглавления сборника: в оглавлении печатной книги названия стихотворений даны кратко — не по первой строчке, а по первым двум-трём словам. Наверно, этому же лучше следовать и в названиях страниц, а целую строку, если хочется, можно давать в кавычках и с многоточием в видимом тексте ссылки (то есть &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;«[[Я оденусь невестой (Львова)|Я оденусь невестой — в атласное белое платье]]…»&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;).

--[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:57, 25 февраля 2026 (UTC)
: …По крайней мере, в оглавлении индекса сборника я сделаю так, как мне кажется правильно. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:36, 25 февраля 2026 (UTC)
* 1) Да, примерно так разводят неоднозначности. «Автор: Надежда Григорьевна Львова/Старая сказка» не подходит, произведение — не автор; +оглавления расположены на страницах произведений, а для них — основное ПИ.&lt;br&gt;2) В скобках указывается автор. Больше подошло бы &quot;Предисловие издателя к «Старая сказка» Н. Г. Львовой&quot;. Но, кмк, лучше «Старая сказка (Львова)/Предисловие», а на самой странице указать авторов, что сейчас и сделано. Учитываем, что название страниц в вики - это словесный идентификатор, он должен быть краток и понятен; тогда как полные метаданные указываются в шапке.&lt;br&gt;3) Тире широко используется в названиях стихотворений, есть в примерах справки [[ВТ:НС]], есть и в [https://yandex.ru/yandsearch?text=тире&amp;lr=2 выдаче Яндекса] и Гугла. Да, можно сократить, тем более так в оглавлении сборника. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:23, 25 февраля 2026 (UTC)
*:1) Значит, выносить сборники на подстраницы ПИ Автор: здесь не принято; обычно (или мне так казалось) сборники перечисляют на странице автора в списке его произведений, и там же дают входящие в сборник произведения (как у Ходасевича, например). И мне кажется, что тексту со страницы [[Старая сказка (Львова)]] место на странице автора, среди прочих её произведений. Может, туда и перенести это перечисление, а страницу удалить? И на её место перенести стихотворение?
*:2) Оформлять через дробь тоже можно, конечно; но тогда уж все стихотворения сборника, нет? Чтобы было единообразно. Но мне такое оформление не очень нравится. Главы произведения — да, удобно и логично. А не связанные между собой стихотворения — нет.
*:3) Насчёт сокращения названий учту. Но не знаю, соберусь ли переименовать всё. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:12, 25 февраля 2026 (UTC)
*:* 1) Не, страницы с оглавлениями сборников имеют место быть. [[:К:Сборники произведений]]. Есть авторы, с большим числом сборников, для них даже есть категория&lt;br&gt;[[:К:Сборники произведений по авторам]]. Массу произведений будет нелицепрятно и неудобно размещать кучей на одной странице автора. Поэтому выносится на отдельные страницы. В шапке предусмотрен параметр ИЗСБОРНИКА, с ним связан параметр ОГЛАВЛЕНИЕ.&lt;br&gt;Ещё как вариант, можно на индексной странице издания размещать, при наличии скана. ([[Индекс:Пути и перепутья, том 3 (Брюсов, 1909).djvu]]) Такая практика не общепринята, но очевидно задумывалась разработчиками вики-расширения Proofreading (ПИ Индекс и Страница). Но скан не всегда есть…&lt;br&gt;Переносить не нужно, кмк. Страницы стих-рений имеют ссылку на сборник, всё оформлено.&lt;br&gt;2) Согласен. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:58, 25 февраля 2026 (UTC)
*:*:Скан в данном случае есть, причём имеющиеся стихотворения в СО ссылаются на РГБ, а PDF из НЭБ — с того же экземпляра (с теми же пятнами на тех же местах — видно на с. 5, в частности). Поэтому в идеале надо в обоих случаях ссылаться на [[Индекс:Старая сказка (Львова, 1914).pdf|имеющийся индекс]]. Если так сделать, то для стихотворений можно будет создавать страницы без шапки, просто через &lt;pages header=1..., и тогда шапка со всеми сведениями, в том числе с номерами страниц, появится сама; а поскольку в индексе оформлено оглавление, то автоматически заполнятся предыдущий и следующий. Это удобно. Или я не умею.
*:*:А когда я говорил о переносе, то само собой, я поменял бы и ссылки в странице сборника. Ну или замкнул бы всё на оглавление в индексе. Но это очень большой труд, вряд ли я за него возьмусь сейчас. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:36, 25 февраля 2026 (UTC)

Хорошо. Я перенесу тогда «Предисловие (Старая сказка) (Львова)» в «Старая сказка (Львова)/Предисловие» без оставления перенаправления; ссылок на него всего две (кроме ссылки из этой темы). И так же назову страницу «От редактора» из индекса [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf|Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]]. А можно ли что-нибудь сделать с двойными скобками на странице «Старая сказка (Старая сказка) (Львова)»? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:24, 27 февраля 2026 (UTC)

== Локализация (или как это назвать?) ==
На Викискладе есть шаблон {{[[commons:template:Language|Language]]}}, который первым параметром принимает код языка и выдаёт его полное название на выбранном языке интерфейса. (Его удобно использовать в поле Language шаблона {{[[commons:template:Book|Book]]}} для указания языка книги.)

Один из принимаемых кодов — ru-petr1708 — отображается как Russian (Petrine orthography), но это отображение есть только на английском (то есть выглядит одинаково незавивсимо от выбранного языка интерфейса на Викискладе). Мне не удалось найти, где должны быть переводы, ни на самом Викискладе, ни на TranslateWiki, ни где-либо ещё. Кто-нибудь знает, как сделать, чтобы по русски он показывал «Русский (дореформенная орфография)»? Ну, или если предложите более точный перевод, то его? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:05, 22 февраля 2026 (UTC)
* Там «под капотом» функция парсера &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{#language}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; → [[mw:Help:Magic words#Localization functions]]. Там ссылки на [[mw:Manual:Language/ru#Language code]] и [[mw:Extension:CLDR]], отсылающее на внешний консорциумом Unicode: [[translatewiki:CLDR#Translating_language_names]], [[translatewiki:Translatewiki.net_languages#Policy_on_enabling_translation_into_a_language]].&lt;br&gt;В репозитории Wikimedia https://github.com/wikimedia/mediawiki/tree/master/languages по поиску ru-petr1708 и petr1708 нет результатов. Там https://github.com/wikimedia/mediawiki/tree/master/languages/i18n/languageconverter  в описании коммитов указано «Localisation updates from https://translatewiki.net», т. ч. где-то на translatewiki оно.&lt;br&gt;[https://github.com/search?q=repo%3Awikimedia%2Fmediawiki-extensions-cldr%20%22ru-petr1708%22&amp;type=code Нашёл что-то] в репозитории расширения CLDR. [https://github.com/wikimedia/mediawiki-extensions-cldr Там] тоже отсылка на http://cldr.unicode.org/index/downloads. (Кстати, cldr.unicode.org не открывается без VPN, дичь какая…) Возможно, как указано в этом репозитории, надо зарегистрироваться [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account там] и сделать коммит в этот репозиторий. Точней в репозиторий на Gerrit, поскольку репозитории Wikimedia на GitHub — это зеркала их репозиториев на Gerrit. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:31, 22 февраля 2026 (UTC)
*:Извините, совершенно не представляю, где и с какой стороны к этому подступаться... И по ссылкам ничего похожего на ru-petr1708 не нахожу. Возможно, там надо уметь искать где-нибудь глубже, но я не понимаю, где. Меня это немного угнетает: в своё время разобрался более-менее с шаблонами — так появились модули, с которыми разобраться сложнее; то же с TranslateWiki — теперь переводы не только там, а где именно — не враз найдёшь... Ну да ладно, раз это сложно, пусть остаётся, как есть. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:33, 22 февраля 2026 (UTC)
*:* Конкретно [https://github.com/search?q=repo%3Awikimedia%2Fmediawiki-extensions-cldr%20%22ru-petr1708%22&amp;type=code вот] в файлах других языков, добавить аналогичную строку в [https://github.com/wikimedia/mediawiki-extensions-cldr/blob/master/LocalNames/LocalNamesRu.php рус. файл]. Только сделать [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account/ru на Gerrit]. Да, сложновато… [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:01, 22 февраля 2026 (UTC)
*:*: Ну, [https://gerrit.wikimedia.org/r/plugins/gitiles/mediawiki/extensions/cldr/+/refs/heads/master/LocalNames/LocalNamesRu.php вот этот файл], вроде. И там даже есть ссылочка [edit]. Только она говорит, что такого URL не существует… --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 13:00, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:* Может изменения разрешены только через git? [https://gerrit.wikimedia.org/r/plugins/gitiles/mediawiki/extensions/cldr/ Клонировать репозиторий] к себе локально, отредактировать файл и потом отправить (git commit + git push)? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:20, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:*:@[[Участник:Vladis13|Vladis13]], спасибо за советы, но я их читаю как будто на монгольском: и буквы знакомые, вроде, и даже слова как будто знакомые попадаются, но всё вместе непонятно. Ну вот есть на той странице поле, в котором действительно говорится что-то про клонирование, а кнопки, похожей на ''Выполнить'' нету. Есть только две ссылки в самом низу на text и json; первая не работает, а вторая сохраняет малюсенький файл на три-четыре короткие строчки. И как коммититься и пушить тоже не видно. И инструкций для чайников не наблюдается. При их наличии я за несколько дней, предположительно смог бы разобраться с этим и всё сделать сам.
*:*:*:Поэтому, если вы уже знаете, как это делается, и у вас есть на это время и настроение, сделайте, пожалуйста. Или дайте мне ссылку на толковую инструкцию, попробую разобраться. А кратких намёков, рассчитанных на знающих, мне, как видите, недостаточно... Будь это на TranslateWiki, например, я давно бы это молча сделал сам. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:17, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:*:* Таки я ж не знаю, какая у вас операционная система, установлен ли Git. Его надо установить, см. [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account/ru по ссылке выше] руководство. А потом в этом приложении или в консоли (зависит от операционки, что у пользователя там стоит на его вкус), клонируете репозиторий. Если конcоль, просто копируете [[#c-Vladis13-20260223132000-Lanhiaze-20260223130000|из ссылки в реплике выше]] ту строку вверху в командную строку и жмёте Enter. Скачивается папка, в ней меняете файл, потом в консоли или приложении набираете git commit, потом отправка git push. &lt;br&gt;Там наверно учётка от TranslateWiki нужна, я не знаю что это и как. Я пасс. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:23, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:*:*:Обалдеть, как всё серьёзно! Там ещё себе надо что-то устанавливать, оказывается. Впрочем, я подумаю, хотя первое движение души — ничего нового устанавливать не хочется. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 15:34, 23 февраля 2026 (UTC)
* @[[У:Lanhiaze|Lanhiaze]], открыл запрос [[phab:T418180]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:19, 23 февраля 2026 (UTC)
*:О, спасибо большое! Мне попадались упоминания про Фабрикатор, но я не знаю, как создавать на нём запросы. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:26, 23 февраля 2026 (UTC)
*:* {{done}}. Добавлено в будущее обновление от 11 марта, [[phab:T418180]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:31, 9 марта 2026 (UTC)
*:*:Ура! А то я поначалу заглядывал на страницу запроса, а там как будто никто и не заметил... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 15:40, 10 марта 2026 (UTC) 

== [[ЭСБЕ/Новости Русской Литературы, с.-петербургский журнал]] ==
что делать с ошибкой в ЭСБЕ? &quot;русский&quot; в Русском инвалиде и Новостях русской литературы 1802-05 годов создали критическую массу и необоснованно возникли в названии [[Новости литературы|Новостей литературы]]. нужно ли шевелить словники и куда и к чему делать примечание?--[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:30, 15 февраля 2026 (UTC)
* Если речь о прописной букве, я переименовал страницу и ссылки на неё. Ибо так в скане и правильно по орфографии. &lt;br&gt;Но там в скане [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Encyclopedicheskii_slovar_tom_21.djvu&amp;page=307 соседние статьи] названы подобным образом. В дореформенной орфографии обычно с прописных букв писались национальности и титулы, на англо-французский манер; при конвертации это приводится к строчным буквам совр. орф. Но в ЭСБЕ может быть оставлен оригинальный стиль… Хотя, слова «с.-петербургский журнал» в этом заглавии явно не оригинальные, ЭСБЕ импортировался со стороннего ресурса, там много ошибок, см. [[Обсуждение Викитеки:Проект:ЭСБЕ#Разные названия статей]]. Лучше спросите у участников, занимающихся вычиткой ЭСБЕ: [[Обсуждение участника:Lozman#Энциклопедии. Лето, 2025]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:33, 15 февраля 2026 (UTC)
*:там проблема чуть ощутимей строчных-заглавных. в названии &quot;Новостей литературы&quot; 1822-26 нигде не появляется слово &quot;русской&quot;. Так что по-хорошему и разводить статьи на &quot;московский&quot; и &quot;петербургский&quot; журналы смысла нет. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 20:55, 15 февраля 2026 (UTC)
*:* Статьи ЭСБЕ не получится не разводить, поскольку называются одинаково «ЭСБЕ/Новости русской литературы». Страницы называются соответственно названию произведения (статьи), как бы не называлась сущность которой оно посвящено (журнал «Новости литтературы»). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:11, 15 февраля 2026 (UTC)

== Переводы с русского языка? ==
Попалась мне удивительная категория [[:Категория:Переводы с русского языка|Переводы с русского языка]]. В ней оказалось несколько переводов на русский язык (их я декатегоризироввал); остались три страницы переводов на французский Пушкина и Лермонтова (под вопросом). А разве французским текстам место здесь, а не во французском wikisource? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:11, 23 января 2026 (UTC)
* Эти вопросы уже поднимались, и я вполне согласен с мнением прошлых обсуждений о более внимательном отношении к таким текстам; и уж тем более не стоит выносить их на быстрое удаление. Тексты русскоязычных авторов, как правило, имеют подстрочные или авторские переводы, и правила прямо допускают параллельное размещение таких текстов. Повторять аргументы не вижу необходимости, архивы доступны. Так и от Тургенева мало что останется. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 19:37, 27 января 2026 (UTC)
*:Спасибо за информацию, [[Служебная:Ссылки_сюда/Категория:Переводы_с_русского_языка|нашёл два архива]] — один «К удалению» от 2016, другой — архив форума об изменении формулировки в [[ВТ:ЧСВ|ЧСВ]] (правильно?). Обсуждение удаления прочитал. Тогда, как мне показалось, ни к какому итогу не пришли, но, как можно понять из того, что я предложил удалить содержимое этой категории, мне ближе мнение, что русская Викитека — это собрание текстов на русском языке, а не произведений русских авторов на любом языке. Скажем, я читал, будто Сенковский переводил рубаи Омара Хайяма с фарси на арабский (правда, я нигде больше этой информации не нашёл, равно как и этих переводов). Разве этим переводам было бы место в русской Викитеке? Хоть обсуждаемая сейчас ситуация отличается, конечно.
*:Про Тургенева не понял, извините за необразованность. Если, скажем, четверть его произведений на французском, то место этой четверти, КМК, во французском Викисурсе.
*:— [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:28, 27 января 2026 (UTC)

== Категорию &quot;Интервью&quot; на подкатегории ==
Думаю, в категории [[:Категория:Интервью|Интервью]] следует выделить подкатегории. В первую очередь, [[:Категория:Интервью по субъектам|..по субъектам]], а дальше, как обычно. Как вам вариант [[:Категория:Интервью по задающим вопросы|..по задающим вопросы]]? Иногда ведь интервью проходили и в форме беседы ([[Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики (Ленин)]]) с вопросами от собравшихся. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 11:57, 11 января 2026 (UTC)
:Задающий вопросы - это интервьюер. Может, так правильнее подписать будет --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 09:16, 19 января 2026 (UTC)

== Списки редакций из 2 вариантов:ДО и СО(ВТ:Ё) ==
Возник вопрос, а нужны ли среди списков редакций такие, как [[Ангел (Афанасьев)]] или [[А воистину ли там (Бальмонт)]] - то есть всего из 2 вариантов (ДО и ВТ:Ё) - когда существует шаблон &lt;nowiki&gt;{{2О}}&lt;/nowiki&gt;, да и указатель &quot;Другие редакции&quot; предусмотрен? Как я понял, метка ВТ:Ё - это для самостоятельной переводов из ДО в СО редакторами Викитеки за отсутствием на примете книжных СО-версий или игнорированием в 99% из них буквы Ё. Но у нас текстов в ДО, которые неплохо бы перевести в СО, тысячи (это ведь дело желания, техники и хорошего знания современной пунктуации)! И что мы будем теперь при создании страницы с другой версией для каждой пары ещё и список редакций делать? Или лучше сразу зарезервировать основное название для подобных списков по умолчанию? Впрочем, может это всё артефакты старинной ВТ-деятельности?))&lt;br&gt;
Кстати, а ведь есть ещё публикации из газет-журналов-1920-1950-х (+ книги тех лет), где постоянно вместо твердых знаков апострофы ставили, а также повсеместно использовали прежние правила орфографии! Их тоже будем Ё-фицировать и т.д.? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 16:56, 9 января 2026 (UTC)
* В этих примерах, в общем, страница редакций излишня. Достаточно было на основной размесить версию ВТ, а на «/ДО» — ДО, [[На перекрёстке зарывают (Гейне; Бальмонт)/ДО|пример]]. См. нижний абзац в [[ВТ:Версии текстов]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:55, 10 января 2026 (UTC)
* Я признаю важность правильного именования страниц, но вот сегодня: эта страница: [[Памяти И. С. Тургенева (Вейнберг)]] — была перенаправлением, я превратил её в список редакций после того, как к странице [[Памяти И. С. Тургенева (Вейнберг)/РС 1883 (ДО)]] добавил вариант ВТ. И теперь в странице ДО выпадает менюшка со ссылкой на ВТ и на список редакций, а на странице ВТ в меню только один элемент — на список редакций, а на страницу с ДО ссылки нет. Мне больше нравится вариант &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; и &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название/ДО]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, в котором всё срабатывает автоматически. И хорошо бы, чтобы шаблон {{ш|Обавторе}} так же сам распознавал варианты (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) и сам рисовал список редакций. Не знаю, возможно ли это, а если возможно, то насколько трудно. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:16, 14 января 2026 (UTC)
*:**поддерживаю, генерация списка редакций требует доработки. было бы на порядок удобней, если бы адреса &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[название/ВТ]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; автоподтягивались в список редакций, как &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[название/ДО]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. сейчас для этого требуется какое-то наполнение между слэшем и (ВТ), что зачастую избыточно. (пример отсутствия участия /ВТ в генерации списка редакций в ДО-ВТ паре: [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/ВТ]]).
*:[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 08:57, 15 января 2026 (UTC)
*::Да, и это тоже: не только в скобках, но и через дробь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:26, 15 января 2026 (UTC)
*:* &gt; ''[[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/ВТ]]''&lt;br&gt;Там отсебятина нагорожена. Там [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/От Санкт-Петербурга до Шлюшенбурга/ВТ]], из-за этого не работает меню «Другие редакции». Возможно «/ВТ/» или «/ДО/» на втором уровне заголовка. См. [[ВТ:Версии текстов]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:43, 15 января 2026 (UTC)
** Это была особенность реализации кода скрипта. На странице редакций список должен был начинаться с (невидимого) символа новой строки. Обычно на странице редакций размещается шаблон «отексте» (согласно [[ВТ:Версии текстов]]) или заголовок вроде &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;==Редакции==&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. У вас перед списком [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Памяти_И._С._Тургенева_(Вейнберг)&amp;diff=prev&amp;oldid=5684442  не было] строки. Поправил код для поддержки такого ленивого варианта, разместил «отексте». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:22, 15 января 2026 (UTC)
** Страница редакций тут тоже излишня, как и в случае [[#c-Vladis13-20260110135500-Albert Magnus-20260109165600|чуть выше]], на мой взгляд. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:22, 15 января 2026 (UTC)
** &gt; ''И хорошо бы, чтобы шаблон {{t|Обавторе}} так же сам распознавал варианты (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) и сам рисовал список редакций.''&lt;br&gt;Это как и где? Страницы авторов делаются только в современной орфографии. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:25, 15 января 2026 (UTC)
**:Извините, это оговорка. Конечно же, я имею в виду шаблон {{ш|Отексте}}: сейчас, если есть страницы &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; и &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название/ДО]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, то они «распознают» друг друга сами — если они есть, в шаблоне {{ш|Отексте}} в каждой из них появляются «Другие редакции». [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:57, 15 января 2026 (UTC)
**:* (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) в заголовке вроде должно автоматически распознаваться ([[Модуль:Отексте#L-1376|код скрипта]]). Не работает, есть ли пример? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:17, 15 января 2026 (UTC)
**:*:@[[Участник:Vladis13|Vladis13]], Пример: [[Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887 (ДО)]] и [[Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887]]: в них список редакций указан вручную в соответствующем поле шаблона {{ш|отексте}}. Если список удалить, то в режиме предпросмотра ссылки на список редакций не будет. Но она появилась бы сама, если вместо скобок была бы дробь (&quot;Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887/ДО&quot;; проверено предпросмотром создаваемой страницы с таким заголовком). Так же, естественно, не формируются взаимные ссылки между /ДО и /ВТ. Сейчас уже не помню, смогу ли найти пример: кажется, когда я заметил, что не получается, то ли не стал создавать страницы по такой схеме, то ли переименовал в привычную мне работающую схему. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:50, 20 января 2026 (UTC)
* Ещё одно соображение по первоначальной теме: короткие списки редакций могут быть оправданы в ''переводных произведениях'', потому что интервики на оригинал и на переводы на другие языки проставляются именно на этих страницах. Пример: [[Джон Андерсон (Бёрнс)]] — в английской викитеке там тоже страница редакций. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:09, 15 января 2026 (UTC)
** Переводы и редакции это разное. Хотя их можно размещать многоуровневым списком на одной странице списка текстов, и часто [[Автор:Роберт Бёрнс#Поэзия|размещают]] на странице автора. Но скрипту не понять, где там перевод, а где издание, а где переиздания издания и редакции. Поэтому меню «Другие редакции» и «Другие переводы» не будет работать правильно. Ну и в Викиданных это будет не оформить, поскольку там отдельные элементы для разных редакций и переводов, с отдельными свойствами. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:25, 15 января 2026 (UTC)

== Категоризация некрологов==
{{перенесено с|#Объединение новостных текстов из периодики}}
Кстати, предлагаю категоризацию ''К:Некрологи по субъектам (?)|ФИО'', ''К:Некрологи по авторам|ФИО'', ''К:Некрологи по изданиям|Издание'', ''К:Некрологи по годам''... [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 09:31, 8 января 2026 (UTC)
* Мне кажется это излишне. Как и большинство других подкатегорий для произведений с учётом жанра.&lt;br&gt;Я считаю, что оптимальны основные категории: по автору, изданию (для периодики), году, году перевода, теме, жанру.&lt;br&gt;Заморочитесь с созданием доп. категорий, и пользоваться этим будет хуже. Придется создавать подкатегории с некрологами для каждого нового журнала/газеты, кто-то уберет некрологи туда, не поставив категорию «Публикации в …», но тогда нельзя будет просто найти по пересечению категорий по изданию (см. ссылку ниже). Заниматься этим систематически и всегда никто не будет — появится хаос, с которым мучится администраторам. Авторов зачастую нет, если есть то некрологи перечисляются на странице автора в списке его публикаций. Да и они единичны обычно, редким числом авторов написано больше 1-2, пустые категории без перспективы роста не нужны. Пишутся в год смерти субъекта. Помещаются в категорию субъекта, я также указываю ссылку на его странице в разделе «См. также». Там и категоризовывать нечего, в [[:Категория:Некрологи]] 135 страниц.&lt;br&gt;Для поиска по пересечению нескольких категорий используйте «incategory», пример: https://ru.wikisource.org/w/index.php?search=incategory:Некрологи+incategory:%22Публикации+в+журнале+«Русская+мысль»%22&amp;title=Служебная:Поиск&amp;profile=advanced&amp;fulltext=1&amp;ns0=1. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:02, 9 января 2026 (UTC)
*:Ок, с авторами и пр. я увлёкся, но подкатегория &quot;по субъектам&quot;, с распределением ФИО по алфавиту, думаю, вещь полезная. Это пока &quot;всего-то&quot; 135 страниц и то в их названиях фамилии субъекта не на первом месте, но стоит кому-то (даже мне) заняться размещением некрологов из газет и журналов, число страниц вырастет во многие разы. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 06:53, 9 января 2026 (UTC)
*:Посмотрел, что уже есть в категории [[:Категория:Некрологи|Некрологи]] (попутно все-таки создав подкатегорию [[:Категория:Некрологи по субъектам|...по субъектам]]) и обнаружил, что иногда встречаются памятные статьи — [[Две могилы/ВО 1893 (ДО)]], к примеру — посвящённые не кому-то одному, а сразу двум умершим. При этом привязка подкатегории к ФИО работает только для более ранней по алфавиту фамилии. Есть ли какое-нибудь решение или только &quot;хирургическое&quot; - разделить статью на 2 части? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:52, 9 января 2026 (UTC)
*:* Давайте примем как две отдельные публикации в одной рубрике, вы их так разделили, друг на друга они не ссылаются. Разделил на отдельные страницы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:47, 10 января 2026 (UTC)

== Объединение новостных текстов из периодики ==
Предлагаю безавторские новостные сообщения ТАСС и пр. (а также объявления о концертах и пр.) объединять в общие &quot;номерные&quot; статьи  уже со своей внутренней структурой через == == и === ===, что в первую очередь позволит решить проблему слишком длинных названий, а кроме того подызбавит викитеку от, на мой взгляд, ненужной массы микростатей на 1-2 абзаца, где порой название немногим короче самого текста. Пока что таких &quot;изгазетных&quot; статей небольшое число, но в перспективе, учитывая бездонное число уже доступных сканов периодики... страшно подумать, что будет)) А так, микростатья [[Прием К. Е. Ворошиловым Чрезвычайного и Полномочного Посла Бирманского Союза в СССР г-на Монг Она (Правда, 31.12.1955)]] перебазируется к своим соседям по времени выхода сюда: допустим, [[Новостные сообщения/Правда/1955/декабрь/31 №365]], где будет одной из глав с внутренней ссылкой через решётку: [[../31 №365#Прием К. Е. Ворошиловым Чрезвычайного и Полномочного Посла Бирманского Союза в СССР г-на Монг Она]]. А там хоть постранично, хоть в алфавитном порядке.&lt;br&gt;
То же самое относится к распространённой в журналах XIX века рубрике &quot;Смесь&quot;. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]].([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 09:56, 6 января 2026 (UTC)
* Что относительно больших по размеру заметок и анонсов? Если да, какой критерий по размеру? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:40, 6 января 2026 (UTC)
* &gt; ''допустим, [[Новостные сообщения/Правда/1955/декабрь/31 №365]]''&lt;br&gt;Мне кажется, для таких страниц лучше подходит схема названия с изданием вначале: [[Правда/1955/№365 (31 декабря)/Анонимные заметки]]. Оглядка на поисковики не требуется, поскольку в этом варианте поиск заметки будет исключительно по контенту страницы, а не ее названию. Предлагается поместить анонимные заметки разных жанров, поэтому это не «новостные сообщения». Или использовать «сообщения», если это слово может обобщить жанры заметка и анонс, вроде по п. 6.4 [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|ст. 1259 ГК РФ]] это так.&lt;br&gt;Схему с месяцем после номера, вроде «Правда/1955/№ 365 (31 декабря)», [[Викитека:Форум/Архив/2025#Предложение по именованию выпусков периодики и статей|предлагал к обсуждению]] [[У:Lozman|Lozman]], не знаю лучше ли. Если выпусков газеты за месяц масса возможно месяц должен быть в пути названия, как в вашем примере. С другой стороны такой вариант естественный, не вызывает недоумения что за цифра после слеш перед номером. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:58, 6 января 2026 (UTC)
*:&quot;что за цифра&quot; - это дело привычки) если в руководстве прописать, вопрос сам по себе вскоре отпадёт) Но это только при помесячном разделении — не вижу тут другого варианта. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:51, 7 января 2026 (UTC)
*:* Понятно должно быть и читателям и редакторам новым в данной теме, всем. Руководства читатели не читают. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:24, 7 января 2026 (UTC)
*:*:Вообще-то меня уже устраивает и структура ''год/номер (день месяц)'', то есть без выделения месяца для газет - ведь это всего лишь названия ВТ-страниц, которые уже будут прикрепляться ссылками к перечням соответствующих номеров на погодовых страницах периодического издания. Тогда не придётся перемудрять с категориями: достаточно распределить подкатегории по примерному принципу: ''К:Правда (газета)'' &gt;&gt; ''К: Газета «Правда» по годам'' &gt;&gt; ''Публикации в газете «Правда» (1954)''. Где уже и для авторских статей место найдётся, и для анонимных, у которых надо будет ввести соответствующие подкатегории по жанрам (если моё предложение по ним будет принято): ''К: Спортивные новости в газете «Правда» (1954)''. В этом, кстати, ещё одна веская причина ставить заголовки безавторских статей или жанры &quot;новостных&quot; статей перед названием издания: в алфавитных списках категорий тогда будет удобоваримое распределение, а не один бесконечный список из статей на букву П: ''Правда/1918/№1 (3 января)/Берегись!/ДО'', ''Правда/1955/№ (дата)/Спортивные новости'' (и т.п.) [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:55, 8 января 2026 (UTC)
* При таком варианте он должен быть зафиксирован в руководстве. Поскольку заголовки страницы легко переименовать (викифицировать), текст перенести. Но это сломает ссылки на внешних сайтах, с Википедии, если таковые будут на исторические новостные события, даже если в заголовке изменён лишь один символ. При переименовании страницы остаются перенаправления, а тут их не будет. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:14, 6 января 2026 (UTC)
:* С одной стороны, это должно больше беспокоить редактора конкретной вики-страницы (в моём случае, когда я ссылался на некоторые ресурсы, а они потом либо исчезали, либо совершенно меняли структуру без возможности найти прежний текст, оставалось лишь разводить руками; а в ВТ поиск работает вполне), а с другой, пока новостных ВТ-страниц из периодики ещё сравнительно немного, надо, значит, ускорить вопрос с &quot;мануалом&quot;. 
:* &quot;Анонимные заметки&quot; я бы всё-таки разделял: на новостные (они сообщают о прошедшем событии, постфактум, без какой-либо аналитики и более-менее сухо, если не считать идеологических оборотов и дифирамбов), рекламные анонсы и редакционные статьи (включая передовицы) с аналитикой и реакцией на события. Ещё можно выделить рецензии. Новостные заметки (и рекламные анонсы) короткие (или сравнительно короткие) в принципе - это к тому, каков критерий по объёму. В отличие от редакционных репортажей (от анонимного собственного корреспондента) с места событий. Кстати, новостные сообщения тоже можно разделить: на общественно-политико-экономические (новости, как таковые) ± официальная информация (&quot;от ЦК КПСС и СМ СССР&quot;, награждения и т.п.); новости спорта; новости культуры; некрологи (?). Хотя это всё можно оформить и в виде разделов внутри статьи, но зато сократит потенциально излишний объём. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:42, 7 января 2026 (UTC)
:** Предлагаете называть подстраницы не одним термином «анонимные сообщения» (или «… заметки»), а по разному в зависимости от жанра? Предлагаете список допустимых названий? Или на выбор участников? Предоставлять полный выбор участникам очень бы не хотелось. Бывают «вундеркинды»… Недавно с одним участником был спор, в результате которого он ушел из проекта. Он настаивал и массово категоризовывал художественные рассказы, сказки, анонсы, короткие новостные заметки и биографические очерки — в аналитический жанр «статьи»; утверждая, что в периодике публикуются только статьи и ничего иного. Я приводил ему много ссылок на материалы о классификации жанров журналистов и литературоведов, это полностью игнорировалось. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:34, 7 января 2026 (UTC)
:**:Я чуть выше изложил своё мнение уже с точки зрения категоризации газетных статей. &quot;Анонимные сообщения&quot; помимо того, что звучит слишком обще, а статьи вероятно будут громоздкими, список статей в соответствующих категориях завалится сотнями мало о чём говорящих читателю названий (теперь уже на букву А). И да, желательно разработать список допустимых названий. К примеру:
:**:* Официальные сообщения (от органов власти, дипломатия и т.п.)
:**:* Указы (награждения, назначения...)
:**:* Военные сводки (во время войн. А по поводу сводок «От Советского информбюро» во время ВОВ надо что-то придумать общее, так как они действительно без изменений перепечатывались по всем советским газетам).
:**:* Новости экономики
:**:* Зарубежные новости
:**:* Новости культуры
:**:* Новости науки
:**:* Новости спорта
:**:* Объявления и анонсы
:**:* Некрологи (в случае кратких сообщений) 
::::Постоянные рубрики (&quot;Смесь&quot;, &quot;Их нравы&quot;, &quot;Вокруг света&quot; и т.п.) лучше оставлять под своими заголовками, которые у каждого издания могли быть свои (как &quot;Пёстрый мир&quot; в журнале &quot;Вокруг света&quot; или &quot;БИНТИ&quot; в &quot;Наука и жизнь&quot;). Что касается передовиц (их ставили на первой странице в самом начале и в советской печати они носили в основном агитационный характер), они, как правило, объёмные, поэтому их размещать следует отдельными ВТ-статьями с собственным заголовком + категория &quot;Передовицы&quot;. Редакционные статьи (с комментариями, анализом, реакцией по поводу чего-либо - как уже пресловутая &quot;Берегитесь!&quot;) также остаются самостоятельными. Некрологи с биографическими данными и перечнем заслуг - отдельными статьями. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:49, 8 января 2026 (UTC)
:::::{{перенесено на|#Категоризация некрологов}}
* Полагаю, здесь могут быть совсем иные решения. В СССР было множество как общесоюзных, так и региональных/районных/городских и т.п. изданий. Множество публиковало одни и те же тексты, особенно исходящие из ТАСС, АПН и других агентств, часто с редакторскими правками. Здесь же репертуарные расписания, официальные публикации, прогнозы погоды и много чего ещё. В таких случаях логично указывать источник информации, а не издание. И делать одну страницу для таких перепечаток с указанием источников в оглавлении страницы и размещением вариантов (если есть) тут же. Редактору ВТ легче найти место для указания нового источника уже имеющегося в ВТ текста, чем пользователю искать по полнотекстовому поисковику что-либо в блоках разнородной информации. И ещё нужно аккуратней отнестись к иерархии подстраниц, не размножая пустые сущности. Подстраницы годов периодики выглядят совершенно излишними, достаточным была бы структура &quot;Издание&quot;/выпуск+дата (параметр редакции). Этого достаточно для размещения всех выпусков и всех оглавлений каждого выпуска. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 11:54, 7 января 2026 (UTC)
*:Практика подразделения периодических изданий по годам здесь существует уже давно - например, страница [[Вестник Европы/1815]] создана в 2015 году и отлично гуглится, что позволяет найти содержание журнала за любой нужный год (хотя бы по имеющейся ссылке на скан). И помесячное разделение (для газет) - всего лишь следующий этап. Конечно при наличии ВТ-редакторов, желающих вплотную заниматься оглавлениями (дело это, считаю, не менее нужное и благородное, чем выкладывать сами тексты). Когда статей с оглавлениями кот наплакал, сойдет и структура ''Издание/выпуск+дата'', но надо смотреть на перспективу. Повторение же новостных текстов из разных газет не считаю большой проблемой, при том факте, что в ВТ не возбраняется и даже поощряется выкладывать разные варианты и редакции авторских произведений (пусть в них заинтересованы сугубо специалисты-филологи, ради предмета своего исследования и без того способные горы свернуть). А посмотреть ВТ-статью с готовым набором ретро-новостей за конкретный день может быть интересно и любому дилетанту, что вдруг заинтересовался определённым периодом или фактом истории. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 14:51, 7 января 2026 (UTC)
** &gt; ''Подстраницы годов периодики выглядят совершенно излишними, достаточным была бы структура «Издание»/выпуск+дата (параметр редакции).''&lt;br&gt;Нумерация выпусков периодики считается от начала года. Кроме этого есть «валовая нумерация» со дня основания издания, не зависящая от года, указывается в скобках после основного номера. См. п. 6.1.5 [https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=9&amp;documentId=7224 ГОСТ 7.4-95], [https://www.libex.ru/qna/tech/mag/ формат описания номеров]. В старых изданиях, не имевших ГОСТ, могла быть была иная нумерация. Например, в [[Вестник Европы/1815]] валовая нумерация по «частям», в других изданиях могла называться «тома» или иначе, в которых — выпуски с нумерацией от начала года.&lt;br&gt;Тоже [https://blog.rarenewspapers.com/numbering-an-issuehow-was-it-done в англ. периодике], где годы с основания издания называются «volume», и отмечается, что номерация по томам (volume) могла сбрасываться издателем, могло быть например два тома № 1. Поэтому включение года имеет смысл. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:08, 7 января 2026 (UTC)
:::* Вестник Европы как раз имеет неглубокое вполне логичное дробление ссылок. Целый год (6 частей и 24 выпуска) формально сведены в один выпуск. Ни части, ни отдельные выпуски не имеют подстраниц, все оглавления растянуты на длинную страницу. Объём оглавлений в выпусках не слишком большой, навигация делается оглавлением страницы. Со страницы издания ссылки сразу на разделы по году. Ссылки на тексты по обычной схеме именования, с учётом вариантов и неоднозначностей. Это издание уже практически использует предложенную схему. Детали можно обсудить при обсуждении формулировки правил-рекомендаций. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 10:13, 8 января 2026 (UTC)
:::*:&gt;&gt;''Объём оглавлений в выпусках не слишком большой'' 
:::*:Это пока они не выложены целиком (например, см. скан [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_013507593?page=319&amp;rotate=0&amp;theme=white части LXXIX] в НЭБ), но как только кто-нибудь озаботится &quot;огласить весь список&quot;, мало не покажется)) Поэтому оглавления журналов естественно составлять не на все 20-30-100 лет издания, а только на весь год (но во всех подробностях и внешними ссылками (на НЭБ и пр.) в надежде, что когда-нибудь все тексты оттуда будут распознаны и выложены в ВТ). Тогда сразу б было видно, допустим, где были напечатаны продолжения многочастных публикаций и где их сканы искать, а в описании издания можно будет указать определённого редактора, отвечавшего за издание в тот или иной период. Аналогично и по газетам - распределим их номера по годам, но уже без общего оглавления за весь период (иначе придётся вернуться к &quot;помесячному&quot; принципу). ВТ-страница, посвящённая конкретному номеру (и с ним в названии), может быть либо в форме оглавления с ссылками и без, либо в виде текста с внутренним оглавлением (для малообъёмных номеров из раннего периода истории российских газет - как [[Санкт-Петербургские ведомости]] в 1720—1730-е годы, например). И самое главное: распределение по годам удобно для хронологической категоризации, чтобы избежать в перспективе многотысячной свалки в категории ''&quot;Публикации в журнале «Вестник Европы»'' и т.п. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 13:33, 8 января 2026 (UTC)
::* Я не вижу принципиальных возражений, а предложенная система именования страниц резко снижает длину наименования. На странице издания размещается сетка по годам и номерам выпусков, даже столетняя история ежедневных выпусков вполне уместится на одну страницу, на ней же удобно пояснять изменения периодичности, перерывов выпусков и пр. Навигация по оглавлению или шаблону в шапке. Ссылка на выпуск ведёт на подстраницу &quot;издание/выпуск&quot;, на нём располагается оглавление выпуска. В оглавлении выпуска ссылки на созданные страницы с текстами. Именование текстовых страниц - исходя из минимизации. Неподписанные и не имеющие неоднозначностей - по наименованию в выпуске. Имеющие указание источника - &quot;наименование (источник)&quot;. Подписанные - &quot;наименование (автор)&quot;. При появлении одноименных текстов - переименование с уточнениями, а страница без уточнения становится дизамбигом, так не теряются совсем прямые ссылки на тексты. При появлении одноименных текстов без подписей или с указанием источника - источник дописывается в статью, можно с якорем, ссылка на статью будет из разных изданий и выпусков (их может быть много с одним текстом). --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 09:57, 8 января 2026 (UTC)
::** Я потерял мысль в этой ветке, и затрудняюсь не то что возразить, а прокомментировать. Имеет ли это отношение к  названию темы? Как я понял вы говорите о страницах с оглавлениями выпусков. Может это перенести в тему ниже? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:58, 8 января 2026 (UTC)
::* И в продолжение: нарисовал [[Участник:Egor/пример оформления издания Правда|сетку газеты Правда]] на 1917 год с разными периодами и номерами. Объём выпусков как раз на приличную страницу. Показанные в [[Правда (газета)]] сканы нужно будет проверять на соответствие оригиналам, но начинать вполне возможно и с имеющимися материалами. Ссылки на сканы и индексы на подстранице выпуска нет проблем, ссылки на отдельные сканы статей тоже, сами страницы выпусков с оглавлениями изначальной идентичности не имеют, это наше поле работы. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:45, 8 января 2026 (UTC)
::*:Размещенные вами на [[Правда (газета)]] ссылки на книжные издания годятся для раздела '''Библиография''', но никак не для полноценного раздела за 1917 года, который при полной расшифровке внешней ссылок по номерам место займёт уже немалое, а вся совокупность с 1912 и вплоть до 1991 года просто гигантское. Для чего и предлагается сетками и индексами номеров за каждый год заниматься на соответствующих страницах: Правда/1917; Правда/1918 и т.д., где для наглядности желательно распределить номера по месяцам и после числа номера указывать дату выпуска в скобках, разместив всё это в несколько столбцов. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:50, 9 января 2026 (UTC)
:::* Видимо, мы говорим о разных вещах. На странице издания предлагается размещать только сетки годов и номеров выпусков, это совсем не гигантский объём. Никаких  страниц по годам не нужно, это лишний переход. Навигация по годам легко организовывается табличкой в начале страницы издания. Оглавления выпусков (номеров) предлагается на подстраницах издания, соответствующих одному выпуску, это для большинства изданий достаточно большой список (разбитый по полосам), но тоже не гигантский. Из этого оглавления прямые ссылки на размещённые материалы издания, при этом в названии страницы материала совершенно не имеет смысла указывать какую-либо иерархию подстраниц, поскольку это самостоятельные материалы со своим наименованием. При неоднозначности названия - общий способ идентификации в наименовании страницы (в скобках). Пока же получается лишь искусственное удлинение наименований страниц, смысла в котором я не вижу. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 19:51, 14 января 2026 (UTC) 
:* Если вы говорите об отмене правила о редакциях с размещением «винегрета» из массы редакций одного текста на одной странице. То я против. Мне кажется, обсуждение этого не относится к данной теме (оффтопик), лучше обсуждать в отдельной теме. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:11, 9 января 2026 (UTC)
::* Что касается &quot;винегрета&quot;, то вот это реальный винегрет: [[Короткие сообщения ТАСС, 1 января 1954]]. Без какой-либо осмысленной навигации, при этом многие ингредиенты будут и на многих других страницах многих других изданий… --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 11:39, 15 января 2026 (UTC)

== Систематизация текстов из периодических изданий ==

В настоящее время существует двойное размещение статей,  часть статей размещается непосредственно на  страницы периодического издания [[Известия (газета)]], другие — [[Газета «Известия», 31 декабря 1955]]. Хотелось бы иметь единую систему. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 12:21, 4 января 2026 (UTC)
* Нужно более глубоко разобрать все важные рекомендации: именование страниц статей периодики, единое или логически понятное обобщение выпусков, категоризацию и изданий, и самих статей, пока ощущение разброда довольно сильное. Удивление вызвало построение наименования статьи [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]], например, или включение статей периодики в годовые категории (вот где будет свалка...). В указанной странице Известий по дате статьи 1-ой страницы именовались просто по названию, а 4-ой страницы — уже как подстраницы выпуска. Наиболее логичной мне представляется структура Издание/выпуск/наименование статьи (автор, если есть)/признак (ДО,СО,ВТ). Размещение следует этой же логике. На странице издания сетка выпусков, на странице выпуска постраничное содержание по обычной нынче структуре размещения материалов: сверху-вниз и слева-направо. Категоризацию пока не готов более предметно обсуждать, надо разобраться более глубоко. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:42, 4 января 2026 (UTC)
:* В связи с обсуждением предыдущей темы добавлю пояснение моей логики, логики пользователя. Для статей периодики более общим и связующим звеном иерархии в наименовании служит конкретный выпуск конкретного издания. Для выпусков - страница издания (или промежуточная - год выпуска). Для авторских произведений связующее звено — это наименование и автор, поэтому варианты изданий авторского произведения уходят на подстраницы. Разная логика построения наименований для разных типов произведений с моей точки зрения вполне понятна и оправдана. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 18:41, 4 января 2026 (UTC)
* Тогда наверное на странице периодического издания нужно создавать словник по годам, затем  для каждого года нужно создавать словник по выпускам, далее для каждого выпуска отдельную страницу с оглавлением статей. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 20:06, 4 января 2026 (UTC)
:* Всё зависит от издания. Ежедневные газеты 20 века, видимо, потребуют годичной сетки для удобства, триста+ выпусков/номеров с указанием дат дадут излишне большую простыню. Большинство же изданий влезут в одну страницу года+номера. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 09:45, 5 января 2026 (UTC)
::* А что мешает для ежедневных газет годичную сетку разделить на подстраницы с помесячными оглавлениями? 28—31 глав на месяц не такая уж большая &quot;простыня&quot;) А возвращаясь к обсуждению систематизации текстов из периодики, на мой взгляд, структура по принципу &quot;Издание/год/месяц/заголовок статьи&quot; засовывает заголовок (как правило, сам по себе длинный) на самое дно, слишком громоздка и неудобна для пользователей. Такая структура названия (но без заголовка статьи) подходит только для вышеупомянутых погодовых или помесячных статей-оглавлений. При этом ссылку на уже существующий ВТ-текст с правдинской статьёй &quot;Берегись!&quot; достаточно будет разместить на подстранице [[Правда/1918/Январь]]. Аналогично со статейками за 1950-е годы. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:41, 6 января 2026 (UTC)
* На мой взгляд, названия вроде [[Известия (газета)]] должны предназначаться исключительно для информации об издании и годичной сетки, а такие как [[Газета «Известия», 31 декабря 1955]] и вовсе следует переименовывать; начиная с [[Известия/1955]], а далее договариваться: полагаю, для газет лучше делать помесячно, а далее можно и по номерам —  [[Известия/1955/декабрь/31]] (и даже [[Известия/1955/декабрь/31 №309]]), где уже и размещать оглавление. Кстати, для изданий-омонимов (как «Литературная газета», например) при подстраничном разделении годов чаще всего нет необходимости уточнять, какое или чьё именно это было издание — 1830-х (Дельвига-Сомова), 1840-х (Краевского-Кони-Полевого) или уже нынешнее, издающееся с 1929 года. Так как года не пересекались, хватит и просто [[Литературная газета/1830/..]] или [[Литературная газета/1929/..]]. Но если встретится случай, когда одноимённые издания выходили параллельно — например, журнал «[[w:Смена (журнал)|Смена]]», ленинградская газета «[[w:Смена (газета)|Смена]]» (а ещё была и смоленская!) — тогда уже надо будет уточнить. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 11:12, 6 января 2026 (UTC)
* Предлагаю для препарирования (переименования) страницы с номерами из газеты [[Санкт-Петербургские ведомости]], что я выкладывал год назад. Они удобны тем, что там нет еще авторских и редакционных статей, а одна сплошная сводка новостей с разделением на источники и рубрики). С годами вроде бы решили ([[Санкт-Петербургские ведомости/1728]] и т.д.). Как быть дальше, давайте уже выработаем консенсус. Согласно ему всё и переименую. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:25, 7 января 2026 (UTC)

== Правило для названий безавторских статей из периодики ==
Здравствуйте! Предлагаю добавить в [[Справка:Руководство по размещению текстов]] правило, что в названиях редакционных и новостных статей, взятых из периодических изданий, нужно указывать название последних (а также при необходимости год и номер). Например [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]]. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:54, 30 декабря 2025 (UTC)
: Это правильно. Чтобы уже из названия было более-менее понятно, что это такое. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 08:07, 30 декабря 2025 (UTC)
:Мне намного удобнее формат подстраниц, например [[Газета «Известия», 31 декабря 1955/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии]]. Ссылки на подстраницы намного проще оформляются ссылками типа &lt;nowiki&gt;[[/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии/]]&lt;/nowiki&gt;, плюс в статье автоматически появляется обратная ссылка на выпуск газеты. [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 12:22, 30 декабря 2025 (UTC)
:* Ранее [[У:Lozman|Lozman]] [[Викитека:Форум/Архив/2025#Предложение по именованию выпусков периодики и статей|предлагал к обсуждению]] именование страниц для анонимной не-художественной и новостностной периодики, кстати в связи с публикациями участника Bolo1910. К авторским и художественным предложение не применимо и на них действуют текущие правила именования.&lt;br&gt;Некоторые сложности, они есть для каждого из вариантов: а) Поисковики сокращают названия до ~50 символов, Яндекс до ~43. Названия у которых впереди указано издание будут обрезаны до полной потери названия или потери узнавания, [[Викитека:Форум/Архив/2025#c-Vladis13-20250617232600-Vladis13-20250615215900|примеры]]. б) Напомню, что название передаёт суть текста или какую-то его интригу; важно оно, а не издание и датировка. б1) Текущая схема именования страниц  ([[ВТ:Версии текстов]]) необходима, поскольку произведение могло публиковаться в разных изданиях, включая периодику. Корнем дерева является название произведения, страница с которым содержит список редакций, ветвями — редакции. б2) Обратное дерево от одного издания невозможно. По сути, в предложении путается дерево редакций и [[w:навигационная цепочка]]. Если у приведенного примера [[Газета «Известия», 31 декабря 1955/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии]] обнаружится издание в другой редакции или газете, как вы отразите это в названии? Будете называть в разнобой, переименовывать все? С такой схемой не будет работать механизм ссылок на редакции встроенный в шаблоны. Напомню, что правило должны учитывать и периодику в ДО, а значит запросто могут быть две редакции для одного издания (ДО и ВТ). б) Даты в заголовках указываются в сокращённом формате ДД.ММ.ГГГГ, предлагались варианты вроде «/1893/№ 2/». Дату и месяц прописью там указывать совсем излишне. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:08, 30 декабря 2025 (UTC)
:*:Вот новый вариант: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Газета «Известия», 31.12.1955|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]]. Получилась довольно громоздкая ссылка: &lt;nowiki&gt;[[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Газета «Известия», 31.12.1955|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]]&lt;/nowiki&gt;. Возможно кто-нибудь знает, как убрать повторение «Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин» из этой ссылки? [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 16:44, 30 декабря 2025 (UTC)
:*:* [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия, 31.12.1955]], [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия 1955 № 309]]? Вариант по пред. обсуждению: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия/1955/№ 309]]. Часто и обычно периодическое издание в названии сокращают до аббревиатур, вроде [[Любовь Гете и Шарлотты фон-Штейн по этюду Г. Брандеса/ВИЛ 1893 (ДО)]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:55, 30 декабря 2025 (UTC)
:*:*:Наиболее удобен вариант [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)]], который позволяет создавать ссылки типа &lt;nowiki&gt;[[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)|]]&lt;/nowiki&gt; без необходимости вставлять повторение «Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин», движок сам вставляет это повторение: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]].&lt;ref&gt;[[w:Википедия:Как править статьи#Ссылки, URL]]&lt;/ref&gt; [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 12:05, 5 января 2026 (UTC)
:* &gt; ''в статье автоматически появляется обратная ссылка на выпуск газеты.''&lt;br&gt;Для обратных ссылок существуют параметры ИСТОЧНИК, СОДЕРЖАНИЕ и др. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:11, 30 декабря 2025 (UTC)
* Согласен. Для изданий у которых оригинал в совр. орфографии &quot;(СО)&quot; не указывать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:27, 30 декабря 2025 (UTC)
*:Это само собой. И сокращать слишком длинные заголовки: ранее мной переименованный в [[В прочном союзе со всеми странами демократического лагеря/Правда 1954 №2]] можно смело переделать и в [[В прочном союзе со всеми странами.../Правда 1954 №2]], и даже в [[В прочном союзе со всеми.../Правда 1954 №2]] (но не до абсурда). А идея с названием ВТ-статьи, где сначала издание+дата, а потом уже заголовок, мне сразу не понравилась: заголовок всегда первичнее, даже в сокращённом виде. Только надо дополнительно договориться, как быть с двух и более сложными названиями изданий (как [[Санкт-Петербургские ведомости]] или [[Екатеринославские епархиальные ведомости]], например). [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 17:14, 30 декабря 2025 (UTC)
*:* Последнее можно сократить так: «Екатеринослав. ЕВ» или «Екатериносл. епарх. вед.», при использовании «ЕВ» на странице должна быть расшифровка сокращения. «ЕЕВ» может вызвать путаницу (Екатеринославские, Енисейские, Екатеринбургские епархиальные ведомости). Санкт-Петербург традиционно и официально сокращается до СПб. Если название влезает в техн. [[Справка:Руководство по размещению текстов#cite note-4|требование]] можно и не сокращать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:14, 30 декабря 2025 (UTC)
* А как ищут поисковики такие страницы? Гугл не показывает статью из Правды ни по названию, ни по подстранице. И почему издание указывается подстраницей, а не в скобках за названием статьи? --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 13:34, 3 января 2026 (UTC)
** Поисковики находят новые страницы по ссылкам. Когда внешних и внутренних ссылок на страницу нет, это критически сказывается на ее индексировании и ранжировании в выдаче поисковика (она там может не выводится, даже если индексирована). Для владельцев сайта есть возможность добавить его в [https://www.google.com/search?q=аддурилка+гугл аддурилки] для ускорения индексации, но мы не владельцы. Категории [https://www.google.com/search?q=site:ru.wikisource.org+Категория:+«Правда» вроде] индексируются, поэтому категоризация по жанру/теме/годам/автору и и т. п. увеличит шансы что читатель найдет страницу. Многих страниц Викитеки нет в поисковиках многие годы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:12, 3 января 2026 (UTC)
** Чтобы работал механизм определения наличия редакций, например: [[Пятистопные ямбы (Гумилёв)/Аполлон 1913 (ДО)]].&lt;br&gt;Символ слэш «/» в названии (пути к файлу) страницы разделяет сущности на подпространства. — Есть произведение (название документа), есть ветки его редакций и его части. В варианте [[В стране мантильи и кастаньет. Путевые наброски А. Н. Бежецкого Спб., 1884 г (Русская Мысль 1884 № 11)/ДО]] смешивается название и версии (версия не является названием), отсюда будет путаница. Необходимо разделять слэшем, который не мешает, но очень помогает.&lt;br&gt;Название неразрывно связано с фамилией автора (даже если оно не указано для анонимности). Вместе это уникальный идентификатор. Тогда как редакция, год и издания тоже отдельный цельный идентификатор.&lt;br&gt;Кстати, также на Викиданных: есть элемент класса «литературное произведение» (со свойствами «название» и «автор»), и есть отдельные связанные элементы «версия или издание» (с изданием и датировкой). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:22, 3 января 2026 (UTC)
::* Ну давайте разберём ситуацию со статьёй «Берегитесь!». По изложенной логике получается, что могут существовать разные тексты с таким названием, отличающиеся только именем подстраницы. То есть не авторские варианты, а совершенно различные тексты. Логика полностью утрачивается, вместо неоднозначностей (с авторами или источниками анонимных произведений) мы получаем необходимость создания статей-списков. Да и в случае одного автора создание подстраниц вариантов страдает тем же логическим противоречием. В моём конкретном случае это стало пока нерешённой проблемой по поэме Некрасова &quot;Кому на Руси жить хорошо&quot;, имеющей несколько различных редакций и ни одной авторской. Куда в общем случае помещать списки вариантов одного произведения (если общая страница занята каким-то вариантом, убирать его в подстраницу? или давать предисловие/комментарий к тексту со ссылками на варианты, как делают редакторы печатных изданий?). Про разные произведения с полностью одинаковым наименованием (как статья Берегитесь!) я уже проблему описал. Общая логика наименований разваливается на глазах. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 07:43, 4 января 2026 (UTC)
::** Не понял проблемы с [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]].{{pb}}&gt; ''«Кому на Руси жить хорошо», имеющей несколько различных редакций и ни одной авторской''&lt;br&gt;Вы не дали ссылку. Чтобы не обсуждать сферического коня в вакууме, предполагаю [[Кому на Руси жить хорошо (Некрасов)]]. Но там я вижу только 2 редакции ВТ и ДО. Там беда, поскольку именно что не соблюдалось руководство разведения редакций. Кто-то налепил в ссылку каждой главы оглавления отдельную редакцию. Можно пособолезновать читателям.&lt;br&gt;Там необходимо на [[Кому на Руси жить хорошо (Некрасов)]] сделать список редакций, сделать подстраницы с ними, вроде [[Жизнь и приключения Робинзона Крузе (Дефо; Ланген)]] и далее по руководству. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:31, 4 января 2026 (UTC)
:::* Попробую ещё раз. Название страницы &quot;Берегитесь!&quot;. Различных текстов с таким названием (и в целом иных названий статей) может существовать неограниченное количество. И если оформление вариантов изданий произведения автора подстраницами ещё можно логически понять, они связаны между собой наименованием и автором, то статья &quot;Правды&quot; своим наименованием не связана ни с чем, так что и поисковики её игнорируют. Выше в новой теме форума я изложил логику именования статей периодики, разброс мнений высокий.--[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 17:03, 4 января 2026 (UTC)
:::** Я опять не понял. Возможно вы говорите о разных произведениях, с названиями-омонимами, иначе говоря, разных текстах названных одинаково? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:00, 4 января 2026 (UTC)
:::** Поисковики ничего не игнорируют по названиям. Они сравнивают контент. При его дубликации пессимизируют ранжирование в поисковой выдаче. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:14, 4 января 2026 (UTC)
:::* Что касается Некрасова, то структура этого произведения не имеет авторского варианта, есть несколько мнений редакторов разных изданий. Для пояснений требуется развёрнутый комментарий, который к текстам непосредственного отношения не имеет, и место его не вполне определяется в рамках Викитеки, как и характер авторства этих мнений редакторов. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 17:08, 4 января 2026 (UTC)
:::** Я не вижу по ссылке никаких изданий и мнений редакторов. Там проблема что вообще нет никакого источника и указания об издании. Не понимаю о чём речь. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:25, 4 января 2026 (UTC)
:::::* По какой ссылке? То, что сегодня размещено, не имеет ни достоверного источника, ни обоснования размещения именно этого варианта. В 15-томном ПСС 1980-х годов поэме посвящён отдельный том, вариантов и комментариев в нём в 2 раза больше, чем &quot;основного&quot; текста в редакции этого издания. Варианты Чуковского и Сакулина 1920-х, вариант 3-х томного &quot;ПСС&quot; 1967 года, вариант 15-томного ПСС, который был мною принят за основное издание при размещении текстов (работы с вариантами и комментариями вообще не начинались). Мнения исследователей и редакторов о составе и структуре поэмы по-прежнему различны, это одно из самых сложных произведений с точки зрения достоверности и обоснованности размещённых текстов. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 10:15, 5 января 2026 (UTC)
:::::** &gt; ''По какой ссылке?''&lt;br&gt;Вы не привели ссылку о чем говорите. Я предположил ссылку и привел ее выше, но там 2 редакции ДО и ВТ, но вы говорите что выложено несколько редакций, значит ссылка не та. Но вы ссылку не опровергли и другой не привели. Теперь спрашиваете какая ссылка. Я вас не понимаю. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:28, 6 января 2026 (UTC)

== Содержания журналов ==
Здравствуйте! Мне близка идея активнее использовать платформу Викитеки для размещения содержаний русскоязычных журналов (да и других периодических изданий), в том числе советских, что наверняка окажет большую помощь при составлений авторских и тематических библиографий, не говоря уже о том, что это послужит указателем источников новых текстов для ВТ (при наличии ссылок на сканы). Но сразу хотелось бы узнать, есть ли тут какие-то ограничения для статей о журналах по году издания и пр.? Если не ошибаюсь, содержания не являются объектом защиты авторского права? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:07, 15 декабря 2025 (UTC)
* Список содержания относятся к п. 6.4 [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|ст. 1259 ГК РФ]], поэтому не являются объектом АП. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:57, 15 декабря 2025 (UTC)
* У многих журналов Викитеки есть подстраницы с содержаниями номеров, например: [[Вестник Европы/1873]]. [[:Категория:Содержания выпусков журналов по годам]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:01, 15 декабря 2025 (UTC)
* При наличии скана хорошей альтернативой может быть размещение содержания в одноимённом поле страницы индекса. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:04, 15 декабря 2025 (UTC)
*:* Спасибо! Я и имел в виду подстраницы с содержанием номеров, но чаще там либо совсем &quot;конь не валялся&quot;, либо указаны лишь отдельные публикации. Для меня же оптимален полный, постраничный вариант оглавления, как, например, здесь: [[Русская_мысль/1904]] либо [[Морской сборник/1848]]. На счёт же страницы индекса, одно другому не помешает, думаю. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:02, 15 декабря 2025 (UTC)
*:** При наличии скана, чтобы не дублировать, можно вычитывать страницу скана с содержанием, трансклюзируя её потом куда надо. Например: [[Страница:Революция и церковь №2.djvu/48|страница оглавления]], [[Индекс:Революция и церковь №2.djvu|её трансклюзия в индексе]]. У Морского сборника дублируется: [[Морской сборник/1848]] и [[Индекс:Морской сборник 1848 том I (март-декабрь).pdf]] ← [[Страница:Морской сборник 1848 том I (март-декабрь).pdf/2]] (след. страницы оглавления не вычитаны). Др. примеры с трансклюзиями: [[Индекс:Революция и церковь. №6-8.djvu]], [[Индекс:Сказания князя Курбского. Ч. 2 (1833).djvu]], [[Индекс:Вестник Европы (1868, т. 3).djvu]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:51, 15 декабря 2025 (UTC)
* Текст содержания не должен защищаться авторским правом. Вопрос лишь том как сообщество отнесётся к добавлению содержаний. Например, мне эта идея тоже близка. --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 13:41, 24 декабря 2025 (UTC)
* Лично мне больше нарвится содержание на страницах или подстраницах журналов. Тут ты не ограничен в формате и орфографии. Можно расшифровать авторов. Викисклад привлекать не надо. Можно давть ссылки на страницу скана в интернете (конечно, если сайт позволяет). Шаблоны для сайтов больших библиотек уже готовы — {{tl|GBS}}, {{tl|РГБ}}, {{tl|РНБ}}, {{tl|HT}} и пр.. А конь не валялся, потому что этим занимаются единицы. -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 19:22, 26 декабря 2025 (UTC)
* Albert Magnus, если вы готовы этим заняться, то, как говорил товарищ Бендер, «пилите, Шура, пилите!» -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 19:24, 26 декабря 2025 (UTC)
* Это хороший проект, его бы оформить именно как проект, чтобы собрать все идеи и рекомендации воедино, сделать единый список, всё это пригодится.--[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:29, 3 января 2026 (UTC)
:* Посмотрел заготовки для Вестника Европы 1802 года, там идентификаторы РГБ неактуальные, это тоже дополнительная сложность. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:56, 3 января 2026 (UTC)

== Автозаполнение полей страниц Индекс: ==
В английском Wikisource при создании нового индекса могут автоматически заполняться многие поля — заглавие, автор (без викиссылки, конечно), год и место издания, издательство... Для этого нужно, чтобы на Викискладе описание файла было оформлено шаблоном &lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[commons:Template:Book|Book]]}} с заполнением соответствующих полей. Сложно ли технически перенести эту возможность в русскую Викитеку? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:07, 3 декабря 2025 (UTC)
* Там используется подгрузка из викиданных, как и в &quot;book&quot; викисклада. Функционал такой [[Модуль:Index template|вносился]], [[Модуль:Index data|но]] не был доделан, непомню почему.&lt;br&gt;Он не так удобен как может показаться. Требует указания ID элемента викиданных издания, этот элемент  надо создавать вручную и он больше нигде не будет применяться. Обычно проще и быстрее заполнить несколько строк напрямую на странице индекса. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:10, 4 декабря 2025 (UTC)
*:С файлом заведомо без элемента Викиданных — только что загруженным — в английском проекте все данные считались, как надо. [[commons:File:Первое полное собрание сочинений Д.И. Фон-Визина (1888).pdf|Вот с этим]] файлом. Даже ссылку на страницу автора сразу делает (она у них тоже есть), потому что автор оформлен как Creator:. И что титульный лист на третьей странице файла. Наверно, они что-то подкрутили у себя. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:15, 4 декабря 2025 (UTC)
*:* В этом примере не используются викиданные, поскольку все данные вы указали в шаблоне, включая 3-ю страницу файла. [[Индекс:File:Первое полное собрание сочинений Д.И. Фон-Визина (1888).pdf|Индекса]] для этого файла сейчас не существует. Поэтому этот пример — не пример. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:55, 4 декабря 2025 (UTC)
*:*:Об этом я и говорю: если правильно оформить шаблон на Викискладе, то в английском викисорсе заполнятся поля, и нет необходимости оформлять для одного раза запись в Викиданных. Отчасти это я из-за лени: в Викиданных сложно: отличается запись для книги как таковой (произведения) и разных изданий, а объяснения там недостаточно понятные для меня. Нет, если сюда это перенести трудно, то я не настаиваю, конечно. Но мне кажется, что на Викисладе в любом случае желательно бы указывать подробные данные о книгах (и журналах), и я собираюсь и дальше так делать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:16, 4 декабря 2025 (UTC)
*:*:* Я вас не понимаю. Этот файл не используется и не может использоваться для индекса в англ. викитеке, поскольку он на рус. языке. И в викитеку технически не могут передаваться данные из шаблона или страницы другого проекта. Приведите ссылку на индекс в англ. викитеке где что-то заполнилось. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:24, 5 декабря 2025 (UTC)
*:*:*:Возможно, я тоже не понимаю, чего именно вы требуете для эксперимента. Вот [[:File:The household cookery-book (by Urbain Dubois).pdf|файл на английском]], теоретически годный для английской викитеки, без элемента в Викиданных и пока без индекса в англ. Wikisource. Попробуйте там создать на его основе индекс и увидите, как данные о нём заполняются «сами». Как это происходит, я не знаю. [[:en:Index:The household cookery-book (by Urbain Dubois).pdf|Вот ссылка]] — просто &lt;s&gt;добавьте воды&lt;/s&gt; пройдите по ней, нажмите там ''Create'' (поля заполнятся; откуда? — Не знаю, но точно не из Викиданных, потому что там нет элемента для этого файла). Проверено, что если на Викискладе описание файла не оформлено шаблоном &lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;Book}}, то автозаполнения не происходит. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:20, 5 декабря 2025 (UTC)
*:*:*:* Спасибо за ссылку. Как там вверху написано, для заполнения используется [https://en.wikisource.org/wiki/MediaWiki:Gadget-Fill_Index.js гаджет], включён всем по умолчанию.&lt;br&gt;Он подгружает страницу файла (шаблон на ней) через запрос к web API из JS браузера, обходя так ограничения сайта. Викиданные не использует.&lt;br&gt;Можно попробовать скопировать к нам. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:48, 5 декабря 2025 (UTC)
*:*:*:*:Да, надо было мне быть внимательнее и читать, что написано в начале страницы индекса! Я не читаю, потому что мне кажется, что я и так знаю, что нужно.
*:*:*:*:Если не трудно, скопируйте сюда, пожалуйста. Мне кажется, это удобно. Всё, что может сделать машина (или код), нужно поручать машине, если у неё это получается не хуже, чем у человека. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 01:18, 6 декабря 2025 (UTC)

== Случайная страница ==
Нажатие на ссылку «Случайная страница» практически во всех случаях выводит на подстраницы словарей или энциклопедий или же на страницы пространства Страница: потому, вероятно, что они составляют подавляющее большинство страниц Викитеки.

Наверно, лучше поставить вместо неё ссылку [[special:RandomRootpage]]: она даёт результаты, которые и ожидает увидеть человек, нажимающий на ссылку «Случайная страница». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:11, 28 ноября 2025 (UTC)

:на en.wikisource &quot;случайная страница&quot; сейчас вообще разведена на три кнопки: случайный индекс, случайное произведение и случайный автор. и это действительно помогает влиться, - видишь, как примерно должно выглядеть то, что ты делаешь, где какие шаблоны применяются. к тому же так намного проще найти решение какой-то специфической проблемы оформления. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 05:09, 29 ноября 2025 (UTC)

== кавычки прямой речи в ДО ==
есть ли где-то проговоренные правила обращения со старым оформлением прямой речи кавычками в начале строки? обозначение таких кавычек как опечаток не выглядит достаточно обоснованным и смотрится как завалы немотивированного красного шрифта: [[Страница:Sovremennik 1836 03.pdf/8|пример 1]], [[Страница:Sovremennik 1836 03.pdf/233|пример2]]. (особенно странным выглядит дублирование таких опечаточных шаблонов в современной орфографии, но это уже другая тема). --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:22, 23 октября 2025 (UTC)
* В версии в совр. орфографии построчные кавычки удаляются, см. [[Справка:Вычитка#Дореформенная орфография]]. В версии ДО открывающие кавычки без закрывающих пишутся их как есть, это не ошибка.&lt;br&gt;Сохранение оформления ДО во 2-м примере сложнее. Там привязка к ширине страницы книги, кавычки в начале строк, это как бы левый плавающий маркер, вроде пометок на полях; при этом есть переносы слов. На веб-странице адаптивная ширина страницы, поэтому кавычки оказываются вставлены внутрь этих слов. Это не опечатка этих слов, они не должны отмечаться как ошибочные. В теории можно сделать кавычки, плавающие относительно ширины, для этого надо создать шаблон [https://chat.deepseek.com/share/d0mm0l27d8hqcvguq5 с css]. (Как это будет работать не проверял, и надо ли создавать шаблон с единичным использованием, для страницы которую никто никогда не будет читать…) Я предлагаю удалить эти кавычки, поскольку они даже в этом издании вставлены наобум — ниже есть другая цитата без кавычек. Удалить, сделав в коде комментарий о кавычках в тегах &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;!-- --&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;.{{pb}}Кстати, во 2-м примере многостраничная цитата/речь. В версии в совр. орф. возможно заключить все абзацы в тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;blockquote&gt;текст&lt;/blockquote&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Парии_человечества_(Жаколио;_Киселёв)&amp;oldid=5667051#IV._Семья_у_париев Пример.] Текст получит левый отступ и цветовое выделение, кстати его можно глобально отключить в основном пространстве. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:34, 24 октября 2025 (UTC)
*:хорошо, тогда со спокойной душой удаляю все шаблоны опечаток в подобных случаях. сами по себе цитатные кавычки слева вещь не новая, в прозе я просто удалял их без зазрений совести, но тут серьёзно удивил настолько последовательный опечаточный подход к вопросу во всех распознанных номерах современника. что касается шаблона, то иметь такой в арсенале было бы хорошо, - случай это совсем не единичный, - но я просто не верю в возможность его реализации без непредвиденных разрывов строки, сбитых межстрочных промежутков и прочих мелких радостей. --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 01:53, 25 октября 2025 (UTC)
* Я один раз кавычки вот [[Сокровище христианина, или Краткое изложение главных истин веры и обязанностей христианина (Гагарин)/ДО#12|так]] оформил, а когда там в других местах они встречались я оставлял только в конце и в начале. — [[Участник:Валерий-Val|Валерий-Val]] ([[Обсуждение участника:Валерий-Val|обсуждение]]) 21:06, 24 октября 2025 (UTC)
*:ну это всё-таки костыль. нет совпадения с ритмом строки, нет динамического изменения в зависимости от ширины строки, и в оригинале кавычки всё-таки не вынесены за пределы основного текстового пространства --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 01:57, 25 октября 2025 (UTC)
** На узком экране (смартфон) кавычки показываются только у нескольких из примерно 20 строк на [[Сокровище христианина, или Краткое изложение главных истин веры и обязанностей христианина (Гагарин)/ДО#12|странице 12]]. Поломан размер кавычек и привязка к строкам, их там 14 штук у первых 5 строк.&lt;br&gt;Еще поломан отступ абзаца и высота строки (не создается тег&lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;p&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;). Хотя [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Страница:Иван_Сергеевич_Гагарин._Сокровище_христианин_(1855).pdf/24&amp;diff=prev&amp;oldid=5668035 в ПИ Страница] есть {{t|nop}}. Я исправил, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Страница:Иван_Сергеевич_Гагарин._Сокровище_христианин_(1855).pdf/24&amp;diff=prev&amp;oldid=5668035 заменив] блочный шаблон «right», разрывающий тег «p», на внутристрочный «right-span». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:37, 25 октября 2025 (UTC)

== Гаджет-Ефикатор ==
Добавлен, [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-editing|настройки → Гаджеты → внизу секции «Редактирование»]]. Изменения могут быть записаны и видны только после обработки всей страницы. (Временный текстовый буфер переносится в область редактора.) Это может быть долго на больших текстах. Помните, что обычно не допускается ёфикация редакций текстов, вычитанных по печатным источникам. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:22, 6 октября 2025 (UTC)

== Гаджет для отметки ссылок на дореформенную орфографию ==
Предлагаю [[MediaWiki:Gadget-OldOrthographyLinksMarker.css|гаджет]], отмечающий ссылки на страницы дореформенной орфографии значком «&lt;big&gt;'''Ѣ'''&lt;/big&gt;». Шаблон делает ссылки наглядными, и позволяет не тратить время участников на трудоёмку вставку примечаний к ссылкам, вроде «текст в дореформенной орфографии», «дореформ. орф.», «&lt;u&gt;(ДО)&lt;/u&gt;» и массы других изобретений, кто на что горазд (пример: [[Гамлет (Шекспир)]]). Идея взята с сайта az.lib.ru ([http://az.lib.ru/s/shekspir_w/ пример]).

Пока сделал отдельным гаджетом, вкл.: [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-interface|Настройки/Гаджеты/Интерфейс]], нижний гаджет «⧼gadget-OldOrthographyLinksMarker⧽». Потом предлагаю вкл. по умолчанию для всех, включая не авторизованных читателей. Как сейчас работает отметка ссылок другим [[MediaWiki:Gadget-extWikiLinksMarker.js|гаджетом]] на Википедию, Викиливр и все внешние ссылки.&lt;br&gt;
Сейчас это бета-версия.
* Работает в режиме просмотра страниц (можно вкл. и в режиме предпросмотра при редактирования), в основном ПИ и ПИ Автор. 
* В основном пространстве ограничил областью текста внутри шаблона {{t|отексте}}. Но тогда возникает нюанс, что при викиссылках в тексте, например на [[ТСД2/Кошница/ДО]], значок кажется частью оригинального текста, тем более, если текст в ДО и имеет много других букв «Ѣ». Может отключить внутри текста?
** Если отключить внутри текста, то тогда не будет работать и на страницах со списками редакций/переводов, где он нужен в первую очередь ([[Гамлет (Шекспир)]]). Можно решить это: а) Списком исключений, отключив на ТСД, но в список тогда надо будет ввносить почти каждое из десятков и сотен тысяч страниц, это не вариант. б) Включить только на страницах с категорией [[:К:Списки переводов]] и [[:К:Списки редакций]]. Кажется это лучший вариант?
* Показывать ли в шапке {{t|отексте}}? В полях ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ явно не нужно, поскольку обычно это ссылки на главы в этом же издании, орфография и так видна, чтобы не загромождать. А в поле ДРУГОЕ?
* Думаю, значок нужен в выпадающих меню «Другие редакции/переводы». (Например: [[Буря (Шекспир; Соколовский)/ДО]], [[ТСД2/Кошница]].)
Пинг администраторам: {{ping|Lozman}}, {{ping|Butko}}, {{ping|Sergey kudryavtsev}}. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:43, 14 сентября 2025 (UTC)
* Отображение лучше справа от ссылок, мне кажется. Слева — смещает ссылку, делая выравнивание списка разнобойным. И конфликтует с отображением шаблонов {{t|2О}}, {{t|ОО}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:56, 14 сентября 2025 (UTC)
* {{done|Включил [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-interface|гаджет]] по умолчанию.}} [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:41, 23 марта 2026 (UTC)
*:Только сейчас прочитал обсуждение. Думаю, в текстах произведений включать не надо. Например, я стараюсь при оформлении критических текстов или предисловий к сборникам давать ссылки на упоминаемые произведения в соответствующей орфографии. И если версии ДО будут пестреть ятями, которых в подлиннике нет, это неудобно (см., к примеру, как сейчас некрасиво [[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/Предисловие/ДО|выглядит этот текст]], начиная с пятого абзаца). 
*:Кроме того, гаджет не должен показываться в шаблоне  {{ш|2О}}, потому что там уже есть свой ять.
*:Пожалуй, лучшим вариантом было бы ограничиться страницами в категориях списков переводов и редакций. Плюс-минус ПИ Автор. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:36, 24 марта 2026 (UTC)
*:* После шаблонов  2О отключил. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:58, 24 марта 2026 (UTC)
*:*:Спасибо. А в текстах, кроме списков, отключите? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:03, 24 марта 2026 (UTC)
*:*:* Да. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:05, 24 марта 2026 (UTC)

В принципе можно делать более скромные индикаторы старой орфографии. Например, подчёркивание, которое появляется при наведении курсора на ссылку, делать не синим/красным, а зелёным (используя text-decoration-color). — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 19:17, 24 марта 2026 (UTC)
* Половина, если не больше, пользователей Викитеки используют мобильные устройства, где отсутствует функция наведения. Поэтому там не работает, включая шаблоны «опечатка», «comment». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:23, 24 марта 2026 (UTC)
* Подчёркивание не очевидно. Менять цвет ссылок тоже, никто не будет изучать что значит шифрограммы какого-то сайта. Просто читатели будут офигевать, что тут ссылки разноцветные, ой, что это орфография открылась непонятная, ой, что тут пол текста красным цветом выделено (тексты фанатов избыточного подчёркивания малозначимых опечаток), ой, какие-то шифры ДО ВТ АБЫРВАЛГ.... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:23, 24 марта 2026 (UTC)</text>
      <sha1>bvyho86jtvkradm2k79t5v95i9yycvd</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713214</id>
      <parentid>5713191</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:44:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>S.Marchenko</username>
        <id>129231</id>
      </contributor>
      <comment>/* Смесь кириллицы и латинницы в словах */ Ответ</comment>
      <origin>5713214</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="263626" sha1="4a8ae37axk4yk65a3i3icny7mjyn5b0" xml:space="preserve">{{Форум/Шапка|Ф}}__TOC__

== Смесь кириллицы и латинницы в словах ==
На днях заметил [[Special:Contribs/Футболло|нового участника]], который создал себе страницу &lt;code&gt;common.js&lt;/code&gt; и сделал несколько полезных правок, заменив в русских словах латинские буквы на кириллические. Заинтересовался, посмотрел, что за скрипты, поставил их себе. Один из них ([[w:Участник:DonRumata/Gadget-keybLayout.js]]) подсвечивает зелёненьким русские слова с включением латинницы (и наоборот — слова латинницей с включением букв из кириллицы: см. [[special:diff/5713187|тут]], например). Второй скрипт ([[w:Участник:Футболло/Cyrlator.js]]) добавляет кнопку {{ы|&lt;code&gt;Lat→Кир&lt;/code&gt;}} над полем редактирования, которая должна бы самостоятельно заменять смесь, но я не понял, как она работает, и работает ли вообще. У меня при нажатии на неё ничего не происходило, и я строчку со ссылкой на этот скрипт у себя потом удалил.

Предлагаю привинтить первый скрипт в Викитеку — он мне показался весьма полезным: открываешь страницу — и видишь зелёное пятнышко; идёшь и исправляешь. Наверно, лучше не включать его по умолчанию, потому что обычным читателям (не участникам) он вряд ли нужен. Мне трудно разобраться в коде, чтобы понять, что именно он подсвечивает, но в частности, надо бы проверить, замечает ли он, когда вместо заглавной фиты (Ѳ) вставляется заглавная же греческая тэта (Θ), и если нет, то добавить. Хоть это и не латинница, но для ДО актуально. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:02, 23 мая 2026 (UTC)

:Хозяину первого скрипта написал, посмотрим, что из этого выдет) [[Участник:S.Marchenko|S.Marchenko]] ([[Обсуждение участника:S.Marchenko|обсуждение]]) 15:44, 23 мая 2026 (UTC)

== ДРУГИЕВЕРСИИ ==

В шаблоне {{tl|МЭСБЕ}} параметр ДРУГИЕВЕРСИИ работает как-то неправильно (см. [[МЭСБЕ/Борн (трубадур)]]). Хотелось бы, чтобы было аналогично {{tl|ЭСБЕ}} — то есть чтобы получалась ссылка на соответствующую статью МЭСБЕ, а не ссылка на «Другие переводы». — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 15:17, 12 мая 2026 (UTC)
* Этот параметр не применяется для статей энциклопедий. Для ссылки на др. статью используется параметр МЭСБЕ (или префикс другой энциклопедии), который бот затем переносит в Викиданные. [[d:Q4510#P1343]]. &lt;br&gt; [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=МЭСБЕ/Борн_(трубадур)&amp;diff=prev&amp;oldid=5711255 Заменил] на параметр, сейчас с ним не отображается, надо проверить код скрипта. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:30, 12 мая 2026 (UTC)
** Вроде исправил. Надо будет заменить некорректное использование параметра ДРУГИЕВЕРСИИ. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:08, 18 мая 2026 (UTC)

== Форматирование стихов ==
В [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)|этом стихотворении]], включённом из индекса, почему-то строфы с разных страниц получились с разным отступом. В других случаях у меня как-то получалось оформление многостраничных стихотворений с помощью {{ш|bc/s}} и {{ш|bc/e}} с разрешением или запрещением их включения при помощи &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;noinclude&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; или вынесением их в колонтитулы (последнее действовало не всегда), и мне показалось было, что я разобрался, а сейчас опять не получается. В чём ошибка? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 13:22, 11 мая 2026 (UTC)
* Кажется, проблема в связке стиля &quot;v&quot; и шаблона &quot;right&quot;, который использует блочный тег div. Попробуйте заменить шаблон на {{t|right-span}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:27, 11 мая 2026 (UTC)
*:Не совсем так. Проблема — в самом стиле v, который выравнивает вложенные блоки по центру. Он идеально подходит для одностраничных включений, но если включаемых блоков больше одного, у них окажется разный отступ слева из-за разной длины строк в них. Для таких случаев желательно использовать стили f* (фиксированный отступ слева; * — величина отступа в rem, может быть от 4 до 18, подбирается методом проб; в данном случае подошло f10). — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:05, 11 мая 2026 (UTC)
*::В ДО поменял стиль на text, выровнялось; но почему-то, хоть оформление одинаковое, осталась дополнительная пустая строка между страницами. Сейчас попробую удалить в пространстве Страница: [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:18, 11 мая 2026 (UTC)
*::...Приостанавливаю эксперименты: заметил, что вы пробуете оформить. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:22, 11 мая 2026 (UTC)
*::Фиксированным отступом стараюсь не пользоваться, потому что он по-разному будет выглядеть на разных экранах. Я видел оформление стихов двоеточиями в начале строки между тегами &lt;code&gt;&amp;lt;poem&gt;&lt;/code&gt;. Это, мне кажется, не совсем правильно. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:25, 11 мая 2026 (UTC)
*::* Как вариант, ещё можно попробовать вставить шаблон {{t|right}} внутрь тега poem. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:37, 11 мая 2026 (UTC)
*::* Сейчас работает со стилем ''text'' и выглядит хорошо. Центровка выполняется шаблонами {{t|bc/s}}/{{t|bc/e}}, поэтому стили v/f излишни. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:00, 11 мая 2026 (UTC)
*:Спасибо! Попробовал {{t|right-span}}, и на упомянутой странице всё выровнялось (не сразу, а после нулевой правки в основном пространстве); а на [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|странице в ДО]] почему-то нет. Очистка кэша (многократная, и отредактированной страницы, и текста в основном пространстве) не помогает. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:14, 11 мая 2026 (UTC)
* Там ещё была проблема со строкой разделения куплетов. Пустые строки появляются так: двойные переводы строк преобразуются в абзац, одиночные — сливаются. Важный нюанс: если на отдельной строке стоит неотображаемый тег или шаблон, то он не отобразится, но перевод строк в конце строки добавиться к соседнему переводу строк→ получится 2 перевода = абзац.&lt;br&gt; &lt;syntaxhighlight lang=&quot;mediawiki&quot;&gt;
Хоть в развалины сердце разбито в груди.

{{nop}}
&lt;/poem&gt;}}
&lt;noinclude&gt;{{bc/e}}&lt;/noinclude&gt;
&lt;section end=&quot;Irish2&quot;/&gt;
&lt;/syntaxhighlight&gt;Все эти теги и шаблоны не отобразятся, но эти несколько переводов строк добавятся.&lt;br&gt; Куплеты в стихотворениях разделяются пустой строкой внутри тега ''poem''. Тут просто надо было вставить пустую строку после последнего куплета на странице, а лишние переводы строк после неотображаемых тегов и «nop» убрать. Шаблон {{t|nop}} используется только в начале страницы, внутри ''poem'' не используется. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:58, 11 мая 2026 (UTC)

Всем спасибо, мне кажется, теперь я понял, как надо делать. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:02, 11 мая 2026 (UTC)

== Не каталог авторов ==
Попалась мне категория [[:Категория:Авторы, срок исключительных прав на произведения которых истекает позднее чем через 50 лет|Авторы, срок исключительных прав на произведения которых истекает позднее чем через 50 лет]] и, соответственно, категории с меньшими сроками. В упомянутой категории есть Маркес, который ничего не мог публиковать ни в Российской империи до революции (его ещё на свете не было), ни где-либо ещё до 1931 года (чтобы быть в ОД в США, если правильно помню год; ему тогда было три годика).

И у меня вопрос: что же в таком случае считается «[[ВТ:Не каталог авторов|ближайшим будущим]]», хотя бы приблизительно? Если есть Маркес (ум. в 2014), почему нет, к примеру, Борхеса (ум. в 1986)? Или Агнии Барто (ум. в 1981)? Или Дмитрия Пригова (ум. в 2007)? И не следует ли в таком случае регулярно чистить категории, не относящиеся к «ближайшему будущему», от авторов, которые не подпадают под два исключения (авторы ранних советских энциклопедий и переводчики)? Или для этого кто-то должен выставлять страницы авторов по одной к (быстрому) удалению?

Спрашиваю потому, что, если бы не правило, я мог бы создавать страницы некоторых авторов «на будущее», но не хочется создавать страницы, которые будут под угрозой удаления. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:40, 28 апреля 2026 (UTC)
* Категория была создана для отслеживания кандидатов на удаление. Маркес не проходит по [[ВТ:Не каталог авторов]], видимо стоит удалить. Ближайшим будущим для перехода в ОД мне представляются ближайшие несколько лет, максимум может лет 10. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:03, 28 апреля 2026 (UTC)
*:А остальных? И которые через сорок, тридцать лет?
*:На Маркеса просто взгляд упал, потому что я знаю его, а внимательно подряд категорию не смотрел. Знакомых удалять жаль, конечно (ещё там из тех, кого я узнаю, как минимум, Ирина Токмакова, Фазиль Искандер)... Разве что у Ельцина там есть тексты в ОД с той поры, когда он был президентом. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:04, 28 апреля 2026 (UTC)
*:* И остальных, надо смотреть каждого. Обычно в Википедии есть более полная библиография. Так что удаление страницы того же Маркеса будет только на пользу — в Википедии не будет висеть в карточке обманка, будто бы в Викитеке есть чего тексты, что подрывает отношение к Викитеке. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:17, 28 апреля 2026 (UTC)
*:*:Тогда я начну по мере сил помечать страницы авторов в этой категории. Думаю, даже переводчики в ней заслуживают удаления, на них я буду указывать в шаблоне. Всё-таки полвека — огромный срок. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:12, 28 апреля 2026 (UTC)
* Тоже хотелось бы уточнить консенсус по границам «ближайшего будущего», желательно с включением в [[ВТ:ЧСВ]]. Иногда хочется создать страницу автора, но неопределённость останавливает, а если чётко прописать, например, 10-летний срок, будет проще, по-моему --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:24, 29 апреля 2026 (UTC)
** Коллега [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]], вы пишите: „Думаю, даже переводчики в ней заслуживают удаления, на них я буду указывать в шаблоне“. В ВТ есть правила или договоренности, страницы каких авторов можно создавать и оставлять. Разве нужно жить, игнорируя правила сообщества? Вы начали расставлять шаблон кбу на страницах переводчиков и  авторов БСЭ. В настоящее время это деструктивная деятельность, поскольку люди должны терять время и силы на удаление подобных шаблонов. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:54, 29 апреля 2026 (UTC)
**:Что касается переводчиков — извините, мой просчёт безусловно. Я понял это уже потом, когда не было возможности исправить сразу. А что до авторов БСЭ, то, как мне казалось, я на каждой странице смотрел, что «энциклопедические статьи не найдены», и шаблон вешал только в этом случае. Потом проверю отмены своих правок, чтобы увидеть, где я упустил авторов БСЭ. И в дальнейшем постараюсь быть ещё внимательнее. Ещё раз прошу прощения. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:20, 29 апреля 2026 (UTC)
**:Да, теперь вижу: нужно ещё обращать внимание на категории, потому что из тела статьи может не быть очевидно, что это автор БСЭ. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:27, 29 апреля 2026 (UTC)
**:* https://ru.wikisource.org/w/index.php?search=incategory:%22Авторы,+срок+исключительных+прав+на+произведения+которых+истекает+позднее+чем+через+50+лет%22+-insource:/Авторы+(перв|втор)ого+изд.%2B%3F+БСЭ|Переводчики/&amp;title=Служебная:Поиск&amp;profile=advanced&amp;fulltext=1&amp;ns102=1 - такой фильтр поможет. Сначала смотрим содержимое категории +50 лет (цифру менять для категорий +20-50 лет), затем убираем из неё автора БСЭ и переводчиков. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 29 апреля 2026 (UTC)
**:** Такое удобнее через PetScan делать. Вот этот же запрос: https://petscan.wmcloud.org/?psid=46883195 --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 04:25, 3 мая 2026 (UTC)
** Мне совершенно непонятен запрет на [[Викитека:Не каталог авторов|ВТ:Не каталог авторов]]. Зачем он вообще нужен?  Это, на мой взгляд, неправильно: в ВП можно выложить библиографию автора, а в ВТ нельзя не только выложить библиографию автора, если его книги не ОД, но даже создать его страницу! Викитека это же библиотека! Почему она должна быть хуже чем сайты  РГБ или РНБ? —  Викитека должна быть лучше  чем сайты библиотек и по количеству авторов должна быть лучше чем ВП! Так как не для каждого автора вообще можно создать страницу в ВП. Это издевательство: для спортсменов есть место в проекте, а для людей интеллектуального труда, написавших книги нет места в проекте в ближайшие годы.   Не понимаю кому вообще помешают страницы авторов в ВТ, если их книги не в ОД? — Для таких страниц можно, например, в начале, вверху страницы размещать шаблон: произведения данного автора пока в соответствии с законодательством нельзя добавить в ВТ. и таким образом решить задачу. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:26, 29 апреля 2026 (UTC)
**:Я, с одной стороны, могу понять желание собрать в Викитеке библиографии авторов, даже если сейчас невозможно разместить их полные тексты. С другой стороны, в библиотеках есть каталоги, но они, насколько я понимаю, содержат карточки книг, в действительности имеющиеся в данной библиотеке, а не всего, что она хотела бы иметь. И ссылка на страницу автора в Викитеке из других проектов (Википедии в первую очередь) действительно вводит в заблуждение, как если бы я нашёл в каталоге физической библиотеки карточку интересующей меня книги, заполнил бы на неё требование, а мне бы ответили, что у них её нет и не будет в ближайшие полвека, приходите после 1 января 2079 года. Каталог и библиография разные вещи.
**:Кроме того, если бы этого правила не было, я опасаюсь, что стало бы возможным невозбранно создавать страницы авторов, книг которых нет и не было в настоящих библиотеках: самиздат, к примеру, точнее, бумажные книги, изданные за счёт автора, которые никто не знает, и в библиотеках их нет. Но это уже немного другое правило было бы. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:17, 30 апреля 2026 (UTC)
**:* Было предложение, которое на мой взгляд наиболее приемлемо: разрешить создавать страницы авторов книг, напечатанных в официальных издательствах СССР. В Советском Союзе  за свой счет авторы не издавали книги. Относительно ссылки ВП на ВТ, которая сейчас есть далеко не в каждой  карточке автора  «Произведения в Викитеке», то её можно легко заменить на «Страница автора в Викитеке» или на «Библиография и произведения в Викитеке». Но данный вопрос  пусть решают википедисты; людей же, пополняющих ВТ, этот вопрос никак не должен волновать. ВТ и ВП связаны через ВД, но проекты разные. На самой странице ВП указано: В других проектах (Викисклад, Викитека, Элемент Викиданных). [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 23:29, 30 апреля 2026 (UTC)
**:*:Это ограничение (авторы СССР) выглядит реалистичным, но всё-таки — библиотека и библиография вещи разные. Даже если изменить формулировку в плашках Википедии на нейтральную, вроде ''Страница автора в Викитеке'', я в библиотеке по любой такой ссылке ожидал бы найти произведения этого автора, а не только их перечисление.
**:*:Теоретически в Викитеке каталог русскоязычных авторов/произведений мог бы стать не хуже (или лучше), чем в РГБ (к примеру), но разница в том, что в каталоге РГБ, если я найду автора и произведение, там будет указан адрес, где ''у них'' можно прочитать бумажную книгу, если её нет в оцифрованном виде — потому ли, что она ещё не в ОД, или же просто не успели оцифровать. В Викитеке такой услуги быть не может: здесь — и в нашем книгохранилище на Викискладе — только произведения под свободными лицензиями.
**:*:Наверно, всё-таки именно для библиографий больше подходит Википедия. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:37, 1 мая 2026 (UTC)
**:*:* Увы, Википедия для библиографии на подходит для большого числа авторов. Для создания страницы в ВП нужна энциклопедическая значимость, в противном случае страницу удалят. Получается: большое число авторов, книги которых напечатаны в официальных изданиях (а не в самиздате),  являются изгоями в проекте в ближайшие десятилетия. {{pb}}Если целью проекта является собирание и распространение научных энциклопедических знаний, включая сведения об авторах и их библиографиях, то,  в ВТ необходимо внести вышеизложенные изменения. {{pb}}Что касается ''ожидания увидеть произведения автора'', то это к сожалению пока неосуществимое желание (и не только ваше), ввиду нехорошего законодательства об АП (с которым приходится считаться). В ВТ достаточно много страниц людей (переводчиков,  авторов энциклопедий), произведения которых нет в открытом доступе, так как они в не ОД. Но данный факт никому не доставил никаких неприятностей. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 06:20, 2 мая 2026 (UTC)
**:*:** Я против. [[ВТ:ЧТВ]]: «Викитека — проект, имеющий целью создание постоянно пополняемой библиотеки свободно распространяемых текстов». Создание бесконечных списков несвободных текстов противоречит цели проекта. Об этом указано в [[ВТ:Не каталог авторов]].&lt;br&gt; Более того, это вредит проекту, вынуждая патрулирующих и администраторов тратить время на проверки того, что невозможно проверить в принципе. — В одной только России сейчас около 140 млн. человек, сколько в других временных срезах, сколько, например, в Молдове, Грузии, Дагестане… не известно + выдуманные авторы. Если каждый будет библиографию писать, с выдуманными произведениями выдуманных изданий. Спасает только что Викитека проект малоизвестный — иначе все миллионы библиографий с fantlab, литрес, author.today оказались бы тут и регулярно пополнялись ботами и рекламщиками ради накрутки в поисковиках, с полным хаосом и игнорированием викификации. Рекламную библиографию не отличить от [[ВТ:НЕРЕКЛАМА]].&lt;br&gt; Кроме того, в Википедии будет висеть в карточке обманка, будто бы в Викитеке есть тексты автора, что подрывает отношение к Викитеке.&lt;br&gt; Для библиографий есть другие сайты со специализированными движками.&lt;br&gt; Да и авторам это не нужно. Видите ли вы тут советских авторов, кто хотел бы тут публиковать свою библиографию при этом не передавая тексты в ОД. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:54, 2 мая 2026 (UTC)
**:*:**: [[ВТ:Не каталог авторов]] на английской странице ВТ я данного запрета не нашел. Кто и когда добавил данный запрет в русскую ВТ не подскажите? 140 миллионов? — И все, включая не умеющих писать и читать и не пользующихся интернетом, начнут немедленно  создавать страницы в ВТ выдуманных авторов, вы в это действительно верите? fantlab, литрес, author.today, если я правильно понимаю, то люди, работающие на данных сайтах, сидят на зарплате, и их ботам и рекламщикам  что заняться больше нечем как продвигать сайт ВТ? И главное для чего, чтобы их сайты в итоге прикрыли? Вы опять пишите про ВП, карточка обманка, которая будет висеть в ВП, может подорвать авторитет только ВП, но никак не ВТ. Есть ли авторитет у ВП и можно ли его подорвать? :-) В итоге: страницы советских авторов с библиографиями никак не нарушают правила ВТ. Более того, для пополнения текстов ВТ необходимо упорядочивание авторов и их произведений. Страницы авторов в ВТ как раз помогут это сделать.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 12:21, 3 мая 2026 (UTC)   
**:*:**:* Тут не нужно верить, достаточно вспомнить, как каждый день надо было только тем и заниматься что банить вандалов и спамеров. Как для того чтобы проверить ими написанное надо было выбрасывать по несколько часов личного времени. В интервиках это тоже неписанное правило: если нет загруженного текста упоминание просто удаляют. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:51, 3 мая 2026 (UTC)
**:*:**:** Неписанное правило это не правило. А что касается вандалов и спамеров, то конечно большое спасибо, админам ВТ, за их работу. Только ведь вот какая штука: наличие вандалов и спамеров никак не связано с выше предложенным; вандалы и спамеры были есть и будут... [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:39, 3 мая 2026 (UTC)
**:** Мне нравится предложение разрешить создавать страницы авторов книг, напечатанных в официальных издательствах СССР, только, наверное, по языку ограничить нужно --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:01, 2 мая 2026 (UTC)
**:**:Ну, тогда надо бы обсудить и страницы авторов «Тамиздата»: в нём тоже был, мне кажется, приемлемый издательский отсев авторов, не хуже, чем в СССР, и это тоже русская литература...
**:**:«По языку» само собой разумеется: если произведения не на русском, то для создания страницы автора в русской Викитеке должны существовать опубликованные переводы на русский. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:31, 2 мая 2026 (UTC)
**:*** Что такое «официальные издательства СССР», огласите весь список, пожалуйста.&lt;br&gt; Что если автор со скрипом опубликовал заметку в каком-нибудь журнале «Юность», а все остальное в Самиздате, и его тексты будут доступны только в 2130 году? Зачем его библиография здесь? Почему админы должны тратить время на викификацию и проверку таких страниц? Согласуется ли это с целью проекта в первом абзаце [[ВТ:ЧТВ]]? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:10, 2 мая 2026 (UTC)
**:**** Списка готового у меня нет. Что такое  «официальные издательства СССР»? — Ответ на этот вопрос дать несложно, он  базируется на следующих составляющих: официальная регистрация издательства, госплан, госбюджет, госфинансирование. В журналах или в газетах в СССР печатали не всех подряд. Если есть АИ, в которых указаны год рождения и смерти автора и убедительно доказано, что автор являлся писателем или журналистом, и автором данного сочинения в издании, то кому его страница помешает в ВТ? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:52, 3 мая 2026 (UTC)
**:***** Если не сложно, приведите список, для каждого года СССР и всех городов всех республик. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:37, 3 мая 2026 (UTC)
**:****** Для начала: [[w:Список издательств СССР по кодам|Список издательств СССР по кодам]], здесь же в источниках можно посмотреть литературу по теме; если есть желание и время, то можно копать глубже и глубже. Отличить гос. издательство СССР от самиздата так же легко, как отличить белый гриб от красного мухомора. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:50, 3 мая 2026 (UTC)
**:******* Это список издательств, которым в 1970х был выдан код. Не представляю, как надо натянуть сову на глобус, в попытке связать это с вопросами выше... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:34, 3 мая 2026 (UTC)
**:******** Если вы не принимаете предложение по авторам СССР, возможно ли сделать тоже самое по хотя бы по авторам издательств, которым в 1970х был выдан код? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 15:34, 6 мая 2026 (UTC)
* Можно ещё кроме Категорий смотреть в разделе   «Инструменты» (он находится слева в колонке на  экране),  в подразделе: «Ссылки сюда». Например, в статье  [[Автор:Николай Алексеевич Добротин]] найдем следующие ссылки: 
:* БСЭ1/Комптона эффект (← ссылки | править)
:* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/33 (← ссылки | править)
:* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/48 (← ссылки | править)
:* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/47 (← ссылки | править)
:* Файл:Николай Алексеевич Добротин.jpg (← ссылки | править)
:* Страница:БСЭ-1 Том 33. Классы - Конкуренция (1938)-2.pdf/167 (← ссылки | править) 
: {{pb}}Перейдя по ним, а затем включив поиск для каждой странице по слову «Добротин», обнаружим, что данному автору принадлежат следующие статьи в первом издании БСЭ: БСЭ1/Комптона эффект, БСЭ1/Радиоактивность, БСЭ1/Протон.{{pb}}Рад, что вы поняли свою неправоту, успехов вам в работе в ВТ. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:59, 29 апреля 2026 (UTC)

== Request for comment (global AI policy) ==

&lt;bdi lang=&quot;en&quot; dir=&quot;ltr&quot; class=&quot;mw-content-ltr&quot;&gt;
Apologies for writing in English. {{int:Please-translate}}
A [[:m:Requests for comment/Artificial intelligence policy|request for comment]] is currently being held to decide on a global AI policy. {{int:Feedback-thanks-title}}
[[Участник:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]] ([[Обсуждение участника:MediaWiki message delivery|обсуждение]]) 00:58, 26 апреля 2026 (UTC)
&lt;/bdi&gt;
&lt;!-- Сообщение отправил Участник:Codename Noreste@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Distribution_list/Global_message_delivery&amp;oldid=30424282 --&gt;
== Викификатор ==
Заметил, что Викификатор в пространстве имён Страница убирает шаблоны. Например, {{tl|h2}} и {{tl|right}}. Раньше такого не было --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 13:25, 23 апреля 2026 (UTC)
* Не наблюдаю. Приведите ссылку, на какой странице? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:38, 23 апреля 2026 (UTC)
::Сейчас тоже не воспроизводится, но я на другом компьютере с другой операционной системой. Завтра попробую повторить в тех же условиях --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 20:51, 23 апреля 2026 (UTC)
:: Получилось воспроизвести, причём дело не в шаблонах, а и с обычным текстом идёт откат в предыдущее состояние. Проблема возникает как на несуществующих страницах, так и при добавлении текста на существующие. --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 10:09, 25 апреля 2026 (UTC)
[[Файл:Викификатор возвращает текст к предыдущему состоянию.webm|600px|мини|центр]]
::* Проблема при вкл. кнопке «Синтаксис» возникает. Там полностью поменяли метод хранения вводимого в редакторе текста. Надо будет изучать документации и корректировать гаджет. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:35, 25 апреля 2026 (UTC)

== Клавиатурные сокращения ==
В обычном окне редактирования сокращения для полужирного &lt;code&gt;Ctrl+B&lt;/code&gt; и курсива &lt;code&gt;Ctrl+I&lt;/code&gt; работают только когда клавиатура английская, а в режиме «Быстрый ответ» в обсуждениях — при любой раскладке. Можно ли сделать, чтобы эти сокращения работали при любой раскладке и в обычном окне редактирования? Или можно, но слишком сложно? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:04, 22 апреля 2026 (UTC)
* Не уверен, мне кажется это зашито в вики-движок. Текущие клавиши: [[w:en:Table of keyboard shortcuts#Text formatting|Table of keyboard shortcuts#Text formatting]]. Расширения для браузера https://chromewebstore.google.com/search/Keyboard%20Shortcuts?hl=ru тут не помогут, — в них для одной функции одна комбинация, а вы хотите на одну функцию − две. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:06, 22 апреля 2026 (UTC)
*:Немного жаль, но ладно... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:24, 22 апреля 2026 (UTC)

== Простая графика с текстом. ==
На странице [[Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/103]] есть «спецеэффект», или графика, — текст, заключённый в окружность. Я сумел его воспроизвести при помощи html и полюбовался, как хорошо получилось изначально, пока работал только с распознанным текстом в ДО. Но после заключения в шаблон {{ш|ВАР}} отображение нарушилось: всё исчезло, остался только разделитель «Тот же текст в современной орфографии». Я разделил текст на три ВАР'а: до графики, графику и после графики. Стало лучше: теперь собственно текст отображается (правда, после графики тоже криво), а графика всё равно не прорисовывается, будто её и нету. В верху страницы в режиме предпросмотра потом заметил предупреждение:

'''Внимание: Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/103''' вызывает Шаблон:ВАР с более чем одним значением параметра «&lt;nowiki&gt;&lt;center&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;div style». Будет использовано только последнее указанное значение.

Создавать две картинки (в ДО и СО) не хотелось бы. Что можно сделать, чтобы это ограничение обойти? Я попробовал методом тыка добавить закрывающий тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;/div&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; перед графикой, но ничего не изменилось. Пока что страницу пометил как проблемную. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:48, 21 апреля 2026 (UTC)
* Поправил. См. [[Шаблон:ВАР#Если html-теги не работают внутри ВАР]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:06, 21 апреля 2026 (UTC)
*:Спасибо! Я это читал и раньше тоже, но как-то в упор не заметил, что у меня в коде есть знаки &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;=&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Какая-то избирательная слепота. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:01, 21 апреля 2026 (UTC)

== Индекс тормозит… ==
Вчера создал [[Индекс:Весы, 1909, № 10-11.pdf]]. На Викискладе «пошевелил» загруженный файл (очистил кэш), чтобы в индексе появились номера страниц. Появились. Но вместо картинки файла только ссылка до сих пор. И здесь, в Викитеке, [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] показывает только иконку PDF, а про файл пишет, что он «0 × 0 пкс. ''(!!!)'' Размер файла: 31,51 МБ». При попытке создать страницу выдаёт сообщение «Failed to initialize OpenSeadragon, no image found». Прошло уже около суток, и попытки очищения кэша на Складе и здесь не помогают. Я в первый раз такое встечаю. И что с этим поделать? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:31, 10 апреля 2026 (UTC)

…А вот {{источник|Шиповник кн. 14 (1911).pdf|Шиповник кн. 14 (1911).pdf}} вполне работает, хотя он и размером больше, и загрузка и создание индекса были чуть позже. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:36, 10 апреля 2026 (UTC)
* Вероятно это: [[Обсуждение участника:Vladis13/Архив/11#Ошибка: неправильный интервал|Ошибка: неправильный интервал]]. Надо подождать, или попытаться сбросить кэш нулевой правкой. В данном случае не пишется «Ошибка: неправильный интервал», но симптомы те же: вот в Викитеке у ссылки [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] файл не распознаётся, хотя по этой ссылке на Викискладе уже распознался. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:21, 10 апреля 2026 (UTC)
*:Остаётся только ждать, потому что и нулевых правок, и action=purge я сделал не два и не три раза. Возможно, даже сохранить список страниц (самое трудоёмкое), удалить индекс и снова создать его, если до завтра не одумается? Правда, я не знаю, как в индекс добавлять шаблон {{ш|к быстрому удалению}}. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:26, 10 апреля 2026 (UTC)
*:: Думаю, что удаление и пресоздание индекса не поможет, т.к. нужно, чтобы [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] обновился --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 05:04, 11 апреля 2026 (UTC)
*:::Я пробовал добавлять ему &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;?action=purge&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, но без толку. Интересно, а если его «Создать локально», а потом удалить, поможет? Я после него уже успешно создал минимум два рабочих индекса. А этот файл, например, в английской Викитеке виден нормально, с разрешением страниц и размером. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:59, 11 апреля 2026 (UTC)
::::: Локально можно создать только описание. Создал, не помогло. Сейчас загрузил локально этот файл под этим же именем, но проблема остаётся. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:04, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::Ещё вариант: его удалить с Викисклада и снова загрузить. Или загрузить под другим названием (Викисклад выдаст предупреждение, но не знаю, откажется ли сохранять). Или просто ждать. Что-то заело тут. Следующие файлы и индексы ведут себя прилично. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 01:12, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::* Загрузил под другим названием: [[:Файл:Весы, 1909, № 10—11.pdf]]. Проблема остаётся. Есть подозрение, что новый файл физически может не загружаться, поскольку определяется как дубликат существующего. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:05, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:И что любопытно — у '''старого''' файла исчезла вкладка ''Посмотреть на Викискладе'', а появилась ''Экспорт на Викисклад''! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 02:14, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:* Это потому что есть локальный дубль. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:49, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:Но ведь есть и викискладовский дубль, и он это видит...
::::::*:*:Мне мои мысли о том, что можно/нужно сделать, чтобы сдвинуть файл с мёртвой точки, напоминают постукивание кулаком по телевизору, чтобы он заработал. Потому что я плохо (или совсем не) представляю себе механизм неполадки. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:19, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:* [[phab:T390603#10735144]]. В этом запросе по 5 дней и более ярлыки не прогружались. Там много похожих запросов. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:49, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:И ещё в плане стучания по телевизору: почему щелчок по файлу на странице индекса открывает страницу файла в Викитеке, а не сразу на Викискладе? Может, если сделать, чтобы открывался сразу Викисклад (как, например, в арабской Викитеке — [[:ar:فهرس:إصلاح نظام النقد في مصر.pdf|пример навскидку]]), то ''issue with 0x0 pdfs, where purging doesn't fix it'' разрешится сама собой? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:20, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:* Открывается локально загруженная копия файла. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:37, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:Сейчас попробовал создать страницу. Написал там несколько слов, сохранил. Вдруг смотрю — всё проснулось: и распознать текст можно, и изображение посмотреть, и в индексе показывает страницу обложки, и файл локально выглядит по-человечески, как и должен. Не знаю, просто время пришло или вследствие удара кулаком по телевизору? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:37, 13 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:* На момент создания страницы в ПИ Страница картинка скана погрузилась, не заметили? Вопрос, чтобы понять помогает ли такой способ. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:45, 14 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:*:Не заметил. Когда я открыл новую страницу на создание, она опять выругалась про морского дракона. А после сохранения при следующем редактировании заметил, что всё стало нормально. Может, я ошибаюсь, но мне так помнится. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:51, 14 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:*:Когда файл не грузился, то в ПИ Страница картинки скана тоже не грузились, а выдавалась ошибка --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 20:31, 15 апреля 2026 (UTC)
::::::*:*:* Картинка скана сейчас прогрузилась на всех 3 дубликатах файла. Значит физически на файловые сервера грузится только один файл. Дубликаты нет смысла загружать. Удалил их. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:49, 14 апреля 2026 (UTC)
При загрузке на Викисклад новой версии PDF страница в основном пространстве умирает полностью, purge не помогает. [[:c:File:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025).pdf]] → [[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025)]]. Причем в PDF и мегабайта нет. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:35, 13 апреля 2026 (UTC)
* Обновите в теге «pages» номера страниц на корректные. Указанной там 102 страницы скана нет в новом файле. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:06, 14 апреля 2026 (UTC)
:* Помогло, спасибо. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 09:27, 14 апреля 2026 (UTC)
:* Пользуясь случаем, прошу удалить лишние страницы (пространство «Страница»), возникшие вследствие замены скана: [[:к:К быстрому удалению]]. Страницы из осн. пространства ([[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025)]], [[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2025)]]) удалять не нужно (попали в КБУ из-за трансклюзии). [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 10:13, 14 апреля 2026 (UTC)
:** {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:18, 14 апреля 2026 (UTC)
* Накидал памятку: [[ВТ:Технические проблемы#Проблема создания индексной страницы, не прогружается картинка файла PDF]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:18, 16 апреля 2026 (UTC)
*:Спасибо! Я там добавил про свой случай: ошибки ''Неправильный интервал'' нет, список страниц создаётся, но сканы не отображаются и всплывает ошибка про SeaDragon. Про попытку создать страницу вручную рассказывать не стал, потому что не уверен, что именно это помогло. Если столкнусь ещё раз и опять поможет, тогда добавлю, если вспомню. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:41, 16 апреля 2026 (UTC)

== Админство и двухфактораная авторизация ==
Сообщаю, что с меня сняли права [[:m:Interface_administrators/ru|администратора интерфейса]] Викитеки по причине того, что я не настроил двухфакторную авторизацию. Не захотел настраивать, мне этого добра и на работе хватает. Надеюсь, вы и без меня справитесь. ;-) -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 15:22, 25 марта 2026 (UTC)
* Да уж... А я вчера редактировал гаджет JavaScript, запись и защита страницы с ним блокируются, с редиректом на авторизацию, будто у меня тоже нет этого права. Авторизация с 2FA (двухфакторная) не помогает. Помогал выход с удалением cookies, но не надолго. Сейчас та же фигня. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:31, 25 марта 2026 (UTC)

== Вопрос о шаблоне ==
Есть ли в Викитеке такой общий шаблон для использования (в частности) в поле ИСТОЧНИК шаблона {{ш|Отексте}}, которому задаёшь название индекса, а он вытягивает из индекса нужные данные (заголовок там, подзаголовок, автора, редактора, место и год издания, том…), добавляешь номера страниц, и шаблон оформляет в виде нормальной ссылки на источник? А если в индексе поля оформлены с помощью шаблона {{ш|ЕДО}}, то и в правильной орфографии. То есть делает примерно то же (в плане вытягивания данных из индекса), что &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, когда он выводит колонтитул. Только текст произведения не включает.

Почти все шаблоны в категории [[:Категория:Шаблоны:Источники|Шаблоны:Источники]] специализированные; для периодических изданий создание специализированных шаблонов оправдано, а для разовых сборников — не очень.

Как шаблону получить доступ к полям индекса классическими методами шаблонов? Тогда, возможно, я смог бы сам такое изготовить. Или тут обязательно надо уметь работать с модулями? Изучить какой-нибудь Lua? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:05, 25 марта 2026 (UTC)

: Есть {{tl|Источник}} и {{tl|Источник2}}, но они не считывают поля с индекса.
: Есть и другой подход, создать элемент Викиданных для книги (издания) и брать в шаблоне нужные данные оттуда посредством [[Модуль:WD]]. -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 15:37, 25 марта 2026 (UTC)
::Я более-менее могу справиться с классическим кодом шаблонов, а в программировании или даже использовании модулей не секу вообще. Собственно, мой вопрос тут продиктован ленью: как облегчить работу себе и (возможно) другим.
::{{ш|Источник}} удобен, в частности, на страницах журналов, где в оглавлениях номеров обычно полно битых ссылок на РГБ: установил его только с первой переменной, и он дал ссылку на индекс (или на файл в Викитеке) — уже удобно. Вот будь в нём переменная вроде &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;детали=1&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, которая включала бы импорт полей из индекса, выключала бы иконку и ограничивала бы вики-ссылку названием книги... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:41, 25 марта 2026 (UTC)
* В теории вероятно можно. Заполнение параметров на странице индекса сохраняет их в викикоде страницы в нижеследующем формате. Строка &quot;{{:[[MediaWiki:Proofreadpage_index_template]]&quot; вначале вызывает этот шаблон, оформляющий страницу индекса. Модулем на Lua можно получить викикод страницы и парсить его, но парсить шаблоны регэкспами это муторное и не стабильное дело, надо поискать [[mw:Extension:Scribunto/Lua reference manual/ru|метод Lua]] для этого, или может в расширении есть готовые функции: [[mw:Extension:Proofread Page/Lua reference]].&lt;br&gt;Пример, содержимое [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]]: &lt;syntaxhighlight lang=&quot;mediawiki&quot;&gt;
{{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template
|Type=book
|Название={{2О|Рассказы и сказки (Перец)|Рассказы и сказки}}
|Подзаголовок=
|Автор=[[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|{{ЕДО|И. Л. Перецъ|Ицхок Лейбуш Перец}}]]
|Переводчик=разные
|Редактор=[[Автор:Семён Григорьевич Фруг|Семён Григорьевич Фруг]]
|Иллюстратор=
|Год=1909
|Издатель=Типографія „Печатный Трудъ“
|Место=Санкт-Петебург
|Том=
|Часть=
|Издание=
|Серия=
|school=
|Progress=C
|Transclusion=partly
|Compilation=false
|Изображение=5
|Страницы=&lt;pagelist 1to4=&quot;-&quot; 5=&quot;титул&quot; 6=&quot;-&quot; 7to8=&quot;огл.&quot; 8=4 10=&quot;-&quot; 12=&quot;-&quot;247to252=&quot;-&quot; /&gt;
|Тома=
|Примечания=
|Содержание={{#lst:Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7|toc}}
{{#lst:Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8|toc}}
|Источник=pdf
|wikidata_item=
|Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
|Footer=&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;
|Width=
|Css=
|Ключ=
}}
[[Категория:Индексы произведений Ицхока Лейбуша Переца]]
&lt;/syntaxhighlight&gt; [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:18, 25 марта 2026 (UTC)
* На практике не стоит.&lt;br&gt;а) В библиограф. ссылках по ГОСТу должна быть только современная орфография. Это требование п. 4.11 [[ГОСТ 7.1—2003]] и п. 4.7 [[ГОСТ 7.80—2000]]. ФИО автора и ответственных должно быть в правильном виде. И другое. Тогда как в индексах заполнение по ГОСТу редкость.&lt;br&gt;б) Используйте шаблон {{t|книга}} или {{t|статья}}. При необходимости множественного дублирования, просто делается один шаблон-шапка с указанным источником, см. [[:Категория:Шаблоны:Шапки]].. Или шаблон для источника, см. [[:Категория:Шаблоны:Источники]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 25 марта 2026 (UTC)
*:Вижу, что у меня не получится, потому что вряд ли я стану осваивать программирование модулей. Интересно, а можно ли приспособить код, на котором уже работает &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=n&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;? Скажем (хотя не обязательно так), если &lt;code&gt;header=9&lt;/code&gt;, то &lt;code&gt;pages&lt;/code&gt; не трансклюзирует текст, а только выдаёт строкой информацию о публикации, которую в норме оформляет подобно шаблону {{ш|отексте}} (то есть вместо этого оформив её как бы шаблоном {{ш|книга}}, к примеру)? Или это не проще? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:58, 25 марта 2026 (UTC)

== Авторство ==
В [[Дело/1867#№_12|12-м номере]] журнала «Дело» за 1867 год есть эссе и стихотворный перевод за авторством {{ы|[[Автор:Людмила Петровна Шелгунова|Л. П. Шелгуновой]]}}. Тем не менее, на странице оглавления журнала рядом со ссылкой на автора-Шелгунову автором или переводчиком в скобках назван и {{ы|[[Автор:Михаил Ларионович Михайлов|М. Л. Михайлов]]}}; источник текста — az.lib.ru, там автором тоже Михайлов. Среди  псевдонимов Михайлова Шелгунова не значится, по Википедии тоже не удалось установить, что он публиковался под её именем. И в [[Л. П. Шелгунова (Засодимский)#II.|воспоминаниях Засодимского]] о Шелгуновой «Зелёные глазки» названы одним из её оригинальных рассказов. По этим ограниченым данным мне кажется, что упомянутые страницы следует приписать Шелгуновой и соответственно переименовать, но может, я недостаточно глубоко копал? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:40, 24 марта 2026 (UTC)
* «редакция поместила за под-писью Л. Шелгуновой рассказ М. Л. Михайлова „Зеленые глазки“», «Зеленые глазки, „Дело“, 1867, No 12, под рубрикой „Из прошлого“, подп .: Л. Шелгунова.» [https://www.google.com/search?q=%22Зелёные+глазки%22+%28Михайлов+щелгунова&amp;num=10&amp;udm=36] То же в самом [https://www.google.ru/books/edition/Журнал_Дело/5jhMAAAAMAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=%22Зелёные+глазки%22+%28Михайлов+шелгунова&amp;printsec=frontcover указателе журнала]. Они жили в гражданском браке, при наличии официального мужа, как я понял. Михайлов умер на каторге в 1865, рассказ опубликован в 1867. Возможно, из-за опалы она публиковала его тексты под своим именем? Без изучения источников, книги мемуаров Щелгуновой, это неопределённо. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:50, 25 марта 2026 (UTC)
*:В мемуарах «[[Из далёкого прошлого (Шелгунова)|Из далёкого прошлого]]» вообще не попадается строка «глазк», а строка «зелены» встречается три раза (вне связи с рассказом).
*:Просто меня настораживает, что рассказ написан от имени женщины, и что Засодимский, знакомый с Шелгуновой лично, в 1908 году (лет через сорок после публикации и через семь после её смерти) не знал, что рассказ не её, хотя, как мне представляется, ей он его наверняка хвалил, и она ему не сказала, что автор не она, что выглядит странно. А в 1967 году об этом пишут как о само собой разумеющемся, но неизвестно, откуда сведения. Мне также кажется, что уж после смерти-то опала уже не действует как бы.
*:Том IV «Некрасовского сборника» [http://lib2.pushkinskijdom.ru/Media/Default/PDF/Nekrasov/Sborniki/Nekrasovskij-sbornik-1967-IV.pdf есть в библиотеке Пушкинского дома], и на {{ы|с. 90}} там этот текст есть со сноской, которая ничего не объясняет: «{{nobr|М. Л. {{razr|Михайлов}}}}. Зеленые глазки, «Дело», 1867, {{ы|№ 12}}, под рубрикой «Из прошлого», подп.: Л. Шелгунова.». Как-то пока непонятно, а потому кажется неубедительным. Конечно, профессионалам (филологам в данном случае) полагается кредит доверия, но мне случалось встречать случаи некритического переписывания из статьи в статью.
*:''Вывод на сегодня:'' пока ничего не исправляем и не переименовываем. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:12, 25 марта 2026 (UTC)
*:* &gt; ''Мне также кажется, что уж после смерти-то опала уже не действует как бы.''&lt;br&gt;Мне кажется, это не касается  преступлений против власти и рассказа о каторге. Это как при большевиках публиковать рассказы белогвардейцев о проблемах в большевистских тюрьмах, после войны немцев… или вот глянул из любопытства «[https://rutube.ru/search/?query=навальный Навальный]» на Rutube, нет ни одной публикации его или ФБК, но можно найти помои против них. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:46, 25 марта 2026 (UTC)
*:*:В общем, придётся дальше искать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:37, 25 марта 2026 (UTC)

== Чёрные яти ==
На странице [[Автор:Пьер Лашамбоди]] в списке переводов его басен у каждого названия в конце строки висит чёрная ять, хотя в коде страницы её не видно. Она не отображается и при предварительном просмотре страницы во время редактирования. В шаблоне {{ш|2О}} чёрная ять висит перед названием, после синей яти шаблона. На других страницах мне такого не попадалось. Это только я вижу? И как это убрать? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:15, 24 марта 2026 (UTC)

:Похоже, что чёрный ять появился после всех ссылок, которые кончаются на /ДО. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 17:22, 24 марта 2026 (UTC)
* [[#Гаджет для отметки ссылок на дореформенную орфографию]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:29, 24 марта 2026 (UTC)
:* Он не очень чтобы мешает сам по себе, но можно ли сделать, чтобы он не отображался в ссылках, оформленных шаблоном {{ш|2О}}? В остальных случаях он скорее удобен. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:37, 24 марта 2026 (UTC)
::Подробнее написал в обуждении гаджета. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:38, 24 марта 2026 (UTC)

== Ещё раз про &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; ==
Где можно ознакомиться с полной документацией возможностей &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;? Во [[:fr:Aide:Transclusion#Modifier les informations affichées par défaut dans la boîte de titre|французской Викитеке]] есть список параметров, которые можно добавлять в команду, но похоже, что по большей части они сами их привинтили (или перевели?). По крайней мере, у нас работает только &lt;code&gt;prev&lt;/code&gt;, &lt;code&gt;current&lt;/code&gt; и &lt;code&gt;next&lt;/code&gt;, из чего можно предположить, что они встроены изначально и для всех. У меня не получилось угадать другие «встроенные» параметры (если они есть) методом тыка; даже английское слово &lt;code&gt;volume&lt;/code&gt; не работает. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:22, 18 марта 2026 (UTC)
* [[Справка:Включение#Включение с помощью команды %3Cpages/%3E]]. Кроме этого возможно добавить в тег pages локальную поддержку дополнительных каких-то аргументов, но нужды в них не видно. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:18, 19 марта 2026 (UTC)

== Повесть о рыжем Мотэле ==
[[Повесть о рыжем Мотэле, господине инспекторе, раввине Исайе и комиссаре Блох (Уткин)|Повесть о рыжем Мотэле]] у нас по изданию 1966 года. В [https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_009176883/ НЭБ] есть издание 1926 года, в котором есть строфа (как минимум, одна), выброшенная в издании 1966-го (ниже курсивом):
&lt;poem&gt;
И дни затараторили,
Как торговка Мэд.
И евреи спорили:
«Да» или «нет»?

''Вера и сомнение''
''Радость и беда, ''
''«Нет»,''
''Конечно, Ленина,''
''Троцкого''
''«Да».''
&lt;/poem&gt;
Был соблазн загрузить книгу на Викисклад, но в ней рисунки [[w:Ротов, Константин Павлович|К. Ротова]] (1902—1959), они ещё не в ОД. Что делать, раз в ближайшие лет пять нельзя будет создать индекс? Просто дать ссылку на страницу в НЭБ, сравнить тексты и добавить опущенное? Или добавить строфу в имеющуюся версию примечанием редактора Викитеки (это было бы проще, конечно). --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:00, 18 марта 2026 (UTC)
* Если оставлять эту редакцию 1966 единственной, то как вариант: Добавить строку, выделив её не броским, но заметным фоном, например светло-жёлтым, какой используется при отметке текста на бумаге, и добавив сноску. Фон чтобы не вводить в заблуждение, что данная строка есть в издании 1966, указанном источником текста.&lt;br&gt;Или на месте пропуска добавить только сноску, в которой уже привести опущенный текст. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:37, 19 марта 2026 (UTC)
*:Сделал первый вариант: добавил в текст с выделением и сноской. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 21 марта 2026 (UTC)

== Автоматическое оглавление ==
Почему-то в сборниках не всегда срабатывает автоматическое оглавление — не формируются ссылки на следующее и предыдущее произведение, хотя страница сборника есть, прямые ссылки на произведения на ней тоже есть. Неполадка возникает и тогда, когда я пытаюсь ограничиться тегом &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; ([[Вакхическая песнь (Лохвицкая)/ДО|пример]] — не срабатывает только в ДО, хотя вики-код на обеих страницах одинаковый), и когда делаю шаблон для сборника на основании шаблона {{ш|отексте}}, в котором заполняю поле &lt;code&gt;ИЗСБОРНИКА&lt;/code&gt; ссылкой на страницу сборника в соответствующей орфографии и в поле &lt;code&gt;ОГЛАВЛЕНИЕ&lt;/code&gt; ввожу, как требуется в документации шаблона, «4» ([[Бонце-молчальник (Перец)|пример]] — не срабатывает в обеих орфографиях, и в режиме предпросмотра с добавлением header'а тоже).

Похоже, что если в индексе делать оглавление только в версии ДО, всё работает (и то — вот в этом «[[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/Предисловие/ДО|предисловии]]» с шаблоном {{ш|отексте}} ссылка на первое стихотворение не формируется почему-то; а из [[Пилигримы (Лохвицкая)/ДО|первого стихотворения]] с header'ом обратно на «Предисловие» и на следующее стихотворение формируется  нормально). Что я делаю не так? И что нужно сделать, чтобы эти ссылки формировались сами в обеих орфографиях? Мне бывает досадно, когда то, что мог бы — и по идее уже умеет! — делать код, приходится делать вручную. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:19, 11 марта 2026 (UTC)
* &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; использует для навигационных ссылок поле «Содержание» индексной страницы. Страница [[Вакхическая песнь (Лохвицкая)/ДО]] там не указана, поэтому не работает. Если указать — будет. Но, это поле не позволяет скрыть текст [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Стихотворения._Том_2_(Лохвицкая,_1900).pdf&amp;diff=prev&amp;oldid=5698935 в html-комментарий] или [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Стихотворения._Том_2_(Лохвицкая,_1900).pdf&amp;diff=prev&amp;oldid=5698936 тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;noinclude&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;]. А дублировкание СО и ДО оглавлений там — уродство. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:36, 11 марта 2026 (UTC)
* Как я [[#c-Vladis13-20260228123200-Lanhiaze-20260227213100|писал ниже]], намного функциональней использовать шаблоны-шапки. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:38, 11 марта 2026 (UTC)
* На странице [[Бонце-молчальник (Перец)]] не работало потому, что в коде [[Рассказы и сказки (Перец)|страницы сборника]] нет ссылок оглавления; там трансклюзии, которые подгружаются уже после срабатывания шаблона. Оглавление расположено на [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]]. [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&amp;diff=prev&amp;oldid=5698941 Исправил]. Ещё заметьте комм. к [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&amp;diff=prev&amp;oldid=5698939 этой правке]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:00, 12 марта 2026 (UTC)
:* Значит, один из вариантов — удалить из страниц индекса оглавление в СО, а оставить только в ДО, раз уж &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; не умеет выбирать в зависимости от подстраницы. А для СО и ДО создать страницы сборника с живыми ссылками, и на них ссылаться из шаблона-шапки.
:* А если надо давать ссылку на &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;Страницу:Оглавление/№&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, то что делать, если оглавление на нескольких страницах? Создавать в шаблоне &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;#switch&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; с полным оглавлением? (Это было бы скучновато, да и не проще, чем копировать шаблон {{ш|отексте}} из одного произведения в другое.) Или поле для введения номера страницы? Но тогда для произведений на рубеже страниц не будет показывать следующее или предыдущее, наверно… Впрочем, я поэкспериментирую при случае. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:51, 12 марта 2026 (UTC)
:** &gt; ''удалить из страниц индекса оглавление в СО''&lt;br&gt;Не, оставьте, хорошо же. Вообще сомневаюсь, что реально кому-то нужны версии ДО (кроме словарей и где важно оригинальное написание…){{pb}}&gt; ''А для СО и ДО создать страницы сборника с живыми ссылками, и на них ссылаться из шаблона-шапки.''&lt;br&gt;Есть [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]], зачем дублировать... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:19, 13 марта 2026 (UTC)
:*** &gt; ''Не, оставьте, хорошо же''.&lt;br&gt; Наверно, оставлю, раз это всё равно не решает проблемы.{{pb}}&gt; ''Есть [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]], зачем дублировать...''&lt;br&gt;Потому что есть ещё и [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7]] с началом оглавления; да и пристойнее, когда ссылка на сборник на страницах произведений открывает оглавление сборника (лучше, если с титульным листом) в основном пространстве, а не в пространстве Страница:. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:47, 13 марта 2026 (UTC)
:**** &gt; ''да и пристойнее...''&lt;br&gt;Да, в новой версии я исправил это. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:50, 13 марта 2026 (UTC)
* Ну вот сделал я на страницах сборника {{2О|Рассказы и сказки (Перец)|Рассказы и сказки}} «ручное» оглавление. В СО работает, в ДО — нет. В шаблоне я вернул ссылку на страницы сборника. Как-то избирательно получается. Страницы оглавления в индексе оставил теперь только в ДО. 
: А вот &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=(x)...&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; корректно показывает Предыдущий и Следующий в ДО, но не в СО (изменения не сохранял, ограничился Предварительным просмотром). Правда, для этого сборника он не годится: не позволяет добавить ни переводчика, ни заглавие в оригинале… Плохо я понимаю пока, как устроена Викитека. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:25, 12 марта 2026 (UTC)
:* Исправил. Давайте выделю важные положения:&lt;br&gt;1. Есть трансклюзии (в справке называются также «включения»), это когда пишете тег «page» или [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Рассказы_и_сказки_(Перец;_1909).pdf&amp;diff=prev&amp;oldid=5699188 #lst:], или просто &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{:СТРАНИЦА}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, или устаревший шаблон {{t|страница}}. При этом в трансклюзии может использоваться тег «section», чтобы вставить только блок текста со страницы, а не всё.&lt;br&gt;2. Есть порядок рендеринга, по-простому: шаблоны и трансклюзии выполняются в определённом порядке, в общем это не заметно, но иногда бывают пролемы с этим. Иногда он не совместим, например, внутри шаблона {{t|ВАР}} нельзя использовать тег «section». Например, в исправленной странице [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]] я использовал тег «section» и шаблон {{t|свр}}, поскольку вы хотели на странице [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]] видеть только оглавление в одной орфографии. Иначе можно было бы просто использовать шаблон {{t|ВАР}}. ''(Кстати, идея: добавить в ВАР параметр для показа текста только в одной орфографии.)''&lt;br&gt;3. Незачем добавлять ручные оглавления, если оно есть вычитанное по скану.)&lt;br&gt;4. Шаблоны, создающие навигацию на основе списка ссылок (по оглавлению, списку редакций и переводов) обычно читают викикод страницы, но не производят подгрузку трансклюзий. Таким образом, если на странице используется тег «page» и подобные, шаблон не увидит подгружаемый ими текст и ссылки из-за порядка выполнения. Поэтому, в шаблонах надо указывать ссылку непосредственно на страницу трансклюзии (например [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]]) или вставлять в страницу оглавление «вручную», но скрывать его в html-комментарий, чтобы не отображалось; т. о., в викикоде страницы есть скрытое оглавление и тег «pages» с вычитанной трансклюзией ([https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Путешествие_по_Северу_России_в_1791_году_(Челищев)/ДО&amp;action=edit пример]). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:49, 13 марта 2026 (UTC)
:*:1. С secti'ями у меня получалось работать. Там я, насколько помню, делал &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;section begin=&quot;ch1&quot;&gt;{{ВАР|(содержимое шаблона)}}&lt;section end=&quot;ch1&quot;&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, а потом то же со следующей section.
:*:2. Я постараюсь с этим разобраться и учитывать. Теперь «Следующий» и «Предыдущий» действительно появились в обеих редакциях произведений, но в обеих редакциях они ''отображаются ''в СО, но ссылки дают на правильные редакции. А в индексах публикаций в ДО правильнее отображать оглавление тоже в ДО, мне кажется. ''Если модифицировать {{ш|ВАР}}, то хорошо бы было, если ему можно будет указать, чтобы в ПИ Индекс: текст оглавления отображался бы в ДО''.
:*:2a. Оптимальным решением было бы, чтобы {{ш|Отексте}} умел вытягивать оглавление (то есть Предыдущий/Следующий) из индекса в соответствующей орфографии — так же, как страницы в основном пространстве берут текст произведения в нужной орфографии из ПИ Страница. Пусть даже это оглавление нужно будет оформлять каким-то особым образом — хоть {{ш|ВАР}}'ом, хоть {{ш|свр}}'ом, хоть секциями. Главное, чтобы это было возможно и задокументировано.
:*:3. Полностью согласен!
:*:И ещё раз про header: в стихах (сборниках одного автора) он мне нравится ещё и тем, что в нём указываешь стиль &quot;7&quot;, и тогда в ПИ Страница: достаточно поставить теги poem. Потому что оформление стихотворений длиннее одной Страницы: шаблонами стихотворений сопряжено со сложностями, не всегда преодолимыми. Я каждый раз решал это экспериментальным путём, и всегда получалось не сразу. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:59, 13 марта 2026 (UTC)
:*:* &gt; ''Потому что есть ещё и [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7]] с началом оглавления''&lt;br&gt;Вернул ручное оглавление, но скрыл его [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Рассказы_и_сказки_(Перец)/ДО&amp;diff=prev&amp;oldid=5699228] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&amp;diff=prev&amp;oldid=5699229]. Посмотрел историю моих правок, обычно так я и делал... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:24, 13 марта 2026 (UTC)
:*:*:Спасибо! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:31, 13 марта 2026 (UTC)

== ДО → СО ==
Занимаюсь оглавлением одного индекса (сразу готовлю красные ссылки). Конечно, название будущей страницы в каждой ссылке перевожу в СО — иногда вручную, если надо удалить один «ъ», иногда при помощи деятификатора. И вот он берёт и переводит «Напрасно спущенныя '''сторы'''» в «Напрасно спущенные '''шторы'''». Мне кажется, что в заголовке (да и в тексте) стихотворения изменение орфографии со «сторы» на «шторы» не оправдано? Или оправдано?.. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:43, 10 марта 2026 (UTC)

:это два параллельно использовавшихся варианта ([https://ruscorpora.ru/en/results?search=CuUBEqsBCqgBChMKCWRpc2FtYm1vZBIGCgRtYWluChcKB2Rpc3Rtb2QSDAoKd2l0aF96ZXJvcxJ4CiAKA2xleBIZChfRgdGC0L7RgNGLfCLRgdGC0L7RgNGLIgoKCgRmb3JtEgIKAAoLCgVncmFtbRICCgAKCQoDc2VtEgIKAAoVCgdzZW0tbW9kEgoKCHNlbXxzZW14CgwKBnN5bnRheBICCgAKCwoFZmxhZ3MSAgoAKi4KCAgAEAoYMiAKEAUgACjiu5mcsqREMglncmNyZWF0ZWRABWoEMC45NXgAoAEBMgIIAToBAQ%253D%253D сторы], [https://ruscorpora.ru/en/results?search=CuYBEqsBCqgBChMKCWRpc2FtYm1vZBIGCgRtYWluChcKB2Rpc3Rtb2QSDAoKd2l0aF96ZXJvcxJ4CiAKA2xleBIZChfRiNGC0L7RgNGLfCLRiNGC0L7RgNGLIgoKCgRmb3JtEgIKAAoLCgVncmFtbRICCgAKCQoDc2VtEgIKAAoVCgdzZW0tbW9kEgoKCHNlbXxzZW14CgwKBnN5bnRheBICCgAKCwoFZmxhZ3MSAgoAKi8KCAgAEAoYMiAKEAUgACi3mqmr0d7nBzIJZ3JjcmVhdGVkQAVqBDAuOTV4AKABATICCAE6AQE%253D шторы], причём &quot;сторы&quot; встречаются ощутимо реже), а не частный случай какого-то общего правила перехода с дореформенного с- на ш-. для замены стор шторами деятификатором по умолчанию оснований не ощущаю. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 21:39, 11 марта 2026 (UTC)
::Спасибо, я тоже склоняюсь к тому, что такие вещи исправлять не надо. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:17, 11 марта 2026 (UTC)

== Что случилось с ёфикатором? ==
Он со вчера пишет «Произошла ошибка при загрузке списка замен», — после предпросмотра он и раньше так писал, это его задокументированное свойство; но теперь выдаёт эту ошибку даже на «свежей» странице, до предпросмотра. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:58, 7 марта 2026 (UTC)
* Напишите автору скрипта. Возможно, что-то с хостингом, схожая проблема [[w:Обсуждение участника:Дима74#Произошла ошибка при загрузке списка замен (ёфикатор)|была в 2023]]. Скорее всего, учитывая, что иконка гаджета https://yofication.fly.dev/static/yo_22.png не грузится в панель редактора, в консоли ошибка «Content Security Policy». Возможно проблема в ограничении на внешние ссылки в посл. обновлении викидвижка. Упомяните это автору, если будете ему писать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:17, 7 марта 2026 (UTC)
*:Спасибо за совет. Написал автору. Правда, технические детали постеснялся отсюда копировать: не люблю писать то, чего сам не понимаю — вдруг он начнёт со мной это обсуждать! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:51, 7 марта 2026 (UTC)

== [[:Категория:Переводы с языка иврит]] ==
Похоже, что многие страницы в этой категории являются произведениями еврейских авторов, не все из которых писали на иврите. Например, многие произведения [[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|Переца]] написаны на идише (хотя некоторые его стихи — на иврите), [[Автор:Семён Акимович Ан—ский|Ан—ский]] писал преимущественно на идише (и русском; хотя иврит он тоже знал), а [[Автор:Израэль Зангвиль|Зангвиль]] вообще писал только на английском, если верить Википедии (на английском и русском) и Викиданным (точнее, нигде не упоминается, что он писал на идише). В английской упоминается, что одной из его интересных находок была «симуляция структуры предложения, характерной для идиша, в английском».

Предполагаю, что тех, кто обозначал язык оригинала в этих произведениях, ввело в заблуждение название «еврейский язык», которое и в СССР, и в Российской империи обозначало идиш, а иврит называли «древнееврейским».

Я постараюсь правильно перекатегоризировать, что смогу, но систематически этим заниматься мне не по силам. Если кто-нибудь случайно попадёт на страницу произведения, переведённого с иврита, и будет время и настроение проверить, а действительно ли это иврит, то хорошо. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:38, 3 марта 2026 (UTC)

== Сборники ==
После размышления показалось мне, что оформление сборников в формате «Название сборинка (Автор)/название произведения» тоже имеет свои преимущества. В частности, в тех случаях, когда произведения могут входить в разные сборники. И в английском Wikisource часто так делают. К примеру, [[:en:Boots (Kipling)|Boots (Kipling)]] является перенаправлением на [[:en:The Five Nations/Boots|The Five Nations/Boots]], а [[:en:Evarra and His Gods|Evarra and His Gods]] — список версий из двух разных сборников, но до этого (см. историю) она была перенаправлением на одну из версий, очевидно, пока не появилась вторая версия.

Поэтому я думаю поступать со сборниками таким же образом — оформлять сноски в оглавлениях в формате «Название сборинка (Автор)/название произведения» и дополнительно, если нет других редакций, создавать перенаправления с привычных в Викитеке названий в формате «Название сборинка (Автор)»,  каковые в случае появления других версий переделывать в списки редакций.

Это я всё под влиянием названий страниц с двойными скобками в предыдущей теме, которые, можно сказать, оскорбляют моё эстетическое чувство — [[Старая сказка (Старая сказка) (Львова)]] или [[Предисловие (Старая сказка) (Львова)]].

А пишу об этом здесь на предмет возможных возражений или лучших предложений. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:35, 27 февраля 2026 (UTC)
* Названия страниц для версий произведений по разным изданиям делаются в формате [[ВТ:Версии текстов]]. Это правило было выработано в результате обсуждения и связано с механикой отображения редакций.&lt;br&gt;На подстраницах размечают разделы произведения, но не отдельные произведения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:00, 27 февраля 2026 (UTC)

:* Ясно. Я уже вижу, что ничего не получится: у меня была надежда, что можно будет воспользоваться &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1…&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; без шаблона {{ш|Отексте}} но при таком формате он не умеет автоматически распознавать название стихотворения и не показывает «предыдущий» и «следующий». Сейчас отменю свои изменения в индексе [[Индекс:Старая сказка (Львова, 1914).pdf|Старая сказка]]. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:31, 27 февраля 2026 (UTC)
:** Лично мне &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1…&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; не нравится, никогда им не пользовался. Его не дополнить комментарием/категорией, неудобно изменять данные...&lt;br&gt;Я делаю шаблон-обёртку для произведения с шаблоном «отексте» внутри, который вставляю на страницы. По трудозатратам это тоже что вставлять &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages header=1…&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Примеры: [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Пан_Тадеуш_(Мицкевич;_Берг)/1875_(ДО)/Песнь_II&amp;action=edit одын], [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Очерки_городов_Виленской_губернии_(Киркор)/Свенцяны&amp;action=edit два]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:32, 28 февраля 2026 (UTC)
:**:Мне &lt;code&gt;&lt;pages header=1…&lt;/code&gt; нравится, когда он сразу работает, как надо (такое случалось). Шаблоны посмотрел. Как устроен «одын», не совсем понял (в частности, функцию switch'ей). Второй устроен проще, но и в нём мне не все детали понятны. Постараюсь разобраться. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:11, 28 февраля 2026 (UTC)
:**:* Там в switch условие: на [[Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)/1875 (ДО)/О создании перевода|подстранице]] (&lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{SUBPAGENAME}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;) с предисловием переводчика подставить его автором в шапке, в отличие от [[Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)/1875 (ДО)/Песнь II|других]] страниц. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:41, 28 февраля 2026 (UTC)

== Названия страниц ==
Попались мне страницы с такими названиями:
* [[Старая сказка (Старая сказка) (Львова)]] (потому что страница [[Старая сказка (Львова)]] ведёт на оглавление сборника с таким названием); мне кажется, что название с двумя парами скобок подряд выглядит как-то не так. Возможно, лучше было бы что-то вроде «Старая сказка (Львова)» для стихотворения, а для оглавления «Старая сказка (сборник; Львова)» или же «Автор:Надежда Григорьевна Львова/Старая сказка», потому что оглавлениям лучше лежать в пространстве имён «Автор:», нет?
* [[Предисловие (Старая сказка) (Львова)]] — то же замечание про скобки. Автор предисловия неизвестен (подписано издательством), поэтому лучше бы назвать просто «Предисловие (Старая сказка)»
* [[Я оденусь невестой — в атласное белое платье (Львова)]] — мне только кажется, или мне где-то попадалось правило/рекомендация, что в названиях страниц нежелательны знаки, которых нет на стандартной клавиатуре?
У меня зачесались было руки сразу поменять всё по своему вкусу, но возникло опасение, что подобные вещи уже где-то обсуждались, и лучше сперва спросить.

Общее замечание к странице оглавления сборника: в оглавлении печатной книги названия стихотворений даны кратко — не по первой строчке, а по первым двум-трём словам. Наверно, этому же лучше следовать и в названиях страниц, а целую строку, если хочется, можно давать в кавычках и с многоточием в видимом тексте ссылки (то есть &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;«[[Я оденусь невестой (Львова)|Я оденусь невестой — в атласное белое платье]]…»&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;).

--[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:57, 25 февраля 2026 (UTC)
: …По крайней мере, в оглавлении индекса сборника я сделаю так, как мне кажется правильно. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:36, 25 февраля 2026 (UTC)
* 1) Да, примерно так разводят неоднозначности. «Автор: Надежда Григорьевна Львова/Старая сказка» не подходит, произведение — не автор; +оглавления расположены на страницах произведений, а для них — основное ПИ.&lt;br&gt;2) В скобках указывается автор. Больше подошло бы &quot;Предисловие издателя к «Старая сказка» Н. Г. Львовой&quot;. Но, кмк, лучше «Старая сказка (Львова)/Предисловие», а на самой странице указать авторов, что сейчас и сделано. Учитываем, что название страниц в вики - это словесный идентификатор, он должен быть краток и понятен; тогда как полные метаданные указываются в шапке.&lt;br&gt;3) Тире широко используется в названиях стихотворений, есть в примерах справки [[ВТ:НС]], есть и в [https://yandex.ru/yandsearch?text=тире&amp;lr=2 выдаче Яндекса] и Гугла. Да, можно сократить, тем более так в оглавлении сборника. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:23, 25 февраля 2026 (UTC)
*:1) Значит, выносить сборники на подстраницы ПИ Автор: здесь не принято; обычно (или мне так казалось) сборники перечисляют на странице автора в списке его произведений, и там же дают входящие в сборник произведения (как у Ходасевича, например). И мне кажется, что тексту со страницы [[Старая сказка (Львова)]] место на странице автора, среди прочих её произведений. Может, туда и перенести это перечисление, а страницу удалить? И на её место перенести стихотворение?
*:2) Оформлять через дробь тоже можно, конечно; но тогда уж все стихотворения сборника, нет? Чтобы было единообразно. Но мне такое оформление не очень нравится. Главы произведения — да, удобно и логично. А не связанные между собой стихотворения — нет.
*:3) Насчёт сокращения названий учту. Но не знаю, соберусь ли переименовать всё. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:12, 25 февраля 2026 (UTC)
*:* 1) Не, страницы с оглавлениями сборников имеют место быть. [[:К:Сборники произведений]]. Есть авторы, с большим числом сборников, для них даже есть категория&lt;br&gt;[[:К:Сборники произведений по авторам]]. Массу произведений будет нелицепрятно и неудобно размещать кучей на одной странице автора. Поэтому выносится на отдельные страницы. В шапке предусмотрен параметр ИЗСБОРНИКА, с ним связан параметр ОГЛАВЛЕНИЕ.&lt;br&gt;Ещё как вариант, можно на индексной странице издания размещать, при наличии скана. ([[Индекс:Пути и перепутья, том 3 (Брюсов, 1909).djvu]]) Такая практика не общепринята, но очевидно задумывалась разработчиками вики-расширения Proofreading (ПИ Индекс и Страница). Но скан не всегда есть…&lt;br&gt;Переносить не нужно, кмк. Страницы стих-рений имеют ссылку на сборник, всё оформлено.&lt;br&gt;2) Согласен. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:58, 25 февраля 2026 (UTC)
*:*:Скан в данном случае есть, причём имеющиеся стихотворения в СО ссылаются на РГБ, а PDF из НЭБ — с того же экземпляра (с теми же пятнами на тех же местах — видно на с. 5, в частности). Поэтому в идеале надо в обоих случаях ссылаться на [[Индекс:Старая сказка (Львова, 1914).pdf|имеющийся индекс]]. Если так сделать, то для стихотворений можно будет создавать страницы без шапки, просто через &lt;pages header=1..., и тогда шапка со всеми сведениями, в том числе с номерами страниц, появится сама; а поскольку в индексе оформлено оглавление, то автоматически заполнятся предыдущий и следующий. Это удобно. Или я не умею.
*:*:А когда я говорил о переносе, то само собой, я поменял бы и ссылки в странице сборника. Ну или замкнул бы всё на оглавление в индексе. Но это очень большой труд, вряд ли я за него возьмусь сейчас. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:36, 25 февраля 2026 (UTC)

Хорошо. Я перенесу тогда «Предисловие (Старая сказка) (Львова)» в «Старая сказка (Львова)/Предисловие» без оставления перенаправления; ссылок на него всего две (кроме ссылки из этой темы). И так же назову страницу «От редактора» из индекса [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf|Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]]. А можно ли что-нибудь сделать с двойными скобками на странице «Старая сказка (Старая сказка) (Львова)»? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:24, 27 февраля 2026 (UTC)

== Локализация (или как это назвать?) ==
На Викискладе есть шаблон {{[[commons:template:Language|Language]]}}, который первым параметром принимает код языка и выдаёт его полное название на выбранном языке интерфейса. (Его удобно использовать в поле Language шаблона {{[[commons:template:Book|Book]]}} для указания языка книги.)

Один из принимаемых кодов — ru-petr1708 — отображается как Russian (Petrine orthography), но это отображение есть только на английском (то есть выглядит одинаково незавивсимо от выбранного языка интерфейса на Викискладе). Мне не удалось найти, где должны быть переводы, ни на самом Викискладе, ни на TranslateWiki, ни где-либо ещё. Кто-нибудь знает, как сделать, чтобы по русски он показывал «Русский (дореформенная орфография)»? Ну, или если предложите более точный перевод, то его? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:05, 22 февраля 2026 (UTC)
* Там «под капотом» функция парсера &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{#language}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; → [[mw:Help:Magic words#Localization functions]]. Там ссылки на [[mw:Manual:Language/ru#Language code]] и [[mw:Extension:CLDR]], отсылающее на внешний консорциумом Unicode: [[translatewiki:CLDR#Translating_language_names]], [[translatewiki:Translatewiki.net_languages#Policy_on_enabling_translation_into_a_language]].&lt;br&gt;В репозитории Wikimedia https://github.com/wikimedia/mediawiki/tree/master/languages по поиску ru-petr1708 и petr1708 нет результатов. Там https://github.com/wikimedia/mediawiki/tree/master/languages/i18n/languageconverter  в описании коммитов указано «Localisation updates from https://translatewiki.net», т. ч. где-то на translatewiki оно.&lt;br&gt;[https://github.com/search?q=repo%3Awikimedia%2Fmediawiki-extensions-cldr%20%22ru-petr1708%22&amp;type=code Нашёл что-то] в репозитории расширения CLDR. [https://github.com/wikimedia/mediawiki-extensions-cldr Там] тоже отсылка на http://cldr.unicode.org/index/downloads. (Кстати, cldr.unicode.org не открывается без VPN, дичь какая…) Возможно, как указано в этом репозитории, надо зарегистрироваться [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account там] и сделать коммит в этот репозиторий. Точней в репозиторий на Gerrit, поскольку репозитории Wikimedia на GitHub — это зеркала их репозиториев на Gerrit. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:31, 22 февраля 2026 (UTC)
*:Извините, совершенно не представляю, где и с какой стороны к этому подступаться... И по ссылкам ничего похожего на ru-petr1708 не нахожу. Возможно, там надо уметь искать где-нибудь глубже, но я не понимаю, где. Меня это немного угнетает: в своё время разобрался более-менее с шаблонами — так появились модули, с которыми разобраться сложнее; то же с TranslateWiki — теперь переводы не только там, а где именно — не враз найдёшь... Ну да ладно, раз это сложно, пусть остаётся, как есть. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:33, 22 февраля 2026 (UTC)
*:* Конкретно [https://github.com/search?q=repo%3Awikimedia%2Fmediawiki-extensions-cldr%20%22ru-petr1708%22&amp;type=code вот] в файлах других языков, добавить аналогичную строку в [https://github.com/wikimedia/mediawiki-extensions-cldr/blob/master/LocalNames/LocalNamesRu.php рус. файл]. Только сделать [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account/ru на Gerrit]. Да, сложновато… [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:01, 22 февраля 2026 (UTC)
*:*: Ну, [https://gerrit.wikimedia.org/r/plugins/gitiles/mediawiki/extensions/cldr/+/refs/heads/master/LocalNames/LocalNamesRu.php вот этот файл], вроде. И там даже есть ссылочка [edit]. Только она говорит, что такого URL не существует… --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 13:00, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:* Может изменения разрешены только через git? [https://gerrit.wikimedia.org/r/plugins/gitiles/mediawiki/extensions/cldr/ Клонировать репозиторий] к себе локально, отредактировать файл и потом отправить (git commit + git push)? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:20, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:*:@[[Участник:Vladis13|Vladis13]], спасибо за советы, но я их читаю как будто на монгольском: и буквы знакомые, вроде, и даже слова как будто знакомые попадаются, но всё вместе непонятно. Ну вот есть на той странице поле, в котором действительно говорится что-то про клонирование, а кнопки, похожей на ''Выполнить'' нету. Есть только две ссылки в самом низу на text и json; первая не работает, а вторая сохраняет малюсенький файл на три-четыре короткие строчки. И как коммититься и пушить тоже не видно. И инструкций для чайников не наблюдается. При их наличии я за несколько дней, предположительно смог бы разобраться с этим и всё сделать сам.
*:*:*:Поэтому, если вы уже знаете, как это делается, и у вас есть на это время и настроение, сделайте, пожалуйста. Или дайте мне ссылку на толковую инструкцию, попробую разобраться. А кратких намёков, рассчитанных на знающих, мне, как видите, недостаточно... Будь это на TranslateWiki, например, я давно бы это молча сделал сам. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:17, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:*:* Таки я ж не знаю, какая у вас операционная система, установлен ли Git. Его надо установить, см. [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account/ru по ссылке выше] руководство. А потом в этом приложении или в консоли (зависит от операционки, что у пользователя там стоит на его вкус), клонируете репозиторий. Если конcоль, просто копируете [[#c-Vladis13-20260223132000-Lanhiaze-20260223130000|из ссылки в реплике выше]] ту строку вверху в командную строку и жмёте Enter. Скачивается папка, в ней меняете файл, потом в консоли или приложении набираете git commit, потом отправка git push. &lt;br&gt;Там наверно учётка от TranslateWiki нужна, я не знаю что это и как. Я пасс. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:23, 23 февраля 2026 (UTC)
*:*:*:*:Обалдеть, как всё серьёзно! Там ещё себе надо что-то устанавливать, оказывается. Впрочем, я подумаю, хотя первое движение души — ничего нового устанавливать не хочется. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 15:34, 23 февраля 2026 (UTC)
* @[[У:Lanhiaze|Lanhiaze]], открыл запрос [[phab:T418180]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:19, 23 февраля 2026 (UTC)
*:О, спасибо большое! Мне попадались упоминания про Фабрикатор, но я не знаю, как создавать на нём запросы. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:26, 23 февраля 2026 (UTC)
*:* {{done}}. Добавлено в будущее обновление от 11 марта, [[phab:T418180]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:31, 9 марта 2026 (UTC)
*:*:Ура! А то я поначалу заглядывал на страницу запроса, а там как будто никто и не заметил... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 15:40, 10 марта 2026 (UTC) 

== [[ЭСБЕ/Новости Русской Литературы, с.-петербургский журнал]] ==
что делать с ошибкой в ЭСБЕ? &quot;русский&quot; в Русском инвалиде и Новостях русской литературы 1802-05 годов создали критическую массу и необоснованно возникли в названии [[Новости литературы|Новостей литературы]]. нужно ли шевелить словники и куда и к чему делать примечание?--[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:30, 15 февраля 2026 (UTC)
* Если речь о прописной букве, я переименовал страницу и ссылки на неё. Ибо так в скане и правильно по орфографии. &lt;br&gt;Но там в скане [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Encyclopedicheskii_slovar_tom_21.djvu&amp;page=307 соседние статьи] названы подобным образом. В дореформенной орфографии обычно с прописных букв писались национальности и титулы, на англо-французский манер; при конвертации это приводится к строчным буквам совр. орф. Но в ЭСБЕ может быть оставлен оригинальный стиль… Хотя, слова «с.-петербургский журнал» в этом заглавии явно не оригинальные, ЭСБЕ импортировался со стороннего ресурса, там много ошибок, см. [[Обсуждение Викитеки:Проект:ЭСБЕ#Разные названия статей]]. Лучше спросите у участников, занимающихся вычиткой ЭСБЕ: [[Обсуждение участника:Lozman#Энциклопедии. Лето, 2025]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:33, 15 февраля 2026 (UTC)
*:там проблема чуть ощутимей строчных-заглавных. в названии &quot;Новостей литературы&quot; 1822-26 нигде не появляется слово &quot;русской&quot;. Так что по-хорошему и разводить статьи на &quot;московский&quot; и &quot;петербургский&quot; журналы смысла нет. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 20:55, 15 февраля 2026 (UTC)
*:* Статьи ЭСБЕ не получится не разводить, поскольку называются одинаково «ЭСБЕ/Новости русской литературы». Страницы называются соответственно названию произведения (статьи), как бы не называлась сущность которой оно посвящено (журнал «Новости литтературы»). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:11, 15 февраля 2026 (UTC)

== Переводы с русского языка? ==
Попалась мне удивительная категория [[:Категория:Переводы с русского языка|Переводы с русского языка]]. В ней оказалось несколько переводов на русский язык (их я декатегоризироввал); остались три страницы переводов на французский Пушкина и Лермонтова (под вопросом). А разве французским текстам место здесь, а не во французском wikisource? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:11, 23 января 2026 (UTC)
* Эти вопросы уже поднимались, и я вполне согласен с мнением прошлых обсуждений о более внимательном отношении к таким текстам; и уж тем более не стоит выносить их на быстрое удаление. Тексты русскоязычных авторов, как правило, имеют подстрочные или авторские переводы, и правила прямо допускают параллельное размещение таких текстов. Повторять аргументы не вижу необходимости, архивы доступны. Так и от Тургенева мало что останется. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 19:37, 27 января 2026 (UTC)
*:Спасибо за информацию, [[Служебная:Ссылки_сюда/Категория:Переводы_с_русского_языка|нашёл два архива]] — один «К удалению» от 2016, другой — архив форума об изменении формулировки в [[ВТ:ЧСВ|ЧСВ]] (правильно?). Обсуждение удаления прочитал. Тогда, как мне показалось, ни к какому итогу не пришли, но, как можно понять из того, что я предложил удалить содержимое этой категории, мне ближе мнение, что русская Викитека — это собрание текстов на русском языке, а не произведений русских авторов на любом языке. Скажем, я читал, будто Сенковский переводил рубаи Омара Хайяма с фарси на арабский (правда, я нигде больше этой информации не нашёл, равно как и этих переводов). Разве этим переводам было бы место в русской Викитеке? Хоть обсуждаемая сейчас ситуация отличается, конечно.
*:Про Тургенева не понял, извините за необразованность. Если, скажем, четверть его произведений на французском, то место этой четверти, КМК, во французском Викисурсе.
*:— [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:28, 27 января 2026 (UTC)

== Категорию &quot;Интервью&quot; на подкатегории ==
Думаю, в категории [[:Категория:Интервью|Интервью]] следует выделить подкатегории. В первую очередь, [[:Категория:Интервью по субъектам|..по субъектам]], а дальше, как обычно. Как вам вариант [[:Категория:Интервью по задающим вопросы|..по задающим вопросы]]? Иногда ведь интервью проходили и в форме беседы ([[Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики (Ленин)]]) с вопросами от собравшихся. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 11:57, 11 января 2026 (UTC)
:Задающий вопросы - это интервьюер. Может, так правильнее подписать будет --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 09:16, 19 января 2026 (UTC)

== Списки редакций из 2 вариантов:ДО и СО(ВТ:Ё) ==
Возник вопрос, а нужны ли среди списков редакций такие, как [[Ангел (Афанасьев)]] или [[А воистину ли там (Бальмонт)]] - то есть всего из 2 вариантов (ДО и ВТ:Ё) - когда существует шаблон &lt;nowiki&gt;{{2О}}&lt;/nowiki&gt;, да и указатель &quot;Другие редакции&quot; предусмотрен? Как я понял, метка ВТ:Ё - это для самостоятельной переводов из ДО в СО редакторами Викитеки за отсутствием на примете книжных СО-версий или игнорированием в 99% из них буквы Ё. Но у нас текстов в ДО, которые неплохо бы перевести в СО, тысячи (это ведь дело желания, техники и хорошего знания современной пунктуации)! И что мы будем теперь при создании страницы с другой версией для каждой пары ещё и список редакций делать? Или лучше сразу зарезервировать основное название для подобных списков по умолчанию? Впрочем, может это всё артефакты старинной ВТ-деятельности?))&lt;br&gt;
Кстати, а ведь есть ещё публикации из газет-журналов-1920-1950-х (+ книги тех лет), где постоянно вместо твердых знаков апострофы ставили, а также повсеместно использовали прежние правила орфографии! Их тоже будем Ё-фицировать и т.д.? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 16:56, 9 января 2026 (UTC)
* В этих примерах, в общем, страница редакций излишня. Достаточно было на основной размесить версию ВТ, а на «/ДО» — ДО, [[На перекрёстке зарывают (Гейне; Бальмонт)/ДО|пример]]. См. нижний абзац в [[ВТ:Версии текстов]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:55, 10 января 2026 (UTC)
* Я признаю важность правильного именования страниц, но вот сегодня: эта страница: [[Памяти И. С. Тургенева (Вейнберг)]] — была перенаправлением, я превратил её в список редакций после того, как к странице [[Памяти И. С. Тургенева (Вейнберг)/РС 1883 (ДО)]] добавил вариант ВТ. И теперь в странице ДО выпадает менюшка со ссылкой на ВТ и на список редакций, а на странице ВТ в меню только один элемент — на список редакций, а на страницу с ДО ссылки нет. Мне больше нравится вариант &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; и &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название/ДО]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, в котором всё срабатывает автоматически. И хорошо бы, чтобы шаблон {{ш|Обавторе}} так же сам распознавал варианты (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) и сам рисовал список редакций. Не знаю, возможно ли это, а если возможно, то насколько трудно. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:16, 14 января 2026 (UTC)
*:**поддерживаю, генерация списка редакций требует доработки. было бы на порядок удобней, если бы адреса &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[название/ВТ]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; автоподтягивались в список редакций, как &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[название/ДО]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. сейчас для этого требуется какое-то наполнение между слэшем и (ВТ), что зачастую избыточно. (пример отсутствия участия /ВТ в генерации списка редакций в ДО-ВТ паре: [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/ВТ]]).
*:[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 08:57, 15 января 2026 (UTC)
*::Да, и это тоже: не только в скобках, но и через дробь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:26, 15 января 2026 (UTC)
*:* &gt; ''[[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/ВТ]]''&lt;br&gt;Там отсебятина нагорожена. Там [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/От Санкт-Петербурга до Шлюшенбурга/ВТ]], из-за этого не работает меню «Другие редакции». Возможно «/ВТ/» или «/ДО/» на втором уровне заголовка. См. [[ВТ:Версии текстов]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:43, 15 января 2026 (UTC)
** Это была особенность реализации кода скрипта. На странице редакций список должен был начинаться с (невидимого) символа новой строки. Обычно на странице редакций размещается шаблон «отексте» (согласно [[ВТ:Версии текстов]]) или заголовок вроде &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;==Редакции==&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. У вас перед списком [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Памяти_И._С._Тургенева_(Вейнберг)&amp;diff=prev&amp;oldid=5684442  не было] строки. Поправил код для поддержки такого ленивого варианта, разместил «отексте». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:22, 15 января 2026 (UTC)
** Страница редакций тут тоже излишня, как и в случае [[#c-Vladis13-20260110135500-Albert Magnus-20260109165600|чуть выше]], на мой взгляд. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:22, 15 января 2026 (UTC)
** &gt; ''И хорошо бы, чтобы шаблон {{t|Обавторе}} так же сам распознавал варианты (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) и сам рисовал список редакций.''&lt;br&gt;Это как и где? Страницы авторов делаются только в современной орфографии. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:25, 15 января 2026 (UTC)
**:Извините, это оговорка. Конечно же, я имею в виду шаблон {{ш|Отексте}}: сейчас, если есть страницы &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; и &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Название/ДО]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, то они «распознают» друг друга сами — если они есть, в шаблоне {{ш|Отексте}} в каждой из них появляются «Другие редакции». [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:57, 15 января 2026 (UTC)
**:* (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) в заголовке вроде должно автоматически распознаваться ([[Модуль:Отексте#L-1376|код скрипта]]). Не работает, есть ли пример? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:17, 15 января 2026 (UTC)
**:*:@[[Участник:Vladis13|Vladis13]], Пример: [[Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887 (ДО)]] и [[Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887]]: в них список редакций указан вручную в соответствующем поле шаблона {{ш|отексте}}. Если список удалить, то в режиме предпросмотра ссылки на список редакций не будет. Но она появилась бы сама, если вместо скобок была бы дробь (&quot;Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887/ДО&quot;; проверено предпросмотром создаваемой страницы с таким заголовком). Так же, естественно, не формируются взаимные ссылки между /ДО и /ВТ. Сейчас уже не помню, смогу ли найти пример: кажется, когда я заметил, что не получается, то ли не стал создавать страницы по такой схеме, то ли переименовал в привычную мне работающую схему. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:50, 20 января 2026 (UTC)
* Ещё одно соображение по первоначальной теме: короткие списки редакций могут быть оправданы в ''переводных произведениях'', потому что интервики на оригинал и на переводы на другие языки проставляются именно на этих страницах. Пример: [[Джон Андерсон (Бёрнс)]] — в английской викитеке там тоже страница редакций. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:09, 15 января 2026 (UTC)
** Переводы и редакции это разное. Хотя их можно размещать многоуровневым списком на одной странице списка текстов, и часто [[Автор:Роберт Бёрнс#Поэзия|размещают]] на странице автора. Но скрипту не понять, где там перевод, а где издание, а где переиздания издания и редакции. Поэтому меню «Другие редакции» и «Другие переводы» не будет работать правильно. Ну и в Викиданных это будет не оформить, поскольку там отдельные элементы для разных редакций и переводов, с отдельными свойствами. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:25, 15 января 2026 (UTC)

== Категоризация некрологов==
{{перенесено с|#Объединение новостных текстов из периодики}}
Кстати, предлагаю категоризацию ''К:Некрологи по субъектам (?)|ФИО'', ''К:Некрологи по авторам|ФИО'', ''К:Некрологи по изданиям|Издание'', ''К:Некрологи по годам''... [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 09:31, 8 января 2026 (UTC)
* Мне кажется это излишне. Как и большинство других подкатегорий для произведений с учётом жанра.&lt;br&gt;Я считаю, что оптимальны основные категории: по автору, изданию (для периодики), году, году перевода, теме, жанру.&lt;br&gt;Заморочитесь с созданием доп. категорий, и пользоваться этим будет хуже. Придется создавать подкатегории с некрологами для каждого нового журнала/газеты, кто-то уберет некрологи туда, не поставив категорию «Публикации в …», но тогда нельзя будет просто найти по пересечению категорий по изданию (см. ссылку ниже). Заниматься этим систематически и всегда никто не будет — появится хаос, с которым мучится администраторам. Авторов зачастую нет, если есть то некрологи перечисляются на странице автора в списке его публикаций. Да и они единичны обычно, редким числом авторов написано больше 1-2, пустые категории без перспективы роста не нужны. Пишутся в год смерти субъекта. Помещаются в категорию субъекта, я также указываю ссылку на его странице в разделе «См. также». Там и категоризовывать нечего, в [[:Категория:Некрологи]] 135 страниц.&lt;br&gt;Для поиска по пересечению нескольких категорий используйте «incategory», пример: https://ru.wikisource.org/w/index.php?search=incategory:Некрологи+incategory:%22Публикации+в+журнале+«Русская+мысль»%22&amp;title=Служебная:Поиск&amp;profile=advanced&amp;fulltext=1&amp;ns0=1. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:02, 9 января 2026 (UTC)
*:Ок, с авторами и пр. я увлёкся, но подкатегория &quot;по субъектам&quot;, с распределением ФИО по алфавиту, думаю, вещь полезная. Это пока &quot;всего-то&quot; 135 страниц и то в их названиях фамилии субъекта не на первом месте, но стоит кому-то (даже мне) заняться размещением некрологов из газет и журналов, число страниц вырастет во многие разы. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 06:53, 9 января 2026 (UTC)
*:Посмотрел, что уже есть в категории [[:Категория:Некрологи|Некрологи]] (попутно все-таки создав подкатегорию [[:Категория:Некрологи по субъектам|...по субъектам]]) и обнаружил, что иногда встречаются памятные статьи — [[Две могилы/ВО 1893 (ДО)]], к примеру — посвящённые не кому-то одному, а сразу двум умершим. При этом привязка подкатегории к ФИО работает только для более ранней по алфавиту фамилии. Есть ли какое-нибудь решение или только &quot;хирургическое&quot; - разделить статью на 2 части? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:52, 9 января 2026 (UTC)
*:* Давайте примем как две отдельные публикации в одной рубрике, вы их так разделили, друг на друга они не ссылаются. Разделил на отдельные страницы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:47, 10 января 2026 (UTC)

== Объединение новостных текстов из периодики ==
Предлагаю безавторские новостные сообщения ТАСС и пр. (а также объявления о концертах и пр.) объединять в общие &quot;номерные&quot; статьи  уже со своей внутренней структурой через == == и === ===, что в первую очередь позволит решить проблему слишком длинных названий, а кроме того подызбавит викитеку от, на мой взгляд, ненужной массы микростатей на 1-2 абзаца, где порой название немногим короче самого текста. Пока что таких &quot;изгазетных&quot; статей небольшое число, но в перспективе, учитывая бездонное число уже доступных сканов периодики... страшно подумать, что будет)) А так, микростатья [[Прием К. Е. Ворошиловым Чрезвычайного и Полномочного Посла Бирманского Союза в СССР г-на Монг Она (Правда, 31.12.1955)]] перебазируется к своим соседям по времени выхода сюда: допустим, [[Новостные сообщения/Правда/1955/декабрь/31 №365]], где будет одной из глав с внутренней ссылкой через решётку: [[../31 №365#Прием К. Е. Ворошиловым Чрезвычайного и Полномочного Посла Бирманского Союза в СССР г-на Монг Она]]. А там хоть постранично, хоть в алфавитном порядке.&lt;br&gt;
То же самое относится к распространённой в журналах XIX века рубрике &quot;Смесь&quot;. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]].([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 09:56, 6 января 2026 (UTC)
* Что относительно больших по размеру заметок и анонсов? Если да, какой критерий по размеру? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:40, 6 января 2026 (UTC)
* &gt; ''допустим, [[Новостные сообщения/Правда/1955/декабрь/31 №365]]''&lt;br&gt;Мне кажется, для таких страниц лучше подходит схема названия с изданием вначале: [[Правда/1955/№365 (31 декабря)/Анонимные заметки]]. Оглядка на поисковики не требуется, поскольку в этом варианте поиск заметки будет исключительно по контенту страницы, а не ее названию. Предлагается поместить анонимные заметки разных жанров, поэтому это не «новостные сообщения». Или использовать «сообщения», если это слово может обобщить жанры заметка и анонс, вроде по п. 6.4 [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|ст. 1259 ГК РФ]] это так.&lt;br&gt;Схему с месяцем после номера, вроде «Правда/1955/№ 365 (31 декабря)», [[Викитека:Форум/Архив/2025#Предложение по именованию выпусков периодики и статей|предлагал к обсуждению]] [[У:Lozman|Lozman]], не знаю лучше ли. Если выпусков газеты за месяц масса возможно месяц должен быть в пути названия, как в вашем примере. С другой стороны такой вариант естественный, не вызывает недоумения что за цифра после слеш перед номером. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:58, 6 января 2026 (UTC)
*:&quot;что за цифра&quot; - это дело привычки) если в руководстве прописать, вопрос сам по себе вскоре отпадёт) Но это только при помесячном разделении — не вижу тут другого варианта. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:51, 7 января 2026 (UTC)
*:* Понятно должно быть и читателям и редакторам новым в данной теме, всем. Руководства читатели не читают. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:24, 7 января 2026 (UTC)
*:*:Вообще-то меня уже устраивает и структура ''год/номер (день месяц)'', то есть без выделения месяца для газет - ведь это всего лишь названия ВТ-страниц, которые уже будут прикрепляться ссылками к перечням соответствующих номеров на погодовых страницах периодического издания. Тогда не придётся перемудрять с категориями: достаточно распределить подкатегории по примерному принципу: ''К:Правда (газета)'' &gt;&gt; ''К: Газета «Правда» по годам'' &gt;&gt; ''Публикации в газете «Правда» (1954)''. Где уже и для авторских статей место найдётся, и для анонимных, у которых надо будет ввести соответствующие подкатегории по жанрам (если моё предложение по ним будет принято): ''К: Спортивные новости в газете «Правда» (1954)''. В этом, кстати, ещё одна веская причина ставить заголовки безавторских статей или жанры &quot;новостных&quot; статей перед названием издания: в алфавитных списках категорий тогда будет удобоваримое распределение, а не один бесконечный список из статей на букву П: ''Правда/1918/№1 (3 января)/Берегись!/ДО'', ''Правда/1955/№ (дата)/Спортивные новости'' (и т.п.) [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:55, 8 января 2026 (UTC)
* При таком варианте он должен быть зафиксирован в руководстве. Поскольку заголовки страницы легко переименовать (викифицировать), текст перенести. Но это сломает ссылки на внешних сайтах, с Википедии, если таковые будут на исторические новостные события, даже если в заголовке изменён лишь один символ. При переименовании страницы остаются перенаправления, а тут их не будет. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:14, 6 января 2026 (UTC)
:* С одной стороны, это должно больше беспокоить редактора конкретной вики-страницы (в моём случае, когда я ссылался на некоторые ресурсы, а они потом либо исчезали, либо совершенно меняли структуру без возможности найти прежний текст, оставалось лишь разводить руками; а в ВТ поиск работает вполне), а с другой, пока новостных ВТ-страниц из периодики ещё сравнительно немного, надо, значит, ускорить вопрос с &quot;мануалом&quot;. 
:* &quot;Анонимные заметки&quot; я бы всё-таки разделял: на новостные (они сообщают о прошедшем событии, постфактум, без какой-либо аналитики и более-менее сухо, если не считать идеологических оборотов и дифирамбов), рекламные анонсы и редакционные статьи (включая передовицы) с аналитикой и реакцией на события. Ещё можно выделить рецензии. Новостные заметки (и рекламные анонсы) короткие (или сравнительно короткие) в принципе - это к тому, каков критерий по объёму. В отличие от редакционных репортажей (от анонимного собственного корреспондента) с места событий. Кстати, новостные сообщения тоже можно разделить: на общественно-политико-экономические (новости, как таковые) ± официальная информация (&quot;от ЦК КПСС и СМ СССР&quot;, награждения и т.п.); новости спорта; новости культуры; некрологи (?). Хотя это всё можно оформить и в виде разделов внутри статьи, но зато сократит потенциально излишний объём. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:42, 7 января 2026 (UTC)
:** Предлагаете называть подстраницы не одним термином «анонимные сообщения» (или «… заметки»), а по разному в зависимости от жанра? Предлагаете список допустимых названий? Или на выбор участников? Предоставлять полный выбор участникам очень бы не хотелось. Бывают «вундеркинды»… Недавно с одним участником был спор, в результате которого он ушел из проекта. Он настаивал и массово категоризовывал художественные рассказы, сказки, анонсы, короткие новостные заметки и биографические очерки — в аналитический жанр «статьи»; утверждая, что в периодике публикуются только статьи и ничего иного. Я приводил ему много ссылок на материалы о классификации жанров журналистов и литературоведов, это полностью игнорировалось. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:34, 7 января 2026 (UTC)
:**:Я чуть выше изложил своё мнение уже с точки зрения категоризации газетных статей. &quot;Анонимные сообщения&quot; помимо того, что звучит слишком обще, а статьи вероятно будут громоздкими, список статей в соответствующих категориях завалится сотнями мало о чём говорящих читателю названий (теперь уже на букву А). И да, желательно разработать список допустимых названий. К примеру:
:**:* Официальные сообщения (от органов власти, дипломатия и т.п.)
:**:* Указы (награждения, назначения...)
:**:* Военные сводки (во время войн. А по поводу сводок «От Советского информбюро» во время ВОВ надо что-то придумать общее, так как они действительно без изменений перепечатывались по всем советским газетам).
:**:* Новости экономики
:**:* Зарубежные новости
:**:* Новости культуры
:**:* Новости науки
:**:* Новости спорта
:**:* Объявления и анонсы
:**:* Некрологи (в случае кратких сообщений) 
::::Постоянные рубрики (&quot;Смесь&quot;, &quot;Их нравы&quot;, &quot;Вокруг света&quot; и т.п.) лучше оставлять под своими заголовками, которые у каждого издания могли быть свои (как &quot;Пёстрый мир&quot; в журнале &quot;Вокруг света&quot; или &quot;БИНТИ&quot; в &quot;Наука и жизнь&quot;). Что касается передовиц (их ставили на первой странице в самом начале и в советской печати они носили в основном агитационный характер), они, как правило, объёмные, поэтому их размещать следует отдельными ВТ-статьями с собственным заголовком + категория &quot;Передовицы&quot;. Редакционные статьи (с комментариями, анализом, реакцией по поводу чего-либо - как уже пресловутая &quot;Берегитесь!&quot;) также остаются самостоятельными. Некрологи с биографическими данными и перечнем заслуг - отдельными статьями. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:49, 8 января 2026 (UTC)
:::::{{перенесено на|#Категоризация некрологов}}
* Полагаю, здесь могут быть совсем иные решения. В СССР было множество как общесоюзных, так и региональных/районных/городских и т.п. изданий. Множество публиковало одни и те же тексты, особенно исходящие из ТАСС, АПН и других агентств, часто с редакторскими правками. Здесь же репертуарные расписания, официальные публикации, прогнозы погоды и много чего ещё. В таких случаях логично указывать источник информации, а не издание. И делать одну страницу для таких перепечаток с указанием источников в оглавлении страницы и размещением вариантов (если есть) тут же. Редактору ВТ легче найти место для указания нового источника уже имеющегося в ВТ текста, чем пользователю искать по полнотекстовому поисковику что-либо в блоках разнородной информации. И ещё нужно аккуратней отнестись к иерархии подстраниц, не размножая пустые сущности. Подстраницы годов периодики выглядят совершенно излишними, достаточным была бы структура &quot;Издание&quot;/выпуск+дата (параметр редакции). Этого достаточно для размещения всех выпусков и всех оглавлений каждого выпуска. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 11:54, 7 января 2026 (UTC)
*:Практика подразделения периодических изданий по годам здесь существует уже давно - например, страница [[Вестник Европы/1815]] создана в 2015 году и отлично гуглится, что позволяет найти содержание журнала за любой нужный год (хотя бы по имеющейся ссылке на скан). И помесячное разделение (для газет) - всего лишь следующий этап. Конечно при наличии ВТ-редакторов, желающих вплотную заниматься оглавлениями (дело это, считаю, не менее нужное и благородное, чем выкладывать сами тексты). Когда статей с оглавлениями кот наплакал, сойдет и структура ''Издание/выпуск+дата'', но надо смотреть на перспективу. Повторение же новостных текстов из разных газет не считаю большой проблемой, при том факте, что в ВТ не возбраняется и даже поощряется выкладывать разные варианты и редакции авторских произведений (пусть в них заинтересованы сугубо специалисты-филологи, ради предмета своего исследования и без того способные горы свернуть). А посмотреть ВТ-статью с готовым набором ретро-новостей за конкретный день может быть интересно и любому дилетанту, что вдруг заинтересовался определённым периодом или фактом истории. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 14:51, 7 января 2026 (UTC)
** &gt; ''Подстраницы годов периодики выглядят совершенно излишними, достаточным была бы структура «Издание»/выпуск+дата (параметр редакции).''&lt;br&gt;Нумерация выпусков периодики считается от начала года. Кроме этого есть «валовая нумерация» со дня основания издания, не зависящая от года, указывается в скобках после основного номера. См. п. 6.1.5 [https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=9&amp;documentId=7224 ГОСТ 7.4-95], [https://www.libex.ru/qna/tech/mag/ формат описания номеров]. В старых изданиях, не имевших ГОСТ, могла быть была иная нумерация. Например, в [[Вестник Европы/1815]] валовая нумерация по «частям», в других изданиях могла называться «тома» или иначе, в которых — выпуски с нумерацией от начала года.&lt;br&gt;Тоже [https://blog.rarenewspapers.com/numbering-an-issuehow-was-it-done в англ. периодике], где годы с основания издания называются «volume», и отмечается, что номерация по томам (volume) могла сбрасываться издателем, могло быть например два тома № 1. Поэтому включение года имеет смысл. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:08, 7 января 2026 (UTC)
:::* Вестник Европы как раз имеет неглубокое вполне логичное дробление ссылок. Целый год (6 частей и 24 выпуска) формально сведены в один выпуск. Ни части, ни отдельные выпуски не имеют подстраниц, все оглавления растянуты на длинную страницу. Объём оглавлений в выпусках не слишком большой, навигация делается оглавлением страницы. Со страницы издания ссылки сразу на разделы по году. Ссылки на тексты по обычной схеме именования, с учётом вариантов и неоднозначностей. Это издание уже практически использует предложенную схему. Детали можно обсудить при обсуждении формулировки правил-рекомендаций. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 10:13, 8 января 2026 (UTC)
:::*:&gt;&gt;''Объём оглавлений в выпусках не слишком большой'' 
:::*:Это пока они не выложены целиком (например, см. скан [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_013507593?page=319&amp;rotate=0&amp;theme=white части LXXIX] в НЭБ), но как только кто-нибудь озаботится &quot;огласить весь список&quot;, мало не покажется)) Поэтому оглавления журналов естественно составлять не на все 20-30-100 лет издания, а только на весь год (но во всех подробностях и внешними ссылками (на НЭБ и пр.) в надежде, что когда-нибудь все тексты оттуда будут распознаны и выложены в ВТ). Тогда сразу б было видно, допустим, где были напечатаны продолжения многочастных публикаций и где их сканы искать, а в описании издания можно будет указать определённого редактора, отвечавшего за издание в тот или иной период. Аналогично и по газетам - распределим их номера по годам, но уже без общего оглавления за весь период (иначе придётся вернуться к &quot;помесячному&quot; принципу). ВТ-страница, посвящённая конкретному номеру (и с ним в названии), может быть либо в форме оглавления с ссылками и без, либо в виде текста с внутренним оглавлением (для малообъёмных номеров из раннего периода истории российских газет - как [[Санкт-Петербургские ведомости]] в 1720—1730-е годы, например). И самое главное: распределение по годам удобно для хронологической категоризации, чтобы избежать в перспективе многотысячной свалки в категории ''&quot;Публикации в журнале «Вестник Европы»'' и т.п. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 13:33, 8 января 2026 (UTC)
::* Я не вижу принципиальных возражений, а предложенная система именования страниц резко снижает длину наименования. На странице издания размещается сетка по годам и номерам выпусков, даже столетняя история ежедневных выпусков вполне уместится на одну страницу, на ней же удобно пояснять изменения периодичности, перерывов выпусков и пр. Навигация по оглавлению или шаблону в шапке. Ссылка на выпуск ведёт на подстраницу &quot;издание/выпуск&quot;, на нём располагается оглавление выпуска. В оглавлении выпуска ссылки на созданные страницы с текстами. Именование текстовых страниц - исходя из минимизации. Неподписанные и не имеющие неоднозначностей - по наименованию в выпуске. Имеющие указание источника - &quot;наименование (источник)&quot;. Подписанные - &quot;наименование (автор)&quot;. При появлении одноименных текстов - переименование с уточнениями, а страница без уточнения становится дизамбигом, так не теряются совсем прямые ссылки на тексты. При появлении одноименных текстов без подписей или с указанием источника - источник дописывается в статью, можно с якорем, ссылка на статью будет из разных изданий и выпусков (их может быть много с одним текстом). --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 09:57, 8 января 2026 (UTC)
::** Я потерял мысль в этой ветке, и затрудняюсь не то что возразить, а прокомментировать. Имеет ли это отношение к  названию темы? Как я понял вы говорите о страницах с оглавлениями выпусков. Может это перенести в тему ниже? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:58, 8 января 2026 (UTC)
::* И в продолжение: нарисовал [[Участник:Egor/пример оформления издания Правда|сетку газеты Правда]] на 1917 год с разными периодами и номерами. Объём выпусков как раз на приличную страницу. Показанные в [[Правда (газета)]] сканы нужно будет проверять на соответствие оригиналам, но начинать вполне возможно и с имеющимися материалами. Ссылки на сканы и индексы на подстранице выпуска нет проблем, ссылки на отдельные сканы статей тоже, сами страницы выпусков с оглавлениями изначальной идентичности не имеют, это наше поле работы. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:45, 8 января 2026 (UTC)
::*:Размещенные вами на [[Правда (газета)]] ссылки на книжные издания годятся для раздела '''Библиография''', но никак не для полноценного раздела за 1917 года, который при полной расшифровке внешней ссылок по номерам место займёт уже немалое, а вся совокупность с 1912 и вплоть до 1991 года просто гигантское. Для чего и предлагается сетками и индексами номеров за каждый год заниматься на соответствующих страницах: Правда/1917; Правда/1918 и т.д., где для наглядности желательно распределить номера по месяцам и после числа номера указывать дату выпуска в скобках, разместив всё это в несколько столбцов. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:50, 9 января 2026 (UTC)
:::* Видимо, мы говорим о разных вещах. На странице издания предлагается размещать только сетки годов и номеров выпусков, это совсем не гигантский объём. Никаких  страниц по годам не нужно, это лишний переход. Навигация по годам легко организовывается табличкой в начале страницы издания. Оглавления выпусков (номеров) предлагается на подстраницах издания, соответствующих одному выпуску, это для большинства изданий достаточно большой список (разбитый по полосам), но тоже не гигантский. Из этого оглавления прямые ссылки на размещённые материалы издания, при этом в названии страницы материала совершенно не имеет смысла указывать какую-либо иерархию подстраниц, поскольку это самостоятельные материалы со своим наименованием. При неоднозначности названия - общий способ идентификации в наименовании страницы (в скобках). Пока же получается лишь искусственное удлинение наименований страниц, смысла в котором я не вижу. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 19:51, 14 января 2026 (UTC) 
:* Если вы говорите об отмене правила о редакциях с размещением «винегрета» из массы редакций одного текста на одной странице. То я против. Мне кажется, обсуждение этого не относится к данной теме (оффтопик), лучше обсуждать в отдельной теме. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:11, 9 января 2026 (UTC)
::* Что касается &quot;винегрета&quot;, то вот это реальный винегрет: [[Короткие сообщения ТАСС, 1 января 1954]]. Без какой-либо осмысленной навигации, при этом многие ингредиенты будут и на многих других страницах многих других изданий… --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 11:39, 15 января 2026 (UTC)

== Систематизация текстов из периодических изданий ==

В настоящее время существует двойное размещение статей,  часть статей размещается непосредственно на  страницы периодического издания [[Известия (газета)]], другие — [[Газета «Известия», 31 декабря 1955]]. Хотелось бы иметь единую систему. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 12:21, 4 января 2026 (UTC)
* Нужно более глубоко разобрать все важные рекомендации: именование страниц статей периодики, единое или логически понятное обобщение выпусков, категоризацию и изданий, и самих статей, пока ощущение разброда довольно сильное. Удивление вызвало построение наименования статьи [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]], например, или включение статей периодики в годовые категории (вот где будет свалка...). В указанной странице Известий по дате статьи 1-ой страницы именовались просто по названию, а 4-ой страницы — уже как подстраницы выпуска. Наиболее логичной мне представляется структура Издание/выпуск/наименование статьи (автор, если есть)/признак (ДО,СО,ВТ). Размещение следует этой же логике. На странице издания сетка выпусков, на странице выпуска постраничное содержание по обычной нынче структуре размещения материалов: сверху-вниз и слева-направо. Категоризацию пока не готов более предметно обсуждать, надо разобраться более глубоко. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:42, 4 января 2026 (UTC)
:* В связи с обсуждением предыдущей темы добавлю пояснение моей логики, логики пользователя. Для статей периодики более общим и связующим звеном иерархии в наименовании служит конкретный выпуск конкретного издания. Для выпусков - страница издания (или промежуточная - год выпуска). Для авторских произведений связующее звено — это наименование и автор, поэтому варианты изданий авторского произведения уходят на подстраницы. Разная логика построения наименований для разных типов произведений с моей точки зрения вполне понятна и оправдана. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 18:41, 4 января 2026 (UTC)
* Тогда наверное на странице периодического издания нужно создавать словник по годам, затем  для каждого года нужно создавать словник по выпускам, далее для каждого выпуска отдельную страницу с оглавлением статей. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 20:06, 4 января 2026 (UTC)
:* Всё зависит от издания. Ежедневные газеты 20 века, видимо, потребуют годичной сетки для удобства, триста+ выпусков/номеров с указанием дат дадут излишне большую простыню. Большинство же изданий влезут в одну страницу года+номера. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 09:45, 5 января 2026 (UTC)
::* А что мешает для ежедневных газет годичную сетку разделить на подстраницы с помесячными оглавлениями? 28—31 глав на месяц не такая уж большая &quot;простыня&quot;) А возвращаясь к обсуждению систематизации текстов из периодики, на мой взгляд, структура по принципу &quot;Издание/год/месяц/заголовок статьи&quot; засовывает заголовок (как правило, сам по себе длинный) на самое дно, слишком громоздка и неудобна для пользователей. Такая структура названия (но без заголовка статьи) подходит только для вышеупомянутых погодовых или помесячных статей-оглавлений. При этом ссылку на уже существующий ВТ-текст с правдинской статьёй &quot;Берегись!&quot; достаточно будет разместить на подстранице [[Правда/1918/Январь]]. Аналогично со статейками за 1950-е годы. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:41, 6 января 2026 (UTC)
* На мой взгляд, названия вроде [[Известия (газета)]] должны предназначаться исключительно для информации об издании и годичной сетки, а такие как [[Газета «Известия», 31 декабря 1955]] и вовсе следует переименовывать; начиная с [[Известия/1955]], а далее договариваться: полагаю, для газет лучше делать помесячно, а далее можно и по номерам —  [[Известия/1955/декабрь/31]] (и даже [[Известия/1955/декабрь/31 №309]]), где уже и размещать оглавление. Кстати, для изданий-омонимов (как «Литературная газета», например) при подстраничном разделении годов чаще всего нет необходимости уточнять, какое или чьё именно это было издание — 1830-х (Дельвига-Сомова), 1840-х (Краевского-Кони-Полевого) или уже нынешнее, издающееся с 1929 года. Так как года не пересекались, хватит и просто [[Литературная газета/1830/..]] или [[Литературная газета/1929/..]]. Но если встретится случай, когда одноимённые издания выходили параллельно — например, журнал «[[w:Смена (журнал)|Смена]]», ленинградская газета «[[w:Смена (газета)|Смена]]» (а ещё была и смоленская!) — тогда уже надо будет уточнить. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 11:12, 6 января 2026 (UTC)
* Предлагаю для препарирования (переименования) страницы с номерами из газеты [[Санкт-Петербургские ведомости]], что я выкладывал год назад. Они удобны тем, что там нет еще авторских и редакционных статей, а одна сплошная сводка новостей с разделением на источники и рубрики). С годами вроде бы решили ([[Санкт-Петербургские ведомости/1728]] и т.д.). Как быть дальше, давайте уже выработаем консенсус. Согласно ему всё и переименую. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:25, 7 января 2026 (UTC)

== Правило для названий безавторских статей из периодики ==
Здравствуйте! Предлагаю добавить в [[Справка:Руководство по размещению текстов]] правило, что в названиях редакционных и новостных статей, взятых из периодических изданий, нужно указывать название последних (а также при необходимости год и номер). Например [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]]. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:54, 30 декабря 2025 (UTC)
: Это правильно. Чтобы уже из названия было более-менее понятно, что это такое. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 08:07, 30 декабря 2025 (UTC)
:Мне намного удобнее формат подстраниц, например [[Газета «Известия», 31 декабря 1955/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии]]. Ссылки на подстраницы намного проще оформляются ссылками типа &lt;nowiki&gt;[[/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии/]]&lt;/nowiki&gt;, плюс в статье автоматически появляется обратная ссылка на выпуск газеты. [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 12:22, 30 декабря 2025 (UTC)
:* Ранее [[У:Lozman|Lozman]] [[Викитека:Форум/Архив/2025#Предложение по именованию выпусков периодики и статей|предлагал к обсуждению]] именование страниц для анонимной не-художественной и новостностной периодики, кстати в связи с публикациями участника Bolo1910. К авторским и художественным предложение не применимо и на них действуют текущие правила именования.&lt;br&gt;Некоторые сложности, они есть для каждого из вариантов: а) Поисковики сокращают названия до ~50 символов, Яндекс до ~43. Названия у которых впереди указано издание будут обрезаны до полной потери названия или потери узнавания, [[Викитека:Форум/Архив/2025#c-Vladis13-20250617232600-Vladis13-20250615215900|примеры]]. б) Напомню, что название передаёт суть текста или какую-то его интригу; важно оно, а не издание и датировка. б1) Текущая схема именования страниц  ([[ВТ:Версии текстов]]) необходима, поскольку произведение могло публиковаться в разных изданиях, включая периодику. Корнем дерева является название произведения, страница с которым содержит список редакций, ветвями — редакции. б2) Обратное дерево от одного издания невозможно. По сути, в предложении путается дерево редакций и [[w:навигационная цепочка]]. Если у приведенного примера [[Газета «Известия», 31 декабря 1955/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии]] обнаружится издание в другой редакции или газете, как вы отразите это в названии? Будете называть в разнобой, переименовывать все? С такой схемой не будет работать механизм ссылок на редакции встроенный в шаблоны. Напомню, что правило должны учитывать и периодику в ДО, а значит запросто могут быть две редакции для одного издания (ДО и ВТ). б) Даты в заголовках указываются в сокращённом формате ДД.ММ.ГГГГ, предлагались варианты вроде «/1893/№ 2/». Дату и месяц прописью там указывать совсем излишне. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:08, 30 декабря 2025 (UTC)
:*:Вот новый вариант: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Газета «Известия», 31.12.1955|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]]. Получилась довольно громоздкая ссылка: &lt;nowiki&gt;[[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Газета «Известия», 31.12.1955|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]]&lt;/nowiki&gt;. Возможно кто-нибудь знает, как убрать повторение «Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин» из этой ссылки? [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 16:44, 30 декабря 2025 (UTC)
:*:* [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия, 31.12.1955]], [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия 1955 № 309]]? Вариант по пред. обсуждению: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия/1955/№ 309]]. Часто и обычно периодическое издание в названии сокращают до аббревиатур, вроде [[Любовь Гете и Шарлотты фон-Штейн по этюду Г. Брандеса/ВИЛ 1893 (ДО)]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:55, 30 декабря 2025 (UTC)
:*:*:Наиболее удобен вариант [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)]], который позволяет создавать ссылки типа &lt;nowiki&gt;[[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)|]]&lt;/nowiki&gt; без необходимости вставлять повторение «Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин», движок сам вставляет это повторение: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]].&lt;ref&gt;[[w:Википедия:Как править статьи#Ссылки, URL]]&lt;/ref&gt; [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 12:05, 5 января 2026 (UTC)
:* &gt; ''в статье автоматически появляется обратная ссылка на выпуск газеты.''&lt;br&gt;Для обратных ссылок существуют параметры ИСТОЧНИК, СОДЕРЖАНИЕ и др. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:11, 30 декабря 2025 (UTC)
* Согласен. Для изданий у которых оригинал в совр. орфографии &quot;(СО)&quot; не указывать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:27, 30 декабря 2025 (UTC)
*:Это само собой. И сокращать слишком длинные заголовки: ранее мной переименованный в [[В прочном союзе со всеми странами демократического лагеря/Правда 1954 №2]] можно смело переделать и в [[В прочном союзе со всеми странами.../Правда 1954 №2]], и даже в [[В прочном союзе со всеми.../Правда 1954 №2]] (но не до абсурда). А идея с названием ВТ-статьи, где сначала издание+дата, а потом уже заголовок, мне сразу не понравилась: заголовок всегда первичнее, даже в сокращённом виде. Только надо дополнительно договориться, как быть с двух и более сложными названиями изданий (как [[Санкт-Петербургские ведомости]] или [[Екатеринославские епархиальные ведомости]], например). [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 17:14, 30 декабря 2025 (UTC)
*:* Последнее можно сократить так: «Екатеринослав. ЕВ» или «Екатериносл. епарх. вед.», при использовании «ЕВ» на странице должна быть расшифровка сокращения. «ЕЕВ» может вызвать путаницу (Екатеринославские, Енисейские, Екатеринбургские епархиальные ведомости). Санкт-Петербург традиционно и официально сокращается до СПб. Если название влезает в техн. [[Справка:Руководство по размещению текстов#cite note-4|требование]] можно и не сокращать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:14, 30 декабря 2025 (UTC)
* А как ищут поисковики такие страницы? Гугл не показывает статью из Правды ни по названию, ни по подстранице. И почему издание указывается подстраницей, а не в скобках за названием статьи? --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 13:34, 3 января 2026 (UTC)
** Поисковики находят новые страницы по ссылкам. Когда внешних и внутренних ссылок на страницу нет, это критически сказывается на ее индексировании и ранжировании в выдаче поисковика (она там может не выводится, даже если индексирована). Для владельцев сайта есть возможность добавить его в [https://www.google.com/search?q=аддурилка+гугл аддурилки] для ускорения индексации, но мы не владельцы. Категории [https://www.google.com/search?q=site:ru.wikisource.org+Категория:+«Правда» вроде] индексируются, поэтому категоризация по жанру/теме/годам/автору и и т. п. увеличит шансы что читатель найдет страницу. Многих страниц Викитеки нет в поисковиках многие годы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:12, 3 января 2026 (UTC)
** Чтобы работал механизм определения наличия редакций, например: [[Пятистопные ямбы (Гумилёв)/Аполлон 1913 (ДО)]].&lt;br&gt;Символ слэш «/» в названии (пути к файлу) страницы разделяет сущности на подпространства. — Есть произведение (название документа), есть ветки его редакций и его части. В варианте [[В стране мантильи и кастаньет. Путевые наброски А. Н. Бежецкого Спб., 1884 г (Русская Мысль 1884 № 11)/ДО]] смешивается название и версии (версия не является названием), отсюда будет путаница. Необходимо разделять слэшем, который не мешает, но очень помогает.&lt;br&gt;Название неразрывно связано с фамилией автора (даже если оно не указано для анонимности). Вместе это уникальный идентификатор. Тогда как редакция, год и издания тоже отдельный цельный идентификатор.&lt;br&gt;Кстати, также на Викиданных: есть элемент класса «литературное произведение» (со свойствами «название» и «автор»), и есть отдельные связанные элементы «версия или издание» (с изданием и датировкой). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:22, 3 января 2026 (UTC)
::* Ну давайте разберём ситуацию со статьёй «Берегитесь!». По изложенной логике получается, что могут существовать разные тексты с таким названием, отличающиеся только именем подстраницы. То есть не авторские варианты, а совершенно различные тексты. Логика полностью утрачивается, вместо неоднозначностей (с авторами или источниками анонимных произведений) мы получаем необходимость создания статей-списков. Да и в случае одного автора создание подстраниц вариантов страдает тем же логическим противоречием. В моём конкретном случае это стало пока нерешённой проблемой по поэме Некрасова &quot;Кому на Руси жить хорошо&quot;, имеющей несколько различных редакций и ни одной авторской. Куда в общем случае помещать списки вариантов одного произведения (если общая страница занята каким-то вариантом, убирать его в подстраницу? или давать предисловие/комментарий к тексту со ссылками на варианты, как делают редакторы печатных изданий?). Про разные произведения с полностью одинаковым наименованием (как статья Берегитесь!) я уже проблему описал. Общая логика наименований разваливается на глазах. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 07:43, 4 января 2026 (UTC)
::** Не понял проблемы с [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]].{{pb}}&gt; ''«Кому на Руси жить хорошо», имеющей несколько различных редакций и ни одной авторской''&lt;br&gt;Вы не дали ссылку. Чтобы не обсуждать сферического коня в вакууме, предполагаю [[Кому на Руси жить хорошо (Некрасов)]]. Но там я вижу только 2 редакции ВТ и ДО. Там беда, поскольку именно что не соблюдалось руководство разведения редакций. Кто-то налепил в ссылку каждой главы оглавления отдельную редакцию. Можно пособолезновать читателям.&lt;br&gt;Там необходимо на [[Кому на Руси жить хорошо (Некрасов)]] сделать список редакций, сделать подстраницы с ними, вроде [[Жизнь и приключения Робинзона Крузе (Дефо; Ланген)]] и далее по руководству. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:31, 4 января 2026 (UTC)
:::* Попробую ещё раз. Название страницы &quot;Берегитесь!&quot;. Различных текстов с таким названием (и в целом иных названий статей) может существовать неограниченное количество. И если оформление вариантов изданий произведения автора подстраницами ещё можно логически понять, они связаны между собой наименованием и автором, то статья &quot;Правды&quot; своим наименованием не связана ни с чем, так что и поисковики её игнорируют. Выше в новой теме форума я изложил логику именования статей периодики, разброс мнений высокий.--[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 17:03, 4 января 2026 (UTC)
:::** Я опять не понял. Возможно вы говорите о разных произведениях, с названиями-омонимами, иначе говоря, разных текстах названных одинаково? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:00, 4 января 2026 (UTC)
:::** Поисковики ничего не игнорируют по названиям. Они сравнивают контент. При его дубликации пессимизируют ранжирование в поисковой выдаче. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:14, 4 января 2026 (UTC)
:::* Что касается Некрасова, то структура этого произведения не имеет авторского варианта, есть несколько мнений редакторов разных изданий. Для пояснений требуется развёрнутый комментарий, который к текстам непосредственного отношения не имеет, и место его не вполне определяется в рамках Викитеки, как и характер авторства этих мнений редакторов. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 17:08, 4 января 2026 (UTC)
:::** Я не вижу по ссылке никаких изданий и мнений редакторов. Там проблема что вообще нет никакого источника и указания об издании. Не понимаю о чём речь. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:25, 4 января 2026 (UTC)
:::::* По какой ссылке? То, что сегодня размещено, не имеет ни достоверного источника, ни обоснования размещения именно этого варианта. В 15-томном ПСС 1980-х годов поэме посвящён отдельный том, вариантов и комментариев в нём в 2 раза больше, чем &quot;основного&quot; текста в редакции этого издания. Варианты Чуковского и Сакулина 1920-х, вариант 3-х томного &quot;ПСС&quot; 1967 года, вариант 15-томного ПСС, который был мною принят за основное издание при размещении текстов (работы с вариантами и комментариями вообще не начинались). Мнения исследователей и редакторов о составе и структуре поэмы по-прежнему различны, это одно из самых сложных произведений с точки зрения достоверности и обоснованности размещённых текстов. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 10:15, 5 января 2026 (UTC)
:::::** &gt; ''По какой ссылке?''&lt;br&gt;Вы не привели ссылку о чем говорите. Я предположил ссылку и привел ее выше, но там 2 редакции ДО и ВТ, но вы говорите что выложено несколько редакций, значит ссылка не та. Но вы ссылку не опровергли и другой не привели. Теперь спрашиваете какая ссылка. Я вас не понимаю. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:28, 6 января 2026 (UTC)

== Содержания журналов ==
Здравствуйте! Мне близка идея активнее использовать платформу Викитеки для размещения содержаний русскоязычных журналов (да и других периодических изданий), в том числе советских, что наверняка окажет большую помощь при составлений авторских и тематических библиографий, не говоря уже о том, что это послужит указателем источников новых текстов для ВТ (при наличии ссылок на сканы). Но сразу хотелось бы узнать, есть ли тут какие-то ограничения для статей о журналах по году издания и пр.? Если не ошибаюсь, содержания не являются объектом защиты авторского права? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:07, 15 декабря 2025 (UTC)
* Список содержания относятся к п. 6.4 [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|ст. 1259 ГК РФ]], поэтому не являются объектом АП. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:57, 15 декабря 2025 (UTC)
* У многих журналов Викитеки есть подстраницы с содержаниями номеров, например: [[Вестник Европы/1873]]. [[:Категория:Содержания выпусков журналов по годам]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:01, 15 декабря 2025 (UTC)
* При наличии скана хорошей альтернативой может быть размещение содержания в одноимённом поле страницы индекса. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:04, 15 декабря 2025 (UTC)
*:* Спасибо! Я и имел в виду подстраницы с содержанием номеров, но чаще там либо совсем &quot;конь не валялся&quot;, либо указаны лишь отдельные публикации. Для меня же оптимален полный, постраничный вариант оглавления, как, например, здесь: [[Русская_мысль/1904]] либо [[Морской сборник/1848]]. На счёт же страницы индекса, одно другому не помешает, думаю. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:02, 15 декабря 2025 (UTC)
*:** При наличии скана, чтобы не дублировать, можно вычитывать страницу скана с содержанием, трансклюзируя её потом куда надо. Например: [[Страница:Революция и церковь №2.djvu/48|страница оглавления]], [[Индекс:Революция и церковь №2.djvu|её трансклюзия в индексе]]. У Морского сборника дублируется: [[Морской сборник/1848]] и [[Индекс:Морской сборник 1848 том I (март-декабрь).pdf]] ← [[Страница:Морской сборник 1848 том I (март-декабрь).pdf/2]] (след. страницы оглавления не вычитаны). Др. примеры с трансклюзиями: [[Индекс:Революция и церковь. №6-8.djvu]], [[Индекс:Сказания князя Курбского. Ч. 2 (1833).djvu]], [[Индекс:Вестник Европы (1868, т. 3).djvu]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:51, 15 декабря 2025 (UTC)
* Текст содержания не должен защищаться авторским правом. Вопрос лишь том как сообщество отнесётся к добавлению содержаний. Например, мне эта идея тоже близка. --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 13:41, 24 декабря 2025 (UTC)
* Лично мне больше нарвится содержание на страницах или подстраницах журналов. Тут ты не ограничен в формате и орфографии. Можно расшифровать авторов. Викисклад привлекать не надо. Можно давть ссылки на страницу скана в интернете (конечно, если сайт позволяет). Шаблоны для сайтов больших библиотек уже готовы — {{tl|GBS}}, {{tl|РГБ}}, {{tl|РНБ}}, {{tl|HT}} и пр.. А конь не валялся, потому что этим занимаются единицы. -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 19:22, 26 декабря 2025 (UTC)
* Albert Magnus, если вы готовы этим заняться, то, как говорил товарищ Бендер, «пилите, Шура, пилите!» -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 19:24, 26 декабря 2025 (UTC)
* Это хороший проект, его бы оформить именно как проект, чтобы собрать все идеи и рекомендации воедино, сделать единый список, всё это пригодится.--[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:29, 3 января 2026 (UTC)
:* Посмотрел заготовки для Вестника Европы 1802 года, там идентификаторы РГБ неактуальные, это тоже дополнительная сложность. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:56, 3 января 2026 (UTC)

== Автозаполнение полей страниц Индекс: ==
В английском Wikisource при создании нового индекса могут автоматически заполняться многие поля — заглавие, автор (без викиссылки, конечно), год и место издания, издательство... Для этого нужно, чтобы на Викискладе описание файла было оформлено шаблоном &lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[commons:Template:Book|Book]]}} с заполнением соответствующих полей. Сложно ли технически перенести эту возможность в русскую Викитеку? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:07, 3 декабря 2025 (UTC)
* Там используется подгрузка из викиданных, как и в &quot;book&quot; викисклада. Функционал такой [[Модуль:Index template|вносился]], [[Модуль:Index data|но]] не был доделан, непомню почему.&lt;br&gt;Он не так удобен как может показаться. Требует указания ID элемента викиданных издания, этот элемент  надо создавать вручную и он больше нигде не будет применяться. Обычно проще и быстрее заполнить несколько строк напрямую на странице индекса. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:10, 4 декабря 2025 (UTC)
*:С файлом заведомо без элемента Викиданных — только что загруженным — в английском проекте все данные считались, как надо. [[commons:File:Первое полное собрание сочинений Д.И. Фон-Визина (1888).pdf|Вот с этим]] файлом. Даже ссылку на страницу автора сразу делает (она у них тоже есть), потому что автор оформлен как Creator:. И что титульный лист на третьей странице файла. Наверно, они что-то подкрутили у себя. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:15, 4 декабря 2025 (UTC)
*:* В этом примере не используются викиданные, поскольку все данные вы указали в шаблоне, включая 3-ю страницу файла. [[Индекс:File:Первое полное собрание сочинений Д.И. Фон-Визина (1888).pdf|Индекса]] для этого файла сейчас не существует. Поэтому этот пример — не пример. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:55, 4 декабря 2025 (UTC)
*:*:Об этом я и говорю: если правильно оформить шаблон на Викискладе, то в английском викисорсе заполнятся поля, и нет необходимости оформлять для одного раза запись в Викиданных. Отчасти это я из-за лени: в Викиданных сложно: отличается запись для книги как таковой (произведения) и разных изданий, а объяснения там недостаточно понятные для меня. Нет, если сюда это перенести трудно, то я не настаиваю, конечно. Но мне кажется, что на Викисладе в любом случае желательно бы указывать подробные данные о книгах (и журналах), и я собираюсь и дальше так делать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:16, 4 декабря 2025 (UTC)
*:*:* Я вас не понимаю. Этот файл не используется и не может использоваться для индекса в англ. викитеке, поскольку он на рус. языке. И в викитеку технически не могут передаваться данные из шаблона или страницы другого проекта. Приведите ссылку на индекс в англ. викитеке где что-то заполнилось. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:24, 5 декабря 2025 (UTC)
*:*:*:Возможно, я тоже не понимаю, чего именно вы требуете для эксперимента. Вот [[:File:The household cookery-book (by Urbain Dubois).pdf|файл на английском]], теоретически годный для английской викитеки, без элемента в Викиданных и пока без индекса в англ. Wikisource. Попробуйте там создать на его основе индекс и увидите, как данные о нём заполняются «сами». Как это происходит, я не знаю. [[:en:Index:The household cookery-book (by Urbain Dubois).pdf|Вот ссылка]] — просто &lt;s&gt;добавьте воды&lt;/s&gt; пройдите по ней, нажмите там ''Create'' (поля заполнятся; откуда? — Не знаю, но точно не из Викиданных, потому что там нет элемента для этого файла). Проверено, что если на Викискладе описание файла не оформлено шаблоном &lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;Book}}, то автозаполнения не происходит. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:20, 5 декабря 2025 (UTC)
*:*:*:* Спасибо за ссылку. Как там вверху написано, для заполнения используется [https://en.wikisource.org/wiki/MediaWiki:Gadget-Fill_Index.js гаджет], включён всем по умолчанию.&lt;br&gt;Он подгружает страницу файла (шаблон на ней) через запрос к web API из JS браузера, обходя так ограничения сайта. Викиданные не использует.&lt;br&gt;Можно попробовать скопировать к нам. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:48, 5 декабря 2025 (UTC)
*:*:*:*:Да, надо было мне быть внимательнее и читать, что написано в начале страницы индекса! Я не читаю, потому что мне кажется, что я и так знаю, что нужно.
*:*:*:*:Если не трудно, скопируйте сюда, пожалуйста. Мне кажется, это удобно. Всё, что может сделать машина (или код), нужно поручать машине, если у неё это получается не хуже, чем у человека. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 01:18, 6 декабря 2025 (UTC)

== Случайная страница ==
Нажатие на ссылку «Случайная страница» практически во всех случаях выводит на подстраницы словарей или энциклопедий или же на страницы пространства Страница: потому, вероятно, что они составляют подавляющее большинство страниц Викитеки.

Наверно, лучше поставить вместо неё ссылку [[special:RandomRootpage]]: она даёт результаты, которые и ожидает увидеть человек, нажимающий на ссылку «Случайная страница». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:11, 28 ноября 2025 (UTC)

:на en.wikisource &quot;случайная страница&quot; сейчас вообще разведена на три кнопки: случайный индекс, случайное произведение и случайный автор. и это действительно помогает влиться, - видишь, как примерно должно выглядеть то, что ты делаешь, где какие шаблоны применяются. к тому же так намного проще найти решение какой-то специфической проблемы оформления. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 05:09, 29 ноября 2025 (UTC)

== кавычки прямой речи в ДО ==
есть ли где-то проговоренные правила обращения со старым оформлением прямой речи кавычками в начале строки? обозначение таких кавычек как опечаток не выглядит достаточно обоснованным и смотрится как завалы немотивированного красного шрифта: [[Страница:Sovremennik 1836 03.pdf/8|пример 1]], [[Страница:Sovremennik 1836 03.pdf/233|пример2]]. (особенно странным выглядит дублирование таких опечаточных шаблонов в современной орфографии, но это уже другая тема). --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:22, 23 октября 2025 (UTC)
* В версии в совр. орфографии построчные кавычки удаляются, см. [[Справка:Вычитка#Дореформенная орфография]]. В версии ДО открывающие кавычки без закрывающих пишутся их как есть, это не ошибка.&lt;br&gt;Сохранение оформления ДО во 2-м примере сложнее. Там привязка к ширине страницы книги, кавычки в начале строк, это как бы левый плавающий маркер, вроде пометок на полях; при этом есть переносы слов. На веб-странице адаптивная ширина страницы, поэтому кавычки оказываются вставлены внутрь этих слов. Это не опечатка этих слов, они не должны отмечаться как ошибочные. В теории можно сделать кавычки, плавающие относительно ширины, для этого надо создать шаблон [https://chat.deepseek.com/share/d0mm0l27d8hqcvguq5 с css]. (Как это будет работать не проверял, и надо ли создавать шаблон с единичным использованием, для страницы которую никто никогда не будет читать…) Я предлагаю удалить эти кавычки, поскольку они даже в этом издании вставлены наобум — ниже есть другая цитата без кавычек. Удалить, сделав в коде комментарий о кавычках в тегах &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;!-- --&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;.{{pb}}Кстати, во 2-м примере многостраничная цитата/речь. В версии в совр. орф. возможно заключить все абзацы в тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;blockquote&gt;текст&lt;/blockquote&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Парии_человечества_(Жаколио;_Киселёв)&amp;oldid=5667051#IV._Семья_у_париев Пример.] Текст получит левый отступ и цветовое выделение, кстати его можно глобально отключить в основном пространстве. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:34, 24 октября 2025 (UTC)
*:хорошо, тогда со спокойной душой удаляю все шаблоны опечаток в подобных случаях. сами по себе цитатные кавычки слева вещь не новая, в прозе я просто удалял их без зазрений совести, но тут серьёзно удивил настолько последовательный опечаточный подход к вопросу во всех распознанных номерах современника. что касается шаблона, то иметь такой в арсенале было бы хорошо, - случай это совсем не единичный, - но я просто не верю в возможность его реализации без непредвиденных разрывов строки, сбитых межстрочных промежутков и прочих мелких радостей. --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 01:53, 25 октября 2025 (UTC)
* Я один раз кавычки вот [[Сокровище христианина, или Краткое изложение главных истин веры и обязанностей христианина (Гагарин)/ДО#12|так]] оформил, а когда там в других местах они встречались я оставлял только в конце и в начале. — [[Участник:Валерий-Val|Валерий-Val]] ([[Обсуждение участника:Валерий-Val|обсуждение]]) 21:06, 24 октября 2025 (UTC)
*:ну это всё-таки костыль. нет совпадения с ритмом строки, нет динамического изменения в зависимости от ширины строки, и в оригинале кавычки всё-таки не вынесены за пределы основного текстового пространства --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 01:57, 25 октября 2025 (UTC)
** На узком экране (смартфон) кавычки показываются только у нескольких из примерно 20 строк на [[Сокровище христианина, или Краткое изложение главных истин веры и обязанностей христианина (Гагарин)/ДО#12|странице 12]]. Поломан размер кавычек и привязка к строкам, их там 14 штук у первых 5 строк.&lt;br&gt;Еще поломан отступ абзаца и высота строки (не создается тег&lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;p&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;). Хотя [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Страница:Иван_Сергеевич_Гагарин._Сокровище_христианин_(1855).pdf/24&amp;diff=prev&amp;oldid=5668035 в ПИ Страница] есть {{t|nop}}. Я исправил, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Страница:Иван_Сергеевич_Гагарин._Сокровище_христианин_(1855).pdf/24&amp;diff=prev&amp;oldid=5668035 заменив] блочный шаблон «right», разрывающий тег «p», на внутристрочный «right-span». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:37, 25 октября 2025 (UTC)

== Гаджет-Ефикатор ==
Добавлен, [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-editing|настройки → Гаджеты → внизу секции «Редактирование»]]. Изменения могут быть записаны и видны только после обработки всей страницы. (Временный текстовый буфер переносится в область редактора.) Это может быть долго на больших текстах. Помните, что обычно не допускается ёфикация редакций текстов, вычитанных по печатным источникам. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:22, 6 октября 2025 (UTC)

== Гаджет для отметки ссылок на дореформенную орфографию ==
Предлагаю [[MediaWiki:Gadget-OldOrthographyLinksMarker.css|гаджет]], отмечающий ссылки на страницы дореформенной орфографии значком «&lt;big&gt;'''Ѣ'''&lt;/big&gt;». Шаблон делает ссылки наглядными, и позволяет не тратить время участников на трудоёмку вставку примечаний к ссылкам, вроде «текст в дореформенной орфографии», «дореформ. орф.», «&lt;u&gt;(ДО)&lt;/u&gt;» и массы других изобретений, кто на что горазд (пример: [[Гамлет (Шекспир)]]). Идея взята с сайта az.lib.ru ([http://az.lib.ru/s/shekspir_w/ пример]).

Пока сделал отдельным гаджетом, вкл.: [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-interface|Настройки/Гаджеты/Интерфейс]], нижний гаджет «⧼gadget-OldOrthographyLinksMarker⧽». Потом предлагаю вкл. по умолчанию для всех, включая не авторизованных читателей. Как сейчас работает отметка ссылок другим [[MediaWiki:Gadget-extWikiLinksMarker.js|гаджетом]] на Википедию, Викиливр и все внешние ссылки.&lt;br&gt;
Сейчас это бета-версия.
* Работает в режиме просмотра страниц (можно вкл. и в режиме предпросмотра при редактирования), в основном ПИ и ПИ Автор. 
* В основном пространстве ограничил областью текста внутри шаблона {{t|отексте}}. Но тогда возникает нюанс, что при викиссылках в тексте, например на [[ТСД2/Кошница/ДО]], значок кажется частью оригинального текста, тем более, если текст в ДО и имеет много других букв «Ѣ». Может отключить внутри текста?
** Если отключить внутри текста, то тогда не будет работать и на страницах со списками редакций/переводов, где он нужен в первую очередь ([[Гамлет (Шекспир)]]). Можно решить это: а) Списком исключений, отключив на ТСД, но в список тогда надо будет ввносить почти каждое из десятков и сотен тысяч страниц, это не вариант. б) Включить только на страницах с категорией [[:К:Списки переводов]] и [[:К:Списки редакций]]. Кажется это лучший вариант?
* Показывать ли в шапке {{t|отексте}}? В полях ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ явно не нужно, поскольку обычно это ссылки на главы в этом же издании, орфография и так видна, чтобы не загромождать. А в поле ДРУГОЕ?
* Думаю, значок нужен в выпадающих меню «Другие редакции/переводы». (Например: [[Буря (Шекспир; Соколовский)/ДО]], [[ТСД2/Кошница]].)
Пинг администраторам: {{ping|Lozman}}, {{ping|Butko}}, {{ping|Sergey kudryavtsev}}. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:43, 14 сентября 2025 (UTC)
* Отображение лучше справа от ссылок, мне кажется. Слева — смещает ссылку, делая выравнивание списка разнобойным. И конфликтует с отображением шаблонов {{t|2О}}, {{t|ОО}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:56, 14 сентября 2025 (UTC)
* {{done|Включил [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-interface|гаджет]] по умолчанию.}} [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:41, 23 марта 2026 (UTC)
*:Только сейчас прочитал обсуждение. Думаю, в текстах произведений включать не надо. Например, я стараюсь при оформлении критических текстов или предисловий к сборникам давать ссылки на упоминаемые произведения в соответствующей орфографии. И если версии ДО будут пестреть ятями, которых в подлиннике нет, это неудобно (см., к примеру, как сейчас некрасиво [[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/Предисловие/ДО|выглядит этот текст]], начиная с пятого абзаца). 
*:Кроме того, гаджет не должен показываться в шаблоне  {{ш|2О}}, потому что там уже есть свой ять.
*:Пожалуй, лучшим вариантом было бы ограничиться страницами в категориях списков переводов и редакций. Плюс-минус ПИ Автор. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:36, 24 марта 2026 (UTC)
*:* После шаблонов  2О отключил. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:58, 24 марта 2026 (UTC)
*:*:Спасибо. А в текстах, кроме списков, отключите? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:03, 24 марта 2026 (UTC)
*:*:* Да. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:05, 24 марта 2026 (UTC)

В принципе можно делать более скромные индикаторы старой орфографии. Например, подчёркивание, которое появляется при наведении курсора на ссылку, делать не синим/красным, а зелёным (используя text-decoration-color). — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 19:17, 24 марта 2026 (UTC)
* Половина, если не больше, пользователей Викитеки используют мобильные устройства, где отсутствует функция наведения. Поэтому там не работает, включая шаблоны «опечатка», «comment». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:23, 24 марта 2026 (UTC)
* Подчёркивание не очевидно. Менять цвет ссылок тоже, никто не будет изучать что значит шифрограммы какого-то сайта. Просто читатели будут офигевать, что тут ссылки разноцветные, ой, что это орфография открылась непонятная, ой, что тут пол текста красным цветом выделено (тексты фанатов избыточного подчёркивания малозначимых опечаток), ой, какие-то шифры ДО ВТ АБЫРВАЛГ.... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:23, 24 марта 2026 (UTC)</text>
      <sha1>4a8ae37axk4yk65a3i3icny7mjyn5b0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Лествица/Слово 5</title>
    <ns>0</ns>
    <id>34327</id>
    <revision>
      <id>5713432</id>
      <parentid>1071112</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T09:01:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Tey.eur</username>
        <id>20659</id>
      </contributor>
      <origin>5713432</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="62400" sha1="nmfnxuexbgwja720gx7g88o56vvp1wn" xml:space="preserve">{{Отексте
|НАЗВАНИЕ=Лествица, или Скрижали духовные 
|АВТОР =Иоанн Лествичник
|ЧАСТЬ=Слово 5
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../Слово 4|Слово 4]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[../Слово 6|Слово 6]]
|ДРУГОЕ=
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Слово 5. О попечительном и действительном покаянии и также о житии святых осужденников, и о темнице&lt;small&gt;&lt;small&gt;&lt;ref&gt;Кто, читая в сем слове описания Темницы кающихся, впал бы в сомнение о справедливости сего повествования или о согласии сих чрезвычайных суровостей с духом Евангелия, тот может к освобождению своей души от сомнения употребить следующие соображения. &lt;p&gt;1) Преподобный Иоанн, как вообще в сей книге, так особенно в повествовании о Темнице покаяния, говорит Иоанну, авве Раифскому, и всем его братиям, которых обитель была ближе к Александрии, нежели Петербург к Москве. Он говорит, что сам ходил посетить один знаменитый монастырь, который находился не в дальнем расстоянии от сего большого города, в Фиваиде, и что авва сего монастыря, о котором рассказывают повести столь назидательные, муж удивительный по добродетели и премудрости, имел в своем руководстве две другие обители: одна была лавра, устроенная для тех, которых Бог возводил на высоту безмолвия, а другая — монастырь кающихся, или обитель покаяния, названная Темницею, которая была назначена для монахов, нарушающих святость обетов своих тяжкими грехопадениями. По всему этому невероятно, чтобы преподобный Иоанн, в повествовании о сей Темнице, выдавал несправедливое за истину. &lt;p&gt;2) Не один Иоанн Лествичник повествует о сей обители кающихся. Блаженный Иероним также упоминает о ней в предисловии к правилу святого Пахомия, говоря, что он перевел сие правило на латинский язык, потому что человек Божий Сильван, пресвитер, приславший ему сие правило из Александрии, уведомил его, что в Фиваиде, в монастыре, который некогда назывался Танобом и который благоприличным изменением слова назван впоследствии монастырем покаяния, находятся многие раифские иноки, не понимающие ни греческого, ни египетского языка. Итак, прежде, нежели преподобный Иоанн Лествичник посетил сию обитель, она уже не менее двух веков существовала, хотя и могло случиться, что она уже после блаженного Иеронима присоединилась к тому великому монастырю, о котором говорит Лествичник, и получила особенное назначение для монахов, падших в тяжкие преступления и имевших нужду в чрезвычайном покаянии для своего восстановления (См.: Annotat. in Regul S. Pachom, apud Cassianum). &lt;p&gt;3) Преподобный отец сам уверяет Раифских братьев, что его повествование совершенно искреннее, что он пишет о том, чему сам был очевидным свидетелем, что он рассказывает не вымысел и баснь, но истинную историю: «Стекитесь, — говорит, — все прогневавшие Господа и приступите; приидите и услышите, что я поведаю вам; соберитесь и увидите, что Господь показал мне в назидание души моей» (Слово 5, гл. 2). Он говорит, что пребывал в сей обители целый месяц и что потом, возвратившись к настоятелю великого монастыря, не мог довольно выразить перед ним свое удивление, возбужденное всем виденным и слышанным в оной Темнице (Слово 5, гл. 26) Итак, нравственная невозможность запрещает помыслить, будто преподобный отец мог обманывать братьев, или, лучше сказать, всю церковь, и так далеко простирать обман. &lt;p&gt;4) Нельзя обвинять в жестокости настоятеля «сих неповинных и блаженных осужденников», как называет их преподобный, потому что их заключали в сию Темницу покаяния по усерднейшему желанию и усиленному прошению их самих; и все жестокости тамошнего пребывания были совершенно произвольные муки, которые они воспринимали для избавления от муки вечной. «Что в сравнении с ними, — говорит преподобный, — злострадания беснующихся, или плачущих над мертвецами, или пребывающих в заточении, или осужденных за убийства. Поистине, невольное мучение оных есть ничто в сравнении с произвольным страданием сих. Часто они умоляли сего великого судию, то есть пастыря своего, сего ангела между человеками, и убеждали его наложить железа и оковы на руки и на шеи их, а ноги их, как ноги преступников, заключить в колоды и не освобождать от них, пока не сойдут во гроб. Но иногда они и гроба лишали сами себя, умоляя и заклиная великого авву, чтобы он не сподоблял их человеческого погребения, но подобно скотам выбрасывал бы тела их или в реку, или в поле на съедение зверям» (Слово 5, гл. 19-21). &lt;p&gt;5) Но все жестокости их покаяния происходили из любви к Богу и из ненависти ко греху, которая, по-видимому, похожа была на самоненавидение; но в самом деле эта была та нелюбовь к душам своим, которая ублажается в Апокалипсисе (12, 11), и та святая ненависть к своим душам, которой требует Господь наш Иисус Христос от хотящих сделаться учениками Его. Душа, уязвленная огненною стрелою любви Божественной, питается страданиями; слезы и подвиги умерщвления суть ее утешения в скорбях. ''Кто мя устроит,'' — пишет святой Григорий Назианзин к Василию Великому, — ''кто мя устроит по месяцам прежних дней'' ([[Иов.#29:2|Иов. 29, 2]]), в которые я увеселялся с тобою злостраданием; потому что скорбное, но добровольное предпочтительнее приятного, но невольного (Свт. Григорий Богослов. Собрание творений в 2-х томах. Т. 2. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994, с. 414 (Письмо 5). &lt;p&gt;6) Надлежит взять в рассуждение, что здесь речь идет об одних монахах, которые, вкусивши дара небесного и соделавшись причастниками Духа Святаго ([[Евр.#6:4|Евр. 6, 4]]), ниспали с высоты добродетели. Посему тем, для которых болезни и труды их кажутся странными, ответствует сам преподобный сими словами: «Что для иных неудобно и неприятно, то любезно и приятно для тех, которые ниспали из состояния добродетели и лишились духовного богатства. Ибо когда душа лишилась первого дерзновения перед Богом, потеряла надежду бесстрастия и сокрушила печать чистоты, когда она позволила похитить у себя сокровища дарований, сделалась чуждою Божественного утешения, завет Господень отвергла и угасила добрый огнь душевных слез, тогда, пронзаемая и уязвляемая воспоминанием об этом, она не только вышеписанные труды возложит на себя со всяким усердием, но и тщится благочестно умерщвлять себя подвигами покаяния, если только осталась в ней хоть искра любви или страха Господня. Поистине таковы были сии блаженные» (Слово 5, гл. 23). &lt;p&gt;7) История церковная представляет нам и в других памятниках древности удивительные примеры чрезвычайного покаяния, не только не уступающие Темнице, описанной Лествичником, но и превосходящие всю жестокость и весь ужас ее. Вспомним о подвигах столпников, Симеонов и Даниилов; вспомним о чудесах благодати Божией, прославляющейся в немощи немощнейшего пола, например, о покаянии Марии Египетской; и повторим за Господом: невозможное для человека возможно для Бога. «Никто, — говорит преподобный Иоанн Лествичник, — по неразумию да не впадет в неверие, видя или слыша в монашеской жизни случаи и действия вышеестественные; ибо где Бог, превысший естества, являет Свое присутствие, там много бывает вышеестественного» (Слово 26, гл. 5). &lt;p&gt;8) Богу, благоволившему показать Антонию Великому преподобного Павла Фивейского, чтобы пером блаженного Иеронима сделать известною в Церкви жизнь первого анахорета, сокровенную и ангелоподобную, Богу было угодно, чтобы преподобный Иоанн Лествичник посетил сей монастырь в Фиваиде, и предал всей Церкви чудный образец Духодвижного покаяния, и показал, как Духу Божию противен грех и что мы должны ненавидеть его совершенною ненавистию ([[Пс.#138:22|Пс. 138, 22]]). Здесь является также слава покаяния, которым побеждается праведный гнев Божий и которое так освящает грешников, что, по мнению Иоанна Лествичника, «сии падшие и плачущие блаженнее непадших и неплачущих о себе». «Знаю, — говорит, наконец, преподобный, — знаю, досточудне, что рассказанные мною подвиги кажутся для одних невероятными, для других — превосходящими надежду, а для иных — приводящими в отчаяние; но мужественный муж от сего уязвленный, как острием, отходит с огненною стрелою и ревностию в сердце. Низший же сего познает свою немощь, и чрез самоукорение удобно стяжав смиренномудрие, устремится вслед за первым, но не знаю, настигнет ли его. Нерадивый же пусть и не касается того, что здесь описано, чтобы ему, отчаявшись, не расточить и того, что делает».&lt;/ref&gt;&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;. ==

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
1. Покаяние есть возобновление крещения. Покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни. Покаяние есть купля смирения. Покаяние есть всегдашнее отвержение телесного утешения. Покаяние есть помысл самоосуждения и попечения о себе, свободное от внешних попечений. Покаяние есть дщерь надежды и отвержение отчаяния. Покаяние есть примирение с Господом чрез совершение благих дел, противных прежним грехам. Покаяние есть очищение совести. Покаяние есть добровольное терпение всего скорбного. Кающийся есть изобретатель наказаний для себя самого. Покаяние есть крепкое утеснение чрева, уязвление души в глубоком чувстве.

2. Стекитесь, все прогневавшие Господа и приступите; приидите и услышьте, что я поведаю вам; соберитесь, и увидите, что Господь показал мне, в назидание души моей. Почтим, и поместим в этом слове, прежде всего, повесть об уничиженных, но достойных уважения делателях. Все, впадшие в какое-либо нечаянное согрешение, услышим, сохраним и сотворим то, что узнаем. Восстаньте и стойте низверженные падениями. Внимайте, братия мои, сему слову моему; приклоните ухо ваше все, хотящие истинным обращением примирить Бога с собою.

3. Слышал я, немощный, о чудном некотором и необычайном состоянии и смирении осужденников, заключенных в особенной обители, называемой Темницею, которая состояла под властию помянутого светила светил. Потому, находясь еще в обители сего преподобного, я просил его, чтобы он позволил мне посетить это место; и великий муж уступил моему прошению, не хотя чем-либо опечалить мою душу.

4. Итак, пришедши в сию обитель кающихся, в сию, поистине, страну плачущих, увидел я то, чего, поистине, если не дерзко так сказать, око нерадивого человека не видело, и ухо унылого не слышало, что и на сердце ленивого не всходило, т. е. такие дела и слова, которые сильны убедить Бога; такие упражнения и подвиги, которые скоро преклоняют Его человеколюбие.

5. Видел я, что одни из сих неповинных осужденников, всю ночь, до самого утра, стояли на открытом воздухе, не передвигая ног, и жалким образом колебались, одолеваемые сном по нужде естества; но они не давали себе ни мало покоя, а укоряли сами себя и бесчестиями и поношениями возбуждали себя.

6. Другие умиленно взирали на небо, и с рыданием и воплем призывали оттуда помощь.

7. Иные стояли на молитве, связавши себе руки назади, как преступники; печальные лица их были преклонены к земле; они считали себя недостойными взирать на небо; от недостоинства помыслов и от угрызения совести не знали, что сказать, и как проговорить, какие молитвы вознести к Богу, как и откуда начать моление; но только душу немотствующую и ум безгласный представляли Богу и были исполнены мрака и как бы тонкого отчаяния.

8. Другие сидели на земле во вретище и пепле, лицо скрывали между коленями и челом ударяли о землю.

9. Иные непрестанно били себя в грудь, воззывая прежнее состояние души своей и невинность своей жизни. Иные из них омочали землю слезами; а другие, не имея слез, били сами себя. Иные рыдали о душах своих, как о мертвецах, будучи не в силах переносить сердечной туги; другие же, рыдая в сердце, глас рыдания удерживали в устах; а иногда, когда уже не могли терпеть, внезапно вопияли.

10. Видел я там, что некоторые от сильной печали находились как бы в исступлении; от многого сетования были безгласны, совершенно погружены во мрак, и как бы нечувствительны ко всему, касающемуся земной жизни, умом сошли в бездну смирения, и огнем печали иссушили слезы в очах своих.

11. Другие сидели в задумчивости, поникши к земле и непрестанно колебля главами, подобно львам, рыкали и стенали из глубины сердца и утробы. Одни из них благонадежно просили совершенного прощения грехов и молились о сем; а иные, по несказанному смирению, почитали себя недостойными прощения и взывали, что они не имеют перед Богом никакого оправдания. Другие молили Господа, чтобы им здесь потерпеть мучения, а там быть помилованными; иные же, угнетаемые тяготою совести, чистосердечно просили ни подвергать их мучению, ни удостаивать царствия; сего было бы для нас довольно, говорили они.

12. Я видел там души столь уничиженные, сокрушенные и так угнетаемые тяготою греховного бремени, что они могли бы и самые камни привести в умиление, своими словами и воплями к Богу. «Знаем, говорили они, поникши к земле, знаем, что мы по правде достойны всякого мучения и томления, ибо не можем удовлетворить за множество долгов наших, хотя бы мы и всю вселенную воззвали плакать за нас. Но о том только просим, о том умоляем, и той милости ищем, ''да не яростию Твоею обличиши'' нас, ''ниже гневом Твоим накажеши нас'' ([[Пс.#6:2|Пс. 6, 2]]), ни праведным судом Твоим мучиши нас, но с пощадением. Для нас довольно, Господи, освободиться от страшного прещения Твоего и мук безвестных и тайных; совершенного же прощения мы не смеем просить. Да и как осмелимся, когда мы обета своего не сохранили в непорочности, но осквернили его, испытавши уже Твое человеколюбие и получивши прощение согрешений?»

13. Там можно было видеть действительное исполнение слов Давидовых, видеть страждущих, ''сляченых до конца'' жизни своей; ''весь день сетуя ходящих; смердящих согнившими ранами'' тела своего ([[Пс.#37:7|Пс. 37, 7]]), и небрегущих о врачевании оных; ''забывающих снести хлеб свой, и питие воды с плачем растворяющих;'' прах и ''пепел вместо хлеба ядущих; имеющих кости прилепенные к плоти, и самих яко сено иссохших'' ([[Пс.#101:5|Пс. 101, 5-12]]). Ничего другого не слышно было у них, кроме сих слов: «Увы, увы! горе мне, горе мне! праведно, праведно! пощади, пощади, Владыко!» Некоторые говорили: «Помилуй, помилуй»; а другие же жалостнее взывали: «Прости, Владыко, прости, если возможно!».

14. У иных видны были языки воспаленные и выпущенные из уст, как у псов. Иные томили себя зноем; иные мучили себя холодом. Некоторые, вкусивши немного воды, переставали пить, только чтобы не умереть от жажды. Другие, вкусив немного хлеба, далеко отвергали его от себя рукою, говоря, что они недостойны человеческой пищи, потому что делали свойственное скотам.

15. Где был у них какой-либо вид смеха? Где празднословие? где раздражительность, или гнев? Они даже не знали, существует ли гнев у людей, потому что плач совершенно угасил в них всякую гневливость. Где было у них прекословие, или праздник, или дерзость, или какое-нибудь угождение телу, или след тщеславия? Где надежда какого-либо наслаждения? или помышление о вине, или вкушение осенних плодов? или варение пищи, или услаждение гортани? Надежда всего этого в нынешнем веке уже угасла для них. Где было у них попечение о чем-нибудь земном? Где осуждение кого-либо из человеков? Вовсе и не было.

16. Таковы были всегдашние их вещания и взывания ко Господу. Одни, ударяя себя в грудь, как бы стоя пред вратами небесными, говорили Богу: «Отверзи нам, о Судия, отверзи нам!» Другие говорили: «''Просвети'' токмо ''лице Твое, и спасемся''» ([[Пс.#79:4|Пс. 79, 4]]). Иной говорил: «''Просвети в тме и сени смертней сидящия'' ([[Лук.#1:79|Лук. 1, 79]]), уничиженных»; а иной: «''Скоро да предварят ны щедроты Твоя, Господи,'' ибо мы погибли, мы отчаялись, ''яко обнищахом зело''» ([[Пс.#78:8|Пс. 78, 8]]). Одни говорили: «Просветит ли Господь на нас лице Свое» ([[Пс.#66:2|Пс. 66, 2]]). А другие: «''Убо прейде ли душа'' наша ''воду'' грехов ''непостоянную''» ([[Пс.#123:5|Пс. 123, 5]]). Иной говорил: «Умилостивится ли, наконец, Господь над нами? Услышим ли когда-либо глас Его к нам, ''сущим во узах'' нерешимых, ''изыдите'' ([[Ис.#49:9|Исайи 49, 9]]), и сущим во аде покаяния: вы прощены? Вошел ли вопль наш во уши Господа?»

17. Все они непрестанно имели пред очами смерть и говорили: «Что будет с нами? какой приговор о нас последует? каков будет конец наш? Есть ли воззвание, есть ли прощение темным, уничиженным осужденникам? Возмогло ли моление наше взойти ко Господу? или оно, по правосудию Его, отвернуто с уничижением и посрамлением? Если же взошло, то сколько умилостивило оно Господа? Какой успех получило? Какую пользу принесло? Сколько подействовало? Ибо оно от нечистых уст и тел было воссылаемо и не имеет много крепости. Совершенно ли оно примирило Судию или только отчасти? Исцелило ли половину язв наших душевных? Ибо, поистине, велики сии язвы и требуют многих трудов и потов? Приблизились ли к нам хранители наши, Ангелы? или они еще далече от нас? Доколе они к нам не приблизятся, дотоле и весь труд наш бесполезен и безуспешен; ибо молитва наша не имеет ни силы дерзновения, ни крил чистоты, и не может вознестись ко Господу, если Ангелы наши не приблизятся к нам, и взявши ее, не принесут ко Господу».

18. Часто повторяя сии слова, они в недоумении говорили друг другу: «И так, братия, успеваем ли? получаем ли просимое? Принимает ли нас Господь опять? Отверзает ли двери милосердия?» Другие отвечали на это: «''Кто весть, ''как бы говорили братия наши Ниневитяне,'' аще раскается Господь ''([[Иона.#3:9|Ионы 3, 9]]), и хотя от великой оной муки не избавит ли нас? Впрочем мы сделаем, что зависит от нашего произволения; и если Он отверзет двери царства небесного, то хорошо и благо; а если нет, то и тогда благословен Господь Бог, праведно затворивший их для нас. Однако будем стучаться до конца жизни нашей; может быть, по многой нашей неотступности, Он и отверзет нам». Посему они возбуждали друг друга, говоря: «Потщимся, братия, потщимся; нам нужно тщание, и тщание сильное; потому что мы отстали от нашей доброй дружины. Потщимся, не щадя сей скверной, злострадательной плоти нашей; но умертвим ее, как и она нас умертвила».

19. Так и делали сии блаженные осужденники. У них видимы были колена, оцепеневшие от множества поклонов; глаза, померкшие и глубоко впадшие; вежды, лишенные ресниц; ланиты, уязвленные и опаленные горячестию многих слез; лица, увядшие и бледные, ничем не отличавшиеся от мертвых; перси, болящие от ударов, и кровавые мокроты, извергаемые от ударений в грудь. Где там было приготовление постели? Где одежды чистые или крепкие? У всех они были разорванные, смердящие и покрытие насекомыми. Что в сравнении с ними злострадания беснующихся, или плачущих над мертвецами, или пребывающих в заточении, или осужденных за убийства? Поистине невольное мучение и томление оных ничто, в сравнении с произвольным страданием сих. И молю вас, братия, не подумайте, что повествуемое мною — басни.

20. Часто они умоляли этого великого судию, т. е. пастыря своего, сего ангела между человеками, и убеждали его наложить железа и оковы на руки и на шеи их; а ноги их, как ноги преступников, заключить в колоды и не освобождать от них, пока не приимет их гроб. Но иногда они сами себя лишали и гроба. Ибо никак не могу утаить и сего истинно умилительного смирения сих блаженных и сокрушенной их любви к Богу и покаяния.

21. Когда сии добрые граждане страны покаяния отходили ко Господу, чтобы стать перед нелицеприятным судилищем: тогда, видевший себя при конце жизни, посредством своего предстоятеля, умолял и заклинал великого авву, чтобы он не сподоблял его человеческого погребения, но, как скота, повелел бы предать тело его речным струям, или выбросить в поле на съедение зверям: что нередко и исполнял сей светильник рассуждения, повелевая, чтобы их выносили без чести и лишали всякого псалмопения.

22. Но какое страшное и умилительное зрелище было при последнем их часе! Осужденники сии, видя, что кто-нибудь из них приближался к кончине, окружали его, когда он еще был в полной памяти, и с жаждою, с плачем и желанием, с весьма жалостным видом и печальным голосом, качая главами своими, спрашивали умирающего, и горя милосердием к нему, говорили: «Что, брат и осужденник? Какого тебе? Что скажешь? Достиг ли ты, чего искал с таким трудом, или нет? Отверз ли ты себе дверь милосердия, или еще повинен суду? Достиг ли своей цели, или нет? Получил ли какое-нибудь извещение о спасении твоем, или еще нетвердую имеешь надежду? Получил ли ты свободу, или еще колеблется и сомневается твой помысл? Ощутил ли ты некоторое просвещение в сердце своем, или оно покрыто мраком и стыдом? Был ли внутри тебя глас глаголющий: ''се здрав еси'' ([[Иоан.#5:14|Иоан. 5, 14]]), или ''отпущаются тебе греси твои'' ([[Матф.#5:34|Матф. 5, 34]])? Или слышишь такой глас: ''да возвратятся грешницы во ад'' ([[Пс.#9:18|Пс. 9, 18]]); еще: ''свяжите ему руце и нозе'' ([[Матф.#22:13|Матф. 22, 13]]); еще: ''да возмется нечестивый, да не видит славы Господни'' ([[Ис.#26:10|Исайи 26, 10]])? Что скажешь нам, брат наш? Скажи нам кратко, умоляем тебя, чтобы и мы узнали, в каком будем состоянии. Ибо твое время уже окончилось, и другого уже не обрящешь вовеки». На сие некоторые из умирающих отвечали: ''благословен Господь, Иже неотстави молитву мою и милость Свою от мене'' ([[Пс.#65:20|Пс. 65, 20]]). Другие говорили: ''благословен Господь, Иже не даде нас в ловитву их'' ([[Пс.#123:6|Пс. 123, 6]]). А иные с болезнию произносили: ''убо прейде ли душа наша воду непостоянную'' духов воздушных ([[Пс.#123:3|Пс. 123, 3]])? Говорили же так, потому что еще не имели дерзновения, но издалека усматривали то, что бывает на оном истязании. Иные же еще болезненнее отвечали, и говорили: «Горе душе, несохранившей обета своего в непорочности; в сей только час она познает, что ей уготовано».

23. Я же, видя и слыша у них все это, едва не пришел в отчаяние, зная свое нерадение и сравнивая оное с их злостраданием. И каково еще было устройство того места и жилища их! Все темно, все зловонно, все нечисто и смрадно. Оно справедливо называлось Темницею и затвором осужденных; самое видение сего места располагает к плачу и наставляет на всякий подвиг покаяния. Но что для иных неудобно и неприятно, то любезно и приятно для тех, которые ниспали из состояния добродетели и лишились духовного богатства. Ибо когда душа лишилась первого дерзновения перед Богом, потеряла надежду бесстрастия и сокрушила печать чистоты, когда она позволила похитить у себя сокровища дарований, сделалась чуждою Божественного утешения, завет Господень отвергла и угасила добрый огнь душевных слез: тогда, пронзаемая и уязвляемая воспоминанием об этом, она не только вышеописанные труды возложит на себя со всяким усердием, но и тщится благочестиво умерщвлять себя подвигами покаяния, если только в ней осталась хоть искра любви или страха Господня. Поистине таковы были сии блаженные; ибо, размышляя об этом и вспоминая высоту, с которой ниспали, они говорили: «''Помянухом дни древния, ''оный огнь нашей ревности»; а иные взывали к Богу: «''Где суть милости Твоя древния, Господи, ''которые Ты показал душе нашей'' во истине'' Твоей» ([[Пс.#88:51|Пс. 88, 51]]). Другой говорил: «''Кто мя устроит по месяцам прежних дней, в нихже мя храняше Бог, егда светяшеся светильник'' света ''Его над главою'' сердца моего» ([[Иов.#29:2|Иов. 29, 2]])?

24. Так вспоминали они свои прежние добродетели, рыдали о них, как об умерших младенцах, и говорили: «Где чистота молитвы? где ее дерзновение? где сладкие слезы, вместо горьких? где надежда всесовершенной чистоты и очищения? где ожидание блаженного бесстрастия? где вера к пастырю? где благое действие молитвы его в нас? Все это погибло, как неявлявшееся исчезло, и как никогда не бывшее, миновалось и прошло».

25. Произнося сии слова и проливая слезы, одни из них молились о том, чтобы впасть в беснование; другие просили Господа наказать их проказою; иные желали лишиться зрения и быть предметом всеобщей жалости; а иные просили себе расслабления, только бы не подвергнуться будущим мучениям. Я же, о друзья мои, наблюдая плач их, забывал себя самого, и весь восхитился умом, не в силах будучи удерживать себя. Но обратимся к предмету слова.

26. Пробывши в Темнице тридцать дней, я, нетерпеливый, возвратился в великое общежитие, к великому отцу, который, видя, что я весь изменился, и как бы вне себя, узнал по своей мудрости, причину моего изменения. И сказал: «Что, отче Иоанне, видел ли ты подвиги труждающихся?» Я отвечал: «Видел, отче, и удивился, и ублажил падших и плачущих паче непадших и неплачущих о себе; потому что те чрез падение восстали восстанием благонадежным». «Подлинно так», сказал он. Потом, чуждые лжи, уста его сообщили следующее. «Назад тому десять лет», — говорил он, — «я имел здесь брата весьма ревностного и такого подвижника, что видя его горящего духом, трепетал и боялся за него диавольской зависти, чтобы он в быстром течении, как-нибудь не преткнул о камень ногу свою, что часто бывает с поспешно ходящими. Так и случилось. В глубокий вечер, он приходит ко мне, показывает обнаженную язву, требует пластыря, просит прижигания и изъявляет великое смущение духа. Но видя, что врач хочет употребить не весьма жестокое резание, (потому что он достоин был милосердия), повергает себя на землю, хватается за ноги врача, орошает их обильными слезами, просит заключения в Темницу, которую ты видел: „Невозможно мне“, — взывал он, — „не пойти туда“. Наконец он убеждает врача изменить милосердие на жестокость, что в недугующих редко и удивительно. Немедленно поспешает он к тем кающимся, и делается сообщником и сострадальцем их. От любви Божией уязвленный в сердце печалью, как мечом, он в восьмой день отошел к Господу и просил, чтобы ему не делали погребения; но я вынес его сюда и положил с отцами, как достойного, потому что он, после семи дней рабства, в восьмой разрешился и получил свободу. Некто же достоверно узнал, что он не прежде встал от худых и скверных ног моих, как умилостивив Бога. И не удивительно: потому что, восприяв в сердце веру евангельской блудницы, с таким же упованием, как и она, омочил слезами он смиренные мои ноги, а Господь сказал, что ''верующему'' все ''возможно''» ([[Матф.#9:23|Матф. 9, 23]]). Видел я нечистые души, которые до неистовства пылали плотскою любовию, но потом обратились к покаянию, и вкусивши вожделения, обратили вожделение свое ко Господу; и, миновавши всякий страх, ненасытною любовию прилепились к Богу. Посему и Господь о целомудренной оной блуднице не сказал, что она убоялась, но что возлюбила много ([[Лук.#7:47|Лук. 7, 47]]), и удобно возмогла любовию отразить любовь.

27. Знаю, досточудные, что рассказанные мною подвиги блаженных оных страдальцев для одних покажутся невероятными, для других — превосходящими надежду, а для иных — приводящими в отчаяние. Но мужественный муж, от сего уязвленный, как острием отходит с огненною стрелою и ревностью в сердце. Низший же сего познает свою немощь, и, чрез самоукорение удобно стяжав смиренномудрие, устремится вслед за первым; но не знаю, настигнет ли его. Нерадивый же пусть и не касается того, что здесь описано, чтобы ему, отчаявшись, не расточить и того, что делает; и тогда сбудется на нем евангельское слово: ''от неимущаго же'' усердия, ''и еже мнится имея возмется от него'' ([[Матф.#25:29|Матф. 25, 29]]).

28. Когда мы впали в ров беззаконий, то не можем выйти из него, если не погрузимся в бездну смирения кающихся.

29. Иное есть смирение кающихся, исполненное сетования; иное зазрение совести еще согрешающих; и иное — блаженное и богатое смирение, которое особенным Божиим действием вселяется в совершенных. Не станем усиливаться объяснить словами сие третие смирение; ибо труд наш будет суетен. Признак же второго состоит в совершенном терпении бесчестий. Часто старые привычки мучительным образом обладают и теми, которые оплакивают грехи свои; и сие не удивительно. Слово о судьбах и падениях темно для нас, и никакой ум не постигает, какие попущением Промысла, и какие по оставлению Божию. Впрочем некто сказал мне, что, если мы падаем в грех по попущению Божию, то вскоре и восстаем, и отвращаемся от греха; ибо Попустивший не дозволяет, чтобы мы долго были одержимы бесом печали. Если мы пали, то прежде всего против этого беса да ополчимся; ибо он, представ во время молитвы нашей и воспоминая нам прежнее наше дерзновение к Богу, хочет отторгнуть нас от молитвы.

30. Не ужасайся, если и каждый день падаешь, и не отступай от пути Божия, но стой мужественно; и без сомнения Ангел, который хранит тебя, почтит твое терпение. Когда язва еще нова и горяча, тогда удобно исцеляется; но застарелые, оставленные в небрежении и запущенные раны неудобно исцеляются; ибо для врачевания своего требуют уже многого труда, резания и прижигания. Многие раны от закоснения делаются неисцелимыми; но ''у Бога вся возможна'' ([[Матф.#19:26|Матф. 19, 26]]).

31. Прежде падения нашего бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения жестоким.

32. В падении твоем, не покоряйся говорящему о малых согрешениях: «О, дабы тебе того не делать, а сие ничто». Часто и малые дары великую ярость судии утолили&lt;ref&gt;Если впадешь в малейшее какое-либо согрешение и тебе скажет помысл твой, или бес, или человек: «Не скорби об этом; о дабы тебе оставить великие грехи, а это — ничего»; не слушайся и не верь сему; потому что это слово погашает доброе произволение, отгоняет от человека благодать Божию и соделывает то, что он легко впадает и в великие и смертные грехи. Кто не может погасить одной свечи, как потушит дом, или целый лес, когда загорится? Еще мы видим, что и малые дары смягчают и прекращают великий гнев судии, и, напротив, малые проступки возбуждают его гнев: то же самое бывает и с Милосердым Судиею и Царем нашим Христом. Это мы и на себе можем видеть, что мы соблазняемся не только от больших причин, но и от малых. Посему приучайся побеждать малое, если хочешь победить великое.{{right|''Новогреческий перевод «Лествицы» Афанасия Критского, с.115''.}}&lt;/ref&gt;.

33. Кто истинно подвизается о своем спасении, тот всякий день, в который не оплакивает грехов своих, почитает потерянным, хотя бы и совершил в оный какие-нибудь добрые дела.

34. Никто из плачущих о грехах своих не должен ожидать, что при исходе из сей жизни получит извещение о прощении. Неизвестное не достоверно. ''Ослаби ми'' извещением, ''да почию, прежде даже не отъиду'' ([[Пс.#38:14|Пс. 38, 14]]) отсюда без извещения&lt;ref&gt;Внутреннейшее и совершенно духовное извещение, о котором говорит преподобный Иоанн, сопровождается двумя признаками, которые суть две добродетели: одна, по изъяснению Илии Критского, согласно с учением и Василия Великого (Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах. Вопрос 296), есть любовь и сострадание к согрешающим (Дух Господень есть, без сомнения, Дух любви, ибо Бог есть любовь); а другая добродетель — глубочайшее смирение. &lt;/ref&gt;. Где Дух Господень, там разрешаются узы ([[2Кор.#3:17|2 Кор. 3, 17]]): где смирение глубочайшее, и там разрешаются узы; а не имеющий ни того, ни другого пусть не обольщает себя, ибо он связан.

35. В мире (и по духу мира) живущие чужды сих извещений, и наипаче первого. Некоторые, впрочем, творящие милостыни, познают свое приобретение при исходе из сего мира.

36. Кто плачет о себе, тот не видит, плачет ли другой, и пал ли он; и не станет судить других. Пес, угрызенный зверем, еще более на него разъяряется, и от боли, которую чувствует в ране, неотступно на него лает.

37. Должно внимать себе, не перестала ли совесть наша обличать нас, не ради чистоты нашей, но как бы утомившись. Признак разрешения от грехов состоит в том, что человек всегда почитает себя должником перед Богом.

38. Нет ничего равного милости Божией; нет ничего больше ее. Посему отчаявающийся сам себя губит. Признак прилежного покаяния заключается в том, что человек почитает себя достойным всех случающихся ему видимых и невидимых скорбей, и еще больших. Моисей, после того, как видел Бога в купине, снова возвратился в Египет, или в омрачение к деланию кирпичей, может быть, мысленного Фараона; но потом он опять восшел к купине, и не только к купине, но и на гору Боговидения. Кто понимает сию притчу, тот никогда не отчается. В нищету пришел великий Иов, но потом опять вдвойне обогатился.

39. Тяжки бывают падения для ленивых, по вступлении их в иночество: они отнимают у них всякую надежду бесстрастия, и заставляют их думать, что и одно восстание из пропасти довольно к блаженству. Помни, что отнюдь не тем путем, которым заблудили, возвращаемся, но другим кратчайшим&lt;ref&gt;Очень вредны падения для ленивых, неблагоговейных и непослушных монахов, потому что, впадши в какое-либо согрешение, малое или великое, они не заботятся о том, чтобы исторгнуть причину и корень греха, а вместо того, чтобы оплакивать оный, делаются совершенно бесчувственными и творят другие худшие дела, и по нерадению своему не обращаются тотчас с сокрушением сердца к покаянию, как делают благоговейные и преуспевающие, чтобы тщательно хранить себя и очиститься от того согрешения и от других страстей, искушающих их, и чтобы чрез злострадание тела отсечь грехи свои, как делали вышеупомянутые отцы осужденники. Им кажется, что они могут спастись с покоем и отрадою, не подвергая себя злостраданию, и что довольно для них только оставить грех, в который пали. Но они не разумеют, что им должно скоро восстать и много пострадать, чтобы на будущее время охранить себя от падения и получить прощение в прежних грехах; и что им нужно потомиться и просить Божией помощи, чтобы победить свои страсти; потому что если они будут так делать, то я не знаю, что им еще сказать. Помысли думающий так, прошу тебя, помысли, что мы не можем возвратиться к Богу путем нерадения, которым уклонились и удалились от лица Божия, но другим кратчайшим, то есть усердием, которое нас приближает к Богу; и если мы хотим быть тщательными, то не невозможно для нас сделаться лучшими прежнего, как это видно на многих великих грешниках, которые чрез преуспеяние и покаяние сделались великими святыми. Некоторые же праведники от нерадения своего пребыли в грехе нераскаянными и подверглись мучению. Посему мы должны понудить себя и оставить ложные оправдания.{{right|''Новогреческий перевод «Лествицы» Афанасия Критского, с. 117''.}}&lt;/ref&gt;.

40. Я видел двух, одинаким образом и в то же время идущих ко Господу; один из них был стар, и превосходил трудами; а другой ученик, но ''тече скорее'' старца, ''и прежде прииде ко гробу'' смирения ([[Иоан.#20:4|Иоан. 20, 4]]).

41. Все, а в особенности падшие, должны беречься, чтобы не допустить в сердце свое недуг безбожного Оригена; ибо скверное его учение, внушая о Божием человеколюбии, весьма приятно людям сластолюбивым&lt;ref&gt;Преподобный отец указывает на то мнение Оригена, Пятым Вселенским собором в 553 году осужденное, по которому все люди, даже самые нечестивые, и диаволы, претерпевши долгие муки в геене огненной, будто бы очистятся наконец и будут помилованы.&lt;/ref&gt;.

42. ''В поучении моем,'' паче же в покаянии моем ''разгорится огнь'' ([[Пс.#38:9|Пс. 38, 9]]) молитвы, пожигающий вещество (греха). Образом, примером, правилом и образцом покаяния да будут тебе прежде помянутые святые осужденники; и ты во всю жизнь не будешь иметь нужды ни в какой книге, доколе не воссияет тебе Христос, Сын Божий и Бог, в воскресении истинного покаяния. Аминь.
&lt;/div&gt;


&lt;center&gt;&lt;big&gt;'''''На пятую степень восшел ты, покаявшийся; покаянием пять чувств очистил, и произвольным томлением и мучением ты избежал невольного.'''''&lt;/big&gt;&lt;/center&gt;


----
&lt;references /&gt;

[[Категория:Лествица|Слово 05]]</text>
      <sha1>nmfnxuexbgwja720gx7g88o56vvp1wn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Протоколы заседаний чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>36897</id>
    <revision>
      <id>5713157</id>
      <parentid>5713147</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T11:59:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713157</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="20638" sha1="0gvajh58btef4bfa9gnrzg4sz46buoq" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=Протоколы заседаний чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака 
| ЧАСТЬ=Предисловие
| НЕТ_АВТОРА=
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 1925
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../|Содержание]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[../От редакции|От редакции]]
| ДРУГОЕ=
| СТИЛЬ=text
}}
{{h2|Предисловие}}

Мне пришлось участвовать в допросах Колчака, производившихся Чрезвычайной Следственной Комиссией в Иркутске. Созданная эсеро-меньшевистским «Политическим Центром»&lt;sup&gt;[[../Примечания#1|1]]&lt;/sup&gt;, комиссия эта затем, с переходом власти к Ревкому, была реорганизована в Губернскую Чрезвычайную Комиссию; состав же Комиссии, допрашивавшей Колчака, оставался неизменным до самого последнего дия допроса.. Ревком совершенно сознательно сохранил его, несмотря на то, что в этом составе был меньшевиствовавший Денике и два правых эс-эра — Лукьянчиков и Алексеевский. Все эти лица были полезны для допроса уже тем, что близко знакомы были с работой колчаковского правительства и к тому же прямо или косвенно участвовали в подготовке иркутского выступления против него, в нанесении ему последнего удара, результаты которого были уже предрешены вступлением в Сибирь Красной армии и взятием ею колчаковсвой столицы — Омска. При наличности этих лиц в Следственной Комиссии больше развязывался язык у Колчака: он не видел в них своих решительных и последовательных врагов. Самый допрос Колчака, арестованного или, вернее, переданного «Политическому Центру» из рук в руки чехо-словаками — если не ошибаюсь — 17 января 1920 года, начался накануне передача власти «Политическим Центром» Ревкому, и, следовательно, все допросы, считая со второго, производились уже от имени Советской, а не эс-эро-меньшевистской власти. 

Комиссия вела допрос по заранее определенному плану. Она решила дать путем этого допроса историю не только самой колчаковщины в показаниях ее верховного главы, по и автобиографию самого Колчака, чтобы полнее обрисовать этого «руководителя» контр-революционного наступления на молодую Советскую республику. Замысел был правильный, но его выполнение {{P|IV}} доведено до конца не было. События на еще не ликвидированном фронте гражданской войны, висевшая несколько дней над Иркутском угроза временного захвата города подоспевшими остатками колчаковских банд, вынудили Ревком расстрелять Колчака в ночь с 6 на 7 февраля вместо предполагавшейся его отправки после следствия на суд в Москву. Допрос поэтому оборвался там, где начиналась его самая существенная часть — колчаковщина в собственном смысле, период диктатуры Колчака, как «верховного правителя». Таким образом, обстоятельства сложились так, что историко-биографический характер допроса в силу случайных обстоятельств привел к отрицательным результатам. Допрос, несомненно, дал недурной автопортрет Колчака, дал авто-историю возникновения колчаковской диктатуры, дал ряд характернейших черт колчаковщины, но не дал полной, исчерпывающей истории и картины самой колчаковщины. 

Последний допрос производился 6 Февраля, днем, когда расстрел Колчака, по существу говоря, был уже решен, хотя окончательного приговора вынесено еще не было. О том, что остатки его банд стоят под Иркутском, Колчак знал. О том, что командным составом этих банд предъявлен Иркутску ультиматум выдать его, Колчака, и его премьер-министра Пепеляева&lt;sup&gt;[[../Примечания#1.2|1.2]]&lt;/sup&gt;, Колчак тоже знал, а неизбежные для него последствия этого ультиматума он предвидел. Как раз в эти дни при обыске в тюрьме была захвачена его записка к сидевшей там же, в одном с ним одиночном корпусе, его жене Тимиревой. В ответ на вопрос Тимиревой, как он, Колчак, относится к ультиматуму своих генералов, Колчак отвечал в своей записке, что он «смотрит на этот ультиматум скептически и думает, что этим лишь ускорится неизбежная развязка». Таким образом, Колчак предвидел возможность своего расстрела. Это отразилось на последнем допросе. Колчак был настроен нервно, обычное спокойствие и выдержка, которыми отличалось его поведение на допросах, его покинули. Несколько нервничали и сами допрашивавшие. Нервничали и спешили. Нужно было с одной стороны закончить определенный период истории колчаковщины, установление колчаковской диктатуры, а с другой — дать несколько зафиксированных допросом ярких проявлений этой диктатуры в ее борьбе со своими врагами не только революционного, но и право-социалистического лагеря — лагеря тех, кто эту диктатуру подготовил. Это, значительно забегая вперед от данной стадии вопроса, сделать удалось, но удалось в очень скомканном виде. {{P|V}} 

На этом последнем допросе Колчак, очень нервничая, все-таки проявил большую осторожность в показаниях; он остерегался и малейшей возможности дать материал для обвинения отдельных лиц, которые уже попали или могли еще попасть в руки восстановленной Советской власти, и — малейшей возможности обнаружить, что его власть, направленная на борьбу с исчадием ада — большевиками, дышащими только насилием и произволом, сама могла действовать вне всякого закона, боялся, как бы его допрос не помог сдернуть с этой власти покров, которым он старался ее прикрыть в течение всех своих показаний, — покров неуклонного стремления к законности и порядку. 

В. И. Ленин в своей речи об обмане народа лозунгами свободы и равенства говорил: 

&lt;blockquote&gt;«Довольно неумно порицать Колчака только за то, что он насильничал против рабочих и даже порол учительниц за то, что они сочувствовали большевикам. Это вульгарная защита демократии, это глупые обвинения Колчака. Колчак действует теми способами, которые он находит».&lt;/blockquote&gt;

Комиссия, выясняя некоторые яркие факты из области насилий, производившихся Колчаком и колчаковской военщиной, несомненно, до некоторой степени, впала в тон такого «довольно неумного порицания Колчака». Но слишком живо чувствовались тогда в Сибири это насильничанье и преследования, чтобы можно было говорить о них с Колчаком, сохраняя то отношение к нему, которое рекомендует нам В. И. Ленин. Важна, однако, не эта черта допросов, а важно то отношение, которое проявляет сам носитель военной, типично-фашистской контр-революционной диктатуры к актам насильничания. Если комиссия была склонна в «довольно неумно порицать за них Колчака», то сам Колчак все время обнаруживает стремление либо замазать эти акты, либо свалить их на бесчинства отдельных лип, и групп вопреки воле диктатора и его правительства, либо найти им законное оправдание. Совершенно откровенно, рисуя себя безоговорочным сторонником и проводником идеи противопоставления белогвардейской военной диктатуры диктатуре большевиков, он не хочет, не имеет мужества принять на себя всю ответственность за все последствия этой диктатуры, за те способы ее осуществления, которые были для нее и неизбежны, и единственно возможны. 

Белогвардейская военная диктатура (это отчетливо видно из показаний Колчака) из диктатуры централизованной превратилась в диктатуру отдельных генералов и казачьих атаманов, из насилия, {{P|VI}} твердо руководимого из единого центра, — в насильничание над Сибирью отдельных шаек, ускользнувших от подчинения «верховному правителю» и его правительству. Но она все-така была единой диктатурой, сверху донизу, строящейся по одному и тому же образцу, действующей одними и теми же методами. И разница между верхом и низами этой диктатуры была только одна: верх стремился стыдливо прикрыть в глазах своих руководителей — империалистических держав Антанты — то, что совершенно свободно, открыто, без всякого намека на стыдливость, развертывали в своей «работе» низы с их контр-разведками и караульными отрядами; с их Волковыми, Красильниковыми и Анненковыми. 

Эта разница сказалась в показаниях Колчака. Он давал их не столько для допрашивавшей его власти, сколько для буржуазного мира. Он знал, что его ожидает. Ему не было нужды что-либо скрывать для своего спасения. Спасения он не ждал, ждать не мог и не делал ради него попытки хвататься за какие бы то ни было соломинки. Но ему нужно было перед лицом буржуазного мира показать себя действовавшим против врагов этого мира, против пролетарской революции, твердо, решительно, но в то же время в рамках буржуазной легальности. Он плохо знал тот буржуазный мир, на защиту которого был выдвинут англо-французскими империалистами. Он не знал, что та диктатура, которую он возглавлял в Сибири и которую так неудачливо стремился распространить на всю страну, — образец, и подобие западно-европейского фашизма, диктатуры фашистской, выдвигаемой самим буржуазным миром, перед которым он «хочет показать себя носителем законности и порядка, самодовольно неумно порицая Семеновых, Калмыковых и проч., и проч. за то, что они без всякой законности и без всякого порядка насильничали над рабочими, расстреливали, пороли и т. д. 

Та же неумная стыдливость перед буржуазным миром заставляет Колчака скромничать и в другом отношении: он никак, даже в отношении далекого прошлого, не хочет признать себя монархистом. И свой монархизм, монархические цели всей своей борьбы с большевизмом он прикрывает флером устремлений демократических, — опять ради буржуазного мира и благодаря плохому пониманию этого мира. 

Если исключить эти характерный черты показаний Колчака и помнить уже отмеченную нами боязнь его дать материал для обвинения своих сотрудников, помощников и слуг, то следует {{P|VII}} признать, что показания Колчака, в общем и целом, в достаточной мере откровенны. 

Как держался он на допросах? Держался, как военно-пленный командир проигравшей кампанию армии, и с этой точки зрения держался с полным достоинством. Этим он резко отличался от большинства своих министров, с которыми мне приходилось иметь дело в качестве следователя по делу колчаковского правительства. Там была, за редким исключением, трусость, желание представить себя невольными участниками кем-то другими затеянной грязной истории, даже изобразить себя чуть не борцами против этих, других, превращение из вчерашних властителей в сегодняшних холопов перед победившим врагом. Ничего этого в поведении Колчака не было. 

Но в одном он близко подходит к своим гражданским соратникам, разделявшим с ним пребывание в одиночном корпусе иркутской тюрьмы. Все они, как на подбор, были совершеннейшими политическими ничтожествами. Ничтожеством в политическом отношении был и их глава — Колчак. Его показания обнаруживают и это с достаточною ясностью. Он — политически безличная фигура. Он — простая игрушка в руках держав Антанты. У него, с его голой идеей военной диктатуры и скрытой мыслью восстановления монархии, нет никакой политики, кроме той, которая диктуется ему противоречивыми влияниями и этих держав, и окружающих его групп и группочек военщины и торгово-промышленных кругов, с их сомнительного качества политическими руководителями. В этих противоречивых влияниях он безнадежно путается и запутывается тем больше, чем сильнее становится напор наступающей Красной армии, пока, наконец, не предается своими же вчерашними союзниками — чехо-словаками, конечно, с ведома тех же держав Антанты, поставивших его во главе контр-революции. 

Ограничиваюсь этими краткими замечаниями. 

Как бы ни расценивать постановку допроса Колчака и его показания, опубликование их, несомненно, даст не мало ценного для всякого, желающего изучить историю контр-революции, и уж, конечно, для всякого историка ее. 

&amp;nbsp;

''К. Попов.''


[[Категория:Протоколы заседаний чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака]]
[[Категория:Предисловия 1925 года]]</text>
      <sha1>0gvajh58btef4bfa9gnrzg4sz46buoq</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Протоколы заседаний чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака/От редакции</title>
    <ns>0</ns>
    <id>36898</id>
    <revision>
      <id>5713158</id>
      <parentid>5713148</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T11:59:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713158</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10035" sha1="a78jblaznr0zgcruz0bedr5l9y96e9e" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=Протоколы заседаний чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака 
| ЧАСТЬ=От редакции
| НЕТ_АВТОРА=
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 1925
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../Предисловие|Предисловие]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[../1|21 января]]
| ДРУГОЕ=
| СТИЛЬ=text
}}
{{h2|От редакции}}

Публикуемые Центрархивом протоколы заседаний Чрезвычайной Следственной Комиссии по делу Колчака воспроизводятся по стенографической записи, заверенной заместителем председателя Следственной Комиссии, К. А. Поповым, и хранящейся в Архиве Октябрьской Революции (Фонд LXXV, арх. № 51). Некоторые места стенограммы и отдельные слова, не поддававшиеся прочтению, в подлиннике пропущены и на их месте поставлены многоточия. Таких пропусков немного, и они не имеют сколько-нибудь существенного значения. Протоколы воспроизводятся нами со всеми особенностями подлинника, и только некоторые грамматические неточности, мешавшие пониманию смысла излагаемого, нами исправлены.

В печати до сих пор появлялись лишь очень неполные отрывки из показаний Колчака, — полного же и выверенного по стенограмме текста напечатано не было. Опубликованный в № 10 «Архива Русской Революции», издаваемого Гессеном в Берлине, текст допроса Колчака носит на себе следы крайне небрежного обращения с историческим&quot; документом. Сверка опубликованного текста показаний в «Архиве Русской Революции» с хранящимся в Арх. Окт. Революции оригиналом дешифровки, убеждает нас в том, что редакция «Архива Русской Революции» имела в своих руках небрежно перепечатанную копию допроса. Опубликованный текст пестрит бесчисленным количеством грубейших ошибок и опечаток, извращающих смысл показаний Колчака.

Многие из этих ошибок можно отнести за счет невнимательности лиц, переписывавших протоколы допроса. То и дело встречаются то пропуски, то грубейшие извращения имен и фамилий; так, например: мыс Дежнев неоднократно именуется Лежневым; в одной месте, пропущена фамилия генерала Андогского, {{P|X}} игравшего видную роль; вместо Железнякова Фигурирует Орлов (стр. 187); остров «Котельный» везде переименован в «Котельников»; Василенко переделан в Васильева; В. Чернов в одном месте превращен в Чернышева и пр.

Кроме таких ошибок и опечаток, имеются явные извращения текста в целом ряде важных мест. Приведем несколько примеров: так, на стр. 186 напечатано: «принять должность во второй магнитовой экспедиции» — следует читать: «принять должность второго магнитолога экспедиции»; на стр. 94 напечатано; «Воеводский, предшественник Дикова», следует: «Воеводский. Предшественник его Диков относился к этому довольно безразлично и не противодействовал этой работе». Тут, кроме извращения, имеется пропуск. На стр. 295 напечатана следующая фраза Колчака, обращенная к участнику переворота Лебедеву: «Вы должны мне сообщить фамилии тех лиц, которые в этом участвовали…», тогда как в тексте следовало: «Вы не должны мне сообщать фамилии» и т. д. Правильность именно этой фразы с отрицанием не подтверждается дальнейшим контекстом. В одном месте, на стр. 228, извращение текста вызвало даже удивление, самой редакции, сопроводившей фразу вопросительным и восклицательным знаком. Вот эта фраза: «по поводу каких-то кож, которые там должны быть сдаваемы для прокормления (?!) Черноморского Флота». В сверенном тексте следует: «по поводу каких-то кож, которые там должны быть сдаваемы для того, чтобы эти кожи выделывались. Это кожи со скота, который убивался для прокормления Черноморского Флота». На стр. 223 каким-то образом Колчак подставляет на место генерала Маниковского себя…

Отметим еще часто встречающиеся пропуски, — их так много, в крупных и малых размерах, что перечислить все нет никакой возможности, приведем лишь несколько примеров.

На стр. 242 пропущен диалог: «Алексеевский. Если бы правительство дало приказ о вашем возвращении, вы вернулись бы? (Речь идет об отношении Колчака к приказу правительства Керенского вернуться к командованию Черноморским Флотом после известных событий там.) Колчак. Несомненно».

На стр. 319 пропущены слова: «Попов. — Я говорю, — в контр-разведке при ставке. Возвращаюсь к вопросу о производстве военно-полевого суда в Куломзине».

В сообщении о требовании чехов по поводу состава правительства пропущено: «Михайлова и еще нескольких лиц, я точно не помню кого, и что они настаивают, чтобы эти лица не были {{P|XI}} включены в состав Сибирского правительства. Для меня, как для человека нового, вопрос о кандидатуре Михайлова или кого-либо другого стоял совершенно открытым».

Выпущена очень важная деталь в поведении Болдырева перед колчаковским переворотом: «Этот вопрос его чрезвычайно тревожил, и поэтому он выехал, не дожидаясь моего прибытия».

Многочисленные пропуски, извращения текста, замены фраз и прочее совершенно обесценивают напечатанный текст. Попытки редакции корректировать в отдельных случаях явные бессмыслицы путем вставок предполагаемых слов, заключая их в скобки, не только не улучшили положения, а внесли еще большую путаницу. Вот яркий пример: в том месте, где речь идет о мобилизации в пятиверстной полосе железной дороги, машинистка сделала опечатку «5 вер(с)т»; редакция же «Архива Русской Революции» расшифровала это так: «5 возрастов». И таких случаев не мало. Напечатанный в «Архиве Русской Революции» текст не снабжен никакими примечаниями.

Таким образом, публикуемый нами текст показаний является единственно точным и достоверным воспроизведением подлинных протоколов допроса Колчака.


[[Категория:Протоколы заседаний чрезвычайной следственной комиссии по делу Колчака]]
[[Категория:Предисловия 1925 года]]</text>
      <sha1>a78jblaznr0zgcruz0bedr5l9y96e9e</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Гильгамеш (Гумилёв)/Предисловие переводчика</title>
    <ns>0</ns>
    <id>37950</id>
    <revision>
      <id>5713187</id>
      <parentid>5713117</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T13:30:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Cyr→Lat «o»</comment>
      <origin>5713187</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2699" sha1="dsr8qp90jksj3rjd1szzs4zqkvo27go" xml:space="preserve">{{Отексте
| КАЧЕСТВО = 3
|НАЗВАНИЕ=Гильгамеш 
|АВТОР =[[Николай Степанович Гумилёв]] (1886—1921)
|ЧАСТЬ=Предисловие переводчика
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../|Содержание]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[../Введение|Введение]]
|ДРУГОЕ=
|СТИЛЬ=text
}}__NOEDITSECTION__
== Предисловие переводчика ==

Не будучи ассириологом, я не задавался целью дать перевод, который имел бы научное значение. Для составления его я пользовался трудом: {{lang|fr|{{razr|[[w:Дорм, Эдуар Поль|Paul Dhorme]]}}. Choix de textes religieux assyrobabyloniens. Transcription, traduction, commentaire. Paris, 1917}}, и изредка указаниями [[Владимир Казимирович Шилейко|В. К. Шилейко]], перу которого принадлежит печатаемое ниже введение. Желая сделать перевод приемлемым для всех, любящих поэзию, я позволил себе восстановить по догадке недостающие части некоторых строк, выкинуть утомительные повторения, свести в одно целое эпизоды, разъединённые лакунами и, когда бывал уверен, что говорю о том же, о чём и автор поэмы, несколькими фразами заполнить слишком уж досадные пробелы дошедших до нас таблиц. Ради лёгкости чтения, я, строго придерживаясь стихосложения подлинника, стремился создать для каждой строки подобие ритма, связывая их, кроме того, общими для всех женскими окончаниями. Я полагаю, что был вправе применить указанные выше приёмы, потому что изумительно-прекрасная поэма о Гильгамеше должна быть достоянием всех, а не только узких специалистов. И пусть трудность работы послужит оправданием её недостатков.

{{right|''7 августа 1918&lt;br /&gt;Петербург''}}


[[Категория:Гильгамеш (Гумилёв)|01]]
[[Категория:Предисловия 1918 года]]</text>
      <sha1>dsr8qp90jksj3rjd1szzs4zqkvo27go</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Записки революционера (Кропоткин)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>58517</id>
    <revision>
      <id>5713266</id>
      <parentid>5378389</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:20:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713266</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11468" sha1="k6ywm0vbcajqfqsklcz6nryku0q9063" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ= [[Записки революционера (Кропоткин)|Записки революционера]]
| ЧАСТЬ=Предисловие автора к первому русскому изданию
| АВТОР =Пётр Алексеевич Кропоткин
| ПРЕДЫДУЩИЙ= [[../|Содержание]]
| СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Часть 1/Детство|Детство]]
| КАЧЕСТВО=75%
}}
__NOTOC____NOEDITSECTION__

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
== Предисловие автора к первому русскому изданию ==

Многое из того, что рассказано в этой книге, не ново для русского читателя, а многое из того, что особенно могло бы заинтересовать русского, рассказано, может быть, слишком кратко.
Но последние годы вымирания крепостного права, никогда не казавшегося так прочным, как в те годы, затем эпоха возрождения России в шестидесятых годах и, наконец, последовавшие затем «семидесятые годы», годы пробуждения общественной совести среди молодежи по отношению к забитому и обманутому русскому народу, эти три десятилетия так знаменательны в русской жизни и так сильно наложили свой отпечаток на дальнейшую историю нашей родины, что иногда и мелкая подробность личной жизни или общественного настроения имеет свое значение.
В некоторых случаях она лучше освещает эпоху, чем целые страницы рассуждений.

Притом же Россия живет быстро за последнее полстолетия.
Крепостное право и крепостные нравы, с тех пор как пронеслись над нами шестидесятые годы и прошла полосою очистительная, беспощадная критика нигилизма, как будто отошли куда-то очень далеко, в бледную, туманную перспективу времен.
Даже великое движение в народ забыто и представляется современной молодежи каким-то сказочным героическим периодом, который можно толковать так же своевольно, как и дела давно минувших лет, относясь к нему то с чуть не религиозным уважением, то с высокомерным презрением «охранителей порядка».

Между тем, как ни далеко отошло от нас в исторической перспективе крепостное право и его обычаи, как ни кажутся нам забыты крепостнически-государственные идеалы, вызвавшие кровавое усмирение восставшей Польши, наследие тех и других еще живо среди нас.
Оно не умерло ни в актах правительства, ни даже в складе мысли передовых людей, до сих пор несущей на себе следы тисков крепостного государства.
Задачи, поставленные России освобождением крестьян, но брошенные неразрешенными надвинувшеюся реакцией, стоят и поныне непочатые перед русской жизнью; а идеалы николаевщины по сию пору еще стремятся сызнова водвориться в России.

Громадный шаг, сделанный в начале шестидесятых годов уничтожением личного рабства крестьян и физического истязания «непривилегированных» на лобном месте, — этот шаг, которого все значение могут оценить только люди нашего поколения, забывается понемногу.
Крепостной строй, разбитый в 1861 году, вернулся снова в русскую жизнь под покровом новых мундиров, но с теми же приемами, целями и задачами порабощения массы в пользу привилегированных и правящих.
Идеал жандармского сосредоточенного сильного государства, который в 1863 году сплотил вокруг престола, против Польши, даже недовольные элементы русского общества, — идеал централистов — опять ожил среди нас.
Опять он увлекает тех, кто считает себя призванным руководить судьбами России, опять стоит он на пути развития местной жизни и местной самостоятельности.
И, наконец, рабство мысли и раболепие — в науке перед авторитетом, а в жизни перед мундиром, которое так возмущало лучших людей в конце пятидесятых годов и вызвало резкий протест Базарова, — вновь оживают среди нас.

И теперь, как и тогда, несмотря на несомненное пробуждение самосознания среди крестьян и городских рабочих, — даже именно вследствие того, что веками угнетенный крестьянин поднимает голову и сам начинает утверждать свои доселе попранные права на волю, — снова является тот же самый вопрос перед всяким думающим молодым человеком из привилегированных классов, который мы себе ставили тридцать лет назад: «Стану ли я пользоваться своим привилегированным положением и, рассматривая дело освобождения крестьян и рабочих как дело их класса, а не моего, — отнесусь ли я равнодушно к их усилиям? Или же, понимая, что прогресс в человечестве не разделен, что он возможен только тогда, когда он охватывает всех, и что нищета и угнетение одних ведут за собой нищету духа и рабство всех, — сочту ли я себя простой частицей большого целого и не понесу ли я в среду народа те знания, тот свет, ту веру в свободу и освобождение, которые позволили мне стать свободным и побудили стряхнуть с себя ярмо предрассудков и отказаться от наследия рабского прошлого?»

Если эта книга поможет кому-нибудь разрешить этот вопрос, она достигнет своей цели.

Еще два слова.
Почему так случилось, что записки русского — преимущественно о русской жизни — пришлось переводить другому с английского языка, — требует нескольких слов объяснения.

Начал я писать эти записки, конечно, по-русски.
Первая часть — «Детство» — была уже написана, когда я попал, осенью 1897 года, в Америку.
В Америке я встретился с очень симпатичным человеком Вальтером Пэджем, который был тогда издателем ежемесячного журнала «Atlantic Monthly»&lt;ref&gt;«Атлантический ежемесячник»&lt;/ref&gt;.
Он уговорил меня засесть за мои мемуары, кончить их и начать печатать их в его журнале.
Я так и сделал, то есть описал — опять-таки по-русски, но подробнее, чем здесь, — мою юность.
Затем для «Atlantic Monthly» я написал все это вновь, в сокращенной форме, по-английски; а потом, когда началось печатание, я успевал писать по-русски только часть того, что должно было войти в каждую книжку, и переходил к английскому тексту.

Когда зашла речь о напечатании группою русских товарищей за границей русского издания «Записок революционера», то возник вопрос: что печатать — русский ли текст, более подробный, особенно по русским делам, чем английский, или перевод с английского? Первое представляло, однако, значительные неудобства, так как за отсутствием полного русского текста пришлось бы заполнять значительные промежутки переводами с английского, что, конечно, нарушило бы цельность книги.
А так как за русский перевод предложило мне взяться вполне компетентное лицо, то мы остановились на переводе с английского.
Мне остается только душевно поблагодарить переводчика за его прекрасный перевод, сделанный им с такой любовью, что он вполне заменяет оригинал.
&lt;br /&gt;&lt;br /&gt;

'''П.
Кропоткин'''&lt;br /&gt;&lt;br /&gt;

''Июль 1902''&lt;br /&gt;&lt;br /&gt;

&lt;/div&gt;
----
&lt;references /&gt;

[[Категория:Записки революционера (Кропоткин)| ]]
[[Категория:Предисловия 1902 года]]</text>
      <sha1>k6ywm0vbcajqfqsklcz6nryku0q9063</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Голос Безмолвия/От переводчицы</title>
    <ns>0</ns>
    <id>92561</id>
    <revision>
      <id>5713271</id>
      <parentid>297320</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:27:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713271</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13635" sha1="pk6ekxxyg6w02gnt5n2ftlh7ty76nwt" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=От переводчицы
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| ЧАСТЬ=
| АВТОР=[[Елена Федоровна Писарева]]
| СОДЕРЖАНИЕ=
| ИЗЦИКЛА=[[Голос Безмолвия]]
| ИЗСБОРНИКА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ=
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1912
| ИСТОЧНИК=Голос Безмолвия. Семь врат. Два пути. Обнародовано Е.П. Блаватской. Перевод Е.Ф. Писаревой. Калуга, 1912.
| ВИКИПЕДИЯ=
| ДРУГОЕ=
| ИЗОБРАЖЕНИЕ=
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ=
| ПРЕДЫДУЩИЙ=
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[../Предисловие|Предисловие]]
| КАЧЕСТВО=50%
}}

==От переводчицы==

При передаче этой жемчужины восточной мистики меня вдохновляла
не только возвышенная красота ее содержания, но и сознание,
что на мою долю выпадает честь и счастье передать впервые
на русском языке произведение замечательной русской женщины,
которая и до сих пор остается совершенно непонятой своими
соотечественниками.

На долю Елены Петровны Блаватской выпала тяжелая участь
не только жить и умереть непризнанной и оклеветанной на своей
родине, которую она горячо любила, но и после смерти не найти
защитников, которые бы открыто вступились за нее и очистили
бы ее доброе имя от незаслуженных нареканий.

Правда, в настоящее время у Елены Петровны есть и на родине
горячие друзья и убежденные единомышленники, безгранично
благодарные ей за тот светлый мир широко раздвинувшихся духовных
горизонтов и за те высокие вдохновения, которыми они обязаны
ей; но раскрыть перед миром ее истинную суть и дать верную
оценку ее свойств, нужны новые приемы исследования, которыми
еще не владеет западная психология. Дать верную биографию
Е. П. Блаватской еще не настало время: европейская наука
не дает ключа к разгадке ее необыкновенных психических сил.
А пока не настанет это время, единственно верное указание
на истинное значение Е. П. Блаватской могут дать только плоды
ее деятельности; разъяснения же ее внутренней сути следует
искать в ее учениях, где она является истинным воином Духа:
в многочисленных книгах и статьях, появившихся в период 1875—1891
г. в трех частях света, Елена Петровна неустанно призывала
к духовности, к освобождению мысли из-под гнета внешних форм,
к широкой терпимости, к осуществлению единства и братства
между людьми и народами; с пламенным энтузиазмом утверждала
она божественность человеческой природы и возможность общения
с высшими мирами; с неукротимой энергией боролась она с заполнившим
мир материализмом и со всем, что угашает дух. Именно эта
неукротимая энергия, неспособная на компромиссы и осторожность,
никогда не останавливавшаяся в своей смелой борьбе перед
возможностью личных тяжелых последствий, и породила столько
вражды против Елены Петровны. Но эти же свойства создавали
ей и безгранично преданных учеников и последователей, которые
свято чтут ее память. И до сих пор в Западной Европе встречаются
люди, лично знавшие ее и с воодушевлением вспоминающие ее
очарование как собеседницы, могучую силу ее духовного влияния
на всех, кто подходил к ней с доверием, и то удивительное
соединение титанической натуры с необыкновенной искренностью
и незлобливостью, которое придавало ей такую яркую оригинальность.

Если же обратиться к плодам ее деятельности, то их нужно
искать прежде всего в Возрождении древнего Востока, которое
выражается в растущем интересе к его духовному творчеству,
и в серьезном изучении всех сторон этого творчества, которое
началось в Англии и постепенно распространяется на все культурные
страны; плоды эти сказались в ожившем интересе к вопросам
религии и мистики, давшем животворящий толчок засыхающей
в безотрадном материализме западной мысли; и в деятельности
Теософского общества, созданного Еленой Петровной как «ядро
будущего всемирного Братства», которое не только не
умерло, а крепнет и обнаруживает энергичную духовную жизнь,
выражающуюся и в многолюдных конгрессах, и в богатой литературе
(одних теософских журналов выходит на всех языках более 50).
Но и это не все. В своей «[[Тайная Доктрина|Тайной Доктрине]]»&lt;ref&gt;Тайная Доктрина (The Secret Doctrine, the Synthesis of Science,
Religion and Philosophy), написанная Е. П. Блаватской, вышла
в первый раз в Лондоне в 1893 г. Второе английское издание
вышло в 1903 г., а третье -- в 1905 г. Произведение это состоит
из трех томов большого формата, около 2300 страниц убористого
шрифта; указатель одних терминов, встречающихся в Тайной
Доктрине, составляет отдельный том в 326 страниц. Станцы
Дзиан, бывшие до обнародования их Е. П. Блаватской совершенно
неизвестны для ученых ориенталистов, являются космогонией
и антропогенезисом, далеко превышающим все, что появлялось
в этом роде до сих пор и по величию, и по ценности откровений,
бросающих совершенно новый свет на многие тайны природы.
Во втором выпуске сборника «Вопросы Теософии» с биографией
Е. П. Блаватской, С.-Петербург, 1910 г. в статье Джорджа Мида, известного ученого и знатока эзотеризма религий, на
стр. 84-86 приводятся любопытные подробности о его переписке
со знаменитым ориенталистом Максом Мюллером, из которой следует,
что ни Дж. Мид, ни М. Мюллер, посвятившие всю жизнь изучению
восточных религий, нигде не встречали оригиналов, обнародованных
Е. П. Блаватской ''[[Станцы Дзиан|Станцев Дзиан]]'' и ''Голоса Безмолвия''.
(Прим. перев.)&lt;/ref&gt;
Е. П. Блаватская сделала первую попытку — какой не сделал
еще никто — дать синтез научной, философской и религиозной
мысли всех времен и народов. Перед такими плодами должна
бы умолкнуть всякая вражда и возникнуть глубокое уважение
к необыкновенным силам той души, которая смогла дать такой
сильный толчок человеческой мысли.

Предлагаемые три отрывка из «''Книги Золотых Правил''»
обнародованы впервые Еленой Петровной Блаватской. До этого
обнародования они были недоступны никому, кроме небольшого
числа посвященных в Индии. По характеру этих отрывков они
могли даваться для духовного руководства только ученикам
(чела) восточной оккультной школы. Школы эти, благодаря определенному
психологическому методу — раджа-йоге — развивали в своих
учениках скрытые психические силы, которые — нормальным образом
— раскроются у людей лишь через много и много поколений.
Уже по одному тому, что Елена Петровна Блаватская знала эти
отрывки наизусть, она была несомненно ученицей одной из таких
школ Востока. В этом обстоятельстве нужно искать ключ ко
многим ее свойствам, к необычайным ее знаниям и той таинственности,
которую — несмотря на поразительную искренность ее характера
— все же была окружена вся ее личная жизнь. Ученик оккультной
школы дает обет никогда и никому не выдавать обстоятельств,
связанных с его ученичеством. Если взглянуть на «Голос
Безмолвия» с этой точки зрения, как на откровение, дающее
непосвященным понятие о том огромном духовном труде и напряжении,
через которые проходит ученик оккультной школы, творчески
перерабатывая по новым линиям всю свою внутреннюю жизнь,
мы найдем в этой маленькой книжке руководство неоценимой
важности.

Отдавая свой труд на суд русских читателей, я делаю это
с горячим желанием, чтобы он послужил началом для серьезного,
добросовестного исследования жизненного подвига и литературных
трудов Е. П. Блаватской. Только при свете правды рассеется
то темное облако предубеждения и непонимания, окружающее
и до сих пор имя той, которая — по справедливости — должна
бы быть гордостью для своей родины. Пусть же эта маленькая
книга научит вдумчивого читателя понять и полюбить ту большую
душу, которая была способна подниматься на такие горные высоты,
где нет места ничему временному, личному и условному, где
уже чувствуется дуновение Божественного и Вечного.

Калуга, 1912 г. 

{{Right|Е.П.}}

==Примечание==
{{Примечания}}

[[Категория:Голос Безмолвия|01]]
[[Категория:Предисловия 1912 года]]</text>
      <sha1>pk6ekxxyg6w02gnt5n2ftlh7ty76nwt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Голос Безмолвия/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>92562</id>
    <revision>
      <id>5713272</id>
      <parentid>5038516</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:28:59Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713272</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12120" sha1="aoxog8yimt0833ml4yp1okq43juwq0p" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=Голос Безмолвия
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| ЧАСТЬ=
| АВТОР =Елена Петровна Блаватская
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА=en
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА=The Voice Of The Silence
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА=
| ПЕРЕВОДЧИК=[[Елена Федоровна Писарева]]
| СОДЕРЖАНИЕ=
| ИЗЦИКЛА=[[Голос Безмолвия]]
| ИЗСБОРНИКА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ=
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1889, перев. 1912
| ИСТОЧНИК=Голос Безмолвия. Семь врат. Два пути. Обнародовано Е.П. Блаватской. Перевод Е.Ф. Писаревой. Калуга, 1912.
| ВИКИПЕДИЯ=
| ДРУГОЕ=
| ИЗОБРАЖЕНИЕ=
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ=
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../От переводчицы|От переводчицы]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[../I|Отрывок I]]
| КАЧЕСТВО=50%
}}
[[en:The Voice Of The Silence/Preface]]
==Предисловие==
Последующие страницы извлечены из «''Книги Золотых Правил''», одного из произведений, которые на Востоке
вручаются ученикам мистических школ. Знание их обязательно
и для той оккультной школы, учения которой приняты многими
теософами. Так как я помнила часть этих изречений наизусть,
перевести их на английский язык было для меня сравнительно
нетрудно.

Многим известно, что методы психического развития в Индии
различны у каждого гуру (учителя), и не только потому, что
учителя принадлежат к различным философским школам, которых
в Индии шесть, но и потому, что каждый гуру обладает своим
собственным методом, который он сохраняет в глубокой тайне.
Но по ту сторону Гималаев различия эти исчезают и метод эзотерических
школ становится единым, за исключением разве того случая,
когда гуру — простой лама, мало чем отличающийся от своих
учеников.

Источник, из которого я перевела предлагаемые три отрывка,
принадлежит к той же серии, откуда взяты и «Станцы»
''Книги Дзиан'', послужившие основой для «Тайной
Доктрины». ''Книга Золотых Правил'' одинакового происхождения
с великим мистическим творением, называемым ''Paramartha'',
по поводу которого легенда о Нагарджуне говорит, что оно
было передано великому архату ''Нагом'', или «Змием»,
— имя, которое давалось древним ''Посвященным''. Однако,
как ни оригинальны и благородны идеи и положения этой книги,
идеи эти часто встречаются под различными формами во многих
санскритских произведениях, как, например, в ''Dhyaneshvari'',
чудной мистической книге, в которой Кришна передает Арджуне
в огненных красках состояние вполне просветленного йога,
также и в некоторых Упанишадах. И это вполне естественно,
так как большинство — если только не все - великие архаты,
первые последователи Гаутамы Будды, были индусы и арийцы,
''не'' монголы, особенно те из них, которые переселились
в Тибет. Произведения одного Арьясанга чрезвычайно многочисленны.

Оригиналы этих ''Правил'' вырезаны на продолговатых
плитках; копии их делались часто на дисках. Эти плитки или
диски сохраняются обыкновенно на алтарях тех храмов, близ
которых находятся эзотерические школы, называемые Махаяна
или Йогачарья. Оригиналы написаны различным способом, иногда
по-тибетски, но большею частью идеографическими знаками.
Священный язык Сензар, помимо своей собственной азбуки, может
передаваться различными криптографическими способами (тайнописью).
Другой способ, называемый по-тибетски ''lug'', состоит
в употреблении различных цифр и красок, причем каждая из
них соответствует определенной букве тибетской азбуки (тридцать
простых и семьдесят четыре составные буквы); этим способом
составляется полная криптографическая азбука. Когда употребляются
идеографические знаки, существуют определенные способы для
разбирания текста: один из таких способов состоит в том,
что двенадцать знаков зодиака и семь основных цветов, каждый
из последних в трех оттенках: светлом, основном и темном,
заменяют тридцать три буквы обыкновенной азбуки, и из них
составляются слова и предложения. При этом способе двенадцать
знаков зодиака, повторенные пять раз и соединенные с пятью
элементами и семью цветами радуги, образуют полный алфавит,
состоящий из шестидесяти букв и двенадцати знаков. Помещенный
в начале текста знак служит указанием на то, должен ли читающий
разбирать его по индусскому способу, когда каждое слово является
лишь простым применением к санскритскому, или же сообразно
китайскому идеографическому способу. Но самым легким способом
является тот, который позволяет читающему совсем не употреблять
никакого определенного языка, а только знаки и символы, которые,
подобно арабским цифрам, были общим международным достоянием
всех посвященных мистиков и их последователей. Этой же особенностью
отличается один из китайских способов письма, который может
быть прочитан с одинаковой легкостью всеми, владеющими его
ключом, например, японец может прочесть то же письмо на своем
языке так же легко, как китаец на своем.

«Книга Золотых Правил»; содержит около
девяноста отдельных коротких трактатов, из которых некоторые
— добуддийской эпохи, другие же — позднейшего происхождения.
Много лет тому назад я знала из них тридцать девять наизусть.
Чтобы восстановить и остальные, пришлось бы искать в памятных
записках, накопившихся за двадцатилетний период. К тому же,
некоторые из них совсем не могут быть поведаны миру, чересчур
себялюбивому, слишком привязанному к предметам материального
мира и никоим образом не подготовленному к восприятию столь
возвышенной этики. Ибо только человек, упорно и серьезно
добивающийся самопознания, может охотно выслушивать указания
подобного рода.

И тем не менее, именно такими возвышенными идеями наполнены
многочисленные тома Восточной литературы, в особенности их
много в Упанишадах. «Искорени всякое желание жизни»,
— говорит Кришна Арджуне. Ибо это желание таится лишь в теле,
в оболочке воплощенного Я, а не в самом Я, которое «вечно,
нерушимо», которое не убивает и не бывает убиваемо (''Kathopanishad'').
«Искорени ощущения», — учит ''Sutta Nipata'':
«принимай одинаково радость и горе, прибыль и потери,
победу и поражение». Или там же: «Ищи убежища лишь
в Едином Вечном». «Искорени чувство обособленности»,
-- повторяет Кришна на все лады. «Разум» (''Manas''),
увлекаемый блужданиями страстей, делает Душу (''Buddhi'')
столь же беспомощной, как беспомощна на волнах ладья, гонимая
ветром (''Бхагавад-Гита, II, 67''). 

Поэтому пришлось сделать тщательный выбор лишь из тех
изречений, которые наиболее отвечают духовной потребности
немногих истинных мистиков Теософического Общества. Лишь
они будут способны оценить следующие слова Кришны: «Мудрые
не оплакивают ни живых, ни мертвых. Никогда ни Я, ни ты не
переставали существовать, ни эти правители людей; также и
в будущем никто из нас никогда не перестанет существовать».
(Бхагавад-Гита, II, 12).

Делая этот перевод, я стремилась сохранить поэтическую
красоту языка и образов, которою отличается оригинал. Насколько
это старание увенчалось успехом, пусть судит читатель.

Лондон, 1889 г.

{{Right|Е. П. Б.}}
[[Категория:Голос Безмолвия|02]]
[[Категория:Предисловия 1889 года]]</text>
      <sha1>aoxog8yimt0833ml4yp1okq43juwq0p</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>О презрении к миру (Петрарка; Гершензон)/От переводчика/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>114760</id>
    <revision>
      <id>5713262</id>
      <parentid>3769691</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:09:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713262</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4542" sha1="9touwalxsxqfovw9r5e7y32xq0hqh9u" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Осипович Гершензон
| НАЗВАНИЕ              = Отъ переводчика
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Вступленіе къ переводу книги «[[О презрении к миру (Петрарка; Гершензон)|О презрѣніи къ міру]]»
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1915 г
| ИСТОЧНИК              = ''Петрарка''. Автобиографія. Исповедь. Сонеты. М., Изд. М. и С. Сабашниковыхъ, 1915.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 75%
}}

Въ годы полнаго расцвѣта своихъ силъ, тридцати восьми лѣтъ (1342—43), Петрарка написалъ по-латыни нижеслѣдующіе три діалога «О презрѣніи къ міру». Историки обыкновенно сопоставляютъ это сочиненіе съ «Исповѣдью» бл. Августина, и вполнѣ справедливо. Но между этими книгами есть важное различіе исповѣдь Августина изложена въ видѣ непрерывнаго разсказа, исповѣдь Петрарки — въ видѣ діалога; тамъ звучитъ одинъ голосъ — голосъ побѣдителя, потому что споръ уже рѣшенъ; здѣсь звучатъ два спорящихъ голоса: борьба совершается предъ нашими глазами.

Въ міровой литературѣ не много психологическихъ документовъ такой глубины и тонкости, какъ эти діалоги раздвоившейся души. Чуждые намъ по формѣ, они архаическимъ и наивнымъ
языкомъ повѣствуютъ о чувствахъ, близко знакомыхъ намъ и глубоко-жизненныхъ. Удивительна отчетливость внутренняго зрѣнія Петрарки, но еще болѣе удивителенъ составъ самыхъ чувствованій, наблюдаемыхъ имъ въ себѣ. Эта книга — яркій автопортретъ человѣка, уже безвозвратно утратившаго непосредственность духа, но, въ отличіе отъ насъ, еще не оторвавшагося отъ природы. Онъ уже смотритъ извнѣ на свою и на міровую жизнь, и потому уже чувствуетъ ихъ призрачными, но это чувство еще не вошло въ его плоть и кровь, еще не пропитало и не парализуетъ его воли: его страсти еще полнокровны, здоровый аппетитъ на жизнь еще цѣлъ. Такъ онъ стоитъ предъ нами въ этой книгѣ человѣкомъ двухъ культуръ, послѣдышемъ старыхъ и предтечею новыхъ поколѣній. Намъ радостно слышать въ немъ живой отзвукъ того далекаго времени, когда люди еще крѣпко и безотчетно любили жизнь, и трогательно узнавать въ немъ зачатки ''нашихъ'' горестныхъ недоумѣній предъ тайнами судьбы и вѣчности.

Переводъ сдѣланъ по тексту базельскаго изданія сочиненій Петрарки 1581 года, съ незначительными поправками въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ этотъ текстъ явно испорченъ.

[[Категория:О презрении к миру (Петрарка; Гершензон)]]
[[Категория:Предисловия 1915 года]]</text>
      <sha1>9touwalxsxqfovw9r5e7y32xq0hqh9u</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>О презрении к миру (Петрарка; Гершензон)/От переводчика</title>
    <ns>0</ns>
    <id>114761</id>
    <revision>
      <id>5713261</id>
      <parentid>3769690</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:08:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713261</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4369" sha1="0m883jou68ymcxr4tdzy3pk0ggnacnc" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Осипович Гершензон
| НАЗВАНИЕ              = От переводчика
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Вступление к переводу книги «[[О презрении к миру (Петрарка; Гершензон)|О презрении к миру]]»
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1915 г
| ИСТОЧНИК              = ''Петрарка''. Автобиография. Исповедь. Сонеты. М., Изд. М. и С. Сабашниковых, 1915.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 75%
}}

В годы полного расцвета своих сил, тридцати восьми лет (1342—43), Петрарка написал по-латыни нижеследующие три
диалога «О презрении к миру». Историки обыкновенно сопоставляют это сочинение с «Исповедью» бл. Августина, и вполне справедливо. Но между этими книгами есть
важное различие исповедь Августина изложена в виде непрерывного рассказа, исповедь Петрарки — в виде диалога; там звучит один голос --голос победителя, потому что спор уже решен; здесь звучат два спорящих голоса: борьба совершается пред нашими глазами.

В мировой литературе не много психологических документов такой глубины и тонкости, как эти диалоги раздвоившейся души. Чуждые нам по форме, они архаическим и наивным
языком повествуют о чувствах, близко знакомых нам и глубоко-жизненных. Удивительна отчетливость внутреннего зрения Петрарки, но еще более удивителен состав самых чувствований, наблюдаемых им в себе. Эта книга — яркий автопортрет человека, уже безвозвратно утратившего непосредственность духа, но, в отличие от нас, еще не оторвавшегося от природы. Он уже смотрит извне на свою и на мировую жизнь, и потому уже чувствует их призрачными, но это чувство еще не вошло в его плоть и кровь, еще не пропитало и не парализует его воли: его страсти еще полнокровны, здоровый аппетит на жизнь еще цел. Так он стоит пред нами в этой книге человеком двух культур, последышем старых и предтечею новых поколений. Нам радостно слышать в нем живой отзвук того далекого времени, когда люди еще крепко и
безотчетно любили жизнь, и трогательно узнавать в нем зачатки ''наших'' горестных недоумений пред тайнами судьбы и вечности.

Перевод сделан по тексту базельского издания сочинений Петрарки 1581 года, с незначительными поправками в тех местах, где этот текст явно испорчен.

[[Категория:О презрении к миру (Петрарка; Гершензон)]]
[[Категория:Предисловия 1915 года]]</text>
      <sha1>0m883jou68ymcxr4tdzy3pk0ggnacnc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Культурная роль Иверии в истории Руси (Кирион II)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>148310</id>
    <revision>
      <id>5713270</id>
      <parentid>5634620</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:26:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713270</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12038" sha1="kc481p2ggzlk5pgkwkpie72o79bv2e5" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=Культурная роль Иверии в истории Руси
| ЧАСТЬ=Предисловие
| АВТОР=Епископ Кирион (в мире [[Георгий Иеронимович Садзагелов]])
| ИСТОЧНИК=http://www.nplg.gov.ge/dlibrary/collect/0001/000135/Kirion.pdf
| ДРУГОЕ=
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../|Содержание]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[../I|Глава I]]
| КАЧЕСТВО=50%
| СТИЛЬ=text
}}__NOEDITSECTION__
== Предисловие ==
В начале 1902 года я был перемещен в Каменец-Подольскую епархию на Балтскую викариатскую кафедру и на новом месте своего служения стал изучать русскую историю по первоисточникам, с которыми нас Мало познакомили в духовно-учебных заведениях. Мне были доставлены моим сотоварищем по Киевской академии В. И. Корниенко из библиотеки местной духовной семинарии многочисленные списки русских летописей разной печати, между которыми были издания даже XVIII века (1767 г.). Я приступил к их изучению, не имея определенных руководительных указаний и не зная, какой из вариантов заслуживал больше доверия. Приходилось читать все подряд. Много нужно было употребить труда, чтобы осилить эти источники.

В самом начале я был приятно поражен новым открытием. Чем больше я углублялся в эти летописи, тем сильнее слагалось у меня убеждение, что «Повесть временных лет» как принято называть древнейшую русскую летопись, есть неудачный сколок с обширной грузинской летописи Картлис-Цховреба. Продолжая сличение грузинской летописи с русской, я отмечал параллельная места. При дальнейших своих занятиях я почувствовал необходимость перечитать по возможности всю литературу о русской летописи, т. е. все, что было написано ценного касательно указанного предмета, начиная с знаменитого ученого академика Зигфрида Байера (1694—1738) до современного глубокого исследователя русской летописи академика А. А. Шахматова, выпустившего в конце истекающего года капитальный свой труд под заглавием: «Разыскания о древнейших русских летописных сводах». С этого собственно и следовало начать изучение русской летописи, если бы автор предлагаемого труда начал свои занятия при благоприятных условиях. Но ни Каменец-Подольск, ни Херсон, ни Орел, ни Сухум, ни Ковно, куда меня перемещали, не представляли из себя научно-литературного центра. Только с перемещением меня в Куряжский монастырь, не далеко от г. Харькова, я получил возможность пользоваться довольно богатой университетской библиотекой.

Время шло, работа подвигалась вперед и задача значительно разрасталась. Новое неожиданное перемещение в захолустную Санаксарскую пустынь, Тамбовской губернии, совершенно расстроило мои планы и, прервав регулярность моих занятий, заставило преждевременно опубликовать накопившийся и уцелевший у меня материал. Во время своих частых переездок с места на место я лишился многих заметок. Особенно чувствительна для меня утрата двух эскизов, предназначенных для включения в настоящее сочинение: 1) о зависимости русского храмоздательства в известных частях (узкие окна, появившиеся в Грузии вследствие знойного климата и обильного света вообще, двери с полусферическим верхом и с боковыми стенками, скошенными кнаружи, уставленные колонками и трех угольными выступами, соединенными соответственной формы арками, фасад с барельефными и горельефными украшениями и т. п.) от грузинского церковного зодчества и 2) о влиянии грузинской церковно-богослужебной книги, так называемой Жамн-Гулани (соединение псалтыри с часословом, появившейся в нашей отечественной церкви около X века) на происхождение следованной псалтыри, обследованности-русской церкви, но неизвестной греческой. По необходимости приходится довольствоваться печатанием того материала, какой остался у меня в наличности.

Вопрос, затронутый мною, совершенно новый в церковно-исторической науке. Предшественника в своих занятиях я не имел, приходилось мне идти по непротоптанной еще никем дороге, и поэтому моя работа является первым опытом в этом деле. Само собою понятно, что подобный кропотливый и непомерный труд, при малой обследованности грузинских письменных памятников, в громадном большинстве не видевших еще печатного станка, превышает силы одного труженика и требует многих работников. Впрочем, мы и не ставили себе задачей детальное сравнение Картлис Цховреба с русским временником. Сознавая сложность и трудность выдвинутого мною вопроса, я далек от мысли, что все стороны вопроса в предлагаемом сочинении исследованы окончательно. Напротив, в некоторых местах намечены у меня лишь пункты, следовательно, труд мой далеко еще не окончен. Что у меня недосказано или недостаточно твердо обосновано, то, надеюсь, сделают другие мои соотечественники, которым дальнейший труд значительно облегчен настоящей работой, ибо гораздо легче продолжать начатое дело, чем начинать его сызнова.

Мы желали внести посильную свою лепту в дело выяснения темного до сих пор вопроса о настоящем первоисточнике временных лет, который тщетно разыскивается русскими учеными более двух веков. Если поставленная задача нами не вполне исполнена, как мы того хотели и предполагали, то благосклонные читатели, на суд которых представляется это сочинение, благоволят принять в соображение новость и трудность дела. Главным побуждением к его обнародовании, не смотря на его неполноту, послужило желание поделиться добытыми мною новыми результатами, которые несомненно заинтересуют исследователей русской старины. Наша скромная цель будет вполне достигнута, если предлагаемый труд — Вениамин моих писаний — внесет луч света в темный лабиринт русской летописи и возбудит в ученых интерес к грузинским письменным церковно-историческим памятникам.

Настоящее сочинение мною было написано по-грузински, но по желанию и совету моих друзей я перевёл его на русский язык, на котором скорее может распространится оно среди лиц интересующихся этим новым вопросом. Две первые служат как бы общим введением. Третья глава, заключая в себе выводы исследователей русской летописи, составляет естественный переход к четвёртой главе — самой главной части исследования Пятая глава названа нами дополнительной, так как в неё, по некоторым соображениям, включены вопросы, предназначенные первоначально для помещения в качестве отдельных приложений.

Считаю своим долгом выразить глубокую признательность академику А. А. Шахматову за его советы и сочинения, которыми он меня снабдил. Также приношу искреннюю благодарность Пану Ивану Прохоренко, кандидату Харьковского Университета, доставлявшему мне необходимые источники и А. Ф. Кипшидзе, принявшему на себя не малый труд по проверке и изданию сего сочинения в г. Тифлисе.

{{right|Епископ Кирион}}

Куряж-Саенаксар.

1909 29.XII


[[Категория:Культурная роль Иверии в истории Руси (Кирион II)]]
[[Категория:Предисловия 1909 года]]</text>
      <sha1>kc481p2ggzlk5pgkwkpie72o79bv2e5</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Православные Русские обители/Предисловие/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>150798</id>
    <revision>
      <id>5713171</id>
      <parentid>5131676</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:24:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713171</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="227" sha1="30y6nk2gjmql6tdtwgo59r6unm0gb9u" xml:space="preserve">&lt;pages header=1003 index=&quot;Pravoslavnye russkie obiteli.pdf&quot; from=3 to=4/&gt;

[[Категория:Православные Русские обители (Сойкин)]]
[[Категория:Предисловия 1910 года]]</text>
      <sha1>30y6nk2gjmql6tdtwgo59r6unm0gb9u</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Описание памятников, объясняющих славяно-русскую историю/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>152920</id>
    <revision>
      <id>5713186</id>
      <parentid>3763994</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T13:20:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713186</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6760" sha1="6vdazk1clowlpv8aphsplghc64pzw97" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Тадеуш Воланский|Фадей Воланский]]
| НАЗВАНИЕ              = Описание памятников, объясняющих славяно-русскую историю, составленное Фадеем Воланским, переведённое Егором Классеном
| ЧАСТЬ                 = Предисловие
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = pl
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = [[Егор Иванович Классен]]
| ИСТОЧНИК              = Новые материалы для древнейшей истории славян вообще и славяно-руссов в особенности с лёгким очерком истории русов до Рождества Христова. Вып. I-III. М., 1854; переизд.: СПб., 1995.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[../Таблица I|Таблица I]]
| КАЧЕСТВО              = 50%
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
}}

Исследователи старины оставляли доселе без внимания, что в древние времена славянское племя рассеяно было по всем частям старого света, следовательно, везде могло оставить памятники по себе.

Мы находим в древней истории это сильно разветвлённое семейство народов под разнообразнейшими наименованиями, смотря по тому, заимствованы ли были отдельные имена этих племен от имени их военачальников, или от местностей, ими занимаемых, или, наконец, имена эти исковерканы в переводах на другие языки; большею частью обозначали их под общими именами Скифов и Сарматов. Что Славяне не уступали своим соседям в науках и искусствах, напротив того, опережали их, доказывает [[Геродот]] в 46 главе 4 книги, говоря, что кроме Анахарсиса он не знал ни одного великого мужа, который бы родом не был Скиф! — Поэтому можно было со всею справедливостью предположить, что и эти народы оставили по себе каменные памятники, несмотря на то, что вероломные греки и себялюбивые римляне, не понимая языка их, называли их варварами. Учёные претыкались на эти памятники и напрасно трудились до нашего времени разбором их надписей по алфавитам греческому и латинскому и, видя неприложимость таковых, напрасно искали ключ в еврейском языке, потому что таинственный этот ключ ко всем неразгаданным надписям находится только в славянском первобытном языке. Но чтобы достигнуть этого, должно обладать знанием всех главнейших, по крайней мере, теперь ещё живых наречий славянских, которыми почитаются: русское, польское, чешское, сербо-далматское, иллирийское, венедское или вендское и литовское. Насколько доступны эти сведения английским, немецким, французским, итальянским и скандинавским учёным, есть вопрос, на который пусть они сами отвечают.

Не один уже трудолюбивый мудрователь — хотя и с известным всему учёному миру именем — попадал в этом деле на странноложные распутья и наконец, не имея возможности приноровить к надписям какой-либо здравый смысл, провозглашал их подложными. Конечно, это простейшее средство избавиться такого рода анафемою от неудовлетворительного взгляда на непонятные вещи! Идя таким путем, можно бы и все необъяснимые для нас явления природы назвать подложными!

Для моей цели достаточно напомнить читателю, что славянский язык был народным, родным от Каспийского моря до устья Лабы (Эльбы), от Урала до Адриатического моря, да и теперь, за исключением немногих Остзейских провинций остался на тех местах языком народным. Как далеко простиралось в древние времена жительство Славян в Африке, пусть докажут славянские надписи на камнях Нумидии, Карфагена и Египта, которые я предложу говорящими археологической публике. Я не следую при этом никакому порядку, но помещаю надписи так, как они мне попадаются под руки и как таблицы дозволяют их размещение.

[[Категория:Описание памятников, объясняющих славяно-русскую историю (Воланский; Классен)]]
[[Категория:Предисловия 1846 года]]</text>
      <sha1>6vdazk1clowlpv8aphsplghc64pzw97</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Православные Русские обители/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>155237</id>
    <revision>
      <id>5713170</id>
      <parentid>5131675</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:21:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713170</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="227" sha1="30y6nk2gjmql6tdtwgo59r6unm0gb9u" xml:space="preserve">&lt;pages header=1003 index=&quot;Pravoslavnye russkie obiteli.pdf&quot; from=3 to=4/&gt;

[[Категория:Православные Русские обители (Сойкин)]]
[[Категория:Предисловия 1910 года]]</text>
      <sha1>30y6nk2gjmql6tdtwgo59r6unm0gb9u</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713424</id>
      <parentid>5713170</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:44:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713424</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="227" sha1="rk66lqi0eg0g5ftjg424ub6au5t5mll" xml:space="preserve">&lt;pages header=1003 index=&quot;Pravoslavnye russkie obiteli.pdf&quot; from=3 to=4/&gt;

[[Категория:Православные Русские обители (Сойкин)]]
[[Категория:Предисловия 1903 года]]</text>
      <sha1>rk66lqi0eg0g5ftjg424ub6au5t5mll</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Якобзон, Людвиг Яковлевич</title>
    <ns>0</ns>
    <id>165404</id>
    <revision>
      <id>5713308</id>
      <parentid>5357638</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T23:10:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Лат.→рус.</comment>
      <origin>5713308</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1836" sha1="k5q4huhm8dow2cz3zj4o90e1gje5zwb" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО=75%
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
|ВИКИПЕДИЯ=
}}

'''Якобзон, Людвиг Яковлевич''' — врач; род. в Одессе в 1873 г. В 1900—1904 гг. редактировал совместно с д-ром [[Борис Абрамович Окс|Б. А. Оксом]] «Медицинский журнал». Напечатал ряд статей о предупреждении венерических болезней и половом воздержании в «Русском враче», «Врачебной газете», «Petersburger Medicinische Wochenschrift», венской «Klinischtherapeutische Wochenschrift» и других медиц. изданиях. Совместно с проф. Подвысоцким редактировал в 1908—1910 гг. перевод (с дополнениями) четырехтомной «Энциклопедии практической медицины» Шнирер-Фирордта (в издании Брокгауз-Ефрон), редактировал перевод обширного популярно-медиц. сочинения Коссман-Вейсса «Здоровье». Писал в Энцикл. Словаре Брокгауз-Ефрон; сотрудник Нового Энцикл. Словаря. Отдельно изданы: «Краткий медицинский латинско-русский и русско-лат. словарь» (совместно с д-ром А. В. Оксом) 3-е изд., 1901; «Евнухоидия», СПб., 1913 и др.
{{ЕЭБЕ/Подпись|2=8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]]
[[Категория:ЕЭБЕ:Врачи]]
[[Категория:Людвиг Яковлевич Якобзон|ЕЭБЕ]]</text>
      <sha1>k5q4huhm8dow2cz3zj4o90e1gje5zwb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЭСБЕ/Майорановое масло</title>
    <ns>0</ns>
    <id>207672</id>
    <revision>
      <id>5713337</id>
      <parentid>3616468</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:59:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>МЭСБЕ</comment>
      <origin>5713337</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1873" sha1="e48k2izqmfnmlmh6ves61yqi8vvsqim" xml:space="preserve">{{ЭСБЕ
|ВИКИПЕДИЯ = 
|МЭСБЕ = Майорановое масло
|КАЧЕСТВО=3
}}

'''Майорановое масло''' (Ol. Maioranae, Majoranöl, Ess. de Marjolaine, Mayoram oil) — получается из многолетней травы Origanum Maiorana (майоран или душица), принадлежащей к сем. губоцветных; растет дико в средней Азии и сев. Африке и культивируется в средней и южной Европе. Масло получается гонкой из верхушек майорановых кустов, срезанных во время цветения. Выход масла из свежих растений 0,3—0,4%, а из высушенных 0,7—0,9%. Удельный вес масла 0,890—0,910; α''&lt;sub&gt;D&lt;/sub&gt;'' = +5° и до +18°; темп. кипения 160°—180°; реакция масла кислая. При охлаждении до 15° масло выделяет стеароптен, который оказался по последним исследованиям терпингидратом. Состав масла исследован мало; в нем до 40%, по-видимому, терпинолена; выделен далее терпинеол и какой-то сесквитерпен. Применяется М. масло для душения любимого во Франции и Англии майорановаго туалетного мыла, а также в медицине. Применяют его, наконец, в Англии специально для подделки дорогого митчамского мятного масла.

{{right|{{ЭСБЕ/Автор|К. Дебу}}.}}

[[Категория:ЭСБЕ:Эфирные масла]]</text>
      <sha1>e48k2izqmfnmlmh6ves61yqi8vvsqim</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:ЭСБЕ:Миннезингеры</title>
    <ns>14</ns>
    <id>218051</id>
    <revision>
      <id>5713433</id>
      <parentid>637964</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T09:02:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Michael1809*Mike</username>
        <id>58587</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>категоризация</comment>
      <origin>5713433</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="162" sha1="jbbfjwec2em6pza2s2t73n6h9i9uzo7" xml:space="preserve">[[Категория:ЭСБЕ:Немецкая литература|Миннезингеры]]
[[Категория:ЭСБЕ:Поэты|Миннезингеры]]</text>
      <sha1>jbbfjwec2em6pza2s2t73n6h9i9uzo7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Книга джунглей/Предисловие автора</title>
    <ns>0</ns>
    <id>228325</id>
    <revision>
      <id>5713166</id>
      <parentid>5641790</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:05:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713166</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4341" sha1="mhln7tz85pwy8rqqvt2emg9nmj2tegn" xml:space="preserve">{{Отексте
|НАЗВАНИЕ=Книга джунглей
|АВТОР =Редьярд Киплинг
|ЧАСТЬ={{SUBPAGENAME}}
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../|Оглавление]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[../Братья Маугли|Братья Маугли]]
|ДРУГОЕ=
|СТИЛЬ=indent
}}
Конечно, сочинение такого рода, как это, требует со стороны редактора обращения к любезности многочисленных специалистов. И плохо отплатил бы он за доброе к себе отношение, если бы не признал себя в долгу перед многими лицами.

Прежде всего, он должен поблагодарить высокоучёного и талантливого Бахадур Шаха, грузового слона №174 по списку Индии, который так же, как и его милейшая сестра, Пудмини, в высшей степени любезно сообщили историю Маленького Тумаи и большую часть материала для рассказа «[[../Слуги Её величества|Слуги Её Величества]]». Сведения для приключения Маугли собирались мало-помалу в различные периоды времени, в различных местах и из уст многих лиц, большая часть которых пожелала сохранить полную анонимность. Тем не менее, находясь в такой дали от них, редактор решается выразить свою признательность одному индусскому высокородному джентльмену, обитателю откосов Джакке, за его убедительную, хотя и несколько сатирическую, характеристику его же собственной касты жрецов (служителей храма). Сахи, ученый, неутомимый ревностный исследователь, входивший в состав недавно рассеявшейся сионийской стаи, и артист, прославившийся на большинстве местных сельских ярмарках Южной Индии, где его танцы в наморднике привлекают к нему всю иную прекрасную и культурную часть населения, доставил ценные данные о многих племенах, их нравах и обычаях. Сведения эти вошли в рассказы: «[[../Тигр! Тигр!|Тигр! Тигр!]]», «[[../Охота питона Каа|Охота питона Каа]]» и «[[../Братья Маугли|Братья Маугли]]». За абрис для «[[../Рикки-Тикки-Тави|Рикки-Тикки-Тави]]» редактор остается в долгу перед одним из главных герпетологов Верхней Индии, бесстрашным и независимым исследователем, который, приняв девиз: «Лучше не жить, но непременно знать», — недавно лишился жизни, вследствие усердного изучения пород ядовитых змей, водящихся в наших дальневосточных владениях. Счастливая случайность дала редактору возможность во время путешествия на пароходе «Императрица Индии» оказать небольшую услугу одному из своих спутников. Как богато был он вознагражден за эту жалкую услугу, о том прочитавшие рассказ «[[../Белый котик|Белый котик]]» могут судить сами.


[[Категория:Книга джунглей (Киплинг)|00]]
[[Категория:Предисловия 1894 года]]</text>
      <sha1>mhln7tz85pwy8rqqvt2emg9nmj2tegn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:Bolo1910</title>
    <ns>2</ns>
    <id>233914</id>
    <revision>
      <id>5713178</id>
      <parentid>5688455</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:44:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <origin>5713178</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7126" sha1="3depa7uspok413acli7wdiu2xekiekg" xml:space="preserve">* [[Исповедь (Толстой)]]
:* [[Баргамот и Гараська (Андреев, текст с ударениями)]]
* [[Первая апология (Иустин Философ)]]
* [[Большая советская энциклопедия]]

== 1703 год ==
* [[Газета «Ведомости», 2 января 1703]],

== 1901 год ==
* [[Спорт/1901/№34 1 сентября]]

== 1917 год ==
* [[Рабочий и Солдат/1917/№8 7 ноября (25 октября ст.ст.)]]
* [[Рабочий путь/1917/№46 8 ноября (26 октября ст.ст.)]]
* [[Шаблон:Газетные выпуски за октябрь 1917 года (3-я декада)]]

* [[Участник:Bolo1910/Декреты Советской власти]]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/9057-dekrety-sovetskoy-vlasti-t-i-25-oktyabrya-1917-g-locale-nil-16-marta-1918-g Декреты Советской власти. Т. I. 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г.]
* [[Участник:Bolo1910/Петроградский военно-революционный комитет]]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/100843-petrogradskiy-voenno-revolyutsionnyy-komitet-dok-i-materialy-v-3-t-t-1 Петроградский военно-революционный комитет: Док. и материалы в 3 т. Т. 1]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/100843-petrogradskiy-voenno-revolyutsionnyy-komitet-dok-i-materialy-v-3-t-t-1#mode/inspect/page/110/zoom/4 25 октября]
* [[Участник:Bolo1910/Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году]]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/30699-petrogradskiy-sovet-rabochih-i-soldatskih-deputatov-v-1917-godu-27-fevralya-25-oktyabrya-1917-goda-t-4-3-iyulya-25-oktyabrya-1917-goda Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году (27 февраля-25 октября 1917 года). Т. 4 (3 июля-25 октября 1917 года)]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/30699-petrogradskiy-sovet-rabochih-i-soldatskih-deputatov-v-1917-godu-27-fevralya-25-oktyabrya-1917-goda-t-4-3-iyulya-25-oktyabrya-1917-goda#mode/inspect/page/584/zoom/4 25 октября]

&lt;nowiki&gt;{{Подпись|Комендант города ''Кедров''.&lt;br&gt;За уездного комиссара ''Зеленский''.&lt;br&gt;Председатель Сов. Р. и С. Д. ''Громов''.&lt;br&gt;Председатель полкового к-та 174 п. зап. полка ''Панов''.&lt;br&gt;Секретарь ''Гоприненко''.&lt;br&gt;Гор. Боровичи.}}&lt;/nowiki&gt;

== 1955 год ==
* [[Участник:Bolo1910/Правда (газета)]]
* [[Шаблон:О газете (с Викиданными)]]
* [[Шаблон:Газетные выпуски за декабрь 1955 года (3-я декада)]]
* PD-RU-exempt
* &amp;nbsp;(Правда, 31.12.1955)|
* &amp;nbsp;(Правда, 31.12.1955)

== 1954 год ==
&lt;nowiki&gt;[[Файл:Red copyright.svg|12px|link=|Охраняется АП]]&lt;/nowiki&gt;

&lt;nowiki&gt;{{Шаблон:Газетные выпуски за декабрь 1953 года}}&lt;/nowiki&gt;

[[Шаблон:Газетные выпуски за декабрь 1953 года]]

* Шаблон:PD-old-70
* Шаблон:PD-RU-exempt
* [[Газета «Правда», 22 ноября 1953]], сессия Всемирного совета мира в Вене с 23 по 28 ноября в Вене
* [[Газета «Правда», 21 декабря 1953]], О присуждении международных Сталинских премий «За укрепление мира между народами» за 1953 год
* [[Газета «Правда», 27 декабря 1953]], Нота Советского Правительства от 26 декабря 1953 года,
** [[Газета «Правда», 28 ноября 1953]], Нота Советского Правительства от 26 ноября 1953 года,
* [[Газета «Правда», 10 декабря 1953]], речь Эйзенхауэра о ядерном разоружении,
** [[Газета «Правда», 22 декабря 1953]], «Заявление Советского Правительства по поводу выступления Президента США Эйзенхауэра 8 декабря 1953 года»
* [[Газета «Труд», 10 октября 1953]], третий Всемирный конгресс профсоюзов,
* [[Газета «Правда», 13 сентября 1953]], о Пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза,


* «[[Конгресс единства]]», анонимная статья,&lt;ref&gt;27988. Конгресс единства. [Передовая]. Труд, 1953, 10 окт. // Летопись газетных статей, 1953, №41&lt;/ref&gt;
* [[w:Шверник, Николай Михайлович|Шверник, Н. М.]] «Об итогах III Всемирного конгресса профсоюзов» [[Файл:Red copyright.svg|12px|link=|Охраняется АП]] 2045,&lt;ref&gt;36. Шверник, Н. М. Об итогах III Всемирного конгресса профсоюзов. [Доклад на профсоюзном активе Москвы]. Труд, 1953, 30 дек. // Летопись газетных статей, 1954, №1&lt;/ref&gt;


* [[Газета «Правда», 1 января 1954]],
* [[Газета «Правда», 2 января 1954]],
* [[Ведомости Верховного Совета СССР, №1, 20 января 1954]], [https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Ведомости_Верховного_Совета_СССР._1954._№_1.pdf],
* [[Газета «Известия», 1 января 1954]],
* [[Журнал «Новый мир» №1 1954]], ([[w:Троепольский, Гавриил Николаевич]], [[w:Земля и люди]], [[w:Советская культура (газета)]]; [[w:Ростоцкий, Станислав Иосифович]]; [[w:Список игровых кинофильмов СССР (1953)]])
* ''Три спектакля'', очерк, автор [[Автор:Валентина Александровна Любимова|В. Любимова]] [[Файл:Red copyright.svg|12px|link=|Охраняется АП]] 2043,
* [[Книжная летопись №1 1954]], [[w:Это моя школа]]

== Разное ==
* [[:Категория:Статьи в газете «Спартак»]]
* [[Викитека:Авторские права]]
* [[n:Категория:Статьи ТАСС]]
* [[Участник:Bolo1910/Викитека:Анонсы]]
* [[w:Герасимов, Вячеслав Павлович]] читает стихотворение &quot;К другу стихотворцу&quot;.[https://www.youtube.com/watch?v=LEeQNfkzPtc]</text>
      <sha1>3depa7uspok413acli7wdiu2xekiekg</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713183</id>
      <parentid>5713178</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:46:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>/* 1901 год */</comment>
      <origin>5713183</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7141" sha1="fqfum01zwtyn9f9385rva734pplcbfm" xml:space="preserve">* [[Исповедь (Толстой)]]
:* [[Баргамот и Гараська (Андреев, текст с ударениями)]]
* [[Первая апология (Иустин Философ)]]
* [[Большая советская энциклопедия]]

== 1703 год ==
* [[Газета «Ведомости», 2 января 1703]],

== 1901 год ==
* [[Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября]]

== 1917 год ==
* [[Рабочий и Солдат/1917/№8 7 ноября (25 октября ст.ст.)]]
* [[Рабочий путь/1917/№46 8 ноября (26 октября ст.ст.)]]
* [[Шаблон:Газетные выпуски за октябрь 1917 года (3-я декада)]]

* [[Участник:Bolo1910/Декреты Советской власти]]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/9057-dekrety-sovetskoy-vlasti-t-i-25-oktyabrya-1917-g-locale-nil-16-marta-1918-g Декреты Советской власти. Т. I. 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г.]
* [[Участник:Bolo1910/Петроградский военно-революционный комитет]]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/100843-petrogradskiy-voenno-revolyutsionnyy-komitet-dok-i-materialy-v-3-t-t-1 Петроградский военно-революционный комитет: Док. и материалы в 3 т. Т. 1]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/100843-petrogradskiy-voenno-revolyutsionnyy-komitet-dok-i-materialy-v-3-t-t-1#mode/inspect/page/110/zoom/4 25 октября]
* [[Участник:Bolo1910/Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году]]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/30699-petrogradskiy-sovet-rabochih-i-soldatskih-deputatov-v-1917-godu-27-fevralya-25-oktyabrya-1917-goda-t-4-3-iyulya-25-oktyabrya-1917-goda Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году (27 февраля-25 октября 1917 года). Т. 4 (3 июля-25 октября 1917 года)]
:* [https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/30699-petrogradskiy-sovet-rabochih-i-soldatskih-deputatov-v-1917-godu-27-fevralya-25-oktyabrya-1917-goda-t-4-3-iyulya-25-oktyabrya-1917-goda#mode/inspect/page/584/zoom/4 25 октября]

&lt;nowiki&gt;{{Подпись|Комендант города ''Кедров''.&lt;br&gt;За уездного комиссара ''Зеленский''.&lt;br&gt;Председатель Сов. Р. и С. Д. ''Громов''.&lt;br&gt;Председатель полкового к-та 174 п. зап. полка ''Панов''.&lt;br&gt;Секретарь ''Гоприненко''.&lt;br&gt;Гор. Боровичи.}}&lt;/nowiki&gt;

== 1955 год ==
* [[Участник:Bolo1910/Правда (газета)]]
* [[Шаблон:О газете (с Викиданными)]]
* [[Шаблон:Газетные выпуски за декабрь 1955 года (3-я декада)]]
* PD-RU-exempt
* &amp;nbsp;(Правда, 31.12.1955)|
* &amp;nbsp;(Правда, 31.12.1955)

== 1954 год ==
&lt;nowiki&gt;[[Файл:Red copyright.svg|12px|link=|Охраняется АП]]&lt;/nowiki&gt;

&lt;nowiki&gt;{{Шаблон:Газетные выпуски за декабрь 1953 года}}&lt;/nowiki&gt;

[[Шаблон:Газетные выпуски за декабрь 1953 года]]

* Шаблон:PD-old-70
* Шаблон:PD-RU-exempt
* [[Газета «Правда», 22 ноября 1953]], сессия Всемирного совета мира в Вене с 23 по 28 ноября в Вене
* [[Газета «Правда», 21 декабря 1953]], О присуждении международных Сталинских премий «За укрепление мира между народами» за 1953 год
* [[Газета «Правда», 27 декабря 1953]], Нота Советского Правительства от 26 декабря 1953 года,
** [[Газета «Правда», 28 ноября 1953]], Нота Советского Правительства от 26 ноября 1953 года,
* [[Газета «Правда», 10 декабря 1953]], речь Эйзенхауэра о ядерном разоружении,
** [[Газета «Правда», 22 декабря 1953]], «Заявление Советского Правительства по поводу выступления Президента США Эйзенхауэра 8 декабря 1953 года»
* [[Газета «Труд», 10 октября 1953]], третий Всемирный конгресс профсоюзов,
* [[Газета «Правда», 13 сентября 1953]], о Пленуме Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза,


* «[[Конгресс единства]]», анонимная статья,&lt;ref&gt;27988. Конгресс единства. [Передовая]. Труд, 1953, 10 окт. // Летопись газетных статей, 1953, №41&lt;/ref&gt;
* [[w:Шверник, Николай Михайлович|Шверник, Н. М.]] «Об итогах III Всемирного конгресса профсоюзов» [[Файл:Red copyright.svg|12px|link=|Охраняется АП]] 2045,&lt;ref&gt;36. Шверник, Н. М. Об итогах III Всемирного конгресса профсоюзов. [Доклад на профсоюзном активе Москвы]. Труд, 1953, 30 дек. // Летопись газетных статей, 1954, №1&lt;/ref&gt;


* [[Газета «Правда», 1 января 1954]],
* [[Газета «Правда», 2 января 1954]],
* [[Ведомости Верховного Совета СССР, №1, 20 января 1954]], [https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Ведомости_Верховного_Совета_СССР._1954._№_1.pdf],
* [[Газета «Известия», 1 января 1954]],
* [[Журнал «Новый мир» №1 1954]], ([[w:Троепольский, Гавриил Николаевич]], [[w:Земля и люди]], [[w:Советская культура (газета)]]; [[w:Ростоцкий, Станислав Иосифович]]; [[w:Список игровых кинофильмов СССР (1953)]])
* ''Три спектакля'', очерк, автор [[Автор:Валентина Александровна Любимова|В. Любимова]] [[Файл:Red copyright.svg|12px|link=|Охраняется АП]] 2043,
* [[Книжная летопись №1 1954]], [[w:Это моя школа]]

== Разное ==
* [[:Категория:Статьи в газете «Спартак»]]
* [[Викитека:Авторские права]]
* [[n:Категория:Статьи ТАСС]]
* [[Участник:Bolo1910/Викитека:Анонсы]]
* [[w:Герасимов, Вячеслав Павлович]] читает стихотворение &quot;К другу стихотворцу&quot;.[https://www.youtube.com/watch?v=LEeQNfkzPtc]</text>
      <sha1>fqfum01zwtyn9f9385rva734pplcbfm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Альдебаран</title>
    <ns>0</ns>
    <id>246028</id>
    <revision>
      <id>5713220</id>
      <parentid>2320666</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T18:09:08Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5713220</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="328" sha1="04rw0sp9vwbv2uvw5t3fc5ggoz8pgij" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
|КАЧЕСТВО=75%
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
}}

'''Альдебаран,''' ярчайшая, ярко-красная [[../Звезда|звезда]] первой величины в [[../Созвездия|созвездии]] [[../Телец|Быка]].

[[Категория:МЭСБЕ:Звёзды]]</text>
      <sha1>04rw0sp9vwbv2uvw5t3fc5ggoz8pgij</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г./Предисловие С. К. Богоявленского/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>248894</id>
    <revision>
      <id>5713251</id>
      <parentid>5640093</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T20:56:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713251</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3970" sha1="mvodh2hoenenj5ow1c1lrec111ycvvk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Сергей Константинович Богоявленский|С. К. Богоявленскій]] (1871—1947)
| НАЗВАНИЕ              = Судебникъ царя Ѳеодора Іоанновича 1589 г.
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1900
| ИСТОЧНИК              = {{Источник|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf|}}
| ДРУГОЕ                = 
| ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г./Замечания о Судебнике царя Фёдора. В. О. Ключевского/ДО|Замечанія о Судебнике царя Ѳедора. В. О. Ключевскаго]]
| КАЧЕСТВО              = 3
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
| СТИЛЬ= text
}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/4|num=III}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/5|num=IV}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/6|num=V}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/7|num=VI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/8|num=VII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/9|num=VIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/10|num=IX}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/11|num=X}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/12|num=XI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/13|num=XII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/14|num=XIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/15|num=XIV}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/16|num=XV}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/17|num=XVI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/18|num=XVII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/19|num=XVIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/20|num=XIX}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/21|num=XX}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/22|num=XXI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/23|num=XXII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/24|num=XXIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/25|num=XXIV}}

{{fsp}}

== Примечания ==
{{примечания}}


[[Категория:Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г.]]
[[Категория:Сергей Константинович Богоявленский]]
[[Категория:Предисловия 1900 года]]</text>
      <sha1>mvodh2hoenenj5ow1c1lrec111ycvvk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г./Предисловие С. К. Богоявленского</title>
    <ns>0</ns>
    <id>248900</id>
    <revision>
      <id>5713250</id>
      <parentid>5638333</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T20:56:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713250</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3961" sha1="5qdp3iiwohjs574frwsdg1iqcc7zg15" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Сергей Константинович Богоявленский|С. К. Богоявленский]] (1871—1947)
| НАЗВАНИЕ              = Судебник царя Фёдора Иоанновича 1589 г.
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1900
| ИСТОЧНИК              = {{Источник|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf|}}
| ДРУГОЕ                = 
| ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г./Замечания о Судебнике царя Фёдора. В. О. Ключевского|Замечания о Судебнике царя Фёдора. В. О. Ключевского]]
| КАЧЕСТВО              = 3
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
| СТИЛЬ= text
}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/4|num=III}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/5|num=IV}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/6|num=V}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/7|num=VI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/8|num=VII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/9|num=VIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/10|num=IX}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/11|num=X}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/12|num=XI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/13|num=XII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/14|num=XIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/15|num=XIV}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/16|num=XV}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/17|num=XVI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/18|num=XVII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/19|num=XVIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/20|num=XIX}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/21|num=XX}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/22|num=XXI}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/23|num=XXII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/24|num=XXIII}}
{{страница|Судебник царя Феодора Иоанновича 1589 г.(1900).pdf/25|num=XXIV}}

{{fsp}}

== Примечания ==
{{примечания}}


[[Категория:Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г.]]
[[Категория:Сергей Константинович Богоявленский]]
[[Категория:Предисловия 1900 года]]</text>
      <sha1>5qdp3iiwohjs574frwsdg1iqcc7zg15</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Зодиак</title>
    <ns>0</ns>
    <id>264038</id>
    <revision>
      <id>5713326</id>
      <parentid>4615050</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:05:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5713326</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1564" sha1="8h98sqzmg78a3ylmspopnxtf0u1dipp" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
|КАЧЕСТВО=75%
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
}}

'''Зодиак''', 12 [[../Созвездия|созвездий]], соответствующие 12 [[../Месяц|месяцам]], расположенные по [[../Эклиптика|эклиптике]] — [[../Овен|Овен]], [[../Телец|Телец]], [[../Близнецы (созвездие)|Близнецы]], [[../Рак#3|Рак]], [[../Лев (созвездия)|Лев]], [[../Дева (созвездие)|Дева]], [[../Весы#2|Весы]], [[../Скорпион|Скорпион]], [[../Стрелец|Стрелец]], [[../Козерог|Козерог]], [[../Водолей|Водолей]], [[../Рыбы (созвездие)|Рыбы]]. Каждое созвездие имеет свой знак. Во времена [[../Гиппарх|Гиппарха]] [[../Солнце|солнце]] в [[../Равноденствия|равноденствие]] вступало в созвездие Овна. И хотя теперь точка весеннего равноденствия вследствие [[../Прецессия|прецессии]] (см.) переместилась в созвездие Рыб, всё-таки употребляется старый способ выражения, — напр., говорят, что 9‑го марта солнце вступает в знак Овна. Знаки З. теперь выходят из употребления.

[[Категория:МЭСБЕ:Астрономия]]</text>
      <sha1>8h98sqzmg78a3ylmspopnxtf0u1dipp</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Майорановое масло</title>
    <ns>0</ns>
    <id>271885</id>
    <revision>
      <id>5713336</id>
      <parentid>5453694</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:57:39Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5713336</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="461" sha1="gf2293e9tczjj99cg2qu2e4kfockox5" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| КАЧЕСТВО = 3
| ЭСБЕ = Майорановое масло
}}
'''Майорановое масло,''' [[../Эфирные масла|эфирное пахучее масло]], добывается из {{lang|la|Origanum majoranum}}, [[../Душица|душицы]] (см.), употребл. для туалетн. [[../Мыло|мыла]] и в [[../Медицина|медиц.]]

[[Категория:МЭСБЕ:Вещества]]</text>
      <sha1>gf2293e9tczjj99cg2qu2e4kfockox5</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Майореску</title>
    <ns>0</ns>
    <id>271888</id>
    <revision>
      <id>5713333</id>
      <parentid>5453698</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:48:56Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5713333</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="549" sha1="9ivv5kx5ua78b9xvgr43ountjy0fz3v" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| КАЧЕСТВО = 3
}}
'''Майореску,''' Тит, [[../Румыния|румын.]] писатель и полит. деятель, р. 1840, [[../Профессор|проф.]] в [[../Бухарест|Букаресте]], основатель политич. партии [[../Юнимисты|юнимистов]], 1888 министр [[../Народное образование|народн. просвещ.]] Нап.: «Critice» (1874), «Poesia romana» (1867).

[[Категория:МЭСБЕ:Персоналии]]</text>
      <sha1>9ivv5kx5ua78b9xvgr43ountjy0fz3v</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В русских и французских тюрьмах (Кропоткин 1906)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>329381</id>
    <revision>
      <id>5713257</id>
      <parentid>3485668</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:04:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713257</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="620" sha1="hi9c8fqhiynu3vd5nvim38vijq3ckqu" xml:space="preserve">{{В русских и французских тюрьмах (Кропоткин)
| ЧАСТЬ                 = Предисловие автора к русскому изданию
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[В русских и французских тюрьмах (Кропоткин 1906)/Введение|Введение]]
}}

&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
&lt;pages index=&quot;В русских и французских тюрьмах (Кропоткин 1906).djvu&quot; from=9 to=14/&gt;
&lt;/div&gt;

{{^}}

{{PD-simple-translate}}
[[Категория:Предисловия 1906 года]]</text>
      <sha1>hi9c8fqhiynu3vd5nvim38vijq3ckqu</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:KleverI</title>
    <ns>2</ns>
    <id>390211</id>
    <revision>
      <id>5713458</id>
      <parentid>5703278</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T11:57:31Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <comment>/* Ссылки */</comment>
      <origin>5713458</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="240503" sha1="n2sz8k1f78002872mwaoybj1gxrztma" xml:space="preserve">__NOTOC__
* [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:KleverI/Песочница&amp;action=edit Песочница]
* [[w:ru:Википедия:Иллюстрирование|Википедия:Иллюстрирование]] ([[mw:Help:Images/ru|MediaWiki:Help:Изображения]])
* [https://petscan.wmflabs.org/ petscan.wmflabs.org]

=== Полезные шаблоны ===
* &lt;tt&gt;&lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[:Шаблон:comment|comment]]|аббревиатура|расшифровка&lt;nowiki&gt;}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/tt&gt;
* {{tl|Опечатка}} / &lt;tt&gt;&lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[:Шаблон:Опечатка2|Опечатка2]]|ошибочный_текст|исправленный_текст|комментарий (необязательный)}}&lt;/tt&gt;
* {{tl|Постановление Правительства РФ}}
* {{tl|Приказ Росстандарта}}
* {{tl|ПримВТ}} (Образец — [[Кодекс РФ об административных правонарушениях/Глава 3]])
* {{tl|СерыйФон}} — &lt;code&gt;«(.+?)»&lt;/code&gt; → &lt;code&gt;«\{\{СерыйФон\|\1\}\}»&lt;/code&gt;
* {{tl|СодержаниеБН}}
* {{tl|Ссылка на ФЗ РФ}} / {{tl|Ссылка на ФКЗ РФ}}
* {{tl|Федеральный закон}} / {{tl|Федеральный конституционный закон}} / {{tl|Закон РСФСР}} / {{tl|Закон РФ}}
* {{tl|Шапка ГОСТ}}
* {{tl|math}}
* {{tl|sqrt}}
* &lt;tt&gt;&lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[:Шаблон:Sub sup|sub sup]]|текст внизу|текст вверху&lt;nowiki&gt;}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/tt&gt;
* &lt;tt&gt;&lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[:Шаблон:Sup sub|sup sub]]|текст вверху|текст внизу&lt;nowiki&gt;}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/tt&gt;
* &lt;tt&gt;&lt;nowiki&gt;{{&lt;/nowiki&gt;[[:Шаблон:Начало колонки|Начало колонки]]|width=1000px|align=center&lt;nowiki&gt;}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/tt&gt;&amp;nbsp;'''/'''&amp;nbsp;&lt;nowiki&gt;&lt;/center&gt;&lt;/nowiki&gt;{{tl|Разрыв колонки}}&lt;nowiki&gt;&lt;center&gt;&lt;/nowiki&gt;&amp;nbsp;'''/'''&amp;nbsp;{{tl|Конец колонки}}
* {{tl|начало цитаты}} / {{tl|конец цитаты}}

=== Ссылки ===
* [[Единая система конструкторской документации]]
* [[Система проектной документации для строительства]]
* [[Общероссийский классификатор стандартов]]
* [[Общесоюзный классификатор «Стандарты и технические условия»]]
* [[Классификатор государственных стандартов]]
* [[Список ГОСТов]]
* [[Правила устройства электроустановок]]
* [[РМГ 29—2013]]
* [[Общие правила взрывобезопасности для взрывопожароопасных химических, нефтехимических и нефтеперерабатывающих производств (2013)|Федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности «Общие правила взрывобезопасности для взрывопожароопасных химических, нефтехимических и нефтеперерабатывающих производств» (2013)]] (утратил силу после 01.01.2021 г.)
* [[Общие правила взрывобезопасности для взрывопожароопасных химических, нефтехимических и нефтеперерабатывающих производств (2020)|Федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности «Общие правила взрывобезопасности для взрывопожароопасных химических, нефтехимических и нефтеперерабатывающих производств» (2020)]]
* [[ГОСТ Р ИСО/МЭК 26300—2010]]
* ''Лахтин Л. К.'' [[Алгебраические уравнения, разрешимые в гипергеометрических функциях (Лахтин)|Алгебраические уравнения, разрешимые в гипергеометрических функциях]]
* ''Лахтин Л. К.'' [[Дифференциальные резольвенты алгебраических уравнений высших родов (Лахтин)|Дифференциальные резольвенты алгебраических уравнений высших родов]]
* ''Коссович К. А.'' [[Четыре статьи из Зендавесты (Коссович)|Четыре статьи из Зендавесты]]
* ''Каринский М. И.'' [[Классификация выводов (Каринский)|Классификация выводов]]
* ''Пиобб П.'' [[Древняя высшая магия. Теория и практические формулы (Пиобб; Антошевский)|Древняя высшая магия. Теория и практические формулы]]
* ''Савич С. Е.'' [[О линейных обыкновенных дифференциальных уравнениях с правильными интегралами (Савич)|О линейных обыкновенных дифференциальных уравнениях с правильными интегралами]]
* ''Макарова А.'' [[Русская поваренная книга (Макарова)|Русская поваренная книга]]

==== [[:Категория:Кодексы РФ|Кодексы РФ]] ====
:* [[Конституция Российской Федерации]]
:* [[Арбитражный процессуальный кодекс РФ]]
:* [[Бюджетный кодекс РФ]] (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Водный кодекс РФ]] (новая редакция после 09.12.2021 г.)
:* [[Воздушный кодекс РФ]]
:* [[Градостроительный кодекс РФ]] (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* [[Гражданский кодекс РФ]] (новая редакция: часть первая — после 01.03.2022 г., часть вторая — после 22.08.2021 г., часть третья — после 01.03.2022 г., часть четвёртая — после 01.01.2022 г.)
:* [[Гражданский процессуальный кодекс РФ]] (новая редакция после 01.02.2022 г.)
:* [[Жилищный кодекс РФ]] (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Земельный кодекс РФ]] (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* [[Кодекс административного судопроизводства РФ]] (новая редакция после 01.12.2021 г.)
:* [[Кодекс внутреннего водного транспорта РФ]] (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Кодекс РФ об административных правонарушениях]] (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* [[Кодекс торгового мореплавания РФ]] (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Лесной кодекс РФ]] (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* [[Налоговый кодекс РФ]] (новая редакция: часть первая — после 02.08.2021 г., часть вторая — после 01.08.2021 г.)
:* [[Семейный кодекс РФ]]
:* [[Таможенный кодекс Таможенного союза]] (утратил силу после 01.01.2018 г.)
:* [[Таможенный кодекс Евразийского экономического союза]]
:* [[Трудовой кодекс РФ]] (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* [[Уголовно-исполнительный кодекс РФ]]
:* [[Уголовно-процессуальный кодекс РФ]]
:* [[Уголовный кодекс Российской Федерации|Уголовный кодекс РФ]] (новая редакция после 22.08.2021 г.)

==== [[:Категория:Международные отношения|Международные договоры]] ====
:* [[Договор о Евразийском экономическом союзе]] (Астана, 29 мая 2014 года)
:* [[Договор о Таможенном кодексе Таможенного союза]] (Минск, 27 ноября 2009 года) (утратил силу после 01.01.2018 г.)
:* [[Договор о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза]] (Москва, 11 апреля 2017 года)
:* [[Решение Межгосударственного Совета ЕАЭС № 17 от 27.11.2009]] (Минск, 27 ноября 2009 года) (утратил силу после 01.01.2018 г.)
:* [[Договор о зоне свободной торговли]] (Санкт-Петербурге, 18 октября 2011 года)
:* [[Соглашение по вопросам свободных (специальных, особых) экономических зон на таможенной территории ТС и таможенной процедуры СЭЗ от 18.06.2010|Соглашение по вопросам свободных (специальных, особых) экономических зон на таможенной территории Таможенного союза и таможенной процедуры свободной таможенной зоны]] (Санкт-Петербурге, 18 июня 2010 года)

==== [[:Категория:Федеральные законы РФ|Федеральные законы РФ]] ====
{{Начало колонки|width=95%}}
===== 1989 год =====
:* [[Декларация ВС СССР от 14.11.1989|Декларация Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав»]]

===== 1990 год =====
:* [[Закон СССР от 26.04.1990 № 1457-1|Закон СССР от 26 апреля 1990 года № 1457-1 «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации»]]
:* [[Постановление ВС СССР от 26.04.1990 № 1458-1|Постановление ВС СССР от 26 апреля 1990 года № 1458-1 «О введении в действие Закона СССР „О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации“»]]
:* [[Постановление СНД РСФСР от 22.06.1990|Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 22 июня 1990 года «О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР (основы нового Союзного договора)»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|10|1990|263-1|О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР||||2}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 24.10.1990 № 264-1|Постановление ВС РСФСР от 24 октября 1990 года № 264-1 «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР“»]]
:* [[Закон СССР от 24.10.1990 № 1748-1|Закон СССР от 24 октября 1990 года № 1748-1 «Об обеспечении действия законов и иных актов законодательства Союза ССР»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|11|1990|340-1|О государственных пенсиях в Российской Федерации||||1}} (утратил силу после 01.01.2002 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|12|1990|394-1|О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)||||0}} (утратил силу после 13.07.2002 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|12|1990|395-1|О банках и банковской деятельности||||0}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 02.12.1990 № 396-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 2 декабря 1990 года № 396-1 «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О Центральном банке РСФСР (Банке России)“ и Закона РСФСР „О банках и банковской деятельности в РСФСР“»]]

===== 1991 год =====
:* [[Постановление ВС СССР от 07.03.1991 № 2013-1|Постановление Верховного Совета СССР от 7 марта 1991 № 2013-1 «Об отмене законодательных актов в связи с Декларацией Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года „О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|03|1991|943-1|О налоговых органах Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 21.03.1991 № 944-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 21 марта 1991 года № 944-1 «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О Государственной налоговой службе РСФСР“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|03|1991|948-1|О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках||||2}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 22.03.1991|Постановление Верховного Совета РСФСР от 22 марта 1991 года «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|04|1991|1032-1|О занятости населения в Российской Федерации||||1}} (новая редакция после 11.01.2023 г.)
:* [[Постановление ВС РСФСР от 19.04.1991 № 1033-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 19 апреля 1991 года № 1033-1 «О введении в действие Закона РСФСР „О занятости населения в РСФСР“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|04|1991|1107-1|О реабилитации репрессированных народов||||2}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 26.04.1991|Постановление Верховного Совета РСФСР от 26 апреля 1991 года «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О реабилитации репрессированных народов“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|05|1991|1244-1|О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС||||1}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 15.05.1991|Постановление Верховного Совета РСФСР от 15 мая 1991 года «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|06|1991|1488-1|Об инвестиционной деятельности в РСФСР||||2}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 26.06.1991 № 1489-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 26 июня 1991 года № 1489-1 «О введении в действие Закона РСФСР „Об инвестиционной деятельности в РСФСР“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|07|1991|1541-1|О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 04.07.1991 № 1542-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 4 июля 1991 года № 1542-1 «О введении в действие Закона РСФСР „О приватизации жилищного фонда в РСФСР“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|10|1991|1761-1|О реабилитации жертв политических репрессий||||1}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 18.10.1991 № 1762-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 18 октября 1991 года № 1762-1 «О порядке введения в действие Закона РСФСР „О реабилитации жертв политических репрессий“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|10|1991|1807-1|О языках народов Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РСФСР от 25.10.1991 № 1808-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 25 октября 1991 года № 1808-1 «О порядке введения в действие закона РСФСР „О языках народов РСФСР“»]]
:* [[Декларация о языках народов России от 25.10.1991 № 1808/1-1|Декларация о языках народов России от 25 октября 1991 года № 1808/1-1]]
:* [[Постановление ВС РСФСР от 22.11.1991 № 1920-1|Постановление Верховного Совета РСФСР от 22 ноября 1991 года № 1920-1 «О Декларации прав и свобод человека и гражданина»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|11|1991|1948-1|О гражданстве Российской Федерации||||1}} (частично утратил силу после 01.07.2002 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 12.12.1991 № 2014-1|Постановление Верховного Совета РФ от 12 декабря 1991 года № 2014-1 «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|1991|2124-1|О средствах массовой информации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 27.12.1991 № 2124/1-1|Постановление Верховного Совета РФ от 27 декабря 1991 года № 2124/1-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О средствах массовой информации“»]]
:* [[Постановление ВС РФ от 27.12.1991 № 3020-1|Постановление Верховного Совета РФ от 27 декабря 1991 года № 3020-1 «О разграничении государственной собственности в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность республик в составе Российской Федерации, краёв, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность»]]

===== 1992 год =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|01|1992|2202-1|О прокуратуре Российской Федерации||||0}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 17.01.1992 № 2203-1|Постановление Верховного Совета РФ от 17 января 1992 года № 2203-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О прокуратуре Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|1992|2300-1|О защите прав потребителей||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 07.02.1992 № 2300/1-1|Постановление Верховного Совета РФ от 7 февраля 1992 года № 2300/1-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О защите прав потребителей“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|02|1992|2395-1|О недрах||||1}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 21.02.1992 № 2396-1|Постановление Верховного Совета РФ от 21 февраля 1992 года № 2396-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О недрах“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|03|1992|2487-1|О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 11.03.1992 № 2488-1|Постановление Верховного Совета РФ от 11 марта 1992 года № 2488-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|03|1992|2553-1|Об установлении звания Героя Российской Федерации и учреждении знака особого отличия — медали „Золотая Звезда“||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 20.03.1992 № 2554-1|Постановление Верховного Совета РФ от 20 марта 1992 года № 2554-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „Об установлении звания Героя Российской Федерации и учреждении знака особого отличия — медали «Золотая Звезда»“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|03|1992|2555-1|Об установлении почётных званий „Лётчик-космонавт Российской Федерации“, „Заслуженный военный лётчик Российской Федерации“ и „Заслуженный военный штурман Российской Федерации“||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 20.03.1992 № 2556-1|Постановление Верховного Совета РФ от 20 марта 1992 года № 2556-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „Об установлении почётных званий «Лётчик-космонавт Российской Федерации», «Заслуженный военный лётчик Российской Федерации» и «Заслуженный военный штурман Российской Федерации»“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|04|1992|2667-1|Об улучшении пенсионного обеспечения семей граждан, умерших вследствие заболевания сибирской язвой в городе Свердловске в 1979 году||||1}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|05|1992|2761-1|Об ответственности за нарушение порядка представления государственной статистической отчётности||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 13.05.1992 № 2762-1|Постановление Верховного Совета РФ от 13 мая 1992 года № 2762-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „Об ответственности за нарушение порядка представления государственной статистической отчётности“»]]
:* [[Постановление ВС РФ от 22.05.1992 № 2822-1|Постановление Верховного Совета РФ от 22 мая 1992 года № 2822-1 «О событиях в городе Новочеркасске в июне 1962 года»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|06|1992|3085-1|О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 19.06.1992 № 3086-1|Постановление Верховного Совета РФ от 19 июня 1992 года № 3086-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О потребительской кооперации в Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|06|1992|3132-1|О статусе судей в Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 26.06.1992 № 3133-1|Постановление Верховного Совета РФ от 26 июня 1992 года № 3133-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О статусе судей в Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|07|1992|3183-1|Об учреждении медали „Защитнику свободной России“||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 02.07.1992 № 3184-1|Постановление Верховного Совета РФ от 2 июля 1992 года № 3184-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „Об учреждении медали «Защитнику свободной России»“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|07|1992|3185-1|О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 02.07.1992 № 3186-1|Постановление Верховного Совета РФ от 2 июля 1992 года № 3186-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|1992|3198-1|Об установлении переходного периода по государственно-территориальному разграничению в Российской Федерации||||1}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|1992|3297-1|О закрытом административно-территориальном образовании||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 14.07.1992 № 3298-1|Постановление Верховного Совета РФ от 14 июля 1992 года № 3298-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О закрытом административно-территориальном образовании“»]]
:* [[Основы законодательства Российской Федерации о культуре]] (утв. ВС РФ 09.10.1992 № 3612-1)
:* [[Постановление ВС РФ от 09.10.1992 № 3613-1|Постановление Верховного Совета РФ от 9 октября 1992 года № 3613-1 «О порядке введения в действие Основ законодательства Российской Федерации о культуре»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|10|1992|3618-1|О защите конституционных органов власти в Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 12.11.1992 № 3875-1|Постановление Верховного Совета РФ от 12 ноября 1992 года № 3875-1 «О Банке внешнеэкономической деятельности СССР (Внешэкономбанке СССР)»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|11|1992|4015-1|Об организации страхового дела в Российской Федерации||||1}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 27.11.1992 № 4016-1|Постановление Верховного Совета РФ от 27 ноября 1992 года № 4016-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О страховании“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|1992|4180-1|О трансплантации органов и (или) тканей человека||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 22.12.1992 № 4181-1|Постановление Верховного Совета РФ от 22 декабря 1992 года № 4181-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О трансплантации органов и (или) тканей человека“»]]

===== 1993 год =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|01|1993|4292-1|Об увековечении памяти погибших при защите Отечества||||1}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 14.01.1993 № 4293-1|Постановление Верховного Совета РФ от 14 января 1993 года № 4293-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „Об увековечении памяти погибших при защите Отечества“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|01|1993|4301-1|О статусе Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 15.01.1993 № 4302-1|Постановление Верховного Совета РФ от 15 января 1993 года № 4302-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О статусе Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|01|1993|4328-1|О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим, проходящим военную службу на территориях государств Закавказья, Прибалтики и Республики Таджикистан, а также выполняющим задачи в условиях чрезвычайного положения и при вооружённых конфликтах||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 21.01.1993 № 4328/1-1|Постановление Верховного Совета РФ от 21 января 1993 года № 4328/1-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим, проходящим военную службу на территориях государств Закавказья, Прибалтики и Республики Таджикистан, а также выполняющим задачи в условиях чрезвычайного положения и при вооружённых конфликтах“»]]
:* [[Основы законодательства Российской Федерации о нотариате]] (утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462-1) (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 11.02.1993 № 4463-1|Постановление Верховного Совета РФ от 11 февраля 1993 года № 4463-1 «О порядке введения в действие Основ законодательства Российской Федерации о нотариате»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|02|1993|4468-1|О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской Федерации, органах принудительного исполнения Российской Федерации, и их семей||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 12.02.1993 № 4469-1|Постановление Верховного Совета РФ от 12 февраля 1993 года № 4469-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, и их семей“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|02|1993|4520-1|О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 19.02.1993 № 4521-1|Постановление Верховного Совета РФ от 19 февраля 1993 года № 4521-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О государственных гарантиях и компенсациях для лиц, работающих и проживающих в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|02|1993|4528-1|О беженцах||||0}}
:* [[Постановление ВС РФ от 19.02.1993 № 4529-1|Постановление Верховного Совета РФ от 19 февраля 1993 года № 4529-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О беженцах“»]] (утратил силу после 30.06.1997 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|02|1993|4530-1|О вынужденных переселенцах||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 19.02.1993 № 4531-1|Постановление Верховного Совета РФ от 19 февраля 1993 года № 4531-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О вынужденных переселенцах“»]]
:* [[Постановление ВС РФ от 03.03.1993 № 4604-1|Постановление Верховного Совета РФ от 3 марта 1993 года № 4604-1 «О некоторых вопросах применения законодательства Союза ССР на территории Российской Федерации»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|04|1993|4730-1|О Государственной границе Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 01.04.1993 № 4732-1|Постановление Верховного Совета РФ от 1 апреля 1993 года № 4732-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О Государственной границе Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|04|1993|4802-1|О статусе столицы Российской Федерации||||1}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 15.04.1993 № 4803-1|Постановление Верховного Совета РФ от 15 апреля 1993 года № 4803-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О статусе столицы Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|04|1993|4804-1|О вывозе и ввозе культурных ценностей||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 15.04.1993 № 4806-1|Постановление Верховного Совета РФ от 15 апреля 1993 года № 4806-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О вывозе и ввозе культурных ценностей“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|05|1993|4973-1|О зерне||||1}} (новая редакция после 01.07.2022 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 14.05.1993 № 4975-1|Постановление Верховного Совета РФ от 14 мая 1993 года № 4975-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О зерне“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|05|1993|4979-1|О ветеринарии||||1}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* [[Постановление ВС РФ от 14.05.1993 № 4979/1-1|Постановление Верховного Совета РФ от 14 мая 1993 года № 4979/1-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О ветеринарии“»]]
:* [[Постановление ВС РФ от 20.05.1993 № 4994-1|Постановление Верховного Совета РФ от 20 мая 1993 года № 4994-1 «О некоторых вопросах, связанных с применением Закона Российской Федерации „О статусе судей в Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|05|1993|5003-1|О таможенном тарифе||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 21.05.1993 № 5005-1|Постановление Верховного Совета РФ от 21 мая 1993 года № 5005-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О таможенном тарифе“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|06|1993|5242-1|О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 25.06.1993 № 5243-1|Постановление Верховного Совета РФ от 25 июня 1993 года № 5243-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|07|1993|5336-1|Об учреждении юбилейной медали „50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.“||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 07.07.1993 № 5337-1|Постановление Верховного Совета РФ от 7 июля 1993 года № 5337-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „Об учреждении юбилейной медали «50 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.»“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|07|1993|5338-1|О международном коммерческом арбитраже||||1}} (вместе с «Положением о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации», «Положением о Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Российской Федерации»)
:* [[Постановление ВС РФ от 07.07.1993 № 5339-1|Постановление Верховного Совета РФ от 7 июля 1993 года № 5339-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О международном коммерческом арбитраже“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|07|1993|5340-1|О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 07.07.1993 № 5341/1-1|Постановление Верховного Совета РФ от 7 июля 1993 года № 5341/1-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1993|5473-1|Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 21.07.1993 № 5474-1|Постановление Верховного Совета РФ от 21 июля 1993 года № 5474-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1993|5485-1|О государственной тайне||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 21.07.1993 № 5486-1|Постановление Верховного Совета РФ от 21 июля 1993 года № 5486-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации „О государственной тайне“»]]
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|08|1993|5663-1|О космической деятельности||||1}}
:* [[Постановление ВС РФ от 20.08.1993 № 5664-1|Постановление Верховного Совета РФ от 20 августа 1993 года № 5664-1 «О введении в действие Закона Российской Федерации „О космической деятельности“»]]
:* [[Указ Президента РФ от 21.12.1993 № 2232|Указ Президента Российской Федерации от 21 декабря 1993 года № 2232 «О приостановлении действия отдельных статей Закона Российской Федерации „О зерне“»]]

===== [[Федеральные законы РФ/1994 год|1994 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|05|1994|3|О статусе сенатора Российской Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|06|1994|5|О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|06|1994|7|О материальном обеспечении и медицинском обслуживании семьи А. Д. Айздердзиса}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|11|1994|52|О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|12|1994|53|О закупках и поставках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|12|1994|58|О материальном обеспечении и медицинском обслуживании семьи В. С. Мартемьянова}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|12|1994|60|О поставках продукции для федеральных государственных нужд}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|12|1994|67|О федеральной фельдъегерской связи}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|1994|68|О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|1994|69|О пожарной безопасности}} (новая редакция после 09.12.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|1994|77|Об обязательном экземпляре документов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|1994|78|О библиотечном деле}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|1994|79|О государственном материальном резерве}}

===== [[Федеральные законы РФ/1995 год|1995 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|1995|3|О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|01|1995|5|О ветеранах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|01|1995|7|О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|02|1995|25|О специальном налоге с предприятий, учреждений и организаций для финансовой поддержки важнейших отраслей народного хозяйства Российской Федерации и обеспечения устойчивой работы предприятий этих отраслей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|02|1995|26|О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|03|1995|31|О некоторых вопросах предоставления льгот участникам внешнеэкономической деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|03|1995|32|О днях воинской славы и памятных датах России}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|03|1995|33|Об особо охраняемых природных территориях}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|03|1995|38|О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)}} (новая редакция после 31.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|04|1995|40|О федеральной службе безопасности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|04|1995|42|О материальном обеспечении и медицинском обслуживании семьи С. Г. Скорочкина}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|04|1995|45|О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|04|1995|46|О переоформлении задолженности по централизованным кредитам и начисленным по ним процентам организаций агропромышленного комплекса, а также организаций, осуществляющих завоз (хранение и реализацию) продукции (товаров) в районы Крайнего Севера и приравненные к ним местности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|04|1995|52|О животном мире}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|05|1995|73|О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|16|05|1995|75|О распространении действия Закона Российской Федерации „О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим, проходящим военную службу на территориях государств Закавказья, Прибалтики и Республики Таджикистан, а также выполняющим задачи в условиях чрезвычайного положения и при вооружённых конфликтах“ на военнослужащих, а также лиц рядового и начальствующего состава, курсантов и слушателей образовательных организаций Министерства внутренних дел Российской Федерации, выполняющих и выполнявших задачи в условиях вооружённого конфликта в Чеченской Республике}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|05|1995|80|Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|05|1995|81|О государственных пособиях гражданам, имеющим детей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|05|1995|82|Об общественных объединениях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|06|1995|86|О государственных долговых товарных обязательствах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|06|1995|92|О жилищном, материальном и медицинском обслуживании вдовы В. И. Селюнина}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|1995|93|О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|06|1995|98|О государственной поддержке молодёжных и детских общественных объединений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|07|1995|100|Об исключительном праве на поступление в учреждения среднего профессионального и высшего профессионального образования выпускников школ, пострадавших от землетрясения в Охинском районе Сахалинской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|07|1995|101|О международных договорах Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|07|1995|103|О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|08|1995|123|О племенном животноводстве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|08|1995|135|О благотворительной деятельности и благотворительных организациях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|08|1995|144|Об оперативно-розыскной деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|08|1995|146|Об утверждении схемы одномандатных избирательных округов для проведения выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации второго созыва}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|08|1995|147|О естественных монополиях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|08|1995|148|О жилищном, материальном обеспечении и медицинском обслуживании вдовы Н. М. Пятчица}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|08|1995|151|Об аварийно-спасательных службах и статусе спасателей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|08|1995|153|О федеральном железнодорожном транспорте}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|09|1995|155|О мерах по оказанию гуманитарной помощи Союзной Республике Югославии в связи с массовым нарушением прав человека и сербского народа в Республике Хорватии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|11|1995|169|Об архитектурной деятельности в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|11|1995|170|Об использовании атомной энергии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|11|1995|171|О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции}} (новая редакция после 01.11.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|11|1995|174|Об экологической экспертизе}} (новая редакция после 17.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|11|1995|181|О социальной защите инвалидов в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|11|1995|187|О континентальном шельфе Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|12|1995|193|О сельскохозяйственной кооперации}} (новая редакция после 10.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|12|1995|196|О безопасности дорожного движения}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|12|1995|205|О жилищном, материальном обеспечении и медицинском обслуживании семьи В. Н. Швецова}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|12|1995|208|Об акционерных обществах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|12|1995|209|О геодезии и картографии}} (утратил силу с 01.01.2017 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|1995|217|О строительстве столицы Ингушской Республики}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|1995|219|О материальном обеспечении и медицинском обслуживании вдовы Д. А. Волкогонова}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|1995|225|О соглашениях о разделе продукции}}

===== [[Федеральные законы РФ/1996 год|1996 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|01|1996|3|О радиационной безопасности населения}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|1996|4|О мелиорации земель}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|1996|5|О внешней разведке}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|1996|6|О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|01|1996|7|О некоммерческих организациях}} (новая редакция после 03.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|01|1996|8|О погребении и похоронном деле}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|01|1996|10|О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|01|1996|11|О материальном обеспечении и медицинском обслуживании семьи В. В. Савицкого}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|01|1996|15|О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|01|1996|16|О центре международного бизнеса „Ингушетия“}} (утратил силу после 01.01.2005 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|04|1996|27|Об индивидуальном (персонифицированном) учёте в системах обязательного пенсионного страхования и обязательного социального страхования}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|04|1996|29|О финансировании особо радиационно опасных и ядерно опасных производств и объектов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|04|1996|39|О рынке ценных бумаг}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|05|1996|41|О производственных кооперативах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|05|1996|54|О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|05|1996|57|О государственной охране}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|05|1996|61|Об обороне}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|06|1996|62|О перечислении прибыли Центрального банка Российской Федерации в федеральный бюджет}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|06|1996|64|О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|06|1996|74|О национально-культурной автономии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|06|1996|81|О государственном регулировании в области добычи и использования угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|07|1996|86|О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|07|1996|87|О порядке установления долговой стоимости единицы номинала целевого долгового обязательства Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|08|1996|114|О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|08|1996|126|О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|08|1996|127|О науке и государственной научно-технической политике}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|11|1996|132|Об основах туристской деятельности в Российской Федерации}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|11|1996|138|Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления}} (вместе с «Временным положением о проведении выборов депутатов представительных органов местного самоуправления и выборных должностных лиц местного самоуправления в субъектах Российской Федерации, не обеспечивших реализацию конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления»)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|12|1996|150|Об оружии}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|1996|159|О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей}}

===== [[Федеральные законы РФ/1997 год|1997 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|01|1997|2|О введении в действие Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|01|1997|5|О предоставлении социальных гарантий Героям Социалистического Труда, Героям Труда Российской Федерации и полным кавалерам ордена Трудовой Славы}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|02|1997|27|О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации}} (утратил силу с 03.07.2016 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|02|1997|31|О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|03|1997|48|О переводном и простом векселе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|05|1997|76|Об уничтожении химического оружия}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|1997|109|О безопасном обращении с пестицидами и агрохимикатами}} (новая версия после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|07|1997|110|О проведении эксперимента по налогообложению недвижимости в городах Новгороде и Твери}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1997|112|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1997|114|О службе в таможенных органах Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1997|116|О промышленной безопасности опасных производственных объектов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1997|117|О безопасности гидротехнических сооружений}} (новая версия после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1997|118|Об органах принудительного исполнения Российской Федерации}} (новая версия после 27.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|1997|122|О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним}} (утратил силу с 01.01.2020 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|09|1997|125|О свободе совести и о религиозных объединениях}} (новая версия после 03.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|10|1997|134|О прожиточном минимуме в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|11|1997|143|Об актах гражданского состояния}} (новая версия после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|12|1997|149|О семеноводстве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|12|1997|152|О наименованиях географических объектов}}

===== [[Федеральные законы РФ/1998 год|1998 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|01|1998|3|О наркотических средствах и психотропных веществах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|01|1998|7|О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|01|1998|10|О государственном регулировании развития авиации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|02|1998|14|Об обществах с ограниченной ответственностью}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|02|1998|28|О гражданской обороне}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|03|1998|33|О порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|03|1998|41|О драгоценных металлах и драгоценных камнях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|03|1998|52|Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|03|1998|53|О воинской обязанности и военной службе}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|04|1998|64|О культурных ценностях, перемещённых в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|04|1998|66|О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан}} (утратил силу с 01.01.2019 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|1998|75|О негосударственных пенсионных фондах}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|05|1998|76|О статусе военнослужащих}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|06|1998|89|Об отходах производства и потребления}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|16|07|1998|101|О государственном регулировании обеспечения плодородия земель сельскохозяйственного назначения}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|16|07|1998|102|Об ипотеке (залоге недвижимости)}} (новая редакция после 28.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|1998|113|О гидрометеорологической службе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|1998|114|О военно-техническом сотрудничестве Российской Федерации с иностранными государствами}} (новая редакция после 23.11.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|1998|115|Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|1998|124|Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|1998|125|Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний}} (новая редакция после 26.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|1998|127|О государственном контроле за осуществлением международных автомобильных перевозок и об ответственности за нарушение порядка их выполнения}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|07|1998|128|О государственной дактилоскопической регистрации в Российской Федерации}} (новая редакция после 12.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|1998|135|Об оценочной деятельности в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|1998|136|Об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг}} (утратил силу с 02.08.2019 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|1998|137|О материальном обеспечении членов семьи умершего члена Совета Федерации или депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|1998|147|О введении в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|1998|155|О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|09|1998|157|Об иммунопрофилактике инфекционных болезней}} (новая редакция после 01.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|10|1998|163|О порядке финансирования государственных пенсий, выплата которых по законодательству Российской Федерации осуществляется за счёт средств федерального бюджета}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|10|1998|164|О финансовой аренде (лизинге)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|11|1998|175|О социальной защите граждан Российской Федерации, подвергшихся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на производственном объединении „Маяк“ и сбросов радиоактивных отходов в реку Теча}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|12|1998|188|О мировых судьях в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|12|1998|191|Об исключительной экономической зоне Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|1998|192|О первоочередных мерах в области бюджетной и налоговой политики}}

===== [[Федеральные законы РФ/1999 год|1999 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|01|1999|4|О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|01|1999|7|О народных художественных промыслах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|02|1999|21|О базовой стоимости необходимого социального набора}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|02|1999|30|О финансировании судов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|02|1999|39|Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|03|1999|46|О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|03|1999|52|О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения}} (новая редакция после 31.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|03|1999|69|О газоснабжении в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|04|1999|70|О статусе наукограда Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|04|1999|77|О ведомственной охране}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|04|1999|82|О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|05|1999|87|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Киринском перспективном блоке проекта „Сахалин-3“)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|05|1999|92|О Российской трёхсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|05|1999|94|Об охране озера Байкал}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|05|1999|95|О безвозмездной помощи (содействии) Российской Федерации и внесении изменений и дополнений в отдельные законодательные акты Российской Федерации о налогах и об установлении льгот по платежам в государственные внебюджетные фонды в связи с осуществлением безвозмездной помощи (содействия) Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|05|1999|96|Об охране атмосферного воздуха}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|05|1999|99|О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|05|1999|104|Об Особой экономической зоне в Магаданской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|05|1999|106|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Лугинецком, Фёдоровском и других нефтегазоконденсатных месторождениях)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|06|1999|120|Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|07|1999|159|О введении в действие Бюджетного кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|07|1999|160|Об иностранных инвестициях в Российской Федерации}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|07|1999|161|О материальной ответственности военнослужащих}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|07|1999|162|О порядке перевода государственных ценных бумаг СССР и сертификатов Сберегательного банка СССР в целевые долговые обязательства Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|16|07|1999|165|Об основах обязательного социального страхования}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|07|1999|176|О почтовой связи}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|07|1999|178|О государственной социальной помощи}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|07|1999|183|Об экспортном контроле}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|10|1999|184|Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|11|1999|198|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (участке недр „Северные территории“)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|11|1999|199|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Приобском (северном лицензионном участке) нефтяном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|12|1999|211|Об общих принципах организации и деятельности ассоциаций экономического взаимодействия субъектов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|1999|218|Об общем числе мировых судей и количестве судебных участков в субъектах Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2000 год|2000 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|01|2000|1|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Ванкорском газонефтяном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|01|2000|29|О качестве и безопасности пищевых продуктов}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|05|2000|60|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Северо-Астраханском перспективном участке)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|05|2000|73|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Штокмановском газоконденсатном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|05|2000|79|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Тасеевском месторождении золота)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|06|2000|82|О минимальном размере оплаты труда}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|07|2000|98|О коэффициентах деноминации для месяцев, входящих в период с 1 марта по 31 декабря 1991 года}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|07|2000|99|О карантине растений}} (утратил силу с 01.01.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|07|2000|104|Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|08|2000|118|О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|08|2000|122|О порядке установления размеров стипендий и социальных выплат в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|10|2000|129|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Харампурском нефтегазоконденсатном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|10|2000|130|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Комсомольском нефтегазоконденсатном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|10|2000|131|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Тянском нефтяном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|11|2000|136|О социальной защите граждан, занятых на работах с химическим оружием}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|12|2000|149|О присвоении столице Республики Ингушетия наименования — Магас}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2000|162|О знамени Вооружённых Сил Российской Федерации, знамени Военно-Морского Флота, знамёнах иных видов Вооружённых Сил Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2001 год|2001 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|02|2001|12|О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|02|2001|13|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Ковыктинском газоконденсатном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|16|04|2001|44|О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|2001|49|О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|05|2001|70|Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|05|2001|73|О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|06|2001|77|О предупреждении распространения туберкулёза в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|06|2001|78|О землеустройстве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|07|2001|92|О специальных экологических программах реабилитации радиационно загрязнённых участков территории}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|07|2001|95|О политических партиях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|08|2001|106|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Нежданинском золоторудном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|08|2001|115|О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|08|2001|129|О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей}} (новая редакция после 25.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|10|2001|137|О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации}} (новая редакция после 01.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|11|2001|147|О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|11|2001|155|О дополнительном социальном обеспечении членов лётных экипажей воздушных судов гражданской авиации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|11|2001|156|Об инвестиционных фондах}} (новая редакция после 22.08.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|12|2001|166|О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|12|2001|167|Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|12|2001|173|О трудовых пенсиях в Российской Федерации}} (утратил силу с 01.01.2015 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|12|2001|177|О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|2001|178|О приватизации государственного и муниципального имущества}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2001|196|О введении в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях}}

===== [[Федеральные законы РФ/2002 год|2002 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2002|2|О социальных гарантиях гражданам, подвергшимся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2002|6|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Майском месторождении золота)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2002|7|Об охране окружающей среды}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|01|2002|8|О Всероссийской переписи населения}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|03|2002|21|О дополнительном ежемесячном материальном обеспечении граждан Российской Федерации за выдающиеся достижения и особые заслуги перед Российской Федерацией}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|03|2002|30|Об органах судейского сообщества в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|04|2002|37|О передаче Федеративной Республике Германия витражей из церкви Святой Марии (Мариенкирхе) в городе Франкфурте-на-Одере, перемещённых в Союз ССР в результате Второй мировой войны и хранящихся в Государственном Эрмитаже}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|04|2002|40|Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|05|2002|54|О временном запрете на клонирование человека}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|05|2002|62|О гражданстве Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|05|2002|63|Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|06|2002|67|Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|06|2002|73|Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|06|2002|78|О денежном довольствии сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти, других выплатах этим сотрудникам и условиях перевода отдельных категорий сотрудников федеральных органов налоговой полиции и таможенных органов Российской Федерации на иные условия службы (работы)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|07|2002|83|О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных товаропроизводителей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|07|2002|86|О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)}} (новая редакция после 01.12.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2002|96|О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2002|101|Об обороте земель сельскохозяйственного назначения}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2002|111|Об инвестировании средств для финансирования накопительной пенсии в Российской Федерации}} (новая редакция после 10.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|07|2002|113|Об альтернативной гражданской службе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|07|2002|114|О противодействии экстремистской деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|07|2002|115|О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации}} (новая редакция после 31.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|07|2002|118|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Яламо-Самурском и Центральном перспективных участках)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|10|2002|121|О создании Грозненского гарнизонного военного суда и упразднении Норильского гарнизонного военного суда}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|10|2002|125|О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|10|2002|127|О несостоятельности (банкротстве)}} (новая редакция после 18.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|11|2002|137|О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|11|2002|161|О государственных и муниципальных унитарных предприятиях}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|11|2002|156|Об объединениях работодателей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|12|2002|175|О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации}} (утратил силу после 23.12.2007 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|2002|184|О техническом регулировании}} (новая редакция после 23.12.2021 г.)

===== [[Федеральные законы РФ/2003 год|2003 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2003|17|О железнодорожном транспорте в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2003|18|Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2003|19|О выборах Президента Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2003|20|О Государственной автоматизированной системе Российской Федерации „Выборы“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|2003|21|О временных мерах по обеспечению представительства коренных малочисленных народов Российской Федерации в законодательных (представительных) органах государственной власти субъектов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|02|2003|29|Об особенностях управления и распоряжения имуществом железнодорожного транспорта}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|03|2003|34|О запрете производства и оборота этилированного автомобильного бензина в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|03|2003|35|Об электроэнергетике}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|03|2003|36|Об особенностях функционирования электроэнергетики и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона „Об электроэнергетике“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|04|2003|44|О порядке учёта доходов и расчёта среднедушевого дохода семьи и дохода одиноко проживающего гражданина для признания их малоимущими и оказания им государственной социальной помощи}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|05|2003|54|О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении наличных денежных расчётов и (или) расчётов с использованием электронных средств платежа}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|05|2003|58|О системе государственной службы Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|05|2003|63|Об участках недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции (Наталкинском золоторудном месторождении)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|06|2003|74|О крестьянском (фермерском) хозяйстве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|06|2003|87|О транспортно-экспедиционной деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|07|2003|93|Об утверждении схемы одномандатных избирательных округов для проведения выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации четвёртого созыва}} (утратил силу после 07.12.2006 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|07|2003|112|О личном подсобном хозяйстве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|07|2003|126|О связи}} (новая редакция после 01.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|10|2003|131|Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|11|2003|138|О лотереях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|11|2003|152|Об ипотечных ценных бумагах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|12|2003|164|Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|12|2003|165|О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|12|2003|173|О валютном регулировании и валютном контроле}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|12|2003|174|О государственной регистрации выпусков акций, размещённых до вступления в силу Федерального закона „О рынке ценных бумаг“ без государственной регистрации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|12|2003|177|О страховании вкладов в банках Российской Федерации}} (новая редакция после 18.10.2021 г.)

===== [[Федеральные законы РФ/2004 год|2004 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|06|2004|54|О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|06|2004|59|О создании и упразднении некоторых гарнизонных военных судов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2004|79|О государственной гражданской службе Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|07|2004|92|О продолжении эксперимента по налогообложению недвижимости в городах Великом Новгороде и Твери и внесении изменений в Федеральный закон „О проведении эксперимента по налогообложению недвижимости в городах Великом Новгороде и Твери“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|2004|96|О выплатах Банка России по вкладам физических лиц в признанных банкротами банках, не участвующих в системе обязательного страхования вкладов в банках Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|2004|98|О коммерческой тайне}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|08|2004|113|О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|08|2004|117|О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|08|2004|119|О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|10|2004|125|Об архивном деле в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|12|2004|166|О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|2004|172|О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2004|189|О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2004|191|О введении в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2004|210|Об основах регулирования тарифов организаций коммунального комплекса}} (утратил силу после 01.01.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2004|214|Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2004|215|О жилищных накопительных кооперативах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2004|218|О кредитных историях}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
{{Разрыв колонки}}

===== [[Федеральные законы РФ/2005 год|2005 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|03|2005|18|О средствах федерального бюджета, выделяемых пенсионному фонду Российской Федерации на возмещение расходов по выплате страховой части трудовой пенсии по старости, трудовой пенсии по инвалидности и трудовой пенсии по случаю потери кормильца отдельным категориям граждан}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|04|2005|32|Об Общественной палате Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|05|2005|51|О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации}} (утратил силу после 04.10.2016 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|06|2005|53|О государственном языке Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2005|97|О государственной регистрации уставов муниципальных образований}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2005|108|О Всероссийской сельскохозяйственной переписи}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2005|115|О концессионных соглашениях}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|07|2005|116|Об особых экономических зонах в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|12|2005|154|О государственной службе российского казачества}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|2005|196|О парламентском расследовании Федерального Собрания Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2006 год|2006 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|01|2006|16|Об Особой экономической зоне в Калининградской области и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|02|2006|22|О передаче Венгерской Республике книг из библиотеки Шарошпатакского реформатского колледжа Притиссайской епархии Венгерской реформатской церкви, перемещённых в Союз ССР в результате Второй мировой войны и хранящихся в Нижегородской государственной областной универсальной научной библиотеке имени В. И. Ленина}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|03|2006|35|О противодействии терроризму}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|03|2006|38|О рекламе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|05|2006|59|О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|05|2006|68|О почётном звании Российской Федерации „Город воинской славы“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|06|2006|73|О введении в действие Водного кодекса Российской Федерации}} (новая редакция после 09.12.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|07|2006|109|О миграционном учёте иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|07|2006|117|Об экспорте газа}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|07|2006|135|О защите конкуренции}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2006|149|Об информации, информационных технологиях и о защите информации}} (новая редакция после 01.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2006|152|О персональных данных}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|11|2006|174|Об автономных учреждениях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2006|199|О судопроизводстве по материалам о грубых дисциплинарных проступках при применении к военнослужащим дисциплинарного ареста и об исполнении дисциплинарного ареста}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|12|2006|201|О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|12|2006|231|О введении в действие части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2006|244|О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2006|255|Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2006|256|О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2006|264|О развитии сельского хозяйства}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2006|269|Об упрощённом порядке декларирования доходов физическими лицами}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2006|271|О розничных рынках и о внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2006|275|О порядке формирования и использования целевого капитала некоммерческих организаций}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2006|281|О специальных экономических мерах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2006|284|О социальных гарантиях и компенсациях военнослужащим, проходящим военную службу в воинских формированиях Российской Федерации, дислоцированных на территориях Республики Белоруссия, Республики Казахстан и Киргизской Республики, а также лицам, работающим в этих формированиях}}

===== [[Федеральные законы РФ/2007 год|2007 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|02|2007|13|Об особенностях управления и распоряжения имуществом и акциями организаций, осуществляющих деятельность в области использования атомной энергии, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|02|2007|16|О транспортной безопасности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|03|2007|25|О муниципальной службе в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|2007|68|О Знамени Победы}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|05|2007|82|О государственной корпорации развития „ВЭБ.РФ“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|2007|139|О Российской корпорации нанотехнологий}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|2007|196|О ломбардах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2007|185|О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2007|209|О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2007|221|О кадастровой деятельности}} (новая редакция после 28.10.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|10|2007|229|Об исполнительном производстве}} (новая редакция после 27.09.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|11|2007|257|Об автомобильных дорогах и о дорожной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|11|2007|259|Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|11|2007|261|О морских портах в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|11|2007|270|О Государственной корпорации по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции „Ростех“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|11|2007|282|Об официальном статистическом учёте и системе государственной статистики в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|11|2007|286|О взаимном страховании}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2007|310|Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2007|315|О саморегулируемых организациях}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2007|317|О Государственной корпорации по атомной энергии „Росатом“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|12|2007|329|О физической культуре и спорте в Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2008 год|2008 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|04|2008|42|О передаче Федеративной Республике Германия витражей из церкви Святой Марии (Мариенкирхе) в городе Франкфурте-на-Одере, перемещённых в Союз ССР в результате Второй мировой войны и хранящихся в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|04|2008|48|Об опеке и попечительстве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|04|2008|56|О дополнительных страховых взносах на накопительную пенсию и государственной поддержке формирования пенсионных накоплений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|04|2008|57|О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|05|2008|68|О центрах исторического наследия президентов Российской Федерации, прекративших исполнение своих полномочий}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|06|2008|76|Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии лицам, находящимся в местах принудительного содержания}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|06|2008|89|О создании Новочеркасского гарнизонного военного суда и упразднении 6-го гарнизонного военного суда}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|06|2008|102|Об обеспечении единства измерений}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|07|2008|123|Технический регламент о требованиях пожарной безопасности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|07|2008|159|Об особенностях отчуждения недвижимого имущества, находящегося в государственной или в муниципальной собственности и арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2008|161|О содействии развитию жилищного строительства}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|10|2008|173|О дополнительных мерах по поддержке финансовой системы Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2008|242|О государственной геномной регистрации в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2008|244|О передаче земельных участков, находящихся в границах курортов федерального значения, в собственность субъектов Российской Федерации или муниципальную собственность, об отнесении указанных земельных участков к федеральной собственности, собственности субъектов Российской Федерации или муниципальной собственности и о внесении изменения в Федеральный закон „Об особо охраняемых природных территориях“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|2008|262|Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|2008|268|Технический регламент на табачную продукцию}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|12|2008|273|О противодействии коррупции}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|12|2008|284|О передаче прав на единые технологии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|12|2008|294|О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2008|307|Об аудиторской деятельности}} (новая редакция после 01.01.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2008|316|О патентных поверенных}}

===== [[Федеральные законы РФ/2009 год|2009 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|09|02|2009|8|Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|02|2009|22|О навигационной деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|03|2009|31|О государственной регистрации прав на воздушные суда и сделок с ними}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|2009|92|Об обеспечении охраны психиатрических больниц (стационаров) специализированного типа с интенсивным наблюдением}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|05|2009|93|Об организации проведения встречи глав государств и правительств стран — участников форума „Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество“ в 2012 году, о развитии города Владивостока как центра международного сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|05|2009|95|О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|06|2009|103|О деятельности по приёму платежей физических лиц, осуществляемой платёжными агентами}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|07|2009|145|О государственной компании „Российские автомобильные дороги“ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|07|2009|172|Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|07|2009|181|Об использовании государственных ценных бумаг Российской Федерации для повышения капитализации банков}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|07|2009|190|О кредитной кооперации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|2009|200|О выкупе чеков „Урожай-90“, выплатах сдатчикам сельскохозяйственной продукции урожая 1991 года и внесении изменений в Федеральный закон „О государственных долговых товарных обязательствах“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2009|209|Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 09.12.2021 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|07|2009|212|О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования}} (утратил силу с 01.01.2017 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|11|2009|259|О Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова и Санкт-Петербургском государственном университете}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|11|2009|261|Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|2009|345|О территориальной юрисдикции окружных (флотских) военных судов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2009|381|Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2009|384|Технический регламент о безопасности зданий и сооружений}}

===== [[Федеральные законы РФ/2010 год|2010 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|04|2010|61|Об обращении лекарственных средств}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|04|2010|68|О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|10|05|2010|84|О дополнительном социальном обеспечении отдельных категорий работников организаций угольной промышленности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|06|2010|114|О ратификации Договора о Таможенном кодексе таможенного союза}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|07|2010|151|О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|07|2010|154|Консульский устав Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|07|2010|182|Об упразднении некоторых гарнизонных военных судов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|190|О теплоснабжении}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|193|Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|205|Об особенностях прохождения федеральной государственной гражданской службы в системе Министерства иностранных дел Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|208|О консолидированной финансовой отчётности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|210|Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг}} (новая редакция после 20.06.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|211|О реорганизации Российской корпорации нанотехнологий}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|220|О национальном исследовательском центре „Курчатовский институт“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|224|О противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|07|2010|225|Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|09|2010|244|Об инновационном центре „Сколково“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|11|2010|311|О таможенном регулировании в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|11|2010|326|Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.07.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|11|2010|327|О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2010|390|О безопасности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2010|403|О Следственном комитете Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2010|436|О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию}}

===== [[Федеральные законы РФ/2011 год|2011 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|2011|3|О полиции}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|2011|6|Об общих принципах организации и деятельности контрольно-счётных органов субъектов Российской Федерации, федеральных территорий и муниципальных образований}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|2011|7|О клиринге и клиринговой деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|03|2011|35|Устав о дисциплине работников организаций, эксплуатирующих особо радиационно опасные и ядерно опасные производства и объекты в области использования атомной энергии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|04|2011|63|Об электронной подписи}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|04|2011|64|Об административном надзоре за лицами, освобождёнными из мест лишения свободы}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|05|2011|99|О лицензировании отдельных видов деятельности}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|05|2011|100|О добровольной пожарной охране}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|06|2011|107|Об исчислении времени}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|06|2011|126|О гарантиях пенсионного обеспечения для отдельных категорий граждан}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|06|2011|128|О пособии детям военнослужащих, лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальное звание полиции, и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти и федеральных государственных органов, погибших (умерших, объявленных умершими, признанных безвестно отсутствующими) при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей), и детям лиц, умерших вследствие военной травмы после увольнения с военной службы (службы в войсках, органах и учреждениях)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|06|2011|136|О медицинской помощи гражданам Российской Федерации из числа лиц гражданского персонала воинских формирований Российской Федерации, дислоцированных на территориях некоторых иностранных государств, членов их семей и членам семей военнослужащих, проходящих военную службу по контракту в этих воинских формированиях, и внесении изменения в статью 11 Федерального закона „Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|06|2011|161|О национальной платёжной системе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|07|2011|170|О техническом осмотре транспортных средств и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|07|2011|190|Об обращении с радиоактивными отходами и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|07|2011|211|О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из закрывающихся населённых пунктов в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|07|2011|223|О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|2011|246|Об искусственных земельных участках, созданных на водных объектах, находящихся в федеральной собственности, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|2011|247|О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2011|256|О безопасности объектов топливно-энергетического комплекса}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|07|2011|260|О государственной поддержке в сфере сельскохозяйственного страхования и о внесении изменений в Федеральный закон „О развитии сельского хозяйства“}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|11|2011|306|О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|11|2011|323|Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|11|2011|324|О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|11|2011|325|Об организованных торгах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|11|2011|335|Об инвестиционном товариществе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|11|2011|342|О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|11|2011|354|О размере и порядке расчёта тарифа страхового взноса на обязательное медицинское страхование неработающего населения}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|11|2011|360|О порядке финансирования выплат за счёт средств пенсионных накоплений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2011|380|О хозяйственных партнёрствах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2011|382|О государственной информационной системе топливно-энергетического комплекса}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2011|392|О зонах территориального развития в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|12|2011|402|О бухгалтерском учёте}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|12|2011|414|О центральном депозитарии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|12|2011|416|О водоснабжении и водоотведении}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|12|2011|423|О порядке безвозмездной передачи военного недвижимого имущества в собственность субъектов Российской Федерации, муниципальную собственность и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2012 год|2012 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|04|2012|21|О ратификации Договора о зоне свободной торговли}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|06|2012|50|О регулировании деятельности российских граждан и российских юридических лиц в Антарктике}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|06|2012|67|Об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу пассажиров и о порядке возмещения такого вреда, причинённого при перевозках пассажиров метрополитеном}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|07|2012|125|О донорстве крови и её компонентов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|16|10|2012|174|О Фонде перспективных исследований}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2012|229|О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации}} (утратил силу после 21.12.2020 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|12|2012|230|О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2012|272|О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2012|273|Об образовании в Российской Федерации}} (новая редакция после 01.03.2022 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2012|275|О государственном оборонном заказе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2012|283|О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2013 год|2013 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|02|2013|15|Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|04|2013|41|О Счётной палате Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|04|2013|43|Об особенностях регулирования отдельных правоотношений в связи с присоединением к субъекту Российской Федерации — городу федерального значения Москве территорий и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|04|2013|44|О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд}} (новая редакция после 31.07.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|04|2013|67|О порядке отбывания административного ареста}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|2013|77|О парламентском контроле}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|2013|78|Об уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|05|2013|79|О запрете отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|06|2013|108|О подготовке и проведении в Российской Федерации чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года, Кубка конфедераций FIFA 2017 года и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 16.08.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|07|2013|148|Об аквакультуре (рыбоводстве) и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2019 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|07|2013|190|О некоторых мерах государственной поддержки отдельных категорий производителей моторных транспортных средств, их узлов и агрегатов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|07|2013|191|О передаче и принятии Российской Федерацией лиц, страдающих психическими расстройствами, в отношении которых имеется решение суда о применении принудительных мер медицинского характера}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|09|2013|253|О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|11|2013|291|О Российском научном фонде и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|11|2013|293|Об актуарной деятельности в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|2013|353|О потребительском кредите (займе)}} (новая редакция после 04.09.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|395|О Государственной автоматизированной информационной системе „ЭРА-ГЛОНАСС“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|400|О страховых пенсиях}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|410|О внесении изменений в Федеральный закон „О негосударственных пенсионных фондах“ и отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|412|Об аккредитации в национальной системе аккредитации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|422|О гарантировании прав застрахованных лиц в системе обязательного пенсионного страхования Российской Федерации при формировании и инвестировании средств пенсионных накоплений, установлении и осуществлении выплат за счёт средств пенсионных накоплений}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|424|О накопительной пенсии}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|426|О специальной оценке условий труда}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|442|Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2013|443|О федеральной информационной адресной системе и о внесении изменений в Федеральный закон „Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации“}}

===== [[Федеральные законы РФ/2014 год|2014 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|02|2014|16|О порядке отбора кандидатов в первоначальный состав Верховного Суда Российской Федерации, образованного в соответствии с Законом Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации „О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|02|2014|20|О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|04|2014|37|Об особенностях функционирования финансовой системы Республики Крым и города федерального значения Севастополя на переходный период}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|04|2014|39|О защите интересов физических лиц, имеющих вклады в банках и обособленных структурных подразделениях банков, зарегистрированных и (или) действующих на территории Республики Крым и на территории города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|04|2014|44|Об участии граждан в охране общественного порядка}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|05|2014|84|Об особенностях правового регулирования отношений в сфере образования в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в Федеральный закон „Об образовании в Российской Федерации“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|05|05|2014|91|О применении положений Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2014|154|О создании судов Российской Федерации на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2014|155|Об органах судейского сообщества Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2014|156|О порядке отбора кандидатов в первоначальные составы федеральных судов, создаваемых на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|06|2014|172|О стратегическом планировании в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|06|2014|173|Об особенностях осуществления финансовых операций с иностранными гражданами и юридическими лицами, о внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|206|О карантине растений}} (новая редакция после 21.10.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|208|Об особенностях пенсионного обеспечения граждан Российской Федерации, проживающих на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|209|О государственной информационной системе жилищно-коммунального хозяйства}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|210|О ликвидации Государственной корпорации по строительству олимпийских объектов и развитию города Сочи как горноклиматического курорта, внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|211|Об особенностях правового регулирования отношений в области физической культуры и спорта в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|212|Об основах общественного контроля в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|07|2014|213|Об открытии банковских счетов и аккредитивов, о заключении договоров банковского вклада, договора на ведение реестра владельцев ценных бумаг хозяйственными обществами, имеющими стратегическое значение для оборонно-промышленного комплекса и безопасности Российской Федерации, и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|10|2014|279|О ратификации Договора о Евразийском экономическом союзе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|10|2014|299|Об особенностях применения отдельных положений федеральных законов и иных нормативных правовых актов Российской Федерации, содержащих нормы трудового права, в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|11|2014|326|О Национальном исследовательском центре „Институт имени Н. Е. Жуковского“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|11|2014|327|О меценатской деятельности}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|11|2014|377|О развитии Республики Крым и города федерального значения Севастополя и свободной экономической зоне на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2014|395|О создании межрайонных судов и об упразднении некоторых районных, городских судов и образовании постоянных судебных присутствий в составе некоторых межрайонных судов Республики Башкортостан}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2014|398|Об особенностях пенсионного обеспечения отдельных категорий граждан Российской Федерации, проживающих на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2014|399|Об особенностях правового регулирования отношений, связанных с выплатой пособия по безработице, в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|12|2014|402|Об особенностях правового регулирования отношений в области средств массовой информации в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|2014|421|Об особенностях правового регулирования отношений, связанных с предоставлением мер социальной защиты (поддержки), а также выплат по обязательному социальному страхованию отдельным категориям граждан, проживающих на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2014|469|Об особенностях оборота оружия в Республике Крым и городе федерального значения Севастополе}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2014|473|О территориях опережающего развития в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2014|474|Об особенностях правового регулирования отношений в сферах охраны здоровья и обращения лекарственных средств на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|12|2014|488|О промышленной политике в Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2015 год|2015 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|02|2015|9|Об особенностях правового регулирования отношений в области культуры и туризма в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|03|2015|22|О введении в действие Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|03|2015|58|Об особенностях правового регулирования отношений, связанных с исполнением воинской обязанности отдельными категориями граждан Российской Федерации в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя, и внесении изменений в Федеральный закон „О воинской обязанности и военной службе“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|05|2015|132|О регулировании отдельных вопросов, связанных с проведением в Российской Федерации XV Международного конкурса имени П. И. Чайковского в 2015 году, и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|06|2015|139|О гарантиях социальной защиты отдельных категорий граждан}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|06|2015|140|О добровольном декларировании физическими лицами активов и счетов (вкладов) в банках и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|06|2015|154|Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|06|2015|160|О международном медицинском кластере и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|06|2015|161|Об особенностях правового регулирования отношений в сфере пользования недрами в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|06|2015|162|О стандартизации в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|212|О свободном порте Владивосток}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|215|О Государственной корпорации по космической деятельности „Роскосмос“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|218|О государственной регистрации недвижимости}} (новая редакция после 01.10.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|220|Об организации регулярных перевозок пассажиров и багажа автомобильным транспортом и городским наземным электрическим транспортом в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|221|Об особенностях регулирования отдельных правоотношений, возникающих в связи со строительством, с реконструкцией объектов транспортной инфраструктуры федерального и регионального значения, предназначенных для обеспечения транспортного сообщения между Таманским и Керченским полуостровами, и объектов инженерной инфраструктуры федерального и регионального значения на Таманском и Керченском полуостровах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (новая редакция после 01.01.2019 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|222|О деятельности кредитных рейтинговых агентств в Российской Федерации, о внесении изменения в статью 76.1 Федерального закона „О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)“ и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|223|О саморегулируемых организациях в сфере финансового рынка}} (новая редакция после 21.12.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|224|О государственно-частном партнёрстве, муниципально-частном партнёрстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2015|225|О содействии развитию и повышению эффективности управления в жилищной сфере и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|11|2015|297|О юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и имущества иностранного государства в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|11|2015|300|Об утверждении схемы одномандатных избирательных округов для проведения выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|11|2015|330|О проставлении апостиля на российских официальных документах, подлежащих вывозу за пределы территории Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|12|2015|368|О приостановлении действия Федерального закона „О базовой стоимости необходимого социального набора“ в связи с Федеральным законом „О федеральном бюджете на 2016 год“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2015|382|Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2015|385|О приостановлении действия отдельных положений законодательных актов Российской Федерации, внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и особенностях увеличения страховой пенсии, фиксированной выплаты к страховой пенсии и социальных пенсий}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2015|410|О приостановлении Российской Федерацией действия Договора о зоне свободной торговли в отношении Украины}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2015|422|Об особенностях погашения и внесудебном урегулировании задолженности заёмщиков, проживающих на территории Республики Крым или на территории города федерального значения Севастополя, и внесении изменений в Федеральный закон „О защите интересов физических лиц, имеющих вклады в банках и обособленных структурных подразделениях банков, зарегистрированных и (или) действующих на территории Республики Крым и на территории города федерального значения Севастополя“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2015|431|О геодезии, картографии и пространственных данных и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2016 год|2016 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|05|2016|119|Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных в Арктической зоне Российской Федерации и на других территориях Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|05|2016|141|О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|06|2016|154|О Российском Фонде Прямых Инвестиций}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2016|180|О биомедицинских клеточных продуктах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2016|182|Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2016|183|Об общих принципах организации и деятельности общественных палат субъектов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|06|2016|186|О Чрезвычайном и Полномочном После Российской Федерации в иностранном государстве и Постоянном представителе (представителе, постоянном наблюдателе) Российской Федерации при международной организации (в иностранном государстве)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2016|226|О войсках национальной гвардии Российской Федерации}} (новая редакция после 04.09.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2016|230|О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон „О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2016|236|О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2016|237|О государственной кадастровой оценке}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2016|238|О независимой оценке квалификации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2016|309|Об особенностях правового регулирования отношений в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов на территории Республики Крым}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|11|2016|385|О единовременной денежной выплате гражданам, получающим пенсию}}

===== [[Федеральные законы РФ/2017 год|2017 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|2017|1|О ратификации Конвенции о профилактике и контроле профессиональных рисков, вызываемых канцерогенными веществами и агентами (Конвенции № 139)}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|02|2017|5|О ратификации Договора между Российской Федерацией и Демократической Социалистической Республикой Шри-Ланка о взаимной правовой помощи по уголовным делам}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|07|2017|179|Об основах приграничного сотрудничества}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|07|2017|187|О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|2017|214|О проведении эксперимента по развитию курортной инфраструктуры в Республике Крым, Алтайском крае, Краснодарском крае и Ставропольском крае}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|2017|216|Об инновационных научно-технологических центрах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|2017|217|О ведении гражданами садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|07|2017|218|О публично-правовой компании «Фонд развития территорий» и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|11|2017|317|О ратификации Договора о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2017|418|О ежемесячных выплатах семьям, имеющим детей}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2017|442|О внеуличном транспорте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (вступит в действие после 30.12.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2017|443|Об организации дорожного движения в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}} (вступит в действие после 30.12.2018 г.)
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|12|2017|486|О синдицированном кредите (займе) и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2018 год|2018 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|06|2018|123|Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|06|2018|127|О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединённых Штатов Америки и иных иностранных государств}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|06|2018|171|Об особенностях реорганизации федерального государственного унитарного предприятия „Почта России“, основах деятельности акционерного общества „Почта России“ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|19|07|2018|197|О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации „Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|08|2018|280|Об органической продукции и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|08|2018|283|О государственной регистрации транспортных средств в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|08|2018|289|О таможенном регулировании в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|08|2018|290|О международных компаниях и международных фондах}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|08|2018|291|О специальных административных районах на территориях Калининградской области и Приморского края}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|12|11|2018|403|О создании, упразднении некоторых военных судов и образовании постоянных судебных присутствий в составе некоторых военных судов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|11|2018|422|О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима „Налог на профессиональный доход“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|12|2018|475|О любительском рыболовстве и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|2018|498|Об ответственном обращении с животными и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|2018|501|Об уполномоченных по правам ребёнка в Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2019 год|2019 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|05|2019|102|О проведении эксперимента по голосованию на цифровых избирательных участках, образованных в городе федерального значения Москве, на дополнительных выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва и выборах высших должностных лиц субъектов Российской Федерации (руководителей высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации), проводимых 8 сентября 2019 года}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|05|2019|103|О проведении эксперимента по организации и осуществлению дистанционного электронного голосования на выборах депутатов Московской городской Думы седьмого созыва}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|06|2019|121|О регулировании отдельных вопросов, связанных с проведением в Российской Федерации Международного конкурса имени П. И. Чайковского, и внесении изменения в Федеральный закон „О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|03|07|2019|157|О мерах государственной поддержки семей, имеющих детей, в части погашения обязательств по ипотечным жилищным кредитам (займам) и о внесении изменений в статью 13.2 Федерального закона „Об актах гражданского состояния“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|26|07|2019|195|О проведении эксперимента по квотированию выбросов загрязняющих веществ и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части снижения загрязнения атмосферного воздуха}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|08|2019|259|О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|08|2019|260|О регулировании отдельных отношений, связанных с искусственными островами, установками и сооружениями, расположенными в пределах российского сектора Каспийского моря, и о внесении изменений в статью 16 Федерального закона „О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|10|2019|328|О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|27|12|2019|468|О виноградарстве и виноделии в Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2020 год|2020 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|03|2020|41|О почётном звании Российской Федерации „Город трудовой доблести“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|03|2020|48|Об уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|03|2020|49|О перечислении части доходов, полученных Центральным банком Российской Федерации от продажи обыкновенных акций публичного акционерного общества „Сбербанк России“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|18|03|2020|50|О приобретении Правительством Российской Федерации у Центрального банка Российской Федерации обыкновенных акций публичного акционерного общества „Сбербанк России“ и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|04|2020|69|О защите и поощрении капиталовложений в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|04|2020|104|Об особенностях исчисления пособий по временной нетрудоспособности и осуществления ежемесячных выплат в связи с рождением (усыновлением) первого или второго ребёнка}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|04|2020|122|О проведении эксперимента по использованию электронных документов, связанных с работой}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|24|04|2020|123|О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации — городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона „О персональных данных“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|05|2020|151|О продлении на 2020 год эксперимента по голосованию на цифровых избирательных участках на дополнительных выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва и выборах в органы государственной власти субъектов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|23|05|2020|152|О проведении эксперимента по организации и осуществлению дистанционного электронного голосования в городе федерального значения Москве}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|06|2020|168|О едином федеральном информационном регистре, содержащем сведения о населении Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2020|189|О государственном (муниципальном) социальном заказе на оказание государственных (муниципальных) услуг в социальной сфере}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|13|07|2020|193|О государственной поддержке предпринимательской деятельности в Арктической зоне Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|07|2020|211|О совершении финансовых сделок с использованием финансовой платформы}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|07|2020|215|Об особенностях исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц, а также возврата просроченной задолженности в период распространения новой коронавирусной инфекции}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|2020|247|Об обязательных требованиях в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|2020|248|О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|2020|254|Об особенностях регулирования отдельных отношений в целях модернизации и расширения магистральной инфраструктуры и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|2020|258|Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|31|07|2020|259|О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|08|12|2020|394|О Государственном Совете Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|2020|435|О публично-правовой компании „Единый заказчик в сфере строительства“ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|2020|437|О федеральной территории „Сириус“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|22|12|2020|439|О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2020|466|О территориальной юрисдикции гарнизонных военных судов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2020|472|Об ограничении оборота закиси азота в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2020|488|Об обеспечении вызова экстренных оперативных служб по единому номеру „112“ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2020|489|О молодёжной политике в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2020|490|О пчеловодстве в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2020|491|О приобретении отдельных видов товаров, работ, услуг с использованием электронного сертификата}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2020|492|О биологической безопасности в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2020|493|О публично-правовой компании „Единый регулятор азартных игр“ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2021 год|2021 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|11|06|2021|159|О сельскохозяйственной продукции, сырьё и продовольствии с улучшенными характеристиками}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|07|2021|236|О деятельности иностранных лиц в информационно-телекоммуникационной сети „Интернет“ на территории Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|07|2021|296|Об ограничении выбросов парниковых газов}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|02|07|2021|297|О самоходных машинах и других видах техники}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|11|2021|378|О предоставлении публичному акционерному обществу „Сбербанк России“ отдельных полномочий и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|2021|411|Об упразднении Губкинского районного суда Белгородской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|2021|412|Об упразднении Лазовского районного суда Приморского края и образовании постоянного судебного присутствия в составе Партизанского районного суда Приморского края}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|21|12|2021|414|Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2021|448|О публично-правовой компании „Роскадастр“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|30|12|2021|454|О семеноводстве}}

===== [[Федеральные законы РФ/2022 год|2022 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|25|02|2022|17|О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима „Автоматизированная упрощённая система налогообложения“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|03|2022|34|О проведении эксперимента по ограничению выбросов парниковых газов в отдельных субъектах Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|01|04|2022|75|О соглашениях, заключаемых при осуществлении геологического изучения, разведки и добычи углеводородного сырья, и о внесении изменения в Закон Российской Федерации „О недрах“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|15|04|2022|91|Об особенностях осуществления отдельными лицами деятельности на территории закрытого административно-территориального образования Циолковский Амурской области и о внесении изменения в статью 3 Закона Российской Федерации „О закрытом административно-территориальном образовании“}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|06|2022|188|Об упразднении суда района имени Полины Осипенко Хабаровского края и образовании постоянного судебного присутствия в составе Солнечного районного суда Хабаровского края}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|06|2022|189|Об упразднении Краснослободского, Ольховского и Чернышковского районных судов Волгоградской области и образовании постоянных судебных присутствий в составе некоторых районных судов Волгоградской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|2022|236|О Фонде пенсионного и социального страхования Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|2022|248|О побочных продуктах животноводства и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|2022|253|О Военном инновационном технополисе „Эра“ Министерства обороны Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|2022|254|О проведении на территории Камчатского края эксперимента по внедрению дополнительных механизмов регулирования внутренних воздушных перевозок икры лососёвых видов рыб (красной икры) непромышленного изготовления}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|2022|255|О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|14|07|2022|261|О российском движении детей и молодёжи}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|07|10|2022|377|Об особенностях исполнения обязательств по кредитным договорам (договорам займа) лицами, призванными на военную службу по мобилизации в Вооружённые Силы Российской Федерации, лицами, принимающими участие в специальной военной операции, а также членами их семей и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|20|10|2022|402|О нематериальном этнокультурном достоянии Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|28|12|2022|555|О гарантировании прав участников негосударственных пенсионных фондов в рамках деятельности по негосударственному пенсионному обеспечению}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2022|572|Об осуществлении идентификации и (или) аутентификации физических лиц с использованием биометрических персональных данных, о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2022|573|О применении положений Федерального закона „Об исполнительном производстве“ на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области, Херсонской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2022|579|О Георгиевской ленте и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|29|12|2022|580|Об организации перевозок пассажиров и багажа легковым такси в Российской Федерации, о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации}}

===== [[Федеральные законы РФ/2023 год|2023 год]] =====
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|06|02|2023|10|О пробации в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|02|2023|16|Об особенностях правового регулирования отношений в сферах охраны здоровья, обязательного медицинского страхования, обращения лекарственных средств и обращения медицинских изделий в связи с принятием в Российскую Федерацию Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|02|2023|17|Об особенностях пенсионного и дополнительного социального обеспечения граждан, проживающих на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|02|2023|18|Об особенностях правового регулирования отношений в сфере социальной защиты и социального обслуживания граждан, проживающих на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|02|2023|19|Об особенностях правового регулирования отношений в сферах образования и науки в связи с принятием в Российскую Федерацию Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области, Херсонской области и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области, Херсонской области и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|17|02|2023|20|Об особенностях правового регулирования отношений по обязательному социальному страхованию граждан, проживающих на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области}}
:* {{Ссылка на ФЗ РФ|04|08|2023|417|О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для осуществления деятельности по партнёрскому финансированию в отдельных субъектах Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации}}
{{Конец колонки}}

==== [[:Категория:Федеральные конституционные законы РФ|Федеральные конституционные законы РФ]] ====
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|21|07|1994|1|О Конституционном Суде Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|28|04|1995|1|Об арбитражных судах в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|31|12|1996|1|О судебной системе Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|26|02|1997|1|Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|17|12|1997|2|О Правительстве Российской Федерации}} (утратил силу после 06.11.2020 г.)
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|23|06|1999|1|О военных судах Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|25|12|2000|1|О Государственном флаге Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|25|12|2000|2|О Государственном гербе Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|25|12|2000|3|О Государственном гимне Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|30|05|2001|3|О чрезвычайном положении}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|17|12|2001|6|О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в её составе нового субъекта Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|30|01|2002|1|О военном положении}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|28|06|2004|5|О референдуме Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|07|02|2011|1|О судах общей юрисдикции в Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|05|02|2014|3|О Верховном Суде Российской Федерации}}
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|21|03|2014|6|О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов — Республики Крым и города федерального значения Севастополя}}
:* [[Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 14.03.2020 № 1-ФКЗ|Закон РФ о поправке к Конституции РФ от 14 марта 2020 года № 1-ФКЗ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти»]]
:* [[Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 № 1-З|Заключение Конституционного Суда РФ от 16 марта 2020 года № 1-З «О соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не вступивших в силу положений Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации „О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти“, а также о соответствии Конституции Российской Федерации порядка вступления в силу статьи 1 данного Закона в связи с запросом Президента Российской Федерации»]]
:* {{Ссылка на ФКЗ РФ|06|11|2020|4|О Правительстве Российской Федерации}}

==== [[:Категория:Постановления Правительства РФ|Постановления Правительства РФ]] ====
:* [[Постановление Правительства РФ от 14.08.1992 № 587|Постановление Правительства РФ от 14 августа 1992 года № 587 «Вопросы частной детективной (сыскной) и частной охранной деятельности»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 30.06.1998 № 681|Постановление Правительства РФ от 30 июня 1998 года № 681 «Об утверждении Перечня наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 19.01.2006 № 20|Постановление Правительства РФ от 19 января 2006 года № 20 «Об инженерных изысканиях для подготовки проектной документации, строительства, реконструкции объектов капитального строительства»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 01.02.2006 № 54|Постановление Правительства РФ от 1 февраля 2006 года № 54 «О государственном строительном надзоре в Российской Федерации»]] (вместе с «Положением об осуществлении государственного строительного надзора в Российской Федерации»)
:* [[Постановление Правительства РФ от 05.03.2007 № 145|Постановление Правительства РФ от 5 марта 2007 года № 145 «О порядке организации и проведения государственной экспертизы проектной документации и результатов инженерных изысканий»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 29.12.2007 № 964|Постановление Правительства РФ от 29 декабря 2007 года № 964 «Об утверждении списков сильнодействующих и ядовитых веществ для целей статьи 234 и других статей Уголовного кодекса Российской Федерации, а также крупного размера сильнодействующих веществ для целей статьи 234 Уголовного кодекса Российской Федерации»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 16.02.2008 № 87|Постановление Правительства РФ от 16 февраля 2008 года № 87 «О составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 27.11.2010 № 934|Постановление Правительства РФ от 27 ноября 2010 года № 934 «Об утверждении Перечня растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры и подлежащих контролю в Российской Федерации, крупного и особо крупного размеров культивирования растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры, для целей статьи 231 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также об изменении и признании утратившими силу некоторых актов Правительства Российской Федерации по вопросу оборота растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 01.10.2012 № 1002|Постановление Правительства РФ от 1 октября 2012 года № 1002 «Об утверждении значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ, а также значительного, крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 Уголовного кодекса Российской Федерации»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 08.10.2012 № 1020|Постановление Правительства РФ от 8 октября 2012 года № 1020 «Об утверждении крупного и особо крупного размеров прекурсоров наркотических средств или психотропных веществ, а также крупного и особо крупного размеров для растений, содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ, либо их частей, содержащих прекурсоры наркотических средств или психотропных веществ, для целей статей 228.3, 228.4 и 229.1 Уголовного кодекса Российской Федерации»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 30.04.2013 № 382|Постановление Правительства РФ от 30 апреля 2013 года № 382 «О проведении публичного технологического и ценового аудита крупных инвестиционных проектов с государственным участием и о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации»]] (вместе с «Положением о проведении публичного технологического и ценового аудита крупных инвестиционных проектов с государственным участием») (действие приостановлено до 31.12.2024 г.)
:* [[Постановление Правительства РФ от 26.08.2013 № 730|Постановление Правительства РФ от 26 августа 2013 года № 730 «Об утверждении Положения о разработке планов мероприятий по локализации и ликвидации последствий аварий на опасных производственных объектах»]] (утратил силу после 01.01.2021 г.)
:* [[Постановление Правительства РФ от 26.12.2014 № 1521|Постановление Правительства РФ от 26 декабря 2014 года № 1521 «Об утверждении перечня национальных стандартов и сводов правил (частей таких стандартов и сводов правил), в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона „Технический регламент о безопасности зданий и сооружений“»]] (утратил силу после 01.08.2020 г.)
:* [[Постановление Правительства РФ от 23.01.2016 № 29|Постановление Правительства РФ от 23 января 2016 года № 29 «Об утверждении требований по обеспечению транспортной безопасности объектов транспортной инфраструктуры по видам транспорта на этапе их проектирования и строительства и требований по обеспечению транспортной безопасности объектов (зданий, строений, сооружений), не являющихся объектами транспортной инфраструктуры и расположенных на земельных участках, прилегающих к объектам транспортной инфраструктуры и отнесённых в соответствии с земельным законодательством Российской Федерации к охранным зонам земель транспорта, и о внесении изменений в Положение о составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 17.08.2016 № 806|Постановление Правительства РФ от 17 августа 2016 года № 806 «О применении риск-ориентированного подхода при организации отдельных видов государственного контроля (надзора) и внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации»]] (вместе с «Правилами отнесения деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей и (или) используемых ими производственных объектов к определённой категории риска или определённому классу (категории) опасности»)
:* [[Постановление Правительства РФ от 31.03.2017 № 402|Постановление Правительства РФ от 31 марта 2017 года № 402 «Об утверждении Правил выполнения инженерных изысканий, необходимых для подготовки документации по планировке территории, перечня видов инженерных изысканий, необходимых для подготовки документации по планировке территории, и о внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 19 января 2006 г. № 20»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 04.07.2020 № 985|Постановление Правительства РФ от 4 июля 2020 года № 985 «Об утверждении перечня национальных стандартов и сводов правил (частей таких стандартов и сводов правил), в результате применения которых на обязательной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона „Технический регламент о безопасности зданий и сооружений“ и о признании утратившими силу некоторых актов Правительства Российской Федерации»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 15.09.2020 № 1437|Постановление Правительства РФ от 15 сентября 2020 года № 1437 «Об утверждении Положения о разработке планов мероприятий по локализации и ликвидации последствий аварий на опасных производственных объектах»]]
:* [[Постановление Правительства РФ от 30.06.2021 № 1087|Постановление Правительства РФ от 30 июня 2021 года № 1087 «Об утверждении Положения о федеральном государственном строительном надзоре»]]
:* [[Распоряжение Правительства РФ от 10.03.2009 № 304-р|Распоряжение Правительства РФ от 10 марта 2009 года № 304-р «Об утверждении перечня национальных стандартов, содержащих правила и методы исследований (испытаний) и измерений, в том числе правила отбора образцов, необходимые для применения и исполнения Федерального закона «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности» и осуществления оценки соответствия»]]

==== Приказы федеральных органов исполнительной власти ====
* [[Приказ Минрегиона РФ от 02.04.2009 № 108|Приказ Минрегиона РФ от 2 апреля 2009 года № 108 «Об утверждении правил выполнения и оформления текстовых и графических материалов, входящих в состав проектной и рабочей документации»]]
* [[Приказ Росстандарта от 16.04.2014 № 474|Приказ Росстандарта от 16 апреля 2014 года № 474 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 22 июля 2008 г. № 123-ФЗ „Технический регламент о требованиях пожарной безопасности“»]]
* [[Приказ Росстандарта от 30.03.2015 № 365|Приказ Росстандарта от 30 марта 2015 года № 365 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 30 декабря 2009 г. № 384-ФЗ „Технический регламент о безопасности зданий и сооружений“»]]
* [[Приказ Росстандарта от 17.04.2019 № 831|Приказ Росстандарта от 17 апреля 2019 года № 831 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 30 декабря 2009 г. № 384-ФЗ „Технический регламент о безопасности зданий и сооружений“»]]
* [[Приказ Росстандарта от 17.04.2019 № 832|Приказ Росстандарта от 17 апреля 2019 года № 832 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 22 июля 2008 г. № 123-ФЗ „Технический регламент о требованиях пожарной безопасности“»]]
* [[Приказ Росстандарта от 03.06.2019 № 1317|Приказ Росстандарта от 3 июня 2019 года № 1317 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 22 июля 2008 г. № 123-ФЗ „Технический регламент о требованиях пожарной безопасности“»]]
* [[Приказ Росстандарта от 02.04.2020 № 687|Приказ Росстандарта от 2 апреля 2020 года № 687 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 30 декабря 2009 г. № 384-ФЗ „Технический регламент о безопасности зданий и сооружений“»]]
* [[Приказ Росстандарта от 14.07.2020 № 1190|Приказ Росстандарта от 14 июля 2020 года № 1190 «Об утверждении перечня документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 22 июля 2008 г. № 123-ФЗ „Технический регламент о требованиях пожарной безопасности“»]]
* [[Приказ Ростехнадзора от 11.03.2013 № 96|Приказ Ростехнадзора от 11 марта 2013 года № 96 «Об утверждении федеральных норм и правил в области промышленной безопасности „Общие правила взрывобезопасности для взрывопожароопасных химических, нефтехимических и нефтеперерабатывающих производств“»]]
* [[Приказ Ростехнадзора от 15.12.2020 № 533|Приказ Ростехнадзора от 15 декабря 2020 года № 533 «Об утверждении федеральных норм и правил в области промышленной безопасности „Общие правила взрывобезопасности для взрывопожароопасных химических, нефтехимических и нефтеперерабатывающих производств“»]]</text>
      <sha1>n2sz8k1f78002872mwaoybj1gxrztma</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Тао-Те-Кинг (Лао-цзы; Конисси)/Предисловие переводчика/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>399250</id>
    <revision>
      <id>5713165</id>
      <parentid>3770961</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:03:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713165</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1773" sha1="98id2250o0y22x9ixnywqi2dq0sarlz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лао-цзы
| НАЗВАНИЕ              = Тао-Те-Кинг
| ЧАСТЬ                 = Предисловіе переводчика
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = VI век до н. э.
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = zh
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 道德經
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = [[Даниил Петрович Конисси|Д. П. Конисси]]
| ИСТОЧНИК              = [[Индекс:Тао-Те-Кинг (Лао Си, пер. Конисси, 1913).djvu|Лао Си. Тао-Те-Кинг, или Писание о нравственности / Под редакцией Л. Н. Толстого, перевод с китайского Д. П. Конисси, примечаниями снабдил С. Н. Дурылин. — Москва: Тип. Т/Д. «Печатное дело», 1913]]
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Дао дэ цзин
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Тао-Те-Кинг (Лао-цзы; Конисси)/Тао-Те-Кинг/ДО|Тао-Те-Кингъ]]
| КАЧЕСТВО              = 75%
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
}}

&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
&lt;pages index=&quot;Тао-Те-Кинг (Лао Си, пер. Конисси, 1913).djvu&quot; from=3 to=3 /&gt;
&lt;/div&gt;
[[Категория:Предисловия 1913 года]]</text>
      <sha1>98id2250o0y22x9ixnywqi2dq0sarlz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:Vladis13/common.js</title>
    <ns>2</ns>
    <id>467012</id>
    <revision>
      <id>5713309</id>
      <parentid>5686824</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T23:52:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713309</origin>
      <model>javascript</model>
      <format>text/javascript</format>
      <text bytes="3146" sha1="k7evgr2rx9bwhp3fsd479q2illd8n3m" xml:space="preserve">if ($.inArray( mw.config.get( 'wgAction' ), ['edit', 'submit'] ) !== -1 ) {

	importScript('w:u:DonRumata/Gadget-keybLayout.js');
	
	// wikEd text editor panel: https://en.wikipedia.org/wiki/User:Cacycle/wikEd
	// ( function () { var script = document.createElement( 'script' ); script.src = '//en.wikipedia.org/w/index.php?title=User:Cacycle/wikEd.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript'; script.async = true; document.getElementsByTagName( 'head' )[ 0 ].appendChild( script ); 	} ) ();
	var wikEdConfig = {};

	// mw.loader.load( '//en.wikipedia.org/w/index.php?title=User:Cacycle/wikEd.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
	// window.wikEdConfig = {};
	
	wikEdConfig.nbspToChar = true;  // При сохранении страницы конвертировать &quot; &quot; в невидимые символы неразрываного пробела. При этом на время редактирования &quot; &quot; отображаются.
	wikEdConfig.languageDefault = 'ru';
	// wikEdConfig.regExTypoFixURL = '//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Wikipedia:AutoWikiBrowser/Typos&amp;action=raw';  // Применять общие исправления AWB

	
	// importScript('Участник:Vladis13/toolbar.js');
	// importScript('MediaWiki:Gadget-OftenUsedToolbar.js');

	// mw.loader.load('//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/urldecoder test.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');
}

// syntaxHighlighterConfig = { voidTags : [ &quot;br&quot; , &quot;hr&quot; , &quot;BR&quot; , &quot;HR&quot; , &quot;wbr&quot; , &quot;WBR&quot; ], }  // [[mw:User:Remember the dot/Syntax highlighter#Ignoring unclosed br and hr tags]]

mw.loader.load('//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=User:IKhitron/purge.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');  // сброс кеша для страниц категории
// mw.loader.load( '//ru.wikisource.org/w/index.php?title=User:Vladis13/pagenominator.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
// mw.loader.load( '//ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/wf.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );


// mw.loader.load('//ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/wplinks marker.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');


// Script to fix the fraction of PDFHandler
// Copy this code in your User:Username/common.js
// $( function(){
// 	if( mw.config.get('wgCanonicalNamespace') === 'Page' ){
// 		var file_url = $('.prp-page-image &gt; img').attr(&quot;src&quot;),
// 			rx = /[-+]?([0-9]*\.[0-9]+|[0-9]+)/g;
		
// 		matches = file_url.match(rx);
// 		matches.forEach(function(v ,k ){ 
// 			file_url = file_url.replace(v, Math.trunc(v)); 
// 		});
// 		$('.prp-page-image &gt; img').attr(&quot;src&quot;, file_url);
// 	}
// });

// https://commons.wikimedia.org/wiki/Help:Gadget-Cat-a-lot
// if (mw.config.get('wgNamespaceNumber') === 14) {
// 	window.catALotPrefs = {editpages:  true};
// 	mw.loader.using(['mediawiki.util']).done(function(){
// 	  mw.loader.load('//commons.wikimedia.org/w/index.php?title=MediaWiki:Gadget-Cat-a-lot.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');
// 	  mw.loader.load('//commons.wikimedia.org/w/index.php?title=MediaWiki:Gadget-Cat-a-lot.css&amp;action=raw&amp;ctype=text/css', 'text/css');
// 	});
// }</text>
      <sha1>k7evgr2rx9bwhp3fsd479q2illd8n3m</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713310</id>
      <parentid>5713309</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T23:53:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713310</origin>
      <model>javascript</model>
      <format>text/javascript</format>
      <text bytes="3277" sha1="aedfos535gaxdsazak1dqd02hqbl3k3" xml:space="preserve">if ($.inArray( mw.config.get( 'wgAction' ), ['edit', 'submit'] ) !== -1 ) {

	// importScript('w:u:DonRumata/Gadget-keybLayout.js');
	mw.loader.load( '//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=User:DonRumata/Gadget-keybLayout.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
	
	// wikEd text editor panel: https://en.wikipedia.org/wiki/User:Cacycle/wikEd
	// ( function () { var script = document.createElement( 'script' ); script.src = '//en.wikipedia.org/w/index.php?title=User:Cacycle/wikEd.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript'; script.async = true; document.getElementsByTagName( 'head' )[ 0 ].appendChild( script ); 	} ) ();
	var wikEdConfig = {};

	// mw.loader.load( '//en.wikipedia.org/w/index.php?title=User:Cacycle/wikEd.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
	// window.wikEdConfig = {};
	
	wikEdConfig.nbspToChar = true;  // При сохранении страницы конвертировать &quot; &quot; в невидимые символы неразрываного пробела. При этом на время редактирования &quot; &quot; отображаются.
	wikEdConfig.languageDefault = 'ru';
	// wikEdConfig.regExTypoFixURL = '//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Wikipedia:AutoWikiBrowser/Typos&amp;action=raw';  // Применять общие исправления AWB

	
	// importScript('Участник:Vladis13/toolbar.js');
	// importScript('MediaWiki:Gadget-OftenUsedToolbar.js');

	// mw.loader.load('//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/urldecoder test.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');
}

// syntaxHighlighterConfig = { voidTags : [ &quot;br&quot; , &quot;hr&quot; , &quot;BR&quot; , &quot;HR&quot; , &quot;wbr&quot; , &quot;WBR&quot; ], }  // [[mw:User:Remember the dot/Syntax highlighter#Ignoring unclosed br and hr tags]]

mw.loader.load('//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=User:IKhitron/purge.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');  // сброс кеша для страниц категории
// mw.loader.load( '//ru.wikisource.org/w/index.php?title=User:Vladis13/pagenominator.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
// mw.loader.load( '//ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/wf.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );


// mw.loader.load('//ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/wplinks marker.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');


// Script to fix the fraction of PDFHandler
// Copy this code in your User:Username/common.js
// $( function(){
// 	if( mw.config.get('wgCanonicalNamespace') === 'Page' ){
// 		var file_url = $('.prp-page-image &gt; img').attr(&quot;src&quot;),
// 			rx = /[-+]?([0-9]*\.[0-9]+|[0-9]+)/g;
		
// 		matches = file_url.match(rx);
// 		matches.forEach(function(v ,k ){ 
// 			file_url = file_url.replace(v, Math.trunc(v)); 
// 		});
// 		$('.prp-page-image &gt; img').attr(&quot;src&quot;, file_url);
// 	}
// });

// https://commons.wikimedia.org/wiki/Help:Gadget-Cat-a-lot
// if (mw.config.get('wgNamespaceNumber') === 14) {
// 	window.catALotPrefs = {editpages:  true};
// 	mw.loader.using(['mediawiki.util']).done(function(){
// 	  mw.loader.load('//commons.wikimedia.org/w/index.php?title=MediaWiki:Gadget-Cat-a-lot.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');
// 	  mw.loader.load('//commons.wikimedia.org/w/index.php?title=MediaWiki:Gadget-Cat-a-lot.css&amp;action=raw&amp;ctype=text/css', 'text/css');
// 	});
// }</text>
      <sha1>aedfos535gaxdsazak1dqd02hqbl3k3</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713311</id>
      <parentid>5713310</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T23:55:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713311</origin>
      <model>javascript</model>
      <format>text/javascript</format>
      <text bytes="3277" sha1="2stq3t3eyh2qlqy1yufbtsajwb9lr9a" xml:space="preserve">if ($.inArray( mw.config.get( 'wgAction' ), ['edit', 'submit'] ) !== -1 ) {

	importScript('w:u:DonRumata/Gadget-keybLayout.js');
	// mw.loader.load( '//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=User:DonRumata/Gadget-keybLayout.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
	
	// wikEd text editor panel: https://en.wikipedia.org/wiki/User:Cacycle/wikEd
	// ( function () { var script = document.createElement( 'script' ); script.src = '//en.wikipedia.org/w/index.php?title=User:Cacycle/wikEd.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript'; script.async = true; document.getElementsByTagName( 'head' )[ 0 ].appendChild( script ); 	} ) ();
	var wikEdConfig = {};

	// mw.loader.load( '//en.wikipedia.org/w/index.php?title=User:Cacycle/wikEd.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
	// window.wikEdConfig = {};
	
	wikEdConfig.nbspToChar = true;  // При сохранении страницы конвертировать &quot; &quot; в невидимые символы неразрываного пробела. При этом на время редактирования &quot; &quot; отображаются.
	wikEdConfig.languageDefault = 'ru';
	// wikEdConfig.regExTypoFixURL = '//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Wikipedia:AutoWikiBrowser/Typos&amp;action=raw';  // Применять общие исправления AWB

	
	// importScript('Участник:Vladis13/toolbar.js');
	// importScript('MediaWiki:Gadget-OftenUsedToolbar.js');

	// mw.loader.load('//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/urldecoder test.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');
}

// syntaxHighlighterConfig = { voidTags : [ &quot;br&quot; , &quot;hr&quot; , &quot;BR&quot; , &quot;HR&quot; , &quot;wbr&quot; , &quot;WBR&quot; ], }  // [[mw:User:Remember the dot/Syntax highlighter#Ignoring unclosed br and hr tags]]

mw.loader.load('//ru.wikipedia.org/w/index.php?title=User:IKhitron/purge.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');  // сброс кеша для страниц категории
// mw.loader.load( '//ru.wikisource.org/w/index.php?title=User:Vladis13/pagenominator.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );
// mw.loader.load( '//ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/wf.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript' );


// mw.loader.load('//ru.wikisource.org/w/index.php?title=Участник:Vladis13/wplinks marker.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');


// Script to fix the fraction of PDFHandler
// Copy this code in your User:Username/common.js
// $( function(){
// 	if( mw.config.get('wgCanonicalNamespace') === 'Page' ){
// 		var file_url = $('.prp-page-image &gt; img').attr(&quot;src&quot;),
// 			rx = /[-+]?([0-9]*\.[0-9]+|[0-9]+)/g;
		
// 		matches = file_url.match(rx);
// 		matches.forEach(function(v ,k ){ 
// 			file_url = file_url.replace(v, Math.trunc(v)); 
// 		});
// 		$('.prp-page-image &gt; img').attr(&quot;src&quot;, file_url);
// 	}
// });

// https://commons.wikimedia.org/wiki/Help:Gadget-Cat-a-lot
// if (mw.config.get('wgNamespaceNumber') === 14) {
// 	window.catALotPrefs = {editpages:  true};
// 	mw.loader.using(['mediawiki.util']).done(function(){
// 	  mw.loader.load('//commons.wikimedia.org/w/index.php?title=MediaWiki:Gadget-Cat-a-lot.js&amp;action=raw&amp;ctype=text/javascript');
// 	  mw.loader.load('//commons.wikimedia.org/w/index.php?title=MediaWiki:Gadget-Cat-a-lot.css&amp;action=raw&amp;ctype=text/css', 'text/css');
// 	});
// }</text>
      <sha1>2stq3t3eyh2qlqy1yufbtsajwb9lr9a</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Я не люблю приветствий черни (Шилейко)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>536210</id>
    <redirect title="Я не ищу приветствий черни (Шилейко)" />
    <revision>
      <id>5713245</id>
      <parentid>1981066</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T20:39:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Lanhiaze переименовал страницу [[Я не люблю приветствий черни]] в [[Я не люблю приветствий черни (Шилейко)]] без оставления перенаправления: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>1981066</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="101" sha1="45v1p6x2zbbg052245qunxz2petkw7y" xml:space="preserve">#перенаправление [[Я не ищу приветствий черни (Шилейко)]]</text>
      <sha1>45v1p6x2zbbg052245qunxz2petkw7y</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Астральный план (Ледбитер; Трояновский)/Явления</title>
    <ns>0</ns>
    <id>549239</id>
    <revision>
      <id>5713322</id>
      <parentid>5216783</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T02:01:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* III. Неспокойные места */</comment>
      <origin>5713322</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="64000" sha1="44mo460pfmanh9pv3lfkq37ckk0ul7e" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

== Явления ==
Хотя в начале этой работы уже упоминалось о некоторых гиперфизических явлениях, причём они были до некоторой степени разъяснены, однако будет не лишне, ранее чем закончить этот обзор, предложить перечень тех из них, которые бывают чаще наблюдаемы людьми, посвятившими себя таким изысканиям, и показать их происхождение от рассмотренных нами деятелей.

Средства астрального мира в общем так разнообразны, что почти все известные нам феномены могут быть произведены различными способами, и нет возможности установить определённые правила.

Привидения, призраки, фантомы — не дают ясного представления о феномене, так как эти названия очень неопределённы и могут подразумевать явление различных родов обитателей астрального мира. Весьма естественно, что люди, психически развитые, постоянно видят эти вещи, но для всех остальных возможность видеть «выходца с того света» обуславливается тем, чтобы приведение материализовалось или чтоб на наблюдателя нашло минутное озарение. Если бы эти условия не были так редки, мы бы видели вокруг себя столько же призраков, как и живых людей.

=== I. Призраки на кладбищах ===

Если привидение является вблизи могилы, то возможно предположить, что это эфирный двойник лица, недавно похороненного, хотя может быть и астральным телом живущего, посещающего во время сна могилу своего друга. Или, наконец, это будет вид материализованной мысли, иначе говоря, искусственный элементал, созданный энергией, с которой кто-либо воображает себя находящимся в данном месте.

Человек, умеющий пользоваться астральным зрением, легко определит эти различия, всякий же другой — назовёт просто ''привидением''.

=== II. Явление умирающих ===
Случаи явления умирающего в момент смерти нередки и представляют очень часто посещения астрального тела умирающего в момент, предшествующий разъединению с физическим телом. В этом случае мы наблюдаем известный вид мысли, созданный страстным желанием видеть ещё раз любимую особу до перехода в неизвестное.

Бывают также случаи, где посещения происходят сейчас же после смерти, но не до неё; тогда посетитель становится уже призраком, но по различным причинам такие случаи гораздо реже предыдущих.

=== III. Неспокойные места ===
Явления привидений в местах, где совершены были преступления, представляют обыкновенно мысленные формы, проявленные преступником, который, живой или мёртвый, но в особенности умерший, мысленно переживает весь процесс своего преступления. А так как эти мысли необычайно усиливаются в его мозгу в годовщину совершения преступления, то искусственные элементалы, им созданные, будут достаточно сильны, чтобы явиться в своём обычном виде только в эти дни — чем и объясняется периодичность такого рода явлений.

Другая сторона этого вопроса та, что везде, где произошло умственное потрясение, в более сильной, чем обыкновенно, степени, как-то: ужас, страдание, ненависть или другая сильная страсть, — такое необычайное выражение чувства производит в астральном свете настолько сильное впечатление, что особа, одарённая даже самой слабой степенью ясновидения, может быть глубоко потрясена. Малейшего временного увеличения чувствительности для неё достаточно, чтобы воспринять всю картину — увидеть происшествие во всех его подробностях, по-видимому повторённое, и можно тогда сказать безошибочно, что место это часто посещается и что там бывает видимо привидение&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Приводим одну из наиболее интересных легенд о привидениях Западной Европы. '''Кровавая монахиня''' (Nonne sanglante) — легенда о привидении, показывавшемся в XVI в. в замке Линденберг на Рейне. В общих чертах она заключается в том, что один молодой человек, влюбившийся в дочь управляющего замком, предложил своей возлюбленной, во избежание преследования, одеться в костюм, какой, по уверению очевидцев, носило привидение, иногда показывавшееся в замке: белый окровавленный костюм монахини, держащей в одной руке кинжал, а в другой — зажжённую лампу. Это привидение обходило замок как раз в полночь каждые пять лет, к ужасу его обитателей, и исчезало в нарочно открываемые двери склепа. Этим обстоятельством и решили воспользоваться влюблённые, приноровив побег к указанному выше сроку. Жених должен был ожидать у ворот замка на быстроногом скакуне и, посадив возлюбленную на седло, умчать её в заранее намеченное пристанище.
{{pb}}
В условное время он был на месте и вскоре увидел дрожащий огонёк, мелькавший вдоль галереи, на лестнице, а затем, немного пройдя двор, его возлюбленная показалась в воротах замка. Костюм, лампа, кинжал — ничто не было забыто и счастливый возлюбленный, приняв её в объятия, вскочил в седло и помчался с возможной быстротой. Но, достигнув долины Рейна, конь, споткнувшись, упал вместе с седоками. Утром крестьяне, шедшие на работу, нашли убившуюся лошадь и седока, которого с трудом привели в чувство. Когда он очнулся, то стал спрашивать о своей спутнице, но никто в окрестностях не видал никакой женщины. В полночь больной увидел входящую в его комнату женщину в окровавленном костюме монахини, с лампой и кинжалом в руках. Когда она подняла покрывало, бедняк увидел незнакомое лицо привидения, наклонившегося над ним и прошептавшего замогильным голосом: «Ты меня любишь и я твоя навсегда. Я буду приходить к тебе каждую ночь.» Она припала к нему, как бы желая обнять, но он испустил такой вопль, что сбежались все жители приютившего его дома, которым он рассказал свою историю и просил узнать, жива ли его невеста. По наведённым справкам оказалось, что его возлюбленная в условленное время вышла к воротам, но увидела лишь удалявшегося всадника, увозившего настоящее привидение. Она упала в обморок и лишь на другой день была приведена в чувство. Потрясённая случившимся, она постриглась в монастырь; а вскоре её примеру последовал и жених. Настоятель монастыря, куда он поступил, полагал, что несчастный пал жертвой злого духа, и будучи сведущ в магии, он вызвал привидение, которое оказалось, однако, несчастной душой, жаждущей успокоения. Она была уроженкой Испании и умерла около столетия назад. Будучи при жизни религиозна, она поступила в монастырь, но вскоре оттуда бежала с возлюбленным в Германию, где изменила ему так же, как изменила обету, данному Богу, — влюбившись во владельца Линденбурга, которому изменяла, заводя всё новые связи, и наконец убила его. Умершая без исповеди, под тяжестью своих грехов, несчастная была брошена в старый заброшенный колодец, указанный её вызвавшему её прелату с просьбой погребения и молитв об освобождении её души. Когда ей была оказана эта милость, она появилась в последний раз, чтобы сообщить, что Бог простил ей её прегрешения. (Цитировано по сочинению Christian — «Historie de la Magie», стр. 483). — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;.
Многие люди, не обладающие ясновидением во всякое время по желанию, тем не менее получают иногда впечатления, когда проходят по подобным местностям. Многие, например, испытывают неприятное чувство, проходя по площадям, приуроченным для казней и не могут оставаться в «Зале Ужасов»госпожи Тюссо, — совершенно не подозревая, что их беспокойство происходит от трагических картин, запечатлённых в астральном свете (ауре предметов) около места и вещей, напитанных преступлением и ужасом, а равно и присутствия отвратительных астральных существ, посещающих толпами места такого рода.

=== IV. Семейные призраки ===

Привидения, упоминаемые в различных фантастических историях и обыкновенно посещающие феодальные замки, могут быть сформированы мыслью, или особенно сильным впечатлением на астральный свет, или даже предком, сильно привязанным к этому земному миру или месту, где он прежде жил.&lt;ref&gt;Легенд о таких фамильных призраках очень много в европейской литературе. Частью они приведены в книгах: Дьяченко — «Из области таинственного», Москва, 1900; Фигье — «История чудесного», С-Петербург, 1895; Дэль Оуэн — «Спорная область между двумя мирами», С-Петербург, 1881; Калмет — «О явлениях духов», Москва, 1867; Битнер — «Верить или не верить?». У Жуковского, в собрании его сочинений (СПб., 1902, т. X, стр. 92) сообщено о Дюссельдорфском привидении, виденном автором; и очень много статей по этому вопросу помещено в журнале «Ребус» за прежние года. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

=== V. Звенящие колокола, пляшущие камни и т. п. ===

Несколько ранее мы упоминали о некоторых других явлениях того же рода, как например: о перемещении предметов, звуках разбиваемой посуды и других, и что они почти всегда являются следствием стихийных сил, приведённых иногда в движение неловкими усилиями невежественного покойника, стремящегося привлечь внимание близких ему живущих, а иногда — ребяческой злобой стихийного духа.

=== VI. Феи ===

Другого рода проявления стихийных духов мы находим в историях о феях. Предания эти, частью, может быть, недостоверные, весьма распространены в некоторых странах. Иногда порыв ясновидения, весьма нередкого в горных областях, позволяет запоздалому путнику созерцать их весёлые пляски. В иных случаях странные шутки разыгрываются ими с испуганной жертвой, когда воображение рисует ему, например, дома и людей там, где их нет. И это превосходит часто обыкновенную минутную иллюзию, так что человеку кажется, что он испытывает продолжительные драматические приключения и в заключение очутится один в пустынной долине, пронизываемой сильным ветром.

Но нет надобности относиться серьёзно ко всем народным преданиям такого рода, так как самое грубое суеверие зачастую перемешано в них с предубеждением крестьян относительно этих существ чуждого нам мира.

Проявлению такого рода духов надо отнести большое число психических явлений спиритических сеансов. Даже более, многие сеансы происходят при исключительном участии этих шаловливых созданий, которые могут очень хорошо производить поразительные феномены, давая ответы на вопросы при помощи столов и стуков, световые явления, принос предметов, чтение мыслей присутствующих, письмо, рисование и даже материализацию.

В общем, стихийные духи, если бы пожелали, могли бы дать такой замечательный сеанс, какой мы только в состоянии вообразить, так как если им легко воспроизвести различные явления, то при помощи чудесной способности производить обманы чувств, — они могут нас заставить вообразить себе многое.

''Главное правило.'' — Всякий раз, когда на спиритическом сеансе начнут происходить смешные вещи и грубые шутки, можно с уверенностью заключить о присутствии стихийного духа низшего порядка или человеческого существа, настолько пошлого, что им не стоит и заниматься.

=== VII. Сношения с духами ===

Количество существ, могущих входить в «сношения» или оказывать влияние на медиума и заставлять его говорить в трансе — неисчислимо. Не существует, вероятно, ни одного разряда живущих астрального плана, который не был бы на это способен, но после всего сказанного понятно, что из них найдётся очень мало существ, достаточно развитых.

Проявляющийся «дух» иногда бывает тем, за кого себя выдаёт, но часто также он совершенно другого рода, и обыкновенный исследователь не имеет никакой возможности его изобличить. Обитатели астрального мира располагают такими могущественными средствами для обмана, что даже нельзя верить тому, что кажется неопровержимым доказательством.

Если проявляется называющий себя давно умершим братом присутствующего, этот последний не может проверить его подлинности. Когда он ему сообщает факт, известный только ему и умершему брату, он не может быть этим убеждён, так как знает, что этот факт может быть прочтён в его уме или в его ауре. Даже если дух идёт далее, и сообщает относительно его брата то, чего он не знал, но в чём может удостовериться — это будет тоже не доказательство, потому что факт этот мог быть прочтён в «Астральных архивах», или проявляющийся может быть тенью его брата, обладающей ещё его памятью, не будучи уже более его братом.

Я далёк от мысли отрицать, что важные сообщения могут быть сделаны иногда на сеансах действительно теми самыми существами, за которых они себя выдают; я только подтверждаю, что для обыкновенного наблюдателя, присутствующего на спиритическом сеансе, очень легко быть обманутым.

В небольшом числе случаев члены упомянутой выше оккультной ложи давали сами через медиума существенные разъяснения по очень интересным вопросам, но только на сеансах безусловно тайных, а не в собраниях публичных и платных.

=== VIII. Средства, которыми располагает астрал ===

Чтобы понять, каким способом производятся многие из этих явлений, надо составить себе представление о разнообразных средствах, о которых уже говорилось ранее, и какие особа, находящаяся на астральном плане, имеет в своём распоряжении. Это составляет труднейшую часть нашего предмета главным образом по причине различных, совершенно неизбежных исключений.

Читатели хорошо помнят, что астральный план может быть рассматриваем во многих отношениях, как продолжение плана физического, и факт, что вещество видимое может, переходя в эфирное состояние, становиться невидимым, оставаясь в то же время чисто физическим, может нам объяснить нахождение одного плана в другом.

В способе, которым индусы постигают ''Джаграт'' — «состояние бодрствования», план физический комбинируется с планом астральным и при этом принимаются во внимание семь подразделений этого последнего, соответствующие четырём состояниям материи физической и трём вышеописанным состояниям материи астральной.

Установив этот факт, мы можем идти далее и определить, что видение, или скорее астральное восприятие может быть рассматриваемо, как способность получения более значительного числа вибраций.

Физически мы чувствительны к известной группе вибраций, воспринимаемых как звук, и к другой — гораздо более быстрых колебаний, ощущаемых в форме света; имеется также группа электрических вибраций. Но существует громадное количество колебаний промежуточных, не оказывающих влияния на наши чувства и о которых мы не имеем представления. Из этого ясно, что если какие-либо из этих промежуточных колебаний, со всеми усложнениями, вытекающими из всевозможных различий длины их волн могут быть восприняты на астральном плане, наше представление о природе должно сильно измениться в этой среде, и что мы приобретём разнообразные, недоступные нам теперь, понятия.

Признано, что многие из этих вибраций свободно проходят через твёрдые тела, а это позволяет научно объяснить возможности видения в эфире, но для астрального восприятия теория четырёхмерного измерения представляет более вразумительное и полное объяснение. Очевидно, что только одно обладание астральным зрением достаточно для изъяснения возможности фактов, кажущихся нам чудесными.

=== IX. Ясновидение ===

Например, чтение закрытой книги представляет такую же способность, как и чтение мыслей, но более высокого порядка, и если оно соединено со знанием отражения токов астрального света, дающего возможность делать наблюдения в любой части света, то большая часть явлений ясновидения может быть истолкована без помощи высшего плана. Те из изучающих, кто пожелает ближе познакомиться с этим вопросом, благоволят обратиться к моему сочинению «Ясновидение», где все его видоизменения объяснены в многочисленных примерах.

=== X. Предвидение и второе зрение ===

Действительное ясновидение, развитое безусловно правильно, — побуждает к деятельности разнообразные способности, относящиеся к высшему, чем астральный, плану и рассмотрение коих не входит в пределы этого исследования. Способность точного предвидения проистекает также из этого высшего плана, но чисто астральное зрение может на этом высшем плане кое-что замечать, как бы отблески и отражения, что в особенности бывает заметно у простолюдинов, живущих в благоприятных условиях. Второе зрение шотландских хоклендеров представляет прекрасный пример.

Не следует забывать, что образованный обитатель астрального плана может не только ощущать эфирные вибрации, ускользающие от физических чувств, но сверх того, указать применение их к известному делу и приведению в движение.

=== XI. Астральные силы ===

Легко понять, что гиперфизические силы и искусство ими управлять не представляют предмет, могущий быть предложенным для всеобщего сведения, хотя имеются основания для предположения, что недалеко то время, когда приложение некоторых из них будет общеизвестно.

Не преступая разрешённых границ, мы постараемся дать достаточные указания для уразумения способов, коими достигаются некоторые явления.

Все, кто имеет достаточный навык в опытах спиритизма с физическими явлениями, были, вероятно, свидетелями проявления почти непреодолимой силы, например, при моментальном перемещении огромных тяжестей, и несмотря на то, что они принадлежат к кругу людей науки, не могут ответить себе на вопрос: откуда берётся эта сила и в чём её сущность.

Как всегда, в астральных явлениях, дело могло быть выполнено разными способами, но мы будем говорить лишь о четырёх.
а) '''Эфирный ток'''. — Во-первых, существует большое эфирное течение, беспрерывно обегающее поверхность земли от одного полюса к другому; по величине и мощность оно может быть сравнено с морем, но существуют законы, позволяющие пользоваться этой страшной силой без всякого риска, хотя для дерзающего без надлежащих знаний существует огромная опасность.

б) '''Эфирное давление'''. — Во-вторых, существует то, что можно назвать эфирным давлением, подобное давлению атмосферному, но несравненно сильнейшее. Во обыденной жизни мы не ощущаем ни того, ни другого, но тем не менее они существуют и если бы наука могла исследовать эфир также хорошо, как воздух в определённом пространстве, можно было бы доказать его существование, как доказывается существование воздуха. Затруднение заключается в том, что материя в состоянии эфирности беспрепятственно проникает материю всех низших состояний таким путём, что физики не имеют средств обособить эфир. Но это вещь, которую изучают в практике оккультизма и следовательно, чудесная сила эфирного давления может быть применена на деле.

в) '''Скрытая энергия'''. — В-третьих, имеются огромные запасы потенциальной энергии, заключённые в скрытом состоянии в материи и собранные во время инволюции тонкого в грубое, а изменяя состояние материи, можно освободить и использовать часть этой энергии, подобно тому как переменяя состояние физической материи освобождают скрытую энергию в виде тепла (про сжигании дерева, например).&lt;ref&gt;В статье Густава Лебона «Древность атомов и космическая эволюция» (M. G. Lebon — «La vieillesse des atomes et l’evolution cosmique» — Revue Scientifique, 1906) говорится: &quot;Все тела, с радием во главе, представляют неизмеримое хранилище сконцентрированной энергии, собранной в незначительном пространстве во время их образования. Существуют два периода в истории мира: 1) сосредоточения энергии и 2) расходования её. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

г) '''Симпатические вибрации'''. — Наконец, в-четвёртых, — более или менее поразительные результаты могут быть достигнуты влиянием на начало, которое можно назвать симпатическими вибрациями.

Сравнения, взятые из физического плана, мне кажутся чаще затемняющими, чем разъясняющими явления астрального мира, так как они применимы только отчасти. Но два очень простых факта из нашей обыденной жизни могут нам помочь понять это трудное место, при условии не распространять сравнение чересчур далеко.

Известно, что если несколько арф, например, настроено в унисон, то взятая не одной из них нота заставляет другие однотонные струны звучать без малейшего прикосновения. Известно также, что если войска должны перейти висячий мост, то надо, чтобы они шли не в ногу, потому что совершенная правильность их обыкновенной маршировки вызовет вибрации, возрастающие при каждом шаге до такой степени, что превзойдут границу сопротивления железа и вызовут разрушение моста.

С этими двумя аналогиями, присущими духу (не надо забывать, что они только частичны) можно легче понять, что тот, кто хорошо знает, какого рода вибрации надо применить, кто знает тональность того вещества, на которое он желает действовать, — может, взяв правильную ноту, пробудить неизмеримое количество симпатических вибраций. На физическом плане не развивается никакой дополнительной энергии, но на астральном — замечается разница в том, что материя, будучи несравненно менее неподвижна, отвечает на эти симпатические колебания, прибавляя свою собственную деятельную силу к первоначальному импульсу, который, таким образом, может быть значительно увеличен. И повторяя с ритмическою правильностью этот импульс — подобно шагам солдат по мосту — колебания могут получить напряжение несравненно большее, чем первоначальное. Можно даже сказать, что в руках великого адепта, в совершенстве знающего все источники, не найдётся предела для приложения этой силы, так как устройство вселенной есть только результат вибраций, пробуждённых Глаголом.

=== XII. Мантры ===

Разряд мантр или заклинаний, производящих действие, не прибегая к помощи элементалов, но только лишь повторением известных звуков, заимствует свою силу из влияния симпатических вибраций.

=== XIII. Разъединение материи ===

Явления дезагрегации могут быть также достигнуты применением необычайно быстрых колебаний, которые разрушают сцепление молекул избранного предмета. Вибрации ещё более быстрые и несколько иного рода, разлагают молекулы на атомы. Тело, приведённое таким образом в эфирное состояние, может быть принесено астральным током из одного места в другое с огромной быстротой, и как только сила, приложенная, чтобы привести его в это состояние, иссякла, эфирное давление приводит его в первоначальный вид.

Начинающие с трудом понимают, каким образом во время этих опытов предмет может сохранить свой первоначальный вид. Они возражают, что если металлический предмет — ключ, например, — испарился и превратился в газообразное состояние при помощи теплоты, то по охлаждении, переходя в твёрдое состояние, он не принимает вновь форму ключа, а оказывается слитком металла. Выводы эти сделаны правильно, но аналогия не полна. Элементальная эссенция, оживляющая ключ, рассеивается при этой перемене состояния не от того, чтобы она вследствие жара испарилась, но потому, что ввиду разрушения её временного твёрдого тела она возвращается к своему великому общему хранилищу. Точно так, как высшие начала человека, совершенно сами по себе не чувствительные ни к теплу, ни к холоду, удаляются из тела, уничтоженного огнём.

Следовательно, когда металл ключа остынет, элементальная эссенция «землистого» или твёрдого свойства возвращается в слиток совсем не прежняя, и нет никакого основания для того, чтобы она приняла ту же форму. Но человек, который дезагрегирует материю ключа с целью перенесения его с помощью астрального тока, прикладывает большие старания удержать элементальную эссенцию в её прежнем виде, пока перемещение окончится, и когда он прекращает усилие воли, она окажется в виде формы или канвы, которую тотчас наполняют твёрдые частицы, образуя предмет. Тогда, если только концентрирующая воля оператора не была недостаточна, внешность будет сохранена в точности.

Таким образом, предметы бывают иногда принесены почти мгновенно с очень большого расстояния в течение спиритического сеанса и ясно, что можно их легко пронести через твёрдые тела в то время, когда они разъединены, например, через стены дома и доски закрытого ящика. Это будет «прохождение материи сквозь материю» не более трудное, чем прохождение воды через фильтр или газа сквозь какую-нибудь жидкость в лабораторном опыте.

Так же, как видоизменяя природу вибраций, можно изменить состояние материи из твёрдого в эфирное, точно так же можно привести эфирную материю в твёрдое состояние.

=== XIV. Материализация ===

Подобно тому, как предыдущий опыт объясняет явление разъединения материи, постараемся объяснить обратное явление — материализацию. И так же, как в первом случае нужно усилие воли, чтобы помешать предмету возвратиться к своей первоначальной форме, во втором — нужно усилие, чтобы удержать собранную материю от возвращения к эфирному состоянию.

Во время материализации, которую мы видим на обыкновенных спиритических сеансах, необходимая материя заимствована, насколько можно, от эфирного двойника медиума — процедура вредная для здоровья и неприятная во многих других отношениях. Это объясняет, почему материализованный фантом почти всегда держится вблизи медиума и что он всегда привязан к телу, из которого вышел, до такой степени, что если его удерживать слишком продолжительное время вдали от медиума, явление рассеивается и материя, его составлявшая, переходит в эфирное состояние, возвращаясь стремительно к своему источнику.

Нет сомнения, что в некоторых случаях физическая материя, плотная и видимая, бывает заимствована из тела медиума, хотя трудно понять возможность такого перехода. Я сам был свидетелем явления такого рода, хорошо доказанного значительной убылью веса медиума.

Подобные же случаи упоминаются в трудах полковника Олькотта — «People from the other world» и Аксакова — «Случай частичной дематериализации».

=== XV. Значение темноты ===

Основание, по которому существа, управляющие спиритическими сеансами, предпочитают темноту или слабый свет, заключается в том, что их силы обыкновенно недостаточны для поддержания материализации фантома или даже одной руки в продолжение нескольких секунд в среде напряжённых вибраций, сопровождающих яркий свет.

Лица, часто сеансирующие, замечали, что материализация бывает трёх родов:

#) осязаемая, но невидимая; &lt;br /&gt;
#) видимая, но неосязаемая; и &lt;br /&gt;
#) видимая и осязаемая сразу.

К первой категории, наиболее многочисленной, принадлежат невидимые руки, так часто приветствующие присутствующих или переносящие с места на место, а иногда один сквозь другой, маленькие предметы. К той же категории относится игра на музыкальных ящиках. В этом последнем случае употребляют род материи, которая не отражает и не преломляет луча, но которая способна производить в атмосфере вибрации, ощущаемые нами как звук.

=== XVI. Спиритические фотографии ===

Разновидностью этого разряда является частичная материализация без малейшего отражения физического света, влияющая однако на ультрафиолетовые лучи и делающая, таким образом, более или менее слабые отпечатки на светочувствительной пластинке, доставляя спиритические фотографии.

Когда для произведения полной материализации сила бывает недостаточна, получаются газообразные формы, составляющие вторую категорию явлений, и в этом случае «духи» вообще предупреждают не прикасаться к их фантому.

Когда же, что случается реже, материализация бывает полная, так как сила вполне достаточна, чтобы её поддержать, по крайней мере на несколько минут, тогда фантом бывает и видим, и ощущаем.

Если адепт или его помощник имеет надобность, в известных целях, материализовать своего астрального или ментального проводника, они ничего не заимствуют от своего эфирного двойника, так как умеют извлечь необходимую материю непосредственно из окружающего эфира.

=== XVII. Удвоение ===

Другое явление, тесно связанное с этой частью нашего предмета — это удвоение. Оно происходит очень просто, воспроизводя точное мысленное изображение предмета и собирая вокруг этой основы необходимую астральную и физическую материю.

Весьма естественно, что для этого необходимо, чтобы все внутренние и внешние частицы этого предмета были одновременно представляемы в уме, почему такой опыт требует значительной силы сосредоточения. Люди, не умеющие извлекать материю непосредственно из окружающего эфира, принуждены бывают заимствовать её от копируемого предмета, теряющего в таком случае соответственную часть своего веса.

=== XVIII. Проекция букв и рисунков ===

В теософической литературе много говорится о проекции букв и рисунков. Этого результата, как и многих других, можно достигнуть несколькими способами.

Адепт, желающий сообщить что-либо письменно лицу, находящемуся в отдалении, кладёт перед собою лист бумаги и мысленно составляет изображение того, что он хочет изложить, заимствуя из эфира материю, необходимую для воспроизведения желаемого изображения на бумаге. Он может также, даже с большей лёгкостью, заставить это изображение появиться на листе бумаги у своего корреспондента, невзирая на расстояние. Третий способ, чаще употребляемый, как занимающий меньше времени, состоит в том, чтобы внушить содержание письма ученику, предоставляя ему проделать весь механический труд проектирования.

Для этого ученик берёт лист бумаги, воображая, что видит письмо, написанное рукой учителя, и действует, как было сказано, чтобы оно появилось. Если бы ему трудно было одновременно исполнить обе работы — заимствование материи из эфира и проектирование письма, он мог бы поставить на столе возле себя чернила или краску в порошке. Эти материалы облегчили бы ему дело тем, что находятся в сгущённом состоянии и их не надо извлекать из эфира.

Очевидно, что такая способность очень опасна в руках недобросовестной личности, так как представляет лёгкий способ подражания почеркам, и нет возможности обыкновенным способом открыть обман такого рода.

Ученик, преданный своему учителю, обладает безошибочным способом узнать, идёт ли это послание действительно от него, но все прочие имеют доказательства, только доставленные содержанием письма и его характером, потому что сходство почерка в данном случае не имеет никакой цены доказательства.

Что касается до необходимого для проектирования времени, то ученик, мало знакомый с такими приёмами, может увидеть сразу только несколько букв и написать письмо не скорее обыкновенного, но субъект более опытный представил бы себе одновременно целую страницу или даже всё письмо и живо окончил бы свою задачу.

Таким образом на спиритических сеансах воспроизводятся мгновенно длинные письма.

Что касается проекции живописи, способ остаётся совершенно тот же, но надо охватить разом всю картину. Если требуется несколько красок, то представляется новое усложнение: производство красок из эфира, сбережение их отдельно, не смешивая, и воспроизведение в точности цветов оригинала. В этом можно проявить артистический талант и следовательно, все обитатели астрального мира способны воспроизвести хорошие картины.

Человек, бывший при жизни великим художником, имел бы поэтому способность быстро схватывать пейзаж и изобразил бы его, понятно, лучше, чем не умеющий рисовать, если бы попробовал произвести проектирование после смерти.&lt;ref&gt;В последнее время появился новый вид проекции рисунков — на экран телевизора. Это связано, очевидно, с тем, что радиоволны, являясь колебаниями эфира, легче поддаются влиянию с астрального, чем такие физические предметы как бумага или чернила. Любопытно, что изображения обычно бывают чёрно-белыми даже на экране цветных телевизоров. Это можно объяснить тем, что принцип телевидения знают многие, но метод кодирования цветных изображений известен только специалистам. — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt;

=== XIX. Действия внутри замкнутых трёхмерных контуров ===

Писание между сложенными грифельными досками, исполненное при условиях гарантии, прославившее некоторых медиумов, иногда производится при посредстве проекции, но чаще — кусочка грифеля, заключённого между досками и управляемого рукой фантома, у которого материализованы только кончики пальцев, держащие грифель.

=== XX. Левитация ===

Феномен, производящийся иногда на сеансах и чаще у йогов Индии — так называемая левитация — подъём человеческого тела на воздух.

Когда это случается с медиумом, то он часто бывает поддерживаем «руками духов». Но есть научный способ достичь этого феномена, употребляемый обыкновенно в Индии, а иногда и в Европе. Оккультная наука знает средства нейтрализовать и даже уничтожить силу, присущую притяжению, и ясно, что разумным употреблением этого средства можно легко произвести факт левитации.

Нет сомнения, что знание этого секрета позволяло воздушным кораблям Индии и древней Атлантиды подниматься с земли и становиться легко перемещаемыми и направляемыми по желанию. Вероятно, знание этих скрытых сил природы облегчало труд поднимавших громадные камни в циклопических постройках и при сооружении пирамид.

=== XXI. Световые явления ===

Производство световых явлений очень легко для обитателей астрального плана, благодаря средствам, которые он предоставляет в их распоряжение — то в виде светящихся точек, то ослепляющем разнообразии, а иногда и в форме пляшущих и светящихся шариков, в которые легко превращается известный класс огненных элементалов.

Всякий свет представляет колебания эфира и поэтому очевидно, что умеющий производить вибрации получит желаемые световые эффекты.

=== XXII. Манипуляции с огнём ===

При помощи эфирной элементальной эссенции производятся весьма эффектные опыты с необжигающим огнём, хотя этого, опять таки, можно достигнуть и другими способами.

Самый тонкий слой эфирного вещества может быть составлен таким образом, что делает нечувствительным жар для той руки, которая им покрыта, и медиум или его помощник могут безопасно взять горячий уголь или раскалённое железо.

=== XXIII. Трансмутация металлов ===

Бо́льшая часть явлений, происходящих на спиритических сеансах, нами перечислена, но, кроме их, существуют ещё феномены, о которых нельзя не упомянуть. Так, например, трансмутация металлов, обыкновенно рассматриваемая, как мечта средневековых алхимиков.

В большинстве случаев, описание этого феномена есть символ очищения души. Но доказано, что в некоторых случаях явление это действительно осуществилось. Даже в настоящее время в Индии есть маги, утверждающие, что они его совершают, при условиях вполне доказательных. Как бы там ни было, но ясно, что атом один и тот же во всех веществах,&lt;ref&gt;Воззрения оккультистов на строение ядра отличаются от модели ядра, поддерживаемой официальной наукой. Под словом «атом» тут имеются в виду особые частицы, из которых состоят ядра атомов — например, атом водорода состоит из 18 таких частиц. Содержание этих частиц в других ядрах не кратно 18, поэтому не удаётся точно выразить их массу в массах ядра водорода. Подробнее это описывается в книге Ч. Ледбитера «Occult chemistry» («Оккультная химия»). — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; а различны только его комбинации. Кто умеет привести кусок металла в атомическое состояние и потом пересоставить эти атомы иначе, может по желанию составить и трансмутацию.

=== XXIV. Реперкутация ===

Принцип симпатических колебаний, о которых говорилось выше, служит объяснением необыкновенного и малоизвестного феномена реперкутации, благодаря которому причинённая рана или знак, сделанные на материализованной фигуре, воспроизводятся на физическом теле медиума.

Примеры этому мы находим в доказательствах, собранных средневековыми процессами о колдовстве, где часто видно, что удар, нанесённый колдунье, принявшей вид собаки или волка, оказывался на соответственной части её физического тела.

Тот же странный закон был иногда причиной несправедливых обвинений в обмане медиума, когда, например, краска, напачканная на руку материализованного духа, оказывалась впоследствии на руке медиума.

Объясняется это тем, как это часто бывает, что фантом был составлен из эфирного двойника медиума, вынужденного обстоятельствами принять другую форму. В действительности эти обе части физического тела так тесно связаны между собой, что невозможно заставить вибрировать одну, без того, чтобы не произвести соответственные вибрации другой.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>44mo460pfmanh9pv3lfkq37ckk0ul7e</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Астральный план (Ледбитер; Трояновский)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>549244</id>
    <revision>
      <id>5713260</id>
      <parentid>5691719</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:07:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713260</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="42937" sha1="30v6eb7lnuyxfr77r8mzoepo27ursty" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

{{эпиграф2|Глубокоуважаемому&lt;br&gt;Василию Львовичу Богушевскому&lt;br&gt;посвящает свой труд переводчик.|fs=smaller}}

Имя Ледбитера пользуется огромной известностью среди спиритуалистов Европы, Соединённых Штатов и Индии, как знатока оккультизма и талантливого писателя.

Благодаря необычайному развитию дара ясновидения он является лучшим исследователем астрального и ментального планов. Сочинения его написаны сжато и толково, без риторических фигур и замалчивания. Он прямо объявляет, чего не имеет права сказать, и всё же старается навести пытливого читателя на верный путь.

Ледбитер принадлежит к южному посвящению, черпающему сведения из Индусского Эзотеризма.

Предлагаемый перевод «Астрального плана» дополнен выдержками из солиднейших источников и несколькими легендами, иллюстрирующими текст.

{{right|А. В. Трояновский}}


== Предисловие ==

Человек живёт, в большинстве случаев даже не подозревая, что находится посреди бесконечно огромного и населённого невидимого мира. Он может до известной степени исследовать этот мир во время сна или находясь в сонамбулическом состоянии, потому что его физические чувства бывают тогда парализованы, и случается иногда, что он сохраняет по пробуждении более или менее точное воспоминание о том, что слышал и видел; тогда как переходя в состояние, называемое нами смертью, он окончательно оставляет своё физическое тело и переселяется в невидимый мир, где пребывает столетия, протекающие между его последовательными воплощениями в видимом мире.

Большую часть этих длинных периодов он проводит в небесном мире, описанном в следующем нашем сочинении, посвящённом ментальному плану, здесь же мы имеем в виду рассмотреть лишь низшее царство этого невидимого мира, куда человек попадает сейчас же после смерти — ''Гадес'' (Аид) или царство теней у греков, ''чистилище'' или переходное состояние христиан, то, что средневековые алхимики называли ''астральным планом''.

Цель настоящего сочинения — восстановить все данные, касающиеся этого интересного предмета, сохранившиеся в теософической литературе, привести их в порядок и дополнить кое-какими новейшими исследованиями. Хотя эти последние представляют изыскания, не особенно претендующие на достоверность, однако мы приняли возможные меры для избежания заблуждений, и все положения, включённые в этот труд, проверены и опираются на наиболее достоверные авторитеты.

Таким образом, можно сказать, что это сочинение, не имеющее претензии исчерпать предмет вполне, послужит верным путеводителем в пределах, которые для него намечены.

Первый пункт, на котором надлежит настаивать при описании астрального плана — это его безусловная ''реальность''. Естественно, что употребляя это слово, я не становлюсь на точку зрения метафизика, смотрящего на всё, кроме непроявленного божества, как на недействительное, вследствие неустойчивости форм. Нет, я беру это слово в его обыкновенном, общеупотребительном значении и утверждаю, что предметы и обитатели астрального плана также подлинны, как и наши тела, утварь, дома, памятники. Они не более вечны, чем предметы физического плана, но они действительны настолько, что мы не имеем права их отвергать под предлогом, что человечество до сих пор имело о них смутное понятие.

Нельзя иметь верного представления о ''Религии Мудрости'', если не имеешь правильного понятия о явлениях нашего солнечного мира. Он состоит из определённо очерченных планов, заключающий каждый материю в границах известной плотности. Многие из этих планов могут быть посещаемы и наблюдаемы лицами, известным образом подготовленными, точно так же, как посещаются иностранные государства различными путешественниками.

Тщательно сличая работы лиц, исследовавших эти планы, можно достигнуть настолько же точных данных, какие извлекаются из наблюдений лиц, посещавших Гренландию или Шпицберген. Даже более! С таким же успехом, как всякий желающий может посетить эти страны, так же точно всякий, пожелавший исследовать эти планы, может при специальной подготовке лично этого достигнуть.

Имена, которыми обыкновенно называют сказанные планы, разграничивая их по плотности заключающейся в них материи, от грубой к наиболее тонкой, суть следующие: ''план физический, план астральный, план ментальный, небесный'' или ''деваканический, план буддхи'' и ''план нирваны''. Далее идут ещё два плана, но обстановка их настолько неудобна для нашего понимания, что о них бесполезно и упоминать.

Надо помнить, что материя каждого из этих планов отличается от состава материи предыдущего плана настолько же, как, например, парообразное состояние отличается от состояния твёрдого, но в ещё большей степени.

Затем, состояния, называемые нами твёрдым, жидким и газообразным, представляют только низшие подразделения материи, образующей физический план.

Астральное царство, которое я имею в виду описать, представляет второе подразделение этого плана, наиболее близкое сверху или внутри родственного нам физического мира. Его часто называли царством иллюзий — не потому, что оно было более обманчиво, чем наш мир, но по причине черезвычайной неопределённости впечатлений, получаемых плохо подготовленными ясновидящими. Это объясняется двумя особенностями астрального мира.

''Первая.'' Многие обитатели астрального плана имеют удивительную способность изменять с неимоверной быстротой свои формы и наводить почти безграничные призрачные чары на тех, с кем им придёт желание подшутить.

''Вторая.'' Предметы в астральном плане имеют совсем другой вид, нежели в физическом мире, и гораздо более полный. Они видимы со всех сторон разом: внутренность твёрдых тел так же хорошо видна, как и внешние части.

Из этого ясно, что неопытному «путешественнику» трудно будет отдать себе отчёт в том, что он видит, и ещё того труднее — передать словами то, что он наблюдал.

Прекрасным примером заблуждений, каким может подвергнуться наблюдатель, служит обратное размещение цифр, отражающихся в астрале. Так, например: 139 вместо 931 и т. д.

Если изучающим руководит опытное лицо, такие ошибки могут произойти только вследствие торопливости или небрежности, потому что ясновидящий должен получить довольно подробные наставления.

Руководитель, перечисляя хорошо подготовленному уже ученику все возможные способы заблуждений, спрашивает: «что Вы видите?», и если он ошибётся в ответе, укажет ему на неточность и её причину, и таким образом, мало-помалу, изучающий приобретает уверенность, навык и смелость в сношениях с астральным планом, наиболее возвышенным из тех, наблюдение коих возможно на физическом плане.

Но ещё не достаточно уметь правильно видеть — нужно, кроме того, правильно и ясно передать увиденное применительно к понятиям физического мира, а для этого ясновидящего учат переносить, без малейшего перерыва, своё сознание из одного плана на другой, так как очень возможно, что при подобном перемещении воспоминания или вовсе утратятся, или исказятся в момент перерыва.

Когда это искусство окончательно достигнуто, изучающий приобретает возможность пользоваться всеми своими астральными способностями не только во время сна или транса, когда он освобождается от своего физического тела, но и во время бодрственного состояния, при полном обладании своими физическими органами.

Некоторые теософы с презрением отзываются об астральном мире, объявляя его недостойным внимания. Это мне кажется заблуждением.

Очень вероятно, что истинная цель нашего существования заключается в подготовке к духовной жизни, и недостаточность высшего развития будет гибельна для тех, кто пренебрёг достижением астрального сознания.

Существуют люди, карма которых даёт им возможность развить более высокие способности — способности умственные (ментальные) и, таким образом, не задерживаться на астральном плане. Этот метод не одобряется мудрецами, хотя при его помощи сберегается и время, и труд, но, кроме того, для большей части из нас заблуждения и ошибки прошлого исключают такие скачки.

Всё, на что мы можем надеяться — это постепенный прогресс, а астральный план, будучи самым к нам близким, является местом производства первых внефизических опытов.

Он представляет глубокий интерес для лиц, начинающих изучать эту область, и ясное понимание его тайн может иметь черезвычайное значение, не только позволяя нам постичь явления спиритизма, беспокойных домов и т. п. феноменов, которые были бы без этого необъяснимы, — но, кроме того, указывая нам способ предостеречь себя и близких от возможных опасностей.

Первое откровение об этом замечательном мире является для каждого особым образом.

Есть люди, которые только один раз в жизни ощутили особое влияние, явившееся в достаточной степени сильным, чтобы определить присутствие одного из существ, населяющих астральный мир, а так как случай этот не повторился, то они могли предположить, что были жертвой галлюцинации.

Другие — имеют постоянно возрастающую наклонность видеть и слышать вещи, невидимые и неслышимые другими.

Третьи — опять, и этих большинство, — вспоминают лишь, с большей или меньшей ясностью, — что они видели или слышали на этом плане во время сна.

Между лицами, занимающимися такого рода изучением, некоторые стараются развить ясновидение, фиксируя кристалл или иными методами, тогда как имеющие руководителя перемещаются по первому же разу, при его содействии, прямо на этот план и находятся под его попечением до тех пор, пока он убедится, что им более не угрожает никакая опасность при производстве опытов&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Вот как описывает В. Марков в «Новейшем Спиритуализме» впечатления одного знаменитого американского ясновидящего и и исследователя астрального плана: &lt;br /&gt;
«Мы читаем в его отчёте, что при производстве первого опыта он знал ещё очень мало о природе магнетизма, о чудесном феномене ясновидения и вообще не имел никакого ясного понятия о подобном состоянии; и при всём том, это мистическое усыпление вполне завладело им менее, чем в полчаса. &lt;br /&gt;
Как обыкновенно при этом случается, он был не в состоянии шевельнуть хотя бы малейшим мускулом, и в нём было какое-то колеблющееся настроение между наклонностью к движению и оцепенением; но через несколько минут, при продолжающихся пассах магнетизёра, он испытал чрезвычайно сладостное состояние внутреннего успокоения; он казался самому себе как бы возродившимся; мысли его приняли самое миролюбивое течение; всё его существо как бы раздвинулось и расширилось… &lt;br /&gt;
Но вдруг перед его взорами очутилась густая, непроглядная темнота, глухой мрак, который, по-видимому, простирался на сотни вёрст в пространстве и охватывал землю. &lt;br /&gt;
Мало-помалу эта глухая темнота рассеялась и исчезла, и также постепенно расширилась и изощрилась его впечатлительность. Представляю речь ему самому: &lt;br /&gt;
„Всё, бывшее в нашей комнате, вместе с находившимися в ней лицами, просияло удивительным светом. Каждое человеческое тело сверкало разнообразными, более или менее блестящими, магнетическими цветами. Фигура каждого из присутствующих была окружена светлой, исходящей из неё, атмосферой. Этот лучистый свет простирался на всё тело. Вокруг ногтей были особые лучистые кружки; кругом волос — другого рода лучи, возле ушей, так же как и вокруг глаз — свои лучистые круги. Голова светилась во всём объёме. Её лучистая атмосфера была шире сравнительно с такой же атмосферой прочих частей тела и захватывала у разных лиц от четырёх вершков до стольких же футов. Полная неожиданность этого зрелища поразила меня изумлением, ошеломила меня. Я не мог постичь виденного, чувствовал себя смущённым, потерянным и не был вполне убеждён, что всё ещё нахожусь на земле. Казалось, что вся земля, со всеми её обитателями, внезапно превратилась в Эдем. Я не находил слов, чтобы передать мои впечатления. Поэтому я даже не пытался выразить свои чувства восклицанием или речью, а продолжал наблюдать с чувством несказанной радости и благоговения. &lt;br /&gt;
Через несколько минут я мог видеть не только внешность находившихся в комнате лиц, облечённых светящейся атмосферой, но с такой же лёгкостью рассмотрел их внутренности и затем — скрытые источники тех магнетических светлых лучей. В моём обыкновенном или естественном состоянии я никогда прежде не видал внутренних человеческих органов, но теперь с величайшей лёгкостью мог видеть все эти органы и их отправления — печень, селезёнку, сердце, мозг… — все без исключения. Всё человеческое тело сделалось для меня прозрачно, как кусок стекла. &lt;br /&gt;
Оно было устроено с редкой, роскошной, одухотворённой красотой и сверкало как бы огнями фейерверка. У каждого органа был свой особый центр света, и сверх того, каждый орган был окружён ещё общим для всего тела светом. &lt;br /&gt;
Я различал физические органы с их формой, видом и цветом, наблюдая только своеобразные окружавшие их лучи. Так, например, я видел сердце, окружённое общей огнисто-радужной пеленою, среди которой рассеяны были отдельные светящиеся точки. Система лёгких также освещена была призматическими огнями различной величины и цвета: дыхательные пути походили на химические лаборатории. Отличавшее их пламя производило мгновенные изменения в крови, протекавшей по близлежащим сосудам, и большой симпатический нерв, корни которого проходили через нижние внутренности, и который крайними своими ветвями терялся в высших слоях мозга, походил на живой столб, трепетавший нежным серебристым огнём. И мозг также был освещён призматическим светом. Каждый орган большого мозга и мозжечка светился свойственным ему пламенем. Я легко мог различить форму и величину органа по очертанию и блеску его лучей. Живо припоминаю, что это возбудило во мне сильное удивление, но я был в столь глубоком магнетическом трансе и был так беден словами, что не выказал даже удовольствия и не описывал ничего мною виденного. &lt;br /&gt;
Я заметил, что из некоторых частей мозжечка исходят сероватые, а из других частей — более тёмные лучи того же цвета, в многочисленных и самых разнообразных оттенках — от пламени ясного до пламени тёмного, почти чёрного. &lt;br /&gt;
С другой стороны, я заметил в высших слоях большого и верхнего мозга пламенеющие струйки, похожие на игру бриллиантов. Сначала я не понимал причины этой изящной игры цветов, но скоро удостоверился, что это были ''мысли'' присутствовавших лиц касательно странных феноменов, проявляющихся в моём собственном состоянии. &lt;br /&gt;
Я продолжал свои наблюдения. Верхние органы большого мозга трепетали мягким лучистым пламенем, но это пламя не походило на струи обыкновенного пламени. Поистине — мозг походил на великолепную сияющую корону, украшенную радужными огнями и сверкающими бриллиантами. &lt;br /&gt;
Замечу здесь мимоходом, что особенности, естественно присущие человеческому мозгу на этой первой ступени нашего существования, сохраняются и несказанно совершенствуются в стране духов, которая ожидает всех нас. &lt;br /&gt;
Мозг каждого из посетителей был отличным от всех других — в оттенках, степенях и сочетаниях красок и пламени, но у всех казался прекрасным и величественным! Из мозга — я видел — проходили во весь организм токи жизненного магнетического огня. Кости казались коричневыми или совершенно тёмными, мускулы издавали багровый свет, нервы — мягкое золотистое пламя, венозная кровь оттенялась тёмным пурпурным светом, артериальная — имела чёрно-жёлтые огнистые пятна, напоминавшие мне электрические явления на облачном небе. Словом, я видел каждую жилу, каждый нерв, все сосуды и фибры, освещённые магнетическими центрами живого пламени, обличавшими присутствие ''духовной субстанции''. &lt;br /&gt;
Таким образом я видел не только физический состав организма, но также и пребывающие в нём духовные, жизненные стихии. &lt;br /&gt;
Далее, я признал, что присутствующие в комнате были в платьях, потому что более или менее ясно мог различить между волокнами одежды признаки жизненного начала. &lt;br /&gt;Но круг моего зрения начал расширяться. &lt;br /&gt;
Я мог различить жизнь природы в атомах стульев, столов и т. д. и даже гораздо удовлетворительнее рассмотреть всё, что касается их качеств, употребления и местоположения, нежели как это мне удавалось в моём обыкновенном состоянии. Затем я ясно усмотрел стены дома. Сначала они казались мне совершенно тёмными и тусклыми. Но скоро они стали светлее, стали прозрачными, и вслед за тем я различил стены соседнего дома. И эти стены скоро превратились в нечто светлое и растаяли, как облака перед моими взорами. Тогда я без всякого усилия мог различить в соседнем доме убранство комнат, домашнюю утварь и людей — так же легко, как и в комнате, где я находился. &lt;br /&gt;
В эту минуту я услышал голос магнетизёра — он спросил меня, могу ли я отчётливо слышать его слова; я отвечал утвердительно; он спросил ещё, могу ли я что-нибудь видеть. На мой утвердительный ответ он пожелал, чтобы я убедил в этом присутствующих посредством чтения заголовка книги с закрытым переплётом и поставленной за четырьмя или пятью другими книгами. &lt;br /&gt;
После того, как мои телесные очи были крепко завязаны платком, он поднял книги в уровень с моей головой, и я без малейшего промедления прочёл заголовок. &lt;br /&gt;
Этот опыт и другие того же рода повторялись несколько раз, и доказательство возможности зрения независимо от физических и чувственных органов было для присутствующих ясно и несомненно… &lt;br /&gt;
После этих опытов прежние мои впечатления возвратились с удвоенной силой. Моему взору вдруг открылась деревня, в которой мы находились. Теперь для меня было так же легко видеть наружность людей, ходивших в домах и на улицах, как и видеть их внутренности со всеми тенями и лучистою игрою их физических тел. Припоминаю, что это было первого января, в ясный морозный день. Мои наблюдения неслись далее — деревня с её жителями ушла от моего взора, и доставшееся мне наслаждение было выше и свежее, чем те, какие я когда-либо испытывал в блеске и красоте весны и лета. &lt;br /&gt;
Процессом внутреннего проникновения я был поставлен в соотношение или в духовный союз с природой. Дух природы и мой собственный дух мгновенно и впервые, как мне казалось, вошли в психологическое и симпатическое сближение, вступили в вечный, высокий союз. Передо мной раскрылась её пространная храмина, и казалось, я был единственным посетителем на великой выставке природы — единственным гостем царственного пира. Особенности и существо растений были мне видимы как нельзя яснее. Каждое волокно маргаритки, каждый атом горной фиалки светились блеском своей собственной разнообразной жизни… волосообразные нити речного мха, тонкие волокна омега и цветущих виноградных лоз были открыты моему взору. Я видел, как сквозь эти простые материальные формы искрились жизненные стихии и субстанции, и точно таким же образом я видел, как все многочисленные и разнообразные лесные деревья, луга и холмы были исполнены жизни и жизненных токов разных цветов и в разных степенях утончённости. Я и теперь даже не могу передать живой, обольстительной красоты и неизмеримой величавости этого зрелища, хотя с тех пор мне часто случалось созерцать ещё более прекрасные, невыразимые человеческим словом сцены. Но мои наблюдения уносились всё далее. &lt;br /&gt;
Перед лучами моего взора, почти полукружием, сделалась прозрачною, как вода, обширная поверхность земли на расстоянии нескольких сот вёрст. Мне легко было отличить наносные пласты земли от более глубоких, каменных и грунтовых пластов по сравнительно высшему блеску первых. Земля имела свой отблеск, камни — свой. Я припоминаю, что увидав впервые минеральные залежи, — это была железная руда — я испытал невольное чувство ужаса. Казалось, что земля запылала пожаром — ежеминутное выделение электричества из всей минеральной массы представляло такой вид, как будто глубоко под землёй находилась исполинская плавильная печь. И моё внутреннее волнение возросло ещё более, когда я заметил, что потоки этого минерального огня проходили под водами океана на сотни вёрст, не теряя при этом ни одной искры своего пламени, которое, казалось, ничем не могло быть потушено! Затем бесчисленные залежи цинка, меди, серебра, известняка, золота приковали моё внимание, и каждая из них, подобно различным органам в человеческом теле, отделяла от себя светящуюся атмосферу различных видов. Все эти, как бы выдыхаемые, лучи были, более или менее, блестящими, радужными и прекрасными. Всё окружено было своим собственным ореолом. Кристаллические тела отделяли нежные голубые и пурпурные лучи; соляные залежи в море сверкали подобно драгоценным камням. Глубокие долины и мрачно светящиеся пропасти, по которым непрестанно течёт седой океан, были населены мириадами мелких тварей, проникнутых и одушевлённых жизненным началом природы, а склоны морских гор, глубоко лежащие под торговыми морскими путями, были буквально осыпаны смарагдами, бриллиантами, золотом и серебром, жемчугом и блестящими драгоценными камнями. О, бездны океана — это богатый музей, исполненный красоты и неизмеримых богатств, которыми может когда-нибудь завладеть рука человека…“» &lt;br /&gt;
Это блестящее описание может показаться с первого взгляда поэтическим вымыслом, но это мнение будет ошибочно. &lt;br /&gt;
Здесь всё, как нельзя более, объясняется теорией астрального плана. Например: сравнение залежей металлов с органами человека совершенно согласно взглядам оккультного учения, рассматривающего небесные тела как органические разумные существа. &lt;br /&gt;
Странной может показаться способность ясновидящего одинаково хорошо рассматривать как близко лежащие предметы, так и находящиеся за многие сотни и даже тысячи вёрст. Но дело в том, что ''пространство'' и ''время'' (Авель и Каин книги Бытия) — понятия только физического мира, которых вне его не существует. Ясновидящему достаточно ''пожелать'' рассмотреть какой-либо предмет, и он моментально перенесётся туда, обозревая его со всех сторон разом. Этой особенностью астрального плана объясняются случаи одновременного явления умершего нескольким лицам, находящимся иногда в различных местах нашего земного пространства. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;&lt;ref&gt;Длинные примечания, помеченные цифрами, вынесены в конец книги.&lt;/ref&gt;. Под каким бы видом оно ни представилось, первое знакомство с этим великим миром, полным жизни и деятельности, в котором мы вращаемся, не имея о нём представления, — отмечает знаменательную эпоху в нашем существовании.

Астральная жизнь до того изобильна и разнообразна, что новичок вначале совершенно теряется, и даже опытные исследователи затрудняются, когда им приходится классифицировать и систематизировать свои наблюдения.

Представьте себе путешественника, который должен описать виденную им в первый раз картину тропического леса. Ему нужно представить изображение не только растительного мира — перечислить тысячи различных деревьев, кустарников, лиан, трав и т. п., но также минеральных богатств, мириад насекомых, земноводных, птиц и зверей…

Он в ужасе отступил бы перед этой задачей. А между тем, требования, предъявляемые к ясновидящему, ещё сложнее: во-первых — трудность правильной передачи вида предметов с одного плана на другой и, наконец, изложение описания понятным для других языком.

Подобно тому, как путешественник начинает своё повествование с описания местности, её вида и характера — так же точно и мы должны ознакомить читателей с внешним видом астрального плана и картиной его чудесной и разнообразной деятельности.

С первого же шага сложность предмета оказывается почти неодолимой. Все ясновидящие согласны с тем, что эта задача подобна тому, если бы начать объяснять слепому великолепие солнечного заката. Как бы это описание ни было подробно и точно, но нельзя достигнуть того, чтобы в его воображении явилось представление, соответствующее действительности.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}
[[Категория:Предисловия 1894 года]]
[[Категория:Предисловия 1896 года]]</text>
      <sha1>30v6eb7lnuyxfr77r8mzoepo27ursty</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713312</id>
      <parentid>5713260</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T23:55:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>викификация</comment>
      <origin>5713312</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="42937" sha1="go09gokpsbx2kx4a7kkq5x78r50xbfo" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

{{эпиграф2|Глубокоуважаемому&lt;br&gt;Василию Львовичу Богушевскому&lt;br&gt;посвящает свой труд переводчик.|fs=smaller}}

Имя Ледбитера пользуется огромной известностью среди спиритуалистов Европы, Соединённых Штатов и Индии, как знатока оккультизма и талантливого писателя.

Благодаря необычайному развитию дара ясновидения он является лучшим исследователем астрального и ментального планов. Сочинения его написаны сжато и толково, без риторических фигур и замалчивания. Он прямо объявляет, чего не имеет права сказать, и всё же старается навести пытливого читателя на верный путь.

Ледбитер принадлежит к южному посвящению, черпающему сведения из Индусского Эзотеризма.

Предлагаемый перевод «Астрального плана» дополнен выдержками из солиднейших источников и несколькими легендами, иллюстрирующими текст.

{{right|А. В. Трояновский}}


== Предисловие ==

Человек живёт, в большинстве случаев даже не подозревая, что находится посреди бесконечно огромного и населённого невидимого мира. Он может до известной степени исследовать этот мир во время сна или находясь в сонамбулическом состоянии, потому что его физические чувства бывают тогда парализованы, и случается иногда, что он сохраняет по пробуждении более или менее точное воспоминание о том, что слышал и видел; тогда как переходя в состояние, называемое нами смертью, он окончательно оставляет своё физическое тело и переселяется в невидимый мир, где пребывает столетия, протекающие между его последовательными воплощениями в видимом мире.

Большую часть этих длинных периодов он проводит в небесном мире, описанном в следующем нашем сочинении, посвящённом ментальному плану, здесь же мы имеем в виду рассмотреть лишь низшее царство этого невидимого мира, куда человек попадает сейчас же после смерти — ''Гадес'' (Аид) или царство теней у греков, ''чистилище'' или переходное состояние христиан, то, что средневековые алхимики называли ''астральным планом''.

Цель настоящего сочинения — восстановить все данные, касающиеся этого интересного предмета, сохранившиеся в теософической литературе, привести их в порядок и дополнить кое-какими новейшими исследованиями. Хотя эти последние представляют изыскания, не особенно претендующие на достоверность, однако мы приняли возможные меры для избежания заблуждений, и все положения, включённые в этот труд, проверены и опираются на наиболее достоверные авторитеты.

Таким образом, можно сказать, что это сочинение, не имеющее претензии исчерпать предмет вполне, послужит верным путеводителем в пределах, которые для него намечены.

Первый пункт, на котором надлежит настаивать при описании астрального плана — это его безусловная ''реальность''. Естественно, что употребляя это слово, я не становлюсь на точку зрения метафизика, смотрящего на всё, кроме непроявленного божества, как на недействительное, вследствие неустойчивости форм. Нет, я беру это слово в его обыкновенном, общеупотребительном значении и утверждаю, что предметы и обитатели астрального плана также подлинны, как и наши тела, утварь, дома, памятники. Они не более вечны, чем предметы физического плана, но они действительны настолько, что мы не имеем права их отвергать под предлогом, что человечество до сих пор имело о них смутное понятие.

Нельзя иметь верного представления о ''Религии Мудрости'', если не имеешь правильного понятия о явлениях нашего солнечного мира. Он состоит из определённо очерченных планов, заключающий каждый материю в границах известной плотности. Многие из этих планов могут быть посещаемы и наблюдаемы лицами, известным образом подготовленными, точно так же, как посещаются иностранные государства различными путешественниками.

Тщательно сличая работы лиц, исследовавших эти планы, можно достигнуть настолько же точных данных, какие извлекаются из наблюдений лиц, посещавших Гренландию или Шпицберген. Даже более! С таким же успехом, как всякий желающий может посетить эти страны, так же точно всякий, пожелавший исследовать эти планы, может при специальной подготовке лично этого достигнуть.

Имена, которыми обыкновенно называют сказанные планы, разграничивая их по плотности заключающейся в них материи, от грубой к наиболее тонкой, суть следующие: ''план физический, план астральный, план ментальный, небесный'' или ''деваканический, план буддхи'' и ''план нирваны''. Далее идут ещё два плана, но обстановка их настолько неудобна для нашего понимания, что о них бесполезно и упоминать.

Надо помнить, что материя каждого из этих планов отличается от состава материи предыдущего плана настолько же, как, например, парообразное состояние отличается от состояния твёрдого, но в ещё большей степени.

Затем, состояния, называемые нами твёрдым, жидким и газообразным, представляют только низшие подразделения материи, образующей физический план.

Астральное царство, которое я имею в виду описать, представляет второе подразделение этого плана, наиболее близкое сверху или внутри родственного нам физического мира. Его часто называли царством иллюзий — не потому, что оно было более обманчиво, чем наш мир, но по причине черезвычайной неопределённости впечатлений, получаемых плохо подготовленными ясновидящими. Это объясняется двумя особенностями астрального мира.

''Первая.'' Многие обитатели астрального плана имеют удивительную способность изменять с неимоверной быстротой свои формы и наводить почти безграничные призрачные чары на тех, с кем им придёт желание подшутить.

''Вторая.'' Предметы в астральном плане имеют совсем другой вид, нежели в физическом мире, и гораздо более полный. Они видимы со всех сторон разом: внутренность твёрдых тел так же хорошо видна, как и внешние части.

Из этого ясно, что неопытному «путешественнику» трудно будет отдать себе отчёт в том, что он видит, и ещё того труднее — передать словами то, что он наблюдал.

Прекрасным примером заблуждений, каким может подвергнуться наблюдатель, служит обратное размещение цифр, отражающихся в астрале. Так, например: 139 вместо 931 и т. д.

Если изучающим руководит опытное лицо, такие ошибки могут произойти только вследствие торопливости или небрежности, потому что ясновидящий должен получить довольно подробные наставления.

Руководитель, перечисляя хорошо подготовленному уже ученику все возможные способы заблуждений, спрашивает: «что Вы видите?», и если он ошибётся в ответе, укажет ему на неточность и её причину, и таким образом, мало-помалу, изучающий приобретает уверенность, навык и смелость в сношениях с астральным планом, наиболее возвышенным из тех, наблюдение коих возможно на физическом плане.

Но ещё не достаточно уметь правильно видеть — нужно, кроме того, правильно и ясно передать увиденное применительно к понятиям физического мира, а для этого ясновидящего учат переносить, без малейшего перерыва, своё сознание из одного плана на другой, так как очень возможно, что при подобном перемещении воспоминания или вовсе утратятся, или исказятся в момент перерыва.

Когда это искусство окончательно достигнуто, изучающий приобретает возможность пользоваться всеми своими астральными способностями не только во время сна или транса, когда он освобождается от своего физического тела, но и во время бодрственного состояния, при полном обладании своими физическими органами.

Некоторые теософы с презрением отзываются об астральном мире, объявляя его недостойным внимания. Это мне кажется заблуждением.

Очень вероятно, что истинная цель нашего существования заключается в подготовке к духовной жизни, и недостаточность высшего развития будет гибельна для тех, кто пренебрёг достижением астрального сознания.

Существуют люди, карма которых даёт им возможность развить более высокие способности — способности умственные (ментальные) и, таким образом, не задерживаться на астральном плане. Этот метод не одобряется мудрецами, хотя при его помощи сберегается и время, и труд, но, кроме того, для большей части из нас заблуждения и ошибки прошлого исключают такие скачки.

Всё, на что мы можем надеяться — это постепенный прогресс, а астральный план, будучи самым к нам близким, является местом производства первых внефизических опытов.

Он представляет глубокий интерес для лиц, начинающих изучать эту область, и ясное понимание его тайн может иметь черезвычайное значение, не только позволяя нам постичь явления спиритизма, беспокойных домов и т. п. феноменов, которые были бы без этого необъяснимы, — но, кроме того, указывая нам способ предостеречь себя и близких от возможных опасностей.

Первое откровение об этом замечательном мире является для каждого особым образом.

Есть люди, которые только один раз в жизни ощутили особое влияние, явившееся в достаточной степени сильным, чтобы определить присутствие одного из существ, населяющих астральный мир, а так как случай этот не повторился, то они могли предположить, что были жертвой галлюцинации.

Другие — имеют постоянно возрастающую наклонность видеть и слышать вещи, невидимые и неслышимые другими.

Третьи — опять, и этих большинство, — вспоминают лишь, с большей или меньшей ясностью, — что они видели или слышали на этом плане во время сна.

Между лицами, занимающимися такого рода изучением, некоторые стараются развить ясновидение, фиксируя кристалл или иными методами, тогда как имеющие руководителя перемещаются по первому же разу, при его содействии, прямо на этот план и находятся под его попечением до тех пор, пока он убедится, что им более не угрожает никакая опасность при производстве опытов&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Вот как описывает В. Марков в «Новейшем Спиритуализме» впечатления одного знаменитого американского ясновидящего и и исследователя астрального плана: {{pb}}
«Мы читаем в его отчёте, что при производстве первого опыта он знал ещё очень мало о природе магнетизма, о чудесном феномене ясновидения и вообще не имел никакого ясного понятия о подобном состоянии; и при всём том, это мистическое усыпление вполне завладело им менее, чем в полчаса. {{pb}}
Как обыкновенно при этом случается, он был не в состоянии шевельнуть хотя бы малейшим мускулом, и в нём было какое-то колеблющееся настроение между наклонностью к движению и оцепенением; но через несколько минут, при продолжающихся пассах магнетизёра, он испытал чрезвычайно сладостное состояние внутреннего успокоения; он казался самому себе как бы возродившимся; мысли его приняли самое миролюбивое течение; всё его существо как бы раздвинулось и расширилось… {{pb}}
Но вдруг перед его взорами очутилась густая, непроглядная темнота, глухой мрак, который, по-видимому, простирался на сотни вёрст в пространстве и охватывал землю. {{pb}}
Мало-помалу эта глухая темнота рассеялась и исчезла, и также постепенно расширилась и изощрилась его впечатлительность. Представляю речь ему самому: {{pb}}
„Всё, бывшее в нашей комнате, вместе с находившимися в ней лицами, просияло удивительным светом. Каждое человеческое тело сверкало разнообразными, более или менее блестящими, магнетическими цветами. Фигура каждого из присутствующих была окружена светлой, исходящей из неё, атмосферой. Этот лучистый свет простирался на всё тело. Вокруг ногтей были особые лучистые кружки; кругом волос — другого рода лучи, возле ушей, так же как и вокруг глаз — свои лучистые круги. Голова светилась во всём объёме. Её лучистая атмосфера была шире сравнительно с такой же атмосферой прочих частей тела и захватывала у разных лиц от четырёх вершков до стольких же футов. Полная неожиданность этого зрелища поразила меня изумлением, ошеломила меня. Я не мог постичь виденного, чувствовал себя смущённым, потерянным и не был вполне убеждён, что всё ещё нахожусь на земле. Казалось, что вся земля, со всеми её обитателями, внезапно превратилась в Эдем. Я не находил слов, чтобы передать мои впечатления. Поэтому я даже не пытался выразить свои чувства восклицанием или речью, а продолжал наблюдать с чувством несказанной радости и благоговения. {{pb}}
Через несколько минут я мог видеть не только внешность находившихся в комнате лиц, облечённых светящейся атмосферой, но с такой же лёгкостью рассмотрел их внутренности и затем — скрытые источники тех магнетических светлых лучей. В моём обыкновенном или естественном состоянии я никогда прежде не видал внутренних человеческих органов, но теперь с величайшей лёгкостью мог видеть все эти органы и их отправления — печень, селезёнку, сердце, мозг… — все без исключения. Всё человеческое тело сделалось для меня прозрачно, как кусок стекла. {{pb}}
Оно было устроено с редкой, роскошной, одухотворённой красотой и сверкало как бы огнями фейерверка. У каждого органа был свой особый центр света, и сверх того, каждый орган был окружён ещё общим для всего тела светом. {{pb}}
Я различал физические органы с их формой, видом и цветом, наблюдая только своеобразные окружавшие их лучи. Так, например, я видел сердце, окружённое общей огнисто-радужной пеленою, среди которой рассеяны были отдельные светящиеся точки. Система лёгких также освещена была призматическими огнями различной величины и цвета: дыхательные пути походили на химические лаборатории. Отличавшее их пламя производило мгновенные изменения в крови, протекавшей по близлежащим сосудам, и большой симпатический нерв, корни которого проходили через нижние внутренности, и который крайними своими ветвями терялся в высших слоях мозга, походил на живой столб, трепетавший нежным серебристым огнём. И мозг также был освещён призматическим светом. Каждый орган большого мозга и мозжечка светился свойственным ему пламенем. Я легко мог различить форму и величину органа по очертанию и блеску его лучей. Живо припоминаю, что это возбудило во мне сильное удивление, но я был в столь глубоком магнетическом трансе и был так беден словами, что не выказал даже удовольствия и не описывал ничего мною виденного. {{pb}}
Я заметил, что из некоторых частей мозжечка исходят сероватые, а из других частей — более тёмные лучи того же цвета, в многочисленных и самых разнообразных оттенках — от пламени ясного до пламени тёмного, почти чёрного. {{pb}}
С другой стороны, я заметил в высших слоях большого и верхнего мозга пламенеющие струйки, похожие на игру бриллиантов. Сначала я не понимал причины этой изящной игры цветов, но скоро удостоверился, что это были ''мысли'' присутствовавших лиц касательно странных феноменов, проявляющихся в моём собственном состоянии. {{pb}}
Я продолжал свои наблюдения. Верхние органы большого мозга трепетали мягким лучистым пламенем, но это пламя не походило на струи обыкновенного пламени. Поистине — мозг походил на великолепную сияющую корону, украшенную радужными огнями и сверкающими бриллиантами. {{pb}}
Замечу здесь мимоходом, что особенности, естественно присущие человеческому мозгу на этой первой ступени нашего существования, сохраняются и несказанно совершенствуются в стране духов, которая ожидает всех нас. {{pb}}
Мозг каждого из посетителей был отличным от всех других — в оттенках, степенях и сочетаниях красок и пламени, но у всех казался прекрасным и величественным! Из мозга — я видел — проходили во весь организм токи жизненного магнетического огня. Кости казались коричневыми или совершенно тёмными, мускулы издавали багровый свет, нервы — мягкое золотистое пламя, венозная кровь оттенялась тёмным пурпурным светом, артериальная — имела чёрно-жёлтые огнистые пятна, напоминавшие мне электрические явления на облачном небе. Словом, я видел каждую жилу, каждый нерв, все сосуды и фибры, освещённые магнетическими центрами живого пламени, обличавшими присутствие ''духовной субстанции''. {{pb}}
Таким образом я видел не только физический состав организма, но также и пребывающие в нём духовные, жизненные стихии. {{pb}}
Далее, я признал, что присутствующие в комнате были в платьях, потому что более или менее ясно мог различить между волокнами одежды признаки жизненного начала. {{pb}}Но круг моего зрения начал расширяться. {{pb}}
Я мог различить жизнь природы в атомах стульев, столов и т. д. и даже гораздо удовлетворительнее рассмотреть всё, что касается их качеств, употребления и местоположения, нежели как это мне удавалось в моём обыкновенном состоянии. Затем я ясно усмотрел стены дома. Сначала они казались мне совершенно тёмными и тусклыми. Но скоро они стали светлее, стали прозрачными, и вслед за тем я различил стены соседнего дома. И эти стены скоро превратились в нечто светлое и растаяли, как облака перед моими взорами. Тогда я без всякого усилия мог различить в соседнем доме убранство комнат, домашнюю утварь и людей — так же легко, как и в комнате, где я находился. {{pb}}
В эту минуту я услышал голос магнетизёра — он спросил меня, могу ли я отчётливо слышать его слова; я отвечал утвердительно; он спросил ещё, могу ли я что-нибудь видеть. На мой утвердительный ответ он пожелал, чтобы я убедил в этом присутствующих посредством чтения заголовка книги с закрытым переплётом и поставленной за четырьмя или пятью другими книгами. {{pb}}
После того, как мои телесные очи были крепко завязаны платком, он поднял книги в уровень с моей головой, и я без малейшего промедления прочёл заголовок. {{pb}}
Этот опыт и другие того же рода повторялись несколько раз, и доказательство возможности зрения независимо от физических и чувственных органов было для присутствующих ясно и несомненно… {{pb}}
После этих опытов прежние мои впечатления возвратились с удвоенной силой. Моему взору вдруг открылась деревня, в которой мы находились. Теперь для меня было так же легко видеть наружность людей, ходивших в домах и на улицах, как и видеть их внутренности со всеми тенями и лучистою игрою их физических тел. Припоминаю, что это было первого января, в ясный морозный день. Мои наблюдения неслись далее — деревня с её жителями ушла от моего взора, и доставшееся мне наслаждение было выше и свежее, чем те, какие я когда-либо испытывал в блеске и красоте весны и лета. {{pb}}
Процессом внутреннего проникновения я был поставлен в соотношение или в духовный союз с природой. Дух природы и мой собственный дух мгновенно и впервые, как мне казалось, вошли в психологическое и симпатическое сближение, вступили в вечный, высокий союз. Передо мной раскрылась её пространная храмина, и казалось, я был единственным посетителем на великой выставке природы — единственным гостем царственного пира. Особенности и существо растений были мне видимы как нельзя яснее. Каждое волокно маргаритки, каждый атом горной фиалки светились блеском своей собственной разнообразной жизни… волосообразные нити речного мха, тонкие волокна омега и цветущих виноградных лоз были открыты моему взору. Я видел, как сквозь эти простые материальные формы искрились жизненные стихии и субстанции, и точно таким же образом я видел, как все многочисленные и разнообразные лесные деревья, луга и холмы были исполнены жизни и жизненных токов разных цветов и в разных степенях утончённости. Я и теперь даже не могу передать живой, обольстительной красоты и неизмеримой величавости этого зрелища, хотя с тех пор мне часто случалось созерцать ещё более прекрасные, невыразимые человеческим словом сцены. Но мои наблюдения уносились всё далее. {{pb}}
Перед лучами моего взора, почти полукружием, сделалась прозрачною, как вода, обширная поверхность земли на расстоянии нескольких сот вёрст. Мне легко было отличить наносные пласты земли от более глубоких, каменных и грунтовых пластов по сравнительно высшему блеску первых. Земля имела свой отблеск, камни — свой. Я припоминаю, что увидав впервые минеральные залежи, — это была железная руда — я испытал невольное чувство ужаса. Казалось, что земля запылала пожаром — ежеминутное выделение электричества из всей минеральной массы представляло такой вид, как будто глубоко под землёй находилась исполинская плавильная печь. И моё внутреннее волнение возросло ещё более, когда я заметил, что потоки этого минерального огня проходили под водами океана на сотни вёрст, не теряя при этом ни одной искры своего пламени, которое, казалось, ничем не могло быть потушено! Затем бесчисленные залежи цинка, меди, серебра, известняка, золота приковали моё внимание, и каждая из них, подобно различным органам в человеческом теле, отделяла от себя светящуюся атмосферу различных видов. Все эти, как бы выдыхаемые, лучи были, более или менее, блестящими, радужными и прекрасными. Всё окружено было своим собственным ореолом. Кристаллические тела отделяли нежные голубые и пурпурные лучи; соляные залежи в море сверкали подобно драгоценным камням. Глубокие долины и мрачно светящиеся пропасти, по которым непрестанно течёт седой океан, были населены мириадами мелких тварей, проникнутых и одушевлённых жизненным началом природы, а склоны морских гор, глубоко лежащие под торговыми морскими путями, были буквально осыпаны смарагдами, бриллиантами, золотом и серебром, жемчугом и блестящими драгоценными камнями. О, бездны океана — это богатый музей, исполненный красоты и неизмеримых богатств, которыми может когда-нибудь завладеть рука человека…“» {{pb}}
Это блестящее описание может показаться с первого взгляда поэтическим вымыслом, но это мнение будет ошибочно. {{pb}}
Здесь всё, как нельзя более, объясняется теорией астрального плана. Например: сравнение залежей металлов с органами человека совершенно согласно взглядам оккультного учения, рассматривающего небесные тела как органические разумные существа. {{pb}}
Странной может показаться способность ясновидящего одинаково хорошо рассматривать как близко лежащие предметы, так и находящиеся за многие сотни и даже тысячи вёрст. Но дело в том, что ''пространство'' и ''время'' (Авель и Каин книги Бытия) — понятия только физического мира, которых вне его не существует. Ясновидящему достаточно ''пожелать'' рассмотреть какой-либо предмет, и он моментально перенесётся туда, обозревая его со всех сторон разом. Этой особенностью астрального плана объясняются случаи одновременного явления умершего нескольким лицам, находящимся иногда в различных местах нашего земного пространства. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;&lt;ref&gt;Длинные примечания, помеченные цифрами, вынесены в конец книги.&lt;/ref&gt;. Под каким бы видом оно ни представилось, первое знакомство с этим великим миром, полным жизни и деятельности, в котором мы вращаемся, не имея о нём представления, — отмечает знаменательную эпоху в нашем существовании.

Астральная жизнь до того изобильна и разнообразна, что новичок вначале совершенно теряется, и даже опытные исследователи затрудняются, когда им приходится классифицировать и систематизировать свои наблюдения.

Представьте себе путешественника, который должен описать виденную им в первый раз картину тропического леса. Ему нужно представить изображение не только растительного мира — перечислить тысячи различных деревьев, кустарников, лиан, трав и т. п., но также минеральных богатств, мириад насекомых, земноводных, птиц и зверей…

Он в ужасе отступил бы перед этой задачей. А между тем, требования, предъявляемые к ясновидящему, ещё сложнее: во-первых — трудность правильной передачи вида предметов с одного плана на другой и, наконец, изложение описания понятным для других языком.

Подобно тому, как путешественник начинает своё повествование с описания местности, её вида и характера — так же точно и мы должны ознакомить читателей с внешним видом астрального плана и картиной его чудесной и разнообразной деятельности.

С первого же шага сложность предмета оказывается почти неодолимой. Все ясновидящие согласны с тем, что эта задача подобна тому, если бы начать объяснять слепому великолепие солнечного заката. Как бы это описание ни было подробно и точно, но нельзя достигнуть того, чтобы в его воображении явилось представление, соответствующее действительности.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}
[[Категория:Предисловия 1894 года]]
[[Категория:Предисловия 1896 года]]</text>
      <sha1>go09gokpsbx2kx4a7kkq5x78r50xbfo</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713318</id>
      <parentid>5713312</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:19:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713318</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="42940" sha1="owj07k1wo47aqs6avtoertckrs1ic9v" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

{{эпиграф2|Глубокоуважаемому&lt;br&gt;Василию Львовичу Богушевскому&lt;br&gt;посвящает свой труд переводчик.|fs=smaller}}

Имя Ледбитера пользуется огромной известностью среди спиритуалистов Европы, Соединённых Штатов и Индии, как знатока оккультизма и талантливого писателя.

Благодаря необычайному развитию дара ясновидения он является лучшим исследователем астрального и ментального планов. Сочинения его написаны сжато и толково, без риторических фигур и замалчивания. Он прямо объявляет, чего не имеет права сказать, и всё же старается навести пытливого читателя на верный путь.

Ледбитер принадлежит к южному посвящению, черпающему сведения из Индусского Эзотеризма.

Предлагаемый перевод «Астрального плана» дополнен выдержками из солиднейших источников и несколькими легендами, иллюстрирующими текст.

{{right|А. В. Трояновский}}


== Предисловие ==

Человек живёт, в большинстве случаев даже не подозревая, что находится посреди бесконечно огромного и населённого невидимого мира. Он может до известной степени исследовать этот мир во время сна или находясь в сонамбулическом состоянии, потому что его физические чувства бывают тогда парализованы, и случается иногда, что он сохраняет по пробуждении более или менее точное воспоминание о том, что слышал и видел; тогда как переходя в состояние, называемое нами смертью, он окончательно оставляет своё физическое тело и переселяется в невидимый мир, где пребывает столетия, протекающие между его последовательными воплощениями в видимом мире.

Большую часть этих длинных периодов он проводит в небесном мире, описанном в следующем нашем сочинении, посвящённом ментальному плану, здесь же мы имеем в виду рассмотреть лишь низшее царство этого невидимого мира, куда человек попадает сейчас же после смерти — ''Гадес'' (Аид) или царство теней у греков, ''чистилище'' или переходное состояние христиан, то, что средневековые алхимики называли ''астральным планом''.

Цель настоящего сочинения — восстановить все данные, касающиеся этого интересного предмета, сохранившиеся в теософической литературе, привести их в порядок и дополнить кое-какими новейшими исследованиями. Хотя эти последние представляют изыскания, не особенно претендующие на достоверность, однако мы приняли возможные меры для избежания заблуждений, и все положения, включённые в этот труд, проверены и опираются на наиболее достоверные авторитеты.

Таким образом, можно сказать, что это сочинение, не имеющее претензии исчерпать предмет вполне, послужит верным путеводителем в пределах, которые для него намечены.

Первый пункт, на котором надлежит настаивать при описании астрального плана — это его безусловная ''реальность''. Естественно, что употребляя это слово, я не становлюсь на точку зрения метафизика, смотрящего на всё, кроме непроявленного божества, как на недействительное, вследствие неустойчивости форм. Нет, я беру это слово в его обыкновенном, общеупотребительном значении и утверждаю, что предметы и обитатели астрального плана также подлинны, как и наши тела, утварь, дома, памятники. Они не более вечны, чем предметы физического плана, но они действительны настолько, что мы не имеем права их отвергать под предлогом, что человечество до сих пор имело о них смутное понятие.

Нельзя иметь верного представления о ''Религии Мудрости'', если не имеешь правильного понятия о явлениях нашего солнечного мира. Он состоит из определённо очерченных планов, заключающий каждый материю в границах известной плотности. Многие из этих планов могут быть посещаемы и наблюдаемы лицами, известным образом подготовленными, точно так же, как посещаются иностранные государства различными путешественниками.

Тщательно сличая работы лиц, исследовавших эти планы, можно достигнуть настолько же точных данных, какие извлекаются из наблюдений лиц, посещавших Гренландию или Шпицберген. Даже более! С таким же успехом, как всякий желающий может посетить эти страны, так же точно всякий, пожелавший исследовать эти планы, может при специальной подготовке лично этого достигнуть.

Имена, которыми обыкновенно называют сказанные планы, разграничивая их по плотности заключающейся в них материи, от грубой к наиболее тонкой, суть следующие: ''план физический, план астральный, план ментальный, небесный'' или ''деваканический, план буддхи'' и ''план нирваны''. Далее идут ещё два плана, но обстановка их настолько неудобна для нашего понимания, что о них бесполезно и упоминать.

Надо помнить, что материя каждого из этих планов отличается от состава материи предыдущего плана настолько же, как, например, парообразное состояние отличается от состояния твёрдого, но в ещё большей степени.

Затем, состояния, называемые нами твёрдым, жидким и газообразным, представляют только низшие подразделения материи, образующей физический план.

Астральное царство, которое я имею в виду описать, представляет второе подразделение этого плана, наиболее близкое сверху или внутри родственного нам физического мира. Его часто называли царством иллюзий — не потому, что оно было более обманчиво, чем наш мир, но по причине черезвычайной неопределённости впечатлений, получаемых плохо подготовленными ясновидящими. Это объясняется двумя особенностями астрального мира.

''Первая.'' Многие обитатели астрального плана имеют удивительную способность изменять с неимоверной быстротой свои формы и наводить почти безграничные призрачные чары на тех, с кем им придёт желание подшутить.

''Вторая.'' Предметы в астральном плане имеют совсем другой вид, нежели в физическом мире, и гораздо более полный. Они видимы со всех сторон разом: внутренность твёрдых тел так же хорошо видна, как и внешние части.

Из этого ясно, что неопытному «путешественнику» трудно будет отдать себе отчёт в том, что он видит, и ещё того труднее — передать словами то, что он наблюдал.

Прекрасным примером заблуждений, каким может подвергнуться наблюдатель, служит обратное размещение цифр, отражающихся в астрале. Так, например: 139 вместо 931 и т. д.

Если изучающим руководит опытное лицо, такие ошибки могут произойти только вследствие торопливости или небрежности, потому что ясновидящий должен получить довольно подробные наставления.

Руководитель, перечисляя хорошо подготовленному уже ученику все возможные способы заблуждений, спрашивает: «что Вы видите?», и если он ошибётся в ответе, укажет ему на неточность и её причину, и таким образом, мало-помалу, изучающий приобретает уверенность, навык и смелость в сношениях с астральным планом, наиболее возвышенным из тех, наблюдение коих возможно на физическом плане.

Но ещё не достаточно уметь правильно видеть — нужно, кроме того, правильно и ясно передать увиденное применительно к понятиям физического мира, а для этого ясновидящего учат переносить, без малейшего перерыва, своё сознание из одного плана на другой, так как очень возможно, что при подобном перемещении воспоминания или вовсе утратятся, или исказятся в момент перерыва.

Когда это искусство окончательно достигнуто, изучающий приобретает возможность пользоваться всеми своими астральными способностями не только во время сна или транса, когда он освобождается от своего физического тела, но и во время бодрственного состояния, при полном обладании своими физическими органами.

Некоторые теософы с презрением отзываются об астральном мире, объявляя его недостойным внимания. Это мне кажется заблуждением.

Очень вероятно, что истинная цель нашего существования заключается в подготовке к духовной жизни, и недостаточность высшего развития будет гибельна для тех, кто пренебрёг достижением астрального сознания.

Существуют люди, карма которых даёт им возможность развить более высокие способности — способности умственные (ментальные) и, таким образом, не задерживаться на астральном плане. Этот метод не одобряется мудрецами, хотя при его помощи сберегается и время, и труд, но, кроме того, для большей части из нас заблуждения и ошибки прошлого исключают такие скачки.

Всё, на что мы можем надеяться — это постепенный прогресс, а астральный план, будучи самым к нам близким, является местом производства первых внефизических опытов.

Он представляет глубокий интерес для лиц, начинающих изучать эту область, и ясное понимание его тайн может иметь черезвычайное значение, не только позволяя нам постичь явления спиритизма, беспокойных домов и т. п. феноменов, которые были бы без этого необъяснимы, — но, кроме того, указывая нам способ предостеречь себя и близких от возможных опасностей.

Первое откровение об этом замечательном мире является для каждого особым образом.

Есть люди, которые только один раз в жизни ощутили особое влияние, явившееся в достаточной степени сильным, чтобы определить присутствие одного из существ, населяющих астральный мир, а так как случай этот не повторился, то они могли предположить, что были жертвой галлюцинации.

Другие — имеют постоянно возрастающую наклонность видеть и слышать вещи, невидимые и неслышимые другими.

Третьи — опять, и этих большинство, — вспоминают лишь, с большей или меньшей ясностью, — что они видели или слышали на этом плане во время сна.

Между лицами, занимающимися такого рода изучением, некоторые стараются развить ясновидение, фиксируя кристалл или иными методами, тогда как имеющие руководителя перемещаются по первому же разу, при его содействии, прямо на этот план и находятся под его попечением до тех пор, пока он убедится, что им более не угрожает никакая опасность при производстве опытов&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Вот как описывает В. Марков в «Новейшем Спиритуализме» впечатления одного знаменитого американского ясновидящего и и исследователя астрального плана:
{{pb}}
«Мы читаем в его отчёте, что при производстве первого опыта он знал ещё очень мало о природе магнетизма, о чудесном феномене ясновидения и вообще не имел никакого ясного понятия о подобном состоянии; и при всём том, это мистическое усыпление вполне завладело им менее, чем в полчаса.
{{pb}}
Как обыкновенно при этом случается, он был не в состоянии шевельнуть хотя бы малейшим мускулом, и в нём было какое-то колеблющееся настроение между наклонностью к движению и оцепенением; но через несколько минут, при продолжающихся пассах магнетизёра, он испытал чрезвычайно сладостное состояние внутреннего успокоения; он казался самому себе как бы возродившимся; мысли его приняли самое миролюбивое течение; всё его существо как бы раздвинулось и расширилось…
{{pb}}
Но вдруг перед его взорами очутилась густая, непроглядная темнота, глухой мрак, который, по-видимому, простирался на сотни вёрст в пространстве и охватывал землю.
{{pb}}
Мало-помалу эта глухая темнота рассеялась и исчезла, и также постепенно расширилась и изощрилась его впечатлительность. Представляю речь ему самому:
{{pb}}
„Всё, бывшее в нашей комнате, вместе с находившимися в ней лицами, просияло удивительным светом. Каждое человеческое тело сверкало разнообразными, более или менее блестящими, магнетическими цветами. Фигура каждого из присутствующих была окружена светлой, исходящей из неё, атмосферой. Этот лучистый свет простирался на всё тело. Вокруг ногтей были особые лучистые кружки; кругом волос — другого рода лучи, возле ушей, так же как и вокруг глаз — свои лучистые круги. Голова светилась во всём объёме. Её лучистая атмосфера была шире сравнительно с такой же атмосферой прочих частей тела и захватывала у разных лиц от четырёх вершков до стольких же футов. Полная неожиданность этого зрелища поразила меня изумлением, ошеломила меня. Я не мог постичь виденного, чувствовал себя смущённым, потерянным и не был вполне убеждён, что всё ещё нахожусь на земле. Казалось, что вся земля, со всеми её обитателями, внезапно превратилась в Эдем. Я не находил слов, чтобы передать мои впечатления. Поэтому я даже не пытался выразить свои чувства восклицанием или речью, а продолжал наблюдать с чувством несказанной радости и благоговения.
{{pb}}
Через несколько минут я мог видеть не только внешность находившихся в комнате лиц, облечённых светящейся атмосферой, но с такой же лёгкостью рассмотрел их внутренности и затем — скрытые источники тех магнетических светлых лучей. В моём обыкновенном или естественном состоянии я никогда прежде не видал внутренних человеческих органов, но теперь с величайшей лёгкостью мог видеть все эти органы и их отправления — печень, селезёнку, сердце, мозг… — все без исключения. Всё человеческое тело сделалось для меня прозрачно, как кусок стекла.
{{pb}}
Оно было устроено с редкой, роскошной, одухотворённой красотой и сверкало как бы огнями фейерверка. У каждого органа был свой особый центр света, и сверх того, каждый орган был окружён ещё общим для всего тела светом.
{{pb}}
Я различал физические органы с их формой, видом и цветом, наблюдая только своеобразные окружавшие их лучи. Так, например, я видел сердце, окружённое общей огнисто-радужной пеленою, среди которой рассеяны были отдельные светящиеся точки. Система лёгких также освещена была призматическими огнями различной величины и цвета: дыхательные пути походили на химические лаборатории. Отличавшее их пламя производило мгновенные изменения в крови, протекавшей по близлежащим сосудам, и большой симпатический нерв, корни которого проходили через нижние внутренности, и который крайними своими ветвями терялся в высших слоях мозга, походил на живой столб, трепетавший нежным серебристым огнём. И мозг также был освещён призматическим светом. Каждый орган большого мозга и мозжечка светился свойственным ему пламенем. Я легко мог различить форму и величину органа по очертанию и блеску его лучей. Живо припоминаю, что это возбудило во мне сильное удивление, но я был в столь глубоком магнетическом трансе и был так беден словами, что не выказал даже удовольствия и не описывал ничего мною виденного.
{{pb}}
Я заметил, что из некоторых частей мозжечка исходят сероватые, а из других частей — более тёмные лучи того же цвета, в многочисленных и самых разнообразных оттенках — от пламени ясного до пламени тёмного, почти чёрного.
{{pb}}
С другой стороны, я заметил в высших слоях большого и верхнего мозга пламенеющие струйки, похожие на игру бриллиантов. Сначала я не понимал причины этой изящной игры цветов, но скоро удостоверился, что это были ''мысли'' присутствовавших лиц касательно странных феноменов, проявляющихся в моём собственном состоянии. 
{{pb}}
Я продолжал свои наблюдения. Верхние органы большого мозга трепетали мягким лучистым пламенем, но это пламя не походило на струи обыкновенного пламени. Поистине — мозг походил на великолепную сияющую корону, украшенную радужными огнями и сверкающими бриллиантами.
{{pb}}
Замечу здесь мимоходом, что особенности, естественно присущие человеческому мозгу на этой первой ступени нашего существования, сохраняются и несказанно совершенствуются в стране духов, которая ожидает всех нас. 
{{pb}}
Мозг каждого из посетителей был отличным от всех других — в оттенках, степенях и сочетаниях красок и пламени, но у всех казался прекрасным и величественным! Из мозга — я видел — проходили во весь организм токи жизненного магнетического огня. Кости казались коричневыми или совершенно тёмными, мускулы издавали багровый свет, нервы — мягкое золотистое пламя, венозная кровь оттенялась тёмным пурпурным светом, артериальная — имела чёрно-жёлтые огнистые пятна, напоминавшие мне электрические явления на облачном небе. Словом, я видел каждую жилу, каждый нерв, все сосуды и фибры, освещённые магнетическими центрами живого пламени, обличавшими присутствие ''духовной субстанции''.
{{pb}}
Таким образом я видел не только физический состав организма, но также и пребывающие в нём духовные, жизненные стихии.
{{pb}}
Далее, я признал, что присутствующие в комнате были в платьях, потому что более или менее ясно мог различить между волокнами одежды признаки жизненного начала.
{{pb}}
Но круг моего зрения начал расширяться.
{{pb}}
Я мог различить жизнь природы в атомах стульев, столов и т. д. и даже гораздо удовлетворительнее рассмотреть всё, что касается их качеств, употребления и местоположения, нежели как это мне удавалось в моём обыкновенном состоянии. Затем я ясно усмотрел стены дома. Сначала они казались мне совершенно тёмными и тусклыми. Но скоро они стали светлее, стали прозрачными, и вслед за тем я различил стены соседнего дома. И эти стены скоро превратились в нечто светлое и растаяли, как облака перед моими взорами. Тогда я без всякого усилия мог различить в соседнем доме убранство комнат, домашнюю утварь и людей — так же легко, как и в комнате, где я находился.
{{pb}}
В эту минуту я услышал голос магнетизёра — он спросил меня, могу ли я отчётливо слышать его слова; я отвечал утвердительно; он спросил ещё, могу ли я что-нибудь видеть. На мой утвердительный ответ он пожелал, чтобы я убедил в этом присутствующих посредством чтения заголовка книги с закрытым переплётом и поставленной за четырьмя или пятью другими книгами.
{{pb}}
После того, как мои телесные очи были крепко завязаны платком, он поднял книги в уровень с моей головой, и я без малейшего промедления прочёл заголовок.
{{pb}}
Этот опыт и другие того же рода повторялись несколько раз, и доказательство возможности зрения независимо от физических и чувственных органов было для присутствующих ясно и несомненно…
{{pb}}
После этих опытов прежние мои впечатления возвратились с удвоенной силой. Моему взору вдруг открылась деревня, в которой мы находились. Теперь для меня было так же легко видеть наружность людей, ходивших в домах и на улицах, как и видеть их внутренности со всеми тенями и лучистою игрою их физических тел. Припоминаю, что это было первого января, в ясный морозный день. Мои наблюдения неслись далее — деревня с её жителями ушла от моего взора, и доставшееся мне наслаждение было выше и свежее, чем те, какие я когда-либо испытывал в блеске и красоте весны и лета.
{{pb}}
Процессом внутреннего проникновения я был поставлен в соотношение или в духовный союз с природой. Дух природы и мой собственный дух мгновенно и впервые, как мне казалось, вошли в психологическое и симпатическое сближение, вступили в вечный, высокий союз. Передо мной раскрылась её пространная храмина, и казалось, я был единственным посетителем на великой выставке природы — единственным гостем царственного пира. Особенности и существо растений были мне видимы как нельзя яснее. Каждое волокно маргаритки, каждый атом горной фиалки светились блеском своей собственной разнообразной жизни… волосообразные нити речного мха, тонкие волокна омега и цветущих виноградных лоз были открыты моему взору. Я видел, как сквозь эти простые материальные формы искрились жизненные стихии и субстанции, и точно таким же образом я видел, как все многочисленные и разнообразные лесные деревья, луга и холмы были исполнены жизни и жизненных токов разных цветов и в разных степенях утончённости. Я и теперь даже не могу передать живой, обольстительной красоты и неизмеримой величавости этого зрелища, хотя с тех пор мне часто случалось созерцать ещё более прекрасные, невыразимые человеческим словом сцены. Но мои наблюдения уносились всё далее.
{{pb}}
Перед лучами моего взора, почти полукружием, сделалась прозрачною, как вода, обширная поверхность земли на расстоянии нескольких сот вёрст. Мне легко было отличить наносные пласты земли от более глубоких, каменных и грунтовых пластов по сравнительно высшему блеску первых. Земля имела свой отблеск, камни — свой. Я припоминаю, что увидав впервые минеральные залежи, — это была железная руда — я испытал невольное чувство ужаса. Казалось, что земля запылала пожаром — ежеминутное выделение электричества из всей минеральной массы представляло такой вид, как будто глубоко под землёй находилась исполинская плавильная печь. И моё внутреннее волнение возросло ещё более, когда я заметил, что потоки этого минерального огня проходили под водами океана на сотни вёрст, не теряя при этом ни одной искры своего пламени, которое, казалось, ничем не могло быть потушено! Затем бесчисленные залежи цинка, меди, серебра, известняка, золота приковали моё внимание, и каждая из них, подобно различным органам в человеческом теле, отделяла от себя светящуюся атмосферу различных видов. Все эти, как бы выдыхаемые, лучи были, более или менее, блестящими, радужными и прекрасными. Всё окружено было своим собственным ореолом. Кристаллические тела отделяли нежные голубые и пурпурные лучи; соляные залежи в море сверкали подобно драгоценным камням. Глубокие долины и мрачно светящиеся пропасти, по которым непрестанно течёт седой океан, были населены мириадами мелких тварей, проникнутых и одушевлённых жизненным началом природы, а склоны морских гор, глубоко лежащие под торговыми морскими путями, были буквально осыпаны смарагдами, бриллиантами, золотом и серебром, жемчугом и блестящими драгоценными камнями. О, бездны океана — это богатый музей, исполненный красоты и неизмеримых богатств, которыми может когда-нибудь завладеть рука человека…“»
{{pb}}
Это блестящее описание может показаться с первого взгляда поэтическим вымыслом, но это мнение будет ошибочно.
{{pb}}
Здесь всё, как нельзя более, объясняется теорией астрального плана. Например: сравнение залежей металлов с органами человека совершенно согласно взглядам оккультного учения, рассматривающего небесные тела как органические разумные существа.
{{pb}}
Странной может показаться способность ясновидящего одинаково хорошо рассматривать как близко лежащие предметы, так и находящиеся за многие сотни и даже тысячи вёрст. Но дело в том, что ''пространство'' и ''время'' (Авель и Каин книги Бытия) — понятия только физического мира, которых вне его не существует. Ясновидящему достаточно ''пожелать'' рассмотреть какой-либо предмет, и он моментально перенесётся туда, обозревая его со всех сторон разом. Этой особенностью астрального плана объясняются случаи одновременного явления умершего нескольким лицам, находящимся иногда в различных местах нашего земного пространства. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;&lt;ref&gt;Длинные примечания, помеченные цифрами, вынесены в конец книги.&lt;/ref&gt;. Под каким бы видом оно ни представилось, первое знакомство с этим великим миром, полным жизни и деятельности, в котором мы вращаемся, не имея о нём представления, — отмечает знаменательную эпоху в нашем существовании.

Астральная жизнь до того изобильна и разнообразна, что новичок вначале совершенно теряется, и даже опытные исследователи затрудняются, когда им приходится классифицировать и систематизировать свои наблюдения.

Представьте себе путешественника, который должен описать виденную им в первый раз картину тропического леса. Ему нужно представить изображение не только растительного мира — перечислить тысячи различных деревьев, кустарников, лиан, трав и т. п., но также минеральных богатств, мириад насекомых, земноводных, птиц и зверей…

Он в ужасе отступил бы перед этой задачей. А между тем, требования, предъявляемые к ясновидящему, ещё сложнее: во-первых — трудность правильной передачи вида предметов с одного плана на другой и, наконец, изложение описания понятным для других языком.

Подобно тому, как путешественник начинает своё повествование с описания местности, её вида и характера — так же точно и мы должны ознакомить читателей с внешним видом астрального плана и картиной его чудесной и разнообразной деятельности.

С первого же шага сложность предмета оказывается почти неодолимой. Все ясновидящие согласны с тем, что эта задача подобна тому, если бы начать объяснять слепому великолепие солнечного заката. Как бы это описание ни было подробно и точно, но нельзя достигнуть того, чтобы в его воображении явилось представление, соответствующее действительности.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}
[[Категория:Предисловия 1894 года]]
[[Категория:Предисловия 1896 года]]</text>
      <sha1>owj07k1wo47aqs6avtoertckrs1ic9v</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Астральный план (Ледбитер; Трояновский)/Люди</title>
    <ns>0</ns>
    <id>549248</id>
    <revision>
      <id>5713313</id>
      <parentid>5216788</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T00:41:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713313</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="120407" sha1="cam86jpr3h6fvrkd41jc1prelmedw0f" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== А. Люди ===
Человеческое население астрального плана естественно разделяется на две группы: ''живущих'' и ''умерших'', или, говоря точнее, имеющих ещё физические тела и уже не имеющих.

==== а) Живые {{якорь|Живые}}====
Людей, проявляющихся на астральном плане в течение своей физической жизни, можно насчитать четыре категории.

===== 1) Адепты и их ученики =====

Члены этого отдела употребляют при исследованиях главным образом не астральное, а ментальное тело (тело мысли), состоящее из материи, заимствованной из четырёх низших подразделений или ''рупа'' (форма) плана непосредственно высшего.

Это орудие представляет то преимущество, что позволяет им мгновенно переходить из астрального в ментальный план и обратно и пользоваться во всякое время наибольшей возможностью и самой тонкой разборчивостью, присущими ментальному плану.

Ментальное тело не вполне видимо для астрального зрения. Таким образом, исследователь, действующий в этой среде, учится облекать себя во временную оболочку из астральной материи, когда во время работы хочет явиться обитателям низшего плана для более действительной помощи.

Эта временная оболочка обыкновенно сооружается «руководителем», который затем разъясняет ученику, как её сделать самому и легко, и удобно. Такое тело, точно воспроизводя внешность человека, совершенно не содержит материи собственного астрального тела; оно является тем же, чем ''материализация'' — для физического тела. Бывают ученики менее развитые, пребывающие в собственно астральном теле, но человек, введённый на этот план сведущим руководителем, действует всегда на всех подпланах с полным сознанием и наибольшей лёгкостью, какова бы ни была окружающая его среда.

Он действительно тот же самый, каким его знают его друзья здесь на земле, но без трёх-четырёх, в зависимости от случая, низших начал, ''с дополнением'' могущества и способностей его нового состояния. Это помогает ему продолжать с большей лёгкостью и успехом в продолжение сна теософические работы, занимающие его во время бодрствования.

Благодаря своей способности перемещения сознания, без малейшего перерыва из одного состояния в другое, он может помнить, более или менее точно, на физическом плане всё то, что он изучил или сделал на другом плане.

Исследователь может иногда встретить на астральном плане оккультистов из всех частей земного шара (принадлежащих к различным ложам и руководимых учителями, известными теософам), преданных исследованию истины с полным самозабвением.

Надо заметить, что все эти ложи знают, по крайней мере, о существовании ''«Гималайского Братства»'' и признают, что к нему принадлежат все высшие адепты нашего времени.

===== 2) Высоко развитые психически люди из не адептов =====

Такие личности могут быть или не быть умственно развитыми, потому что это не находится в зависимости одно от другого.

Психическая сила, получаемая при рождении, есть следствие прежних воплощений. Они могут быть возвышенного, альтруистического направления или дурно направлены. Эта психика обыкновенно обладает полным сознанием вне своего физического тела, но вследствие неправильного восприятия такие люди неверно судят о том, что видят. Большинство из них способно, наравне с учеником посвящённого, переходить все подразделения астрального плана, но некоторые бывают привлечены исключительно к какому-нибудь одному и с трудом могут от него удаляться. Относительно сохранения воспоминаний, они будут отличаться согласно степени развития, точности памяти, полного заблуждения или забвения. Они всегда будут являться в астральном теле из-за неумения действовать в ментальном.

===== 3) Обыкновенные спящие =====
Во время глубокого сна высшие части человеческого существа, в соединении с астральным телом, отделяются постепенно, неизменным порядком, от физического тела и остаются в непосредственной от него близости. Но у личностей не вполне развитых они в общем находятся почти в таком же сонном состоянии, как и физическое тело. В некоторых случаях, однако, это астральное тело менее летаргично и в полусознательном состоянии отправляется, по воле астрального течения, встречая на своём пути знакомых, находящихся в подобном же состоянии, и претерпевая при этом приятные и неприятные приключения. Пробуждаясь утром, они сохраняют смутное воспоминание всего виденного и говорят: «Какие необыкновенные вещи я видел во сне!»

Культурные люди высшей расы имеют в общем достаточно развитые астральные способности и могли бы заметить действительность, окружающую их во сне, и подчерпнуть многое, если бы были достаточно внимательны. Но такое рачительное отношение у большинства отсутствует. Они проводят часть сна, интересуясь вещами, занимающими их в бодрственном состоянии. У них имеются астральные способности, но они ими не пользуются: их чувства на этом плане, хотя существуют, но неразвиты, и они сознают очень мало из того, что их там окружает.

Если такой человек делается учеником мудреца, он тотчас бывает вырван из своей дремоты, начинает сознавать действительность астральной обстановки, его окружающей, и возможность работать в её среде: таким образом, часы сна, до этого времени не приносившие пользы, проводятся теперь в полезных занятиях, не принося ущерба отдыху физического тела. (См. соч. «Невидимые помощники», Invisible Helpers, гл. V).

У низших рас или индивидуумов отделившееся астральное тело имеет очень неопределённые формы. Но черты и формы центральной части остаются всегда узнаваемы, хотя затёрты и мало отличны, тогда как их ''ауральное яйцо'' не достойно такого названия, не имея определённого вида с изменяющимися и неправильными очертаниями.

У человека развитого, напротив, центральная форма бывает гораздо отчётливее и яснее и воспроизводит в точности физического человека. Сверх того, аура имеет яйцеобразную форму, отчётливо изображённую и неизменяющуюся в бурном течении, волнующем непрестанно астральный мир&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Астральное тело, в соединении с физическим телом, во время бодрствования, или будучи отделено смертью или глубоким сном (этим младшим братом смерти), составляет всегда яйцеобразную облачную массу, содержа в середине ядро более плотное, имеющее размеры и сходство с физическим телом. Окружающие сердцевину яйцеобразные части составляют то, что именуется астральною аурой, которая у обыкновенных смертных распространяется на полметра от центральной части. Ментальное тело имеет то же строение. Но совсем другое дело с бессмертным каузальным (небесным) телом, которое состоит из материалов бесформенного ментального подплана (арупа), являющегося под более простым яйцеобразным видом, лишённым формы и представляющим середину двух предыдущих тел. {{pb}}
Мы знаем, что эфирное тело равномерно удваивает форму физического тела. В состоянии бодрствования у живого человека ауральное яйцо имеет в середине четыре одинаковые по размерам и очертаниям человеческие формы, проникающие одна другую, а именно: ''физическую, эфирную, астральную'' и ''ментальную'', а вокруг их ''ауру'' (не говоря об излучениях физического тела), где находятся: эфирные течения, аура астральная, аура ментальная и части каузального тела. Ауральное яйцо — вещь очень сложная, но её сложность разъясняется при практике, вследствие того, что физическое зрение различает только физическое тело, астральное зрение видит лишь астральное тело и т. д. Надо заметить, что лучшие, но недостаточно практиковавшиеся ясновидящие различают только центральную фигуру, но не видят ауры, тогда как остальные не видят и того. Только очень много упражнявшийся ясновидящий, умеющий правильно разбирать астральные, ментальные и тем более эфирные предметы, может по желанию и при сильно развитой воле, видеть и изучать отдельно (но не вместе) различные части аурального яйца. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;.

Психические способности человечества, находящегося в переходном состоянии, и все степени его развития являются изображёнными личностями, из чего следует, что эти оба класса сливаются воедино в неощущаемых подразделениях.

===== 4) Колдуны и их ученики. =====

Этот класс подобен первому, с той разницей, что его развитие было направлено к злу, а не к добру, и что приобретённая им сила употреблялась с эгоистической, а не гуманной целью.

К низшим разрядам принадлежат Колдуны-негры, практикующие обряды ''«Обеа»'' или ''«Вуду»'', и целители диких народов.

Более развитые и заслуживающие тем большего осуждения — колдуны Тибета, часто называемые европейцами ''«Дуг-па» ''или ''Красные Колпаки'', хотя это название принадлежит, собственно, по объяснению старшего хирурга Вадделя в его сочинении «Буддизм Тибета» (Waddell «Le Bouddhisme du Thibet»), большой секте ''«Кагью»'' (Kargyu), входящей в состав буддийской церкви, наполовину реформированной Тибетом. «Дуг-па» практикуют без сомнения магию ''«Тантрика»'', но настоящая, не реформированная секта Красных Колпаков — это ''«Нинма-па»''.

Ещё гораздо ниже этой находится секта ''«Бон-па»'', верная туземным богам и никогда не принимавшая буддийской формы.

Не надо однако предполагать, что кроме ''«Гелуг-па»'', то есть ''Жёлтых Колпаков'', все тибетские секты заслуживают осуждения. Справедливее будет сказать, что в других сектах, менее строго реформированных, более свободные правила жизни и обычаев должны произвести большее число эгоистических натур.

==== б) Неживые {{якорь|Неживые}}====

Прежде всего надо уговориться, что название «мёртвые» здесь неуместно, так как все существа, к которым это относится, живы так же, как и мы и даже ещё более. Таким образом этот термин надо понимать в том смысле, что они лишены лишь физического тела.

Мы здесь рассмотрим девять главных подразделений.

===== 5) Нирманакайя =====
Об этом отделе мы упоминаем для полноты списка, потому что весьма редко случается, что такие совершенные существа проявляются в низшем плане. Если бы по какой-либо причине в продолжение своего высшего назначения Нирманакайя нашёл необходимым проявиться, очень вероятно. что он себе сформировал бы временное астральное тело, каким мы это показали для адепта, облечённого ментальным телом, и это потому, что его оболочка была бы чересчур тонка, чтобы быть видимой обыкновенным астральным зрением. Для того, чтобы действовать одновременно на всех планах, он сохраняет в себе несколько атомов каждого из них — центр, вокруг которого он быстро может собрать вещество желаемого свойства.

Бо́льшие подробности относительно Нирманакайя можно найти в «''Voiсе of silence''» («Голос Безмолвия») г-жи Блаватской и в моей маленькой книжечке — «''Invisible Helpers''».

===== 6) Ученики адептов, ожидающие воплощения =====
В теософической литературе часто упоминается, что ученик, достигший известного развития, при пособии своего руководителя — может избегнуть общего закона, по которому каждое человеческое существо переходит по смерти в небесный мир на определённое время, чтобы насладиться там последствиями своих усилий в высшем духовном стремлении, проявленном во время физической жизни. Так как, по этой гипотезе, ученик должен быть человеком святой жизни и очень благородных убеждений, то весьма вероятно, что такие духовные следствия имели бы огромные колебания и что если бы «он вступил в Девакан» (рай), он должен бы был там оставаться, по установившемуся мнению, довольно продолжительное время. Но если он, напротив того, изберёт путь лишений (начиная следовать, согласно своим силам, по следам великого наставника Будды), то может дать другое направление своим духовным способностям, на пользу человечества, и, как бы незначительна ни была его жертва, примет участие в великом деле Нирманакайя. Таким выбором он, конечно, жертвует столетиями непрерывного блаженства, однако получает значительное преимущество тем, что продолжает существование, полное самозабвения и преуспеяния.

Когда ученик, избравший такой путь, умирает, то он, покинув тело, как и ранее, ожидает на астральном плане более благоприятного перевоплощения, которое ему осторожно доставляет его наставник, причём требуется высшее разрешение, так как это является исключением из общего правила. И, невзирая на такое разрешение, ученик должен быть очень осторожен при переходе из астрального плана, так как даже при моментальном прикосновении к ментальному плану он может быть увлечён неодолимым потоком нормальной эволюции.

В очень редких случаях ему помогают избегнуть страданий нового воплощения, помещая его прямо в тело взрослого человека, покинувшего его за ненадобностью. Но подходящее тело очень редко бывает в готовности, чаще же всего ему приходится ожидать на астральном плане благоприятных обстоятельств для своего рождения. Проведённое таким образом время для него не будет потеряно, потому что он остаётся тем же и может продолжать дальнейшее развитие более действительным и скорым способом, чес если бы он был связан физическим телом. Он пользуется полным самосознанием и может свободно переходить все подпланы.

Такой ученик, ожидающий перевоплощения, не является заурядным явлением на астральном плане, но однако может случайно встретиться, и устанавливает новый разряд, становящийся всё более многочисленным по мере того, как большее количество людей доходит до степени святости.

===== 7) Обыкновенные покойники, ещё не разделившиеся =====
Излишне говорить, что этот разряд гораздо многочисленнее предыдущих и представляет огромное разнообразие типов и положений.

Продолжительность пребывания в астрале этих существ черезвычайно различна, так что некоторые уходят из плана через несколько часов, а другие — остаются годами и столетиями.

Человек, проводивший жизнь умеренную, чувства которого были направлены на всеобщее благо, а стремления — духовны, не имеет ничего общего с этим планом. Предоставленный самому себе, он не найдёт почти ничего, что бы его привлекало или побуждало там его деятельность во время пребывания, хотя бы и очень недолговременного. Так как надо запомнить, что истинный человек, умирая физически, входит в себя и подобно тому, как покинул материальное тело, он вскоре оставляет и свой двойник — эфирное тело, а затем должен по возможности скорее сбросить своё астральное тело, или тело желаний, и перейти в мир небесный, в котором только и могут принести плоды развития его духовные стремления.

Человек с чистой, благородной душой может достигнуть этого результата, потому что он обуздывал свои страсти в продолжение земной жизни. Он направлял свою волю на всё возвышенное. У него было очень мало низменных желаний, подчерпнутых из астрального плана. Его пребывание будет очень кратковременно, а сознание довольно неопределённо до момента, когда он впадёт в глубокий сон, в продолжение которого его высшие принципы освободятся окончательно от астральной оболочки для вступления в небесный мир.

Таково идеальное и желательное состояние, доступное не для всех и даже не для большинства. Требуется очень много для того, чтобы человек в течение жизни освободился от всех своих желаний, и он должен провести довольно продолжительное время в состоянии более или менее сознательном в различных подразделениях астрального плана, чтобы окончательно освободиться от плотских влечений и, таким образом, достигнуть освобождения своего высшего «я».

Всякий должен пройти ''семь'' подпланов астрального мира, прежде чем перейти в небесный мир, но из этого ещё не следует, что он будет сознавать все эти подразделения. Точно так же, как физическое тело состоит из физической материи, во всех состояниях (твёрдом, жидком, газообразном и эфирном), также и астральная среда должна заключать материю каждого подплана. Только пропорции её изменяются, судя по субъекту.

Затем, не следует забывать, что одновременно с материей астрального тела человек привлекает в ней и соответственную ''первоначальную эссенцию'', которая в течение всей его жизни остаётся отделённой от общей массы тела и становится в то же время, так сказать, искусственным элементалом. Этот последний получает самостоятельное существование, в течение которого стремится к личному развитию в духе нисхождения в материю, не нарушая ни спокойствия (и даже без ведома), ни выгод того «я», к которому присоединён.

Вот причина борьбы между телом и духом, о которой часто упоминается в творениях отцов церкви. Но как бы то ни было, а ''«закон плоти в распре с законом духа»'', и хотя бы эволюция человека сильно запаздывала от этого, если он не сумеет взять верх над своими страстями, но этого не надо считать злом — так как это только закон, только влияние Божественной Воли, идущей обычным порядком, но нисходя к материи, вместо того чтобы удаляться, восходить, как это делаем мы.

Когда человек, умирая, покидает физический план, некоторые разъединяющие силы природы начинают воздействовать на астральное тело, и наш элементал видит, что ему угрожает потеря самостоятельного существования, ввиду чего он стремится сохранить на наиболее продолжительный срок целость астрального тела. Средство, которое он избирает, заключается в видоизменении порядка расположения материи концентрическими пластами, где внешние — принадлежат к низшим подпланам и преимущественно к наиболее плотным, грубым и сопротивляющимся разрушению. Но человек не может покинуть седьмой подплан иначе, как после наиболее возможного освобождения своего действительного «я» от материи этого подплана. Наконец, его сознание останавливается на следующем пласте, состоящем из материи ''шестого'' подплана или, иначе говоря, он перемещается на высший подплан.

С другой стороны, когда астральное тело исчерпало всю привлекательность, которую ему внушает какой-либо подплан, почти вся материя этого подразделения отделяется от него и оно оказывается в соотношении с жизнью несколько более возвышенной.

Свойственная ему тяжесть, если можно так выразиться, — беспрерывно уменьшается, и оно постепенно возвышается от слоёв наиболее плотных к более редким, останавливаясь лишь там, где находится в совершенном равновесии. Вот что хотят, очевидно, сказать умершие, являющиеся на спиритические сеансы, когда разъясняют, что переходят в высшую сферу, откуда их будет невозможно или по меньшей мере крайне трудно привлечь при помощи медиума. И это положительный факт, что поднявшись до высшего подплана, умершему становится почти невозможно влиять на обыкновенного медиума.

Мы однако видим, что человек задерживается на каждом подразделении астрального плана соответственно количеству материи этого подплана, заключающемуся в его астральном теле, что всецело зависит, в свою очередь, от жизни, которую человек вёл и удовольствий, которым он предавался, потому что он при этом привлекал и удерживал в своём астральном теле материю того или иного состава.

Однако возможно, при непорочной жизни и возвышенных мыслях, довести до наименьшего размера количество материи, принадлежащей к низшим подпланам, и собрать каждую из них так, чтобы первого усилия к разъединению было достаточно для приведения её к первоначальному положению и освобождению человека, для перехода в непосредственно высший план.

Таким образом, особа с высокоразвитой духовной стороной может мгновенно и бессознательно пройти весь астральный план, чтобы сознать всё окружающее лишь в высшем плане — плане небесном.

Не следует забывать, что подпланы не занимают особого места в пространстве, но что они взаимно проникают один в другой таким образом, что перейти из одного подразделения в другое не значит, что нужно было бы переместиться для этого в пространстве, но только лишь перенести центр сознания с одного места на другое, приняв эти места последовательно, как орудия чувствования и сознания.

Только люди с грубыми и скотскими стремлениями: пьяницы, развратники и т. д. сознают себя после смерти на ''низшем'' подплане астрального мира. Они остаются там соответственно степени и силы их страстей, часто жестоко мучимые невозможностью их удовлетворить; кроме тех исключений, когда они возвышаются, завладевая, с помощью одержания, живым, имеющим такие же как и они вкусы.

Человек посредственной нравственности не будет иметь, вероятно, основания оставаться на этом седьмом подплане, но если чисто земные интересы являлись единственною его мыслью и заботой, он окажется на ''шестом'' подплане, посещая места и лиц, близких ему на земле.

''Пятый'' и ''четвёртый'' подпланы имеют те же свойства, исключая того, что проходящие их души всё менее придают значение вещам этого низменного мира и что они тем всё более стремятся изменить окружающее соответственно самым устойчивым из своих мыслей.

Достигая ''третьего'' подплана, мы замечаем стремление совершенно видоизменить действительную внешность плана, так как его обитатели живут в мечтаниях, не представляющих исключительно творчества их собственной мысли, как в небесном плане, но наследие их предшественников, к которым они беспрерывно прибавляют свои верования.

Там-то и находятся эти церкви, школы — ''«жилища страны лета»'', так часто описываемые на спиритических сеансах. Живой наблюдатель, менее предубеждённый, не найдёт их такими же действительными и чудесными, какими они кажутся их очарованным творцам.

''Второй'' подплан уподобляется главным образом обиталищам святош, ограниченных и себялюбивых — они всецело наслаждаются влечениями своего сердца и поклонению особому божеству вполне материального свойства.

''Высшее'' подразделение предназначается для тех, кто провёл свою жизнь в умственном труде, но направлял эти занятия для достижения материальных благ, не стремясь приносить пользу своим современникам, а лишь для удовлетворения своего самолюбия или просто, как умственные упражнения.

Такие люди могут оставаться в этом состоянии в течение многих лет, будучи удовлетворены преследованием своих интеллектуальных целей, не бесполезные для всех и не подвигающиеся в достижении небесного плана.

Надо помнить, что никакая идея не находит осуществления в этом подплане. Умерший, действующий на одном из них, может легко перенестись отсюда в Австралию, или в другое место, куда пожелает. Но он не может перенести своего сознания в следующий подплан ранее, чем освободительный процесс не даст ему этой возможности. Из этого правила, насколько мы знаем, не существует исключения, хотя бы сознательные действия совершались на очень важном подплане, до возможной точки сокращающей или продолжающей пребывание в нём.

Самая степень сознания на означенном подплане находится в зависимости от довольно сложного правила. Поясним это примером.

Возьмём человека, который сохранил от прежнего воплощения стремление, требовавшее для своего проявления значительного количества материи низшего плана, тогда как он уже с ранних лет привык противиться низменным стремлениям. Нельзя думать, чтобы его усилия в этом случае имели полный успех, но даже замена в его астральном теле грубых частиц более тонкими произошла бы очень медленно, причём человек мог бы умереть ранее окончания этого замещения. Таким образом, в его астральном теле осталось бы ещё достаточное количество грубой материи, которая задержала бы его на некоторое время в седьмом подплане. Но так как в этом перевоплощении у него не было навыка действовать сознательно с помощью этой материи и так как этот навык явился бы не сразу, то из этого следует, что человек прошёл бы через этот седьмой подплан в необходимое время для интеграции вышесказанной материи, сам того не замечая. То есть, он всё время проспал бы и не чувствовал бы никаких неприятностей.

Надо упомянуть, что на астральном плане способы сообщения подобны земным. В то время как оккультист, облечённый ''ментальным'' телом, может сообщать свои мысли более лёгким и быстрым способом, чем это делается на земле, при помощи мысленных впечатлений, передаваемых им людскому населению астрального плана, эти последние, не имея обыкновенно такой способности, ограничены подобно нам. Вот почему они, как люди, соединяются в группы для обмена впечатлений, мыслей и верований.

Поэтическая идея смерти, приводящей всех к равенству, — чистейшая нелепость, дочь невежества, так как в большей части случаев лишение физического тела не производит разницы в характере и развитии лица. Следовательно, имеется столько же разнообразия в умственном отношении у тех, которых мы называем мёртвыми, как и у живых.

Поучение западной религии относительно судьбы, ожидающей человечество после смерти, так далеко отклоняется от истины, что даже образованные люди оказываются совершенно сбитыми с толку, очутившись на астральном плане посте смерти. Новоприбывшие оказываются в условиях совершенно отличных от тех, на которые они надеялись, так что нередки случаи, где они отказываются верить в свою смерть.

Таким образом, наша вера в бессмертие души так неосновательна, что факт сохранения сознания считается большинством умерших за безусловное доказательство сохранения жизни.

Ужасная теория вечной кары является также причиной страха, весьма малоосновательного и жалкого у вновь прибывших в загробный мир. Они проходят иногда длинные периоды острого умственного страдания, ранее чем избавятся от влияния этого гнусного богохульства и узнают, что ''мир управляется не произволом демона, жаждущего людской скорби, но законами милосердия и постепенного совершенствования''.

Многие люди никогда не достигают понимания элементов эволюции, но бредут наудачу без цели в астральном мире, как это делали в предшествовавшей физической жизни. Многие ли из них могут отдать себе отчёт в своём действительном положении и умеют избрать лучшую участь, и как много тех, которые пребывают в неведении. Там, как и здесь, они очень мало расположены следовать советам и примерам мудрых.

Каков бы ни был умственный уровень покойного, развитие его в астральном теле представляет количество, более или менее изменяющееся, но в общем случае убывающее, так как если низший разум увлекается вверх духовной стороной существа или вниз — силой желаний, колеблясь между этими двумя влечениями, он всё же постепенно стремится к первому, по мере чего ослабевает влечение его страстей. Это один из слабых пунктов спиритического учения.

Очевидно, что невежественный или обделённый судьбою человек может многому научиться после смерти про хорошо направленной помощи сведущего лица и таким образом может просветиться и возвыситься.

Но в обыкновенных случаях сознание повышается постепенно, с нижней части его природы к высшей. Однако, в целях его развития, не может быть желательным извлечение его из такого благоприятного состояния равнодушия, к которому он естественно тяготеет, для привлечения к соприкосновению с землёй при помощи медиума.

Опасность такого вызова выяснится ещё лучше, если припомнить, что человек, заключаясь всё более и более в самом себе, становится всё менее доступным влиянию и управляет своею низшей частью, которая в это время, до полного разделения, остаётся способной к воспроизведению кармы и, предоставленная самой себе, имеет гораздо больше восприимчивости как к доброму, так и к злому.

Существует ещё другое влияние, действующее в ущерб усопшим, направляющимся в небесный мир: это сильное и беспредельное горе оставшихся на земле.

Наши ложные, скажу даже, антирелигиозные понятия о смерти причиняют — между многими другими — эти грустные последствия и существенно вредят тем, кого мы оплакиваем, силой наших сожалений, не говоря уже о бесполезности страданий, которым мы предаёмся при этой временной разлуке.

В то время, как наш близкий спокойно засыпает тем бессознательным сном, который предшествует пробуждению в великолепии небесного мира, он часто бывает вырван из этих счастливых грёз и возвращён к воспоминаниям земной жизни силой печали и страстными сожалениями близких, которые волнуют его своими желаниями и сильным беспокойством{{ref+|Вот картина смерти, видимая на астральном плане, как её передаёт один знаменитый ясновидящий, впечатления которого мы уже приводили по другому поводу. {{pb}}
«Физический организм умирающей не мог уже далее удовлетворять разнообразным целям или требованиям духовного начала. Но различные внутренние органы тела, казалось, противились отрешению оживлявшей их души. Мускульная система боролась, чтобы удержать в себе элемент движения, система сосудов боролась, чтобы задержать элемент жизни, нервная система напрягала все свои силы, чтобы сохранить за собою элемент ощущения, а мозговая система усиливалась приковать к себе элемент разумности или сознательности. Душа и тело боролись с равным упорством, подобно двум друзьям, которых разные обстоятельства непобедимо, неизбежно заставляют разлучиться навеки. Это внутреннее столкновение, эта борьба порождала явления, которые для материального чувства казалось отражением самых мучительных и нестерпимых страданий; но ясновидящий наблюдатель проникся убеждением, что эти физические симптомы не были признаком мук и скорби, а просто означали, что дух намеревался порвать своё общение с телесным организмом. Тут голова умирающей внезапно была окружена нежною, мягко светящейся атмосферою, и в то же мгновение наблюдатель увидел, как в большом мозгу и мозжечке расширились самые внутренние их части… Свойственные им гальванические отправления прекратились, и тогда он заметил, что они были чрезвычайно насыщены жизненным электричеством и магнетизмом, проникающим все подчинённые телесные системы и сферы. Другими словами мозг, как целое, оказался вдруг вдесятеро ''положительнее'' (в смысле электрической полярности) сравнительно со слабейшими частями тела, чем это когда-либо было при жизни умирающей. Этот феномен обыкновенно предшествует физическому разложению. Тут в полной мере настал процесс смерти, или отрешения духа от тела. Мозг начал привлекать из тела в свои многочисленные подразделения элементы электричества, магнетизма, движения и ощущения. Голова сделалась крайне блестящею, и было заметно, что мозг блестел и разгорался пропорционально тому, как конечности организма становились темнее и холоднее (по словам проф. Макгрегори, голова умирающих нередко бывает окружена светом). Вслед за тем наблюдатель заметил в мягкой эфирной атмосфере, исходившей из головы и окружавшей её, неопределённые контуры образования другой головы… Она слагалась всё яснее и отчётливее и сделалась до того плотной и блестящей, что наблюдатель не мог видеть ничего через её формы. В то время, как эта духовная голова выделялась и слагалась вне и выше материальной головы, он заметил, что окружающая последнюю и выделявшаяся из неё парообразная атмосфера находилась в большом движении, но по мере того, как новая голова становилась яснее и законченнее, блестящая атмосфера постепенно тускнела. Это его убеждало, что парообразные эфирные элементы, перешедшие в мозг, при начале метаморфозы из системы физических органов, а отсюда выделившиеся в виде атмосферы — теперь сочетались между собой неразрывно, согласно всемирному и вековому принципу сродства, проникающему и одушевляющему каждую частицу материи (этот принцип трансформируется от мировой силы тяготения, переходя сцепление атомов, до силы полового влечения), и в силу которого развилась духовная голова на глазах наблюдателя… Подобно голове, развились плечи, грудь и другие части духовного организма,&lt;ref&gt;Речь здесь, по всей видимости, идёт об отделении эфирного тела, поэтому термин „духовный“ здесь не вполне подходит — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; в естественной непрерывной последовательности… Дух поднялся на воздух под прямым углом над головой или мозгом покинутого тела. Но непосредственно перед окончательным разрушением связи, столько лет соединявшей эти два — духовное и материальное — тела, наблюдатель увидел между ступнями поднявшегося духовного тела и головою лежащих навзничь телесных останков сильно двигавшуюся, светлую нить жизненного электричества. Это открыло мне, говорит он, что состояние, обыкновенно именуемое смертью, есть лишь рождение духа из низшего бытия к высшему. Я увидел, что соответствие между рождением младенца на свете и рождением духа из материального тела для высшего мира является полным и безусловным, с включением даже пуповины, которая заменялась здесь жизненной электрической нитью. При разрыве этой пуповины некоторая часть составлявшей её жизненной электрической стихии возвратилась к покинутому телу и разошлась по всему составу последнего и тем предохранила его от мгновенного разложения… Как только женщина-дух освободилась от цепкого физического тела, она начала вдыхать с лёгкостью и удовольствием духовные элементы природы… Освоившись с окружающими её новыми условиями, она усилием воли спустилась с высоты над изголовьем её трупа и отправилась через открытые по случаю летнего времени двери к выходу и поднялась на воздух, где к ней присоединились два дружественных духа, и все трое, обменявшись нежными приветствиями, начали подниматься по эфирному поясу земного шара.» {{pb}}
Не менее интересные частные случаи бывают при условии, когда человек, например, умирает в непроницаемо со всех сторон запертом пространстве или, в другом случае, когда в момент смерти физическое тело разделяется на части. {{pb}}
Так как дух не есть простой элемент, подобно солнечному лучу или электричеству, но сочетание элементов и сил, соединённых стройно и органически, то духовное тело не может проникать через сплошные стены, двери и т. п. препятствия, в виду чего ему приходится принимать меры сообразно обстоятельствам. {{pb}}
Однажды придя на кладбище, ясновидящий увидел в обширном склепе, где накануне похоронили мнимо-умершего, духа, стоящего между гробами. Заинтересовавшись, каким способом он освободится из своего заточения, ясновидящий стал наблюдать. Дух стоял несколько минут прямо, не волнуемый никакою тревогою, затем его взор упал на могильщика, остававшегося накануне последним в склепе и забывшего свой заступ. Он уже готов был покинуть свои дальнейшие поиски, как дух устремил в его голову мысль, пронзившую как молния все встречные тела и с лёгким дуновением, подобно вечернему ветерку, коснувшуюся мозга могильщика и освежившую его память. Согласно этому впечатлению он направился к склепу и отворил дверь, через которую и проскользнул находчивый дух… Если бы не подвернулся случай с заступом, тогда кому-нибудь из родственников покойного была бы магнетически внушена мысль посетить склеп с намерением почтить память усопшего, а если бы и этого нельзя было сделать (некоторые субъекты с расстроенной нервной системой решительно недоступны подобным влияниям), тогда четыре духа высшего порядка, присутствовавших при его духовном рождении, предусмотрели бы это и побудили бы духа организоваться в воздушном пространстве. {{pb}}
Другой пример смерти, сопровождаемой разделением на части физического тела, описан тем же ясновидящим. {{pb}}
Во время междуусобной войны в Америке он видел солдата, убитого разорвавшейся бомбой. Все части тела его были раскиданы по полю. Духовные же частицы убитого потянулись к верху и встретились в воздухе. Поверх всего поля сражения атмосфера была наполнена этими золотистыми частицами. На высоте почти трёх четвертей мили над полем битвы виднелась прекрасная картина сочетания частиц, скоплявшихся в изящных очертаниях из пальцев, конечностей, туловища, мозга — в виде нового духовного тела. Сначала слагалось лицо, потом голова, затем плечи и руки — всё несколько меньших, чем физическое тело, размеров, но совершенно сходное с ним. Каковы же были ощущения убитого? — На время они вовсе прекратились, замерли. Как удар разрушает связь частиц камня, так ядро уничтожило сознание личности в человеке. Оно возвращается обыкновенно через некоторое время в пределах «Лучезарного Края». — ''Прим. пер''.|комм.}}.

Полезно бы было, в интересах отходящих, чтобы родные умеряли порывы своей вполне естественной, но эгоистической горести. Оккультная наука совсем не советует забвения мёртвых — она поучает, что сердечное воспоминание о покойном есть сила, которая, будучи правильно направлена — под видом прочувствованных пожеланий — способствует успешности мирного перехода из промежуточного астрального («среднего» — как его именуют духи на спиритических сеансах) плана в небесный мир. Тогда как тщетные сожаления и желание нового свидания бывают не только бесполезны, но даже вредны. Религия индусов и христианская церковь хорошо это понимают, предписывая: одна — обряды «шрадда», а другая — молитвы по усопшим.

Однако побуждение свидания может исходить от отошедшего, при желании его сообщить что-либо покинутым. Такое желание может иметь иногда важные основания, например указание места нахождения затерянного завещания и т. п. — причины, на взгляд оккультиста по большей части не имеющие значения. Но как бы то ни было, если это желание сильно запечатлелось в уме покойного, то для него будет полезнее осуществить это сообщение, потому что сильное желание, которое его тревожит, может привлекать его к земле и задержать переход в высшие сферы. В таком случае, хороший «психист» — медиум психического письма или говорящий — может оказать ему большую услугу.

Однако, тут является вопрос: почему он не может обойтись без посредства медиума? Это происходит оттого, что материя известного состава может влиять только на материю непосредственно низшего состояния. Покойный, не содержа в себе другой материальности, кроме присущей его астральному телу, не может для словесной передачи, например, произвести колебаний воздуха, представляющего субстанцию физического плана, а равно и действовать карандашом для письменного сообщения, без содействия промежуточного начала (посредника), заключающего эфирный двойник, через который побуждения астрального плана могут легко проникнуть на физический план. Сверх того, не может быть и речи о том, чтобы заимствовать эфирную материю у лица, начала которого слишком тесно связаны, чтобы для него была возможность самолично их разъединить. Сущность же организации медиума такова, что он имеет свойства разделять эти начала и, следовательно, без затруднения доставить необходимую материю для проявления отшедшего.

Когда умерший не находит медиума или не умеет им воспользоваться, то старается войти в сношения иным способом и силой воли, ощупью, приводит в движение элементальные силы. От этого происходят феномены несообразного свойства — летающие камни, звенящие колокольчики и т. п.

Психист, отправляясь в дом, где происходят такие явления, может открыть цель, с которой они производятся, и удовлетворив желание духа, положить конец такому беспокойству. Однако это бывает не всегда, так как элементальные силы действуют по различным причинам.

===== 8) Тени =====

Когда совершилось полное разделение начал, астральная жизнь кончается и совершается переход в мир ментальный.

Подобно тому, как умирая, покидаешь физическое тело, так же точно, при переходе в ментальный план покидаешь астральное тело, которое постепенно разлагается.

Если в течение земной жизни человек отрёкся от материальных желаний и направил свои стремления к достижению духовных благ и альтруизму — высшее «я» становится способным впитать в себя весь состав низшего ментала, извергнутый им во время воплощения. В таком случае тело, покинутое на астральном плане, становится трупом, как и физическое тело после земной смерти и не входит в этот разряд, но попадает в следующий.

У человека, физическая жизнь которого была менее совершенна, результат будет почти тот же, если оставшиеся из инстинктивных стремлений были исчерпаны на астральном плане. Но большинство людей делает очень мало усилий, чтобы избавиться от низших стремлений своей природы, и тем не только удлиняют своё пребывание в промежуточном плане, но, так сказать, теряют часть низшего ментала. Хотя это способ довольно материальный — представлять отражение высшего ментала в низшем, но можно себе составить довольно верное представление об этом процессе, принимая гипотезу, что манасическое начало (''манас'' — человеческая душа, местопребывание желаний, личность активная) направляет частицу своего я в физическую жизнь при каждом воплощении, рассчитывая получить её обратно в конце жизни, обогащённую опытом. К несчастью, обыкновенный человек порабощается разнообразными низменными желаниями, и некоторая часть низшего ментала прикрепляется к телу желаний, и когда происходит разрыв по окончании астральной жизни, это начало должно оторваться, покидая свою опозоренную часть, соединённую с астральным телом, в расстроенном виде.

Это тело составляется тогда из частиц астрального вещества, насильственно удерживающих у себя часть низшего ментала, не умевшую отделиться. Астральное вещество, принадлежащее каждому подплану, находится в астральном теле в разъединении, в составе которого ментал был поглощён низшими страстями. Очевидно, что ментал, проходя последовательно все подпланы, не мог вполне освободиться от материи, свойственной каждому из них, и поэтому астральная скорлупа будет заключать в себе частицы всех скопившихся грубых веществ.

Таково происхождение того рода особей, которые называют тенями. Я здесь принуждён отметить, что тень не есть существо, перешедшее в небесный план, но она сохраняет его наружные формы, память и некоторые особенности, почему может быть смешана с ним, как это случается на спиритических сеансах.

Эта тень не умышленно обманывает присутствующих, так как при ограниченности своего ума сама в этом уверена, но можно себе представить ужас и отвращение друзей покойного, если бы они узнали, что им вместо дорогого утраченного явилось существо бездушное и состоящее из собрания всех низших свойств.

Продолжительность существования тени зависит от количества низшего ментала, её оживляющего, но так как оно всё уменьшается, то оскудевает разумность, хотя она и обладает в высокой степени некоторого рода инстинктивной хитростью. Даже в конце своего существования тень ещё в состоянии бывает сообщаться с присутствующими, заимствуя для этого разум медиума.

Главное свойство её природы — поддаваться всем дурным влияниям: отделённая от высшего «я», она не содержит свойств, направленных к добру, поэтому очень легко отзывается на вызовы колдунов. Всё, что она содержит ментальной материи, кончается разложением и возвращением к своему плану, а не индивидуальному менталу. Тень незаметно слабеет и переходит в следующий разряд.

===== 9) Скорлупы =====

Это уже только астральное тело в конечных фазах своего разложения, покинутое последними частицами ментала. Лишённые какого бы то ни было сознания, они пассивно носятся в астральных течениях подобно тучам, гонимым ветром. Однако, они могут быть ещё гальванизированы от соприкосновения с аурой медиума и сделаться на несколько минут отвратительным подобием существа.

Они ещё очень похожи на покойного и могут даже до некоторой степени воспроизводить его любимые выражения и даже почерк. Но это только автоматическое подражание клеточек их составляющих, которые, будучи возбуждены, стремятся повторять знакомые им выражения, и то, что обнаруживается разумного, принадлежит не им, но заимствовано от медиума и участников сеанса.

Гораздо чаще скорлупы бывают внезапно и кратковременно оживлены другим способом, о чём будет сказано далее. Они сохраняют способность слепо отвечать вибрациям, в общем, весьма грубым, которые были им свойственны во время существования их в виде тени. Отсюда следует, что лица, у которых преобладают дурные желания и страсти, имеют много шансов рефлективно чувствовать их присутствие на спиритических сеансах низшего разряда.

Есть ещё другой род останков, о которых здесь необходимо упомянуть, хотя они принадлежат к явлениям, гораздо ранее пройденным покойным.

Нам известно, что после физической смерти эфирный двойник будет вскоре покинут отделившимся астральным телом и предоставлен медленному разложению, как астральная скорлупа позднейшего периода, нами достигнутого. Эта эфирная скорлупа не бродит повсюду, как её ранее описанное подобие, но находится не далее нескольких саженей от разлагающегося физического тела. Она бывает видима сенситивам (а иногда и людям, впадающим в кратковременное состояние ясновидения) и послужила поводом к рассказам о призраках, блуждающих на кладбищах.

Психик, проходящий через кладбище, видит сотни таких призраков над могилами умерших. А так как они находятся в различных степенях разложения, подобно физическим телам, то такое зрелище не представляет ничего приятного.

Как астральные скорлупы, так и эфирные двойники лишены всякого сознания и разума и не могут представить подобия жизни, но могут быть вызваны обрядами Чёрной Магии, о чём не стоит упоминать.

Из сказанного ясно, что человек при каждой остановке на пути к небу сбрасывает и покидает для медленного разложения три тела: физическое, эфирный двойник и астральный двигатель, которые постоянно расплываются в своих планах и затем вновь утилизуются в великой лаборатории природы.

===== 10) Оживлённые скорлупы =====
Эти существа, строго говоря, не должны быть помещены в тот разряд, к которому отнесены люди, потому что только их внешняя, пассивная, бесчувственная оболочка принадлежала некогда человеку; тогда как всё остальное, относящееся к жизни, разуму и желаниям, принадлежит искусственному элементалу, который их одухотворяет и, не будучи человеком, создан, к сожалению, человеческой злобой.

Мы будем ещё о них говорить в надлежащем месте, где будут изложены данные об искусственных существах. Тогда легче будет понять их происхождение и природу. Скажем только, что это, во всяком случае, существа вредные, настоящие демоны-искусители, стремления которых не имеют другого побуждения, кроме их желаний. Как и тени, они часто служат ужасным целям чародеев «Вуду» и «Обеах», о которых говорилось ранее.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Не безынтересно будет привести пример искусственного существа, заимствованный из '''легенды о свадьбе Мелиппа'''. {{pb}}
Во время пребывания Аполлония Тианского в Коринфе, рассказывает Филострат, — был среди его бесчисленных последователей некий Мелипп, уроженец Ликии. Этот молодой человек, отличавшийся замечательным умом, был необычайно красив. Его товарищи начали замечать, что он оставляет занятия, которым ревностно предавался, для любви — его начали встречать в различное время в сообществе особы, никому в Коринфе неизвестной, но по-видимому, очень богатой. Это была, по словам Мелиппа, молодая финикиянка, любившая путешествия, и которую он завоевал. И действительно, вскоре он пригласил своего учителя на свадьбу. Аполлоний, узнавший эту новость, не мог не содрогнуться, так как обладал даром второго зрения, но хладнокровно спросил, уверен ли Мелипп в любви и богатстве своей будущей супруги. «Как уверен в свидетельстве своих глаз» — отвечал молодой человек. — «Обладание особой, такой красивой, богатой и любящей — драгоценность какою только могли меня одарить боги.» Аполлоний опустил голову и сказал спокойно: «Если это так, то я не должен откладывать поднесения вам свадебного подарка». {{pb}}
В назначенный день, когда все приглашённые уже собрались в свадебный зал, Аполлоний, заставивший себя ожидать, вдруг появился, неся в руках золотую палочку с изображёнными на ней таинственными знаками. Ропот приветствий обнаружил его присутствие, и Мелипп приблизился, чтобы представить ему свою супругу. Но как только эта последняя увидела теурга и встретила его сосредоточенный холодный взгляд, то остановилась в оцепенении, как бы поражённая ужасом. «Кому принадлежит этот великолепный дом и эта роскошная обстановка, тебе или твоей жене?» — спросил Аполлоний у Мелиппа. «Учитель» — отвечал юноша — «всё, что ты тут видишь, принадлежит моей жене, так как я по правде имею только платье, надетое на мне». «Итак», — сказал Аполлоний, — «ты должен удовольствоваться своим костюмом, потому что это богатство — не более, как иллюзия, а твоя супруга — ни что иное, как привидение»… Затем, приложив золотую палочку ко лбу женщины, он прибавил громким голосом: «Дьявол, оставь это заимствованное тело и войди в своё»… {{pb}}
Тотчас, к ужасу присутствовавших, она испустила страшный крик. Розовое тело её лица испарилось как дым, и под фатой и цветами новобрачной оказался череп, а скелет рассыпался грудой сухих костей, в то время как род ларва, призрак — наполовину женщина, наполовину змея — скрылся, уползая в кусты, где и исчез. {{pb}}
Когда присутствующие пришли в себя от изумления, то увидели, что роскошные палаты, со всей утварью, исчезли бесследно и они находятся посреди дикой пустыни. Спокойный и невозмутимый Аполлоний казался им божеством. «Вы видите», — сказал он, — «к чему служит изучение тайных наук. Ни один из вас не предполагал, что эта мнимая женщина была эмпуз, один из тех демонов, которые подчас облекаются в обольстительные формы, чтобы пленять живущих. Без моего счастливого вмешательства этот эмпуз окончил бы свадьбу, высосав кровь из нашего милого Мелиппа во время его сна.» (Цитировано по соч. P. Christian — «Histoire de la Magic», стр. 306).&lt;/ref&gt;

Некоторые писатели называют их «элементёрами», но это наименование было присвоено в прежние времена всем видоизменениям существ рождённых; оно так неопределённо, что его следует избегать.

===== 11) Самоубийцы и жертвы несчастных случаев =====

Легко понять, что человек в цвете сил и здоровья, внезапно лишённый жизни при несчастном случае или самоубийстве, оказывается на астральном плане в совершенно иных условиях, чем умерший от болезни или старости.

В этом последнем случае влияние земных страстей более или менее ослаблено и более грубые частицы, таким образом, удалены из организма настолько, что человек попадает сразу на шестой или даже пятый подплан, а в некоторых случаях ещё выше. Начала его существа были мало-помалу подготовлены к разделению и потрясение не явилось таким ужасным.

Но при смерти случайной, или при самоубийстве организм не был подготовлен и выделение высших принципов из их физической оболочки можно можно положительно приравнять к вырыванию косточки из незрелого плода. Большое количество грубой астральной материи ещё пристало к особи, которая, таким образом, оказывается задержанной на седьмом подплане — низшем всего плана. Нам известно, что это далеко не приятное место. Между тем все те, кто принуждён там одновременно пребывать, не испытывают одинаковых впечатлений.

Жертвы несчастных случаев, жизнь коих была благородна и чиста, не имеют никакого сродства с этим планом: они проводят время, по словам одного древнего описания, — «…то в счастливом состоянии бессознательности и забытья, то в тихом сне, прерываемом пробуждением».

Наоборот, после грубой, эгоистичной, чувственной жизни они, как и самоубийцы, попадая в это грустное место, находятся в полном сознании и становятся способными превратиться в ужасных и опасных существ.

Будучи сжигаемы всевозможными отвратительными желаниями, которых они не могут более непосредственно удовлетворить, благодаря отсутствию физического тела, они стремятся утолить свои мятежные страсти при посредстве одержания медиума или сенситива.

Они чувствуют адскую радость, что могут пользоваться средствами, доставляемыми астральным планом для обмана живущих, и толкать их к излишествам, обошедшимся им самим так дорого.

Тот же автор продолжает: «…Это пизачи&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;По системе Ишвара Кришны, окружающие нас существа духовного мира разделяются на семь разрядов:
&lt;div class=&quot;roman_list&quot;&gt;
# '''Арупа-Дэва''' — наивысшие планетные духи, управляющие Арупа-Локой. Они не имеют определённого внешнего вида и совершенно субъективны.
# '''Рупа-Дэва''' — планетные духи, находящиеся в соотношении с Рупа-Локой. Они имеют определённый внешний вид.
# '''Пишачи''' — оболочки (скорлупы), остающиеся в Кама-локе после перехода „я“ в Девакан (рай). (Слово „пишачи“ происходит от ''писата'' — тело и ''ас'' — есть).
# '''Мара-Рупа''' — оболочки анормальных материальных влечений, психическая и духовная жизнь которых равна нулю и потому не может привести их к Девакану.
# '''Асуры''' — элементалы человеческой формы.
# '''Животные''' — элементалы последнего разряда, принадлежащие разным классам животных или сил природы. Эти существа, равно как и предыдущие, разовьются впоследствии до человеческого уровня.
# '''Ракшасы''' (демоны) — души или астральные формы колдунов — люди, дерзнувшие проникнуть в запрещённые области знания. Они извращали, насиловали природу.
&lt;/div&gt;
Эти различные наименования просто указывают состояние существования божественной искры, эволюционирующей через астральные планы в три физические царства, чтобы завоевать в состоянии человека страшный и драгоценный дар свободной воли.
{{pb}}
Над ними высятся лучезарные царства Дэв (богов). Ниже их находится царство Детей Шивы (демонов). (Седир — „Магические зеркала“. Вязьма, 1907).&lt;/ref&gt;, по терминологии средних веков, ''инкубы'' и ''суккубы''&lt;ref&gt;Инкубы — по Парацельсу, нечистые духи мужского пола. Они насилуют женщин во время сна. (По Каббале — ''рухим''). В противоположность им, суккубы (по Каббале — ''лилим'' — духи-женщины, обольщающие мужчин и смущающие их сон. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt; — демоны пьянства, обжорства, сладострастия и корыстолюбия, очень хитрые, свирепые и коварные, подстерегающие свою жертву к учинению ужасных злодеяний и ликующие при их исполнении».

Вместе с предыдущим разрядом они представляют искусителей, бесов, упоминаемых в священном писании, но они совершенно пасуют перед чистым и праведным духом и ничего не могут сделать человеку, если он не предался порокам.

Психик (ясновидящий) видит массу этих несчастных у боен, трактиров и других более постыдных мест, где они находят более сгущённую атмосферу, ищут и встречают живых людей, обладающих теми же качествами, как и они сами. Встретить подходящего медиума для такого духа — большое несчастье. Он не только таким образом чрезмерно продляет эту ужасную жизнь в астрале, но так как находит возможность постоянно создавать, может быть даже бесконечно, дурную карму, то он себе подготовляет перевоплощение самого дурного свойства, рискуя потерять значительную часть своей умственной силы.

Если же ему не представится случай встретить подходящего сенситива, могущего ему служить посредником в сношениях, его желания, за неудовлетворением, мало-помалу утихают и страдания, которые их сопровождают, уменьшат, вероятно, дурную карму его прошлой жизни.

Положение самоубийцы усложняется сверх того тем, что его насильственный поступок значительно уменьшает власть высшего «я» воспринимать с себя свою низшую часть и этим представляет её другим опасностям, столь же разнообразным, как и серьёзным. К тому же не надо забывать, что степень виновности самоубийцы весьма различна, смотря по обстоятельствам — от зрело-обдуманного и нравственно неоспоримого решения Сенеки или Сократа, кончая теми несчастными, которые лишают себя жизни, чтобы спастись от последствий своих проступков. В зависимости от изложенных обстоятельств, посмертное состояние бывает очень разнообразно. Надлежит отметить, что эти разряды самоубийц, как и категории теней и оживлённых скорлуп — составляют то, что можно бы было назвать ''полу-вампирами'' или ''малыми вампирами'', так как все они стремятся продлить своё существование, высасывая жизненность из человеческих существ, попавших под их влияние. Вот почему медиумы и присутствующие иногда бывают к концу спиритического сеанса так истощены.

Изучающим оккультистам предписывается защищаться от таких нападений, так как встречающему их на своём пути трудно бывает избегнуть более или менее значительной дани.

===== 12) Вампиры и оборотни =====
Остаётся описать ещё два разряда рассматриваемых существ, хотя и весьма различных свойств и строения, но возбуждающих необычайный ужас, хотя к счастью встречающихся очень редко. Оборотни (ликантропы) представляют только отбросы первоначальных рас, гнусный анахронизм, ужасающие выродки того времени, когда человек и всё его окружающее имели совершенно иной вид, чем теперь. Люди великой пятой расы, мы должны быть благодарны степени нашего развития, совершенно устраняющего от нас подобные опасности. И в самом деле, этот ряд существ является теперь почти легендой средних веков. Однако, бывают и в наши времена подобные примеры, в особенности там, где сохранилась кровь четвёртой расы, как в России и Венгрии. Народные сказания очевидно преувеличены, но в основе этих необычайных историй, повторяемых крестьянами центральной Европы, есть доля истины. В общем, эти рассказы достаточно известны, поэтому нет нужды их здесь приводить. Типичный пример, равно как и яркое изображение, можно найти в «Carmilla de Sheridan Le Fanu», а равно как и замечательное описание вампира редкой породы в «Isis Unveiled», т. I, стр. 454 («Разоблачённая Изида» — соч. Е. П. Блаватской).{{ref+|Ликантропия — способность произвольной трансформации своего или чужого тела и умение придать ему временно желаемую форму любого зверя, способность, свойственная лишь высокой степени познаний, передаётся по преданию некоторыми сильными колдунами. {{pb}}
«В средние века оборотни составляли ужас провинций. По мнению демонографов, оборотень — это колдун, превращённый дьяволом в волка, которого он принуждает скитаться со страшным воем. Существование оборотней засвидетельствовано Виргилием, Страбоном, Помпонием, Золипом, Мелой, Дионисием Аферским, Варроном и всеми юристами и демономанами последних столетий. Сомневаться стали лишь со времён Людовика XIV. Король Сигизмунд устроил в своём присутствии диспут, где установлено, что существование оборотней — факт неоспоримый.» (Migne — «Diction, des Scien. Occ.», т. I, стр. 1070)&lt;ref&gt;Значительная часть, если не большинство оборотней, превращаются в животных непроизвольно — такие люди, чтобы избежать неприятностей, привязывают себя ночью к кровати или запирают дверь на такие замки, открыть которые может только человек — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt;. {{pb}}
«Мексиканский нагвализм имеет некоторую аналогию с европейской ликантропией. Это безмолвный договор оборонительного и наступательного союза между человеком и животным. Заключение такого договора в действительности является связующими их узами. Нагвалем будет зверь, змея, птица или дерево, с которым человек связан с детства тайной неосязаемой (флюидической) связью. Следовательно нагваль для человека — его заместитель, и всю свою жизнь он остаётся прикованным к этому животному, которое его любит и ему покровительствует, разделяя его приключения, его хорошую или дурную судьбу, его печали и радости, страдая от причинённого ему зла. Эта странная солидарность не шуточка: факты нагвализма засвидетельствованы достоверными и несомненными показаниями. Вот пример нагвализма, удостоверенный Р. П. Бюргоа: {{pb}}
„Громадный крокодил напал на Диего, когда он ехал по берегу озера. Достаточно ловкий и сильный священник нанёс удар своей толстой железной палкой нападавшему чудовищу. Испуг лошади не способствовал успеху его поединка, но всё же он продолжал путь победителем, оставив крокодила издыхать на берегу. Первой новостью, которую он узнал по возвращении в миссию, была непонятная агония молодого индейца, довольно строго наказанного им за несколько дней перед этим, но бывшего совершенно здоровым… Проверка обнаружила у индейца все повреждения, нанесённые его нагвалю — крокодилу. Молодой человек вскоре умер, и в тот же час крокодил всплыл мёртвый на поверхность воды.“ (Подробности можно найти в главе LXXI — „Description geografique de la province de Santo-Domingo“ — R. P. Burgoa. {{pb}}
Я отмечаю для оккультистов, чем в точности нагвализм разнится от ликантропии. Оборотень есть неправильное сформирование (объективация) астрального тела колдуньи во время каталепсии, тогда как нагваль устанавливает существо, совершенно особое от мексиканского колдуна, существо низшего порядка, но в котором находится звено цепи отражения, кажущееся вполне бесспорным.» (Stanislas de Guaita — «Temple de la Satan», стр. 402). {{pb}}
Теория нагвализма, или связи двух организмов, прекрасно проведена г-жой Крыжановской в романе «Блаженны нищие духом». — ''Прим. пер''.|комм.}}
Читатели теософических сочинений знают, что возможно жить такой унизительной эгоистической жизнью, такой преступной и грубой, что низший ментал попадает в полную зависимость от желаний и совершенно отделён от духовного источника — своего высшего «я». По-видимому, некоторые из исследователей смотрят на это, как на обыкновенное явление и полагают, что мы ежедневно встречаем таких существ — «людей без души», но к счастью это неверно.

Для того, чтобы сделаться до такой степени испорченным и совершенно потерять человеческий облик, смертный должен вполне заглушить в себе все альтруистические и духовные стремления. Рассматривая личность самых развращённых преступников, находишь в них хорошие стороны, и как дознано — личность, покинутая своим высшим «я» — явление до крайности редкое. И между ними-то встречается ещё более редкий разряд вампиров.

Развращённая до такой степени личность не могла бы оставаться в астральном мире и вскоре после смерти перешла бы в восьмую таинственную сферу — своё законное местопребывание, чтобы там медленно разлагаться среди ощущений, не поддающихся описанию.

При насильственной смерти или самоубийстве, субъект, имея познания в Чёрной Магии, может иногда избегнуть этой участи, подвергаясь другой, не менее ужасной — жизни в смерти, составляющей существование вампира.

Так как восьмая сфера оказывает влияние только после разложения физического тела, то колдун его поддерживает в состоянии каталепсии, при помощи ужасного способа заимствования крови из организма другого человеческого существа, отчасти материализовав своё астральное тело, и таким образом задерживая определение судьбы посредством ряда убийств.

Лучшее средство в таком случае, по народному поверью, — выкопать тело и затем сжечь его, чтобы лишить это ужасное существо своего опорного пункта.

При вскрытии могилы большей частью находят тело сохранившимся, а гроб полным крови. Такого рода вампиров не может, конечно, быть в странах, где трупы сжигают.

Оборотни — явление такое же ужасное и происходит от другого рода кармы. Они были бы более на месте в первом разряде человеческих обитателей астрального плана, потому что человек начинает проявляться под этой формой всегда в продолжение своей земной жизни. Это требует некоторого знания магического искусства и по меньшей мере того, что необходимо для перемещения астрального тела.

Когда случается, что безусловно жестокий и грубый человек производит такого рода перемещение, то может случиться, что некоторые существа астрального мира овладевают его астральным телом и материализуют его в форму дикого животного, преимущественно волка. Изменённый таким образом, он проходит страну, загрызая на пути людей и животных, чтобы насытить их кровью себя и толкающих его демонов. В этом случае, как часто бывает при спиритической материализации, рана, нанесённая животному, окажется на теле человека, согласно замечательному закону отражения.

Но после смерти физического тела астрал, являющийся под тем же видом, оказывается менее опасным, так как за невозможностью найти соответственного медиума, он уже не может вполне материализоваться.

Такие существа, вероятно, заимствуют большое количество материи эфирного двойника, а также часть элементов, входящих в состав физического тела, как это бывает при некоторых материализациях.

В обоих примерах флюидическое тело оборотня имеет, по-видимому, способность удаляться от физического тела далее, чем это возможно в других известных нам случаях для двойника, содержащего в себе известное количество эфирной материи.

В наше время принято осмеивать глупые предрассудки необразованных людей, но оккультист находит в этих поверьях, как и в некоторых других, под видом заблуждений, следы забытых истин, и не пренебрегая ими, внимательно их изучает.

Лица, желающие исследовать астральную область, могут не опасаться встречи с этими неприятными существами, сделавшимися очень редкими и постепенно исчезающими. Впрочем, такое существо может обыкновенно появляться только вблизи физического тела, как это заставляет предполагать материальность их природы.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;«Вампиры — это астральные существа, переживающие свои смертные останки у некоторых лиц с неопределённо запаздывающим молекулярным разложением. Эти ложно-живые существа, прикованные к трупу невидимой связью, становятся блуждающими и нападают на сонных. Вампиризм, если можно так выразиться — болезнь посмертная, наследственная, иногда эпидемическая». (Stanistas de Guaita — «Temple de Satan», стр. 222). {{pb}}
«Сохранилось много свидетельств о вынутых из могил телах вампиров, удивительно сохранившихся и насыщенных кровью; волосы мертвецов отрасли необычайно, клочьями проникнув в щели гроба. Жизнь исходила не из дыхательного аппарата, но пребывала в сердце, которое из органа животного превратилось в растительный. Чтобы убить вампира, надо проткнуть ему грудь колом, тогда ужасный крик возвестит, что сомнамбул могилы проснулся для настоящей смерти. Чтобы сделать эту смерть окончательной, могилу вампира окружают шпагами, воткнутыми рукояткой в землю, а остриём вверх, потому что обитателей астрала разлагает металлическое остриё, притягивающее его к общему резервуару, разрушая индивидуальность. Прибавим, для ободрения боязливых, что случаи вампиризма чрезвычайно редки и что праведный духом человек не может сделаться добычей вампира, если он ему не отдал при жизни этого последнего своё тело или душу благодаря соучастию в грехе или необузданности страстей». (E. Lewi — «Histoire de la Magie». стр. 512). {{pb}}
Большое количество материала о вампирах даёт аббат Кальмет в книге «О явлениях духов» — Москва, 1867, ч. III. Весьма поучительный и дающий некоторые сведения о вампиризме роман М. Корелии (Бренд-Стуккера) — «Вампир — граф Дракула» и из другой области явлений, — рассказ Жюля Лермина «Вампир» (Elixir de vie). Рус. Вест. 1907 г. n 8. Кроме того, некоторые рассказы А. Толстого, как например: «Коринфская Невеста», «Упырь», «Семья вурдалака», и др. авторов. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

===== 13) Чёрные маги и их последователи =====
Эта категория полностью противоположна второму разряду умерших существ ученикам адептов, ожидающим воплощения.

Но здесь, вместо того, чтобы пользоваться более быстрым способом эволюции, дело идёт о нарушении её законов в пользу зла и застоя, для того чтобы удержаться в астральном мире при помощи дурных средств и магического искусства.

Можно было бы сделать разделение членов этого разряда по применяемому ими методу и продолжительности их существования на этом плане. Но эти существа не особенно привлекательны, и оккультист стремится только их избегать. Поэтому мы перейдём к другой главе. Скажем однако, что каждое человеческое существо, старающееся продолжить свою жизнь за нормальные пределы, может достигнуть этого только в ущерб другим, поглощая их жизненность под таким или иным видом.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>cam86jpr3h6fvrkd41jc1prelmedw0f</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713317</id>
      <parentid>5713313</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:16:52Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713317</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="120403" sha1="b8s0e5l52ciafw4icg57kdrxvww56g4" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== А. Люди ===
Человеческое население астрального плана естественно разделяется на две группы: ''живущих'' и ''умерших'', или, говоря точнее, имеющих ещё физические тела и уже не имеющих.

==== а) Живые {{якорь|Живые}}====
Людей, проявляющихся на астральном плане в течение своей физической жизни, можно насчитать четыре категории.

===== 1) Адепты и их ученики =====

Члены этого отдела употребляют при исследованиях главным образом не астральное, а ментальное тело (тело мысли), состоящее из материи, заимствованной из четырёх низших подразделений или ''рупа'' (форма) плана непосредственно высшего.

Это орудие представляет то преимущество, что позволяет им мгновенно переходить из астрального в ментальный план и обратно и пользоваться во всякое время наибольшей возможностью и самой тонкой разборчивостью, присущими ментальному плану.

Ментальное тело не вполне видимо для астрального зрения. Таким образом, исследователь, действующий в этой среде, учится облекать себя во временную оболочку из астральной материи, когда во время работы хочет явиться обитателям низшего плана для более действительной помощи.

Эта временная оболочка обыкновенно сооружается «руководителем», который затем разъясняет ученику, как её сделать самому и легко, и удобно. Такое тело, точно воспроизводя внешность человека, совершенно не содержит материи собственного астрального тела; оно является тем же, чем ''материализация'' — для физического тела. Бывают ученики менее развитые, пребывающие в собственно астральном теле, но человек, введённый на этот план сведущим руководителем, действует всегда на всех подпланах с полным сознанием и наибольшей лёгкостью, какова бы ни была окружающая его среда.

Он действительно тот же самый, каким его знают его друзья здесь на земле, но без трёх-четырёх, в зависимости от случая, низших начал, ''с дополнением'' могущества и способностей его нового состояния. Это помогает ему продолжать с большей лёгкостью и успехом в продолжение сна теософические работы, занимающие его во время бодрствования.

Благодаря своей способности перемещения сознания, без малейшего перерыва из одного состояния в другое, он может помнить, более или менее точно, на физическом плане всё то, что он изучил или сделал на другом плане.

Исследователь может иногда встретить на астральном плане оккультистов из всех частей земного шара (принадлежащих к различным ложам и руководимых учителями, известными теософам), преданных исследованию истины с полным самозабвением.

Надо заметить, что все эти ложи знают, по крайней мере, о существовании ''«Гималайского Братства»'' и признают, что к нему принадлежат все высшие адепты нашего времени.

===== 2) Высоко развитые психически люди из не адептов =====

Такие личности могут быть или не быть умственно развитыми, потому что это не находится в зависимости одно от другого.

Психическая сила, получаемая при рождении, есть следствие прежних воплощений. Они могут быть возвышенного, альтруистического направления или дурно направлены. Эта психика обыкновенно обладает полным сознанием вне своего физического тела, но вследствие неправильного восприятия такие люди неверно судят о том, что видят. Большинство из них способно, наравне с учеником посвящённого, переходить все подразделения астрального плана, но некоторые бывают привлечены исключительно к какому-нибудь одному и с трудом могут от него удаляться. Относительно сохранения воспоминаний, они будут отличаться согласно степени развития, точности памяти, полного заблуждения или забвения. Они всегда будут являться в астральном теле из-за неумения действовать в ментальном.

===== 3) Обыкновенные спящие =====
Во время глубокого сна высшие части человеческого существа, в соединении с астральным телом, отделяются постепенно, неизменным порядком, от физического тела и остаются в непосредственной от него близости. Но у личностей не вполне развитых они в общем находятся почти в таком же сонном состоянии, как и физическое тело. В некоторых случаях, однако, это астральное тело менее летаргично и в полусознательном состоянии отправляется, по воле астрального течения, встречая на своём пути знакомых, находящихся в подобном же состоянии, и претерпевая при этом приятные и неприятные приключения. Пробуждаясь утром, они сохраняют смутное воспоминание всего виденного и говорят: «Какие необыкновенные вещи я видел во сне!»

Культурные люди высшей расы имеют в общем достаточно развитые астральные способности и могли бы заметить действительность, окружающую их во сне, и подчерпнуть многое, если бы были достаточно внимательны. Но такое рачительное отношение у большинства отсутствует. Они проводят часть сна, интересуясь вещами, занимающими их в бодрственном состоянии. У них имеются астральные способности, но они ими не пользуются: их чувства на этом плане, хотя существуют, но неразвиты, и они сознают очень мало из того, что их там окружает.

Если такой человек делается учеником мудреца, он тотчас бывает вырван из своей дремоты, начинает сознавать действительность астральной обстановки, его окружающей, и возможность работать в её среде: таким образом, часы сна, до этого времени не приносившие пользы, проводятся теперь в полезных занятиях, не принося ущерба отдыху физического тела. (См. соч. «Невидимые помощники», Invisible Helpers, гл. V).

У низших рас или индивидуумов отделившееся астральное тело имеет очень неопределённые формы. Но черты и формы центральной части остаются всегда узнаваемы, хотя затёрты и мало отличны, тогда как их ''ауральное яйцо'' не достойно такого названия, не имея определённого вида с изменяющимися и неправильными очертаниями.

У человека развитого, напротив, центральная форма бывает гораздо отчётливее и яснее и воспроизводит в точности физического человека. Сверх того, аура имеет яйцеобразную форму, отчётливо изображённую и неизменяющуюся в бурном течении, волнующем непрестанно астральный мир&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Астральное тело, в соединении с физическим телом, во время бодрствования, или будучи отделено смертью или глубоким сном (этим младшим братом смерти), составляет всегда яйцеобразную облачную массу, содержа в середине ядро более плотное, имеющее размеры и сходство с физическим телом. Окружающие сердцевину яйцеобразные части составляют то, что именуется астральною аурой, которая у обыкновенных смертных распространяется на полметра от центральной части. Ментальное тело имеет то же строение. Но совсем другое дело с бессмертным каузальным (небесным) телом, которое состоит из материалов бесформенного ментального подплана (арупа), являющегося под более простым яйцеобразным видом, лишённым формы и представляющим середину двух предыдущих тел.
{{pb}}
Мы знаем, что эфирное тело равномерно удваивает форму физического тела. В состоянии бодрствования у живого человека ауральное яйцо имеет в середине четыре одинаковые по размерам и очертаниям человеческие формы, проникающие одна другую, а именно: ''физическую, эфирную, астральную'' и ''ментальную'', а вокруг их ''ауру'' (не говоря об излучениях физического тела), где находятся: эфирные течения, аура астральная, аура ментальная и части каузального тела. Ауральное яйцо — вещь очень сложная, но её сложность разъясняется при практике, вследствие того, что физическое зрение различает только физическое тело, астральное зрение видит лишь астральное тело и т. д. Надо заметить, что лучшие, но недостаточно практиковавшиеся ясновидящие различают только центральную фигуру, но не видят ауры, тогда как остальные не видят и того. Только очень много упражнявшийся ясновидящий, умеющий правильно разбирать астральные, ментальные и тем более эфирные предметы, может по желанию и при сильно развитой воле, видеть и изучать отдельно (но не вместе) различные части аурального яйца. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;.

Психические способности человечества, находящегося в переходном состоянии, и все степени его развития являются изображёнными личностями, из чего следует, что эти оба класса сливаются воедино в неощущаемых подразделениях.

===== 4) Колдуны и их ученики. =====

Этот класс подобен первому, с той разницей, что его развитие было направлено к злу, а не к добру, и что приобретённая им сила употреблялась с эгоистической, а не гуманной целью.

К низшим разрядам принадлежат Колдуны-негры, практикующие обряды ''«Обеа»'' или ''«Вуду»'', и целители диких народов.

Более развитые и заслуживающие тем большего осуждения — колдуны Тибета, часто называемые европейцами ''«Дуг-па» ''или ''Красные Колпаки'', хотя это название принадлежит, собственно, по объяснению старшего хирурга Вадделя в его сочинении «Буддизм Тибета» (Waddell «Le Bouddhisme du Thibet»), большой секте ''«Кагью»'' (Kargyu), входящей в состав буддийской церкви, наполовину реформированной Тибетом. «Дуг-па» практикуют без сомнения магию ''«Тантрика»'', но настоящая, не реформированная секта Красных Колпаков — это ''«Нинма-па»''.

Ещё гораздо ниже этой находится секта ''«Бон-па»'', верная туземным богам и никогда не принимавшая буддийской формы.

Не надо однако предполагать, что кроме ''«Гелуг-па»'', то есть ''Жёлтых Колпаков'', все тибетские секты заслуживают осуждения. Справедливее будет сказать, что в других сектах, менее строго реформированных, более свободные правила жизни и обычаев должны произвести большее число эгоистических натур.

==== б) Неживые {{якорь|Неживые}}====

Прежде всего надо уговориться, что название «мёртвые» здесь неуместно, так как все существа, к которым это относится, живы так же, как и мы и даже ещё более. Таким образом этот термин надо понимать в том смысле, что они лишены лишь физического тела.

Мы здесь рассмотрим девять главных подразделений.

===== 5) Нирманакайя =====
Об этом отделе мы упоминаем для полноты списка, потому что весьма редко случается, что такие совершенные существа проявляются в низшем плане. Если бы по какой-либо причине в продолжение своего высшего назначения Нирманакайя нашёл необходимым проявиться, очень вероятно. что он себе сформировал бы временное астральное тело, каким мы это показали для адепта, облечённого ментальным телом, и это потому, что его оболочка была бы чересчур тонка, чтобы быть видимой обыкновенным астральным зрением. Для того, чтобы действовать одновременно на всех планах, он сохраняет в себе несколько атомов каждого из них — центр, вокруг которого он быстро может собрать вещество желаемого свойства.

Бо́льшие подробности относительно Нирманакайя можно найти в «''Voiсе of silence''» («Голос Безмолвия») г-жи Блаватской и в моей маленькой книжечке — «''Invisible Helpers''».

===== 6) Ученики адептов, ожидающие воплощения =====
В теософической литературе часто упоминается, что ученик, достигший известного развития, при пособии своего руководителя — может избегнуть общего закона, по которому каждое человеческое существо переходит по смерти в небесный мир на определённое время, чтобы насладиться там последствиями своих усилий в высшем духовном стремлении, проявленном во время физической жизни. Так как, по этой гипотезе, ученик должен быть человеком святой жизни и очень благородных убеждений, то весьма вероятно, что такие духовные следствия имели бы огромные колебания и что если бы «он вступил в Девакан» (рай), он должен бы был там оставаться, по установившемуся мнению, довольно продолжительное время. Но если он, напротив того, изберёт путь лишений (начиная следовать, согласно своим силам, по следам великого наставника Будды), то может дать другое направление своим духовным способностям, на пользу человечества, и, как бы незначительна ни была его жертва, примет участие в великом деле Нирманакайя. Таким выбором он, конечно, жертвует столетиями непрерывного блаженства, однако получает значительное преимущество тем, что продолжает существование, полное самозабвения и преуспеяния.

Когда ученик, избравший такой путь, умирает, то он, покинув тело, как и ранее, ожидает на астральном плане более благоприятного перевоплощения, которое ему осторожно доставляет его наставник, причём требуется высшее разрешение, так как это является исключением из общего правила. И, невзирая на такое разрешение, ученик должен быть очень осторожен при переходе из астрального плана, так как даже при моментальном прикосновении к ментальному плану он может быть увлечён неодолимым потоком нормальной эволюции.

В очень редких случаях ему помогают избегнуть страданий нового воплощения, помещая его прямо в тело взрослого человека, покинувшего его за ненадобностью. Но подходящее тело очень редко бывает в готовности, чаще же всего ему приходится ожидать на астральном плане благоприятных обстоятельств для своего рождения. Проведённое таким образом время для него не будет потеряно, потому что он остаётся тем же и может продолжать дальнейшее развитие более действительным и скорым способом, чес если бы он был связан физическим телом. Он пользуется полным самосознанием и может свободно переходить все подпланы.

Такой ученик, ожидающий перевоплощения, не является заурядным явлением на астральном плане, но однако может случайно встретиться, и устанавливает новый разряд, становящийся всё более многочисленным по мере того, как большее количество людей доходит до степени святости.

===== 7) Обыкновенные покойники, ещё не разделившиеся =====
Излишне говорить, что этот разряд гораздо многочисленнее предыдущих и представляет огромное разнообразие типов и положений.

Продолжительность пребывания в астрале этих существ черезвычайно различна, так что некоторые уходят из плана через несколько часов, а другие — остаются годами и столетиями.

Человек, проводивший жизнь умеренную, чувства которого были направлены на всеобщее благо, а стремления — духовны, не имеет ничего общего с этим планом. Предоставленный самому себе, он не найдёт почти ничего, что бы его привлекало или побуждало там его деятельность во время пребывания, хотя бы и очень недолговременного. Так как надо запомнить, что истинный человек, умирая физически, входит в себя и подобно тому, как покинул материальное тело, он вскоре оставляет и свой двойник — эфирное тело, а затем должен по возможности скорее сбросить своё астральное тело, или тело желаний, и перейти в мир небесный, в котором только и могут принести плоды развития его духовные стремления.

Человек с чистой, благородной душой может достигнуть этого результата, потому что он обуздывал свои страсти в продолжение земной жизни. Он направлял свою волю на всё возвышенное. У него было очень мало низменных желаний, подчерпнутых из астрального плана. Его пребывание будет очень кратковременно, а сознание довольно неопределённо до момента, когда он впадёт в глубокий сон, в продолжение которого его высшие принципы освободятся окончательно от астральной оболочки для вступления в небесный мир.

Таково идеальное и желательное состояние, доступное не для всех и даже не для большинства. Требуется очень много для того, чтобы человек в течение жизни освободился от всех своих желаний, и он должен провести довольно продолжительное время в состоянии более или менее сознательном в различных подразделениях астрального плана, чтобы окончательно освободиться от плотских влечений и, таким образом, достигнуть освобождения своего высшего «я».

Всякий должен пройти ''семь'' подпланов астрального мира, прежде чем перейти в небесный мир, но из этого ещё не следует, что он будет сознавать все эти подразделения. Точно так же, как физическое тело состоит из физической материи, во всех состояниях (твёрдом, жидком, газообразном и эфирном), также и астральная среда должна заключать материю каждого подплана. Только пропорции её изменяются, судя по субъекту.

Затем, не следует забывать, что одновременно с материей астрального тела человек привлекает в ней и соответственную ''первоначальную эссенцию'', которая в течение всей его жизни остаётся отделённой от общей массы тела и становится в то же время, так сказать, искусственным элементалом. Этот последний получает самостоятельное существование, в течение которого стремится к личному развитию в духе нисхождения в материю, не нарушая ни спокойствия (и даже без ведома), ни выгод того «я», к которому присоединён.

Вот причина борьбы между телом и духом, о которой часто упоминается в творениях отцов церкви. Но как бы то ни было, а ''«закон плоти в распре с законом духа»'', и хотя бы эволюция человека сильно запаздывала от этого, если он не сумеет взять верх над своими страстями, но этого не надо считать злом — так как это только закон, только влияние Божественной Воли, идущей обычным порядком, но нисходя к материи, вместо того чтобы удаляться, восходить, как это делаем мы.

Когда человек, умирая, покидает физический план, некоторые разъединяющие силы природы начинают воздействовать на астральное тело, и наш элементал видит, что ему угрожает потеря самостоятельного существования, ввиду чего он стремится сохранить на наиболее продолжительный срок целость астрального тела. Средство, которое он избирает, заключается в видоизменении порядка расположения материи концентрическими пластами, где внешние — принадлежат к низшим подпланам и преимущественно к наиболее плотным, грубым и сопротивляющимся разрушению. Но человек не может покинуть седьмой подплан иначе, как после наиболее возможного освобождения своего действительного «я» от материи этого подплана. Наконец, его сознание останавливается на следующем пласте, состоящем из материи ''шестого'' подплана или, иначе говоря, он перемещается на высший подплан.

С другой стороны, когда астральное тело исчерпало всю привлекательность, которую ему внушает какой-либо подплан, почти вся материя этого подразделения отделяется от него и оно оказывается в соотношении с жизнью несколько более возвышенной.

Свойственная ему тяжесть, если можно так выразиться, — беспрерывно уменьшается, и оно постепенно возвышается от слоёв наиболее плотных к более редким, останавливаясь лишь там, где находится в совершенном равновесии. Вот что хотят, очевидно, сказать умершие, являющиеся на спиритические сеансы, когда разъясняют, что переходят в высшую сферу, откуда их будет невозможно или по меньшей мере крайне трудно привлечь при помощи медиума. И это положительный факт, что поднявшись до высшего подплана, умершему становится почти невозможно влиять на обыкновенного медиума.

Мы однако видим, что человек задерживается на каждом подразделении астрального плана соответственно количеству материи этого подплана, заключающемуся в его астральном теле, что всецело зависит, в свою очередь, от жизни, которую человек вёл и удовольствий, которым он предавался, потому что он при этом привлекал и удерживал в своём астральном теле материю того или иного состава.

Однако возможно, при непорочной жизни и возвышенных мыслях, довести до наименьшего размера количество материи, принадлежащей к низшим подпланам, и собрать каждую из них так, чтобы первого усилия к разъединению было достаточно для приведения её к первоначальному положению и освобождению человека, для перехода в непосредственно высший план.

Таким образом, особа с высокоразвитой духовной стороной может мгновенно и бессознательно пройти весь астральный план, чтобы сознать всё окружающее лишь в высшем плане — плане небесном.

Не следует забывать, что подпланы не занимают особого места в пространстве, но что они взаимно проникают один в другой таким образом, что перейти из одного подразделения в другое не значит, что нужно было бы переместиться для этого в пространстве, но только лишь перенести центр сознания с одного места на другое, приняв эти места последовательно, как орудия чувствования и сознания.

Только люди с грубыми и скотскими стремлениями: пьяницы, развратники и т. д. сознают себя после смерти на ''низшем'' подплане астрального мира. Они остаются там соответственно степени и силы их страстей, часто жестоко мучимые невозможностью их удовлетворить; кроме тех исключений, когда они возвышаются, завладевая, с помощью одержания, живым, имеющим такие же как и они вкусы.

Человек посредственной нравственности не будет иметь, вероятно, основания оставаться на этом седьмом подплане, но если чисто земные интересы являлись единственною его мыслью и заботой, он окажется на ''шестом'' подплане, посещая места и лиц, близких ему на земле.

''Пятый'' и ''четвёртый'' подпланы имеют те же свойства, исключая того, что проходящие их души всё менее придают значение вещам этого низменного мира и что они тем всё более стремятся изменить окружающее соответственно самым устойчивым из своих мыслей.

Достигая ''третьего'' подплана, мы замечаем стремление совершенно видоизменить действительную внешность плана, так как его обитатели живут в мечтаниях, не представляющих исключительно творчества их собственной мысли, как в небесном плане, но наследие их предшественников, к которым они беспрерывно прибавляют свои верования.

Там-то и находятся эти церкви, школы — ''«жилища страны лета»'', так часто описываемые на спиритических сеансах. Живой наблюдатель, менее предубеждённый, не найдёт их такими же действительными и чудесными, какими они кажутся их очарованным творцам.

''Второй'' подплан уподобляется главным образом обиталищам святош, ограниченных и себялюбивых — они всецело наслаждаются влечениями своего сердца и поклонению особому божеству вполне материального свойства.

''Высшее'' подразделение предназначается для тех, кто провёл свою жизнь в умственном труде, но направлял эти занятия для достижения материальных благ, не стремясь приносить пользу своим современникам, а лишь для удовлетворения своего самолюбия или просто, как умственные упражнения.

Такие люди могут оставаться в этом состоянии в течение многих лет, будучи удовлетворены преследованием своих интеллектуальных целей, не бесполезные для всех и не подвигающиеся в достижении небесного плана.

Надо помнить, что никакая идея не находит осуществления в этом подплане. Умерший, действующий на одном из них, может легко перенестись отсюда в Австралию, или в другое место, куда пожелает. Но он не может перенести своего сознания в следующий подплан ранее, чем освободительный процесс не даст ему этой возможности. Из этого правила, насколько мы знаем, не существует исключения, хотя бы сознательные действия совершались на очень важном подплане, до возможной точки сокращающей или продолжающей пребывание в нём.

Самая степень сознания на означенном подплане находится в зависимости от довольно сложного правила. Поясним это примером.

Возьмём человека, который сохранил от прежнего воплощения стремление, требовавшее для своего проявления значительного количества материи низшего плана, тогда как он уже с ранних лет привык противиться низменным стремлениям. Нельзя думать, чтобы его усилия в этом случае имели полный успех, но даже замена в его астральном теле грубых частиц более тонкими произошла бы очень медленно, причём человек мог бы умереть ранее окончания этого замещения. Таким образом, в его астральном теле осталось бы ещё достаточное количество грубой материи, которая задержала бы его на некоторое время в седьмом подплане. Но так как в этом перевоплощении у него не было навыка действовать сознательно с помощью этой материи и так как этот навык явился бы не сразу, то из этого следует, что человек прошёл бы через этот седьмой подплан в необходимое время для интеграции вышесказанной материи, сам того не замечая. То есть, он всё время проспал бы и не чувствовал бы никаких неприятностей.

Надо упомянуть, что на астральном плане способы сообщения подобны земным. В то время как оккультист, облечённый ''ментальным'' телом, может сообщать свои мысли более лёгким и быстрым способом, чем это делается на земле, при помощи мысленных впечатлений, передаваемых им людскому населению астрального плана, эти последние, не имея обыкновенно такой способности, ограничены подобно нам. Вот почему они, как люди, соединяются в группы для обмена впечатлений, мыслей и верований.

Поэтическая идея смерти, приводящей всех к равенству, — чистейшая нелепость, дочь невежества, так как в большей части случаев лишение физического тела не производит разницы в характере и развитии лица. Следовательно, имеется столько же разнообразия в умственном отношении у тех, которых мы называем мёртвыми, как и у живых.

Поучение западной религии относительно судьбы, ожидающей человечество после смерти, так далеко отклоняется от истины, что даже образованные люди оказываются совершенно сбитыми с толку, очутившись на астральном плане посте смерти. Новоприбывшие оказываются в условиях совершенно отличных от тех, на которые они надеялись, так что нередки случаи, где они отказываются верить в свою смерть.

Таким образом, наша вера в бессмертие души так неосновательна, что факт сохранения сознания считается большинством умерших за безусловное доказательство сохранения жизни.

Ужасная теория вечной кары является также причиной страха, весьма малоосновательного и жалкого у вновь прибывших в загробный мир. Они проходят иногда длинные периоды острого умственного страдания, ранее чем избавятся от влияния этого гнусного богохульства и узнают, что ''мир управляется не произволом демона, жаждущего людской скорби, но законами милосердия и постепенного совершенствования''.

Многие люди никогда не достигают понимания элементов эволюции, но бредут наудачу без цели в астральном мире, как это делали в предшествовавшей физической жизни. Многие ли из них могут отдать себе отчёт в своём действительном положении и умеют избрать лучшую участь, и как много тех, которые пребывают в неведении. Там, как и здесь, они очень мало расположены следовать советам и примерам мудрых.

Каков бы ни был умственный уровень покойного, развитие его в астральном теле представляет количество, более или менее изменяющееся, но в общем случае убывающее, так как если низший разум увлекается вверх духовной стороной существа или вниз — силой желаний, колеблясь между этими двумя влечениями, он всё же постепенно стремится к первому, по мере чего ослабевает влечение его страстей. Это один из слабых пунктов спиритического учения.

Очевидно, что невежественный или обделённый судьбою человек может многому научиться после смерти про хорошо направленной помощи сведущего лица и таким образом может просветиться и возвыситься.

Но в обыкновенных случаях сознание повышается постепенно, с нижней части его природы к высшей. Однако, в целях его развития, не может быть желательным извлечение его из такого благоприятного состояния равнодушия, к которому он естественно тяготеет, для привлечения к соприкосновению с землёй при помощи медиума.

Опасность такого вызова выяснится ещё лучше, если припомнить, что человек, заключаясь всё более и более в самом себе, становится всё менее доступным влиянию и управляет своею низшей частью, которая в это время, до полного разделения, остаётся способной к воспроизведению кармы и, предоставленная самой себе, имеет гораздо больше восприимчивости как к доброму, так и к злому.

Существует ещё другое влияние, действующее в ущерб усопшим, направляющимся в небесный мир: это сильное и беспредельное горе оставшихся на земле.

Наши ложные, скажу даже, антирелигиозные понятия о смерти причиняют — между многими другими — эти грустные последствия и существенно вредят тем, кого мы оплакиваем, силой наших сожалений, не говоря уже о бесполезности страданий, которым мы предаёмся при этой временной разлуке.

В то время, как наш близкий спокойно засыпает тем бессознательным сном, который предшествует пробуждению в великолепии небесного мира, он часто бывает вырван из этих счастливых грёз и возвращён к воспоминаниям земной жизни силой печали и страстными сожалениями близких, которые волнуют его своими желаниями и сильным беспокойством{{ref+|Вот картина смерти, видимая на астральном плане, как её передаёт один знаменитый ясновидящий, впечатления которого мы уже приводили по другому поводу. {{pb}}
«Физический организм умирающей не мог уже далее удовлетворять разнообразным целям или требованиям духовного начала. Но различные внутренние органы тела, казалось, противились отрешению оживлявшей их души. Мускульная система боролась, чтобы удержать в себе элемент движения, система сосудов боролась, чтобы задержать элемент жизни, нервная система напрягала все свои силы, чтобы сохранить за собою элемент ощущения, а мозговая система усиливалась приковать к себе элемент разумности или сознательности. Душа и тело боролись с равным упорством, подобно двум друзьям, которых разные обстоятельства непобедимо, неизбежно заставляют разлучиться навеки. Это внутреннее столкновение, эта борьба порождала явления, которые для материального чувства казалось отражением самых мучительных и нестерпимых страданий; но ясновидящий наблюдатель проникся убеждением, что эти физические симптомы не были признаком мук и скорби, а просто означали, что дух намеревался порвать своё общение с телесным организмом. Тут голова умирающей внезапно была окружена нежною, мягко светящейся атмосферою, и в то же мгновение наблюдатель увидел, как в большом мозгу и мозжечке расширились самые внутренние их части… Свойственные им гальванические отправления прекратились, и тогда он заметил, что они были чрезвычайно насыщены жизненным электричеством и магнетизмом, проникающим все подчинённые телесные системы и сферы. Другими словами мозг, как целое, оказался вдруг вдесятеро ''положительнее'' (в смысле электрической полярности) сравнительно со слабейшими частями тела, чем это когда-либо было при жизни умирающей. Этот феномен обыкновенно предшествует физическому разложению. Тут в полной мере настал процесс смерти, или отрешения духа от тела. Мозг начал привлекать из тела в свои многочисленные подразделения элементы электричества, магнетизма, движения и ощущения. Голова сделалась крайне блестящею, и было заметно, что мозг блестел и разгорался пропорционально тому, как конечности организма становились темнее и холоднее (по словам проф. Макгрегори, голова умирающих нередко бывает окружена светом). Вслед за тем наблюдатель заметил в мягкой эфирной атмосфере, исходившей из головы и окружавшей её, неопределённые контуры образования другой головы… Она слагалась всё яснее и отчётливее и сделалась до того плотной и блестящей, что наблюдатель не мог видеть ничего через её формы. В то время, как эта духовная голова выделялась и слагалась вне и выше материальной головы, он заметил, что окружающая последнюю и выделявшаяся из неё парообразная атмосфера находилась в большом движении, но по мере того, как новая голова становилась яснее и законченнее, блестящая атмосфера постепенно тускнела. Это его убеждало, что парообразные эфирные элементы, перешедшие в мозг, при начале метаморфозы из системы физических органов, а отсюда выделившиеся в виде атмосферы — теперь сочетались между собой неразрывно, согласно всемирному и вековому принципу сродства, проникающему и одушевляющему каждую частицу материи (этот принцип трансформируется от мировой силы тяготения, переходя сцепление атомов, до силы полового влечения), и в силу которого развилась духовная голова на глазах наблюдателя… Подобно голове, развились плечи, грудь и другие части духовного организма,&lt;ref&gt;Речь здесь, по всей видимости, идёт об отделении эфирного тела, поэтому термин „духовный“ здесь не вполне подходит — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; в естественной непрерывной последовательности… Дух поднялся на воздух под прямым углом над головой или мозгом покинутого тела. Но непосредственно перед окончательным разрушением связи, столько лет соединявшей эти два — духовное и материальное — тела, наблюдатель увидел между ступнями поднявшегося духовного тела и головою лежащих навзничь телесных останков сильно двигавшуюся, светлую нить жизненного электричества. Это открыло мне, говорит он, что состояние, обыкновенно именуемое смертью, есть лишь рождение духа из низшего бытия к высшему. Я увидел, что соответствие между рождением младенца на свете и рождением духа из материального тела для высшего мира является полным и безусловным, с включением даже пуповины, которая заменялась здесь жизненной электрической нитью. При разрыве этой пуповины некоторая часть составлявшей её жизненной электрической стихии возвратилась к покинутому телу и разошлась по всему составу последнего и тем предохранила его от мгновенного разложения… Как только женщина-дух освободилась от цепкого физического тела, она начала вдыхать с лёгкостью и удовольствием духовные элементы природы… Освоившись с окружающими её новыми условиями, она усилием воли спустилась с высоты над изголовьем её трупа и отправилась через открытые по случаю летнего времени двери к выходу и поднялась на воздух, где к ней присоединились два дружественных духа, и все трое, обменявшись нежными приветствиями, начали подниматься по эфирному поясу земного шара.»
{{pb}}
Не менее интересные частные случаи бывают при условии, когда человек, например, умирает в непроницаемо со всех сторон запертом пространстве или, в другом случае, когда в момент смерти физическое тело разделяется на части. {{pb}}
Так как дух не есть простой элемент, подобно солнечному лучу или электричеству, но сочетание элементов и сил, соединённых стройно и органически, то духовное тело не может проникать через сплошные стены, двери и т. п. препятствия, в виду чего ему приходится принимать меры сообразно обстоятельствам.
{{pb}}
Однажды придя на кладбище, ясновидящий увидел в обширном склепе, где накануне похоронили мнимо-умершего, духа, стоящего между гробами. Заинтересовавшись, каким способом он освободится из своего заточения, ясновидящий стал наблюдать. Дух стоял несколько минут прямо, не волнуемый никакою тревогою, затем его взор упал на могильщика, остававшегося накануне последним в склепе и забывшего свой заступ. Он уже готов был покинуть свои дальнейшие поиски, как дух устремил в его голову мысль, пронзившую как молния все встречные тела и с лёгким дуновением, подобно вечернему ветерку, коснувшуюся мозга могильщика и освежившую его память. Согласно этому впечатлению он направился к склепу и отворил дверь, через которую и проскользнул находчивый дух… Если бы не подвернулся случай с заступом, тогда кому-нибудь из родственников покойного была бы магнетически внушена мысль посетить склеп с намерением почтить память усопшего, а если бы и этого нельзя было сделать (некоторые субъекты с расстроенной нервной системой решительно недоступны подобным влияниям), тогда четыре духа высшего порядка, присутствовавших при его духовном рождении, предусмотрели бы это и побудили бы духа организоваться в воздушном пространстве.
{{pb}}
Другой пример смерти, сопровождаемой разделением на части физического тела, описан тем же ясновидящим.
{{pb}}
Во время междуусобной войны в Америке он видел солдата, убитого разорвавшейся бомбой. Все части тела его были раскиданы по полю. Духовные же частицы убитого потянулись к верху и встретились в воздухе. Поверх всего поля сражения атмосфера была наполнена этими золотистыми частицами. На высоте почти трёх четвертей мили над полем битвы виднелась прекрасная картина сочетания частиц, скоплявшихся в изящных очертаниях из пальцев, конечностей, туловища, мозга — в виде нового духовного тела. Сначала слагалось лицо, потом голова, затем плечи и руки — всё несколько меньших, чем физическое тело, размеров, но совершенно сходное с ним. Каковы же были ощущения убитого? — На время они вовсе прекратились, замерли. Как удар разрушает связь частиц камня, так ядро уничтожило сознание личности в человеке. Оно возвращается обыкновенно через некоторое время в пределах «Лучезарного Края». — ''Прим. пер''.|комм.}}.

Полезно бы было, в интересах отходящих, чтобы родные умеряли порывы своей вполне естественной, но эгоистической горести. Оккультная наука совсем не советует забвения мёртвых — она поучает, что сердечное воспоминание о покойном есть сила, которая, будучи правильно направлена — под видом прочувствованных пожеланий — способствует успешности мирного перехода из промежуточного астрального («среднего» — как его именуют духи на спиритических сеансах) плана в небесный мир. Тогда как тщетные сожаления и желание нового свидания бывают не только бесполезны, но даже вредны. Религия индусов и христианская церковь хорошо это понимают, предписывая: одна — обряды «шрадда», а другая — молитвы по усопшим.

Однако побуждение свидания может исходить от отошедшего, при желании его сообщить что-либо покинутым. Такое желание может иметь иногда важные основания, например указание места нахождения затерянного завещания и т. п. — причины, на взгляд оккультиста по большей части не имеющие значения. Но как бы то ни было, если это желание сильно запечатлелось в уме покойного, то для него будет полезнее осуществить это сообщение, потому что сильное желание, которое его тревожит, может привлекать его к земле и задержать переход в высшие сферы. В таком случае, хороший «психист» — медиум психического письма или говорящий — может оказать ему большую услугу.

Однако, тут является вопрос: почему он не может обойтись без посредства медиума? Это происходит оттого, что материя известного состава может влиять только на материю непосредственно низшего состояния. Покойный, не содержа в себе другой материальности, кроме присущей его астральному телу, не может для словесной передачи, например, произвести колебаний воздуха, представляющего субстанцию физического плана, а равно и действовать карандашом для письменного сообщения, без содействия промежуточного начала (посредника), заключающего эфирный двойник, через который побуждения астрального плана могут легко проникнуть на физический план. Сверх того, не может быть и речи о том, чтобы заимствовать эфирную материю у лица, начала которого слишком тесно связаны, чтобы для него была возможность самолично их разъединить. Сущность же организации медиума такова, что он имеет свойства разделять эти начала и, следовательно, без затруднения доставить необходимую материю для проявления отшедшего.

Когда умерший не находит медиума или не умеет им воспользоваться, то старается войти в сношения иным способом и силой воли, ощупью, приводит в движение элементальные силы. От этого происходят феномены несообразного свойства — летающие камни, звенящие колокольчики и т. п.

Психист, отправляясь в дом, где происходят такие явления, может открыть цель, с которой они производятся, и удовлетворив желание духа, положить конец такому беспокойству. Однако это бывает не всегда, так как элементальные силы действуют по различным причинам.

===== 8) Тени =====

Когда совершилось полное разделение начал, астральная жизнь кончается и совершается переход в мир ментальный.

Подобно тому, как умирая, покидаешь физическое тело, так же точно, при переходе в ментальный план покидаешь астральное тело, которое постепенно разлагается.

Если в течение земной жизни человек отрёкся от материальных желаний и направил свои стремления к достижению духовных благ и альтруизму — высшее «я» становится способным впитать в себя весь состав низшего ментала, извергнутый им во время воплощения. В таком случае тело, покинутое на астральном плане, становится трупом, как и физическое тело после земной смерти и не входит в этот разряд, но попадает в следующий.

У человека, физическая жизнь которого была менее совершенна, результат будет почти тот же, если оставшиеся из инстинктивных стремлений были исчерпаны на астральном плане. Но большинство людей делает очень мало усилий, чтобы избавиться от низших стремлений своей природы, и тем не только удлиняют своё пребывание в промежуточном плане, но, так сказать, теряют часть низшего ментала. Хотя это способ довольно материальный — представлять отражение высшего ментала в низшем, но можно себе составить довольно верное представление об этом процессе, принимая гипотезу, что манасическое начало (''манас'' — человеческая душа, местопребывание желаний, личность активная) направляет частицу своего я в физическую жизнь при каждом воплощении, рассчитывая получить её обратно в конце жизни, обогащённую опытом. К несчастью, обыкновенный человек порабощается разнообразными низменными желаниями, и некоторая часть низшего ментала прикрепляется к телу желаний, и когда происходит разрыв по окончании астральной жизни, это начало должно оторваться, покидая свою опозоренную часть, соединённую с астральным телом, в расстроенном виде.

Это тело составляется тогда из частиц астрального вещества, насильственно удерживающих у себя часть низшего ментала, не умевшую отделиться. Астральное вещество, принадлежащее каждому подплану, находится в астральном теле в разъединении, в составе которого ментал был поглощён низшими страстями. Очевидно, что ментал, проходя последовательно все подпланы, не мог вполне освободиться от материи, свойственной каждому из них, и поэтому астральная скорлупа будет заключать в себе частицы всех скопившихся грубых веществ.

Таково происхождение того рода особей, которые называют тенями. Я здесь принуждён отметить, что тень не есть существо, перешедшее в небесный план, но она сохраняет его наружные формы, память и некоторые особенности, почему может быть смешана с ним, как это случается на спиритических сеансах.

Эта тень не умышленно обманывает присутствующих, так как при ограниченности своего ума сама в этом уверена, но можно себе представить ужас и отвращение друзей покойного, если бы они узнали, что им вместо дорогого утраченного явилось существо бездушное и состоящее из собрания всех низших свойств.

Продолжительность существования тени зависит от количества низшего ментала, её оживляющего, но так как оно всё уменьшается, то оскудевает разумность, хотя она и обладает в высокой степени некоторого рода инстинктивной хитростью. Даже в конце своего существования тень ещё в состоянии бывает сообщаться с присутствующими, заимствуя для этого разум медиума.

Главное свойство её природы — поддаваться всем дурным влияниям: отделённая от высшего «я», она не содержит свойств, направленных к добру, поэтому очень легко отзывается на вызовы колдунов. Всё, что она содержит ментальной материи, кончается разложением и возвращением к своему плану, а не индивидуальному менталу. Тень незаметно слабеет и переходит в следующий разряд.

===== 9) Скорлупы =====

Это уже только астральное тело в конечных фазах своего разложения, покинутое последними частицами ментала. Лишённые какого бы то ни было сознания, они пассивно носятся в астральных течениях подобно тучам, гонимым ветром. Однако, они могут быть ещё гальванизированы от соприкосновения с аурой медиума и сделаться на несколько минут отвратительным подобием существа.

Они ещё очень похожи на покойного и могут даже до некоторой степени воспроизводить его любимые выражения и даже почерк. Но это только автоматическое подражание клеточек их составляющих, которые, будучи возбуждены, стремятся повторять знакомые им выражения, и то, что обнаруживается разумного, принадлежит не им, но заимствовано от медиума и участников сеанса.

Гораздо чаще скорлупы бывают внезапно и кратковременно оживлены другим способом, о чём будет сказано далее. Они сохраняют способность слепо отвечать вибрациям, в общем, весьма грубым, которые были им свойственны во время существования их в виде тени. Отсюда следует, что лица, у которых преобладают дурные желания и страсти, имеют много шансов рефлективно чувствовать их присутствие на спиритических сеансах низшего разряда.

Есть ещё другой род останков, о которых здесь необходимо упомянуть, хотя они принадлежат к явлениям, гораздо ранее пройденным покойным.

Нам известно, что после физической смерти эфирный двойник будет вскоре покинут отделившимся астральным телом и предоставлен медленному разложению, как астральная скорлупа позднейшего периода, нами достигнутого. Эта эфирная скорлупа не бродит повсюду, как её ранее описанное подобие, но находится не далее нескольких саженей от разлагающегося физического тела. Она бывает видима сенситивам (а иногда и людям, впадающим в кратковременное состояние ясновидения) и послужила поводом к рассказам о призраках, блуждающих на кладбищах.

Психик, проходящий через кладбище, видит сотни таких призраков над могилами умерших. А так как они находятся в различных степенях разложения, подобно физическим телам, то такое зрелище не представляет ничего приятного.

Как астральные скорлупы, так и эфирные двойники лишены всякого сознания и разума и не могут представить подобия жизни, но могут быть вызваны обрядами Чёрной Магии, о чём не стоит упоминать.

Из сказанного ясно, что человек при каждой остановке на пути к небу сбрасывает и покидает для медленного разложения три тела: физическое, эфирный двойник и астральный двигатель, которые постоянно расплываются в своих планах и затем вновь утилизуются в великой лаборатории природы.

===== 10) Оживлённые скорлупы =====
Эти существа, строго говоря, не должны быть помещены в тот разряд, к которому отнесены люди, потому что только их внешняя, пассивная, бесчувственная оболочка принадлежала некогда человеку; тогда как всё остальное, относящееся к жизни, разуму и желаниям, принадлежит искусственному элементалу, который их одухотворяет и, не будучи человеком, создан, к сожалению, человеческой злобой.

Мы будем ещё о них говорить в надлежащем месте, где будут изложены данные об искусственных существах. Тогда легче будет понять их происхождение и природу. Скажем только, что это, во всяком случае, существа вредные, настоящие демоны-искусители, стремления которых не имеют другого побуждения, кроме их желаний. Как и тени, они часто служат ужасным целям чародеев «Вуду» и «Обеах», о которых говорилось ранее.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Не безынтересно будет привести пример искусственного существа, заимствованный из '''легенды о свадьбе Мелиппа'''.
{{pb}}
Во время пребывания Аполлония Тианского в Коринфе, рассказывает Филострат, — был среди его бесчисленных последователей некий Мелипп, уроженец Ликии. Этот молодой человек, отличавшийся замечательным умом, был необычайно красив. Его товарищи начали замечать, что он оставляет занятия, которым ревностно предавался, для любви — его начали встречать в различное время в сообществе особы, никому в Коринфе неизвестной, но по-видимому, очень богатой. Это была, по словам Мелиппа, молодая финикиянка, любившая путешествия, и которую он завоевал. И действительно, вскоре он пригласил своего учителя на свадьбу. Аполлоний, узнавший эту новость, не мог не содрогнуться, так как обладал даром второго зрения, но хладнокровно спросил, уверен ли Мелипп в любви и богатстве своей будущей супруги. «Как уверен в свидетельстве своих глаз» — отвечал молодой человек. — «Обладание особой, такой красивой, богатой и любящей — драгоценность какою только могли меня одарить боги.» Аполлоний опустил голову и сказал спокойно: «Если это так, то я не должен откладывать поднесения вам свадебного подарка».
{{pb}}
В назначенный день, когда все приглашённые уже собрались в свадебный зал, Аполлоний, заставивший себя ожидать, вдруг появился, неся в руках золотую палочку с изображёнными на ней таинственными знаками. Ропот приветствий обнаружил его присутствие, и Мелипп приблизился, чтобы представить ему свою супругу. Но как только эта последняя увидела теурга и встретила его сосредоточенный холодный взгляд, то остановилась в оцепенении, как бы поражённая ужасом. «Кому принадлежит этот великолепный дом и эта роскошная обстановка, тебе или твоей жене?» — спросил Аполлоний у Мелиппа. «Учитель» — отвечал юноша — «всё, что ты тут видишь, принадлежит моей жене, так как я по правде имею только платье, надетое на мне». «Итак», — сказал Аполлоний, — «ты должен удовольствоваться своим костюмом, потому что это богатство — не более, как иллюзия, а твоя супруга — ни что иное, как привидение»… Затем, приложив золотую палочку ко лбу женщины, он прибавил громким голосом: «Дьявол, оставь это заимствованное тело и войди в своё»…
{{pb}}
Тотчас, к ужасу присутствовавших, она испустила страшный крик. Розовое тело её лица испарилось как дым, и под фатой и цветами новобрачной оказался череп, а скелет рассыпался грудой сухих костей, в то время как род ларва, призрак — наполовину женщина, наполовину змея — скрылся, уползая в кусты, где и исчез.
{{pb}}
Когда присутствующие пришли в себя от изумления, то увидели, что роскошные палаты, со всей утварью, исчезли бесследно и они находятся посреди дикой пустыни. Спокойный и невозмутимый Аполлоний казался им божеством. «Вы видите», — сказал он, — «к чему служит изучение тайных наук. Ни один из вас не предполагал, что эта мнимая женщина была эмпуз, один из тех демонов, которые подчас облекаются в обольстительные формы, чтобы пленять живущих. Без моего счастливого вмешательства этот эмпуз окончил бы свадьбу, высосав кровь из нашего милого Мелиппа во время его сна.» (Цитировано по соч. P. Christian — «Histoire de la Magic», стр. 306).&lt;/ref&gt;

Некоторые писатели называют их «элементёрами», но это наименование было присвоено в прежние времена всем видоизменениям существ рождённых; оно так неопределённо, что его следует избегать.

===== 11) Самоубийцы и жертвы несчастных случаев =====

Легко понять, что человек в цвете сил и здоровья, внезапно лишённый жизни при несчастном случае или самоубийстве, оказывается на астральном плане в совершенно иных условиях, чем умерший от болезни или старости.

В этом последнем случае влияние земных страстей более или менее ослаблено и более грубые частицы, таким образом, удалены из организма настолько, что человек попадает сразу на шестой или даже пятый подплан, а в некоторых случаях ещё выше. Начала его существа были мало-помалу подготовлены к разделению и потрясение не явилось таким ужасным.

Но при смерти случайной, или при самоубийстве организм не был подготовлен и выделение высших принципов из их физической оболочки можно можно положительно приравнять к вырыванию косточки из незрелого плода. Большое количество грубой астральной материи ещё пристало к особи, которая, таким образом, оказывается задержанной на седьмом подплане — низшем всего плана. Нам известно, что это далеко не приятное место. Между тем все те, кто принуждён там одновременно пребывать, не испытывают одинаковых впечатлений.

Жертвы несчастных случаев, жизнь коих была благородна и чиста, не имеют никакого сродства с этим планом: они проводят время, по словам одного древнего описания, — «…то в счастливом состоянии бессознательности и забытья, то в тихом сне, прерываемом пробуждением».

Наоборот, после грубой, эгоистичной, чувственной жизни они, как и самоубийцы, попадая в это грустное место, находятся в полном сознании и становятся способными превратиться в ужасных и опасных существ.

Будучи сжигаемы всевозможными отвратительными желаниями, которых они не могут более непосредственно удовлетворить, благодаря отсутствию физического тела, они стремятся утолить свои мятежные страсти при посредстве одержания медиума или сенситива.

Они чувствуют адскую радость, что могут пользоваться средствами, доставляемыми астральным планом для обмана живущих, и толкать их к излишествам, обошедшимся им самим так дорого.

Тот же автор продолжает: «…Это пизачи&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;По системе Ишвара Кришны, окружающие нас существа духовного мира разделяются на семь разрядов:
:I. '''Арупа-Дэва''' — наивысшие планетные духи, управляющие Арупа-Локой. Они не имеют определённого внешнего вида и совершенно субъективны.
:II. '''Рупа-Дэва''' — планетные духи, находящиеся в соотношении с Рупа-Локой. Они имеют определённый внешний вид.
:III. '''Пишачи''' — оболочки (скорлупы), остающиеся в Кама-локе после перехода „я“ в Девакан (рай). (Слово „пишачи“ происходит от ''писата'' — тело и ''ас'' — есть).
:IV. '''Мара-Рупа''' — оболочки анормальных материальных влечений, психическая и духовная жизнь которых равна нулю и потому не может привести их к Девакану.
:V. '''Асуры''' — элементалы человеческой формы.
:VI. '''Животные''' — элементалы последнего разряда, принадлежащие разным классам животных или сил природы. Эти существа, равно как и предыдущие, разовьются впоследствии до человеческого уровня.
:VII. '''Ракшасы''' (демоны) — души или астральные формы колдунов — люди, дерзнувшие проникнуть в запрещённые области знания. Они извращали, насиловали природу.
{{pb}}
Эти различные наименования просто указывают состояние существования божественной искры, эволюционирующей через астральные планы в три физические царства, чтобы завоевать в состоянии человека страшный и драгоценный дар свободной воли.
{{pb}}
Над ними высятся лучезарные царства Дэв (богов). Ниже их находится царство Детей Шивы (демонов). (Седир — „Магические зеркала“. Вязьма, 1907).&lt;/ref&gt;, по терминологии средних веков, ''инкубы'' и ''суккубы''&lt;ref&gt;Инкубы — по Парацельсу, нечистые духи мужского пола. Они насилуют женщин во время сна. (По Каббале — ''рухим''). В противоположность им, суккубы (по Каббале — ''лилим'' — духи-женщины, обольщающие мужчин и смущающие их сон. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt; — демоны пьянства, обжорства, сладострастия и корыстолюбия, очень хитрые, свирепые и коварные, подстерегающие свою жертву к учинению ужасных злодеяний и ликующие при их исполнении».

Вместе с предыдущим разрядом они представляют искусителей, бесов, упоминаемых в священном писании, но они совершенно пасуют перед чистым и праведным духом и ничего не могут сделать человеку, если он не предался порокам.

Психик (ясновидящий) видит массу этих несчастных у боен, трактиров и других более постыдных мест, где они находят более сгущённую атмосферу, ищут и встречают живых людей, обладающих теми же качествами, как и они сами. Встретить подходящего медиума для такого духа — большое несчастье. Он не только таким образом чрезмерно продляет эту ужасную жизнь в астрале, но так как находит возможность постоянно создавать, может быть даже бесконечно, дурную карму, то он себе подготовляет перевоплощение самого дурного свойства, рискуя потерять значительную часть своей умственной силы.

Если же ему не представится случай встретить подходящего сенситива, могущего ему служить посредником в сношениях, его желания, за неудовлетворением, мало-помалу утихают и страдания, которые их сопровождают, уменьшат, вероятно, дурную карму его прошлой жизни.

Положение самоубийцы усложняется сверх того тем, что его насильственный поступок значительно уменьшает власть высшего «я» воспринимать с себя свою низшую часть и этим представляет её другим опасностям, столь же разнообразным, как и серьёзным. К тому же не надо забывать, что степень виновности самоубийцы весьма различна, смотря по обстоятельствам — от зрело-обдуманного и нравственно неоспоримого решения Сенеки или Сократа, кончая теми несчастными, которые лишают себя жизни, чтобы спастись от последствий своих проступков. В зависимости от изложенных обстоятельств, посмертное состояние бывает очень разнообразно. Надлежит отметить, что эти разряды самоубийц, как и категории теней и оживлённых скорлуп — составляют то, что можно бы было назвать ''полу-вампирами'' или ''малыми вампирами'', так как все они стремятся продлить своё существование, высасывая жизненность из человеческих существ, попавших под их влияние. Вот почему медиумы и присутствующие иногда бывают к концу спиритического сеанса так истощены.

Изучающим оккультистам предписывается защищаться от таких нападений, так как встречающему их на своём пути трудно бывает избегнуть более или менее значительной дани.

===== 12) Вампиры и оборотни =====
Остаётся описать ещё два разряда рассматриваемых существ, хотя и весьма различных свойств и строения, но возбуждающих необычайный ужас, хотя к счастью встречающихся очень редко. Оборотни (ликантропы) представляют только отбросы первоначальных рас, гнусный анахронизм, ужасающие выродки того времени, когда человек и всё его окружающее имели совершенно иной вид, чем теперь. Люди великой пятой расы, мы должны быть благодарны степени нашего развития, совершенно устраняющего от нас подобные опасности. И в самом деле, этот ряд существ является теперь почти легендой средних веков. Однако, бывают и в наши времена подобные примеры, в особенности там, где сохранилась кровь четвёртой расы, как в России и Венгрии. Народные сказания очевидно преувеличены, но в основе этих необычайных историй, повторяемых крестьянами центральной Европы, есть доля истины. В общем, эти рассказы достаточно известны, поэтому нет нужды их здесь приводить. Типичный пример, равно как и яркое изображение, можно найти в «Carmilla de Sheridan Le Fanu», а равно как и замечательное описание вампира редкой породы в «Isis Unveiled», т. I, стр. 454 («Разоблачённая Изида» — соч. Е. П. Блаватской).{{ref+|Ликантропия — способность произвольной трансформации своего или чужого тела и умение придать ему временно желаемую форму любого зверя, способность, свойственная лишь высокой степени познаний, передаётся по преданию некоторыми сильными колдунами.
{{pb}}
«В средние века оборотни составляли ужас провинций. По мнению демонографов, оборотень — это колдун, превращённый дьяволом в волка, которого он принуждает скитаться со страшным воем. Существование оборотней засвидетельствовано Виргилием, Страбоном, Помпонием, Золипом, Мелой, Дионисием Аферским, Варроном и всеми юристами и демономанами последних столетий. Сомневаться стали лишь со времён Людовика XIV. Король Сигизмунд устроил в своём присутствии диспут, где установлено, что существование оборотней — факт неоспоримый.» (Migne — «Diction, des Scien. Occ.», т. I, стр. 1070)&lt;ref&gt;Значительная часть, если не большинство оборотней, превращаются в животных непроизвольно — такие люди, чтобы избежать неприятностей, привязывают себя ночью к кровати или запирают дверь на такие замки, открыть которые может только человек — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt;.
{{pb}}
«Мексиканский нагвализм имеет некоторую аналогию с европейской ликантропией. Это безмолвный договор оборонительного и наступательного союза между человеком и животным. Заключение такого договора в действительности является связующими их узами. Нагвалем будет зверь, змея, птица или дерево, с которым человек связан с детства тайной неосязаемой (флюидической) связью. Следовательно нагваль для человека — его заместитель, и всю свою жизнь он остаётся прикованным к этому животному, которое его любит и ему покровительствует, разделяя его приключения, его хорошую или дурную судьбу, его печали и радости, страдая от причинённого ему зла. Эта странная солидарность не шуточка: факты нагвализма засвидетельствованы достоверными и несомненными показаниями. Вот пример нагвализма, удостоверенный Р. П. Бюргоа:
{{pb}}
„Громадный крокодил напал на Диего, когда он ехал по берегу озера. Достаточно ловкий и сильный священник нанёс удар своей толстой железной палкой нападавшему чудовищу. Испуг лошади не способствовал успеху его поединка, но всё же он продолжал путь победителем, оставив крокодила издыхать на берегу. Первой новостью, которую он узнал по возвращении в миссию, была непонятная агония молодого индейца, довольно строго наказанного им за несколько дней перед этим, но бывшего совершенно здоровым… Проверка обнаружила у индейца все повреждения, нанесённые его нагвалю — крокодилу. Молодой человек вскоре умер, и в тот же час крокодил всплыл мёртвый на поверхность воды.“ (Подробности можно найти в главе LXXI — „Description geografique de la province de Santo-Domingo“ — R. P. Burgoa.
{{pb}}
Я отмечаю для оккультистов, чем в точности нагвализм разнится от ликантропии. Оборотень есть неправильное сформирование (объективация) астрального тела колдуньи во время каталепсии, тогда как нагваль устанавливает существо, совершенно особое от мексиканского колдуна, существо низшего порядка, но в котором находится звено цепи отражения, кажущееся вполне бесспорным.» (Stanislas de Guaita — «Temple de la Satan», стр. 402).
{{pb}}
Теория нагвализма, или связи двух организмов, прекрасно проведена г-жой Крыжановской в романе «Блаженны нищие духом». — ''Прим. пер''.|комм.}}
Читатели теософических сочинений знают, что возможно жить такой унизительной эгоистической жизнью, такой преступной и грубой, что низший ментал попадает в полную зависимость от желаний и совершенно отделён от духовного источника — своего высшего «я». По-видимому, некоторые из исследователей смотрят на это, как на обыкновенное явление и полагают, что мы ежедневно встречаем таких существ — «людей без души», но к счастью это неверно.

Для того, чтобы сделаться до такой степени испорченным и совершенно потерять человеческий облик, смертный должен вполне заглушить в себе все альтруистические и духовные стремления. Рассматривая личность самых развращённых преступников, находишь в них хорошие стороны, и как дознано — личность, покинутая своим высшим «я» — явление до крайности редкое. И между ними-то встречается ещё более редкий разряд вампиров.

Развращённая до такой степени личность не могла бы оставаться в астральном мире и вскоре после смерти перешла бы в восьмую таинственную сферу — своё законное местопребывание, чтобы там медленно разлагаться среди ощущений, не поддающихся описанию.

При насильственной смерти или самоубийстве, субъект, имея познания в Чёрной Магии, может иногда избегнуть этой участи, подвергаясь другой, не менее ужасной — жизни в смерти, составляющей существование вампира.

Так как восьмая сфера оказывает влияние только после разложения физического тела, то колдун его поддерживает в состоянии каталепсии, при помощи ужасного способа заимствования крови из организма другого человеческого существа, отчасти материализовав своё астральное тело, и таким образом задерживая определение судьбы посредством ряда убийств.

Лучшее средство в таком случае, по народному поверью, — выкопать тело и затем сжечь его, чтобы лишить это ужасное существо своего опорного пункта.

При вскрытии могилы большей частью находят тело сохранившимся, а гроб полным крови. Такого рода вампиров не может, конечно, быть в странах, где трупы сжигают.

Оборотни — явление такое же ужасное и происходит от другого рода кармы. Они были бы более на месте в первом разряде человеческих обитателей астрального плана, потому что человек начинает проявляться под этой формой всегда в продолжение своей земной жизни. Это требует некоторого знания магического искусства и по меньшей мере того, что необходимо для перемещения астрального тела.

Когда случается, что безусловно жестокий и грубый человек производит такого рода перемещение, то может случиться, что некоторые существа астрального мира овладевают его астральным телом и материализуют его в форму дикого животного, преимущественно волка. Изменённый таким образом, он проходит страну, загрызая на пути людей и животных, чтобы насытить их кровью себя и толкающих его демонов. В этом случае, как часто бывает при спиритической материализации, рана, нанесённая животному, окажется на теле человека, согласно замечательному закону отражения.

Но после смерти физического тела астрал, являющийся под тем же видом, оказывается менее опасным, так как за невозможностью найти соответственного медиума, он уже не может вполне материализоваться.

Такие существа, вероятно, заимствуют большое количество материи эфирного двойника, а также часть элементов, входящих в состав физического тела, как это бывает при некоторых материализациях.

В обоих примерах флюидическое тело оборотня имеет, по-видимому, способность удаляться от физического тела далее, чем это возможно в других известных нам случаях для двойника, содержащего в себе известное количество эфирной материи.

В наше время принято осмеивать глупые предрассудки необразованных людей, но оккультист находит в этих поверьях, как и в некоторых других, под видом заблуждений, следы забытых истин, и не пренебрегая ими, внимательно их изучает.

Лица, желающие исследовать астральную область, могут не опасаться встречи с этими неприятными существами, сделавшимися очень редкими и постепенно исчезающими. Впрочем, такое существо может обыкновенно появляться только вблизи физического тела, как это заставляет предполагать материальность их природы.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;«Вампиры — это астральные существа, переживающие свои смертные останки у некоторых лиц с неопределённо запаздывающим молекулярным разложением. Эти ложно-живые существа, прикованные к трупу невидимой связью, становятся блуждающими и нападают на сонных. Вампиризм, если можно так выразиться — болезнь посмертная, наследственная, иногда эпидемическая». (Stanistas de Guaita — «Temple de Satan», стр. 222).
{{pb}}
«Сохранилось много свидетельств о вынутых из могил телах вампиров, удивительно сохранившихся и насыщенных кровью; волосы мертвецов отрасли необычайно, клочьями проникнув в щели гроба. Жизнь исходила не из дыхательного аппарата, но пребывала в сердце, которое из органа животного превратилось в растительный. Чтобы убить вампира, надо проткнуть ему грудь колом, тогда ужасный крик возвестит, что сомнамбул могилы проснулся для настоящей смерти. Чтобы сделать эту смерть окончательной, могилу вампира окружают шпагами, воткнутыми рукояткой в землю, а остриём вверх, потому что обитателей астрала разлагает металлическое остриё, притягивающее его к общему резервуару, разрушая индивидуальность. Прибавим, для ободрения боязливых, что случаи вампиризма чрезвычайно редки и что праведный духом человек не может сделаться добычей вампира, если он ему не отдал при жизни этого последнего своё тело или душу благодаря соучастию в грехе или необузданности страстей». (E. Lewi — «Histoire de la Magie». стр. 512).
{{pb}}
Большое количество материала о вампирах даёт аббат Кальмет в книге «О явлениях духов» — Москва, 1867, ч. III. Весьма поучительный и дающий некоторые сведения о вампиризме роман М. Корелии (Бренд-Стуккера) — «Вампир — граф Дракула» и из другой области явлений, — рассказ Жюля Лермина «Вампир» (Elixir de vie). Рус. Вест. 1907 г. n 8. Кроме того, некоторые рассказы А. Толстого, как например: «Коринфская Невеста», «Упырь», «Семья вурдалака», и др. авторов. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

===== 13) Чёрные маги и их последователи =====
Эта категория полностью противоположна второму разряду умерших существ ученикам адептов, ожидающим воплощения.

Но здесь, вместо того, чтобы пользоваться более быстрым способом эволюции, дело идёт о нарушении её законов в пользу зла и застоя, для того чтобы удержаться в астральном мире при помощи дурных средств и магического искусства.

Можно было бы сделать разделение членов этого разряда по применяемому ими методу и продолжительности их существования на этом плане. Но эти существа не особенно привлекательны, и оккультист стремится только их избегать. Поэтому мы перейдём к другой главе. Скажем однако, что каждое человеческое существо, старающееся продолжить свою жизнь за нормальные пределы, может достигнуть этого только в ущерб другим, поглощая их жизненность под таким или иным видом.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>b8s0e5l52ciafw4icg57kdrxvww56g4</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713319</id>
      <parentid>5713317</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:21:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713319</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="120412" sha1="bcyupeio1qxohwo238j426hu70mc96s" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== А. Люди ===
Человеческое население астрального плана естественно разделяется на две группы: ''живущих'' и ''умерших'', или, говоря точнее, имеющих ещё физические тела и уже не имеющих.

==== а) Живые {{якорь|Живые}}====
Людей, проявляющихся на астральном плане в течение своей физической жизни, можно насчитать четыре категории.

===== 1) Адепты и их ученики =====

Члены этого отдела употребляют при исследованиях главным образом не астральное, а ментальное тело (тело мысли), состоящее из материи, заимствованной из четырёх низших подразделений или ''рупа'' (форма) плана непосредственно высшего.

Это орудие представляет то преимущество, что позволяет им мгновенно переходить из астрального в ментальный план и обратно и пользоваться во всякое время наибольшей возможностью и самой тонкой разборчивостью, присущими ментальному плану.

Ментальное тело не вполне видимо для астрального зрения. Таким образом, исследователь, действующий в этой среде, учится облекать себя во временную оболочку из астральной материи, когда во время работы хочет явиться обитателям низшего плана для более действительной помощи.

Эта временная оболочка обыкновенно сооружается «руководителем», который затем разъясняет ученику, как её сделать самому и легко, и удобно. Такое тело, точно воспроизводя внешность человека, совершенно не содержит материи собственного астрального тела; оно является тем же, чем ''материализация'' — для физического тела. Бывают ученики менее развитые, пребывающие в собственно астральном теле, но человек, введённый на этот план сведущим руководителем, действует всегда на всех подпланах с полным сознанием и наибольшей лёгкостью, какова бы ни была окружающая его среда.

Он действительно тот же самый, каким его знают его друзья здесь на земле, но без трёх-четырёх, в зависимости от случая, низших начал, ''с дополнением'' могущества и способностей его нового состояния. Это помогает ему продолжать с большей лёгкостью и успехом в продолжение сна теософические работы, занимающие его во время бодрствования.

Благодаря своей способности перемещения сознания, без малейшего перерыва из одного состояния в другое, он может помнить, более или менее точно, на физическом плане всё то, что он изучил или сделал на другом плане.

Исследователь может иногда встретить на астральном плане оккультистов из всех частей земного шара (принадлежащих к различным ложам и руководимых учителями, известными теософам), преданных исследованию истины с полным самозабвением.

Надо заметить, что все эти ложи знают, по крайней мере, о существовании ''«Гималайского Братства»'' и признают, что к нему принадлежат все высшие адепты нашего времени.

===== 2) Высоко развитые психически люди из не адептов =====

Такие личности могут быть или не быть умственно развитыми, потому что это не находится в зависимости одно от другого.

Психическая сила, получаемая при рождении, есть следствие прежних воплощений. Они могут быть возвышенного, альтруистического направления или дурно направлены. Эта психика обыкновенно обладает полным сознанием вне своего физического тела, но вследствие неправильного восприятия такие люди неверно судят о том, что видят. Большинство из них способно, наравне с учеником посвящённого, переходить все подразделения астрального плана, но некоторые бывают привлечены исключительно к какому-нибудь одному и с трудом могут от него удаляться. Относительно сохранения воспоминаний, они будут отличаться согласно степени развития, точности памяти, полного заблуждения или забвения. Они всегда будут являться в астральном теле из-за неумения действовать в ментальном.

===== 3) Обыкновенные спящие =====
Во время глубокого сна высшие части человеческого существа, в соединении с астральным телом, отделяются постепенно, неизменным порядком, от физического тела и остаются в непосредственной от него близости. Но у личностей не вполне развитых они в общем находятся почти в таком же сонном состоянии, как и физическое тело. В некоторых случаях, однако, это астральное тело менее летаргично и в полусознательном состоянии отправляется, по воле астрального течения, встречая на своём пути знакомых, находящихся в подобном же состоянии, и претерпевая при этом приятные и неприятные приключения. Пробуждаясь утром, они сохраняют смутное воспоминание всего виденного и говорят: «Какие необыкновенные вещи я видел во сне!»

Культурные люди высшей расы имеют в общем достаточно развитые астральные способности и могли бы заметить действительность, окружающую их во сне, и подчерпнуть многое, если бы были достаточно внимательны. Но такое рачительное отношение у большинства отсутствует. Они проводят часть сна, интересуясь вещами, занимающими их в бодрственном состоянии. У них имеются астральные способности, но они ими не пользуются: их чувства на этом плане, хотя существуют, но неразвиты, и они сознают очень мало из того, что их там окружает.

Если такой человек делается учеником мудреца, он тотчас бывает вырван из своей дремоты, начинает сознавать действительность астральной обстановки, его окружающей, и возможность работать в её среде: таким образом, часы сна, до этого времени не приносившие пользы, проводятся теперь в полезных занятиях, не принося ущерба отдыху физического тела. (См. соч. «Невидимые помощники», Invisible Helpers, гл. V).

У низших рас или индивидуумов отделившееся астральное тело имеет очень неопределённые формы. Но черты и формы центральной части остаются всегда узнаваемы, хотя затёрты и мало отличны, тогда как их ''ауральное яйцо'' не достойно такого названия, не имея определённого вида с изменяющимися и неправильными очертаниями.

У человека развитого, напротив, центральная форма бывает гораздо отчётливее и яснее и воспроизводит в точности физического человека. Сверх того, аура имеет яйцеобразную форму, отчётливо изображённую и неизменяющуюся в бурном течении, волнующем непрестанно астральный мир&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Астральное тело, в соединении с физическим телом, во время бодрствования, или будучи отделено смертью или глубоким сном (этим младшим братом смерти), составляет всегда яйцеобразную облачную массу, содержа в середине ядро более плотное, имеющее размеры и сходство с физическим телом. Окружающие сердцевину яйцеобразные части составляют то, что именуется астральною аурой, которая у обыкновенных смертных распространяется на полметра от центральной части. Ментальное тело имеет то же строение. Но совсем другое дело с бессмертным каузальным (небесным) телом, которое состоит из материалов бесформенного ментального подплана (арупа), являющегося под более простым яйцеобразным видом, лишённым формы и представляющим середину двух предыдущих тел.
{{pb}}
Мы знаем, что эфирное тело равномерно удваивает форму физического тела. В состоянии бодрствования у живого человека ауральное яйцо имеет в середине четыре одинаковые по размерам и очертаниям человеческие формы, проникающие одна другую, а именно: ''физическую, эфирную, астральную'' и ''ментальную'', а вокруг их ''ауру'' (не говоря об излучениях физического тела), где находятся: эфирные течения, аура астральная, аура ментальная и части каузального тела. Ауральное яйцо — вещь очень сложная, но её сложность разъясняется при практике, вследствие того, что физическое зрение различает только физическое тело, астральное зрение видит лишь астральное тело и т. д. Надо заметить, что лучшие, но недостаточно практиковавшиеся ясновидящие различают только центральную фигуру, но не видят ауры, тогда как остальные не видят и того. Только очень много упражнявшийся ясновидящий, умеющий правильно разбирать астральные, ментальные и тем более эфирные предметы, может по желанию и при сильно развитой воле, видеть и изучать отдельно (но не вместе) различные части аурального яйца. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;.

Психические способности человечества, находящегося в переходном состоянии, и все степени его развития являются изображёнными личностями, из чего следует, что эти оба класса сливаются воедино в неощущаемых подразделениях.

===== 4) Колдуны и их ученики. =====

Этот класс подобен первому, с той разницей, что его развитие было направлено к злу, а не к добру, и что приобретённая им сила употреблялась с эгоистической, а не гуманной целью.

К низшим разрядам принадлежат Колдуны-негры, практикующие обряды ''«Обеа»'' или ''«Вуду»'', и целители диких народов.

Более развитые и заслуживающие тем большего осуждения — колдуны Тибета, часто называемые европейцами ''«Дуг-па» ''или ''Красные Колпаки'', хотя это название принадлежит, собственно, по объяснению старшего хирурга Вадделя в его сочинении «Буддизм Тибета» (Waddell «Le Bouddhisme du Thibet»), большой секте ''«Кагью»'' (Kargyu), входящей в состав буддийской церкви, наполовину реформированной Тибетом. «Дуг-па» практикуют без сомнения магию ''«Тантрика»'', но настоящая, не реформированная секта Красных Колпаков — это ''«Нинма-па»''.

Ещё гораздо ниже этой находится секта ''«Бон-па»'', верная туземным богам и никогда не принимавшая буддийской формы.

Не надо однако предполагать, что кроме ''«Гелуг-па»'', то есть ''Жёлтых Колпаков'', все тибетские секты заслуживают осуждения. Справедливее будет сказать, что в других сектах, менее строго реформированных, более свободные правила жизни и обычаев должны произвести большее число эгоистических натур.

==== б) Неживые {{якорь|Неживые}}====

Прежде всего надо уговориться, что название «мёртвые» здесь неуместно, так как все существа, к которым это относится, живы так же, как и мы и даже ещё более. Таким образом этот термин надо понимать в том смысле, что они лишены лишь физического тела.

Мы здесь рассмотрим девять главных подразделений.

===== 5) Нирманакайя =====
Об этом отделе мы упоминаем для полноты списка, потому что весьма редко случается, что такие совершенные существа проявляются в низшем плане. Если бы по какой-либо причине в продолжение своего высшего назначения Нирманакайя нашёл необходимым проявиться, очень вероятно. что он себе сформировал бы временное астральное тело, каким мы это показали для адепта, облечённого ментальным телом, и это потому, что его оболочка была бы чересчур тонка, чтобы быть видимой обыкновенным астральным зрением. Для того, чтобы действовать одновременно на всех планах, он сохраняет в себе несколько атомов каждого из них — центр, вокруг которого он быстро может собрать вещество желаемого свойства.

Бо́льшие подробности относительно Нирманакайя можно найти в «''Voiсе of silence''» («Голос Безмолвия») г-жи Блаватской и в моей маленькой книжечке — «''Invisible Helpers''».

===== 6) Ученики адептов, ожидающие воплощения =====
В теософической литературе часто упоминается, что ученик, достигший известного развития, при пособии своего руководителя — может избегнуть общего закона, по которому каждое человеческое существо переходит по смерти в небесный мир на определённое время, чтобы насладиться там последствиями своих усилий в высшем духовном стремлении, проявленном во время физической жизни. Так как, по этой гипотезе, ученик должен быть человеком святой жизни и очень благородных убеждений, то весьма вероятно, что такие духовные следствия имели бы огромные колебания и что если бы «он вступил в Девакан» (рай), он должен бы был там оставаться, по установившемуся мнению, довольно продолжительное время. Но если он, напротив того, изберёт путь лишений (начиная следовать, согласно своим силам, по следам великого наставника Будды), то может дать другое направление своим духовным способностям, на пользу человечества, и, как бы незначительна ни была его жертва, примет участие в великом деле Нирманакайя. Таким выбором он, конечно, жертвует столетиями непрерывного блаженства, однако получает значительное преимущество тем, что продолжает существование, полное самозабвения и преуспеяния.

Когда ученик, избравший такой путь, умирает, то он, покинув тело, как и ранее, ожидает на астральном плане более благоприятного перевоплощения, которое ему осторожно доставляет его наставник, причём требуется высшее разрешение, так как это является исключением из общего правила. И, невзирая на такое разрешение, ученик должен быть очень осторожен при переходе из астрального плана, так как даже при моментальном прикосновении к ментальному плану он может быть увлечён неодолимым потоком нормальной эволюции.

В очень редких случаях ему помогают избегнуть страданий нового воплощения, помещая его прямо в тело взрослого человека, покинувшего его за ненадобностью. Но подходящее тело очень редко бывает в готовности, чаще же всего ему приходится ожидать на астральном плане благоприятных обстоятельств для своего рождения. Проведённое таким образом время для него не будет потеряно, потому что он остаётся тем же и может продолжать дальнейшее развитие более действительным и скорым способом, чес если бы он был связан физическим телом. Он пользуется полным самосознанием и может свободно переходить все подпланы.

Такой ученик, ожидающий перевоплощения, не является заурядным явлением на астральном плане, но однако может случайно встретиться, и устанавливает новый разряд, становящийся всё более многочисленным по мере того, как большее количество людей доходит до степени святости.

===== 7) Обыкновенные покойники, ещё не разделившиеся =====
Излишне говорить, что этот разряд гораздо многочисленнее предыдущих и представляет огромное разнообразие типов и положений.

Продолжительность пребывания в астрале этих существ черезвычайно различна, так что некоторые уходят из плана через несколько часов, а другие — остаются годами и столетиями.

Человек, проводивший жизнь умеренную, чувства которого были направлены на всеобщее благо, а стремления — духовны, не имеет ничего общего с этим планом. Предоставленный самому себе, он не найдёт почти ничего, что бы его привлекало или побуждало там его деятельность во время пребывания, хотя бы и очень недолговременного. Так как надо запомнить, что истинный человек, умирая физически, входит в себя и подобно тому, как покинул материальное тело, он вскоре оставляет и свой двойник — эфирное тело, а затем должен по возможности скорее сбросить своё астральное тело, или тело желаний, и перейти в мир небесный, в котором только и могут принести плоды развития его духовные стремления.

Человек с чистой, благородной душой может достигнуть этого результата, потому что он обуздывал свои страсти в продолжение земной жизни. Он направлял свою волю на всё возвышенное. У него было очень мало низменных желаний, подчерпнутых из астрального плана. Его пребывание будет очень кратковременно, а сознание довольно неопределённо до момента, когда он впадёт в глубокий сон, в продолжение которого его высшие принципы освободятся окончательно от астральной оболочки для вступления в небесный мир.

Таково идеальное и желательное состояние, доступное не для всех и даже не для большинства. Требуется очень много для того, чтобы человек в течение жизни освободился от всех своих желаний, и он должен провести довольно продолжительное время в состоянии более или менее сознательном в различных подразделениях астрального плана, чтобы окончательно освободиться от плотских влечений и, таким образом, достигнуть освобождения своего высшего «я».

Всякий должен пройти ''семь'' подпланов астрального мира, прежде чем перейти в небесный мир, но из этого ещё не следует, что он будет сознавать все эти подразделения. Точно так же, как физическое тело состоит из физической материи, во всех состояниях (твёрдом, жидком, газообразном и эфирном), также и астральная среда должна заключать материю каждого подплана. Только пропорции её изменяются, судя по субъекту.

Затем, не следует забывать, что одновременно с материей астрального тела человек привлекает в ней и соответственную ''первоначальную эссенцию'', которая в течение всей его жизни остаётся отделённой от общей массы тела и становится в то же время, так сказать, искусственным элементалом. Этот последний получает самостоятельное существование, в течение которого стремится к личному развитию в духе нисхождения в материю, не нарушая ни спокойствия (и даже без ведома), ни выгод того «я», к которому присоединён.

Вот причина борьбы между телом и духом, о которой часто упоминается в творениях отцов церкви. Но как бы то ни было, а ''«закон плоти в распре с законом духа»'', и хотя бы эволюция человека сильно запаздывала от этого, если он не сумеет взять верх над своими страстями, но этого не надо считать злом — так как это только закон, только влияние Божественной Воли, идущей обычным порядком, но нисходя к материи, вместо того чтобы удаляться, восходить, как это делаем мы.

Когда человек, умирая, покидает физический план, некоторые разъединяющие силы природы начинают воздействовать на астральное тело, и наш элементал видит, что ему угрожает потеря самостоятельного существования, ввиду чего он стремится сохранить на наиболее продолжительный срок целость астрального тела. Средство, которое он избирает, заключается в видоизменении порядка расположения материи концентрическими пластами, где внешние — принадлежат к низшим подпланам и преимущественно к наиболее плотным, грубым и сопротивляющимся разрушению. Но человек не может покинуть седьмой подплан иначе, как после наиболее возможного освобождения своего действительного «я» от материи этого подплана. Наконец, его сознание останавливается на следующем пласте, состоящем из материи ''шестого'' подплана или, иначе говоря, он перемещается на высший подплан.

С другой стороны, когда астральное тело исчерпало всю привлекательность, которую ему внушает какой-либо подплан, почти вся материя этого подразделения отделяется от него и оно оказывается в соотношении с жизнью несколько более возвышенной.

Свойственная ему тяжесть, если можно так выразиться, — беспрерывно уменьшается, и оно постепенно возвышается от слоёв наиболее плотных к более редким, останавливаясь лишь там, где находится в совершенном равновесии. Вот что хотят, очевидно, сказать умершие, являющиеся на спиритические сеансы, когда разъясняют, что переходят в высшую сферу, откуда их будет невозможно или по меньшей мере крайне трудно привлечь при помощи медиума. И это положительный факт, что поднявшись до высшего подплана, умершему становится почти невозможно влиять на обыкновенного медиума.

Мы однако видим, что человек задерживается на каждом подразделении астрального плана соответственно количеству материи этого подплана, заключающемуся в его астральном теле, что всецело зависит, в свою очередь, от жизни, которую человек вёл и удовольствий, которым он предавался, потому что он при этом привлекал и удерживал в своём астральном теле материю того или иного состава.

Однако возможно, при непорочной жизни и возвышенных мыслях, довести до наименьшего размера количество материи, принадлежащей к низшим подпланам, и собрать каждую из них так, чтобы первого усилия к разъединению было достаточно для приведения её к первоначальному положению и освобождению человека, для перехода в непосредственно высший план.

Таким образом, особа с высокоразвитой духовной стороной может мгновенно и бессознательно пройти весь астральный план, чтобы сознать всё окружающее лишь в высшем плане — плане небесном.

Не следует забывать, что подпланы не занимают особого места в пространстве, но что они взаимно проникают один в другой таким образом, что перейти из одного подразделения в другое не значит, что нужно было бы переместиться для этого в пространстве, но только лишь перенести центр сознания с одного места на другое, приняв эти места последовательно, как орудия чувствования и сознания.

Только люди с грубыми и скотскими стремлениями: пьяницы, развратники и т. д. сознают себя после смерти на ''низшем'' подплане астрального мира. Они остаются там соответственно степени и силы их страстей, часто жестоко мучимые невозможностью их удовлетворить; кроме тех исключений, когда они возвышаются, завладевая, с помощью одержания, живым, имеющим такие же как и они вкусы.

Человек посредственной нравственности не будет иметь, вероятно, основания оставаться на этом седьмом подплане, но если чисто земные интересы являлись единственною его мыслью и заботой, он окажется на ''шестом'' подплане, посещая места и лиц, близких ему на земле.

''Пятый'' и ''четвёртый'' подпланы имеют те же свойства, исключая того, что проходящие их души всё менее придают значение вещам этого низменного мира и что они тем всё более стремятся изменить окружающее соответственно самым устойчивым из своих мыслей.

Достигая ''третьего'' подплана, мы замечаем стремление совершенно видоизменить действительную внешность плана, так как его обитатели живут в мечтаниях, не представляющих исключительно творчества их собственной мысли, как в небесном плане, но наследие их предшественников, к которым они беспрерывно прибавляют свои верования.

Там-то и находятся эти церкви, школы — ''«жилища страны лета»'', так часто описываемые на спиритических сеансах. Живой наблюдатель, менее предубеждённый, не найдёт их такими же действительными и чудесными, какими они кажутся их очарованным творцам.

''Второй'' подплан уподобляется главным образом обиталищам святош, ограниченных и себялюбивых — они всецело наслаждаются влечениями своего сердца и поклонению особому божеству вполне материального свойства.

''Высшее'' подразделение предназначается для тех, кто провёл свою жизнь в умственном труде, но направлял эти занятия для достижения материальных благ, не стремясь приносить пользу своим современникам, а лишь для удовлетворения своего самолюбия или просто, как умственные упражнения.

Такие люди могут оставаться в этом состоянии в течение многих лет, будучи удовлетворены преследованием своих интеллектуальных целей, не бесполезные для всех и не подвигающиеся в достижении небесного плана.

Надо помнить, что никакая идея не находит осуществления в этом подплане. Умерший, действующий на одном из них, может легко перенестись отсюда в Австралию, или в другое место, куда пожелает. Но он не может перенести своего сознания в следующий подплан ранее, чем освободительный процесс не даст ему этой возможности. Из этого правила, насколько мы знаем, не существует исключения, хотя бы сознательные действия совершались на очень важном подплане, до возможной точки сокращающей или продолжающей пребывание в нём.

Самая степень сознания на означенном подплане находится в зависимости от довольно сложного правила. Поясним это примером.

Возьмём человека, который сохранил от прежнего воплощения стремление, требовавшее для своего проявления значительного количества материи низшего плана, тогда как он уже с ранних лет привык противиться низменным стремлениям. Нельзя думать, чтобы его усилия в этом случае имели полный успех, но даже замена в его астральном теле грубых частиц более тонкими произошла бы очень медленно, причём человек мог бы умереть ранее окончания этого замещения. Таким образом, в его астральном теле осталось бы ещё достаточное количество грубой материи, которая задержала бы его на некоторое время в седьмом подплане. Но так как в этом перевоплощении у него не было навыка действовать сознательно с помощью этой материи и так как этот навык явился бы не сразу, то из этого следует, что человек прошёл бы через этот седьмой подплан в необходимое время для интеграции вышесказанной материи, сам того не замечая. То есть, он всё время проспал бы и не чувствовал бы никаких неприятностей.

Надо упомянуть, что на астральном плане способы сообщения подобны земным. В то время как оккультист, облечённый ''ментальным'' телом, может сообщать свои мысли более лёгким и быстрым способом, чем это делается на земле, при помощи мысленных впечатлений, передаваемых им людскому населению астрального плана, эти последние, не имея обыкновенно такой способности, ограничены подобно нам. Вот почему они, как люди, соединяются в группы для обмена впечатлений, мыслей и верований.

Поэтическая идея смерти, приводящей всех к равенству, — чистейшая нелепость, дочь невежества, так как в большей части случаев лишение физического тела не производит разницы в характере и развитии лица. Следовательно, имеется столько же разнообразия в умственном отношении у тех, которых мы называем мёртвыми, как и у живых.

Поучение западной религии относительно судьбы, ожидающей человечество после смерти, так далеко отклоняется от истины, что даже образованные люди оказываются совершенно сбитыми с толку, очутившись на астральном плане посте смерти. Новоприбывшие оказываются в условиях совершенно отличных от тех, на которые они надеялись, так что нередки случаи, где они отказываются верить в свою смерть.

Таким образом, наша вера в бессмертие души так неосновательна, что факт сохранения сознания считается большинством умерших за безусловное доказательство сохранения жизни.

Ужасная теория вечной кары является также причиной страха, весьма малоосновательного и жалкого у вновь прибывших в загробный мир. Они проходят иногда длинные периоды острого умственного страдания, ранее чем избавятся от влияния этого гнусного богохульства и узнают, что ''мир управляется не произволом демона, жаждущего людской скорби, но законами милосердия и постепенного совершенствования''.

Многие люди никогда не достигают понимания элементов эволюции, но бредут наудачу без цели в астральном мире, как это делали в предшествовавшей физической жизни. Многие ли из них могут отдать себе отчёт в своём действительном положении и умеют избрать лучшую участь, и как много тех, которые пребывают в неведении. Там, как и здесь, они очень мало расположены следовать советам и примерам мудрых.

Каков бы ни был умственный уровень покойного, развитие его в астральном теле представляет количество, более или менее изменяющееся, но в общем случае убывающее, так как если низший разум увлекается вверх духовной стороной существа или вниз — силой желаний, колеблясь между этими двумя влечениями, он всё же постепенно стремится к первому, по мере чего ослабевает влечение его страстей. Это один из слабых пунктов спиритического учения.

Очевидно, что невежественный или обделённый судьбою человек может многому научиться после смерти про хорошо направленной помощи сведущего лица и таким образом может просветиться и возвыситься.

Но в обыкновенных случаях сознание повышается постепенно, с нижней части его природы к высшей. Однако, в целях его развития, не может быть желательным извлечение его из такого благоприятного состояния равнодушия, к которому он естественно тяготеет, для привлечения к соприкосновению с землёй при помощи медиума.

Опасность такого вызова выяснится ещё лучше, если припомнить, что человек, заключаясь всё более и более в самом себе, становится всё менее доступным влиянию и управляет своею низшей частью, которая в это время, до полного разделения, остаётся способной к воспроизведению кармы и, предоставленная самой себе, имеет гораздо больше восприимчивости как к доброму, так и к злому.

Существует ещё другое влияние, действующее в ущерб усопшим, направляющимся в небесный мир: это сильное и беспредельное горе оставшихся на земле.

Наши ложные, скажу даже, антирелигиозные понятия о смерти причиняют — между многими другими — эти грустные последствия и существенно вредят тем, кого мы оплакиваем, силой наших сожалений, не говоря уже о бесполезности страданий, которым мы предаёмся при этой временной разлуке.

В то время, как наш близкий спокойно засыпает тем бессознательным сном, который предшествует пробуждению в великолепии небесного мира, он часто бывает вырван из этих счастливых грёз и возвращён к воспоминаниям земной жизни силой печали и страстными сожалениями близких, которые волнуют его своими желаниями и сильным беспокойством{{ref+|Вот картина смерти, видимая на астральном плане, как её передаёт один знаменитый ясновидящий, впечатления которого мы уже приводили по другому поводу. {{pb}}
«Физический организм умирающей не мог уже далее удовлетворять разнообразным целям или требованиям духовного начала. Но различные внутренние органы тела, казалось, противились отрешению оживлявшей их души. Мускульная система боролась, чтобы удержать в себе элемент движения, система сосудов боролась, чтобы задержать элемент жизни, нервная система напрягала все свои силы, чтобы сохранить за собою элемент ощущения, а мозговая система усиливалась приковать к себе элемент разумности или сознательности. Душа и тело боролись с равным упорством, подобно двум друзьям, которых разные обстоятельства непобедимо, неизбежно заставляют разлучиться навеки. Это внутреннее столкновение, эта борьба порождала явления, которые для материального чувства казалось отражением самых мучительных и нестерпимых страданий; но ясновидящий наблюдатель проникся убеждением, что эти физические симптомы не были признаком мук и скорби, а просто означали, что дух намеревался порвать своё общение с телесным организмом. Тут голова умирающей внезапно была окружена нежною, мягко светящейся атмосферою, и в то же мгновение наблюдатель увидел, как в большом мозгу и мозжечке расширились самые внутренние их части… Свойственные им гальванические отправления прекратились, и тогда он заметил, что они были чрезвычайно насыщены жизненным электричеством и магнетизмом, проникающим все подчинённые телесные системы и сферы. Другими словами мозг, как целое, оказался вдруг вдесятеро ''положительнее'' (в смысле электрической полярности) сравнительно со слабейшими частями тела, чем это когда-либо было при жизни умирающей. Этот феномен обыкновенно предшествует физическому разложению. Тут в полной мере настал процесс смерти, или отрешения духа от тела. Мозг начал привлекать из тела в свои многочисленные подразделения элементы электричества, магнетизма, движения и ощущения. Голова сделалась крайне блестящею, и было заметно, что мозг блестел и разгорался пропорционально тому, как конечности организма становились темнее и холоднее (по словам проф. Макгрегори, голова умирающих нередко бывает окружена светом). Вслед за тем наблюдатель заметил в мягкой эфирной атмосфере, исходившей из головы и окружавшей её, неопределённые контуры образования другой головы… Она слагалась всё яснее и отчётливее и сделалась до того плотной и блестящей, что наблюдатель не мог видеть ничего через её формы. В то время, как эта духовная голова выделялась и слагалась вне и выше материальной головы, он заметил, что окружающая последнюю и выделявшаяся из неё парообразная атмосфера находилась в большом движении, но по мере того, как новая голова становилась яснее и законченнее, блестящая атмосфера постепенно тускнела. Это его убеждало, что парообразные эфирные элементы, перешедшие в мозг, при начале метаморфозы из системы физических органов, а отсюда выделившиеся в виде атмосферы — теперь сочетались между собой неразрывно, согласно всемирному и вековому принципу сродства, проникающему и одушевляющему каждую частицу материи (этот принцип трансформируется от мировой силы тяготения, переходя сцепление атомов, до силы полового влечения), и в силу которого развилась духовная голова на глазах наблюдателя… Подобно голове, развились плечи, грудь и другие части духовного организма,&lt;ref&gt;Речь здесь, по всей видимости, идёт об отделении эфирного тела, поэтому термин „духовный“ здесь не вполне подходит — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; в естественной непрерывной последовательности… Дух поднялся на воздух под прямым углом над головой или мозгом покинутого тела. Но непосредственно перед окончательным разрушением связи, столько лет соединявшей эти два — духовное и материальное — тела, наблюдатель увидел между ступнями поднявшегося духовного тела и головою лежащих навзничь телесных останков сильно двигавшуюся, светлую нить жизненного электричества. Это открыло мне, говорит он, что состояние, обыкновенно именуемое смертью, есть лишь рождение духа из низшего бытия к высшему. Я увидел, что соответствие между рождением младенца на свете и рождением духа из материального тела для высшего мира является полным и безусловным, с включением даже пуповины, которая заменялась здесь жизненной электрической нитью. При разрыве этой пуповины некоторая часть составлявшей её жизненной электрической стихии возвратилась к покинутому телу и разошлась по всему составу последнего и тем предохранила его от мгновенного разложения… Как только женщина-дух освободилась от цепкого физического тела, она начала вдыхать с лёгкостью и удовольствием духовные элементы природы… Освоившись с окружающими её новыми условиями, она усилием воли спустилась с высоты над изголовьем её трупа и отправилась через открытые по случаю летнего времени двери к выходу и поднялась на воздух, где к ней присоединились два дружественных духа, и все трое, обменявшись нежными приветствиями, начали подниматься по эфирному поясу земного шара.»
{{pb}}
Не менее интересные частные случаи бывают при условии, когда человек, например, умирает в непроницаемо со всех сторон запертом пространстве или, в другом случае, когда в момент смерти физическое тело разделяется на части. {{pb}}
Так как дух не есть простой элемент, подобно солнечному лучу или электричеству, но сочетание элементов и сил, соединённых стройно и органически, то духовное тело не может проникать через сплошные стены, двери и т. п. препятствия, в виду чего ему приходится принимать меры сообразно обстоятельствам.
{{pb}}
Однажды придя на кладбище, ясновидящий увидел в обширном склепе, где накануне похоронили мнимо-умершего, духа, стоящего между гробами. Заинтересовавшись, каким способом он освободится из своего заточения, ясновидящий стал наблюдать. Дух стоял несколько минут прямо, не волнуемый никакою тревогою, затем его взор упал на могильщика, остававшегося накануне последним в склепе и забывшего свой заступ. Он уже готов был покинуть свои дальнейшие поиски, как дух устремил в его голову мысль, пронзившую как молния все встречные тела и с лёгким дуновением, подобно вечернему ветерку, коснувшуюся мозга могильщика и освежившую его память. Согласно этому впечатлению он направился к склепу и отворил дверь, через которую и проскользнул находчивый дух… Если бы не подвернулся случай с заступом, тогда кому-нибудь из родственников покойного была бы магнетически внушена мысль посетить склеп с намерением почтить память усопшего, а если бы и этого нельзя было сделать (некоторые субъекты с расстроенной нервной системой решительно недоступны подобным влияниям), тогда четыре духа высшего порядка, присутствовавших при его духовном рождении, предусмотрели бы это и побудили бы духа организоваться в воздушном пространстве.
{{pb}}
Другой пример смерти, сопровождаемой разделением на части физического тела, описан тем же ясновидящим.
{{pb}}
Во время междуусобной войны в Америке он видел солдата, убитого разорвавшейся бомбой. Все части тела его были раскиданы по полю. Духовные же частицы убитого потянулись к верху и встретились в воздухе. Поверх всего поля сражения атмосфера была наполнена этими золотистыми частицами. На высоте почти трёх четвертей мили над полем битвы виднелась прекрасная картина сочетания частиц, скоплявшихся в изящных очертаниях из пальцев, конечностей, туловища, мозга — в виде нового духовного тела. Сначала слагалось лицо, потом голова, затем плечи и руки — всё несколько меньших, чем физическое тело, размеров, но совершенно сходное с ним. Каковы же были ощущения убитого? — На время они вовсе прекратились, замерли. Как удар разрушает связь частиц камня, так ядро уничтожило сознание личности в человеке. Оно возвращается обыкновенно через некоторое время в пределах «Лучезарного Края». — ''Прим. пер''.|комм.}}.

Полезно бы было, в интересах отходящих, чтобы родные умеряли порывы своей вполне естественной, но эгоистической горести. Оккультная наука совсем не советует забвения мёртвых — она поучает, что сердечное воспоминание о покойном есть сила, которая, будучи правильно направлена — под видом прочувствованных пожеланий — способствует успешности мирного перехода из промежуточного астрального («среднего» — как его именуют духи на спиритических сеансах) плана в небесный мир. Тогда как тщетные сожаления и желание нового свидания бывают не только бесполезны, но даже вредны. Религия индусов и христианская церковь хорошо это понимают, предписывая: одна — обряды «шрадда», а другая — молитвы по усопшим.

Однако побуждение свидания может исходить от отошедшего, при желании его сообщить что-либо покинутым. Такое желание может иметь иногда важные основания, например указание места нахождения затерянного завещания и т. п. — причины, на взгляд оккультиста по большей части не имеющие значения. Но как бы то ни было, если это желание сильно запечатлелось в уме покойного, то для него будет полезнее осуществить это сообщение, потому что сильное желание, которое его тревожит, может привлекать его к земле и задержать переход в высшие сферы. В таком случае, хороший «психист» — медиум психического письма или говорящий — может оказать ему большую услугу.

Однако, тут является вопрос: почему он не может обойтись без посредства медиума? Это происходит оттого, что материя известного состава может влиять только на материю непосредственно низшего состояния. Покойный, не содержа в себе другой материальности, кроме присущей его астральному телу, не может для словесной передачи, например, произвести колебаний воздуха, представляющего субстанцию физического плана, а равно и действовать карандашом для письменного сообщения, без содействия промежуточного начала (посредника), заключающего эфирный двойник, через который побуждения астрального плана могут легко проникнуть на физический план. Сверх того, не может быть и речи о том, чтобы заимствовать эфирную материю у лица, начала которого слишком тесно связаны, чтобы для него была возможность самолично их разъединить. Сущность же организации медиума такова, что он имеет свойства разделять эти начала и, следовательно, без затруднения доставить необходимую материю для проявления отшедшего.

Когда умерший не находит медиума или не умеет им воспользоваться, то старается войти в сношения иным способом и силой воли, ощупью, приводит в движение элементальные силы. От этого происходят феномены несообразного свойства — летающие камни, звенящие колокольчики и т. п.

Психист, отправляясь в дом, где происходят такие явления, может открыть цель, с которой они производятся, и удовлетворив желание духа, положить конец такому беспокойству. Однако это бывает не всегда, так как элементальные силы действуют по различным причинам.

===== 8) Тени =====

Когда совершилось полное разделение начал, астральная жизнь кончается и совершается переход в мир ментальный.

Подобно тому, как умирая, покидаешь физическое тело, так же точно, при переходе в ментальный план покидаешь астральное тело, которое постепенно разлагается.

Если в течение земной жизни человек отрёкся от материальных желаний и направил свои стремления к достижению духовных благ и альтруизму — высшее «я» становится способным впитать в себя весь состав низшего ментала, извергнутый им во время воплощения. В таком случае тело, покинутое на астральном плане, становится трупом, как и физическое тело после земной смерти и не входит в этот разряд, но попадает в следующий.

У человека, физическая жизнь которого была менее совершенна, результат будет почти тот же, если оставшиеся из инстинктивных стремлений были исчерпаны на астральном плане. Но большинство людей делает очень мало усилий, чтобы избавиться от низших стремлений своей природы, и тем не только удлиняют своё пребывание в промежуточном плане, но, так сказать, теряют часть низшего ментала. Хотя это способ довольно материальный — представлять отражение высшего ментала в низшем, но можно себе составить довольно верное представление об этом процессе, принимая гипотезу, что манасическое начало (''манас'' — человеческая душа, местопребывание желаний, личность активная) направляет частицу своего я в физическую жизнь при каждом воплощении, рассчитывая получить её обратно в конце жизни, обогащённую опытом. К несчастью, обыкновенный человек порабощается разнообразными низменными желаниями, и некоторая часть низшего ментала прикрепляется к телу желаний, и когда происходит разрыв по окончании астральной жизни, это начало должно оторваться, покидая свою опозоренную часть, соединённую с астральным телом, в расстроенном виде.

Это тело составляется тогда из частиц астрального вещества, насильственно удерживающих у себя часть низшего ментала, не умевшую отделиться. Астральное вещество, принадлежащее каждому подплану, находится в астральном теле в разъединении, в составе которого ментал был поглощён низшими страстями. Очевидно, что ментал, проходя последовательно все подпланы, не мог вполне освободиться от материи, свойственной каждому из них, и поэтому астральная скорлупа будет заключать в себе частицы всех скопившихся грубых веществ.

Таково происхождение того рода особей, которые называют тенями. Я здесь принуждён отметить, что тень не есть существо, перешедшее в небесный план, но она сохраняет его наружные формы, память и некоторые особенности, почему может быть смешана с ним, как это случается на спиритических сеансах.

Эта тень не умышленно обманывает присутствующих, так как при ограниченности своего ума сама в этом уверена, но можно себе представить ужас и отвращение друзей покойного, если бы они узнали, что им вместо дорогого утраченного явилось существо бездушное и состоящее из собрания всех низших свойств.

Продолжительность существования тени зависит от количества низшего ментала, её оживляющего, но так как оно всё уменьшается, то оскудевает разумность, хотя она и обладает в высокой степени некоторого рода инстинктивной хитростью. Даже в конце своего существования тень ещё в состоянии бывает сообщаться с присутствующими, заимствуя для этого разум медиума.

Главное свойство её природы — поддаваться всем дурным влияниям: отделённая от высшего «я», она не содержит свойств, направленных к добру, поэтому очень легко отзывается на вызовы колдунов. Всё, что она содержит ментальной материи, кончается разложением и возвращением к своему плану, а не индивидуальному менталу. Тень незаметно слабеет и переходит в следующий разряд.

===== 9) Скорлупы =====

Это уже только астральное тело в конечных фазах своего разложения, покинутое последними частицами ментала. Лишённые какого бы то ни было сознания, они пассивно носятся в астральных течениях подобно тучам, гонимым ветром. Однако, они могут быть ещё гальванизированы от соприкосновения с аурой медиума и сделаться на несколько минут отвратительным подобием существа.

Они ещё очень похожи на покойного и могут даже до некоторой степени воспроизводить его любимые выражения и даже почерк. Но это только автоматическое подражание клеточек их составляющих, которые, будучи возбуждены, стремятся повторять знакомые им выражения, и то, что обнаруживается разумного, принадлежит не им, но заимствовано от медиума и участников сеанса.

Гораздо чаще скорлупы бывают внезапно и кратковременно оживлены другим способом, о чём будет сказано далее. Они сохраняют способность слепо отвечать вибрациям, в общем, весьма грубым, которые были им свойственны во время существования их в виде тени. Отсюда следует, что лица, у которых преобладают дурные желания и страсти, имеют много шансов рефлективно чувствовать их присутствие на спиритических сеансах низшего разряда.

Есть ещё другой род останков, о которых здесь необходимо упомянуть, хотя они принадлежат к явлениям, гораздо ранее пройденным покойным.

Нам известно, что после физической смерти эфирный двойник будет вскоре покинут отделившимся астральным телом и предоставлен медленному разложению, как астральная скорлупа позднейшего периода, нами достигнутого. Эта эфирная скорлупа не бродит повсюду, как её ранее описанное подобие, но находится не далее нескольких саженей от разлагающегося физического тела. Она бывает видима сенситивам (а иногда и людям, впадающим в кратковременное состояние ясновидения) и послужила поводом к рассказам о призраках, блуждающих на кладбищах.

Психик, проходящий через кладбище, видит сотни таких призраков над могилами умерших. А так как они находятся в различных степенях разложения, подобно физическим телам, то такое зрелище не представляет ничего приятного.

Как астральные скорлупы, так и эфирные двойники лишены всякого сознания и разума и не могут представить подобия жизни, но могут быть вызваны обрядами Чёрной Магии, о чём не стоит упоминать.

Из сказанного ясно, что человек при каждой остановке на пути к небу сбрасывает и покидает для медленного разложения три тела: физическое, эфирный двойник и астральный двигатель, которые постоянно расплываются в своих планах и затем вновь утилизуются в великой лаборатории природы.

===== 10) Оживлённые скорлупы =====
Эти существа, строго говоря, не должны быть помещены в тот разряд, к которому отнесены люди, потому что только их внешняя, пассивная, бесчувственная оболочка принадлежала некогда человеку; тогда как всё остальное, относящееся к жизни, разуму и желаниям, принадлежит искусственному элементалу, который их одухотворяет и, не будучи человеком, создан, к сожалению, человеческой злобой.

Мы будем ещё о них говорить в надлежащем месте, где будут изложены данные об искусственных существах. Тогда легче будет понять их происхождение и природу. Скажем только, что это, во всяком случае, существа вредные, настоящие демоны-искусители, стремления которых не имеют другого побуждения, кроме их желаний. Как и тени, они часто служат ужасным целям чародеев «Вуду» и «Обеах», о которых говорилось ранее.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Не безынтересно будет привести пример искусственного существа, заимствованный из '''легенды о свадьбе Мелиппа'''.
{{pb}}
Во время пребывания Аполлония Тианского в Коринфе, рассказывает Филострат, — был среди его бесчисленных последователей некий Мелипп, уроженец Ликии. Этот молодой человек, отличавшийся замечательным умом, был необычайно красив. Его товарищи начали замечать, что он оставляет занятия, которым ревностно предавался, для любви — его начали встречать в различное время в сообществе особы, никому в Коринфе неизвестной, но по-видимому, очень богатой. Это была, по словам Мелиппа, молодая финикиянка, любившая путешествия, и которую он завоевал. И действительно, вскоре он пригласил своего учителя на свадьбу. Аполлоний, узнавший эту новость, не мог не содрогнуться, так как обладал даром второго зрения, но хладнокровно спросил, уверен ли Мелипп в любви и богатстве своей будущей супруги. «Как уверен в свидетельстве своих глаз» — отвечал молодой человек. — «Обладание особой, такой красивой, богатой и любящей — драгоценность какою только могли меня одарить боги.» Аполлоний опустил голову и сказал спокойно: «Если это так, то я не должен откладывать поднесения вам свадебного подарка».
{{pb}}
В назначенный день, когда все приглашённые уже собрались в свадебный зал, Аполлоний, заставивший себя ожидать, вдруг появился, неся в руках золотую палочку с изображёнными на ней таинственными знаками. Ропот приветствий обнаружил его присутствие, и Мелипп приблизился, чтобы представить ему свою супругу. Но как только эта последняя увидела теурга и встретила его сосредоточенный холодный взгляд, то остановилась в оцепенении, как бы поражённая ужасом. «Кому принадлежит этот великолепный дом и эта роскошная обстановка, тебе или твоей жене?» — спросил Аполлоний у Мелиппа. «Учитель» — отвечал юноша — «всё, что ты тут видишь, принадлежит моей жене, так как я по правде имею только платье, надетое на мне». «Итак», — сказал Аполлоний, — «ты должен удовольствоваться своим костюмом, потому что это богатство — не более, как иллюзия, а твоя супруга — ни что иное, как привидение»… Затем, приложив золотую палочку ко лбу женщины, он прибавил громким голосом: «Дьявол, оставь это заимствованное тело и войди в своё»…
{{pb}}
Тотчас, к ужасу присутствовавших, она испустила страшный крик. Розовое тело её лица испарилось как дым, и под фатой и цветами новобрачной оказался череп, а скелет рассыпался грудой сухих костей, в то время как род ларва, призрак — наполовину женщина, наполовину змея — скрылся, уползая в кусты, где и исчез.
{{pb}}
Когда присутствующие пришли в себя от изумления, то увидели, что роскошные палаты, со всей утварью, исчезли бесследно и они находятся посреди дикой пустыни. Спокойный и невозмутимый Аполлоний казался им божеством. «Вы видите», — сказал он, — «к чему служит изучение тайных наук. Ни один из вас не предполагал, что эта мнимая женщина была эмпуз, один из тех демонов, которые подчас облекаются в обольстительные формы, чтобы пленять живущих. Без моего счастливого вмешательства этот эмпуз окончил бы свадьбу, высосав кровь из нашего милого Мелиппа во время его сна.» (Цитировано по соч. P. Christian — «Histoire de la Magic», стр. 306).&lt;/ref&gt;

Некоторые писатели называют их «элементёрами», но это наименование было присвоено в прежние времена всем видоизменениям существ рождённых; оно так неопределённо, что его следует избегать.

===== 11) Самоубийцы и жертвы несчастных случаев =====

Легко понять, что человек в цвете сил и здоровья, внезапно лишённый жизни при несчастном случае или самоубийстве, оказывается на астральном плане в совершенно иных условиях, чем умерший от болезни или старости.

В этом последнем случае влияние земных страстей более или менее ослаблено и более грубые частицы, таким образом, удалены из организма настолько, что человек попадает сразу на шестой или даже пятый подплан, а в некоторых случаях ещё выше. Начала его существа были мало-помалу подготовлены к разделению и потрясение не явилось таким ужасным.

Но при смерти случайной, или при самоубийстве организм не был подготовлен и выделение высших принципов из их физической оболочки можно можно положительно приравнять к вырыванию косточки из незрелого плода. Большое количество грубой астральной материи ещё пристало к особи, которая, таким образом, оказывается задержанной на седьмом подплане — низшем всего плана. Нам известно, что это далеко не приятное место. Между тем все те, кто принуждён там одновременно пребывать, не испытывают одинаковых впечатлений.

Жертвы несчастных случаев, жизнь коих была благородна и чиста, не имеют никакого сродства с этим планом: они проводят время, по словам одного древнего описания, — «…то в счастливом состоянии бессознательности и забытья, то в тихом сне, прерываемом пробуждением».

Наоборот, после грубой, эгоистичной, чувственной жизни они, как и самоубийцы, попадая в это грустное место, находятся в полном сознании и становятся способными превратиться в ужасных и опасных существ.

Будучи сжигаемы всевозможными отвратительными желаниями, которых они не могут более непосредственно удовлетворить, благодаря отсутствию физического тела, они стремятся утолить свои мятежные страсти при посредстве одержания медиума или сенситива.

Они чувствуют адскую радость, что могут пользоваться средствами, доставляемыми астральным планом для обмана живущих, и толкать их к излишествам, обошедшимся им самим так дорого.

Тот же автор продолжает: «…Это пизачи&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;По системе Ишвара Кришны, окружающие нас существа духовного мира разделяются на семь разрядов:&lt;div class=&quot;roman_list&quot;&gt;
# '''Арупа-Дэва''' — наивысшие планетные духи, управляющие Арупа-Локой. Они не имеют определённого внешнего вида и совершенно субъективны.
# '''Рупа-Дэва''' — планетные духи, находящиеся в соотношении с Рупа-Локой. Они имеют определённый внешний вид.
# '''Пишачи''' — оболочки (скорлупы), остающиеся в Кама-локе после перехода „я“ в Девакан (рай). (Слово „пишачи“ происходит от ''писата'' — тело и ''ас'' — есть).
# '''Мара-Рупа''' — оболочки анормальных материальных влечений, психическая и духовная жизнь которых равна нулю и потому не может привести их к Девакану.
# '''Асуры''' — элементалы человеческой формы.
# '''Животные''' — элементалы последнего разряда, принадлежащие разным классам животных или сил природы. Эти существа, равно как и предыдущие, разовьются впоследствии до человеческого уровня.
# '''Ракшасы''' (демоны) — души или астральные формы колдунов — люди, дерзнувшие проникнуть в запрещённые области знания. Они извращали, насиловали природу.&lt;/div&gt;
{{pb}}
Эти различные наименования просто указывают состояние существования божественной искры, эволюционирующей через астральные планы в три физические царства, чтобы завоевать в состоянии человека страшный и драгоценный дар свободной воли.
{{pb}}
Над ними высятся лучезарные царства Дэв (богов). Ниже их находится царство Детей Шивы (демонов). (Седир — „Магические зеркала“. Вязьма, 1907).&lt;/ref&gt;, по терминологии средних веков, ''инкубы'' и ''суккубы''&lt;ref&gt;Инкубы — по Парацельсу, нечистые духи мужского пола. Они насилуют женщин во время сна. (По Каббале — ''рухим''). В противоположность им, суккубы (по Каббале — ''лилим'' — духи-женщины, обольщающие мужчин и смущающие их сон. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt; — демоны пьянства, обжорства, сладострастия и корыстолюбия, очень хитрые, свирепые и коварные, подстерегающие свою жертву к учинению ужасных злодеяний и ликующие при их исполнении».

Вместе с предыдущим разрядом они представляют искусителей, бесов, упоминаемых в священном писании, но они совершенно пасуют перед чистым и праведным духом и ничего не могут сделать человеку, если он не предался порокам.

Психик (ясновидящий) видит массу этих несчастных у боен, трактиров и других более постыдных мест, где они находят более сгущённую атмосферу, ищут и встречают живых людей, обладающих теми же качествами, как и они сами. Встретить подходящего медиума для такого духа — большое несчастье. Он не только таким образом чрезмерно продляет эту ужасную жизнь в астрале, но так как находит возможность постоянно создавать, может быть даже бесконечно, дурную карму, то он себе подготовляет перевоплощение самого дурного свойства, рискуя потерять значительную часть своей умственной силы.

Если же ему не представится случай встретить подходящего сенситива, могущего ему служить посредником в сношениях, его желания, за неудовлетворением, мало-помалу утихают и страдания, которые их сопровождают, уменьшат, вероятно, дурную карму его прошлой жизни.

Положение самоубийцы усложняется сверх того тем, что его насильственный поступок значительно уменьшает власть высшего «я» воспринимать с себя свою низшую часть и этим представляет её другим опасностям, столь же разнообразным, как и серьёзным. К тому же не надо забывать, что степень виновности самоубийцы весьма различна, смотря по обстоятельствам — от зрело-обдуманного и нравственно неоспоримого решения Сенеки или Сократа, кончая теми несчастными, которые лишают себя жизни, чтобы спастись от последствий своих проступков. В зависимости от изложенных обстоятельств, посмертное состояние бывает очень разнообразно. Надлежит отметить, что эти разряды самоубийц, как и категории теней и оживлённых скорлуп — составляют то, что можно бы было назвать ''полу-вампирами'' или ''малыми вампирами'', так как все они стремятся продлить своё существование, высасывая жизненность из человеческих существ, попавших под их влияние. Вот почему медиумы и присутствующие иногда бывают к концу спиритического сеанса так истощены.

Изучающим оккультистам предписывается защищаться от таких нападений, так как встречающему их на своём пути трудно бывает избегнуть более или менее значительной дани.

===== 12) Вампиры и оборотни =====
Остаётся описать ещё два разряда рассматриваемых существ, хотя и весьма различных свойств и строения, но возбуждающих необычайный ужас, хотя к счастью встречающихся очень редко. Оборотни (ликантропы) представляют только отбросы первоначальных рас, гнусный анахронизм, ужасающие выродки того времени, когда человек и всё его окружающее имели совершенно иной вид, чем теперь. Люди великой пятой расы, мы должны быть благодарны степени нашего развития, совершенно устраняющего от нас подобные опасности. И в самом деле, этот ряд существ является теперь почти легендой средних веков. Однако, бывают и в наши времена подобные примеры, в особенности там, где сохранилась кровь четвёртой расы, как в России и Венгрии. Народные сказания очевидно преувеличены, но в основе этих необычайных историй, повторяемых крестьянами центральной Европы, есть доля истины. В общем, эти рассказы достаточно известны, поэтому нет нужды их здесь приводить. Типичный пример, равно как и яркое изображение, можно найти в «Carmilla de Sheridan Le Fanu», а равно как и замечательное описание вампира редкой породы в «Isis Unveiled», т. I, стр. 454 («Разоблачённая Изида» — соч. Е. П. Блаватской).{{ref+|Ликантропия — способность произвольной трансформации своего или чужого тела и умение придать ему временно желаемую форму любого зверя, способность, свойственная лишь высокой степени познаний, передаётся по преданию некоторыми сильными колдунами.
{{pb}}
«В средние века оборотни составляли ужас провинций. По мнению демонографов, оборотень — это колдун, превращённый дьяволом в волка, которого он принуждает скитаться со страшным воем. Существование оборотней засвидетельствовано Виргилием, Страбоном, Помпонием, Золипом, Мелой, Дионисием Аферским, Варроном и всеми юристами и демономанами последних столетий. Сомневаться стали лишь со времён Людовика XIV. Король Сигизмунд устроил в своём присутствии диспут, где установлено, что существование оборотней — факт неоспоримый.» (Migne — «Diction, des Scien. Occ.», т. I, стр. 1070)&lt;ref&gt;Значительная часть, если не большинство оборотней, превращаются в животных непроизвольно — такие люди, чтобы избежать неприятностей, привязывают себя ночью к кровати или запирают дверь на такие замки, открыть которые может только человек — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt;.
{{pb}}
«Мексиканский нагвализм имеет некоторую аналогию с европейской ликантропией. Это безмолвный договор оборонительного и наступательного союза между человеком и животным. Заключение такого договора в действительности является связующими их узами. Нагвалем будет зверь, змея, птица или дерево, с которым человек связан с детства тайной неосязаемой (флюидической) связью. Следовательно нагваль для человека — его заместитель, и всю свою жизнь он остаётся прикованным к этому животному, которое его любит и ему покровительствует, разделяя его приключения, его хорошую или дурную судьбу, его печали и радости, страдая от причинённого ему зла. Эта странная солидарность не шуточка: факты нагвализма засвидетельствованы достоверными и несомненными показаниями. Вот пример нагвализма, удостоверенный Р. П. Бюргоа:
{{pb}}
„Громадный крокодил напал на Диего, когда он ехал по берегу озера. Достаточно ловкий и сильный священник нанёс удар своей толстой железной палкой нападавшему чудовищу. Испуг лошади не способствовал успеху его поединка, но всё же он продолжал путь победителем, оставив крокодила издыхать на берегу. Первой новостью, которую он узнал по возвращении в миссию, была непонятная агония молодого индейца, довольно строго наказанного им за несколько дней перед этим, но бывшего совершенно здоровым… Проверка обнаружила у индейца все повреждения, нанесённые его нагвалю — крокодилу. Молодой человек вскоре умер, и в тот же час крокодил всплыл мёртвый на поверхность воды.“ (Подробности можно найти в главе LXXI — „Description geografique de la province de Santo-Domingo“ — R. P. Burgoa.
{{pb}}
Я отмечаю для оккультистов, чем в точности нагвализм разнится от ликантропии. Оборотень есть неправильное сформирование (объективация) астрального тела колдуньи во время каталепсии, тогда как нагваль устанавливает существо, совершенно особое от мексиканского колдуна, существо низшего порядка, но в котором находится звено цепи отражения, кажущееся вполне бесспорным.» (Stanislas de Guaita — «Temple de la Satan», стр. 402).
{{pb}}
Теория нагвализма, или связи двух организмов, прекрасно проведена г-жой Крыжановской в романе «Блаженны нищие духом». — ''Прим. пер''.|комм.}}
Читатели теософических сочинений знают, что возможно жить такой унизительной эгоистической жизнью, такой преступной и грубой, что низший ментал попадает в полную зависимость от желаний и совершенно отделён от духовного источника — своего высшего «я». По-видимому, некоторые из исследователей смотрят на это, как на обыкновенное явление и полагают, что мы ежедневно встречаем таких существ — «людей без души», но к счастью это неверно.

Для того, чтобы сделаться до такой степени испорченным и совершенно потерять человеческий облик, смертный должен вполне заглушить в себе все альтруистические и духовные стремления. Рассматривая личность самых развращённых преступников, находишь в них хорошие стороны, и как дознано — личность, покинутая своим высшим «я» — явление до крайности редкое. И между ними-то встречается ещё более редкий разряд вампиров.

Развращённая до такой степени личность не могла бы оставаться в астральном мире и вскоре после смерти перешла бы в восьмую таинственную сферу — своё законное местопребывание, чтобы там медленно разлагаться среди ощущений, не поддающихся описанию.

При насильственной смерти или самоубийстве, субъект, имея познания в Чёрной Магии, может иногда избегнуть этой участи, подвергаясь другой, не менее ужасной — жизни в смерти, составляющей существование вампира.

Так как восьмая сфера оказывает влияние только после разложения физического тела, то колдун его поддерживает в состоянии каталепсии, при помощи ужасного способа заимствования крови из организма другого человеческого существа, отчасти материализовав своё астральное тело, и таким образом задерживая определение судьбы посредством ряда убийств.

Лучшее средство в таком случае, по народному поверью, — выкопать тело и затем сжечь его, чтобы лишить это ужасное существо своего опорного пункта.

При вскрытии могилы большей частью находят тело сохранившимся, а гроб полным крови. Такого рода вампиров не может, конечно, быть в странах, где трупы сжигают.

Оборотни — явление такое же ужасное и происходит от другого рода кармы. Они были бы более на месте в первом разряде человеческих обитателей астрального плана, потому что человек начинает проявляться под этой формой всегда в продолжение своей земной жизни. Это требует некоторого знания магического искусства и по меньшей мере того, что необходимо для перемещения астрального тела.

Когда случается, что безусловно жестокий и грубый человек производит такого рода перемещение, то может случиться, что некоторые существа астрального мира овладевают его астральным телом и материализуют его в форму дикого животного, преимущественно волка. Изменённый таким образом, он проходит страну, загрызая на пути людей и животных, чтобы насытить их кровью себя и толкающих его демонов. В этом случае, как часто бывает при спиритической материализации, рана, нанесённая животному, окажется на теле человека, согласно замечательному закону отражения.

Но после смерти физического тела астрал, являющийся под тем же видом, оказывается менее опасным, так как за невозможностью найти соответственного медиума, он уже не может вполне материализоваться.

Такие существа, вероятно, заимствуют большое количество материи эфирного двойника, а также часть элементов, входящих в состав физического тела, как это бывает при некоторых материализациях.

В обоих примерах флюидическое тело оборотня имеет, по-видимому, способность удаляться от физического тела далее, чем это возможно в других известных нам случаях для двойника, содержащего в себе известное количество эфирной материи.

В наше время принято осмеивать глупые предрассудки необразованных людей, но оккультист находит в этих поверьях, как и в некоторых других, под видом заблуждений, следы забытых истин, и не пренебрегая ими, внимательно их изучает.

Лица, желающие исследовать астральную область, могут не опасаться встречи с этими неприятными существами, сделавшимися очень редкими и постепенно исчезающими. Впрочем, такое существо может обыкновенно появляться только вблизи физического тела, как это заставляет предполагать материальность их природы.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;«Вампиры — это астральные существа, переживающие свои смертные останки у некоторых лиц с неопределённо запаздывающим молекулярным разложением. Эти ложно-живые существа, прикованные к трупу невидимой связью, становятся блуждающими и нападают на сонных. Вампиризм, если можно так выразиться — болезнь посмертная, наследственная, иногда эпидемическая». (Stanistas de Guaita — «Temple de Satan», стр. 222).
{{pb}}
«Сохранилось много свидетельств о вынутых из могил телах вампиров, удивительно сохранившихся и насыщенных кровью; волосы мертвецов отрасли необычайно, клочьями проникнув в щели гроба. Жизнь исходила не из дыхательного аппарата, но пребывала в сердце, которое из органа животного превратилось в растительный. Чтобы убить вампира, надо проткнуть ему грудь колом, тогда ужасный крик возвестит, что сомнамбул могилы проснулся для настоящей смерти. Чтобы сделать эту смерть окончательной, могилу вампира окружают шпагами, воткнутыми рукояткой в землю, а остриём вверх, потому что обитателей астрала разлагает металлическое остриё, притягивающее его к общему резервуару, разрушая индивидуальность. Прибавим, для ободрения боязливых, что случаи вампиризма чрезвычайно редки и что праведный духом человек не может сделаться добычей вампира, если он ему не отдал при жизни этого последнего своё тело или душу благодаря соучастию в грехе или необузданности страстей». (E. Lewi — «Histoire de la Magie». стр. 512).
{{pb}}
Большое количество материала о вампирах даёт аббат Кальмет в книге «О явлениях духов» — Москва, 1867, ч. III. Весьма поучительный и дающий некоторые сведения о вампиризме роман М. Корелии (Бренд-Стуккера) — «Вампир — граф Дракула» и из другой области явлений, — рассказ Жюля Лермина «Вампир» (Elixir de vie). Рус. Вест. 1907 г. n 8. Кроме того, некоторые рассказы А. Толстого, как например: «Коринфская Невеста», «Упырь», «Семья вурдалака», и др. авторов. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

===== 13) Чёрные маги и их последователи =====
Эта категория полностью противоположна второму разряду умерших существ ученикам адептов, ожидающим воплощения.

Но здесь, вместо того, чтобы пользоваться более быстрым способом эволюции, дело идёт о нарушении её законов в пользу зла и застоя, для того чтобы удержаться в астральном мире при помощи дурных средств и магического искусства.

Можно было бы сделать разделение членов этого разряда по применяемому ими методу и продолжительности их существования на этом плане. Но эти существа не особенно привлекательны, и оккультист стремится только их избегать. Поэтому мы перейдём к другой главе. Скажем однако, что каждое человеческое существо, старающееся продолжить свою жизнь за нормальные пределы, может достигнуть этого только в ущерб другим, поглощая их жизненность под таким или иным видом.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>bcyupeio1qxohwo238j426hu70mc96s</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713320</id>
      <parentid>5713319</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:42:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713320</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="120426" sha1="8re2cgjlgqbo7omyrg836q2lkbzpik4" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== А. Люди ===
Человеческое население астрального плана естественно разделяется на две группы: ''живущих'' и ''умерших'', или, говоря точнее, имеющих ещё физические тела и уже не имеющих.

==== а) Живые {{якорь|Живые}}====
Людей, проявляющихся на астральном плане в течение своей физической жизни, можно насчитать четыре категории.

===== 1) Адепты и их ученики =====

Члены этого отдела употребляют при исследованиях главным образом не астральное, а ментальное тело (тело мысли), состоящее из материи, заимствованной из четырёх низших подразделений или ''рупа'' (форма) плана непосредственно высшего.

Это орудие представляет то преимущество, что позволяет им мгновенно переходить из астрального в ментальный план и обратно и пользоваться во всякое время наибольшей возможностью и самой тонкой разборчивостью, присущими ментальному плану.

Ментальное тело не вполне видимо для астрального зрения. Таким образом, исследователь, действующий в этой среде, учится облекать себя во временную оболочку из астральной материи, когда во время работы хочет явиться обитателям низшего плана для более действительной помощи.

Эта временная оболочка обыкновенно сооружается «руководителем», который затем разъясняет ученику, как её сделать самому и легко, и удобно. Такое тело, точно воспроизводя внешность человека, совершенно не содержит материи собственного астрального тела; оно является тем же, чем ''материализация'' — для физического тела. Бывают ученики менее развитые, пребывающие в собственно астральном теле, но человек, введённый на этот план сведущим руководителем, действует всегда на всех подпланах с полным сознанием и наибольшей лёгкостью, какова бы ни была окружающая его среда.

Он действительно тот же самый, каким его знают его друзья здесь на земле, но без трёх-четырёх, в зависимости от случая, низших начал, ''с дополнением'' могущества и способностей его нового состояния. Это помогает ему продолжать с большей лёгкостью и успехом в продолжение сна теософические работы, занимающие его во время бодрствования.

Благодаря своей способности перемещения сознания, без малейшего перерыва из одного состояния в другое, он может помнить, более или менее точно, на физическом плане всё то, что он изучил или сделал на другом плане.

Исследователь может иногда встретить на астральном плане оккультистов из всех частей земного шара (принадлежащих к различным ложам и руководимых учителями, известными теософам), преданных исследованию истины с полным самозабвением.

Надо заметить, что все эти ложи знают, по крайней мере, о существовании ''«Гималайского Братства»'' и признают, что к нему принадлежат все высшие адепты нашего времени.

===== 2) Высоко развитые психически люди из не адептов =====

Такие личности могут быть или не быть умственно развитыми, потому что это не находится в зависимости одно от другого.

Психическая сила, получаемая при рождении, есть следствие прежних воплощений. Они могут быть возвышенного, альтруистического направления или дурно направлены. Эта психика обыкновенно обладает полным сознанием вне своего физического тела, но вследствие неправильного восприятия такие люди неверно судят о том, что видят. Большинство из них способно, наравне с учеником посвящённого, переходить все подразделения астрального плана, но некоторые бывают привлечены исключительно к какому-нибудь одному и с трудом могут от него удаляться. Относительно сохранения воспоминаний, они будут отличаться согласно степени развития, точности памяти, полного заблуждения или забвения. Они всегда будут являться в астральном теле из-за неумения действовать в ментальном.

===== 3) Обыкновенные спящие =====
Во время глубокого сна высшие части человеческого существа, в соединении с астральным телом, отделяются постепенно, неизменным порядком, от физического тела и остаются в непосредственной от него близости. Но у личностей не вполне развитых они в общем находятся почти в таком же сонном состоянии, как и физическое тело. В некоторых случаях, однако, это астральное тело менее летаргично и в полусознательном состоянии отправляется, по воле астрального течения, встречая на своём пути знакомых, находящихся в подобном же состоянии, и претерпевая при этом приятные и неприятные приключения. Пробуждаясь утром, они сохраняют смутное воспоминание всего виденного и говорят: «Какие необыкновенные вещи я видел во сне!»

Культурные люди высшей расы имеют в общем достаточно развитые астральные способности и могли бы заметить действительность, окружающую их во сне, и подчерпнуть многое, если бы были достаточно внимательны. Но такое рачительное отношение у большинства отсутствует. Они проводят часть сна, интересуясь вещами, занимающими их в бодрственном состоянии. У них имеются астральные способности, но они ими не пользуются: их чувства на этом плане, хотя существуют, но неразвиты, и они сознают очень мало из того, что их там окружает.

Если такой человек делается учеником мудреца, он тотчас бывает вырван из своей дремоты, начинает сознавать действительность астральной обстановки, его окружающей, и возможность работать в её среде: таким образом, часы сна, до этого времени не приносившие пользы, проводятся теперь в полезных занятиях, не принося ущерба отдыху физического тела. (См. соч. «Невидимые помощники», Invisible Helpers, гл. V).

У низших рас или индивидуумов отделившееся астральное тело имеет очень неопределённые формы. Но черты и формы центральной части остаются всегда узнаваемы, хотя затёрты и мало отличны, тогда как их ''ауральное яйцо'' не достойно такого названия, не имея определённого вида с изменяющимися и неправильными очертаниями.

У человека развитого, напротив, центральная форма бывает гораздо отчётливее и яснее и воспроизводит в точности физического человека. Сверх того, аура имеет яйцеобразную форму, отчётливо изображённую и неизменяющуюся в бурном течении, волнующем непрестанно астральный мир&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Астральное тело, в соединении с физическим телом, во время бодрствования, или будучи отделено смертью или глубоким сном (этим младшим братом смерти), составляет всегда яйцеобразную облачную массу, содержа в середине ядро более плотное, имеющее размеры и сходство с физическим телом. Окружающие сердцевину яйцеобразные части составляют то, что именуется астральною аурой, которая у обыкновенных смертных распространяется на полметра от центральной части. Ментальное тело имеет то же строение. Но совсем другое дело с бессмертным каузальным (небесным) телом, которое состоит из материалов бесформенного ментального подплана (арупа), являющегося под более простым яйцеобразным видом, лишённым формы и представляющим середину двух предыдущих тел.
{{pb}}
Мы знаем, что эфирное тело равномерно удваивает форму физического тела. В состоянии бодрствования у живого человека ауральное яйцо имеет в середине четыре одинаковые по размерам и очертаниям человеческие формы, проникающие одна другую, а именно: ''физическую, эфирную, астральную'' и ''ментальную'', а вокруг их ''ауру'' (не говоря об излучениях физического тела), где находятся: эфирные течения, аура астральная, аура ментальная и части каузального тела. Ауральное яйцо — вещь очень сложная, но её сложность разъясняется при практике, вследствие того, что физическое зрение различает только физическое тело, астральное зрение видит лишь астральное тело и т. д. Надо заметить, что лучшие, но недостаточно практиковавшиеся ясновидящие различают только центральную фигуру, но не видят ауры, тогда как остальные не видят и того. Только очень много упражнявшийся ясновидящий, умеющий правильно разбирать астральные, ментальные и тем более эфирные предметы, может по желанию и при сильно развитой воле, видеть и изучать отдельно (но не вместе) различные части аурального яйца. — ''Прим. пер.''&lt;/ref&gt;.

Психические способности человечества, находящегося в переходном состоянии, и все степени его развития являются изображёнными личностями, из чего следует, что эти оба класса сливаются воедино в неощущаемых подразделениях.

===== 4) Колдуны и их ученики. =====

Этот класс подобен первому, с той разницей, что его развитие было направлено к злу, а не к добру, и что приобретённая им сила употреблялась с эгоистической, а не гуманной целью.

К низшим разрядам принадлежат Колдуны-негры, практикующие обряды ''«Обеа»'' или ''«Вуду»'', и целители диких народов.

Более развитые и заслуживающие тем большего осуждения — колдуны Тибета, часто называемые европейцами ''«Дуг-па» ''или ''Красные Колпаки'', хотя это название принадлежит, собственно, по объяснению старшего хирурга Вадделя в его сочинении «Буддизм Тибета» (Waddell «Le Bouddhisme du Thibet»), большой секте ''«Кагью»'' (Kargyu), входящей в состав буддийской церкви, наполовину реформированной Тибетом. «Дуг-па» практикуют без сомнения магию ''«Тантрика»'', но настоящая, не реформированная секта Красных Колпаков — это ''«Нинма-па»''.

Ещё гораздо ниже этой находится секта ''«Бон-па»'', верная туземным богам и никогда не принимавшая буддийской формы.

Не надо однако предполагать, что кроме ''«Гелуг-па»'', то есть ''Жёлтых Колпаков'', все тибетские секты заслуживают осуждения. Справедливее будет сказать, что в других сектах, менее строго реформированных, более свободные правила жизни и обычаев должны произвести большее число эгоистических натур.

==== б) Неживые {{якорь|Неживые}}====

Прежде всего надо уговориться, что название «мёртвые» здесь неуместно, так как все существа, к которым это относится, живы так же, как и мы и даже ещё более. Таким образом этот термин надо понимать в том смысле, что они лишены лишь физического тела.

Мы здесь рассмотрим девять главных подразделений.

===== 5) Нирманакайя =====
Об этом отделе мы упоминаем для полноты списка, потому что весьма редко случается, что такие совершенные существа проявляются в низшем плане. Если бы по какой-либо причине в продолжение своего высшего назначения Нирманакайя нашёл необходимым проявиться, очень вероятно. что он себе сформировал бы временное астральное тело, каким мы это показали для адепта, облечённого ментальным телом, и это потому, что его оболочка была бы чересчур тонка, чтобы быть видимой обыкновенным астральным зрением. Для того, чтобы действовать одновременно на всех планах, он сохраняет в себе несколько атомов каждого из них — центр, вокруг которого он быстро может собрать вещество желаемого свойства.

Бо́льшие подробности относительно Нирманакайя можно найти в «''Voiсе of silence''» («Голос Безмолвия») г-жи Блаватской и в моей маленькой книжечке — «''Invisible Helpers''».

===== 6) Ученики адептов, ожидающие воплощения =====
В теософической литературе часто упоминается, что ученик, достигший известного развития, при пособии своего руководителя — может избегнуть общего закона, по которому каждое человеческое существо переходит по смерти в небесный мир на определённое время, чтобы насладиться там последствиями своих усилий в высшем духовном стремлении, проявленном во время физической жизни. Так как, по этой гипотезе, ученик должен быть человеком святой жизни и очень благородных убеждений, то весьма вероятно, что такие духовные следствия имели бы огромные колебания и что если бы «он вступил в Девакан» (рай), он должен бы был там оставаться, по установившемуся мнению, довольно продолжительное время. Но если он, напротив того, изберёт путь лишений (начиная следовать, согласно своим силам, по следам великого наставника Будды), то может дать другое направление своим духовным способностям, на пользу человечества, и, как бы незначительна ни была его жертва, примет участие в великом деле Нирманакайя. Таким выбором он, конечно, жертвует столетиями непрерывного блаженства, однако получает значительное преимущество тем, что продолжает существование, полное самозабвения и преуспеяния.

Когда ученик, избравший такой путь, умирает, то он, покинув тело, как и ранее, ожидает на астральном плане более благоприятного перевоплощения, которое ему осторожно доставляет его наставник, причём требуется высшее разрешение, так как это является исключением из общего правила. И, невзирая на такое разрешение, ученик должен быть очень осторожен при переходе из астрального плана, так как даже при моментальном прикосновении к ментальному плану он может быть увлечён неодолимым потоком нормальной эволюции.

В очень редких случаях ему помогают избегнуть страданий нового воплощения, помещая его прямо в тело взрослого человека, покинувшего его за ненадобностью. Но подходящее тело очень редко бывает в готовности, чаще же всего ему приходится ожидать на астральном плане благоприятных обстоятельств для своего рождения. Проведённое таким образом время для него не будет потеряно, потому что он остаётся тем же и может продолжать дальнейшее развитие более действительным и скорым способом, чес если бы он был связан физическим телом. Он пользуется полным самосознанием и может свободно переходить все подпланы.

Такой ученик, ожидающий перевоплощения, не является заурядным явлением на астральном плане, но однако может случайно встретиться, и устанавливает новый разряд, становящийся всё более многочисленным по мере того, как большее количество людей доходит до степени святости.

===== 7) Обыкновенные покойники, ещё не разделившиеся =====
Излишне говорить, что этот разряд гораздо многочисленнее предыдущих и представляет огромное разнообразие типов и положений.

Продолжительность пребывания в астрале этих существ черезвычайно различна, так что некоторые уходят из плана через несколько часов, а другие — остаются годами и столетиями.

Человек, проводивший жизнь умеренную, чувства которого были направлены на всеобщее благо, а стремления — духовны, не имеет ничего общего с этим планом. Предоставленный самому себе, он не найдёт почти ничего, что бы его привлекало или побуждало там его деятельность во время пребывания, хотя бы и очень недолговременного. Так как надо запомнить, что истинный человек, умирая физически, входит в себя и подобно тому, как покинул материальное тело, он вскоре оставляет и свой двойник — эфирное тело, а затем должен по возможности скорее сбросить своё астральное тело, или тело желаний, и перейти в мир небесный, в котором только и могут принести плоды развития его духовные стремления.

Человек с чистой, благородной душой может достигнуть этого результата, потому что он обуздывал свои страсти в продолжение земной жизни. Он направлял свою волю на всё возвышенное. У него было очень мало низменных желаний, подчерпнутых из астрального плана. Его пребывание будет очень кратковременно, а сознание довольно неопределённо до момента, когда он впадёт в глубокий сон, в продолжение которого его высшие принципы освободятся окончательно от астральной оболочки для вступления в небесный мир.

Таково идеальное и желательное состояние, доступное не для всех и даже не для большинства. Требуется очень много для того, чтобы человек в течение жизни освободился от всех своих желаний, и он должен провести довольно продолжительное время в состоянии более или менее сознательном в различных подразделениях астрального плана, чтобы окончательно освободиться от плотских влечений и, таким образом, достигнуть освобождения своего высшего «я».

Всякий должен пройти ''семь'' подпланов астрального мира, прежде чем перейти в небесный мир, но из этого ещё не следует, что он будет сознавать все эти подразделения. Точно так же, как физическое тело состоит из физической материи, во всех состояниях (твёрдом, жидком, газообразном и эфирном), также и астральная среда должна заключать материю каждого подплана. Только пропорции её изменяются, судя по субъекту.

Затем, не следует забывать, что одновременно с материей астрального тела человек привлекает в ней и соответственную ''первоначальную эссенцию'', которая в течение всей его жизни остаётся отделённой от общей массы тела и становится в то же время, так сказать, искусственным элементалом. Этот последний получает самостоятельное существование, в течение которого стремится к личному развитию в духе нисхождения в материю, не нарушая ни спокойствия (и даже без ведома), ни выгод того «я», к которому присоединён.

Вот причина борьбы между телом и духом, о которой часто упоминается в творениях отцов церкви. Но как бы то ни было, а ''«закон плоти в распре с законом духа»'', и хотя бы эволюция человека сильно запаздывала от этого, если он не сумеет взять верх над своими страстями, но этого не надо считать злом — так как это только закон, только влияние Божественной Воли, идущей обычным порядком, но нисходя к материи, вместо того чтобы удаляться, восходить, как это делаем мы.

Когда человек, умирая, покидает физический план, некоторые разъединяющие силы природы начинают воздействовать на астральное тело, и наш элементал видит, что ему угрожает потеря самостоятельного существования, ввиду чего он стремится сохранить на наиболее продолжительный срок целость астрального тела. Средство, которое он избирает, заключается в видоизменении порядка расположения материи концентрическими пластами, где внешние — принадлежат к низшим подпланам и преимущественно к наиболее плотным, грубым и сопротивляющимся разрушению. Но человек не может покинуть седьмой подплан иначе, как после наиболее возможного освобождения своего действительного «я» от материи этого подплана. Наконец, его сознание останавливается на следующем пласте, состоящем из материи ''шестого'' подплана или, иначе говоря, он перемещается на высший подплан.

С другой стороны, когда астральное тело исчерпало всю привлекательность, которую ему внушает какой-либо подплан, почти вся материя этого подразделения отделяется от него и оно оказывается в соотношении с жизнью несколько более возвышенной.

Свойственная ему тяжесть, если можно так выразиться, — беспрерывно уменьшается, и оно постепенно возвышается от слоёв наиболее плотных к более редким, останавливаясь лишь там, где находится в совершенном равновесии. Вот что хотят, очевидно, сказать умершие, являющиеся на спиритические сеансы, когда разъясняют, что переходят в высшую сферу, откуда их будет невозможно или по меньшей мере крайне трудно привлечь при помощи медиума. И это положительный факт, что поднявшись до высшего подплана, умершему становится почти невозможно влиять на обыкновенного медиума.

Мы однако видим, что человек задерживается на каждом подразделении астрального плана соответственно количеству материи этого подплана, заключающемуся в его астральном теле, что всецело зависит, в свою очередь, от жизни, которую человек вёл и удовольствий, которым он предавался, потому что он при этом привлекал и удерживал в своём астральном теле материю того или иного состава.

Однако возможно, при непорочной жизни и возвышенных мыслях, довести до наименьшего размера количество материи, принадлежащей к низшим подпланам, и собрать каждую из них так, чтобы первого усилия к разъединению было достаточно для приведения её к первоначальному положению и освобождению человека, для перехода в непосредственно высший план.

Таким образом, особа с высокоразвитой духовной стороной может мгновенно и бессознательно пройти весь астральный план, чтобы сознать всё окружающее лишь в высшем плане — плане небесном.

Не следует забывать, что подпланы не занимают особого места в пространстве, но что они взаимно проникают один в другой таким образом, что перейти из одного подразделения в другое не значит, что нужно было бы переместиться для этого в пространстве, но только лишь перенести центр сознания с одного места на другое, приняв эти места последовательно, как орудия чувствования и сознания.

Только люди с грубыми и скотскими стремлениями: пьяницы, развратники и т. д. сознают себя после смерти на ''низшем'' подплане астрального мира. Они остаются там соответственно степени и силы их страстей, часто жестоко мучимые невозможностью их удовлетворить; кроме тех исключений, когда они возвышаются, завладевая, с помощью одержания, живым, имеющим такие же как и они вкусы.

Человек посредственной нравственности не будет иметь, вероятно, основания оставаться на этом седьмом подплане, но если чисто земные интересы являлись единственною его мыслью и заботой, он окажется на ''шестом'' подплане, посещая места и лиц, близких ему на земле.

''Пятый'' и ''четвёртый'' подпланы имеют те же свойства, исключая того, что проходящие их души всё менее придают значение вещам этого низменного мира и что они тем всё более стремятся изменить окружающее соответственно самым устойчивым из своих мыслей.

Достигая ''третьего'' подплана, мы замечаем стремление совершенно видоизменить действительную внешность плана, так как его обитатели живут в мечтаниях, не представляющих исключительно творчества их собственной мысли, как в небесном плане, но наследие их предшественников, к которым они беспрерывно прибавляют свои верования.

Там-то и находятся эти церкви, школы — ''«жилища страны лета»'', так часто описываемые на спиритических сеансах. Живой наблюдатель, менее предубеждённый, не найдёт их такими же действительными и чудесными, какими они кажутся их очарованным творцам.

''Второй'' подплан уподобляется главным образом обиталищам святош, ограниченных и себялюбивых — они всецело наслаждаются влечениями своего сердца и поклонению особому божеству вполне материального свойства.

''Высшее'' подразделение предназначается для тех, кто провёл свою жизнь в умственном труде, но направлял эти занятия для достижения материальных благ, не стремясь приносить пользу своим современникам, а лишь для удовлетворения своего самолюбия или просто, как умственные упражнения.

Такие люди могут оставаться в этом состоянии в течение многих лет, будучи удовлетворены преследованием своих интеллектуальных целей, не бесполезные для всех и не подвигающиеся в достижении небесного плана.

Надо помнить, что никакая идея не находит осуществления в этом подплане. Умерший, действующий на одном из них, может легко перенестись отсюда в Австралию, или в другое место, куда пожелает. Но он не может перенести своего сознания в следующий подплан ранее, чем освободительный процесс не даст ему этой возможности. Из этого правила, насколько мы знаем, не существует исключения, хотя бы сознательные действия совершались на очень важном подплане, до возможной точки сокращающей или продолжающей пребывание в нём.

Самая степень сознания на означенном подплане находится в зависимости от довольно сложного правила. Поясним это примером.

Возьмём человека, который сохранил от прежнего воплощения стремление, требовавшее для своего проявления значительного количества материи низшего плана, тогда как он уже с ранних лет привык противиться низменным стремлениям. Нельзя думать, чтобы его усилия в этом случае имели полный успех, но даже замена в его астральном теле грубых частиц более тонкими произошла бы очень медленно, причём человек мог бы умереть ранее окончания этого замещения. Таким образом, в его астральном теле осталось бы ещё достаточное количество грубой материи, которая задержала бы его на некоторое время в седьмом подплане. Но так как в этом перевоплощении у него не было навыка действовать сознательно с помощью этой материи и так как этот навык явился бы не сразу, то из этого следует, что человек прошёл бы через этот седьмой подплан в необходимое время для интеграции вышесказанной материи, сам того не замечая. То есть, он всё время проспал бы и не чувствовал бы никаких неприятностей.

Надо упомянуть, что на астральном плане способы сообщения подобны земным. В то время как оккультист, облечённый ''ментальным'' телом, может сообщать свои мысли более лёгким и быстрым способом, чем это делается на земле, при помощи мысленных впечатлений, передаваемых им людскому населению астрального плана, эти последние, не имея обыкновенно такой способности, ограничены подобно нам. Вот почему они, как люди, соединяются в группы для обмена впечатлений, мыслей и верований.

Поэтическая идея смерти, приводящей всех к равенству, — чистейшая нелепость, дочь невежества, так как в большей части случаев лишение физического тела не производит разницы в характере и развитии лица. Следовательно, имеется столько же разнообразия в умственном отношении у тех, которых мы называем мёртвыми, как и у живых.

Поучение западной религии относительно судьбы, ожидающей человечество после смерти, так далеко отклоняется от истины, что даже образованные люди оказываются совершенно сбитыми с толку, очутившись на астральном плане посте смерти. Новоприбывшие оказываются в условиях совершенно отличных от тех, на которые они надеялись, так что нередки случаи, где они отказываются верить в свою смерть.

Таким образом, наша вера в бессмертие души так неосновательна, что факт сохранения сознания считается большинством умерших за безусловное доказательство сохранения жизни.

Ужасная теория вечной кары является также причиной страха, весьма малоосновательного и жалкого у вновь прибывших в загробный мир. Они проходят иногда длинные периоды острого умственного страдания, ранее чем избавятся от влияния этого гнусного богохульства и узнают, что ''мир управляется не произволом демона, жаждущего людской скорби, но законами милосердия и постепенного совершенствования''.

Многие люди никогда не достигают понимания элементов эволюции, но бредут наудачу без цели в астральном мире, как это делали в предшествовавшей физической жизни. Многие ли из них могут отдать себе отчёт в своём действительном положении и умеют избрать лучшую участь, и как много тех, которые пребывают в неведении. Там, как и здесь, они очень мало расположены следовать советам и примерам мудрых.

Каков бы ни был умственный уровень покойного, развитие его в астральном теле представляет количество, более или менее изменяющееся, но в общем случае убывающее, так как если низший разум увлекается вверх духовной стороной существа или вниз — силой желаний, колеблясь между этими двумя влечениями, он всё же постепенно стремится к первому, по мере чего ослабевает влечение его страстей. Это один из слабых пунктов спиритического учения.

Очевидно, что невежественный или обделённый судьбою человек может многому научиться после смерти про хорошо направленной помощи сведущего лица и таким образом может просветиться и возвыситься.

Но в обыкновенных случаях сознание повышается постепенно, с нижней части его природы к высшей. Однако, в целях его развития, не может быть желательным извлечение его из такого благоприятного состояния равнодушия, к которому он естественно тяготеет, для привлечения к соприкосновению с землёй при помощи медиума.

Опасность такого вызова выяснится ещё лучше, если припомнить, что человек, заключаясь всё более и более в самом себе, становится всё менее доступным влиянию и управляет своею низшей частью, которая в это время, до полного разделения, остаётся способной к воспроизведению кармы и, предоставленная самой себе, имеет гораздо больше восприимчивости как к доброму, так и к злому.

Существует ещё другое влияние, действующее в ущерб усопшим, направляющимся в небесный мир: это сильное и беспредельное горе оставшихся на земле.

Наши ложные, скажу даже, антирелигиозные понятия о смерти причиняют — между многими другими — эти грустные последствия и существенно вредят тем, кого мы оплакиваем, силой наших сожалений, не говоря уже о бесполезности страданий, которым мы предаёмся при этой временной разлуке.

В то время, как наш близкий спокойно засыпает тем бессознательным сном, который предшествует пробуждению в великолепии небесного мира, он часто бывает вырван из этих счастливых грёз и возвращён к воспоминаниям земной жизни силой печали и страстными сожалениями близких, которые волнуют его своими желаниями и сильным беспокойством{{ref+|Вот картина смерти, видимая на астральном плане, как её передаёт один знаменитый ясновидящий, впечатления которого мы уже приводили по другому поводу. {{pb}}
«Физический организм умирающей не мог уже далее удовлетворять разнообразным целям или требованиям духовного начала. Но различные внутренние органы тела, казалось, противились отрешению оживлявшей их души. Мускульная система боролась, чтобы удержать в себе элемент движения, система сосудов боролась, чтобы задержать элемент жизни, нервная система напрягала все свои силы, чтобы сохранить за собою элемент ощущения, а мозговая система усиливалась приковать к себе элемент разумности или сознательности. Душа и тело боролись с равным упорством, подобно двум друзьям, которых разные обстоятельства непобедимо, неизбежно заставляют разлучиться навеки. Это внутреннее столкновение, эта борьба порождала явления, которые для материального чувства казалось отражением самых мучительных и нестерпимых страданий; но ясновидящий наблюдатель проникся убеждением, что эти физические симптомы не были признаком мук и скорби, а просто означали, что дух намеревался порвать своё общение с телесным организмом. Тут голова умирающей внезапно была окружена нежною, мягко светящейся атмосферою, и в то же мгновение наблюдатель увидел, как в большом мозгу и мозжечке расширились самые внутренние их части… Свойственные им гальванические отправления прекратились, и тогда он заметил, что они были чрезвычайно насыщены жизненным электричеством и магнетизмом, проникающим все подчинённые телесные системы и сферы. Другими словами мозг, как целое, оказался вдруг вдесятеро ''положительнее'' (в смысле электрической полярности) сравнительно со слабейшими частями тела, чем это когда-либо было при жизни умирающей. Этот феномен обыкновенно предшествует физическому разложению. Тут в полной мере настал процесс смерти, или отрешения духа от тела. Мозг начал привлекать из тела в свои многочисленные подразделения элементы электричества, магнетизма, движения и ощущения. Голова сделалась крайне блестящею, и было заметно, что мозг блестел и разгорался пропорционально тому, как конечности организма становились темнее и холоднее (по словам проф. Макгрегори, голова умирающих нередко бывает окружена светом). Вслед за тем наблюдатель заметил в мягкой эфирной атмосфере, исходившей из головы и окружавшей её, неопределённые контуры образования другой головы… Она слагалась всё яснее и отчётливее и сделалась до того плотной и блестящей, что наблюдатель не мог видеть ничего через её формы. В то время, как эта духовная голова выделялась и слагалась вне и выше материальной головы, он заметил, что окружающая последнюю и выделявшаяся из неё парообразная атмосфера находилась в большом движении, но по мере того, как новая голова становилась яснее и законченнее, блестящая атмосфера постепенно тускнела. Это его убеждало, что парообразные эфирные элементы, перешедшие в мозг, при начале метаморфозы из системы физических органов, а отсюда выделившиеся в виде атмосферы — теперь сочетались между собой неразрывно, согласно всемирному и вековому принципу сродства, проникающему и одушевляющему каждую частицу материи (этот принцип трансформируется от мировой силы тяготения, переходя сцепление атомов, до силы полового влечения), и в силу которого развилась духовная голова на глазах наблюдателя… Подобно голове, развились плечи, грудь и другие части духовного организма,&lt;ref&gt;Речь здесь, по всей видимости, идёт об отделении эфирного тела, поэтому термин „духовный“ здесь не вполне подходит — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; в естественной непрерывной последовательности… Дух поднялся на воздух под прямым углом над головой или мозгом покинутого тела. Но непосредственно перед окончательным разрушением связи, столько лет соединявшей эти два — духовное и материальное — тела, наблюдатель увидел между ступнями поднявшегося духовного тела и головою лежащих навзничь телесных останков сильно двигавшуюся, светлую нить жизненного электричества. Это открыло мне, говорит он, что состояние, обыкновенно именуемое смертью, есть лишь рождение духа из низшего бытия к высшему. Я увидел, что соответствие между рождением младенца на свете и рождением духа из материального тела для высшего мира является полным и безусловным, с включением даже пуповины, которая заменялась здесь жизненной электрической нитью. При разрыве этой пуповины некоторая часть составлявшей её жизненной электрической стихии возвратилась к покинутому телу и разошлась по всему составу последнего и тем предохранила его от мгновенного разложения… Как только женщина-дух освободилась от цепкого физического тела, она начала вдыхать с лёгкостью и удовольствием духовные элементы природы… Освоившись с окружающими её новыми условиями, она усилием воли спустилась с высоты над изголовьем её трупа и отправилась через открытые по случаю летнего времени двери к выходу и поднялась на воздух, где к ней присоединились два дружественных духа, и все трое, обменявшись нежными приветствиями, начали подниматься по эфирному поясу земного шара.»
{{pb}}
Не менее интересные частные случаи бывают при условии, когда человек, например, умирает в непроницаемо со всех сторон запертом пространстве или, в другом случае, когда в момент смерти физическое тело разделяется на части. {{pb}}
Так как дух не есть простой элемент, подобно солнечному лучу или электричеству, но сочетание элементов и сил, соединённых стройно и органически, то духовное тело не может проникать через сплошные стены, двери и т. п. препятствия, в виду чего ему приходится принимать меры сообразно обстоятельствам.
{{pb}}
Однажды придя на кладбище, ясновидящий увидел в обширном склепе, где накануне похоронили мнимо-умершего, духа, стоящего между гробами. Заинтересовавшись, каким способом он освободится из своего заточения, ясновидящий стал наблюдать. Дух стоял несколько минут прямо, не волнуемый никакою тревогою, затем его взор упал на могильщика, остававшегося накануне последним в склепе и забывшего свой заступ. Он уже готов был покинуть свои дальнейшие поиски, как дух устремил в его голову мысль, пронзившую как молния все встречные тела и с лёгким дуновением, подобно вечернему ветерку, коснувшуюся мозга могильщика и освежившую его память. Согласно этому впечатлению он направился к склепу и отворил дверь, через которую и проскользнул находчивый дух… Если бы не подвернулся случай с заступом, тогда кому-нибудь из родственников покойного была бы магнетически внушена мысль посетить склеп с намерением почтить память усопшего, а если бы и этого нельзя было сделать (некоторые субъекты с расстроенной нервной системой решительно недоступны подобным влияниям), тогда четыре духа высшего порядка, присутствовавших при его духовном рождении, предусмотрели бы это и побудили бы духа организоваться в воздушном пространстве.
{{pb}}
Другой пример смерти, сопровождаемой разделением на части физического тела, описан тем же ясновидящим.
{{pb}}
Во время междуусобной войны в Америке он видел солдата, убитого разорвавшейся бомбой. Все части тела его были раскиданы по полю. Духовные же частицы убитого потянулись к верху и встретились в воздухе. Поверх всего поля сражения атмосфера была наполнена этими золотистыми частицами. На высоте почти трёх четвертей мили над полем битвы виднелась прекрасная картина сочетания частиц, скоплявшихся в изящных очертаниях из пальцев, конечностей, туловища, мозга — в виде нового духовного тела. Сначала слагалось лицо, потом голова, затем плечи и руки — всё несколько меньших, чем физическое тело, размеров, но совершенно сходное с ним. Каковы же были ощущения убитого? — На время они вовсе прекратились, замерли. Как удар разрушает связь частиц камня, так ядро уничтожило сознание личности в человеке. Оно возвращается обыкновенно через некоторое время в пределах «Лучезарного Края». — ''Прим. пер''.|комм.}}.

Полезно бы было, в интересах отходящих, чтобы родные умеряли порывы своей вполне естественной, но эгоистической горести. Оккультная наука совсем не советует забвения мёртвых — она поучает, что сердечное воспоминание о покойном есть сила, которая, будучи правильно направлена — под видом прочувствованных пожеланий — способствует успешности мирного перехода из промежуточного астрального («среднего» — как его именуют духи на спиритических сеансах) плана в небесный мир. Тогда как тщетные сожаления и желание нового свидания бывают не только бесполезны, но даже вредны. Религия индусов и христианская церковь хорошо это понимают, предписывая: одна — обряды «шрадда», а другая — молитвы по усопшим.

Однако побуждение свидания может исходить от отошедшего, при желании его сообщить что-либо покинутым. Такое желание может иметь иногда важные основания, например указание места нахождения затерянного завещания и т. п. — причины, на взгляд оккультиста по большей части не имеющие значения. Но как бы то ни было, если это желание сильно запечатлелось в уме покойного, то для него будет полезнее осуществить это сообщение, потому что сильное желание, которое его тревожит, может привлекать его к земле и задержать переход в высшие сферы. В таком случае, хороший «психист» — медиум психического письма или говорящий — может оказать ему большую услугу.

Однако, тут является вопрос: почему он не может обойтись без посредства медиума? Это происходит оттого, что материя известного состава может влиять только на материю непосредственно низшего состояния. Покойный, не содержа в себе другой материальности, кроме присущей его астральному телу, не может для словесной передачи, например, произвести колебаний воздуха, представляющего субстанцию физического плана, а равно и действовать карандашом для письменного сообщения, без содействия промежуточного начала (посредника), заключающего эфирный двойник, через который побуждения астрального плана могут легко проникнуть на физический план. Сверх того, не может быть и речи о том, чтобы заимствовать эфирную материю у лица, начала которого слишком тесно связаны, чтобы для него была возможность самолично их разъединить. Сущность же организации медиума такова, что он имеет свойства разделять эти начала и, следовательно, без затруднения доставить необходимую материю для проявления отшедшего.

Когда умерший не находит медиума или не умеет им воспользоваться, то старается войти в сношения иным способом и силой воли, ощупью, приводит в движение элементальные силы. От этого происходят феномены несообразного свойства — летающие камни, звенящие колокольчики и т. п.

Психист, отправляясь в дом, где происходят такие явления, может открыть цель, с которой они производятся, и удовлетворив желание духа, положить конец такому беспокойству. Однако это бывает не всегда, так как элементальные силы действуют по различным причинам.

===== 8) Тени =====

Когда совершилось полное разделение начал, астральная жизнь кончается и совершается переход в мир ментальный.

Подобно тому, как умирая, покидаешь физическое тело, так же точно, при переходе в ментальный план покидаешь астральное тело, которое постепенно разлагается.

Если в течение земной жизни человек отрёкся от материальных желаний и направил свои стремления к достижению духовных благ и альтруизму — высшее «я» становится способным впитать в себя весь состав низшего ментала, извергнутый им во время воплощения. В таком случае тело, покинутое на астральном плане, становится трупом, как и физическое тело после земной смерти и не входит в этот разряд, но попадает в следующий.

У человека, физическая жизнь которого была менее совершенна, результат будет почти тот же, если оставшиеся из инстинктивных стремлений были исчерпаны на астральном плане. Но большинство людей делает очень мало усилий, чтобы избавиться от низших стремлений своей природы, и тем не только удлиняют своё пребывание в промежуточном плане, но, так сказать, теряют часть низшего ментала. Хотя это способ довольно материальный — представлять отражение высшего ментала в низшем, но можно себе составить довольно верное представление об этом процессе, принимая гипотезу, что манасическое начало (''манас'' — человеческая душа, местопребывание желаний, личность активная) направляет частицу своего я в физическую жизнь при каждом воплощении, рассчитывая получить её обратно в конце жизни, обогащённую опытом. К несчастью, обыкновенный человек порабощается разнообразными низменными желаниями, и некоторая часть низшего ментала прикрепляется к телу желаний, и когда происходит разрыв по окончании астральной жизни, это начало должно оторваться, покидая свою опозоренную часть, соединённую с астральным телом, в расстроенном виде.

Это тело составляется тогда из частиц астрального вещества, насильственно удерживающих у себя часть низшего ментала, не умевшую отделиться. Астральное вещество, принадлежащее каждому подплану, находится в астральном теле в разъединении, в составе которого ментал был поглощён низшими страстями. Очевидно, что ментал, проходя последовательно все подпланы, не мог вполне освободиться от материи, свойственной каждому из них, и поэтому астральная скорлупа будет заключать в себе частицы всех скопившихся грубых веществ.

Таково происхождение того рода особей, которые называют тенями. Я здесь принуждён отметить, что тень не есть существо, перешедшее в небесный план, но она сохраняет его наружные формы, память и некоторые особенности, почему может быть смешана с ним, как это случается на спиритических сеансах.

Эта тень не умышленно обманывает присутствующих, так как при ограниченности своего ума сама в этом уверена, но можно себе представить ужас и отвращение друзей покойного, если бы они узнали, что им вместо дорогого утраченного явилось существо бездушное и состоящее из собрания всех низших свойств.

Продолжительность существования тени зависит от количества низшего ментала, её оживляющего, но так как оно всё уменьшается, то оскудевает разумность, хотя она и обладает в высокой степени некоторого рода инстинктивной хитростью. Даже в конце своего существования тень ещё в состоянии бывает сообщаться с присутствующими, заимствуя для этого разум медиума.

Главное свойство её природы — поддаваться всем дурным влияниям: отделённая от высшего «я», она не содержит свойств, направленных к добру, поэтому очень легко отзывается на вызовы колдунов. Всё, что она содержит ментальной материи, кончается разложением и возвращением к своему плану, а не индивидуальному менталу. Тень незаметно слабеет и переходит в следующий разряд.

===== 9) Скорлупы =====

Это уже только астральное тело в конечных фазах своего разложения, покинутое последними частицами ментала. Лишённые какого бы то ни было сознания, они пассивно носятся в астральных течениях подобно тучам, гонимым ветром. Однако, они могут быть ещё гальванизированы от соприкосновения с аурой медиума и сделаться на несколько минут отвратительным подобием существа.

Они ещё очень похожи на покойного и могут даже до некоторой степени воспроизводить его любимые выражения и даже почерк. Но это только автоматическое подражание клеточек их составляющих, которые, будучи возбуждены, стремятся повторять знакомые им выражения, и то, что обнаруживается разумного, принадлежит не им, но заимствовано от медиума и участников сеанса.

Гораздо чаще скорлупы бывают внезапно и кратковременно оживлены другим способом, о чём будет сказано далее. Они сохраняют способность слепо отвечать вибрациям, в общем, весьма грубым, которые были им свойственны во время существования их в виде тени. Отсюда следует, что лица, у которых преобладают дурные желания и страсти, имеют много шансов рефлективно чувствовать их присутствие на спиритических сеансах низшего разряда.

Есть ещё другой род останков, о которых здесь необходимо упомянуть, хотя они принадлежат к явлениям, гораздо ранее пройденным покойным.

Нам известно, что после физической смерти эфирный двойник будет вскоре покинут отделившимся астральным телом и предоставлен медленному разложению, как астральная скорлупа позднейшего периода, нами достигнутого. Эта эфирная скорлупа не бродит повсюду, как её ранее описанное подобие, но находится не далее нескольких саженей от разлагающегося физического тела. Она бывает видима сенситивам (а иногда и людям, впадающим в кратковременное состояние ясновидения) и послужила поводом к рассказам о призраках, блуждающих на кладбищах.

Психик, проходящий через кладбище, видит сотни таких призраков над могилами умерших. А так как они находятся в различных степенях разложения, подобно физическим телам, то такое зрелище не представляет ничего приятного.

Как астральные скорлупы, так и эфирные двойники лишены всякого сознания и разума и не могут представить подобия жизни, но могут быть вызваны обрядами Чёрной Магии, о чём не стоит упоминать.

Из сказанного ясно, что человек при каждой остановке на пути к небу сбрасывает и покидает для медленного разложения три тела: физическое, эфирный двойник и астральный двигатель, которые постоянно расплываются в своих планах и затем вновь утилизуются в великой лаборатории природы.

===== 10) Оживлённые скорлупы =====
Эти существа, строго говоря, не должны быть помещены в тот разряд, к которому отнесены люди, потому что только их внешняя, пассивная, бесчувственная оболочка принадлежала некогда человеку; тогда как всё остальное, относящееся к жизни, разуму и желаниям, принадлежит искусственному элементалу, который их одухотворяет и, не будучи человеком, создан, к сожалению, человеческой злобой.

Мы будем ещё о них говорить в надлежащем месте, где будут изложены данные об искусственных существах. Тогда легче будет понять их происхождение и природу. Скажем только, что это, во всяком случае, существа вредные, настоящие демоны-искусители, стремления которых не имеют другого побуждения, кроме их желаний. Как и тени, они часто служат ужасным целям чародеев «Вуду» и «Обеах», о которых говорилось ранее.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Не безынтересно будет привести пример искусственного существа, заимствованный из '''легенды о свадьбе Мелиппа'''.
{{pb}}
Во время пребывания Аполлония Тианского в Коринфе, рассказывает Филострат, — был среди его бесчисленных последователей некий Мелипп, уроженец Ликии. Этот молодой человек, отличавшийся замечательным умом, был необычайно красив. Его товарищи начали замечать, что он оставляет занятия, которым ревностно предавался, для любви — его начали встречать в различное время в сообществе особы, никому в Коринфе неизвестной, но по-видимому, очень богатой. Это была, по словам Мелиппа, молодая финикиянка, любившая путешествия, и которую он завоевал. И действительно, вскоре он пригласил своего учителя на свадьбу. Аполлоний, узнавший эту новость, не мог не содрогнуться, так как обладал даром второго зрения, но хладнокровно спросил, уверен ли Мелипп в любви и богатстве своей будущей супруги. «Как уверен в свидетельстве своих глаз» — отвечал молодой человек. — «Обладание особой, такой красивой, богатой и любящей — драгоценность какою только могли меня одарить боги.» Аполлоний опустил голову и сказал спокойно: «Если это так, то я не должен откладывать поднесения вам свадебного подарка».
{{pb}}
В назначенный день, когда все приглашённые уже собрались в свадебный зал, Аполлоний, заставивший себя ожидать, вдруг появился, неся в руках золотую палочку с изображёнными на ней таинственными знаками. Ропот приветствий обнаружил его присутствие, и Мелипп приблизился, чтобы представить ему свою супругу. Но как только эта последняя увидела теурга и встретила его сосредоточенный холодный взгляд, то остановилась в оцепенении, как бы поражённая ужасом. «Кому принадлежит этот великолепный дом и эта роскошная обстановка, тебе или твоей жене?» — спросил Аполлоний у Мелиппа. «Учитель» — отвечал юноша — «всё, что ты тут видишь, принадлежит моей жене, так как я по правде имею только платье, надетое на мне». «Итак», — сказал Аполлоний, — «ты должен удовольствоваться своим костюмом, потому что это богатство — не более, как иллюзия, а твоя супруга — ни что иное, как привидение»… Затем, приложив золотую палочку ко лбу женщины, он прибавил громким голосом: «Дьявол, оставь это заимствованное тело и войди в своё»…
{{pb}}
Тотчас, к ужасу присутствовавших, она испустила страшный крик. Розовое тело её лица испарилось как дым, и под фатой и цветами новобрачной оказался череп, а скелет рассыпался грудой сухих костей, в то время как род ларва, призрак — наполовину женщина, наполовину змея — скрылся, уползая в кусты, где и исчез.
{{pb}}
Когда присутствующие пришли в себя от изумления, то увидели, что роскошные палаты, со всей утварью, исчезли бесследно и они находятся посреди дикой пустыни. Спокойный и невозмутимый Аполлоний казался им божеством. «Вы видите», — сказал он, — «к чему служит изучение тайных наук. Ни один из вас не предполагал, что эта мнимая женщина была эмпуз, один из тех демонов, которые подчас облекаются в обольстительные формы, чтобы пленять живущих. Без моего счастливого вмешательства этот эмпуз окончил бы свадьбу, высосав кровь из нашего милого Мелиппа во время его сна.» (Цитировано по соч. P. Christian — «Histoire de la Magic», стр. 306).&lt;/ref&gt;

Некоторые писатели называют их «элементёрами», но это наименование было присвоено в прежние времена всем видоизменениям существ рождённых; оно так неопределённо, что его следует избегать.

===== 11) Самоубийцы и жертвы несчастных случаев =====

Легко понять, что человек в цвете сил и здоровья, внезапно лишённый жизни при несчастном случае или самоубийстве, оказывается на астральном плане в совершенно иных условиях, чем умерший от болезни или старости.

В этом последнем случае влияние земных страстей более или менее ослаблено и более грубые частицы, таким образом, удалены из организма настолько, что человек попадает сразу на шестой или даже пятый подплан, а в некоторых случаях ещё выше. Начала его существа были мало-помалу подготовлены к разделению и потрясение не явилось таким ужасным.

Но при смерти случайной, или при самоубийстве организм не был подготовлен и выделение высших принципов из их физической оболочки можно можно положительно приравнять к вырыванию косточки из незрелого плода. Большое количество грубой астральной материи ещё пристало к особи, которая, таким образом, оказывается задержанной на седьмом подплане — низшем всего плана. Нам известно, что это далеко не приятное место. Между тем все те, кто принуждён там одновременно пребывать, не испытывают одинаковых впечатлений.

Жертвы несчастных случаев, жизнь коих была благородна и чиста, не имеют никакого сродства с этим планом: они проводят время, по словам одного древнего описания, — «…то в счастливом состоянии бессознательности и забытья, то в тихом сне, прерываемом пробуждением».

Наоборот, после грубой, эгоистичной, чувственной жизни они, как и самоубийцы, попадая в это грустное место, находятся в полном сознании и становятся способными превратиться в ужасных и опасных существ.

Будучи сжигаемы всевозможными отвратительными желаниями, которых они не могут более непосредственно удовлетворить, благодаря отсутствию физического тела, они стремятся утолить свои мятежные страсти при посредстве одержания медиума или сенситива.

Они чувствуют адскую радость, что могут пользоваться средствами, доставляемыми астральным планом для обмана живущих, и толкать их к излишествам, обошедшимся им самим так дорого.

Тот же автор продолжает: «…Это пизачи&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;По системе Ишвара Кришны, окружающие нас существа духовного мира разделяются на семь разрядов:&lt;div class=&quot;roman_list&quot;&gt;
# '''Арупа-Дэва''' — наивысшие планетные духи, управляющие Арупа-Локой. Они не имеют определённого внешнего вида и совершенно субъективны.
# '''Рупа-Дэва''' — планетные духи, находящиеся в соотношении с Рупа-Локой. Они имеют определённый внешний вид.
# '''Пишачи''' — оболочки (скорлупы), остающиеся в Кама-локе после перехода „я“ в Девакан (рай). (Слово „пишачи“ происходит от ''писата'' — тело и ''ас'' — есть).
# '''Мара-Рупа''' — оболочки анормальных материальных влечений, психическая и духовная жизнь которых равна нулю и потому не может привести их к Девакану.
# '''Асуры''' — элементалы человеческой формы.
# '''Животные''' — элементалы последнего разряда, принадлежащие разным классам животных или сил природы. Эти существа, равно как и предыдущие, разовьются впоследствии до человеческого уровня.
# '''Ракшасы''' (демоны) — души или астральные формы колдунов — люди, дерзнувшие проникнуть в запрещённые области знания. Они извращали, насиловали природу.&lt;/div&gt;
{{pb}}
Эти различные наименования просто указывают состояние существования божественной искры, эволюционирующей через астральные планы в три физические царства, чтобы завоевать в состоянии человека страшный и драгоценный дар свободной воли.
{{pb}}
Над ними высятся лучезарные царства Дэв (богов). Ниже их находится царство Детей Шивы (демонов). (Седир — „Магические зеркала“. Вязьма, 1907).&lt;/ref&gt;, по терминологии средних веков, ''инкубы'' и ''суккубы''&lt;ref&gt;Инкубы — по Парацельсу, нечистые духи мужского пола. Они насилуют женщин во время сна. (По Каббале — ''рухим''). В противоположность им, суккубы (по Каббале — ''лилим'' — духи-женщины, обольщающие мужчин и смущающие их сон. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt; — демоны пьянства, обжорства, сладострастия и корыстолюбия, очень хитрые, свирепые и коварные, подстерегающие свою жертву к учинению ужасных злодеяний и ликующие при их исполнении».

Вместе с предыдущим разрядом они представляют искусителей, бесов, упоминаемых в священном писании, но они совершенно пасуют перед чистым и праведным духом и ничего не могут сделать человеку, если он не предался порокам.

Психик (ясновидящий) видит массу этих несчастных у боен, трактиров и других более постыдных мест, где они находят более сгущённую атмосферу, ищут и встречают живых людей, обладающих теми же качествами, как и они сами. Встретить подходящего медиума для такого духа — большое несчастье. Он не только таким образом чрезмерно продляет эту ужасную жизнь в астрале, но так как находит возможность постоянно создавать, может быть даже бесконечно, дурную карму, то он себе подготовляет перевоплощение самого дурного свойства, рискуя потерять значительную часть своей умственной силы.

Если же ему не представится случай встретить подходящего сенситива, могущего ему служить посредником в сношениях, его желания, за неудовлетворением, мало-помалу утихают и страдания, которые их сопровождают, уменьшат, вероятно, дурную карму его прошлой жизни.

Положение самоубийцы усложняется сверх того тем, что его насильственный поступок значительно уменьшает власть высшего «я» воспринимать с себя свою низшую часть и этим представляет её другим опасностям, столь же разнообразным, как и серьёзным. К тому же не надо забывать, что степень виновности самоубийцы весьма различна, смотря по обстоятельствам — от зрело-обдуманного и нравственно неоспоримого решения Сенеки или Сократа, кончая теми несчастными, которые лишают себя жизни, чтобы спастись от последствий своих проступков. В зависимости от изложенных обстоятельств, посмертное состояние бывает очень разнообразно. Надлежит отметить, что эти разряды самоубийц, как и категории теней и оживлённых скорлуп — составляют то, что можно бы было назвать ''полу-вампирами'' или ''малыми вампирами'', так как все они стремятся продлить своё существование, высасывая жизненность из человеческих существ, попавших под их влияние. Вот почему медиумы и присутствующие иногда бывают к концу спиритического сеанса так истощены.

Изучающим оккультистам предписывается защищаться от таких нападений, так как встречающему их на своём пути трудно бывает избегнуть более или менее значительной дани.

===== 12) Вампиры и оборотни =====
Остаётся описать ещё два разряда рассматриваемых существ, хотя и весьма различных свойств и строения, но возбуждающих необычайный ужас, хотя к счастью встречающихся очень редко. Оборотни (ликантропы) представляют только отбросы первоначальных рас, гнусный анахронизм, ужасающие выродки того времени, когда человек и всё его окружающее имели совершенно иной вид, чем теперь. Люди великой пятой расы, мы должны быть благодарны степени нашего развития, совершенно устраняющего от нас подобные опасности. И в самом деле, этот ряд существ является теперь почти легендой средних веков. Однако, бывают и в наши времена подобные примеры, в особенности там, где сохранилась кровь четвёртой расы, как в России и Венгрии. Народные сказания очевидно преувеличены, но в основе этих необычайных историй, повторяемых крестьянами центральной Европы, есть доля истины. В общем, эти рассказы достаточно известны, поэтому нет нужды их здесь приводить. Типичный пример, равно как и яркое изображение, можно найти в «Carmilla de Sheridan Le Fanu», а равно как и замечательное описание вампира редкой породы в «Isis Unveiled», т. I, стр. 454 («Разоблачённая Изида» — соч. Е. П. Блаватской).{{ref+|&lt;p&gt;Ликантропия — способность произвольной трансформации своего или чужого тела и умение придать ему временно желаемую форму любого зверя, способность, свойственная лишь высокой степени познаний, передаётся по преданию некоторыми сильными колдунами.&lt;/p&gt;
{{pb}}
«В средние века оборотни составляли ужас провинций. По мнению демонографов, оборотень — это колдун, превращённый дьяволом в волка, которого он принуждает скитаться со страшным воем. Существование оборотней засвидетельствовано Виргилием, Страбоном, Помпонием, Золипом, Мелой, Дионисием Аферским, Варроном и всеми юристами и демономанами последних столетий. Сомневаться стали лишь со времён Людовика XIV. Король Сигизмунд устроил в своём присутствии диспут, где установлено, что существование оборотней — факт неоспоримый.» (Migne — «Diction, des Scien. Occ.», т. I, стр. 1070)&lt;ref&gt;Значительная часть, если не большинство оборотней, превращаются в животных непроизвольно — такие люди, чтобы избежать неприятностей, привязывают себя ночью к кровати или запирают дверь на такие замки, открыть которые может только человек — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt;.
{{pb}}
«Мексиканский нагвализм имеет некоторую аналогию с европейской ликантропией. Это безмолвный договор оборонительного и наступательного союза между человеком и животным. Заключение такого договора в действительности является связующими их узами. Нагвалем будет зверь, змея, птица или дерево, с которым человек связан с детства тайной неосязаемой (флюидической) связью. Следовательно нагваль для человека — его заместитель, и всю свою жизнь он остаётся прикованным к этому животному, которое его любит и ему покровительствует, разделяя его приключения, его хорошую или дурную судьбу, его печали и радости, страдая от причинённого ему зла. Эта странная солидарность не шуточка: факты нагвализма засвидетельствованы достоверными и несомненными показаниями. Вот пример нагвализма, удостоверенный Р. П. Бюргоа:
{{pb}}
„Громадный крокодил напал на Диего, когда он ехал по берегу озера. Достаточно ловкий и сильный священник нанёс удар своей толстой железной палкой нападавшему чудовищу. Испуг лошади не способствовал успеху его поединка, но всё же он продолжал путь победителем, оставив крокодила издыхать на берегу. Первой новостью, которую он узнал по возвращении в миссию, была непонятная агония молодого индейца, довольно строго наказанного им за несколько дней перед этим, но бывшего совершенно здоровым… Проверка обнаружила у индейца все повреждения, нанесённые его нагвалю — крокодилу. Молодой человек вскоре умер, и в тот же час крокодил всплыл мёртвый на поверхность воды.“ (Подробности можно найти в главе LXXI — „Description geografique de la province de Santo-Domingo“ — R. P. Burgoa.
{{pb}}
Я отмечаю для оккультистов, чем в точности нагвализм разнится от ликантропии. Оборотень есть неправильное сформирование (объективация) астрального тела колдуньи во время каталепсии, тогда как нагваль устанавливает существо, совершенно особое от мексиканского колдуна, существо низшего порядка, но в котором находится звено цепи отражения, кажущееся вполне бесспорным.» (Stanislas de Guaita — «Temple de la Satan», стр. 402).
{{pb}}
Теория нагвализма, или связи двух организмов, прекрасно проведена г-жой Крыжановской в романе «Блаженны нищие духом». — ''Прим. пер''.|комм.}}
Читатели теософических сочинений знают, что возможно жить такой унизительной эгоистической жизнью, такой преступной и грубой, что низший ментал попадает в полную зависимость от желаний и совершенно отделён от духовного источника — своего высшего «я». По-видимому, некоторые из исследователей смотрят на это, как на обыкновенное явление и полагают, что мы ежедневно встречаем таких существ — «людей без души», но к счастью это неверно.

Для того, чтобы сделаться до такой степени испорченным и совершенно потерять человеческий облик, смертный должен вполне заглушить в себе все альтруистические и духовные стремления. Рассматривая личность самых развращённых преступников, находишь в них хорошие стороны, и как дознано — личность, покинутая своим высшим «я» — явление до крайности редкое. И между ними-то встречается ещё более редкий разряд вампиров.

Развращённая до такой степени личность не могла бы оставаться в астральном мире и вскоре после смерти перешла бы в восьмую таинственную сферу — своё законное местопребывание, чтобы там медленно разлагаться среди ощущений, не поддающихся описанию.

При насильственной смерти или самоубийстве, субъект, имея познания в Чёрной Магии, может иногда избегнуть этой участи, подвергаясь другой, не менее ужасной — жизни в смерти, составляющей существование вампира.

Так как восьмая сфера оказывает влияние только после разложения физического тела, то колдун его поддерживает в состоянии каталепсии, при помощи ужасного способа заимствования крови из организма другого человеческого существа, отчасти материализовав своё астральное тело, и таким образом задерживая определение судьбы посредством ряда убийств.

Лучшее средство в таком случае, по народному поверью, — выкопать тело и затем сжечь его, чтобы лишить это ужасное существо своего опорного пункта.

При вскрытии могилы большей частью находят тело сохранившимся, а гроб полным крови. Такого рода вампиров не может, конечно, быть в странах, где трупы сжигают.

Оборотни — явление такое же ужасное и происходит от другого рода кармы. Они были бы более на месте в первом разряде человеческих обитателей астрального плана, потому что человек начинает проявляться под этой формой всегда в продолжение своей земной жизни. Это требует некоторого знания магического искусства и по меньшей мере того, что необходимо для перемещения астрального тела.

Когда случается, что безусловно жестокий и грубый человек производит такого рода перемещение, то может случиться, что некоторые существа астрального мира овладевают его астральным телом и материализуют его в форму дикого животного, преимущественно волка. Изменённый таким образом, он проходит страну, загрызая на пути людей и животных, чтобы насытить их кровью себя и толкающих его демонов. В этом случае, как часто бывает при спиритической материализации, рана, нанесённая животному, окажется на теле человека, согласно замечательному закону отражения.

Но после смерти физического тела астрал, являющийся под тем же видом, оказывается менее опасным, так как за невозможностью найти соответственного медиума, он уже не может вполне материализоваться.

Такие существа, вероятно, заимствуют большое количество материи эфирного двойника, а также часть элементов, входящих в состав физического тела, как это бывает при некоторых материализациях.

В обоих примерах флюидическое тело оборотня имеет, по-видимому, способность удаляться от физического тела далее, чем это возможно в других известных нам случаях для двойника, содержащего в себе известное количество эфирной материи.

В наше время принято осмеивать глупые предрассудки необразованных людей, но оккультист находит в этих поверьях, как и в некоторых других, под видом заблуждений, следы забытых истин, и не пренебрегая ими, внимательно их изучает.

Лица, желающие исследовать астральную область, могут не опасаться встречи с этими неприятными существами, сделавшимися очень редкими и постепенно исчезающими. Впрочем, такое существо может обыкновенно появляться только вблизи физического тела, как это заставляет предполагать материальность их природы.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;&lt;p&gt;«Вампиры — это астральные существа, переживающие свои смертные останки у некоторых лиц с неопределённо запаздывающим молекулярным разложением. Эти ложно-живые существа, прикованные к трупу невидимой связью, становятся блуждающими и нападают на сонных. Вампиризм, если можно так выразиться — болезнь посмертная, наследственная, иногда эпидемическая». (Stanistas de Guaita — «Temple de Satan», стр. 222).&lt;/p&gt;
{{pb}}
«Сохранилось много свидетельств о вынутых из могил телах вампиров, удивительно сохранившихся и насыщенных кровью; волосы мертвецов отрасли необычайно, клочьями проникнув в щели гроба. Жизнь исходила не из дыхательного аппарата, но пребывала в сердце, которое из органа животного превратилось в растительный. Чтобы убить вампира, надо проткнуть ему грудь колом, тогда ужасный крик возвестит, что сомнамбул могилы проснулся для настоящей смерти. Чтобы сделать эту смерть окончательной, могилу вампира окружают шпагами, воткнутыми рукояткой в землю, а остриём вверх, потому что обитателей астрала разлагает металлическое остриё, притягивающее его к общему резервуару, разрушая индивидуальность. Прибавим, для ободрения боязливых, что случаи вампиризма чрезвычайно редки и что праведный духом человек не может сделаться добычей вампира, если он ему не отдал при жизни этого последнего своё тело или душу благодаря соучастию в грехе или необузданности страстей». (E. Lewi — «Histoire de la Magie». стр. 512).
{{pb}}
Большое количество материала о вампирах даёт аббат Кальмет в книге «О явлениях духов» — Москва, 1867, ч. III. Весьма поучительный и дающий некоторые сведения о вампиризме роман М. Корелии (Бренд-Стуккера) — «Вампир — граф Дракула» и из другой области явлений, — рассказ Жюля Лермина «Вампир» (Elixir de vie). Рус. Вест. 1907 г. n 8. Кроме того, некоторые рассказы А. Толстого, как например: «Коринфская Невеста», «Упырь», «Семья вурдалака», и др. авторов. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

===== 13) Чёрные маги и их последователи =====
Эта категория полностью противоположна второму разряду умерших существ ученикам адептов, ожидающим воплощения.

Но здесь, вместо того, чтобы пользоваться более быстрым способом эволюции, дело идёт о нарушении её законов в пользу зла и застоя, для того чтобы удержаться в астральном мире при помощи дурных средств и магического искусства.

Можно было бы сделать разделение членов этого разряда по применяемому ими методу и продолжительности их существования на этом плане. Но эти существа не особенно привлекательны, и оккультист стремится только их избегать. Поэтому мы перейдём к другой главе. Скажем однако, что каждое человеческое существо, старающееся продолжить свою жизнь за нормальные пределы, может достигнуть этого только в ущерб другим, поглощая их жизненность под таким или иным видом.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>8re2cgjlgqbo7omyrg836q2lkbzpik4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Астральный план (Ледбитер; Трояновский)/Не люди</title>
    <ns>0</ns>
    <id>549249</id>
    <revision>
      <id>5713314</id>
      <parentid>5216789</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T00:48:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>викификация</comment>
      <origin>5713314</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="77463" sha1="a86mnuwp337s846d5x12cwcpuvm3nyv" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== Б. Не люди ===
Хотя даже для поверхностного наблюдателя достаточно очевидно, что вещи земной природы не созданы исключительно для наших потребностей и выгод, но было естественно, что человечество в младенчестве считало себя центром мира и воображало, что всё существует ради него.

Пора было бы бросить эти детские иллюзии и понять своё настоящее место и присущие ему обязанности. Но тысячи фактов современной жизни доказывают, что большинство из нас не дозрело до этого; примером тому может служить жестокое обращение с животными, даже людей, почитающих себя цивилизованными.

Человек, только что начинающий изучение оккультных наук, знает, что жизнь всякого существа священна и что нельзя ожидать успеха в эволюции, не имея безграничного сострадания. Но только подвинувшись далее в изучении этих наук, он узнаёт, до чего сложна эволюция и какое сравнительно скромное место занимает человек в экономии природы.

Он убеждается, что подобно тому, как воздух, земля и вода питают мириады физических форм, невидимых для невооружённого глаза, так точно высшие, сравнительно с нашей Землёй, планеты обитаемы самым густым населением, о котором мы ничего не знаем. По мере совершенствования становится достовернее, что все средства, могущие способствовать эволюции, применены, и когда мы думаем, что находим бесполезные силы или неиспользованные случаи, то это происходит вследствие нашего непонимания её системы и целей.

Нет необходимости для описания обитателей астрального плана, не принадлежащих к человечеству, говорить об этих первобытных формах мировой жизни, развивающихся непонятным для нас способом, последовательно заключаясь в атомах, молекулах и клетках. Даже если мы начнём с низшего элементального царства, то узнаем, что в этой группе находится великое множество обитателей астрального плана, описание которых увеличило бы объём этого сочинения до размеров энциклопедии.

Чтобы классифицировать удобнее нечеловеческие существа, их придётся разбить на четыре группы, представляющие сравнительно не какие-либо малые подразделения, но обширные царства природы. Некоторые из этих групп стоят гораздо ниже человечества, некоторые — равны ему, а многие — превосходят нас в отношении могущества и совершенств. Имеются такие, которые проходят то же развитие, как и мы, то есть которые были или будут людьми, подобными нам. Иные — развиваются в совершенно ином направлении.

Ранее, чем приступить к изложению дальнейшего, я должен оговориться, во избежание упрёка в туманности изложения, что в этом отделе сочинения имеются два пробела. Не будет упомянуто о редких посещениях адептов других планет и об ещё более возвышенных посетителях, являющихся из мест гораздо более отдалённых: такие описания здесь неуместны как неподходящие книге, назначенной для публики. Сверх того, невероятно, хотя теоретически и возможно, чтобы такие возвышенные индивидуальности проявлялись в таком низменном плане, как астрал. Если бы у них явилось к тому желание, то они облеклись бы во временное тело, заимствованное из вещества этого плана, как это делают Нирманакайи.

Кроме того, и вне наших четырёх групп и без всякого к ним отношения существуют совместно с ними две другие крупные эволюции, развивающиеся наравне с человечеством на нашей планете, но в настоящее время не разрешается чего-либо говорить о них, так как не соответствует общему плану, чтобы человек знал о них, а они — о человеке. Если бы нам довелось с ними встретиться, то это произошло бы скорее на плане физическом, так как их сношения с планом астральным очень незначительны, и такое столкновение могло бы произойти лишь при некоторых магических операциях, которые к счастью умеет проводить на практике лишь небольшое количество колдунов. Однако такая, хотя и маловероятная случайность один раз произошла и может повториться и в будущем, так что, без вышеупомянутого запрещения, мы должны были бы сообщить о них некоторые данные.

==== 14) Элементальная эссенция, присущая нашей эволюции ====
Подобно тому, как термин «элементёр» употреблялся безразлично некоторыми авторами для определения всевозможных состояний человека после смерти, так точно название «элементал» прилагалось в различные времена к различным разрядам духов нечеловеческих, начиная от высших — божественных «Дэва» — до бесформенной эссенции, распространённой в низшем царстве минералов, переходя все видоизменения духа в природе. Таким образом, после изучения нескольких книг, не знаешь чего придерживаться, вследствие большого количества противоречивых сведений. Поэтому надо помнить, что название «элементальная эссенция» будет применяться в дальнейшем изложении к «эссенции ''монадической''», проходящей различные стадии своей эволюции.

Монадическая эссенция может, в свою очередь, быть определена, как эманация (излучение, выделение) божественной силы, божественного духа, внедрённого в материю.

Известно, что эта эманация, не достигая степени индивидуализации, которая оживляет человека, прошла и уже оживила шесть низших степеней развития — царства животное, растительное, минеральное и три царства элементалов. В продолжение своего развития она проявлялась в нескольких из этих царств, где её называли: монада животная, монада растительная, монада минеральная, но это может ввести в заблуждение, так как задолго до достижения перечисленных выше царств, это была уже не одна, а несколько монад. Такое выражение было принято, чтобы дать понять, что несмотря на происшедшие различия в существе монады, она ещё не достигла индивидуальности. Когда эта монадическая эссенция циркулирует в трёх больших царствах элементалов, предшествующих царству минеральному, её называют «эссенция первоначальная», но ранее, чем говорить о её природе и роде деятельности, надо разъяснить, каким образом дух облекается материей, когда в неё входит.

Положим в основание, что для духа спуститься с какого-либо плана (скажем, например, с плана № 1) на план непосредственно низший (положим на план № 2) всё равно, что облечься в материю принадлежащую к этому последнему плану то есть окутаться покрывалом из материи плана № 2. Точно так же, если он продолжает спускаться на план № 3, он должен, сверх того, облечься материей плана № 3 и, в таком случае, его внешнее одеяние будет состоять из материи № 3.

Действующая сила — в общем душа этого атома, не представляет уже более того же состояния, как на плане № 1, потому что, сверх божественной силы, имеет ещё материальное покрывало № 2. Перейдя на план № 4, атом становится ещё более сложным, так как он облекается телом из № 4, будучи уже дважды облечённым материей планов № 2 и № 3.

Понятно, что этот процесс повторяется на каждом подплане нашего солнечного мира, и когда первоначальная сила вступает в наш физический мир, она бывает так окутана, что часто становится невозможно распознать духа.

Предположим, что монадическая эссенция продолжала бы облекаться таким образом до атомического уровня ментального плана, и вместо того, чтобы пройти различные подразделения этого плана, упала бы прямо в астральный план, формируя вокруг себя тело из атомическо-астральной материи. Ясно, что получится элементальная эссенция астрального плана, принадлежащая к третьему великому царству стихий, непосредственно предшествующему минеральному царству. В продолжение своих 2401 обособлений на астральном плане, она извлекает из этих подразделений многочисленные и разнообразные сочетания. Но все они скоропроходящи и принадлежат к одному царству, обыкновенное свойство которого заключается в том, что оно состоит из низшей (инволюционной) монадической эссенции, достигающей только до границы, где начинаются атомы ментального плана и, наконец, проявляющейся при посредстве материи атомов астрального плана.

Два высшие царства стихий существуют, взаимно влияя на высшую и низшую части ментального плана, но ими мы не предполагаем заниматься.

Астральное царство представляет обширное хранилище элементальной эссенции, удивительно чувствительной к самым мимолётным человеческим мыслям, отзывающейся на малейшие человеческие желания, даже бессознательные, с поразительной быстротой и верностью. Но с момента, когда под влиянием мысли или желания известная часть элементальной эссенции должна принять образ живой силы того, что называется элементалом,&lt;ref&gt;Читатель далее увидит, что это название давалось различным существам, включая стихийных духов, которых даже весьма сведущие авторы смешивали с проявлениями элементальной эссенции. — ''Прим. пер.''.&lt;/ref&gt; она перестаёт принадлежать к разряду, который мы изучаем, чтобы перейти к группе искусственных существ.

Это отдельное существование является очень недолговременным: понудительная сила вскоре истощается, и элементал возвращается к общей массе необособленной эссенции того разряда, из которой он был выделен.

Было бы утомительно перечислять все категории элементалов: такой список был бы даже непонятен, за исключением лиц, знакомых с ними по опыту и умеющих их взывать и сравнивать. Между тем, можно без особого труда составить себе представление об их классификации.

Существует большой отдел, давший своё имя элементалам, который их обособляет по стихиям физического мира, где они пребывают.

Как и всюду, мы встречаемся здесь с септенором нашей эволюции, так как существует семь главных групп, соответствующих семи состояниям физической материи: земле, воде, воздуху (по терминологии средних веков), или жидкому, твёрдому, газообразному и четырём подразделениям эфирной материи.

Давно уже существует обычай говорить с пренебрежением и сожалением о невежестве средневековых алхимиков, так как они именовали названиями элементов субстанции, которые новейшая химия знает, как вещества сложные. Но это большая несправедливость, потому что они были сведущи в этой области более нас. Они составили список 50 или 60 простых тел, которые мы считаем теперь элементами, но они никогда не присваивали им этого имени, так как теория оккультизма учит, что существует только один элемент, а все формы материи суть только его видоизменения — истина, которую начинают сознавать только величайшие химики нашего времени.

Несомненно, что исследования этих презренных предков заходили гораздо далее наших. Они знали эфир и умели производить над ним наблюдения, тогда как для современной науки это только постулат, необходимый для её теорий. Они знали, что он состоит из физической материи и отчётливо разделяется на четыре отдела или состояния материи, более тонкой, чем газообразное состояние — факт, ещё неизвестный современной науке.

Они знали, что все физические предметы состоят из того или другого из семи состояний материи, которые входят и в состав органических тел. Отсюда их «влага водянистая или огненная» и их «стихии», представляющиеся нам такими смешными.

Очевидно, что они употребляли этот последний термин единственно только, как синоним «составных частей», не предполагая придавать ему смысл «простого тела».

Они знали также, что каждое из этих состояний материи представляет основу проявления большого отдела монадической эссенции в потоке эволюции и назвали эту эссенцию «элементалом».

Следует однако заметить, что во всех частицах твёрдой материи пребывает, покуда она остаётся в этом состоянии, ''земной элементал'' (употребляя выразительную фразеологию средних веков), так сказать известное количество присущей ей жизненной элементальной эссенции; точно так же, как известного рода элементалы неотделимы от частиц жидких, газообразных или эфирных.

Эти семь разрядов ''элементальной астральной эссенции'', или ''эссенции первоначальной'', различаются между собой степенью материальности и легко понять, то рассматриваемый с этой точки зрения, каждый из них подразделяется в свою очередь на семь полуразрядов, потому что существуют разные степени плотности между телами твёрдыми, жидкими, газообразными и эфирными.

Утверждают, сверх того, что существует деление совершенно иного характера, поддающееся гораздо труднее определению, в особенности в виду крайней скрытности, соблюдаемой оккультистами по отношению некоторых фактов, требующих детального разъяснения. Но всё же мы можем сказать, что в каждом разряде и его подразделении первого рода находятся семь особых типов элементалов, различающихся не по степеням материальности, но в виду особенностей их природы, что можно бы назвать характером и свойствами. Каждый из этих типов воздействует на другие таким образом, что помимо влияния от обмена эссенции, в каждом типе находят семь подразделений, различно окрашенных, благодаря влиянию, которому они легче всего подчиняются. Из изложенного ясно, что это деление совершенно другого свойства, гораздо более существенное и прочное, чем первое, так как в силу законов своей эволюции всё царство элементалов должно медленно и последовательно проходить все классы и подклассы, тогда как типы и подтипы остаются навсегда неизменными. Не надо забывать, что эволюция элементальной эссенции в настоящее время находится на нисходящей половине эволюционной дуги, то есть направляется к полной материализации, которую мы наблюдаем в минеральном мире, вместо того, чтобы от неё удаляться, подобно всем эволюциям, доступным более или менее нашим чувствам.

Таким образом, для царства элементалов прогресс — это есть нисхождение в материю, вместо восхождения к высшим планам, что нам кажется аномалией, благодаря непониманию её цели. Мы приглашаем читателей обратить на это особое внимание, во избежание могущих встретиться затруднений.

Все многочисленные подразделения этой удивительной жизненной эссенции имеют общие свойства, но настолько отличные от наблюдаемых нами на физическом плане, что весьма трудно объяснить их тому, кто неспособен их видеть в действительности.

Предположим первоначально, что часть этой эссенции временно ограждена от всякого наружного влияния, что впрочем почти невозможно, — она не будет иметь тогда никакого внешнего облика и будет проявляться лишь непрерывно быстрым движением. Но малейшее воздействие, происходящее от влияния мысли, преобразует её, мгновенно представляя ряд видоизменяющихся форм, появляющихся и исчезающих, подобно пузырькам кипящей воды.

Хотя эти мимолётные проявления имеют подобие человеческих и других форм живых созданий, но это не более существа, чем облака, принимающие под влиянием ветра всевозможные образы. Они, по-видимому, являются простым противодействием напора обширных хранилищ астрального света, но вообще в них находят некоторое соотношение с мыслью, их вызвавшей, хотя почти всегда в искажённом виде, пугающем и даже поражающем ужасом.

Естественно является вопрос, каков характер того разума, который зависит от формы или её искажения? Так как здесь речь идёт не об устойчивом и мощном элементале, созданном сильной и определённой мыслью, но о результате, производимом потоком мыслей пустых, бессознательных, невольных, проходящих в мозгу большинства людей, то по-видимому они принадлежат как бы рассеянному мыслителю, не обладающему интеллектуальностью. Их нельзя также приписать элементальной эссенции, ещё более минерала удалённой от индивидуальности и проявления свойств мысли. Однако, она обладает замечательной приспособляемостью, которая в ней, по-видимому, приближается к разумности и которая побудила меня наименовать элементалов «полуразумными существами астрального света» в одном из моих первых сочинений. Доказательства этих способностей будут приведены в отделе об искусственных существах.

Когда встречается суждение об элементале, как о дурном и хорошем, это указывает на существо искусственное или на одного из многочисленных духов природы, так как царству элементалов не присуще представление о добре и зле. Однако все почти из указанных нами подразделений имеют враждебные стремления относительно человека. Все начинающие это знают, так как первые впечатления об астральном мире — присутствие огромной толпы привидений, появляющихся с угрожающим видом, но исчезающих, если им не поддаться. Этим враждебным стремлениям надлежит приписать уродливые фигуры, о которых мы выше упоминали, и писатели средних веков утверждают, что человек сам в этом виноват.

В золотом веке, предшествовавшем нашему времени, элементалы были благообразнее, потому что люди были менее эгоистичны и более умны. Теперь они враждебны вследствие нашего равнодушия и недостатка сочувствия к другим живым существам. Глядя на пунктуальность, с которой элементальная эссенция отвечает малейшим проявлениям нашей мысли и желания, можно понять, почему это царство во всём своём составе есть приблизительно то, чем его делает коллективная мысль человека. Кто пожелал бы взвесить, как мало благородства в этой коллективной мысли, не удивился бы таким последствиям, видя, как элементальная эссенция бессознательно принимает и отражает всё, что ей передают, почему и оказывается так мало приветливой. Мы пожинаем то, что посеяли. Несомненно, что когда человечество во всём своём составе, расах или отдельных обществах, достигнет высшего уровня, царство элементалов, под постоянным влиянием улучшения человеческой мысли, из враждебного сделается кротким и услужливым, как это предсказано для царства животных. Каково бы ни было прошедшее, очевидно, что мы можем надеяться на улучшения в будущем, если наступит время, когда большинство людей сделается великодушным и доброжелательным, а через это уверенным в общем благоволении сил природы.

Так как мы имеем такое сильное влияние на царство элементалов, то ответственны в способе их утилизации. И действительно, когда вглядишься в условия их существования, становится ясно, что результат, произведённый на них мыслями и желаниями разумных существ, живущих на той же планете, был предусмотрен в общем плане, как двигатель их эволюции. Несмотря на единогласное предостережение всех великих религий, бо́льшая часть людей нисколько не заботится о своей ответственности в мире мысли. Человек, считающий себя невинным в речах и делах, полагает себя исполнившим свои обязанности. Он и не подозревает даже, что в течение многих лет имел вредное и унизительное влияние на умы близких к нему лиц и населял окружающее пространство отвратительными созданиями низкой души.

Вопрос нам покажется ещё более важным в отношении искусственных существ, так как установлено, что мы имеем силу ускорить или задержать их эволюцию, соответственно сознательным и бессознательным своим поступкам и мыслям.

Объём этого сочинения не позволяет нам объяснить употребление, которое человек, умеющий руководить присущими ему силами, может сделать, пользуясь изменчивостью элементальной эссенции.

Большая часть магических операций заключается почти исключительно в управлении ею, выражающемся или в непосредственном приложении воли, или через посредство какого-нибудь астрального существа, вызванного магом для этой цели.

Посредством элементальной эссенции производятся почти все физические феномены на спиритических сеансах, а также шум, стуки, звонки, бросание и передвигание предметов в так называемых неспокойных домах, зависящие от неудачных усилий какого-нибудь умершего, ещё слишком привязанного к земле и желающего привлечь на себя внимание живущих, но иногда это просто проказы мелких духов, принадлежащих к третьему разряду установленной нами классификации.

Элементал сам по себе инертен — это ''скрытая'' сила, которой необходим внешний импульс, чтобы привести её в движение.

Надо заметить, что хотя всем разрядам эссенции присуще свойство астрального света, как было сказан ранее, но некоторые из них воспринимают один род впечатлений легче, чем другие и по-видимому имеют излюбленные формы, проявляющиеся при каждом случае, если только не бывают абсолютно принуждены принимать на себя другие формы, причём первые всегда являются более устойчивыми.

Ранее, чем закончить этот отдел, надлежит предостеречь читателя от смешения понятий об ''эссенции элементальной'', которую мы только что изучили, с ''эссенцией монадической'', проявляющейся в минеральном царстве.

Эссенция монадическая, в своём поступательном движении к человечеству, проявляется сначала в царстве элементальном, а затем уже, гораздо позже, в царстве минералов. И таким образом, две различные массы монадической эссенции, находящейся на двух различных степенях развития, проявляются одновременно, причём одно из этих проявлений — земной элементал, займёт то же пространство одновременно с другими её проявлениями, например, в скале, что не будет служить препятствием для эволюции ни той, ни другой из этих масс, не вовлекая их к тому же ни в какие взаимные сношения. Помимо этого, скала ещё напитана свойственным ей видоизменением вездесущего принципа жизни, опять таки совершенно отличного от двух вышеупомянутых эссенций.

==== 15) Астральные тела животных ====

Разряд чрезвычайно обширный, но не имеющий важного значения на астральном плане, так как его члены очень недолговечны. Животные в большинстве не имеют постоянной индивидуальности, и когда одно из них умирает, монадическая эссенция, оживлявшая его тело, возвращается в первоначальную среду, унося с собою весь опыт, который могла приобрести в течение жизни животного. Этого однако нельзя сделать непосредственно, потому что астральное тело животного, как и астральное тело человека, переходит формы и сохраняет на астральном плане жизнь очень непродолжительную и видоизменяющуюся согласно умственному развитию существа. В общем эта жизнь некоторым образом подобна пробуждению, бессознательному, но очень счастливому.

Что касается до немногих домашних животных, получивших уже индивидуальность, которые, следовательно не могут возвратиться в наш мир под видом животного — их астральная жизнь гораздо более продолжительна и деятельна, чем их собратьев, менее подвинувшихся в эволюции. Они под конец постепенно впадают в субъективное состояние, которое должно длиться очень продолжительное время. Признаки антропоидности (человекоподобия), о чём поднят вопрос в первом томе «Тайной Доктрины» г-жи Блаватской, представляют интересную особенность этого отдела. Они уже индивидуализрованы и близки к перевоплощению в человечестве в следующем цикле, а может быть и ранее, для некоторых из них.

==== 16) Стихийные духи всех категорий ====

Этот разряд содержит такие разнообразные и многочисленные подразделения, что для составления обстоятельного описания их потребовался бы целый том, поэтому достаточно будет указать здесь лишь некоторые присущие им свойства.

Между тем надо отметить, что мы теперь имеем дело с существами, значительно отличающимися от ранее изученных. Хотя элементальную эссенцию и астральные тела животных не следовало бы относить к разряду человеческих, однако оживляющая их монадическая эссенция должна со временем достигнуть границы, где она может проявиться в человечестве, подобном нашему. Таким образом, если бы мы в состоянии были проследить путь, пройденный нашей собственной эволюцией в прошедших мировых циклах, мы узнали бы, что теперешнее человечество проходило постепенно те же самые ступени.

В обширном царстве стихийных духов происходит совершенно другое: они никогда не были и никогда не будут человечеством; они развиваются на совершенно другом плане, и единственный пункт нашего соприкосновения заключается в том, что мы временно занимаем ту же планету и потому должны поддерживать с ними добрые соседские отношения, но не можем ни чем быть полезными один другому.

Многие учёные причисляют этих духов к элементалам и в сущности правильно они и есть элементалы или животные высших степеней развития. Гораздо более развитые, чем наша элементальная эссенция, они имеют с ней некоторые общие свойства. Например, деление на семь разрядов, занимающих семь соответственных состояний физической материи, проникнутых разнородной эссенцией. Итак, чтобы выразиться яснее, скажем, что существуют духи земли, воды, воздуха, огня (или эфира) — всё население астрала, довольно определённое и разумное, пребывающее и действующее в своей среде.

Является вопрос, — каким образом могут какие-либо создания существовать в твёрдом веществе камня или земной коры? Это происходит потому, что стихийные духи состоят из астральной материи и вещество утёса не может служить препятствием ни для их движений, ни для зрения, и даже более, только в твёрдой материи они находятся в своей среде, что называется, ''дома''. То же можно сказать и о тех из них, которые живут в воде, воздухе или различных родах эфира.

В средние века духов земли называли ''гномами'', духов воздуха — ''сильфами'' или ''сильфидами'', а духов эфира (или огня) — ''саламандрами''. В простонародье их именовали различно — феи, пигмеи, бровны, пери, джинны, тролли, сатиры, фавны, кобольты, импсы, гюниады и пр. Одни из этих имён принадлежат разновидностям, другие — целым разрядам. Они имеют различные изменчивые формы, но являются чаще всего под видом человека, то большего, то меньшего размера.

Как все обитатели астрального мира, они могут по желанию изменять эти формы, но, без сомнения, они имеют присущую каждому разряду внешность или ту, которую предпочитают принимать, когда не имеют оснований являться в другой.

Обыкновенно они невидимы для чисто физического зрения, но могут сделаться для нас видимыми, когда этого пожелают, при помощи материализации.

Они разделяются на расы, а особи этих рас различны по характеру и уму, как люди. Большинство из них по-видимому избегает сношений с людьми, привычки и эманации которых им противны и которые своими беспрерывными и неопределёнными желаниями приводят в движение астральный ток, чем причиняют им помеху и беспокойство.

Однако, есть много примеров, когда стихийные духи входили с людьми в дружественные сношения и помогали, в чём могли. Таковы бровны в хорошо всем известных шотландских сказках и феи-зажигательницы огня, упоминаемые в литературе спиритов.

Эти примеры однако бывают сравнительно редко, обыкновенно же стихийные духи, находящиеся в сношениях с людьми, относятся к ним безразлично или наоборот, находят удовольствие их обманывать или зло подшучивать. Мы находим подтверждение изложенного в рассказах крестьян глухих горных местностей. Тот, кто посещал спиритические сеансы с физическими явлениями, знает подчас глупые, хотя и добродушные шутки, выдающие присутствие какого-либо из низших стихийных духов.

В этом им помогает замечательная способность очаровывать лиц, поддающихся их влиянию, до такой степени, что их временная жертва видит и слышит всё ими желаемое, подобно тому, как загипнотизированный субъект видит, слышит сознаёт и полагает всё, что захочет гипнотизёр. Но, однако, стихийные духи не могут, как гипнотизёр, управлять волей человека, исключая тех случаев, когда он совершенно бесхарактерен или когда его воля парализована ужасом. Они могут производить только иллюзию, но в этом искусстве они большие мастера, и не было примера, чтобы они упустили случай одурачить зараз целую компанию.

Прибегая к их помощи, индусские факиры производят свои наиболее замечательные фокусы, и все присутствующие бывают жертвой коллективной галлюцинации, воображая, что слышат и видят вещи, которых, однако, никогда не было.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Индусские факиры отличаются, как известно, от обыкновенных фокусников силами, которые они вызывают для совершения своих чудес. Они представляют доходную статью для воспитавшего их храма, так как, будучи связаны обетом аскетизма и нищенства, вносят всё получаемое целиком в кассу храма.
{{pb}}
Знатоки физиогномики, жрецы Индии, подобно древнефессалийским, выбирают из детей окрестного населения мальчиков, способных по своей тонкой организации, к совершенствованию духовных свойств и воспитывают их по известным правилам. Жестокая дисциплина — более суровая, чем некогда спартанская, обращает всё внимание на развитие психических свойств (Раджа-Йога), закаляя в то же время физический организм (Хатха-Йога) и оставляя умственные способности почти нетронутыми, исключая выдающихся личностей, предназначенных для других целей.
{{pb}}
Обучение разбивается на несколько правил:
#) Яма — непричинение вреда, правдивость, неприсвоение чужого, воздержание и непринятие подарков;
#) Нияма — чистота, довольство, укрощение страстей, размышление и предание себя на волю Божию;
#) Асана — положения тела;
#) Пранаяма — управление дыханием;
#) Пратьяхара — подчинение чувств и направление сознания внутрь тела;
#) Дхарана — сосредоточение;
#) Дхьяна — созерцание.

Благодаря этим упражнениям вырабатывается ''самадхи'' — сверхсознание, экстаз; освобождается душа и подчиняется природа. {{pb}}
Таким образом воспитанный, факир воспроизводит много чрезвычайно замысловатых фокусов. Часть из них описана путешественниками и встречается в различных журналах. Наиболее выдающиеся: выращивание в несколько минут растения, требующего, при обыкновенных условиях, нескольких месяцев. Феномен этот объясняется умением факиров извлекать свою жизненность (астральное тело) и заключать её усилием воли в зерно растения, которое, благодаря такому вмешательству, получает громадную жизнедеятельность. На этом же принципе основана трансмутация металлов. Не менее интересный и наиболее достопримечательный из феноменов факиризма — это обмирание, причём факира заключают в плотном ящике в склепе, землю над которым, в некоторых случаях, засевают рисом, а выкапывают факира, когда этот рис созреет. Такой опыт способен проделать лишь факир, специально подготовлявшийся к нему в течение многих лет, приучая себя дышать всё с более продолжительными перерывами. {{pb}}
Что же касается до коллективной галлюцинации, вызываемой факиром, то вот описание одного из выдающихся опытов, к сожалению, анонимное: «Факир бросил вверх клубок, который взлетел настолько высоко, что скрылся с глаз публики, причём он постепенно разматывался, и таким образом один конец бечёвки остался в руке факира, а другой исчез в облаках. Тогда факир приказал своему помощнику, мальчику, лезть вверх по шнурку. Юноша полез так быстро, что вскоре перестал быть видимым. После этого факир велел ему слезть на землю, но, в виду непослушания, так ожесточился, что схватил нож и полез вслед за мальчиком. Через несколько минут в воздухе послышался раздирающий крик, и на землю посыпались окровавленные члены, голова и туловище юноши… Присутствовавшие обнаружили такую ярость и негодование, что вернувшийся на землю факир, опасаясь за свою безопасность, обнаружил признаки раскаяния и заявил, что загладит своё преступление. {{pb}}
Он сложил, как надо, останки юноши, пробормотал несколько заклинаний и молитв и стал чертить в воздухе пальцем какие-то фигуры. Тотчас растерзанное тело срослось, и юноша вскочил на ноги, по-прежнему живой и весёлый… {{pb}}
Этот фокус, видоизменяющийся иногда обезьянкой, бросающей из заоблачной выси апельсинные корки и не желающей бросать целых фруктов, за что подвергается такой же участи, был неоднократно зарегистрирован и удостоверен множеством подписей очевидцев. И каково же оказалось их изумление, когда один присутствовавший американский журналист показал несколько фотографических снимков, сделанных им во время представления. На каждом из них факир и юноша с улыбкой спокойно сидели на своих ковриках. Никаких клубков, ножей, трупов… В течение всего сеанса факир не сходил с места и только ''рассказывал'', сосредоточив внимание слушателей и заставляя их воочию переживать все придуманные им чудеса. На мёртвую фотографическую пластинку его влияние, однако, не простиралось. Очевидно, индус загипнотизировал присутствующих и привёл их в такое состояние, что воображаемое и действительное слилось для них воедино.» См. Седир — «Факиризм в Индии или школа упражнений для развития психических способностей». — ''Прим. пер.''.&lt;/ref&gt;
На стихийных духов можно было бы смотреть как на породу астральных людей, если бы хоть один из них, даже из наивысших, обладал прочной индивидуальностью, дающей ему возможность перевоплощения. В этом и заключается различие их эволюции от нашей, так как доля разумности, развитая ими до постоянной индивидуализации, будет гораздо большей. Но мы знаем очень немного о том, сколько они прошли и чего им остаётся достигнуть. Продолжительность их жизни очень разнообразна — то короче, то длиннее нашей. Условия их существования в общем настолько отличны от наших, что мы не в состоянии их понимать. Их жизнь нам представляется простой, приятной, беззаботной, подобной счастливому детству в наиболее благоприятной обстановке.

Проказники и шутники, они редко бывают злонамеренны, если их к этому не побудить. К человеку они относятся недоверчиво и смотрят неблагосклонно на новичков ясновидящих, так что первое знакомство с ними бывает неприятно и иногда порождает ужас. Если же им не удаётся напугать, то они принимают его, как неизбежное зло и перестают им заниматься. Некоторые из них делаются даже любезными и при встрече изъявляют удовольствие.

В многочисленных подразделениях этого разряда находятся особы довольно серьёзного характера и из них выделяются наиболее уважаемые, как божества лесов, деревень и т. п.

Такие личности очень отзывчивы на почести и готовы, в свою очередь, оказать мелкие услуги, от них зависящие. (Дух-покровитель деревни часто бывает существом, искусственно созданным, но об этом будет речь впереди.)

Адепты умеют пользоваться услугами стихийных духов, когда является в них надобность. Но обыкновенный маг может добиться их помощи только при вызываниях и заклинаниях, то есть умоляя их, заключая с ними договор и употребляя приёмы, могущие на них повлиять. Оба эти средства не совсем приятны, а второе даже опасно тем, что вызывающий может возбудить их неудовольствие, имеющее иногда роковые последствия.

Бесполезно прибавлять, что тем, кто изучает оккультизм у знающего руководителя, не разрешается прибегать к этим средствам.

==== 17) Дэвы ====

Высший разряд существ, находящихся в сношениях с нашей землёй, насколько нам известно, по терминологии индусов называются «дэвы», а у других народов — ангелами, сынами Божьими и т. д.

Их можно считать царством непосредственно высшим над царством человеческим, как высшим над животным царством будет царство человеческое, но с той значительною разницей, что для животного нет возможности развития вне человечества, тогда как человек, достигший известного уровня, видит перед собой различные пути совершенствования, одним из которых будет путь великого совершенствования дэв.

В сравнении с высшим самоотречением Нирманакайя, к такому выбору эволюции можно применить выражение «уступить искушению, сделаться богом». Однако, такое изречение употреблено здесь не в смысле порицания. Хотя это будет не самый короткий, но зато самый лучший путь, и если сильно развитая интуиция влечёт человека в эту сторону, то, следовательно он более подходит к его свойствам. Не надо забывать, что крутой подъём на вершины, как духовные, так и физические, доступен не всем — многие могли бы достигнуть этих вершин по более лёгкому пути и мы стали бы недостойными последователями великих наставников, если бы допустили благодаря своему незнанию малейшую тень презрения относительно тех, выбор которых отличается от нашего. Вопреки уверенности, которую даёт непонимание предстоящих затруднений, мы не можем ещё знать, что будем способны выполнить, когда — после усилий многочисленных воплощений — достигнем права выбора пути и из фактов вскоре увидим, что «уступившие искушению сделаться богами» имеют в виду блестящую будущность. Чтобы избегнуть причины каких бы то ни было затруднений, прибавим, что некоторые авторы придают совершенно иной, весьма некрасивый смысл выражению «сделаться богом», но дело в том, что принять его в таком значении нельзя, потому что у совершенного человека «искушения» проявиться не может, и во всяком случае, этот вопрос не имеет ничего общего с предметом, нас занимающим.

В индусской литературе слово «дэва» часто употребляется в общем смысле, чтобы означить какое бы то ни было нечеловеческое существо, начиная от великих святых до стихийных духов и искусственных существ. Мы будем относить это название только к членам высшей эволюции, о которых упоминали.

В своих сношениях дэвы не ограничены пределами только нашей земли. Для них группа нашей цепи из семи планет представляет то же, что для нас одна планета, потому что в своей эволюции они должны пройти эту великую систему цепи. До сих пор их состав пополняется главным образом человечеством других планет солнечной системы, из которых одни более, другие менее нашего подвинулись на пути развития, и из этих последних только малая часть людей достигла такого высокого уровня, чтобы войти в их среду. Причём некоторые из этого многочисленного разряда в своём развитии, как кажется, не проходили ни одного человечества, подобного нашему. Мы не в состоянии понять многого в их эволюции, стоящей по-видимому выше нашей, то есть в то время, как цель развития человечества заключается в усовершенствовании его членов, плохо подвигающихся в оккультном развитии к концу седьмого цикла, личности, принадлежащие к разряду дэв, развили в соответствующее время свои высшие качества до несравненно более высокого уровня. Для них, как и для нас, открывается более короткий, но и более трудный путь к высотам очень величественным, хотя относительно их мы можем делать только некоторые предположения.

В настоящем сочинении об астральном плане нас могут интересовать только низшие степени этого разряда. Три первые подразделения называются: ''Кама-дэва, Рупа-дэва'' и ''Арупа-дэва''.

Так же как самое грубое тело у человека есть его физическое тело, грубейшее тело Кама-дэвы будет его тело астральное — таким образом, они находятся почти в таком же положении, какое займёт человечество на планете c. Пребывая обыкновенно в астральном теле, они однако могут временно его покидать, достигая высших областей, облечённые в ментальное тело, как человек посещая высшие области, оставляет временное своё физическое тело, оставаясь облечённым в тело астральное. Им даже не трудно, достигнув известного развития, перейти в каузальное тело, как для нас, при тех же условиях, может служить тело ментальное.&lt;ref&gt;Для более ясного понимания этих терминов и переходов см. «Учение об эволюции души», составленное по лекциям профессора Розье. Журнал «Теософическое Обозрение», № 12. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

Подобно этому, для Рупа-дэвы обычным телом будет ментальное тело, так как они занимают четыре ментальных подплана (Рупа-Лока). Тогда как Арупа-дэвам присущи три высшие подплана (Арупа-Лока) и они не обладают более материальным телом, чем каузальное. Но Рупа- и Арупа-дэвы не появляются обыкновенно на астральном плане чаще, чем астральные существа — на физическом. Следовательно, мы сказали о них достаточно точно.

Ошибочно было бы предположить, что все члены подразделения Кама-дэва стоят гораздо выше нас, потому что некоторые из них происходят от человечества, относительно менее продвинувшегося по эволюционной дуге, чем наше. В среднем, они, конечно, гораздо более возвышенны, так как зло, в желании и на деле, было у них давно искоренено — природа их очень различна и человек действительно благородный, альтруистичный и духовно развитый может быть поставлен выше, чем они.

Их внимание можно привлечь магическим вызыванием, но только воля высших адептов может оказывать воздействие на их желания. По-видимому, они едва замечают наше присутствие на физическом плане, но иногда бывает, что один из них, видя человека в затруднительном положении, помогает ему, вроде того, как мы это делаем для животного. Но они прекрасно осознают, что в настоящем их посредничество для нас более опасно, чем полезно.

Над Арупа-дэва находятся четыре остальные большие подразделения, а над царством дэв пребывают планетные духи — существа славные, которых не должно рассматривать в сочинении об астральном плане.

Здесь может быть всего более кстати упомянуть о четырёх ''Дэва-рая'', хотя эти существа, настолько же чудесные, насколько значительные, не входят в наши четыре разряда. Слово «дэва», составляющее часть их названия, здесь не имеет значения, которое мы ему здесь придавали, так как эти четыре короля царствуют не в мире дэв, но в четырёх стихиях — воде, земле, воздухе и огне, включая стихийных духов и населяемые ими эссенции. Мы не знаем, каким образом они достигли такой высоты могущества и мудрости, но мы уверены, что они никогда не проходили ничего, что соответствует состоянию человечества.

Их часто называют «Правителями Земли» или «Ангелами четырёх сторон света». В индусских книгах — это четыре Махараджи: ''Дритараштра'', ''Вирудхака'', ''Вирупакша'' и ''Вайшравана''. Полчища подвластных им элементалов носят названия: ''Гандхарвы, Кумбханды, Наги'' и ''Якши'', соответственно принадлежности востоку, югу, западу и северу. Их символические цвета: белый, синий, красный и золотой.

«Тайная Доктрина» г-жи Блаватской описывает Ангелов сторон света, как «Крылатые шары» и «Колёса огня», что соответствует изображению их пророком Иезекилем в Библии.

В символизме всех религий мы встречаем изображения этих четырёх лиц, и их всегда чествовали с особой почтительностью как покровителей человеческого рода. Это установители Кармы в продолжение земной жизни человека и они, таким образом, играют большую роль в нашей судьбе.

Величайшие кармические божества космоса именуются в «Тайной Доктрине» ''липиками''. Они взвешивают дела каждого в конце астральной жизни, при окончательном разделении начал, и определяют, до известной степени, состав эфирного двойника, точно приноравливая его для образования физического тела при следующем воплощении. Тогда как Дэва-рая — повелители стихий, из которых формируется этот двойник — соединяют части таким образом, чтобы в точности выполнить предначертания Липик.

Они, кроме того, смотрят за тем, чтобы противодействовать переменам, которые свободная воля человека и его окружающих всю жизнь беспрерывно вносят в его положение — чтобы устранить несправедливость и чтобы карма могла быть исчерпана в том или ином виде. На стр. 87 и 88 I части «Тайной Доктрины» мы находим научное изыскание относительно этих чудных существ. По желанию они могут принять человеческий облик, и мы знаем несколько таких примеров.

Все наиболее возвышенные стихийные духи и легионы искусственных элементалов суть ангелы, выполняющие удивительную работу — они держат в руках все нити и на них лежит вся ответственность. Они нечасто появляются в астральном мире и тогда они окружены наиболее замечательными жителями астрала.

Оккультист легко поймёт, что как имеется семь разрядов стихийных духов и элементалов, так же должно быть не четыре, а семь Дэва-рая, но вне посвящения известно очень немногое о трёх первых из них и ещё менее разрешается о них сообщать.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>a86mnuwp337s846d5x12cwcpuvm3nyv</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713316</id>
      <parentid>5713314</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:03:39Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713316</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="77469" sha1="7a91g09fxxavq8aojw7vr8o9haio9bf" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== Б. Не люди ===
Хотя даже для поверхностного наблюдателя достаточно очевидно, что вещи земной природы не созданы исключительно для наших потребностей и выгод, но было естественно, что человечество в младенчестве считало себя центром мира и воображало, что всё существует ради него.

Пора было бы бросить эти детские иллюзии и понять своё настоящее место и присущие ему обязанности. Но тысячи фактов современной жизни доказывают, что большинство из нас не дозрело до этого; примером тому может служить жестокое обращение с животными, даже людей, почитающих себя цивилизованными.

Человек, только что начинающий изучение оккультных наук, знает, что жизнь всякого существа священна и что нельзя ожидать успеха в эволюции, не имея безграничного сострадания. Но только подвинувшись далее в изучении этих наук, он узнаёт, до чего сложна эволюция и какое сравнительно скромное место занимает человек в экономии природы.

Он убеждается, что подобно тому, как воздух, земля и вода питают мириады физических форм, невидимых для невооружённого глаза, так точно высшие, сравнительно с нашей Землёй, планеты обитаемы самым густым населением, о котором мы ничего не знаем. По мере совершенствования становится достовернее, что все средства, могущие способствовать эволюции, применены, и когда мы думаем, что находим бесполезные силы или неиспользованные случаи, то это происходит вследствие нашего непонимания её системы и целей.

Нет необходимости для описания обитателей астрального плана, не принадлежащих к человечеству, говорить об этих первобытных формах мировой жизни, развивающихся непонятным для нас способом, последовательно заключаясь в атомах, молекулах и клетках. Даже если мы начнём с низшего элементального царства, то узнаем, что в этой группе находится великое множество обитателей астрального плана, описание которых увеличило бы объём этого сочинения до размеров энциклопедии.

Чтобы классифицировать удобнее нечеловеческие существа, их придётся разбить на четыре группы, представляющие сравнительно не какие-либо малые подразделения, но обширные царства природы. Некоторые из этих групп стоят гораздо ниже человечества, некоторые — равны ему, а многие — превосходят нас в отношении могущества и совершенств. Имеются такие, которые проходят то же развитие, как и мы, то есть которые были или будут людьми, подобными нам. Иные — развиваются в совершенно ином направлении.

Ранее, чем приступить к изложению дальнейшего, я должен оговориться, во избежание упрёка в туманности изложения, что в этом отделе сочинения имеются два пробела. Не будет упомянуто о редких посещениях адептов других планет и об ещё более возвышенных посетителях, являющихся из мест гораздо более отдалённых: такие описания здесь неуместны как неподходящие книге, назначенной для публики. Сверх того, невероятно, хотя теоретически и возможно, чтобы такие возвышенные индивидуальности проявлялись в таком низменном плане, как астрал. Если бы у них явилось к тому желание, то они облеклись бы во временное тело, заимствованное из вещества этого плана, как это делают Нирманакайи.

Кроме того, и вне наших четырёх групп и без всякого к ним отношения существуют совместно с ними две другие крупные эволюции, развивающиеся наравне с человечеством на нашей планете, но в настоящее время не разрешается чего-либо говорить о них, так как не соответствует общему плану, чтобы человек знал о них, а они — о человеке. Если бы нам довелось с ними встретиться, то это произошло бы скорее на плане физическом, так как их сношения с планом астральным очень незначительны, и такое столкновение могло бы произойти лишь при некоторых магических операциях, которые к счастью умеет проводить на практике лишь небольшое количество колдунов. Однако такая, хотя и маловероятная случайность один раз произошла и может повториться и в будущем, так что, без вышеупомянутого запрещения, мы должны были бы сообщить о них некоторые данные.

==== 14) Элементальная эссенция, присущая нашей эволюции ====
Подобно тому, как термин «элементёр» употреблялся безразлично некоторыми авторами для определения всевозможных состояний человека после смерти, так точно название «элементал» прилагалось в различные времена к различным разрядам духов нечеловеческих, начиная от высших — божественных «Дэва» — до бесформенной эссенции, распространённой в низшем царстве минералов, переходя все видоизменения духа в природе. Таким образом, после изучения нескольких книг, не знаешь чего придерживаться, вследствие большого количества противоречивых сведений. Поэтому надо помнить, что название «элементальная эссенция» будет применяться в дальнейшем изложении к «эссенции ''монадической''», проходящей различные стадии своей эволюции.

Монадическая эссенция может, в свою очередь, быть определена, как эманация (излучение, выделение) божественной силы, божественного духа, внедрённого в материю.

Известно, что эта эманация, не достигая степени индивидуализации, которая оживляет человека, прошла и уже оживила шесть низших степеней развития — царства животное, растительное, минеральное и три царства элементалов. В продолжение своего развития она проявлялась в нескольких из этих царств, где её называли: монада животная, монада растительная, монада минеральная, но это может ввести в заблуждение, так как задолго до достижения перечисленных выше царств, это была уже не одна, а несколько монад. Такое выражение было принято, чтобы дать понять, что несмотря на происшедшие различия в существе монады, она ещё не достигла индивидуальности. Когда эта монадическая эссенция циркулирует в трёх больших царствах элементалов, предшествующих царству минеральному, её называют «эссенция первоначальная», но ранее, чем говорить о её природе и роде деятельности, надо разъяснить, каким образом дух облекается материей, когда в неё входит.

Положим в основание, что для духа спуститься с какого-либо плана (скажем, например, с плана № 1) на план непосредственно низший (положим на план № 2) всё равно, что облечься в материю принадлежащую к этому последнему плану то есть окутаться покрывалом из материи плана № 2. Точно так же, если он продолжает спускаться на план № 3, он должен, сверх того, облечься материей плана № 3 и, в таком случае, его внешнее одеяние будет состоять из материи № 3.

Действующая сила — в общем душа этого атома, не представляет уже более того же состояния, как на плане № 1, потому что, сверх божественной силы, имеет ещё материальное покрывало № 2. Перейдя на план № 4, атом становится ещё более сложным, так как он облекается телом из № 4, будучи уже дважды облечённым материей планов № 2 и № 3.

Понятно, что этот процесс повторяется на каждом подплане нашего солнечного мира, и когда первоначальная сила вступает в наш физический мир, она бывает так окутана, что часто становится невозможно распознать духа.

Предположим, что монадическая эссенция продолжала бы облекаться таким образом до атомического уровня ментального плана, и вместо того, чтобы пройти различные подразделения этого плана, упала бы прямо в астральный план, формируя вокруг себя тело из атомическо-астральной материи. Ясно, что получится элементальная эссенция астрального плана, принадлежащая к третьему великому царству стихий, непосредственно предшествующему минеральному царству. В продолжение своих 2401 обособлений на астральном плане, она извлекает из этих подразделений многочисленные и разнообразные сочетания. Но все они скоропроходящи и принадлежат к одному царству, обыкновенное свойство которого заключается в том, что оно состоит из низшей (инволюционной) монадической эссенции, достигающей только до границы, где начинаются атомы ментального плана и, наконец, проявляющейся при посредстве материи атомов астрального плана.

Два высшие царства стихий существуют, взаимно влияя на высшую и низшую части ментального плана, но ими мы не предполагаем заниматься.

Астральное царство представляет обширное хранилище элементальной эссенции, удивительно чувствительной к самым мимолётным человеческим мыслям, отзывающейся на малейшие человеческие желания, даже бессознательные, с поразительной быстротой и верностью. Но с момента, когда под влиянием мысли или желания известная часть элементальной эссенции должна принять образ живой силы того, что называется элементалом,&lt;ref&gt;Читатель далее увидит, что это название давалось различным существам, включая стихийных духов, которых даже весьма сведущие авторы смешивали с проявлениями элементальной эссенции. — ''Прим. пер.''.&lt;/ref&gt; она перестаёт принадлежать к разряду, который мы изучаем, чтобы перейти к группе искусственных существ.

Это отдельное существование является очень недолговременным: понудительная сила вскоре истощается, и элементал возвращается к общей массе необособленной эссенции того разряда, из которой он был выделен.

Было бы утомительно перечислять все категории элементалов: такой список был бы даже непонятен, за исключением лиц, знакомых с ними по опыту и умеющих их взывать и сравнивать. Между тем, можно без особого труда составить себе представление об их классификации.

Существует большой отдел, давший своё имя элементалам, который их обособляет по стихиям физического мира, где они пребывают.

Как и всюду, мы встречаемся здесь с септенором нашей эволюции, так как существует семь главных групп, соответствующих семи состояниям физической материи: земле, воде, воздуху (по терминологии средних веков), или жидкому, твёрдому, газообразному и четырём подразделениям эфирной материи.

Давно уже существует обычай говорить с пренебрежением и сожалением о невежестве средневековых алхимиков, так как они именовали названиями элементов субстанции, которые новейшая химия знает, как вещества сложные. Но это большая несправедливость, потому что они были сведущи в этой области более нас. Они составили список 50 или 60 простых тел, которые мы считаем теперь элементами, но они никогда не присваивали им этого имени, так как теория оккультизма учит, что существует только один элемент, а все формы материи суть только его видоизменения — истина, которую начинают сознавать только величайшие химики нашего времени.

Несомненно, что исследования этих презренных предков заходили гораздо далее наших. Они знали эфир и умели производить над ним наблюдения, тогда как для современной науки это только постулат, необходимый для её теорий. Они знали, что он состоит из физической материи и отчётливо разделяется на четыре отдела или состояния материи, более тонкой, чем газообразное состояние — факт, ещё неизвестный современной науке.

Они знали, что все физические предметы состоят из того или другого из семи состояний материи, которые входят и в состав органических тел. Отсюда их «влага водянистая или огненная» и их «стихии», представляющиеся нам такими смешными.

Очевидно, что они употребляли этот последний термин единственно только, как синоним «составных частей», не предполагая придавать ему смысл «простого тела».

Они знали также, что каждое из этих состояний материи представляет основу проявления большого отдела монадической эссенции в потоке эволюции и назвали эту эссенцию «элементалом».

Следует однако заметить, что во всех частицах твёрдой материи пребывает, покуда она остаётся в этом состоянии, ''земной элементал'' (употребляя выразительную фразеологию средних веков), так сказать известное количество присущей ей жизненной элементальной эссенции; точно так же, как известного рода элементалы неотделимы от частиц жидких, газообразных или эфирных.

Эти семь разрядов ''элементальной астральной эссенции'', или ''эссенции первоначальной'', различаются между собой степенью материальности и легко понять, то рассматриваемый с этой точки зрения, каждый из них подразделяется в свою очередь на семь полуразрядов, потому что существуют разные степени плотности между телами твёрдыми, жидкими, газообразными и эфирными.

Утверждают, сверх того, что существует деление совершенно иного характера, поддающееся гораздо труднее определению, в особенности в виду крайней скрытности, соблюдаемой оккультистами по отношению некоторых фактов, требующих детального разъяснения. Но всё же мы можем сказать, что в каждом разряде и его подразделении первого рода находятся семь особых типов элементалов, различающихся не по степеням материальности, но в виду особенностей их природы, что можно бы назвать характером и свойствами. Каждый из этих типов воздействует на другие таким образом, что помимо влияния от обмена эссенции, в каждом типе находят семь подразделений, различно окрашенных, благодаря влиянию, которому они легче всего подчиняются. Из изложенного ясно, что это деление совершенно другого свойства, гораздо более существенное и прочное, чем первое, так как в силу законов своей эволюции всё царство элементалов должно медленно и последовательно проходить все классы и подклассы, тогда как типы и подтипы остаются навсегда неизменными. Не надо забывать, что эволюция элементальной эссенции в настоящее время находится на нисходящей половине эволюционной дуги, то есть направляется к полной материализации, которую мы наблюдаем в минеральном мире, вместо того, чтобы от неё удаляться, подобно всем эволюциям, доступным более или менее нашим чувствам.

Таким образом, для царства элементалов прогресс — это есть нисхождение в материю, вместо восхождения к высшим планам, что нам кажется аномалией, благодаря непониманию её цели. Мы приглашаем читателей обратить на это особое внимание, во избежание могущих встретиться затруднений.

Все многочисленные подразделения этой удивительной жизненной эссенции имеют общие свойства, но настолько отличные от наблюдаемых нами на физическом плане, что весьма трудно объяснить их тому, кто неспособен их видеть в действительности.

Предположим первоначально, что часть этой эссенции временно ограждена от всякого наружного влияния, что впрочем почти невозможно, — она не будет иметь тогда никакого внешнего облика и будет проявляться лишь непрерывно быстрым движением. Но малейшее воздействие, происходящее от влияния мысли, преобразует её, мгновенно представляя ряд видоизменяющихся форм, появляющихся и исчезающих, подобно пузырькам кипящей воды.

Хотя эти мимолётные проявления имеют подобие человеческих и других форм живых созданий, но это не более существа, чем облака, принимающие под влиянием ветра всевозможные образы. Они, по-видимому, являются простым противодействием напора обширных хранилищ астрального света, но вообще в них находят некоторое соотношение с мыслью, их вызвавшей, хотя почти всегда в искажённом виде, пугающем и даже поражающем ужасом.

Естественно является вопрос, каков характер того разума, который зависит от формы или её искажения? Так как здесь речь идёт не об устойчивом и мощном элементале, созданном сильной и определённой мыслью, но о результате, производимом потоком мыслей пустых, бессознательных, невольных, проходящих в мозгу большинства людей, то по-видимому они принадлежат как бы рассеянному мыслителю, не обладающему интеллектуальностью. Их нельзя также приписать элементальной эссенции, ещё более минерала удалённой от индивидуальности и проявления свойств мысли. Однако, она обладает замечательной приспособляемостью, которая в ней, по-видимому, приближается к разумности и которая побудила меня наименовать элементалов «полуразумными существами астрального света» в одном из моих первых сочинений. Доказательства этих способностей будут приведены в отделе об искусственных существах.

Когда встречается суждение об элементале, как о дурном и хорошем, это указывает на существо искусственное или на одного из многочисленных духов природы, так как царству элементалов не присуще представление о добре и зле. Однако все почти из указанных нами подразделений имеют враждебные стремления относительно человека. Все начинающие это знают, так как первые впечатления об астральном мире — присутствие огромной толпы привидений, появляющихся с угрожающим видом, но исчезающих, если им не поддаться. Этим враждебным стремлениям надлежит приписать уродливые фигуры, о которых мы выше упоминали, и писатели средних веков утверждают, что человек сам в этом виноват.

В золотом веке, предшествовавшем нашему времени, элементалы были благообразнее, потому что люди были менее эгоистичны и более умны. Теперь они враждебны вследствие нашего равнодушия и недостатка сочувствия к другим живым существам. Глядя на пунктуальность, с которой элементальная эссенция отвечает малейшим проявлениям нашей мысли и желания, можно понять, почему это царство во всём своём составе есть приблизительно то, чем его делает коллективная мысль человека. Кто пожелал бы взвесить, как мало благородства в этой коллективной мысли, не удивился бы таким последствиям, видя, как элементальная эссенция бессознательно принимает и отражает всё, что ей передают, почему и оказывается так мало приветливой. Мы пожинаем то, что посеяли. Несомненно, что когда человечество во всём своём составе, расах или отдельных обществах, достигнет высшего уровня, царство элементалов, под постоянным влиянием улучшения человеческой мысли, из враждебного сделается кротким и услужливым, как это предсказано для царства животных. Каково бы ни было прошедшее, очевидно, что мы можем надеяться на улучшения в будущем, если наступит время, когда большинство людей сделается великодушным и доброжелательным, а через это уверенным в общем благоволении сил природы.

Так как мы имеем такое сильное влияние на царство элементалов, то ответственны в способе их утилизации. И действительно, когда вглядишься в условия их существования, становится ясно, что результат, произведённый на них мыслями и желаниями разумных существ, живущих на той же планете, был предусмотрен в общем плане, как двигатель их эволюции. Несмотря на единогласное предостережение всех великих религий, бо́льшая часть людей нисколько не заботится о своей ответственности в мире мысли. Человек, считающий себя невинным в речах и делах, полагает себя исполнившим свои обязанности. Он и не подозревает даже, что в течение многих лет имел вредное и унизительное влияние на умы близких к нему лиц и населял окружающее пространство отвратительными созданиями низкой души.

Вопрос нам покажется ещё более важным в отношении искусственных существ, так как установлено, что мы имеем силу ускорить или задержать их эволюцию, соответственно сознательным и бессознательным своим поступкам и мыслям.

Объём этого сочинения не позволяет нам объяснить употребление, которое человек, умеющий руководить присущими ему силами, может сделать, пользуясь изменчивостью элементальной эссенции.

Большая часть магических операций заключается почти исключительно в управлении ею, выражающемся или в непосредственном приложении воли, или через посредство какого-нибудь астрального существа, вызванного магом для этой цели.

Посредством элементальной эссенции производятся почти все физические феномены на спиритических сеансах, а также шум, стуки, звонки, бросание и передвигание предметов в так называемых неспокойных домах, зависящие от неудачных усилий какого-нибудь умершего, ещё слишком привязанного к земле и желающего привлечь на себя внимание живущих, но иногда это просто проказы мелких духов, принадлежащих к третьему разряду установленной нами классификации.

Элементал сам по себе инертен — это ''скрытая'' сила, которой необходим внешний импульс, чтобы привести её в движение.

Надо заметить, что хотя всем разрядам эссенции присуще свойство астрального света, как было сказан ранее, но некоторые из них воспринимают один род впечатлений легче, чем другие и по-видимому имеют излюбленные формы, проявляющиеся при каждом случае, если только не бывают абсолютно принуждены принимать на себя другие формы, причём первые всегда являются более устойчивыми.

Ранее, чем закончить этот отдел, надлежит предостеречь читателя от смешения понятий об ''эссенции элементальной'', которую мы только что изучили, с ''эссенцией монадической'', проявляющейся в минеральном царстве.

Эссенция монадическая, в своём поступательном движении к человечеству, проявляется сначала в царстве элементальном, а затем уже, гораздо позже, в царстве минералов. И таким образом, две различные массы монадической эссенции, находящейся на двух различных степенях развития, проявляются одновременно, причём одно из этих проявлений — земной элементал, займёт то же пространство одновременно с другими её проявлениями, например, в скале, что не будет служить препятствием для эволюции ни той, ни другой из этих масс, не вовлекая их к тому же ни в какие взаимные сношения. Помимо этого, скала ещё напитана свойственным ей видоизменением вездесущего принципа жизни, опять таки совершенно отличного от двух вышеупомянутых эссенций.

==== 15) Астральные тела животных ====

Разряд чрезвычайно обширный, но не имеющий важного значения на астральном плане, так как его члены очень недолговечны. Животные в большинстве не имеют постоянной индивидуальности, и когда одно из них умирает, монадическая эссенция, оживлявшая его тело, возвращается в первоначальную среду, унося с собою весь опыт, который могла приобрести в течение жизни животного. Этого однако нельзя сделать непосредственно, потому что астральное тело животного, как и астральное тело человека, переходит формы и сохраняет на астральном плане жизнь очень непродолжительную и видоизменяющуюся согласно умственному развитию существа. В общем эта жизнь некоторым образом подобна пробуждению, бессознательному, но очень счастливому.

Что касается до немногих домашних животных, получивших уже индивидуальность, которые, следовательно не могут возвратиться в наш мир под видом животного — их астральная жизнь гораздо более продолжительна и деятельна, чем их собратьев, менее подвинувшихся в эволюции. Они под конец постепенно впадают в субъективное состояние, которое должно длиться очень продолжительное время. Признаки антропоидности (человекоподобия), о чём поднят вопрос в первом томе «Тайной Доктрины» г-жи Блаватской, представляют интересную особенность этого отдела. Они уже индивидуализрованы и близки к перевоплощению в человечестве в следующем цикле, а может быть и ранее, для некоторых из них.

==== 16) Стихийные духи всех категорий ====

Этот разряд содержит такие разнообразные и многочисленные подразделения, что для составления обстоятельного описания их потребовался бы целый том, поэтому достаточно будет указать здесь лишь некоторые присущие им свойства.

Между тем надо отметить, что мы теперь имеем дело с существами, значительно отличающимися от ранее изученных. Хотя элементальную эссенцию и астральные тела животных не следовало бы относить к разряду человеческих, однако оживляющая их монадическая эссенция должна со временем достигнуть границы, где она может проявиться в человечестве, подобном нашему. Таким образом, если бы мы в состоянии были проследить путь, пройденный нашей собственной эволюцией в прошедших мировых циклах, мы узнали бы, что теперешнее человечество проходило постепенно те же самые ступени.

В обширном царстве стихийных духов происходит совершенно другое: они никогда не были и никогда не будут человечеством; они развиваются на совершенно другом плане, и единственный пункт нашего соприкосновения заключается в том, что мы временно занимаем ту же планету и потому должны поддерживать с ними добрые соседские отношения, но не можем ни чем быть полезными один другому.

Многие учёные причисляют этих духов к элементалам и в сущности правильно они и есть элементалы или животные высших степеней развития. Гораздо более развитые, чем наша элементальная эссенция, они имеют с ней некоторые общие свойства. Например, деление на семь разрядов, занимающих семь соответственных состояний физической материи, проникнутых разнородной эссенцией. Итак, чтобы выразиться яснее, скажем, что существуют духи земли, воды, воздуха, огня (или эфира) — всё население астрала, довольно определённое и разумное, пребывающее и действующее в своей среде.

Является вопрос, — каким образом могут какие-либо создания существовать в твёрдом веществе камня или земной коры? Это происходит потому, что стихийные духи состоят из астральной материи и вещество утёса не может служить препятствием ни для их движений, ни для зрения, и даже более, только в твёрдой материи они находятся в своей среде, что называется, ''дома''. То же можно сказать и о тех из них, которые живут в воде, воздухе или различных родах эфира.

В средние века духов земли называли ''гномами'', духов воздуха — ''сильфами'' или ''сильфидами'', а духов эфира (или огня) — ''саламандрами''. В простонародье их именовали различно — феи, пигмеи, бровны, пери, джинны, тролли, сатиры, фавны, кобольты, импсы, гюниады и пр. Одни из этих имён принадлежат разновидностям, другие — целым разрядам. Они имеют различные изменчивые формы, но являются чаще всего под видом человека, то большего, то меньшего размера.

Как все обитатели астрального мира, они могут по желанию изменять эти формы, но, без сомнения, они имеют присущую каждому разряду внешность или ту, которую предпочитают принимать, когда не имеют оснований являться в другой.

Обыкновенно они невидимы для чисто физического зрения, но могут сделаться для нас видимыми, когда этого пожелают, при помощи материализации.

Они разделяются на расы, а особи этих рас различны по характеру и уму, как люди. Большинство из них по-видимому избегает сношений с людьми, привычки и эманации которых им противны и которые своими беспрерывными и неопределёнными желаниями приводят в движение астральный ток, чем причиняют им помеху и беспокойство.

Однако, есть много примеров, когда стихийные духи входили с людьми в дружественные сношения и помогали, в чём могли. Таковы бровны в хорошо всем известных шотландских сказках и феи-зажигательницы огня, упоминаемые в литературе спиритов.

Эти примеры однако бывают сравнительно редко, обыкновенно же стихийные духи, находящиеся в сношениях с людьми, относятся к ним безразлично или наоборот, находят удовольствие их обманывать или зло подшучивать. Мы находим подтверждение изложенного в рассказах крестьян глухих горных местностей. Тот, кто посещал спиритические сеансы с физическими явлениями, знает подчас глупые, хотя и добродушные шутки, выдающие присутствие какого-либо из низших стихийных духов.

В этом им помогает замечательная способность очаровывать лиц, поддающихся их влиянию, до такой степени, что их временная жертва видит и слышит всё ими желаемое, подобно тому, как загипнотизированный субъект видит, слышит сознаёт и полагает всё, что захочет гипнотизёр. Но, однако, стихийные духи не могут, как гипнотизёр, управлять волей человека, исключая тех случаев, когда он совершенно бесхарактерен или когда его воля парализована ужасом. Они могут производить только иллюзию, но в этом искусстве они большие мастера, и не было примера, чтобы они упустили случай одурачить зараз целую компанию.

Прибегая к их помощи, индусские факиры производят свои наиболее замечательные фокусы, и все присутствующие бывают жертвой коллективной галлюцинации, воображая, что слышат и видят вещи, которых, однако, никогда не было.&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Индусские факиры отличаются, как известно, от обыкновенных фокусников силами, которые они вызывают для совершения своих чудес. Они представляют доходную статью для воспитавшего их храма, так как, будучи связаны обетом аскетизма и нищенства, вносят всё получаемое целиком в кассу храма.
{{pb}}
Знатоки физиогномики, жрецы Индии, подобно древнефессалийским, выбирают из детей окрестного населения мальчиков, способных по своей тонкой организации, к совершенствованию духовных свойств и воспитывают их по известным правилам. Жестокая дисциплина — более суровая, чем некогда спартанская, обращает всё внимание на развитие психических свойств (Раджа-Йога), закаляя в то же время физический организм (Хатха-Йога) и оставляя умственные способности почти нетронутыми, исключая выдающихся личностей, предназначенных для других целей.
{{pb}}
Обучение разбивается на несколько правил:
#) Яма — непричинение вреда, правдивость, неприсвоение чужого, воздержание и непринятие подарков;
#) Нияма — чистота, довольство, укрощение страстей, размышление и предание себя на волю Божию;
#) Асана — положения тела;
#) Пранаяма — управление дыханием;
#) Пратьяхара — подчинение чувств и направление сознания внутрь тела;
#) Дхарана — сосредоточение;
#) Дхьяна — созерцание.
{{pb}}
Благодаря этим упражнениям вырабатывается ''самадхи'' — сверхсознание, экстаз; освобождается душа и подчиняется природа.
{{pb}}
Таким образом воспитанный, факир воспроизводит много чрезвычайно замысловатых фокусов. Часть из них описана путешественниками и встречается в различных журналах. Наиболее выдающиеся: выращивание в несколько минут растения, требующего, при обыкновенных условиях, нескольких месяцев. Феномен этот объясняется умением факиров извлекать свою жизненность (астральное тело) и заключать её усилием воли в зерно растения, которое, благодаря такому вмешательству, получает громадную жизнедеятельность. На этом же принципе основана трансмутация металлов. Не менее интересный и наиболее достопримечательный из феноменов факиризма — это обмирание, причём факира заключают в плотном ящике в склепе, землю над которым, в некоторых случаях, засевают рисом, а выкапывают факира, когда этот рис созреет. Такой опыт способен проделать лишь факир, специально подготовлявшийся к нему в течение многих лет, приучая себя дышать всё с более продолжительными перерывами.
{{pb}}
Что же касается до коллективной галлюцинации, вызываемой факиром, то вот описание одного из выдающихся опытов, к сожалению, анонимное: «Факир бросил вверх клубок, который взлетел настолько высоко, что скрылся с глаз публики, причём он постепенно разматывался, и таким образом один конец бечёвки остался в руке факира, а другой исчез в облаках. Тогда факир приказал своему помощнику, мальчику, лезть вверх по шнурку. Юноша полез так быстро, что вскоре перестал быть видимым. После этого факир велел ему слезть на землю, но, в виду непослушания, так ожесточился, что схватил нож и полез вслед за мальчиком. Через несколько минут в воздухе послышался раздирающий крик, и на землю посыпались окровавленные члены, голова и туловище юноши… Присутствовавшие обнаружили такую ярость и негодование, что вернувшийся на землю факир, опасаясь за свою безопасность, обнаружил признаки раскаяния и заявил, что загладит своё преступление.
{{pb}}
Он сложил, как надо, останки юноши, пробормотал несколько заклинаний и молитв и стал чертить в воздухе пальцем какие-то фигуры. Тотчас растерзанное тело срослось, и юноша вскочил на ноги, по-прежнему живой и весёлый…
{{pb}}
Этот фокус, видоизменяющийся иногда обезьянкой, бросающей из заоблачной выси апельсинные корки и не желающей бросать целых фруктов, за что подвергается такой же участи, был неоднократно зарегистрирован и удостоверен множеством подписей очевидцев. И каково же оказалось их изумление, когда один присутствовавший американский журналист показал несколько фотографических снимков, сделанных им во время представления. На каждом из них факир и юноша с улыбкой спокойно сидели на своих ковриках. Никаких клубков, ножей, трупов… В течение всего сеанса факир не сходил с места и только ''рассказывал'', сосредоточив внимание слушателей и заставляя их воочию переживать все придуманные им чудеса. На мёртвую фотографическую пластинку его влияние, однако, не простиралось. Очевидно, индус загипнотизировал присутствующих и привёл их в такое состояние, что воображаемое и действительное слилось для них воедино.» См. Седир — «Факиризм в Индии или школа упражнений для развития психических способностей». — ''Прим. пер.''.&lt;/ref&gt;
На стихийных духов можно было бы смотреть как на породу астральных людей, если бы хоть один из них, даже из наивысших, обладал прочной индивидуальностью, дающей ему возможность перевоплощения. В этом и заключается различие их эволюции от нашей, так как доля разумности, развитая ими до постоянной индивидуализации, будет гораздо большей. Но мы знаем очень немного о том, сколько они прошли и чего им остаётся достигнуть. Продолжительность их жизни очень разнообразна — то короче, то длиннее нашей. Условия их существования в общем настолько отличны от наших, что мы не в состоянии их понимать. Их жизнь нам представляется простой, приятной, беззаботной, подобной счастливому детству в наиболее благоприятной обстановке.

Проказники и шутники, они редко бывают злонамеренны, если их к этому не побудить. К человеку они относятся недоверчиво и смотрят неблагосклонно на новичков ясновидящих, так что первое знакомство с ними бывает неприятно и иногда порождает ужас. Если же им не удаётся напугать, то они принимают его, как неизбежное зло и перестают им заниматься. Некоторые из них делаются даже любезными и при встрече изъявляют удовольствие.

В многочисленных подразделениях этого разряда находятся особы довольно серьёзного характера и из них выделяются наиболее уважаемые, как божества лесов, деревень и т. п.

Такие личности очень отзывчивы на почести и готовы, в свою очередь, оказать мелкие услуги, от них зависящие. (Дух-покровитель деревни часто бывает существом, искусственно созданным, но об этом будет речь впереди.)

Адепты умеют пользоваться услугами стихийных духов, когда является в них надобность. Но обыкновенный маг может добиться их помощи только при вызываниях и заклинаниях, то есть умоляя их, заключая с ними договор и употребляя приёмы, могущие на них повлиять. Оба эти средства не совсем приятны, а второе даже опасно тем, что вызывающий может возбудить их неудовольствие, имеющее иногда роковые последствия.

Бесполезно прибавлять, что тем, кто изучает оккультизм у знающего руководителя, не разрешается прибегать к этим средствам.

==== 17) Дэвы ====

Высший разряд существ, находящихся в сношениях с нашей землёй, насколько нам известно, по терминологии индусов называются «дэвы», а у других народов — ангелами, сынами Божьими и т. д.

Их можно считать царством непосредственно высшим над царством человеческим, как высшим над животным царством будет царство человеческое, но с той значительною разницей, что для животного нет возможности развития вне человечества, тогда как человек, достигший известного уровня, видит перед собой различные пути совершенствования, одним из которых будет путь великого совершенствования дэв.

В сравнении с высшим самоотречением Нирманакайя, к такому выбору эволюции можно применить выражение «уступить искушению, сделаться богом». Однако, такое изречение употреблено здесь не в смысле порицания. Хотя это будет не самый короткий, но зато самый лучший путь, и если сильно развитая интуиция влечёт человека в эту сторону, то, следовательно он более подходит к его свойствам. Не надо забывать, что крутой подъём на вершины, как духовные, так и физические, доступен не всем — многие могли бы достигнуть этих вершин по более лёгкому пути и мы стали бы недостойными последователями великих наставников, если бы допустили благодаря своему незнанию малейшую тень презрения относительно тех, выбор которых отличается от нашего. Вопреки уверенности, которую даёт непонимание предстоящих затруднений, мы не можем ещё знать, что будем способны выполнить, когда — после усилий многочисленных воплощений — достигнем права выбора пути и из фактов вскоре увидим, что «уступившие искушению сделаться богами» имеют в виду блестящую будущность. Чтобы избегнуть причины каких бы то ни было затруднений, прибавим, что некоторые авторы придают совершенно иной, весьма некрасивый смысл выражению «сделаться богом», но дело в том, что принять его в таком значении нельзя, потому что у совершенного человека «искушения» проявиться не может, и во всяком случае, этот вопрос не имеет ничего общего с предметом, нас занимающим.

В индусской литературе слово «дэва» часто употребляется в общем смысле, чтобы означить какое бы то ни было нечеловеческое существо, начиная от великих святых до стихийных духов и искусственных существ. Мы будем относить это название только к членам высшей эволюции, о которых упоминали.

В своих сношениях дэвы не ограничены пределами только нашей земли. Для них группа нашей цепи из семи планет представляет то же, что для нас одна планета, потому что в своей эволюции они должны пройти эту великую систему цепи. До сих пор их состав пополняется главным образом человечеством других планет солнечной системы, из которых одни более, другие менее нашего подвинулись на пути развития, и из этих последних только малая часть людей достигла такого высокого уровня, чтобы войти в их среду. Причём некоторые из этого многочисленного разряда в своём развитии, как кажется, не проходили ни одного человечества, подобного нашему. Мы не в состоянии понять многого в их эволюции, стоящей по-видимому выше нашей, то есть в то время, как цель развития человечества заключается в усовершенствовании его членов, плохо подвигающихся в оккультном развитии к концу седьмого цикла, личности, принадлежащие к разряду дэв, развили в соответствующее время свои высшие качества до несравненно более высокого уровня. Для них, как и для нас, открывается более короткий, но и более трудный путь к высотам очень величественным, хотя относительно их мы можем делать только некоторые предположения.

В настоящем сочинении об астральном плане нас могут интересовать только низшие степени этого разряда. Три первые подразделения называются: ''Кама-дэва, Рупа-дэва'' и ''Арупа-дэва''.

Так же как самое грубое тело у человека есть его физическое тело, грубейшее тело Кама-дэвы будет его тело астральное — таким образом, они находятся почти в таком же положении, какое займёт человечество на планете c. Пребывая обыкновенно в астральном теле, они однако могут временно его покидать, достигая высших областей, облечённые в ментальное тело, как человек посещая высшие области, оставляет временное своё физическое тело, оставаясь облечённым в тело астральное. Им даже не трудно, достигнув известного развития, перейти в каузальное тело, как для нас, при тех же условиях, может служить тело ментальное.&lt;ref&gt;Для более ясного понимания этих терминов и переходов см. «Учение об эволюции души», составленное по лекциям профессора Розье. Журнал «Теософическое Обозрение», № 12. — ''Прим. пер''.&lt;/ref&gt;

Подобно этому, для Рупа-дэвы обычным телом будет ментальное тело, так как они занимают четыре ментальных подплана (Рупа-Лока). Тогда как Арупа-дэвам присущи три высшие подплана (Арупа-Лока) и они не обладают более материальным телом, чем каузальное. Но Рупа- и Арупа-дэвы не появляются обыкновенно на астральном плане чаще, чем астральные существа — на физическом. Следовательно, мы сказали о них достаточно точно.

Ошибочно было бы предположить, что все члены подразделения Кама-дэва стоят гораздо выше нас, потому что некоторые из них происходят от человечества, относительно менее продвинувшегося по эволюционной дуге, чем наше. В среднем, они, конечно, гораздо более возвышенны, так как зло, в желании и на деле, было у них давно искоренено — природа их очень различна и человек действительно благородный, альтруистичный и духовно развитый может быть поставлен выше, чем они.

Их внимание можно привлечь магическим вызыванием, но только воля высших адептов может оказывать воздействие на их желания. По-видимому, они едва замечают наше присутствие на физическом плане, но иногда бывает, что один из них, видя человека в затруднительном положении, помогает ему, вроде того, как мы это делаем для животного. Но они прекрасно осознают, что в настоящем их посредничество для нас более опасно, чем полезно.

Над Арупа-дэва находятся четыре остальные большие подразделения, а над царством дэв пребывают планетные духи — существа славные, которых не должно рассматривать в сочинении об астральном плане.

Здесь может быть всего более кстати упомянуть о четырёх ''Дэва-рая'', хотя эти существа, настолько же чудесные, насколько значительные, не входят в наши четыре разряда. Слово «дэва», составляющее часть их названия, здесь не имеет значения, которое мы ему здесь придавали, так как эти четыре короля царствуют не в мире дэв, но в четырёх стихиях — воде, земле, воздухе и огне, включая стихийных духов и населяемые ими эссенции. Мы не знаем, каким образом они достигли такой высоты могущества и мудрости, но мы уверены, что они никогда не проходили ничего, что соответствует состоянию человечества.

Их часто называют «Правителями Земли» или «Ангелами четырёх сторон света». В индусских книгах — это четыре Махараджи: ''Дритараштра'', ''Вирудхака'', ''Вирупакша'' и ''Вайшравана''. Полчища подвластных им элементалов носят названия: ''Гандхарвы, Кумбханды, Наги'' и ''Якши'', соответственно принадлежности востоку, югу, западу и северу. Их символические цвета: белый, синий, красный и золотой.

«Тайная Доктрина» г-жи Блаватской описывает Ангелов сторон света, как «Крылатые шары» и «Колёса огня», что соответствует изображению их пророком Иезекилем в Библии.

В символизме всех религий мы встречаем изображения этих четырёх лиц, и их всегда чествовали с особой почтительностью как покровителей человеческого рода. Это установители Кармы в продолжение земной жизни человека и они, таким образом, играют большую роль в нашей судьбе.

Величайшие кармические божества космоса именуются в «Тайной Доктрине» ''липиками''. Они взвешивают дела каждого в конце астральной жизни, при окончательном разделении начал, и определяют, до известной степени, состав эфирного двойника, точно приноравливая его для образования физического тела при следующем воплощении. Тогда как Дэва-рая — повелители стихий, из которых формируется этот двойник — соединяют части таким образом, чтобы в точности выполнить предначертания Липик.

Они, кроме того, смотрят за тем, чтобы противодействовать переменам, которые свободная воля человека и его окружающих всю жизнь беспрерывно вносят в его положение — чтобы устранить несправедливость и чтобы карма могла быть исчерпана в том или ином виде. На стр. 87 и 88 I части «Тайной Доктрины» мы находим научное изыскание относительно этих чудных существ. По желанию они могут принять человеческий облик, и мы знаем несколько таких примеров.

Все наиболее возвышенные стихийные духи и легионы искусственных элементалов суть ангелы, выполняющие удивительную работу — они держат в руках все нити и на них лежит вся ответственность. Они нечасто появляются в астральном мире и тогда они окружены наиболее замечательными жителями астрала.

Оккультист легко поймёт, что как имеется семь разрядов стихийных духов и элементалов, так же должно быть не четыре, а семь Дэва-рая, но вне посвящения известно очень немногое о трёх первых из них и ещё менее разрешается о них сообщать.


== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>7a91g09fxxavq8aojw7vr8o9haio9bf</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Астральный план (Ледбитер; Трояновский)/Искусственные существа</title>
    <ns>0</ns>
    <id>549250</id>
    <revision>
      <id>5713315</id>
      <parentid>5216790</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:02:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713315</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="59105" sha1="2q8ggoipmy46ni1hekm1jw9eqigkxwi" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== В. Искусственные существа ===

Это самый многочисленный разряд из всех астральных созданий и наиболее важный для человека: будучи исключительно его твореньем, он связан с ним самыми тесными кармическими связями и его воздействие постоянно и непосредственно. Это огромное количество дурно созданных существ, полуразвитых, многоразличных, согласно мыслям людей и не поддающихся никакой классификации. Единственное возможное разделение будет в отличии искусственных элементалов, создаваемых ''бессознательно'' большинством людей, от сформированных магами с определённой целью, а к третьему разряду можно отнести небольшое число искусственных существ, не принадлежащих к элементалам.

==== 18) Бессознательно созданные элементалы ====
Мы уже говорили, что окружающая нас элементальная эссенция, в каждом из своих разнообразных видов, чрезвычайно чувствительна к влиянию человеческой мысли. Было уже описано действие самой мимолётной мысли, преобразующей массу в движущуюся толпу кратковременного существования.

Определим теперь, что происходит, когда человеческий ум формирует мысль или желание какого-нибудь предмета или определённой цели. Произведённое действие будет поразительно: мысль овладевает этой пластической эссенцией и моментально формирует из неё живое существа известного вида, которое, будучи создано, не остаётся под контролем своего творца, но живёт своей самостоятельной жизнью в течение времени, соответствующем силе мысли или желанию, вызвавшему его к жизни, в общем, всё время, пока сила мысли в состоянии держать его в целости. Мысли большинства людей такие неопределённые и блуждающие, что элементал, которого они производят, существует только несколько минут или часов. Но мысль часто повторяемая или страстное желание могут произвести элементала, существующего несколько дней.

Так как мысли обыкновенного человека в большинстве случаев касаются его самого, то произведённые им элементалы окружают его, стремясь возбуждать повторение тех же мыслей, которые, вместо того, чтобы создавать новых элементалов, укрепляют прежних и делают существование их продолжительнее. Таким образом, человек, имеющий постоянно одно настойчивое желание, создаёт себе как бы астрального товарища, который, будучи питаем всё новыми мыслями, может его сопровождать в течение многих лет, делаясь всё сильнее и влиятельнее. Легко понять, что в случае преобладания дурных желаний действие их на нравственность будет разрушительно. Более плодотворными в отношении хороших или дурных последствий будут мысли человека о других людях, так как элементалы, им созданные, не остаются около него, но переходят к личности, о которой он думал. Мысль благоприятная, желание доброе образуют и выбрасывают элементала добродетельного.

Если желание будет определённое, как например: пожелание выздоровления, элементал составит силу, ускоряющую выздоровление и удаляющую причину нового заболевания. по-видимому, он выказывает значительную степень разумности и изворотливости, хотя в действительности это есть сила, действующая в направлении наименьшего сопротивления, производя постоянные толчки всегда к той же цели, пользуясь всеми случаями, подобно воде в цистерне, стремящейся к одному отверстию, когда все остальные закрыты.

Если желание имеет в виду только благоденствие, счастье личности, в общем смысле, элементальная эссенция в своей чудесной пластичности будет содействовать осуществлению и этой менее определённой цели и при первом благоприятном обстоятельстве направит туда свои силы. Во всяком случае, количество силы и продолжительность действия вполне зависят от интенсивности желания и силы, создавшей элементала, который — не будем забывать этого — поддерживается при повторении добрых желаний и благодетельнх чувств, направленных к той же цели. Сверх того, эти существа, подобно прочим, имеют, по-видимому инстинктивное стремление продлить свою жизнь, они воздействуют на своего творца, как сила, стремящаяся непрестанно возбуждать повторение чувств, вызвавших их к жизни. Они влияют также, хотя и в меньшей степени, на всех тех, с кем приходят в соприкосновение.

Всё, что сказано о действии добрых пожеланий и благоприятных мыслей, верно и в отношении дурных желаний и злобных мыслей. Таким образом, при виде количества существующих на свете зависти, ненависти и злобы можно себе представить, какие ужасные существа встречаются между искусственными элементалами. Человек, мысли и желания которого направлены на грубость, скупость, чувственность, носит с собою повсюду заражённую атмосферу, населённую дурными существами, ставшими его товарищами. Он не только сам находится в жалком состоянии, но опасен для всех, имеющих несчастье к нему приближаться, возможностью нравственной заразы и вредным влиянием, его окружающим. Чувство ненависти или зависти к известной личности направляет к ней дурных элементалов, бродящих вокруг неё и высматривающих слабый пункт, на который можно бы повлиять. И если такое чувство продолжительно, то подобное существо, постоянно поддерживаемое и укрепляемое, может продлить свою неприятную деятельность весьма долго. Но такое действие может происходить в отношении намеченной личности только в том случае, если у неё есть стремление, могущее быть развито, так сказать, точка опоры для этого рычага. На ауру человека, душа которого чиста и жизнь добродетельна, такого влияния произойти не может и немедленно отражается, как от панциря, и в таком случае на основании замечательного закона ''обратного удара'' обрушивается всей своей силой на того, кто его создал, находя, конечно, благоприятные для этого условия: таким образом, карма его дурных желаний пополняется при посредстве гадких существ, им сформированных.

Иногда случается, что такой элементал встречает препятствие, как в возможности воздействия на указанную цель, так и для обратного удара. В этом случае он становится чем-то вроде блуждающего демона, легко притягиваемого всеми теми, кто предаётся чувствам, подобным его породившим. Он ищет тогда вдохновиться подобной идеей для увеличения силы или, если найдёт возможность, излить на привлёкшую его личность всё дурное влияние, каким был снабжён. Если он достаточно силён, то овладевает «скорлупой» и поселяется в ней, что позволяет ему продлить на более продолжительное время свои грозные запасы. Под этим видом он может проявиться при помощи медиума, и приняв вид одного из друзей присутствующих, имеет влияние на людей, которыми иначе не мог бы завладеть.

Всё это показывает всю важность контроля над своими мыслями. Многие благонамеренные люди выполняют добросовестно свои обязанности относительно ближних, как в поступках, так и на словах и убеждены, что все их мысли касаются только до них, в силу чего позволяют им блуждать во всех направлениях, не предполагая, что населяют атмосферу целыми роями вредных созданий. Если бы этот человек имел понятие о созидании искусственных элементалов действием желаний и мысли, он ужаснулся бы такому открытию. С другой стороны, многие преданные и признательные души страдают от невозможности оплатить за сделанное им добро и найдут в этом источник облегчения, так как наибеднейший и богатейший могут производить дружественные мысли и пламенные пожелания, создавая действительного ангела-хранителя для своих близких, находящихся на каком бы то ни было расстоянии.

Много раз любовь и молитвы матери доставили таким образом покровителя её дитяте и, исключая случаев весьма редких, когда дитя не способно ни к какому доброму влиянию, принесли помощь и защиту.

Ясновидение обнаруживает часто покровителей этого рода, и бывают даже случаи, когда некоторые из них имели силу материализоваться и сделаться кратковременно видимыми для физического зрения.

Интересный случай, заслуживающий упоминания, заключается в том, что мать, уже по переходе в небесный мир, простирала нежность на своих детей, воображая их находящимися возле себя, и тем влияла на них в физическом плане, питая элементала-покровителя, созданного ею ещё во время земной жизни. Это продолжалось до тех пор, пока её возлюбленные дети были живы. Г-жа Блаватская говорит: «её любовь ощущалась её детьми, она проявлялась во время их сна и при некоторых случаях под видом покровительства и провиденциального предостережения, так как любовь — это могущественная защита, не ограниченная ни временем, ни пространством».&lt;ref&gt;Е. П. Блаватская, «Ключ к Теософии».&lt;/ref&gt;

Однако, не все рассказы про посредничество ангелов-хранителей должны быть отнесены к действиям элементалов, так как во многих случаях душа человеческого существа, живого или недавно умершего, может играть роль «ангела», а иногда, хотя гораздо реже — «дэва».&lt;ref&gt;См. «Invisible Helpers», стр. 24.&lt;/ref&gt;

Это влияние сильной воли, в особенности если желание часто повторяется, образует деятельного элементала, непрестанно и сильно влияющего в направлении своего назначения, что представляет научное объяснение того, что люди, более набожные, чем учёные, называют услышанной молитвой. В некоторых, очень редких в наше время случаях, карма верующей личности такова, что допускает адепта или его ученика дать ей непосредственную помощь, и остаётся ещё более редкая возможность вмешательства дэва или добродетельного стихийного духа. Но самое простое и лёгкое средство оказать такую помощь заключается в мысленном подкреплении элементала, созданного самим желанием.

Редкий и поучительный пример необычайной устойчивости этих искусственных существ, когда этому благоприятствуют обстоятельства, был недавно наблюдаем одним из наших исследователей. Все те, кто интересуются такого рода вещами, знают, что во многих древних родах появление призрака указывает приближение дня смерти главы дома. Мы имеем поразительное подтверждение в появлении белой птицы Оксенгема, со времён царствования Елизаветы предвещающей неминуемую кончину одного из членов фамилии. Существует и другой пример, в виде призрачной кареты, останавливающейся у подъезда известного замка в таких же случаях и с одинаковыми последствиями.

Подобного же рода явление происходит в семье одного древнего рода, хотя и менее поразительное, чем описанные ранее. Это звуки похоронного марша, раздающиеся в воздухе за три дня до смерти одного из членов фамилии. Один из наших друзей два раза слышал эту музыку, и узнав, что предостережение исполнилось и повторяется уже многие века, предпринял, при помощи оккультных методов, расследование причины такого необычайного явления, и результаты оказались также любопытны. Оказалось, что в XII столетии родоначальник этой фамилии отправился в крестовый поход и взял своего любимца, младшего сына, чтобы дать ему возможность заслужить рыцарские шпоры. К несчастью, молодой человек пал в битве, и неутешный отец, в отчаянии, снял свои рыцарские доспехи и вступил в монашеский орден, дав обет провести остаток дней в молитве о спасении души своего сына и вымолить у Бога, дабы ни один из его потомков не был жертвой такой ужасной и внезапной смерти.

День и ночь, в течение долгих лет, он влагал всю энергию души, непоколебимо уверенный в достижении своей цели. Оккультист хорошо понимает результат, долженствовавший увенчать действие такого продолжительного влияния мысли. Наш рыцарь-монах создал искусственного элементала страшной сил и чудесно приспособленного к своей цели. Он сосредоточил в себе огромные запасы энергии, давшей ему возможность осуществить этот неопределённый обет.

Элементал такого рода — это прекрасный аккумулятор, почти не теряющий силы. И если принять в расчёт его первоначальную силу и редкость случаев его затраты, то не покажется удивительным проявление неиспользованной жизненности, уведомляющей потомков о приближении кончины одного из них при помощи странной и жалобной музыки, бывшей погребальным маршем во время похорон молодого их предка около семи сот лет тому назад в Палестине{{ref+|«Если душа, сформулировав какое-нибудь желание, ищет в своём собственном организме эфир, необходимый для его воплощения, то она его находит, действуя на фантом или низшую часть своего астрального тела (Линга Шарира,&lt;ref&gt;Линга Шарира соответствует скорее эфирному телу, так что тут правильнее будет сказать не „низшая часть астрального“, а „высшая часть физического“ — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; Тень или Нефеш), через посредника своего магнетического начала (Кама, Кхи или Руах). Тогда она может действовать: перевести своё желание в действие материального тела при помощи жизненной силы, пропитывающей его одновременно с телом астральным. Но не желает ли она этого, или не может выполнить желание, но только душа не всегда довершает это внутреннее осуществление, хотя не может от него отказаться. В таком случае она может, по меньшей мере, экстериоризировать астральное очертание и с этой целью вдыхать окружающий её эфир с рвением, соразмерным желанию. Превратив его своим словом в астральный вихрь без внутреннего содержания, она пропитывает этот образ своим собственным магнетизмом и отпускает его через свой посредствующий центр, как мы уже сказали (при помощи души духовного тела — Кама, Кхи, Руах), на поиски организма, более её способного достичь желанного осуществления (это тот двойной поток вдыхания и астральной проекции, который сфотографировал доктор Барадюк). Вот ещё существо астральной атмосферы: тот род стихийных духов, который называется в индусской философии ''камаманасик'' — как рождённый от ''манас'' (человеческая душа, местопребывание желаний), при содействии ''кама'' — магнетической силы). Но для того, чтобы сделаться совершенным существом, ему недостаёт ещё тела из атомов протилических, которого ожидает и желает его образ, более или менее горячо. Оно представляет в астрале потенциальную подвижную силу, которая превратится в силу живую, как только встретит условия, благоприятные для этого видоизменения энергии.  
{{pb}}
Чтобы придать этому трудному месту возможную ясность, небесполезно заранее точно определить термин „силы“… Следует заметить, что по изложенным здесь принципам, всё в природе олицетворено, хотя и духовно. Душа, равно как и в том, есть только монада, а мы знаем, что материя есть ничто иное, как игра сопротивления монад. Итак, силами называются здесь монадические существа, лишённые необходимого: не способности могущества, то есть движения, а инициативы, и предоставленные чужому произволу. Можно сказать, что они как бы рабы в мире монад. Если теперь обратиться к составу человека, то, быть может, мы поймём лучше это определение, заметив, что каждая из трёх троиц (дух, душа и тело) заключает в себе ''самопроизвольность, силу'' и ''орудия действия'', причём каждый из этих элементов состоит из группы атомов, следовательно монад. Например, в случае ощущения для ''тела физического'', самопроизвольность становится внутренней и проявляется посредством материального тела, перелагается жизненной силой и переводится астральным телом. Для ''души'' самопроизвольность заключается в духе; она перелагается силой внутреннего духа и переводится, как желание в анцестральной (дающей форму телу) душе. Для ''тела духовного'' самопроизвольность заключается иногда в фантоме, иногда в анцестральной душе, смотря по чувству…  
{{pb}}
Это то, что представляют стихийные духи подобного рода, существа невинные, но жаждущие жизни. В искании воплощённых индивидуальностей, которые могут дать им телесную реальность, они прицепляются к ним со всем ожесточением обладания. Вот настоящие вампиры души. Эти эфирные существа могут получить, при известных условиях, от своего творца определённую цель, что и служит объяснением результата благословений или проклятий, а также всякого рода колдовства. Но в большинстве случаев у них не бывает такого определённого назначения. У них есть только смутное побуждение, которое заставляет их блуждать в астральной толпе, среди живых, к которым они жаждут пристроиться, причём они способны, по своему происхождению, быть привлекаемыми только желаниями или силами, или стихийными духами, того же самого рода. Таким образом, мысли суть существа, одарённые бытиём, свойственным моменту, в который они выражены, то есть экстериоризированы своим творцом.» (Папюс — «Первоначальные сведения по оккультизму». С-Петербург, 1904, стр 242—244). — ''Прим. пер''.|комм.}}.

==== 19) Умышленно созданные элементалы ====
Если такие результаты достигаются силой мысли людей, поступающих бессознательно, то легко понять последствия, каких может достигнуть маг, основательно знакомый с сущностью дела. Факт тот, что оккультисты обоих направлений: Белой и Чёрной Магии, часто пользуются искусственными элементалами, которые были научно подготовлены и умело направлены. При их знании дела они редко находят задачи, превышающие их силы, потому что имеют не прерывать сношений с созданными ими элементалами в целях руководить их дальнейшими действиями, почему существа эти бывают одарены разумом. Существуют прекрасно созданные и очень деятельные «ангелы-хранители» такого же происхождения, хотя карма редко допускает такое вмешательство в судьбу человека. Иногда случается, что ученик адепта, подвергающийся во время своей миссии нападкам сил более могущественных, чем его собственные, бывает снабжён телохранителями такого же рода.

Лица, достаточно сведущие в Чёрной Магии, могут также воспроизвести довольно сильных искусственных элементалов, совершающих иногда много зла. Но подобно предшествующему разряду, они с ужасной силой действуют обратно на своего творца, если намеченная жертва окажется, благодаря чистоте нравов, вне их влияния, так что старинный рассказ о чародее, растерзанном демонами, им вызванными — не вымысел, но мог иметь фактическое основание.

Разные причины могут помочь этим существам ускользнуть от контроля их создателей, и тогда они становятся блуждающими демонами, подобно ранее упомянутым, но наделёнными бо́льшим разумом и властью, а равно и более продолжительным существованием, почему они становятся ещё более опасными. Само собою разумеется, что они изыскивают средства продлить свою жизнь, либо насыщаясь подобно вампирам жизненностью людей, либо принуждая их приносить себе жертвы, а между полудикими племенами им удаётся, при некотором искусстве, добиться даже поклонения под видом божества деревни или семьи. Каждое божество, требующее кровавых жертв, может быть причислено к разряду низших отвратительных элементалов. Менее притязательные довольствуются жертвами из риса и варёных блюд. Даже и в настоящее время существуют эти две разновидности в некоторых местностях Индии, в Африке же они встречаются ещё чаще. Благодаря приносимым жертвам, а главное — жизненности, извлекаемой из своих поклонников, эти странные божества могут длить свою жизнь десятки и сотни лет, сохраняя даже силу воспроизводить мелкие явления, предназначенные для возбуждения рвения и веры почитателей, или наказывать их за неприношение обычных жертв. Например, недавно утверждали, что в одной индусской деревне возникали внезапные пожары всякий раз, когда местное божество не получало своих приношений пищею. Таких пожаров происходило по нескольку одновременно, при обстоятельствах, исключающих возможность поджога. То же сообщают и многие лица, знакомые с отдалённейшими местностями этой удивительной страны.

Способ воспроизводить искусственных элементалов огромной силы и крайне вредоносных был, по-видимому, присущ в особенности магам Атлантиды, называвшимися «Владыками Чёрного Облика».

«Тайная Доктрина» даёт нам примеры их способности этого рода, когда говорит о замечательных животных, указывавших, кто должен принести кровавую жертву, чтобы помешать пробуждению их хозяев и предупредить их о близком разрушении. Но кроме этих животных они создали ещё и других искусственных существ столь мощной организации, что утверждают, будто некоторые из них живы до сего времени, несмотря на то, что со времени катастрофы, поглотившей их создателей, прошло более одиннадцати тысяч лет.

Страшное индусское божество, внушающее преступления тэгов,&lt;ref&gt;Бандиты, действовавшие в Индии в XIX веке, убивавшие путешественников, подкрадываясь сзади и удушая их особенным способом. Подробнее см. — Е. П. Блаватская, «Из глубин и дебрей Индостана». — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; богослужения которого совершаются и по настоящее время при чересчур грязных для описания обрядах, могло бы быть отголоском этой системы, уничтожение которой потребовало потопа, поглотившего целый континент с 65 миллионами человеческих существ.

==== 20) Искусственно созданные человеческие существа ====
Этот, хотя и немногочисленный разряд существ приобрёл своими тесными связями с одним из величайших современных движений значение, не соответствующее ему по малочисленности членов. Возникает вопрос: к первому или третьему из наших главных разрядов он может быть отнесён? Но хотя человеческий, он далеко отстоит от обыкновенного хода развития, и так как исключительно создан посторонней волей, то было бы правильнее причислить его к искусственным существам. Проще будет для ясности рассказать его историю, для чего надо начать с Атлантской расы.

При сравнении с адептами и оккультными школами этого замечательного народа, какими ничтожными кажутся магические опыты последнего времени. Но не надо забывать, что до времени возникновения эгоизма и упадка, благородная цивилизация Атлантиды произвела великие и замечательные вещи, а между тем её правителями есть некоторые, достигшие в настоящее время самого высокого положения, доступного человеку.

Между ложами, основанными адептами «Доброго Закона» для изучения оккультных наук, предшествующих посвящению, была одна, находившаяся в нынешней Америке и подвластная одному из великих королей Атлантиды — «Божественных Учителей Золотой Двери».

Пройдя тысячи превратностей, изменяя местонахождения по мере того, как страны одна за другой были охвачены разрушительными элементами более поздней цивилизации, эта ложа существует и по настоящее время, сохраняя тот же древний ритуал, поучая священному и сокровенному языку — древнему наречию атлантов, употреблявшемуся в ней со времён основания, в течение многих тысячелетий, вплоть до нашего времени. Она осталась тем же, чем была вначале — ложей оккультистов, преследовавших чистые и филантропические цели, способной подвинуть достойнейших из своих учеников далеко на пути познания и наделить их той психической властью, которою располагала, после самых убедительных испытаний качеств кандидата.

Её наставники не достигли высших степеней адептов, но они научили сотни ищущих найти путь, ведущий к Адептату в последующих воплощениях.

Хотя их ложа не составляет непосредственной части «Гималайского Братства», но есть члены этого последнего, которые прошли в предшествующем воплощении степень «Братьев Доброго Закона» и продолжают интересоваться интересоваться с живой симпатией их делами.

Главы этой ложи, держа себя и своё общество в тени, делали однако, от времени до времени, усилия, чтобы способствовать прогрессу истины в мире. Прошло более полустолетия, когда они, взволнованные низким материализмом, по-видимому уничтожившим всё духовное в Европе и Америке, решили попробовать победить его новыми способами, предлагая каждому разумному человеку неопровержимые доказательства жизни вне физического тела, то есть именно то, что наука материализма стремится отрицать. Предъявленные феномены были не новы, так как они и ранее наблюдались под разными формами, но их особенностью была возможность вызывать из почти по желанию, а это и было новостью в современном мире.

Движение, начатое ими, приняло наконец громадные размеры современного спиритизма, и если было бы несправедливым сделать их ответственными за все последствия этого движения, то во всяком случае надо признать, что они достигли своей цели в том смысле, что громадное количество людей перестало не верить во что бы то ни было и получило по крайней мере твёрдую уверенность в какую-либо будущую жизнь. Результат бесспорно прекрасный, хотя некоторые полагают, что он слишком дорого обошёлся.

Их система заключается в следующем: они выбирают одного из отошедших и помогают ему стать вполне сознательным на астральном плане. Сообщают ему до известной степени всё возможное на этом плане и доверяют ему после этого управление спиритическим кружком. Он «развивает» в свою очередь, этим же способом других умерших личностей, и все они своим влиянием на присутствующих в сеансах «развивают» медиумов. Таким образом, рос и процветал спиритизм.

Без сомнения, некоторые живые члены посвятительной ложи появлялись иногда в известных кружках под астральной формой, а может быть продолжают это делать и по настоящее время, но чаще они довольствуются указаниями и правилами, которые они находят необходимым преподать «руководителям», установленным таким образом.

Достоверно, что движение шло быстрее, чем они предвидели и скоро ускользнуло из под их контроля, так что, как сказано выше, они лишь косвенно ответственны в большей части последствий.

Конечно, ненормальная интенсивность астральной жизни, возбуждённая в лицах, таким образом обременённых порученными им кружками, сильно задерживала их личное преуспеяние. И невзирая на то, что хорошая карма, порождённая помощью, оказанной им искателям истины, должна была бы с лихвою вознаградить это замедление, однако, вскоре было установлено, что нельзя оставлять одного и того же «духа-руководителя» продолжительное время, не вредя ему сильно и надолго.

Тогда «руководителей» стали иногда отзывать и замещать другими, но когда та или иная причина не дозволяла этой замены, прибегали к замечательному средству, которому разряд существ, названных «искусственно созданными человеческими существами», обязан своим происхождением. Стали предоставлять высшим началам «руководителя» продолжать свою запоздалую эволюцию к небесному миру, но овладевая тенью, им покидаемой, поддерживали её и влияли на неё таким образом, что она казалась кружку прежним «руководителем», составлявшим его гордость.

Сначала, по-видимому, сами члены ложи взяли на себя такой труд, но найдя его обременительным и сопряжённым с чересчур большой потерей силы, какая была необходима для создания искусственного элементала, решили, что лицо, назначенное заменить прежнего руководителя, должно исполнять и эту обязанность, овладев его тенью или скорлупой и, таким образом, принимая на себя его внешность.

Говорят, что некоторые члены ложи противились этому, так как, несмотря на доброе намерение, тут всё же был обман, но общее мнение, по-видимому, было таково, что так как тень оставалась та же и заключала в себе часть первоначального высшего ментала, то в этом не было настоящего обмана.

Таково было происхождение искусственно созданных человеческих существ. по-видимому, в большинстве случаев замена оставалась незамеченной, но иногда участники спиритических сеансов обнаруживали перемену манер и характера «духа», становившуюся очевидной.

Бесполезно говорить, что ни один из членов Братства адептов никогда не принимал участия в составлении искусственных существ такого рода, но они не могли мешаться в это дело. Слабая сторона его устройства заключается в том, что другие ложи тоже могли принять в нём участие, и ничто не препятствовало Чёрным Магам фабриковать «духов» для «сношений», и надо прибавить, что они это не раз делали.

Этим разрядом мы заканчиваем изучение обитателей астрального плана. Наш перечень может считаться довольно полным, если принять в расчёт умышленно исключённый нами раздел, о чём упоминалось ранее&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Школа французских оккультистов выделяет из этого списка астрального населения коллективные существа особого характера.
{{pb}}
«Когда несколько человек объединены одной волей, то их мысли, желания и образы отпечатываются и живут в астрале с особой силой. Поэтому молитва верующих, воодушевлённых одним и тем же желанием, имеет громадную силу и способна творить чудеса. Точно также образы, созданные религиями, например: Иисуса Христа, св. Девы Марии и разных святых, независимо от их настоящей личности, существуют в астрале, будучи созданы воображением и волей миллионов людей; черпая в этой воле принцип и направление своей жизни, они заключают в себе могущественные силы. Поэтому люди, отрицающие существование дьявола, судят несколько поспешно. Астральный образ дьявола несомненно существует и имеет даже рога и хвост, совсем как его изображают церковь и суеверие народа.
{{pb}}
Заметим однако, что так как эти образы черпают свою силу в воле и воображении людей, то они зависят от веры в них, и надо думать, что теперь рога дьявола уже не так страшны, как в средние века. Так, когда маги Юлиана Отступника вызвали перед ним олимпийских богов, то боги эти имели истощённый и измученный вид. Действительно, в то время никто в них уже не веровал.
{{pb}}
Итак, всякая коллективная астроидея (человеческие мысли в астрале), то есть созданная несколькими людьми, сильнее астроидеи отдельного человека. На этом основано построение и действие ''магической цепи''. Основным правилом её служат слова, начертанные Кунратом на одном из его пантаклей, а именно coagula—solve, что значит: сначала собери, а потом распространи астральную силу. Магическая цепь образуется соединением людей, связанных одной идеей и волей одного человека. Все члены цепи должны быть отрицательными, за исключением их главы, который является положительным, то есть все члены должны лишь воспринимать волю шефа, и усвоив её, возвращать её ему же в виде астральных токов; шеф является, таким образом настоящей астропсихической батареей и может направлять по своему усмотрению громадный запас астральной силы… Все общества, объединённые внутренней дисциплиной и единой волей, являются магическими цепями, и люди образуют эти цепи, нисколько не подозревая, что они следуют законам Магии. Однако, если положительные и отрицательные элементы, то есть члены общества, расположены неумело, то они нейтрализуют друг друга и воля общества не может быть выражена с достаточной определённостью и силой. Религиозные ордена представляют обыкновенно весьма успешные примеры магической цепи, а среди них пальма первенства принадлежит созданию И. Лойолы — Ордену Иезуитов…
{{pb}}
'''Эгрегорами''' называются астральные существа, порождённые сообществом людей, объединённых одной мыслью и волей, и представляющие дух сказанного общества. Создание эгрегоров основано на законе магической цепи. Как мы уже говорили, магическая цепь создаёт в астрале коллективные астроидей, то есть мысли, желания и образы. Когда магическая цепь настойчиво действует в продолжение некоторого времени и представляет собою большое общество, все члены которого держатся известных принципов и направляют свою волю к известной цели, то в астрале создаётся ''самостоятельное существо, представляющее сумму убеждений и целей общества.'' Эта сумма является как бы принципом нового существа, называемого эгрегором.
{{pb}}
Получив от членов общества достаточный запас силы, эгрегор начинает жить уже самостоятельной жизнью; однако он не пользуется вполне свободной волей, так как вся его жизнь направлена к достижению целей, составляющих его принцип. Но, с другой стороны, он и сам влияет на членов общества и заставляет их служить целям последнего. Таким образом, между эгрегором и создавшим его обществом людей устанавливается взаимодействие. При борьбе земных обществ между собой их эгрегоры, эти астральные гиганты, также вступают в ожесточённую борьбу, увлекая в неё и людей. Умершие члены общества составляют как бы часть эгрегора, питая его и после своей смерти своими психическими силами. Поэтому никакую идею в мире нельзя уничтожить насилием. Действительно, мученики за эту идею лишь усиливают представляющего её в астрале эгрегора. При распадении общества на земле, эгрегор его иногда ещё долго существует в астрале и старается осуществить цели общества, вызвав к жизни новое общество и как бы возродясь в нём…
{{pb}}
Среди мировых эгрегоров надо прежде всего отметить двух главных, а именно эгрегоров добра и зла. Первый из них представляет единение почивших святых, а также хороших живущих людей и добрых мыслей, а второй — единение злых людей, умерших или живущих, и злых желаний и мыслей. В Каббале первый из них называется Михаэль, а второй — Самаэль. Последний и является дьяволом или сатаной эзотеризма.» (Тухолка — «Оккультизм и Магия», С-Петербург, 1907, стр. 55-61).&lt;/ref&gt;.

Но надо заметить, что настоящее сочинение не претендует быть более, чем очерком этого обширного предмета, размеры которого потребовали бы целой жизни изучения и усидчивой работы, чтобы исчерпать весь вопрос.

== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>2q8ggoipmy46ni1hekm1jw9eqigkxwi</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713321</id>
      <parentid>5713315</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T01:46:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* 20) Искусственно созданные человеческие существа */</comment>
      <origin>5713321</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="59105" sha1="4enz4mjb9weqwsdk233xeb127tnarql" xml:space="preserve">{{Астральный план (Ледбитер; Трояновский)}}

=== В. Искусственные существа ===

Это самый многочисленный разряд из всех астральных созданий и наиболее важный для человека: будучи исключительно его твореньем, он связан с ним самыми тесными кармическими связями и его воздействие постоянно и непосредственно. Это огромное количество дурно созданных существ, полуразвитых, многоразличных, согласно мыслям людей и не поддающихся никакой классификации. Единственное возможное разделение будет в отличии искусственных элементалов, создаваемых ''бессознательно'' большинством людей, от сформированных магами с определённой целью, а к третьему разряду можно отнести небольшое число искусственных существ, не принадлежащих к элементалам.

==== 18) Бессознательно созданные элементалы ====
Мы уже говорили, что окружающая нас элементальная эссенция, в каждом из своих разнообразных видов, чрезвычайно чувствительна к влиянию человеческой мысли. Было уже описано действие самой мимолётной мысли, преобразующей массу в движущуюся толпу кратковременного существования.

Определим теперь, что происходит, когда человеческий ум формирует мысль или желание какого-нибудь предмета или определённой цели. Произведённое действие будет поразительно: мысль овладевает этой пластической эссенцией и моментально формирует из неё живое существа известного вида, которое, будучи создано, не остаётся под контролем своего творца, но живёт своей самостоятельной жизнью в течение времени, соответствующем силе мысли или желанию, вызвавшему его к жизни, в общем, всё время, пока сила мысли в состоянии держать его в целости. Мысли большинства людей такие неопределённые и блуждающие, что элементал, которого они производят, существует только несколько минут или часов. Но мысль часто повторяемая или страстное желание могут произвести элементала, существующего несколько дней.

Так как мысли обыкновенного человека в большинстве случаев касаются его самого, то произведённые им элементалы окружают его, стремясь возбуждать повторение тех же мыслей, которые, вместо того, чтобы создавать новых элементалов, укрепляют прежних и делают существование их продолжительнее. Таким образом, человек, имеющий постоянно одно настойчивое желание, создаёт себе как бы астрального товарища, который, будучи питаем всё новыми мыслями, может его сопровождать в течение многих лет, делаясь всё сильнее и влиятельнее. Легко понять, что в случае преобладания дурных желаний действие их на нравственность будет разрушительно. Более плодотворными в отношении хороших или дурных последствий будут мысли человека о других людях, так как элементалы, им созданные, не остаются около него, но переходят к личности, о которой он думал. Мысль благоприятная, желание доброе образуют и выбрасывают элементала добродетельного.

Если желание будет определённое, как например: пожелание выздоровления, элементал составит силу, ускоряющую выздоровление и удаляющую причину нового заболевания. по-видимому, он выказывает значительную степень разумности и изворотливости, хотя в действительности это есть сила, действующая в направлении наименьшего сопротивления, производя постоянные толчки всегда к той же цели, пользуясь всеми случаями, подобно воде в цистерне, стремящейся к одному отверстию, когда все остальные закрыты.

Если желание имеет в виду только благоденствие, счастье личности, в общем смысле, элементальная эссенция в своей чудесной пластичности будет содействовать осуществлению и этой менее определённой цели и при первом благоприятном обстоятельстве направит туда свои силы. Во всяком случае, количество силы и продолжительность действия вполне зависят от интенсивности желания и силы, создавшей элементала, который — не будем забывать этого — поддерживается при повторении добрых желаний и благодетельнх чувств, направленных к той же цели. Сверх того, эти существа, подобно прочим, имеют, по-видимому инстинктивное стремление продлить свою жизнь, они воздействуют на своего творца, как сила, стремящаяся непрестанно возбуждать повторение чувств, вызвавших их к жизни. Они влияют также, хотя и в меньшей степени, на всех тех, с кем приходят в соприкосновение.

Всё, что сказано о действии добрых пожеланий и благоприятных мыслей, верно и в отношении дурных желаний и злобных мыслей. Таким образом, при виде количества существующих на свете зависти, ненависти и злобы можно себе представить, какие ужасные существа встречаются между искусственными элементалами. Человек, мысли и желания которого направлены на грубость, скупость, чувственность, носит с собою повсюду заражённую атмосферу, населённую дурными существами, ставшими его товарищами. Он не только сам находится в жалком состоянии, но опасен для всех, имеющих несчастье к нему приближаться, возможностью нравственной заразы и вредным влиянием, его окружающим. Чувство ненависти или зависти к известной личности направляет к ней дурных элементалов, бродящих вокруг неё и высматривающих слабый пункт, на который можно бы повлиять. И если такое чувство продолжительно, то подобное существо, постоянно поддерживаемое и укрепляемое, может продлить свою неприятную деятельность весьма долго. Но такое действие может происходить в отношении намеченной личности только в том случае, если у неё есть стремление, могущее быть развито, так сказать, точка опоры для этого рычага. На ауру человека, душа которого чиста и жизнь добродетельна, такого влияния произойти не может и немедленно отражается, как от панциря, и в таком случае на основании замечательного закона ''обратного удара'' обрушивается всей своей силой на того, кто его создал, находя, конечно, благоприятные для этого условия: таким образом, карма его дурных желаний пополняется при посредстве гадких существ, им сформированных.

Иногда случается, что такой элементал встречает препятствие, как в возможности воздействия на указанную цель, так и для обратного удара. В этом случае он становится чем-то вроде блуждающего демона, легко притягиваемого всеми теми, кто предаётся чувствам, подобным его породившим. Он ищет тогда вдохновиться подобной идеей для увеличения силы или, если найдёт возможность, излить на привлёкшую его личность всё дурное влияние, каким был снабжён. Если он достаточно силён, то овладевает «скорлупой» и поселяется в ней, что позволяет ему продлить на более продолжительное время свои грозные запасы. Под этим видом он может проявиться при помощи медиума, и приняв вид одного из друзей присутствующих, имеет влияние на людей, которыми иначе не мог бы завладеть.

Всё это показывает всю важность контроля над своими мыслями. Многие благонамеренные люди выполняют добросовестно свои обязанности относительно ближних, как в поступках, так и на словах и убеждены, что все их мысли касаются только до них, в силу чего позволяют им блуждать во всех направлениях, не предполагая, что населяют атмосферу целыми роями вредных созданий. Если бы этот человек имел понятие о созидании искусственных элементалов действием желаний и мысли, он ужаснулся бы такому открытию. С другой стороны, многие преданные и признательные души страдают от невозможности оплатить за сделанное им добро и найдут в этом источник облегчения, так как наибеднейший и богатейший могут производить дружественные мысли и пламенные пожелания, создавая действительного ангела-хранителя для своих близких, находящихся на каком бы то ни было расстоянии.

Много раз любовь и молитвы матери доставили таким образом покровителя её дитяте и, исключая случаев весьма редких, когда дитя не способно ни к какому доброму влиянию, принесли помощь и защиту.

Ясновидение обнаруживает часто покровителей этого рода, и бывают даже случаи, когда некоторые из них имели силу материализоваться и сделаться кратковременно видимыми для физического зрения.

Интересный случай, заслуживающий упоминания, заключается в том, что мать, уже по переходе в небесный мир, простирала нежность на своих детей, воображая их находящимися возле себя, и тем влияла на них в физическом плане, питая элементала-покровителя, созданного ею ещё во время земной жизни. Это продолжалось до тех пор, пока её возлюбленные дети были живы. Г-жа Блаватская говорит: «её любовь ощущалась её детьми, она проявлялась во время их сна и при некоторых случаях под видом покровительства и провиденциального предостережения, так как любовь — это могущественная защита, не ограниченная ни временем, ни пространством».&lt;ref&gt;Е. П. Блаватская, «Ключ к Теософии».&lt;/ref&gt;

Однако, не все рассказы про посредничество ангелов-хранителей должны быть отнесены к действиям элементалов, так как во многих случаях душа человеческого существа, живого или недавно умершего, может играть роль «ангела», а иногда, хотя гораздо реже — «дэва».&lt;ref&gt;См. «Invisible Helpers», стр. 24.&lt;/ref&gt;

Это влияние сильной воли, в особенности если желание часто повторяется, образует деятельного элементала, непрестанно и сильно влияющего в направлении своего назначения, что представляет научное объяснение того, что люди, более набожные, чем учёные, называют услышанной молитвой. В некоторых, очень редких в наше время случаях, карма верующей личности такова, что допускает адепта или его ученика дать ей непосредственную помощь, и остаётся ещё более редкая возможность вмешательства дэва или добродетельного стихийного духа. Но самое простое и лёгкое средство оказать такую помощь заключается в мысленном подкреплении элементала, созданного самим желанием.

Редкий и поучительный пример необычайной устойчивости этих искусственных существ, когда этому благоприятствуют обстоятельства, был недавно наблюдаем одним из наших исследователей. Все те, кто интересуются такого рода вещами, знают, что во многих древних родах появление призрака указывает приближение дня смерти главы дома. Мы имеем поразительное подтверждение в появлении белой птицы Оксенгема, со времён царствования Елизаветы предвещающей неминуемую кончину одного из членов фамилии. Существует и другой пример, в виде призрачной кареты, останавливающейся у подъезда известного замка в таких же случаях и с одинаковыми последствиями.

Подобного же рода явление происходит в семье одного древнего рода, хотя и менее поразительное, чем описанные ранее. Это звуки похоронного марша, раздающиеся в воздухе за три дня до смерти одного из членов фамилии. Один из наших друзей два раза слышал эту музыку, и узнав, что предостережение исполнилось и повторяется уже многие века, предпринял, при помощи оккультных методов, расследование причины такого необычайного явления, и результаты оказались также любопытны. Оказалось, что в XII столетии родоначальник этой фамилии отправился в крестовый поход и взял своего любимца, младшего сына, чтобы дать ему возможность заслужить рыцарские шпоры. К несчастью, молодой человек пал в битве, и неутешный отец, в отчаянии, снял свои рыцарские доспехи и вступил в монашеский орден, дав обет провести остаток дней в молитве о спасении души своего сына и вымолить у Бога, дабы ни один из его потомков не был жертвой такой ужасной и внезапной смерти.

День и ночь, в течение долгих лет, он влагал всю энергию души, непоколебимо уверенный в достижении своей цели. Оккультист хорошо понимает результат, долженствовавший увенчать действие такого продолжительного влияния мысли. Наш рыцарь-монах создал искусственного элементала страшной сил и чудесно приспособленного к своей цели. Он сосредоточил в себе огромные запасы энергии, давшей ему возможность осуществить этот неопределённый обет.

Элементал такого рода — это прекрасный аккумулятор, почти не теряющий силы. И если принять в расчёт его первоначальную силу и редкость случаев его затраты, то не покажется удивительным проявление неиспользованной жизненности, уведомляющей потомков о приближении кончины одного из них при помощи странной и жалобной музыки, бывшей погребальным маршем во время похорон молодого их предка около семи сот лет тому назад в Палестине{{ref+|«Если душа, сформулировав какое-нибудь желание, ищет в своём собственном организме эфир, необходимый для его воплощения, то она его находит, действуя на фантом или низшую часть своего астрального тела (Линга Шарира,&lt;ref&gt;Линга Шарира соответствует скорее эфирному телу, так что тут правильнее будет сказать не „низшая часть астрального“, а „высшая часть физического“ — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; Тень или Нефеш), через посредника своего магнетического начала (Кама, Кхи или Руах). Тогда она может действовать: перевести своё желание в действие материального тела при помощи жизненной силы, пропитывающей его одновременно с телом астральным. Но не желает ли она этого, или не может выполнить желание, но только душа не всегда довершает это внутреннее осуществление, хотя не может от него отказаться. В таком случае она может, по меньшей мере, экстериоризировать астральное очертание и с этой целью вдыхать окружающий её эфир с рвением, соразмерным желанию. Превратив его своим словом в астральный вихрь без внутреннего содержания, она пропитывает этот образ своим собственным магнетизмом и отпускает его через свой посредствующий центр, как мы уже сказали (при помощи души духовного тела — Кама, Кхи, Руах), на поиски организма, более её способного достичь желанного осуществления (это тот двойной поток вдыхания и астральной проекции, который сфотографировал доктор Барадюк). Вот ещё существо астральной атмосферы: тот род стихийных духов, который называется в индусской философии ''камаманасик'' — как рождённый от ''манас'' (человеческая душа, местопребывание желаний), при содействии ''кама'' — магнетической силы). Но для того, чтобы сделаться совершенным существом, ему недостаёт ещё тела из атомов протилических, которого ожидает и желает его образ, более или менее горячо. Оно представляет в астрале потенциальную подвижную силу, которая превратится в силу живую, как только встретит условия, благоприятные для этого видоизменения энергии.  
{{pb}}
Чтобы придать этому трудному месту возможную ясность, небесполезно заранее точно определить термин „силы“… Следует заметить, что по изложенным здесь принципам, всё в природе олицетворено, хотя и духовно. Душа, равно как и в том, есть только монада, а мы знаем, что материя есть ничто иное, как игра сопротивления монад. Итак, силами называются здесь монадические существа, лишённые необходимого: не способности могущества, то есть движения, а инициативы, и предоставленные чужому произволу. Можно сказать, что они как бы рабы в мире монад. Если теперь обратиться к составу человека, то, быть может, мы поймём лучше это определение, заметив, что каждая из трёх троиц (дух, душа и тело) заключает в себе ''самопроизвольность, силу'' и ''орудия действия'', причём каждый из этих элементов состоит из группы атомов, следовательно монад. Например, в случае ощущения для ''тела физического'', самопроизвольность становится внутренней и проявляется посредством материального тела, перелагается жизненной силой и переводится астральным телом. Для ''души'' самопроизвольность заключается в духе; она перелагается силой внутреннего духа и переводится, как желание в анцестральной (дающей форму телу) душе. Для ''тела духовного'' самопроизвольность заключается иногда в фантоме, иногда в анцестральной душе, смотря по чувству…  
{{pb}}
Это то, что представляют стихийные духи подобного рода, существа невинные, но жаждущие жизни. В искании воплощённых индивидуальностей, которые могут дать им телесную реальность, они прицепляются к ним со всем ожесточением обладания. Вот настоящие вампиры души. Эти эфирные существа могут получить, при известных условиях, от своего творца определённую цель, что и служит объяснением результата благословений или проклятий, а также всякого рода колдовства. Но в большинстве случаев у них не бывает такого определённого назначения. У них есть только смутное побуждение, которое заставляет их блуждать в астральной толпе, среди живых, к которым они жаждут пристроиться, причём они способны, по своему происхождению, быть привлекаемыми только желаниями или силами, или стихийными духами, того же самого рода. Таким образом, мысли суть существа, одарённые бытиём, свойственным моменту, в который они выражены, то есть экстериоризированы своим творцом.» (Папюс — «Первоначальные сведения по оккультизму». С-Петербург, 1904, стр 242—244). — ''Прим. пер''.|комм.}}.

==== 19) Умышленно созданные элементалы ====
Если такие результаты достигаются силой мысли людей, поступающих бессознательно, то легко понять последствия, каких может достигнуть маг, основательно знакомый с сущностью дела. Факт тот, что оккультисты обоих направлений: Белой и Чёрной Магии, часто пользуются искусственными элементалами, которые были научно подготовлены и умело направлены. При их знании дела они редко находят задачи, превышающие их силы, потому что имеют не прерывать сношений с созданными ими элементалами в целях руководить их дальнейшими действиями, почему существа эти бывают одарены разумом. Существуют прекрасно созданные и очень деятельные «ангелы-хранители» такого же происхождения, хотя карма редко допускает такое вмешательство в судьбу человека. Иногда случается, что ученик адепта, подвергающийся во время своей миссии нападкам сил более могущественных, чем его собственные, бывает снабжён телохранителями такого же рода.

Лица, достаточно сведущие в Чёрной Магии, могут также воспроизвести довольно сильных искусственных элементалов, совершающих иногда много зла. Но подобно предшествующему разряду, они с ужасной силой действуют обратно на своего творца, если намеченная жертва окажется, благодаря чистоте нравов, вне их влияния, так что старинный рассказ о чародее, растерзанном демонами, им вызванными — не вымысел, но мог иметь фактическое основание.

Разные причины могут помочь этим существам ускользнуть от контроля их создателей, и тогда они становятся блуждающими демонами, подобно ранее упомянутым, но наделёнными бо́льшим разумом и властью, а равно и более продолжительным существованием, почему они становятся ещё более опасными. Само собою разумеется, что они изыскивают средства продлить свою жизнь, либо насыщаясь подобно вампирам жизненностью людей, либо принуждая их приносить себе жертвы, а между полудикими племенами им удаётся, при некотором искусстве, добиться даже поклонения под видом божества деревни или семьи. Каждое божество, требующее кровавых жертв, может быть причислено к разряду низших отвратительных элементалов. Менее притязательные довольствуются жертвами из риса и варёных блюд. Даже и в настоящее время существуют эти две разновидности в некоторых местностях Индии, в Африке же они встречаются ещё чаще. Благодаря приносимым жертвам, а главное — жизненности, извлекаемой из своих поклонников, эти странные божества могут длить свою жизнь десятки и сотни лет, сохраняя даже силу воспроизводить мелкие явления, предназначенные для возбуждения рвения и веры почитателей, или наказывать их за неприношение обычных жертв. Например, недавно утверждали, что в одной индусской деревне возникали внезапные пожары всякий раз, когда местное божество не получало своих приношений пищею. Таких пожаров происходило по нескольку одновременно, при обстоятельствах, исключающих возможность поджога. То же сообщают и многие лица, знакомые с отдалённейшими местностями этой удивительной страны.

Способ воспроизводить искусственных элементалов огромной силы и крайне вредоносных был, по-видимому, присущ в особенности магам Атлантиды, называвшимися «Владыками Чёрного Облика».

«Тайная Доктрина» даёт нам примеры их способности этого рода, когда говорит о замечательных животных, указывавших, кто должен принести кровавую жертву, чтобы помешать пробуждению их хозяев и предупредить их о близком разрушении. Но кроме этих животных они создали ещё и других искусственных существ столь мощной организации, что утверждают, будто некоторые из них живы до сего времени, несмотря на то, что со времени катастрофы, поглотившей их создателей, прошло более одиннадцати тысяч лет.

Страшное индусское божество, внушающее преступления тэгов,&lt;ref&gt;Бандиты, действовавшие в Индии в XIX веке, убивавшие путешественников, подкрадываясь сзади и удушая их особенным способом. Подробнее см. — Е. П. Блаватская, «Из глубин и дебрей Индостана». — ''Прим. ред''.&lt;/ref&gt; богослужения которого совершаются и по настоящее время при чересчур грязных для описания обрядах, могло бы быть отголоском этой системы, уничтожение которой потребовало потопа, поглотившего целый континент с 65 миллионами человеческих существ.

==== 20) Искусственно созданные человеческие существа ====
Этот, хотя и немногочисленный разряд существ приобрёл своими тесными связями с одним из величайших современных движений значение, не соответствующее ему по малочисленности членов. Возникает вопрос: к первому или третьему из наших главных разрядов он может быть отнесён? Но хотя человеческий, он далеко отстоит от обыкновенного хода развития, и так как исключительно создан посторонней волей, то было бы правильнее причислить его к искусственным существам. Проще будет для ясности рассказать его историю, для чего надо начать с Атлантской расы.

При сравнении с адептами и оккультными школами этого замечательного народа, какими ничтожными кажутся магические опыты последнего времени. Но не надо забывать, что до времени возникновения эгоизма и упадка, благородная цивилизация Атлантиды произвела великие и замечательные вещи, а между тем её правителями есть некоторые, достигшие в настоящее время самого высокого положения, доступного человеку.

Между ложами, основанными адептами «Доброго Закона» для изучения оккультных наук, предшествующих посвящению, была одна, находившаяся в нынешней Америке и подвластная одному из великих королей Атлантиды — «Божественных Учителей Золотой Двери».

Пройдя тысячи превратностей, изменяя местонахождения по мере того, как страны одна за другой были охвачены разрушительными элементами более поздней цивилизации, эта ложа существует и по настоящее время, сохраняя тот же древний ритуал, поучая священному и сокровенному языку — древнему наречию атлантов, употреблявшемуся в ней со времён основания, в течение многих тысячелетий, вплоть до нашего времени. Она осталась тем же, чем была вначале — ложей оккультистов, преследовавших чистые и филантропические цели, способной подвинуть достойнейших из своих учеников далеко на пути познания и наделить их той психической властью, которою располагала, после самых убедительных испытаний качеств кандидата.

Её наставники не достигли высших степеней адептов, но они научили сотни ищущих найти путь, ведущий к Адептату в последующих воплощениях.

Хотя их ложа не составляет непосредственной части «Гималайского Братства», но есть члены этого последнего, которые прошли в предшествующем воплощении степень «Братьев Доброго Закона» и продолжают интересоваться интересоваться с живой симпатией их делами.

Главы этой ложи, держа себя и своё общество в тени, делали однако, от времени до времени, усилия, чтобы способствовать прогрессу истины в мире. Прошло более полустолетия, когда они, взволнованные низким материализмом, по-видимому уничтожившим всё духовное в Европе и Америке, решили попробовать победить его новыми способами, предлагая каждому разумному человеку неопровержимые доказательства жизни вне физического тела, то есть именно то, что наука материализма стремится отрицать. Предъявленные феномены были не новы, так как они и ранее наблюдались под разными формами, но их особенностью была возможность вызывать из почти по желанию, а это и было новостью в современном мире.

Движение, начатое ими, приняло наконец громадные размеры современного спиритизма, и если было бы несправедливым сделать их ответственными за все последствия этого движения, то во всяком случае надо признать, что они достигли своей цели в том смысле, что громадное количество людей перестало не верить во что бы то ни было и получило по крайней мере твёрдую уверенность в какую-либо будущую жизнь. Результат бесспорно прекрасный, хотя некоторые полагают, что он слишком дорого обошёлся.

Их система заключается в следующем: они выбирают одного из отошедших и помогают ему стать вполне сознательным на астральном плане. Сообщают ему до известной степени всё возможное на этом плане и доверяют ему после этого управление спиритическим кружком. Он «развивает» в свою очередь, этим же способом других умерших личностей, и все они своим влиянием на присутствующих в сеансах «развивают» медиумов. Таким образом, рос и процветал спиритизм.

Без сомнения, некоторые живые члены посвятительной ложи появлялись иногда в известных кружках под астральной формой, а может быть продолжают это делать и по настоящее время, но чаще они довольствуются указаниями и правилами, которые они находят необходимым преподать «руководителям», установленным таким образом.

Достоверно, что движение шло быстрее, чем они предвидели и скоро ускользнуло из под их контроля, так что, как сказано выше, они лишь косвенно ответственны в большей части последствий.

Конечно, ненормальная интенсивность астральной жизни, возбуждённая в лицах, таким образом обременённых порученными им кружками, сильно задерживала их личное преуспеяние. И невзирая на то, что хорошая карма, порождённая помощью, оказанной им искателям истины, должна была бы с лихвою вознаградить это замедление, однако, вскоре было установлено, что нельзя оставлять одного и того же «духа-руководителя» продолжительное время, не вредя ему сильно и надолго.

Тогда «руководителей» стали иногда отзывать и замещать другими, но когда та или иная причина не дозволяла этой замены, прибегали к замечательному средству, которому разряд существ, названных «искусственно созданными человеческими существами», обязан своим происхождением. Стали предоставлять высшим началам «руководителя» продолжать свою запоздалую эволюцию к небесному миру, но овладевая тенью, им покидаемой, поддерживали её и влияли на неё таким образом, что она казалась кружку прежним «руководителем», составлявшим его гордость.

Сначала, по-видимому, сами члены ложи взяли на себя такой труд, но найдя его обременительным и сопряжённым с чересчур большой потерей силы, какая была необходима для создания искусственного элементала, решили, что лицо, назначенное заменить прежнего руководителя, должно исполнять и эту обязанность, овладев его тенью или скорлупой и, таким образом, принимая на себя его внешность.

Говорят, что некоторые члены ложи противились этому, так как, несмотря на доброе намерение, тут всё же был обман, но общее мнение, по-видимому, было таково, что так как тень оставалась та же и заключала в себе часть первоначального высшего ментала, то в этом не было настоящего обмана.

Таково было происхождение искусственно созданных человеческих существ. по-видимому, в большинстве случаев замена оставалась незамеченной, но иногда участники спиритических сеансов обнаруживали перемену манер и характера «духа», становившуюся очевидной.

Бесполезно говорить, что ни один из членов Братства адептов никогда не принимал участия в составлении искусственных существ такого рода, но они не могли мешаться в это дело. Слабая сторона его устройства заключается в том, что другие ложи тоже могли принять в нём участие, и ничто не препятствовало Чёрным Магам фабриковать «духов» для «сношений», и надо прибавить, что они это не раз делали.

Этим разрядом мы заканчиваем изучение обитателей астрального плана. Наш перечень может считаться довольно полным, если принять в расчёт умышленно исключённый нами раздел, о чём упоминалось ранее&lt;ref group=&quot;комм.&quot;&gt;Школа французских оккультистов выделяет из этого списка астрального населения коллективные существа особого характера.
{{pb}}
«Когда несколько человек объединены одной волей, то их мысли, желания и образы отпечатываются и живут в астрале с особой силой. Поэтому молитва верующих, воодушевлённых одним и тем же желанием, имеет громадную силу и способна творить чудеса. Точно также образы, созданные религиями, например: Иисуса Христа, св. Девы Марии и разных святых, независимо от их настоящей личности, существуют в астрале, будучи созданы воображением и волей миллионов людей; черпая в этой воле принцип и направление своей жизни, они заключают в себе могущественные силы. Поэтому люди, отрицающие существование дьявола, судят несколько поспешно. Астральный образ дьявола несомненно существует и имеет даже рога и хвост, совсем как его изображают церковь и суеверие народа.
{{pb}}
Заметим однако, что так как эти образы черпают свою силу в воле и воображении людей, то они зависят от веры в них, и надо думать, что теперь рога дьявола уже не так страшны, как в средние века. Так, когда маги Юлиана Отступника вызвали перед ним олимпийских богов, то боги эти имели истощённый и измученный вид. Действительно, в то время никто в них уже не веровал.
{{pb}}
Итак, всякая коллективная астроидея (человеческие мысли в астрале), то есть созданная несколькими людьми, сильнее астроидеи отдельного человека. На этом основано построение и действие ''магической цепи''. Основным правилом её служат слова, начертанные Кунратом на одном из его пантаклей, а именно coagula—solve, что значит: сначала собери, а потом распространи астральную силу. Магическая цепь образуется соединением людей, связанных одной идеей и волей одного человека. Все члены цепи должны быть отрицательными, за исключением их главы, который является положительным, то есть все члены должны лишь воспринимать волю шефа, и усвоив её, возвращать её ему же в виде астральных токов; шеф является, таким образом настоящей астропсихической батареей и может направлять по своему усмотрению громадный запас астральной силы… Все общества, объединённые внутренней дисциплиной и единой волей, являются магическими цепями, и люди образуют эти цепи, нисколько не подозревая, что они следуют законам Магии. Однако, если положительные и отрицательные элементы, то есть члены общества, расположены неумело, то они нейтрализуют друг друга и воля общества не может быть выражена с достаточной определённостью и силой. Религиозные ордена представляют обыкновенно весьма успешные примеры магической цепи, а среди них пальма первенства принадлежит созданию И. Лойолы — Ордену Иезуитов…
{{pb}}
'''Эгрегорами''' называются астральные существа, порождённые сообществом людей, объединённых одной мыслью и волей, и представляющие дух сказанного общества. Создание эгрегоров основано на законе магической цепи. Как мы уже говорили, магическая цепь создаёт в астрале коллективные астроидеи, то есть мысли, желания и образы. Когда магическая цепь настойчиво действует в продолжение некоторого времени и представляет собою большое общество, все члены которого держатся известных принципов и направляют свою волю к известной цели, то в астрале создаётся ''самостоятельное существо, представляющее сумму убеждений и целей общества.'' Эта сумма является как бы принципом нового существа, называемого эгрегором.
{{pb}}
Получив от членов общества достаточный запас силы, эгрегор начинает жить уже самостоятельной жизнью; однако он не пользуется вполне свободной волей, так как вся его жизнь направлена к достижению целей, составляющих его принцип. Но, с другой стороны, он и сам влияет на членов общества и заставляет их служить целям последнего. Таким образом, между эгрегором и создавшим его обществом людей устанавливается взаимодействие. При борьбе земных обществ между собой их эгрегоры, эти астральные гиганты, также вступают в ожесточённую борьбу, увлекая в неё и людей. Умершие члены общества составляют как бы часть эгрегора, питая его и после своей смерти своими психическими силами. Поэтому никакую идею в мире нельзя уничтожить насилием. Действительно, мученики за эту идею лишь усиливают представляющего её в астрале эгрегора. При распадении общества на земле, эгрегор его иногда ещё долго существует в астрале и старается осуществить цели общества, вызвав к жизни новое общество и как бы возродясь в нём…
{{pb}}
Среди мировых эгрегоров надо прежде всего отметить двух главных, а именно эгрегоров добра и зла. Первый из них представляет единение почивших святых, а также хороших живущих людей и добрых мыслей, а второй — единение злых людей, умерших или живущих, и злых желаний и мыслей. В Каббале первый из них называется Михаэль, а второй — Самаэль. Последний и является дьяволом или сатаной эзотеризма.» (Тухолка — «Оккультизм и Магия», С-Петербург, 1907, стр. 55-61).&lt;/ref&gt;.

Но надо заметить, что настоящее сочинение не претендует быть более, чем очерком этого обширного предмета, размеры которого потребовали бы целой жизни изучения и усидчивой работы, чтобы исчерпать весь вопрос.

== Комментарии ==
{{примечания|group=комм.}}

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>4enz4mjb9weqwsdk233xeb127tnarql</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>О воле в природе (Шопенгауэр; Самсонов)/Предисловие ко второму изданию</title>
    <ns>0</ns>
    <id>768083</id>
    <revision>
      <id>5713256</id>
      <parentid>3769678</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:03:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713256</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="587" sha1="fewtbtjp0a3xp665rr8v1t7g6gcj6j7" xml:space="preserve">&lt;pages index=&quot;Шопенгауэр. Полное собрание сочинений. Т. III (1910).pdf&quot; from=&quot;6&quot; to=&quot;21&quot; header=4 next=&quot;[[О воле в природе (Шопенгауэр; Самсонов)/Введение|Введение]]&quot; prev=&quot;[[О воле в природе (Шопенгауэр; Самсонов)|Оглавление]]&quot; /&gt;

&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
== Примечания ==
{{примечания}}
&lt;/div&gt;

[[Категория:О воле в природе (Шопенгауэр; Самсонов)]]
[[Категория:Предисловия 1855 года]]</text>
      <sha1>fewtbtjp0a3xp665rr8v1t7g6gcj6j7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Цена крови (Семёнов)/Необходимое предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>825261</id>
    <revision>
      <id>5713249</id>
      <parentid>5667081</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T20:55:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713249</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4217" sha1="hjy9mmgsza912qaafhbauscptr12s69" xml:space="preserve">{{Отексте 
| КАЧЕСТВО = 3
| АВТОР = [[Владимир Иванович Семёнов]] (1867—1910)
| НАЗВАНИЕ = Цена крови
| ЧАСТЬ = Необходимое предисловие
| ДАТАСОЗДАНИЯ = 1909 г.
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1909 г.
| ИСТОЧНИК = [https://militera.org/books/pdf/memo/semyonov_vi02.pdf В. И. Семёнов. Трагедия Цусимы. — М .: Яуза, Эксмо, 2008. — 640 с. — (Войны XX века).]
| ДРУГОЕ = 
| ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70
| ВИКИПЕДИЯ = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ = 
| СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Глава I|Глава I]] 
| СТИЛЬ = text}}__NOEDITSECTION__

{{эпиграф2|Но есть и высший суд, наперсники разврата...|М. Лермонтов}}

=== Необходимое предисловие ===
Долго я колебался раньше, чем решился подготовить для печати эту, последнюю, часть моего дневника… Она казалась мне слишком интимной… Жутко было подумать, что кто-нибудь встретится и спросит: «Так и было?»

Что ответить? Единственный мой ответ: «Так было записано тогда же, на месте, в момент совершавшегося события». Во всякой летописи невольно сказывается личность летописца, но если заносил он в свою книжку все виденное и слышанное, «не мудрствуя лукаво», то ведь эта бесхитростная запись и явится в будущем той канвой, по которой ученые-историки разошьют свои пышные узоры.

В моих книгах «[[Расплата (Семёнов)|Расплата]]» и «[[Бой при Цусиме (Семёнов)|Бой при Цусиме]]» я старался, строго придерживаясь дневника, который вел изо дня в день, из часа в час, дать читателям картину переживаний собственных и того тесного кружка людей, в котором я был замкнут.

Шесть месяцев на порт-артурской эскадре, завершившихся боем при Шантунге, 28 июля 1904 года; двухмесячный перерыв; семь с половиной месяцев плавания на второй эскадре в ее крестном пути от Либавы до Цусимы; роковой день 14 мая 1905 года, когда вместе с адмиралом Рожественским я был «переброшен» с погибающего «Суворова» на близкий к гибели «Буйный», все это было уже мной рассказано, и рассказать об этом я считал своим долгом, но от дальнейшего повествования до сих пор воздерживался. Мне думалось: «Читателям интересна история войны, а не моя история»; теперь же мне думается, что и с самого начала я писал не историю войны, а историю людей, принимавших в ней участие, и если это правдивое сказание удостоилось чести быть переведенным на все европейские языки, то стоит его закончить.

Ничего не утаю из моих записок, ни в чем их не исправлю. Буду строго держаться старого изречения: «Еже писах — писах».

[[Категория:Цена крови (Семёнов)]]
[[Категория:Предисловия 1909 года]]</text>
      <sha1>hjy9mmgsza912qaafhbauscptr12s69</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Всеобщая история (Степанос Таронский; Эмин)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>872192</id>
    <revision>
      <id>5713267</id>
      <parentid>5324622</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:22:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713267</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="60704" sha1="5geb4y72s53hzqf0ntj9pbw4ys2z91r" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Степанос Таронский
| НАЗВАНИЕ              = Всеобщая история
| ЧАСТЬ                 = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = ???
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Никита Осипович Эмин
| ИСТОЧНИК              = http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Asohik/pred.phtml?id=12499
| ДРУГОЕ                = Всеобщая история Степ'аноса Таронского, Асох'ика по прозванию, писателя XI столетия. М. 1864; части - по источнику
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| ЛИЦЕНЗИЯ              = 
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
}}
&lt;div class=&quot;text&quot;&gt; 

В 1858 году мы дали ученой нашей публике в русском переводе Историю Армении знаменитого Моисея хоренского, жившего в V веке, в 1861 — Всеобщую Историю Вардана Великого, умершего в 1270 в начале последнего крестового похода, предпринятого Людовиком Святым; теперь мы предлагаем Историю Всеобщую же Степ’аноса таронского, свидетеля возникновения третьей армянской династии Багратуни или Багратидов. Хочу думать, что наши историки при изучении истории Востока и Армении в особенности не без пользы обратятся к этому новому для них источнику.

История Степ’аноса таронского пользуется заслуженным уважением не только у армянских ученых, но и у западных ориенталистов, посвятивших себя изучению прошедших судеб древнего Востока. Подобно Всеобщей истории Вардана, она впервые является в переводе на европейский язык. Поэтому не лишним считаем познакомить читателя а) с биографией нашего автора, b) с историческим его творением и наконец с) с условиями, при которых сделан наш перевод.

Год рождения Степ’аноса, как и большей части древних армянских историков, неизвестен; ибо ни один из ему современных, ниже за ним последовавших писателей не обозначает его с точностью. Аристакес ластивертский (XI в.), хронограф Самуил анийский (XII в.), Мхит’ар айриванкский (XIII в.), Киракос гандцакский (XIII в.) и другие ничего определенного не говорят об этом. Несмотря на то, мы постараемся по одному намеку Григория Магистроса и одному косвенному указанию самого нашего автора хотя приблизительно определить время рождения Степ’аноса.

Григорий Магистрос, который выступает на поприще деятельности в 1041, в своем 62 послании, обращенном к [II] современнику его, вардапету (О значении слова: вардапет, см. примеч. 489, на стр. 322-323 нашего перевода Ист. Армении Моис. хоренского.) Георгу, просит последнего прислать ему «Толкование на пророка Иеремию, написанное, говорит он, «Асох’иком (т. е. Степ’аносом таронским), блаженным престарелым старцем» (...«***» (Послан. 62 по нашему списку).— Хотя употребленное здесь Григорием Магистросом слово: *** тцайрагуйн, и перевели мы через престарелый, однако не мешает заметить, что, как прилагательное, оно образовалось от существительного ***, тцайр — «конец, край, верх» и из ***, гуйн — частицы образующей сравн. степень; и потому тцайрагуйн в буквальном переводе может быть передано: «верховный», а в приведенном отрывке: «переступивший предел обыкновенной человеческой жизни».). Эти слова дают нам почувствовать, что Григорий Магистрос говорит о Степ’аносе, как о человеке, который в его время жил еще и был тогда престарелым старцем. Если мои читатели-специалисты уступят мне это предположение, тогда я пойду далее и скажу: так как Григорий Магистрос является на поприще деятельности в 1041, то можем полагать время смерти Степаноса между 1041 и 1045 годами.

Что наш автор жил до глубокой старости и что предыдущее наше предположение имеет, по крайней мере для нас, некоторое вероятие, это мы видим также из его собственных слов. В VII гл. III Книги своей Истории он говорит о патриархе Анании, как о современнике. Патриарх этот вступил на престол в 943. В это время в Армении были основаны знаменитые монастыри, где жили, как описывает наш автор, славные подвижники и ученые вардапеты, подвиги которых он изображает с особенной любовью и по поводу которых роняет мимоходом следующие слова: «некоторых из этих мужей во дни их старости видел я в юности моей собственными глазами и упивался сладостью их речей» (там же стр. 123 текста). Чтобы быть в состоянии «упиваться сладостью речей» упомянутых [III] мужей необходимо допустить, что автору нашему в 943 году было по крайней мере 15 лет. Если это так, то он родился в 928. Следовательно, если он умер в сороковых годах XI столетия, то ему должно было быть maximum 122 года, minimum 117 лет. В таком случае слова Григория Магистроса получат тот смысл, который мы им придаем.

Другое предположение.— Если верно, что Степ’аносу в 943 году было 15 лет и что поэтому он родился в 928, то в таком случае мы дойдем до следующего второго вывода относительно его лет. — Из Послесловия к его Истории знаем, что он ее кончил в 1004, т. е. на 12-м году патриаршествования Саргиса, управлявшего престолом по 1019 (стр. 206 текста). Если скажем, что Степ’анос умер еще во время Саргиса, около 1019 года, то и тогда ему должно было быть почти 90 лет.

Во всяком случае можно безошибочно сказать, что Степ’анос таронский родился около 928, умер же он или в сороковых годах XI столетия (1041-1045), или около 1019 года. В первом случае ему было бы около 117 или 122, во втором — около 90 лет.

Наш автор был родом туруберанской провинции из округа Тарона (нынешний Муш), который граничит теперь к западу с Диарбекиром, к северу с Эрзрумом, к востоку с Ваном, к югу с Бохтаном — землею курдов; но в каком именно городе этого округа родился он, неизвестно. Как уроженец упомянутой провинции, он называется таронским.

Кроме этого прозвания, указывающего на место его рождения, у Степаноса есть еще другое более постоянное, всем известное прозвище — Асох’ик или Асох’ник, ***. До сих пор арменисты не дали себе ясного отчета в происхождении и значении этого слова. Попытаемся, быть может, удастся нам добраться до смысла прозвания нашего автора. — В той форме, в какой представляется нам слово асохик, ***, оно состоит из асох’*** — причастия настоящего времени от глагола асем, ***, и из ласкательного окончания ик, ***, равносильного русскому ик, как [IV] напр. в слове «дом-ик». В настоящем случае слово: асох’ик, употреблено в архаическом его значении, и конечно, не имеет смысла теперешнего асем — «говорю». В нашем «Исследовании о древнем армянском эпосе» (Москва, 1850, стр. 6-7) мы впервые восстановили архаический смысл этого слова и доказали, что и Моисей хоренский безразлично употребляет слова: асем и ергем, ***, *** — «пою», когда ведет речь о рапсодах, воспевавших подвиги древних армянских героев и царей. Другой современный ему писатель V века, Лазарь п’арпский, в смысле «пою» употребляет глагол асем, когда говорит: *** («***». (История Арм. Лазаря п’арпского. стр. 122).), т. е. «в час, когда должен был петь петух». Далее, в армянских церковных книгах часто встречается выражение: ***, в котором слово асацэк’, ***, употреблено в древнем его значении: пойте, воспойте: и потому приведенное выражение не иначе должно быть переведено, как через: «воспойте псалом». Не говорю уже о том, что глагол асем в одном речении армянского языка до сих пор сохранил свое архаическое значение. Теперешний армянин, чтобы сказать петь песню, непременно употребит классическое слово асем и скажет: хах’ асел, ***, выражение, ставшее до такой степени типическим, что нет возможности заменить в нем асем словом ергем — «пою».

Восстановив таким образом архаический смысл глагола асем, нам нетрудно определить значение причастия настоящего времени от него: асох’, ***, которое, приняв ласкательное окончание ик, ***, стало асох’-ик, ***, и значит не более не менее как певец, chantre. Чтобы понять смысл эпитета певец в отношении к Степ’аносу таронскому, необходимо вспомнить, что последний принадлежал к духовному званию и что в его время в число предметов, преподававшихся в монастырских школах, между прочим главнейшим образом входило и пение, разумеется духовное. Мы сказали главнейшим образом не без намерения; ибо в этих школах пение действительно занимало одно из первых мест [V] и стояло рядом с философией, богословием, герменевтикой, грамматикой, риторикой и другими предметами, входившими в курс наук, который проходило тогдашнее юношество, готовившее себя к духовному званию. Чтобы далеко не ходить, за примером для подтверждения нашей мысли, обратимся к нашему же автору, который в VII гл. III кн. (стр. 119 текста), описывая знаменитых монашествующих мужей ему современных, прославившихся или святостью жизни, или глубокими богословскими познаниями, или знакомством с философией, не упускает случая заметить, что такой-то при таких-то высоких своих качествах владел также искусством пения или музыкой чем Степ’анос конечно и доказывает как серьезно смотрели на этот предмет, входивший в круг учения монастырских школ того времени. Так например, говоря о настоятелях Камерджадцорского монастыря, он между прочим упоминает о «софисте Самуиле, щедро одаренном разумением священных книг и искусством песнопения» ( «***» (см. там же стр. 119-120 о Нарекском монастыре). В этой фразе слово софист употреблено в смысле «философа».). После этого для читателя станет, кажется, ясным толкование, данное нами эпитету асох’-ик, и он не найдет неуместным, что серьезный историк, каков был Степ’анос, в кругу монашествующей братьи своего времени назывался асох’иком, т. е. «певцом», вероятно потому, что не только основательно знал духовную музыку, но к тому же был отличным певцом.

Другая форма прозвания нашего автора есть асох’ник, ***, которое в сущности означает то же самое, что и асох’ик. Буква н, ***, которую читатель видит между корнем асох’ и окончанием ик, есть не что иное как корень личного местоимения ***, на — «он» и указательного ***, айн — «тот», которая, будучи приставлена к концу слова, придаст ему более определенности. Глядя на присутствие этой буквы в слове «асох’ник», можно предполагать, что Степ’аноса современники его иногда называли просто асох’н, ***, т. е. «певец по преимуществу». [VI]

Чтобы покончить с этим словом, заметим кстати, что грешат против правильной его транскрипции те из западных ученых, которые переписывают его Asolic, заменяя в нем коренную армянскую букву ***, х’ буквою l. Замена буквы ***, х’ буквою l, разумная в собственных именах, вошедших в армянский язык из языков греческого, еврейского и других (***), оказывается несостоятельною в коренных армянских словах, в которых буква ***, х’, как выражение известного звука, свойственного армянскому языку, ни под каким видом не может и не должна при транскрипции переходит в l. И потому вместо того чтобы переписывать Асох’ик, ***, через Asolic, вернее и правильнее было б изображать его Acog’hik или Assog’hic.

Подробности жизни нашего Асох’ика, (отныне так будем называть его) остаются для нас совершенно неизвестными. Ни его современники, ни позднейшие армянские писатели, относившиеся к нему и историческому его труду с величайшим уважением, ни слова не говорят о его жизни и деятельности. Два-три слова мимоходом сказанных им о самом себе в его Истории дают возможность заключать, что он юношеские свои годы провел в монастырях, подробное и любопытное описание которых оставил в VII гл. III кн., где он с пользою для себя «упивался, как сам говорит, сладостью бесед» знаменитых и славных тогдашних вардапетов. Впоследствии времени, как видно из его слов, он с особенной любовью уединялся в эти обители мира, где некогда текли лучшие дни его, и в монастырской тишине записывал для будущих своих соотечественников события своего времени правдиво и нелицеприятно. Так напр. VII глава III книги, а может быть и некоторые из последующих, написано им в Хладцорском монастыре во имя святого Григория, основанном отцом Симеоном, во время настоятельства отца Барсеха (Василия) Это был самый блестящий период внутренней жизни Хладцорской обители, где под управлением отца Барсеха, «который, по словам Асох’ика, был всем со всеми», собрались тогда подвижники праведные, украшенные смирением, [VII] обрекшие себя на сухоядение, во дни великого поста раз в день вкушавшие пищу и утолявшие жажду простой водой. «Случилось мне, продолжает он, быть у этих мужей во время великого поста, где я и написал эти немногие строки, в память» — моего у них пребывания — (см. 120 стр. текста). Наконец мы знаем, что патриарх Саргис, со вступлением своим на престол приблизив к себе Асох’ика, возлагал на него различные поручения по церковному управлению, вследствие чего он и находился в беспрестанных путешествиях (см. Послесловие автора, стр. 207-208). Вот все, что мы знаем о нашем авторе!

Впрочем нет, это не все. Мы знаем еще, что и Асох’ик, подобно Моисею хоренскому, Лазарю п’арпскому, Хосровику и другим достойным мужам, составляющим теперь славу и гордость своих несчастных соотечественников, «переносил и презрение и порицание от жестокосердого и строптивого своего народа» (см. Послесловие, стр. 208).

Невозможно с точностью определить, когда именно предпринял Асох’ик свой исторический труд. Известно только, что он был возложен на него владыкою Саргисом (Мы не понимаем, почему ученый академик, Броссе владыку Саргиса называет Sargis—Tiеzеrakal, т. е. «Саргисом-миродержителем» т. е. завоевателем (см. его Additions et Eclaire. р. 210, note 1).), вступившим на патриарший престол в 992; следовательно, он писал его в продолжение 10 или 12 лет его патриаршествования.

Если верить Аристакесу ластивертскому, продолжателю Асох’ика, жившему в первой половине XI столетия, всеобщая История последнего начиналась первым человеком и оканчивалась смертью Гагика» («***». (Венеция, гл. II, стр. 5-7).). Эти слова совершенно противоречат тому, что мы находим в дошедшем до нас творении Асох’ика. Ибо в том виде, в каком мы его теперь имеем, оно а) начинается не первым человеком, но «75 годом Авраама»; (см. I гл. I кн. стр. 5 текста); оно [VIII] заключается b) не смертью Гагика (+ 1020), но построением, с одной стороны, великолепной церкви во имя св. Григория в Тцахкоцадцоре, в Ани, в исходе 1000 г., т. е. на 11 году царствования царя Гагика I шахан-шаха (гл. XLVII кн. III), а с другой — смертью Гургена сына Абусахла-артцруни, последовавшею в 1003 (там же гл. XLVI) и прекращением рода князей П’арисоса—Сенек’ерима и Григора, последних его представителей (? там же, гл. XLVIII).

Итак, одно из двух: или существующие и известные теперь списки нашего автора искажены и не в первоначальном виде дошли до нас, или указания Аристакеса неверны. Но вспомним, что Аристакес, живший если не во время Асох’ика, то по крайней мере последовавший за ним непосредственно, был его продолжателем; и потому он не мог не знать — чем начинался и чем оканчивался труд его предшественника. К тому же наш автор сам открывает Вторую Книгу своего творения словами: «что он начал свою Историю от первосозданного человека, праотца нашего Адама» (см. I гл. II кн. стр. 39 текста). Таким образом показание Аристакеса относительно начала Истории Асох’ика оказывается более чем верным, потому что находит себе подтверждение в самом авторе нашем, текст которого открываясь «75-м годом Авраама», сам собою уже указывает на то, что из него пропущена вся до- и после- потопная история от Адама до 75 года Авраама. Наконец несомненным доказательством нашему мнению служит начало IV гл. I кн., которое гласит так: «О двух сыновьях Ноя, Иафете и Симе, мы уже говорили выше; о племени Хама и о царях из его рода мы также упомянули вкратце» (15 стр. текста). Несмотря на это положительное указание Асох’ика, в предшествующих первых трех главах упомянутой I кн. нет и помину о Иафете, Симе и Хаме. Мы имели бы полное право поверить Аристакесу на слово и относительно конца творения Асох’ика, которое, по его уверению, доведено было до кончины царя Гагика I, т. е. до 1020, если б на этот раз не противоречило ему Послесловие нашего автора, целым рядом синхронизмов, указывающее на 1004, как на год, в котором он завершил свой исторический труд. [IX]

Обратив внимание ученых на разногласие между словами Аристакеса и списками Асох’ика, окончательное разъяснение которого приходится предоставить времени, не можем однако же не заметить, что История последнего дошла до нас не в первоначальном своем виде.

Сделав это общее замечание о содержании Истории Acoх’ика, перейдем к рассмотрению некоторых частностей, которое приведет нас к заключению, подобному общему нашему выводу.

Наш автор разделяет свое творение на Три Книги.

Первая Книга, состоящая из пяти глав (Академик Броссе, конечно, ошибается, когда говорит, что «Первая Книга Истории Асох’ика состоит из 4 глав» (Additions et еclaircissements a lHist. de la Gеorgie, p. 210, note 1).), начинается, не говоря о Вступлении, 75 годом Авраама и заключается вступлением на престол царя Тердата Великого в 286 г. по Р. Х. В этой книге Асох’ик молчанием проходит историю первой армянской династии, а именно царей из поколения Хайка. Как объяснить это? с намерением ли он пропустил этот огромный период, начинающийся с лишком за 2100 лет до Р. Х. и заключающийся 328 годом до Р. же X., или он существовал в первоначальном списке и выпущен переписчиками впоследствии? — Положительно отвечать на эти вопросы трудно.

Вторая Книга, как в издании архимандрита Шахназарянца, так и в списке академика Броссе, по оглавлению состоит из шести (см. 37 стр. текста), а в действительности из четырех глав. Она открывается царствованием Тeрдата Великого и заключается вступлением на престол владыки Георга II в 876 и воцарением Ашота Великого Багратида в 885 (см. конец II гл. 81 стр. текста). — Мы сказали, что эта книга по оглавлению состоит из шести глав, а в действительности из четырех; спрашивается: из скольких же глав состояла она первоначально — из четырех, пяти или из шести? — На это мы отвечаем, что Вторая Книга Истории Асох’ика первоначально должна была содержать в себе не четыре и не шесть, а только пять [X] глав. Вот данные, на которых мы основываем наше предположение!

В подлинности первых четырех глав, находящихся в издании арх. Шахназарянца и в списке г. Броссе, не может быть ни малейшего сомнения потому, что сам автор в начале этой Второй Книги (39 стр. текста) указывает на ее содержание, говоря: «Вторую же эту нашу Книгу мы начнем с одной стороны, со второго отца нашего и первого просветителя армянского народа и последовательно доведем до наших времен, а с другой — представим историю царей-аршакидов до прекращения их династии (=Первая Глава); далее мы изложим историю князей до воцарения Багратидов (=Вторая Глава) и парсийских царей-сасанидов до уничтожения их династии Ираклием (=Третья Глава); наконец мы скажем, как долго продолжалось правление амир-ал-мумининов из татчиков».... (=Четвертая Глава). Этому плану, предварительно начертанному, Асох’ик остается верен. Он его подтверждает еще раз в конце II гл. Второй Книги и дополняет некоторым образом, когда присовокупляет: «мы приведем ряд царей парсийских (т. е. сасанидов) и татчикских амир-ал-мумининов, а затем и императоров греческих»... (81 стр. текста). Этот именно ряд греческих императоров и составлял содержание пятой главы, которая в оглавлении издания арх. Шахназарянца и списков г. Броссе и мхитаристов (в Ист. М. Чамчяна и в Геогр. древн. Арм. Интчитчиана) обозначается Шестою Главою. Ее читатель найдет ниже в Приложении 22 озаглавленною так: «Гл. VI. — Греческие императоры от Константина до сего времени, имена и годы их»; подлинность ее не подлежит ни малейшему сомнению, несмотря на сильное искажение, которому она подверглась под пером переписчиков.

Но что это за пятая глава, которую представляют и оглавление издания архим. Шахназарянца и списки г. Броссе и Мхитаристов и которую читатель найдет в том же 22-м Приложении? — Это та самая глава, в подлинности которой мы сомневаемся и вот на каком основании: а) в оглавлении упомянутых издания и списков четвертая и пятая главы имеют один и тот же титул с [XI] небольшой разницей и трактуют об одном и том же вопросе, т. е. о амир-ал-мумининах, что никак не вяжется с учеными приемами Асох’ика; b) титулу пятой главы предшествуют знаменательные слова: «из другого списка» (вариант этого же самого места в нашем 22 Приложении представляет более определенное чтение: «из другого историка»), которые слова явно указывают на ее неподлинность и на то, что пятая глава есть позднейшая вставка, сделанная каким-нибудь переписчиком и повторенная последующими его собратами по ремеслу безотчетно и без разбора; с) нелепо было бы допустить, чтоб Асох’ик в два приема стал говорить об одной и той же теме и чтобы он во второй раз вместо подробно развитого рассказа — чего в таком случае мы вправе были бы ожидать от него — представил безжизненную номенклатуру халифов, и то неполную и в высшей степени запутанную.

На основании этих соображений мы заключаем: 1) Вторая Книга Истории Асох’ика первоначально должна была состоять не из шести, а из пяти глав; 2) пятая глава, существующая в теперешних списках Асохика, о которой упоминается в оглавлении издания архим. Шахназарянца и списка г. Броссе, есть произведение анонимного компилятора, впоследствии внесенное в списки нашего автора переписчиками.

Третья Книга заключает в себе 48 глав. Она обнимает историю Багратидов в течение 119 лет, начиная с 885 по 1004 год, т. е. время правления семи царей:

Ашота I Великого, Метц, сына Сeмбата Багратуни, с 885 по 890;

Сeмбата I Мученика, Нахатак, сына Ашота I, с 890 по 914;

Ашота II Железа, Еркат’, сына Сeмбата I, с 914 по 928;

Абаса, сына Сeмбата I, с 928 по 952;

Ашота III Милостивого, Ох’ормaтц, сына Абаса, с 952 по 977;

Сeмбата II Завоевателя, Тиезеракал, сына Ашота III, с 977 по 989;

Гагика I, Царя царей, Шахан-шах, брата Сeмбата II, с 989 до 1004. [XII]

В этой Третьей Книге также встречаются некоторые места, подлинность которых подлежит сомнению, на что еще прежде нас было указано нашим ученым академиком Броссе (см. Listes chronologiques des princes et mеtropolites de la Siounie etc. — Bulletin de lAcadеmie impеriale des sciences de St.-P-bourg, t. IV, p. 545-553). Так как об них мы имели случай говорить в другом месте, то туда и отсылаем нашего читателя (см. 2 примеч. к 46 гл. стр. 204; — 1 примеч. к 48 гл. этой же III кн. стр. 205-206).

Асох’ик сам указывает на источники, которыми он пользовался для своей Истории. Это суть: 1. Священное Писание; 2. Евсевий Памфил; 3. Сократ; 4. Агафангел; 5. Фауст византийский; 6. Моисей хоренский; 7. Ех’ише; 8. Лазарь п’арпский; 9. Себеос; 10. Хевонд; 11. Шапух Багратуни и 12. Иоанн католикос (1-5 стр. текста). — Об этих писателях читатель найдет подробности в наших примечаниях 2-12 к I гл. I Книги.

Первую и Вторую Книги своей Истории автор наш писал по вышеприведенным источникам. Третья Книга — за исключением правления Ашота I Великого, описанного историком Шапухом (см. 11 примеч. к I гл. I кн. 4 стр. текста) и царствования Сeмбата I и Ашота II, до 920, изображенного Иоанном Католикосом — Третья Книга, говорю, как история событий совершившихся в течение 83 лет — с 920 по 1003 — написана Асох’иком, как современником и очевидцем.

Асох’ик занимает одно из почетных и видных мест между писателями своего отечества. Не говоря о правдивости, которою он по справедливости может гордиться наравне со всеми армянскими историками, у которых она составляет характеристическую черту и одно из главных достоинств, он имеет перед ними еще то огромное преимущество, что с необыкновенной тщательностью относится к хронологии вообще и к хронологии армянской истории в особенности; и это преимущественно в отношении к тому периоду царей из династии Багратидов, которого он является историком.

О языке его мы заметим, что он отличается у него изящной простотой, точностью и в то же время сжатостью. [XIII] И потому перевод его Истории, за исключением вступления I и II кн. и начала Послесловия, не представлял для нас тех трудностей, с которыми мы должны были бороться при переводе Вардана. Должно однако же прибавить, что трудности в упомянутых местах происходят не от самого автора нашего, но от искаженности, которой подвергался текст его под пером переписчиков, большей частью безграмотных и неспособных понимать изложение о предметах, сколько-нибудь отвлеченных, каковы те, о которых трактуется в вышеприведенных местах. Другой отрывок, перевод которого требовал всей напряженности нашего внимания, и часто совершенно без пользы, это XXI гл. III кн. (143 стр. текста) — ответное послание к севастийскому митрополиту, написанное по приказанию католикоса Хачика разумеется не Асох’иком, но вардапетами того времени (см. гл. XX той же кн. стр. 142): она сильно искажена, почему и мы часто находились вынужденными выпускать из нее целые фразы, в чем даем впрочем подробный отчет в наших к ней примечаниях.

От Асох’ика кроме его Всеобщей Истории мы ничего другого не имеем. Его «Толкование на пророка Иеремию», о котором Григорий Магистрос упоминает в одном из своих посланий, к сожалению, утрачено.

Предлагаемый перевод сделан по тексту, впервые изданному в Париже, в 1859, трудолюбивым архимандритом К. Шахназарянцем. По его уверению, он издан им по сличении двух списков, писанных неизвестно когда и не представлявших значительных вариантов (см. его Предисл. стр. 10-11).

Кроме этого издания мы имели в руках также список нашего ученого академика Броссе, который с обязательной готовностью предложил нам его вследствие нашей просьбы для сличения с печатным текстом. Список этот хотя и помогал нам при восстановлении правильного чтения некоторых мест издания арх. Шахназарянца, однако далеко не может считаться удовлетворительным. На его варианты, по усмотрению нашему, мы указываем в наших примечаниях. Он списан с экземпляра, принадлежавшего бывшему тифлисскому епархиальному начальнику, [XIV] архиепископу Карапету, писанного неизвестно когда. Из его Послесловия узнаем, что его писал переписчик, по имени Иоанн, который называет себя «собакой с голоду умирающей», *** — и только!

Мы озаглавили наш перевод: «Всеобщая История» потому во-первых, что это же самое заглавие носит и парижское издание; а во-вторых и еще более потому, что Аристакес ластивертский, продолжатель нашего автора, в этом же самом смысле характеризует творение Асох’ика, называя его «Книгою заключающею в себе Историю мира», ***, (см. его Ист. гл. II, стр. 7); но так ли оно было названо самим автором, это вопрос.

Чтобы сделать перевод наш доступным для большей части читателей, мы сочли нелишним соблюсти следующие условия:

a) Там, где автор излагает историю предшествовавших ему веков по приведенным в первой гл. Первой его Книги источникам, мы шаг за шагом следовали за этими источниками, указывая на то, что откуда им заимствовано. Подобные наши указания, не требовавшие пояснений, мы вставили в самый текст нашего перевода.

b) Небольшие пояснения, для большего удобства читателя, мы поместили под самый текст.

c) Решение и рассмотрение вопросов, более или менее обширных, переводы из других писателей, цитаты и т. п., отнесены к концу книги в отделе Приложений. Между последними позволяем себе обратить внимание специалистов на «Очерк религии и верований языческих армян» (Прилож. 14). Так как в первый раз этот интересный предмет рассматривается в связи и целости, то желательно чтоб компетентные читатели указали на недосмотры и недостатки, отсутствием которых упомянутый «Очерк», как первый опыт, конечно похвалиться не может. В этот же отдел мы внесли приложением (22) в армянском подлиннике и в переводе на русский язык три отрывка, недостающих в парижском издании нашего Асох’ика, из которых первый есть конец IV гл. II, книги; второй — мнимая V
глава той же книги и наконец третий — это VI гл., которую мы считаем существенною частью II книги Истории Асох’ика (об этих отрывках см. примеч. 24 к IV гл. II кн. стр. 99). [XV]

d) За исключением хронологии библейских событий, поверка которых потребовала б и много времени и много места, мы уделили на прочие хронологические указания Асох’ика столько внимания, сколько это было в наших силах и сколько позволяли наши средства.

Два слова об этих средствах: они, к сожалению, ограничивались теми, какие представляла нам наша собственная библиотека. Мы сами хорошо чувствуем, что подобного рода оправдание, естественное и достаточное в собственных глазах наших, справедливо может быть отринуто учеными, которые, имея полное право со всею строгостью относиться к труду, являющемуся на их суд, не обязаны входить в эти частные кабинетные соображения. Быть может, оно и так; но нам кажется, что было б это вполне справедливо в таком только случае, когда имевший в своем распоряжении все нужные источники и сокровища европейской эрудиции не желал или не мог бы воспользоваться ими надлежащим образом.

е) Там, где наш автор передает историю прошедших событий по Себеосу или Х’евонду, и часто их подлинными словами, — мы предпочли для большей верности скорее переводить эти места, нежели ссылаться на переводы г. Патканяна, изданные Академией наук в 1862, которые к сожалению не удовлетворяли нас (см. примеч. 38 и 42 к II гл. II кн. стр. 66 и 68; примеч. 8 и 18 к IV гл. той же II кн. стр. 89 и 94; и Приложение 20).

До сих пор Асох’ик был известен в западном ученом мире по переводам из него некоторых отрывков и по указаниям, сделанным на него нашим академиком Броссе, который первый из иностранцев обратился к его Истории сначала в своих дополнениях и примечаниях к Истории византийской империи (Histoire du Bas-Empire par Lebeau, nouvelle еdition revue entierement par Saint-Martin, continuеe par M. Brosset. Paris, 1836, T. XIV), а впоследствии в Histoire de la Gеorgie и преимущественно в Additions et еclaireissements a lHistoire de la Gеorgie, St-Pеtersbourg, 1851.— В ученом своем труде «О армянской хронологии — Recherches sur la Chronologie armеnienne technique et [XVI] historique, t. I. Paris, 1859 — французский арменист г. Эд. Дюлорье неоднократно прибегает к творению нашего автора и в французском переводе приводит из него целые отрывки. Чтобы дать возможность и нашим ученым, для которых язык Асох’ика недоступен, познакомиться с его Всеобщей Историей, мы решились представить на русском языке полный перевод ее.

Здесь мы могли бы остановиться; но некоторые недоразумения, возникшие по поводу транскрипции армянских собственных имен в нашем переводе Истории Вардана Великого (см. Analyse critique de la Всеобщая История de Vardan par М. Brosset, membre de lAcadеmie, S.-Pеtersbourg, 1862, p. 28-30), вынуждают нас еще раз возвратиться к вопросу о силе или произношении согласных букв армянского алфавита. Вопрос об этом, на наш взгляд, со всевозможной подробностью и определенностью рассмотрен и разрешен во-первых в нашей Монографии об армянском алфавите (см. наш перев. Ист. М. хорен. стр. 361-376), а во-вторых в Предисловии к переводу того же автора (см. стр. 20-25), где на странице 24 читатель найдет, что силу армянских согласных мы определяем следующим образом:

букву *** (бен) мы передаем через рус. б напр. *** переписываем Багаран

» *** (гим) .............. г » *** » Гугараци

» *** (да) .............. д » *** » Дерджан

» *** (кен) .............. к » *** » Карениан

» *** (пэ) .............. п » *** » Паруйрь

» *** (тьюн) ............ т » *** » Тарон

«Затем, сказано там же, для выражения в русском правописании особенностей звуков некоторых армянских букв согласных, которым равносильных не представляет русская азбука, мы решились прибегнуть к следующим двум способам:

1. букву *** мы выразили через тц напр. *** = Тцапарк’

» *** .......... дц » *** = Дцирав

» *** .......... тч » *** = Тчуаш

» *** .......... дж » *** = Джух’а [XVII]

2. с придыханием

*** = t’h … т’ » *** = T’hat’hic, Т’ат’ик

                    *** = p?h … п? » *** = P’harokh, П’арох

                    *** = k?h … к? » *** = Mark’h, Марк’

                    *** = h … х » *** = Hai, Хай

                    *** = g?h … х? » *** = G’heroubna, Х’ерубна

Кажется ясно. — Мы следовали этому правилу при транскрипции армянских собственных имен в нашем переводе Истории Моисея хоренского; мы не отступились от этого правила в переводе Вардана; мы крепко придерживаемся его, как единственно верного, и теперь в нашем Асох’ике. Мы не переписывали и теперь не переписываем собственные армянские имена: ***, ***, через «Блур, Бардцр-Хайк», и в русской транскрипции из них не делаем односложных слов на том логическом основании, что они в сущности двусложны. Ибо в словах — ***, ***, подразумевается полугласная *** вследствие чего они, как двусложные слова, должны писаться и пишутся Белур, Бардцер, ***, ***. Это правописание соблюдается армянскими писателями также при переносе упомянутых и подобных слов из строки в другую, равно как и в стихах. Но так как русская азбука не представляет буквы, равносильной армянской ***, вполне соответствующей французскому е muet в словах: menace, secret; то мы тщательно старались для удержания коренного звука *** при транскрипции армянских слов русскими буквами заменить его буквою е с кратким знаком (e) и вместо неправильного: Блур, Бардцр и т. п. мы писали и пишем: Бeлур, Бардцeр и пр.(Правда, в нашем переводе Вардана во многих случаях буква е, соответствующая армян. ***, стоит без краткого знака и в особенности в тексте (в примечаниях и приложениях, где надлежит, стоит краткий знак), но в этом виновата типография, где действительно у того шрифта недоставало е с кратким — e.).

Мы писали и пишем, ахдцник’ский, сюник’ский, харк’ский, тайк’ский, кортчайк’ский, котайкский на том основании, что эти прилагательные образуются из Ах’дцник’, Сюник’, Харк’, Тайк’, Кортчайк’, Котайк’, которые только в этой форме и [XVIII] служат выражением собственных имен земель и стран (см. ниже Приложение 9). Когда вы отбрасываете конечное ***, к’ лишаете эти слова всякого смысла; ибо нет страны — Ах’дцни, Сюни, Хар, Тай, Кортчай, Котай и пр.; следовательно, нельзя из последних и образовать прилагательный: сюнийский, харский, тайский и т. д.

Мы писали и пишем Шапух вместо «Сапор», Дарех вместо «Дарий», Шамирам вместо «Семирамида» на основании, известном уже нашим читателям из прежних наших переводных изданий.

Мы писали и пишем: Парсия и парсийский, желая таким образом удержать древнеармянскую форму слова, которая в этом случае совершенно тожественна с формою, под которою имя это является в Бисутунской Надписи, где мы его читаем: Parsaiya (см. III колонн. § 5). — Словом, мы остаемся верны тому взгляду на силу и произношение всех согласных армянского алфавита, который мы изложили, как замечено выше, на стр. 20-25 Предисловия к нашему переводу Истории Армении Моисея хоренского еще в 1858 году.
&lt;/div&gt;

[[Категория:Предисловия 1864 года]]</text>
      <sha1>5geb4y72s53hzqf0ntj9pbw4ys2z91r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Хроника мусульманских государств (Али-заде)/2004/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>878889</id>
    <revision>
      <id>5713254</id>
      <parentid>5693451</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:00:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713254</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9223" sha1="g0muqtvzeu8v68g6a37vvw1h1fbvyah" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР = Айдын Ариф оглы Али-заде
| НАЗВАНИЕ = Хроника мусульманских государств I—VII вв. хиджры
| ЧАСТЬ =Предисловие
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 2004
| ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Али-заде А.|часть=|заглавие=Хроника мусульманских государств I—VII вв. хиджры|викитека=Хроника мусульманских государств (Али-заде)/2004|издание=1-е изд|место=М.|издательство=Умма|год=2004|том=|страницы=|страниц=445|isbn=5-94824-111-4}} ({{источник|Хроника мусульманских государств I—VII вв. хиджры.pdf|скан}})
| ОГЛАВЛЕНИЕ = 5
| СТИЛЬ = text
}}
История исламской цивилизации является одной из важнейших составных частей мировой истории. Боговдохновенные проповеди Пророка Мухаммада в Мекке не только положили начало новой монотеистической религии, но и явились знамением новой эпохи в истории человечества. Уже спустя несколько лет мусульманская община во главе с Пророком Мухаммадом заявила о себе как новая политическая сила на Аравийском полуострове, причем, в отличие от всех других обществ и их правителей, декларировала следование Божественным идеалам. Отличительная особенность складывавшегося нового общества заключалась в том, что оно несло языческим племенам Аравии, а впоследствии и народам мира, высочайшую культуру и просвещение, прогресс, основанный на вере в Единого Бога. Именно этим объясняется успех миссии Мухаммада и первых мусульман.

Уже через несколько лет после начала исламского движения образовалось первое мусульманское государство в Медине. Здесь было ''провозглашено всеобщее братство и равенство всех людей перед Богом независимо от их племен ной, национальной и расовой принадлежности''. В качестве инструмента решения всех проблем как индивидуального, так и общественного характера первые мусульмане в своем государстве внедрили цивилизованный подход: отныне порядок устанавливался на основании Божественных законов, которые были результатом переданного Мухаммаду Откровения. Наряду с общественными законами большое значение приобрели высокая духовность, нравственность и культура первых мусульман. Эти обстоятельства обусловили распространение Ислама – уже через несколько лет почти вся Аравия стала мусульманской и вошла в состав качественно нового государства, не имевшего аналогов в мировой истории. Такому колоссальному успеху способствовали не войны с язычниками Аравии, а прежде всего культурно-просветительная деятельность первых последователей Пророка, иначе мусульмане, первоначально составлявшие лишь незначительную часть арабского общества,
{{Left sidenote|{{P|3}}}}
не сумели бы добиться объединения разрозненных арабских племен и создания сильного государства.

Эти факторы обусловили дальнейшие успехи молодого мусульманского государства. Племена и народы, веками притеснявшиеся правителями различных держав, с большой симпатией отнеслись к мусульманским отрядам, которые, показывая образцы массового героизма, наносили поражения сильнейшим армиям. В то же время они не совершали насилия по отношению к мирному населению и продолжали на завоеванных территориях свою культурнопросветительскую деятельность. Несмотря на свое численное меньшинство, благодаря этим качествам мусульманам удалось распространить свою власть на просторах Азии, Африки и Европы.

В последующие века мусульманское общество значительно опередило все остальные регионы мира по уровню развития многих наук, философии, искусства. В то же время внутренние общественно-политические процессы в Халифате и других мусульманских государствах привели к созданию новых идеологий и выделению сект. Их учения опирались на доктрины исламской религии, но порой были синкретическими, смешанными с положениями других учений, и в свою очередь оказали влияние на идеологию соседних территорий. Мусульманская цивилизация имела тесные контакты со странами Европы, Китаем, Индией, активно взаимодействовала с ними, и без знания истории мусульманского мира периода I–VII вв. хиджры невозможно составить целостное представление об истории соседних регионов того же периода.

Повышенный интерес представляет также проблема мусульманского сектантства и различных религиозно-политических группировок, которые образовались в тот период в различных частях исламского мира. Их идеология и учения прямо связаны с определенными вехами истории, без знания которых невозможно изучение философских аспектов этих учений.

В русскоязычной научной литературе по истории мусульманских государств преобладали методы европейских исследователей. К сожалению, эти методы и подходы часто отличаются необъективностью и тенденциозностью, вызванными многовековыми стереотипами европейцев по отношению к исламской религии и культуре. Предлагаемый труд содержит новые подходы к данной проблематике с учетом мусульманской традиции, которые, как надеются автор и издатели, будут интересны не только специалистам, занимающимся историей стран Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки, но и читателям, желающим расширить свои представления об истории Ислама и мусульманских государств.


[[Категория:Хроника мусульманских государств (Али-заде)/2004| 01]]
[[Категория:Предисловия 2004 года]]</text>
      <sha1>g0muqtvzeu8v68g6a37vvw1h1fbvyah</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Воздухоплавание. Его прошлое и настоящее/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>933079</id>
    <revision>
      <id>5713259</id>
      <parentid>4886391</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:05:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713259</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2082" sha1="b2wi6slttm2vk5you6xppkx2wg5eo4d" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лев Захарович Маркович
| НАЗВАНИЕ              = Воздухоплавание. Его прошлое и настоящее
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = Том XI
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = [[Промышленность и техника. Энциклопедия промышленных знаний]]
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1911
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = &lt;!-- для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --&gt;
| ИСТОЧНИК              = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Промышленность и техника. Энциклопедия промышленных знаний
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = [[Мировые сношения и их средства]]
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = 70
| СТИЛЬ                 = text
| ОГЛАВЛЕНИЕ2            = '''&lt;center&gt;&lt;big&gt;[[Индекс:Том 11. Воздухоплавание. Его прошлое и настоящее.pdf|Индекс]] • [[../Титул|Титульный лист]] • [[../|Содержание]] • [[../Список иллюстраций|Список иллюстраций]] • [[../Алфавитный указатель|Алфавитный указатель]]&lt;/big&gt;&lt;/center&gt;'''
}}

&lt;pages index='Том 11. Воздухоплавание. Его прошлое и настоящее.pdf' from=5 to=7/&gt;
[[Категория:Предисловия 1911 года]]</text>
      <sha1>b2wi6slttm2vk5you6xppkx2wg5eo4d</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Империализм, как высшая стадия капитализма (Ленин)/VI/Таблица 3</title>
    <ns>0</ns>
    <id>981187</id>
    <revision>
      <id>5713302</id>
      <parentid>4143874</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:26:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vogopas</username>
        <id>133188</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Исправлен повтор в первом столбце.</comment>
      <origin>5713302</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6478" sha1="mj5exsce4f3ysdn0uhtg2vw742bqb36" xml:space="preserve">&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
&lt;onlyinclude&gt;{|style=&quot;font-size:75%; width:100%;&quot; align=&quot;center&quot; class = &quot;standard&quot;
|+{{разр|Колониальные владения великих держав: &lt;br&gt;(млн. кв. км и млн. жителей)}}
|-
|rowspan=3 style=&quot;text-align:center; border-left:hidden&quot;|
|colspan=4 style=&quot;text-align:center&quot;|{{разр|Колонии}}
|colspan=2 style=&quot;text-align:center&quot;|{{разр|Метрополии}}
|colspan=2 style=&quot;text-align:center; border-right:hidden&quot;|{{разр|Всего}}
|-
|colspan=2 style=&quot;text-align:center&quot;|1876
|colspan=2 style=&quot;text-align:center&quot;|1914
|colspan=2 style=&quot;text-align:center&quot;|1914
|colspan=2 style=&quot;text-align:center; border-right:hidden&quot;|1914
|-
|style=&quot;text-align:center&quot;|кв. км.
|style=&quot;text-align:center&quot;|жит.
|style=&quot;text-align:center&quot;|кв. км.
|style=&quot;text-align:center&quot;|жит.
|style=&quot;text-align:center&quot;|кв. км.
|style=&quot;text-align:center&quot;|жит.
|style=&quot;text-align:center&quot;|кв. км.
|style=&quot;text-align:center; border-right:hidden&quot;|жит.
|-
|style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden&quot;|{{nobr|Англия{{loop|15|{{gap|0.1em}}.}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|22,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|251,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|33,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|393,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|0,3
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|46,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|33,8
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|440,0
|-
|style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden&quot;|{{nobr|Россия{{loop|16|{{gap|0.1em}}.}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|17,0
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|15,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|17,4
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|33,2
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|5,4
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|136,2
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|22,8
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|169,4
|-
|style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden&quot;|{{nobr|Франция{{loop|13|{{gap|0.1em}}.}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|0,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|6,0
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|10,6
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|55,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|0,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|39,6
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|11,1
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|95,1
|-
|style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden&quot;|{{nobr|Германия{{loop|12|{{gap|0.1em}}.}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|—
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|—
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|2,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|12,3
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|0,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|64,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|3,4
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|77,2
|-
|style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden&quot;|{{nobr|С. Штаты{{loop|13|{{gap|0.1em}}.}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|—
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|—
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|0,3
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|9,7
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|9,4
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|97,0
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden&quot;|9,7
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|106,7
|-
|style=&quot;border-left:hidden&quot;|{{nobr|Япония{{loop|16|{{gap|0.1em}}.}}}}
|style=&quot;text-align:center&quot;|—
|style=&quot;text-align:center&quot;|—
|style=&quot;text-align:center&quot;|0,3
|style=&quot;text-align:center&quot;|19,2
|style=&quot;text-align:center&quot;|0,4
|style=&quot;text-align:center&quot;|53,0
|style=&quot;text-align:center&quot;|0,7
|style=&quot;text-align:center; border-right:hidden&quot;|72,2
|-
|style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden&quot;|{{разр|Итого 6 великих &lt;br&gt;держав}}{{loop|13|{{gap|0.1em}}.}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|40,4
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|273,8
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|65,0
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|523,4
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|16,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|437,2
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; vertical-align:bottom&quot;|81,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden; vertical-align:bottom&quot;|960,6
|-
|colspan=7 style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{nobr|Колонии остальных держав (Бельгия, Голландия и пр.){{ext|0.5|.....................................}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{indent|00}}9,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{indent|0 0}}45,3
|-
|colspan=7 style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{nobr|Полуколонии (Персия, Китай, Турция){{ext|0.5|......................................................}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{indent|0}}14,5
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{indent|0 }}361,2
|-
|colspan=7 style=&quot;border-left:hidden; border-right:hidden&quot;|{{nobr|Остальные страны {{ext|0.5|..........................................................................}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-right:hidden&quot;|{{indent|0}}28,0
|style=&quot;text-align:center; border-right:hidden&quot;|{{indent|0 }}289,9
|-
|colspan=7 style=&quot;border-left:hidden; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|{{nobr|{{indent|остал}}{{разр|Вся земля}} {{ext|0.5|..........................................................................}}}}
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|133,9
|style=&quot;text-align:center; border-bottom:hidden; border-right:hidden&quot;|1 657,0
|}&lt;/onlyinclude&gt;
&lt;/div&gt;</text>
      <sha1>mj5exsce4f3ysdn0uhtg2vw742bqb36</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Левин</title>
    <ns>0</ns>
    <id>981683</id>
    <revision>
      <id>5713450</id>
      <parentid>4146089</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T11:00:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713450</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="588" sha1="3fz2yegvzzf0phdv5ncj4h1m1de21vf" xml:space="preserve">'''Левин''':
* [[Александр Михайлович Левин]] (1861—1932) — терапевт
* [[Автор:Иосиф Давыдович Левин|Иосиф Давыдович Левин]] (1901—1984) — советский юрист и философ, государствовед, доктор юридических наук, профессор
* [[Исаак Осипович Левин]] (1876—1944) — российский общественный деятель, историк, публицист и журналист

{{disambig|тип=фамилия}}</text>
      <sha1>3fz2yegvzzf0phdv5ncj4h1m1de21vf</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Пандекты. Том I (Дернбург)/Предисловие переводчика</title>
    <ns>0</ns>
    <id>996080</id>
    <revision>
      <id>5713258</id>
      <parentid>4201466</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:05:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713258</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="473" sha1="5rlu1925f9i2sa34hpw8kdd6jipjhi0" xml:space="preserve">&lt;pages index=&quot;Дернбург. Пандекты. Т. I (1906).djvu&quot; from=5 to=6 header=4 next=&quot;[[Пандекты. Том I (Дернбург)/Введение|Введение. Общегерманское право, его источники и литература]]&quot; prev=&quot;[[Пандекты. Том I (Дернбург)|Оглавление]]&quot; /&gt;

[[Категория:Пандекты (Дернбург)]]
[[Категория:Предисловия 1906 года]]</text>
      <sha1>5rlu1925f9i2sa34hpw8kdd6jipjhi0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Народ и война» (Ан-Ский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>999480</id>
    <revision>
      <id>5713417</id>
      <parentid>5512721</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:32:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713417</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5247" sha1="imwas8t8ltjy4m9b650wxle8bt4l6l6" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Семен Акимович Ан-Ский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Народ и война&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = he
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1913
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/anskij_s_a/text_1913_predislovie-oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== С. А. А-НСКІЙ. ===

=== НАРОДЪ и КНИГА. &lt;br&gt;Опытъ характеристики народного читателя ===
&lt;center&gt;СЪ ПРИЛОЖЕНІЕМЪ ОЧЕРКА&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;НАРОДЪ и ВОЙНА.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;УНИВЕРСАЛЬНОЕ КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО Л. А. СТОЛЯРЪ.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;'''МОСКВА. — MCMXIII.'''&lt;/center&gt;

=== ПРЕДИСЛОВІЕ. ===
Предлагаемая читателямъ книга, составленная изъ очерковъ, значительно дополненныхъ и переработанныхъ, появившихся въ теченіе послѣднихъ десяти лѣтъ въ различныхъ періодическихъ органахъ печати («Русское Богатство», — «Русская Школа», Вѣстникъ Европы&quot;, «Образованіе», «Новая Жизнь»), является дальнѣйшимъ развитіемъ воззрѣній, изложенныхъ авторомъ въ его болѣе раннемъ трудѣ «Очерки народной литературы», (1894 г.), изъ котораго въ настоящую книгу вошла одна глаза («Что читать народу?»). Авторъ полагаетъ, что основной вопросъ, выдвинутый имъ 20 лѣтъ тому назадъ: «какая литература нужна народному читателю?» не только еще не рѣшенъ, но именно въ настоящее время выступаетъ въ наиболѣе острой и настойчивой формѣ. Было бы глубоко ошибочно думать, что съ ростомъ политическаго самосознанія народа и развитіемъ дѣла народнаго школьнаго образованія, вопросъ народной литературы самъ собою рѣшается. Запросы народа на книгу, и его отношеніе къ ней относятся къ комплексу тѣхъ устойныхъ воззрѣній народной массы, которыя мѣняются не годами, а столѣтіями, да и то при коренномъ измѣненіи всего уклада жизни. Это можно видѣть на примѣрѣ Западной Европы, гдѣ, послѣ ряда революцій и долголѣтняго существованія всеобщаго школьнаго образованія, продолжаетъ существовать и процвѣтать самая низменная лубочная литература, а произведенія классическихъ писателей остаются неизвѣстными и недоступными народному читателю.

Вопросъ о народной книгѣ — одинъ изъ основныхъ вопросовъ народной жизни, и правильное рѣшеніе его сдѣлается возможнымъ лишь тогда, когда будутъ изучены запросы народнаго читателя и его воззрѣнія на книгу.

{{right|''Авторъ.''}}

Петербургъ.

Январь 1913 г.

[[Категория:Предисловия 1913 года]]
[[Категория:Семён Акимович Ан-Ский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Семен Акимович Ан-Ский]]</text>
      <sha1>imwas8t8ltjy4m9b650wxle8bt4l6l6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к драме «Король Генрих Шестой» (Аничков)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000354</id>
    <revision>
      <id>5713401</id>
      <parentid>5512718</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:20:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713401</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="66440" sha1="nnqdk2tllzu5ms5bwc9qul1vgse4ull" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Евгений Васильевич Аничков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к  драме &quot;Король Генрих Шестой&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1905
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/anichkow_e_w/text_1905_korol_genrih.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Вильямъ Шекспиръ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;[http://az.lib.ru/s/shekspir_w/text_1130oldorfo.shtml Король Генрихъ VI].&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Переводъ О. Н. Чюминой.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Предисловіе Е. Аничкова&lt;/center&gt;

'''Источник:''' Шекспиръ В. Полное собраніе сочиненій / Библіотека великихъ писателей подъ ред. С. А. Венгерова. Т. 5, 1905.


http://az.lib.ru&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;'''Король Генрихъ VI'''.&lt;/center&gt;

Историческая драма къ послѣднему десятилѣтію царствованія королевы Елизаветы стала вдохновляться патріотическими идеями. «Великая Армада», угрожавшая берегамъ Зеленаго острова, была разсѣяна, и «морская дѣва, царствующая на Западѣ» представилась теперь въ ореолѣ непобѣдимой защитницы родины. Національное самосознаніе пробудилось въ англійскомъ обществѣ съ особой силой. Настроеніе стало приподнятымъ, гордымъ, полнымъ увѣренности въ себѣ и вѣры въ свои силы. Изъ всей англійской исторіи, разсказанной Голиншедомъ и ''Толлемъ'', невольно притягивала къ себѣ вниманіе фигура побѣдителя французовъ, храбраго короля Генриха Пятаго, о подвигахъ котораго пѣлись народныя баллады. Около 1588 г. неизвѣстный авторъ и доставилъ Лондонской публикѣ удовольствіе увидѣть представленіе «Знаменитыхъ побѣдъ Генриха Пятаго, содержащее въ себѣ славную битву при Азинкурѣ». Пьеса имѣла громкій успѣхъ. Шутовскія сцены, введенныя вѣроятно Тарльтономъ какъ бы вторили въ ней воинственному лиризму патріотическихъ увлеченій, еще болѣе подчеркивая ихъ чисто народный характеръ. Прошло два три года и Нашъ еще не можетъ забыть объ этой драмѣ. «Какъ пріятно, восклицаетъ онъ въ одномъ памфлетѣ 1592 года, видѣть на сценѣ Генриха Пятаго, ведущаго плѣнниками французскаго короля и его дофина, чтобы они присягнули ему въ вѣрности».

И воспоминанія о владычествѣ Англіи надъ Франціей не оставляли воображенія патріотически настроенныхъ поэтовъ. Они невольно заняли центральное мѣсто въ англійской исторіи. Почему же это утратила Англія свое ленное владычество надъ Франціей уже при сынѣ Генриха V, Генрихѣ VI? Какъ связать царствующую теперь династію съ славнымъ побѣдителемъ при Азинкурѣ? Отчего возникли всѣ эти внутреннія распри, вся эта кровавая борьба Іоркской и Ланкастерской династій, называемая «войной алой и бѣлой розы»? Вотъ сомнѣнія, которыя хотѣлось невольно какъ нибудь разрѣшить, вотъ вопросы, надъ которыми невольно тянуло призадуматься и поразмыслить.

Этимъ историко-философскимъ интересамъ отвѣтили цѣлыхъ три слѣдовавшія за «Знаменитыми побѣдами Генриха Пятаго» драматическія хроники.

Въ 1594 году вышла ''«Первая частъ борьбы между двумя знаменитыми домами Іоркскимъ и Ланкастерскимъ, со смертью добраго герцога Гомфри, и съ изгнаніемъ и со смертью герцога Суффолька и трагическимъ концомъ гордаго кардинала Винчестера, съ замѣчательнымъ возмущеніемъ Джека Кеда u съ посягательствомъ герцога Іоркскаго на корону».'' Годомъ позже за ней послѣдовала другая пьеса съ такимъ же пространнымъ заглавіемъ: ''«Истинная трагедія о Ричардѣ, герцогѣ Іоркскомъ, и о смерти добраго короля Генриха VI, со всей борьбой между Ланкастерскимъ и Іоркскимъ домами, въ томъ видѣ, какъ она нѣсколько разъ была представлена служителями графа Пемброка».'' Въ 1600 г. подъ тѣми же заглавіями вновь появились пьесы, въ высшей степени схожія съ только-что названными, и въ новомъ изданіи 1619 г. онѣ уже носятъ одно общее заглавіе: ''«Вся борьба между двумя знаменитыми домами Ланкастерскимъ и Іоркскимъ. Съ трагическимъ концомъ добраго герцога Гомфри, герцога Ричарда Іоркскаго и короля Генриха VI. Въ двухъ частяхъ и вновь исправленная и дополненная. Написана Вильямомъ Шекспиромъ».''

Сообразно послѣднему пьесы эти и вошли въ первое изданіе произведеній Шекспира 1623 года. Это — «Вторая и третья части Генриха VI», которымъ предшествуетъ еще и новая книга «Первая часть». Болѣе ранняго изданія этой первой части до насъ не дошло, но несомнѣнно она старше второй и третьей и была разыграна въ театрѣ «Роза» 3 марта 1592 г. Подъ этимъ числомъ помѣчена пьеса «Генрихъ VI» въ извѣстномъ дневникѣ Генсло и это, конечно, и есть наша «Первая часть». Въ томъ же 1592 году Нашъ дѣлаетъ совершенно ясный намекъ на ея главнаго героя Тальбота. «Какъ должна была обрадовать Тальбота, этого устрашителя французовъ, — восклицаетъ онъ, — мысль, что, пролежавъ двѣсти лѣтъ въ могилѣ, онъ опять будетъ одерживать побѣды на сценѣ, что кости его снова будутъ покрыты бальзамомъ слезъ по крайней мѣрѣ десяти тысячъ зрителей (въ нѣсколько представленій), которые, видя его передъ собою въ трагедіи, вообразятъ себѣ, что онъ вновь обливается передъ ними свѣжей кровью».

Приблизительно около 1592 года, три трагедіи разсказывали такимъ образомъ событія отъ смерти Генриха V (1422 г.) до воцаренія Іоркской династіи въ лицѣ Эдуарда IV (1461 г.) и до смерти короля Генриха VI (1471 г.). A когда возникнетъ и «Ричардъ III» Шекспира, эти событія уже будутъ доведены до восшествія на престолъ Генриха VII (1485—1509 г.), родного дѣда «царственной дѣвы» Елизаветы.

И всѣ эти шестьдесятъ три года англійской исторіи были объединены однимъ общимъ поэтическимъ замысломъ. Черезъ всѣ разсказанныя здѣсь событія, отъ осады Орлеана и появленія во французскомъ войскѣ Іоанны д’Аркъ, черезъ перипетіи интригъ королевы Маргариты вмѣстѣ съ Суффолькомъ и епископомъ Винчестерскимъ противъ герцога Гомфри, черезъ возмущеніе Джека Кеда и возстаніе Ричарда Плантагенета, герцога Іоркскаго, черезъ битву при Сентъ-Албанѣ, до сватовства Эдуарда Іоркскаго во Франціи и отпаденія отъ него его брата Кларенса и наконецъ до убійства Ричардомъ Глостеромъ Генриха VI, черезъ всѣ эти разнообразные историческіе факты красной нитью проходитъ одна идея. Въ центрѣ ихъ поставлена личность, либо слабая, робкая, не соотвѣтствующая тому назначенію, какое ей выпало на долю, либо напротивъ дерзающая и преступная. Судьба личностей опредѣляетъ собою направленіе событій, a самой этой судьбой личностей управляетъ незыблемый и роковой моральный законъ мірозданія.

Дѣйствительно, уже въ «Первой части» несмотря на хаотичность дѣйствія, совершенно ясно выступаетъ основной, задуманный авторомъ замыселъ.

Генрихъ V, побѣдитель при Азинкурѣ, умеръ и въ Англіи нѣтъ болѣе короля. Только братъ покойнаго Гомфри Глостеръ, регентъ королевства, еще держитъ кое-какъ бразды правленія. Но онъ не король и далеко не то, что его царственный братъ. A между тѣмъ, вотъ съ континента приходятъ извѣстія о томъ, что дофинъ Карлъ короновался въ Реймсѣ, что почти вся Франція въ возмущеніи. И рядомъ съ этимъ въ самой Англіи начинается смута: Генрихъ Бофоръ, епископъ Винчестерскій, не хочетъ признать регентства Глостера и между ними сразу возникаетъ глухая вражда, a тутъ еще разгорается другая, болѣе страшная, болѣе чреватая послѣдствіями распря: еще живъ старый Мортимеръ, томящійся въ темницѣ за то, что онъ правнукъ Ліонеля, второго сына Эдуарда III, не призналъ законнымъ королемъ Генриха V. Генрихъ V — сынъ Генриха IV, Болинброка, и внукъ лишь третьяго сына Эдуарда III, Джона Гаунтскаго, герцога Ланкастерскаго. Когда Генрихъ IV, Болинброкъ, свергнулъ съ престола своего двоюроднаго брата, слабаго короля Ричарда II, сына Эдуарда, Чернаго принца, онъ прошелъ на тронъ королевства, лишь нарушивъ права Мортимеровъ, потомковъ Ліонеля. Мужество Генриха V заставило забыть вопросъ о престолонаслѣдіи. Сынъ узурпатора, онъ былъ по своимъ личнымъ достоинствамъ законный владыка Англіи. Но теперь его не стало, его сынъ малолѣтенъ, и старый Мортимеръ зоветъ въ свою тюрьму своего племянника, Ричарда Плантагенета, внука четвертаго сына стараго короля Эдуарда III, Эдмунда, герцога Іоркскаго, и напоминаетъ ему, что отецъ его, сынъ этого Эдмунда Іоркскаго, Ричардъ былъ женатъ на его, Мортимера, сестрѣ Аннѣ и что теперь черезъ эту Анну Мортимеръ Ричардъ Плантагенетъ, законный герцогъ Іоркскій, имѣетъ всѣ права и на королевскій престолъ, какъ отпрыскъ по матери старшей линіи королевской династіи.

A короля все нѣтъ. Только въ третьемъ актѣ видимъ мы этого мальчика Генриха VI. Онъ добръ и ласковъ, онъ всѣхъ хочетъ примирить, но y него нѣтъ ни мужества, ни отваги, ни истинной царственной, требующей подчиненія личности. И съ самаго появленія Генриха все понятно: славное время исторіи Англіи прошло безвозвратно, утрата Франціи неизбѣжна, «война алой и бѣлой розы» послѣ спора младшей линіи Ланкастеровъ и Ричарда Іоркскаго во дворѣ Темпля неминуемо должна настать.

Правда, если слабость короля и стародавнее преступленіе его дѣда, Болинброка, искупленное только отчасти подвигами Генриха V, должно получить возмездіе, то вѣдь во Франціи борется вообще англійское оружіе, которое, какъ таковое, въ моментъ написанія трагедіи должно было казаться все таки непобѣдимымъ. Успѣхи его вѣдь зависятъ не отъ одного мужества короля. Неужели же французы оказались доблестнѣе англичанъ? Неужели среди англійскихъ рыцарей трусъ и измѣнникъ не одинъ только Джонъ Фастольфъ? Этого, конечно, нельзя было допустить и отсюда главныя отступленія въ этой драмѣ, отсюда главная ея запутанность. Событія во Франціи надо было охарактеризовать всесторонне и подробно.

Такъ возникъ, какъ выражается нѣмецкая критика, «смежный сюжетъ» трагедіи.

Въ центрѣ его стоятъ англійскій герой Тальботъ и французская дѣвушка-воинъ, Іоанна д’Аркъ. Отвага Тальбота — несокрушима. Подъ Орлеаномъ и подъ Руаномъ онъ всюду остается побѣдителемъ. И, очевидно, не доблесть французовъ могла его погубить. Если онъ потерялъ Руанъ, то только изъ-за хитрости и предательства. Они воплощены въ Іоаннѣ д’Аркъ. Уже въ хроникѣ Голиншеда она изображена колдуньей и недостойной коварной обманщицей. Такою же она появляется и въ нашей трагедіи. Односторонность при ея обрисовкѣ была естественна; особаго вниманія автора она не могла къ себѣ привлечь; этимъ еще нарушилось бы то внутреннее единство, кое-какъ да спаивающее вмѣстѣ всѣ эти сцены, переносящіяся изъ Лондона во Францію, изъ Гаскони въ Руанъ, отъ придворныхъ интригъ, на поле брани. Разъ версія Голиншеда соотвѣтствовала замыслу, ее надо было принять безъ измѣненій.

Но не своими военными хитростями и адскими чарами, не тѣмъ, что она склоняетъ герцога Бургундскаго измѣнить англичанамъ — сильна Орлеанская дѣва. Вѣдь чары ея въ концѣ концовъ становятся безсильны и ей предстоитъ получить возмездіе на кострѣ. Коварство Іоанны только вторитъ и помогаетъ всеобщему распаду. Безсиліе короля передъ спорящими вокругъ его престола пэрами — вотъ въ чемъ главная бѣда. Этимъ основной замыселъ трагедіи сплетается со «смежнымъ сюжетомъ». Тальботъ погибаетъ вмѣстѣ съ сыномъ, потому что Ричардъ Іоркскій не можетъ согласиться съ герцогомъ Соммерсетомъ, принадлежащимъ къ младшей линіи Ланкастерскаго дома. Впрочемъ, и съ гибелью Тальбота еще далеко не все потеряно; самъ Ричардъ Іоркскій, захватившій въ плѣнъ Іоанну д’Аркъ, вѣдь также герой. Какъ претендентъ на англійскую корону, онъ не можетъ не дорожить владѣніями во Франціи и, какъ дѣдъ Елизаветы Іоркской, бабки побѣдительницы «великой Армады», королевы Бетти, онъ долженъ былъ явиться въ ореолѣ воинской доблести. Слабость короля Генриха заставляетъ его подпасть подъ вліяніе Суффолька, влюбленнаго въ Маргариту Анжу. «Французская волчица» становится англійской королевой, и этотъ бракъ съ иноземкой и влечетъ за собой уступку прерогативъ Англіи надъ французской короной.

И женитьба короля на Маргаритѣ Анжу естественно представлялась бѣдствіемъ. Изобразить его такимъ значило высказать косвенное одобреніе самой королевѣ Бетти, отвергшей французское и испанское сватовство.

Бракъ Генриха VI и Маргариты Анжу, заканчивающій «Первую часть» нашей трилогіи, составляетъ какъ бы конецъ перваго акта всего трагическаго замысла. Утрата сюзеренитета во Франціи только показатель вящей слабости короля и грядущаго безславнаго времени. Главная трагическая катастрофа еще впереди; подойти къ ней быстрѣе помѣшали утѣшительныя для національнаго самолюбія сцены подвиговъ Тальбота и коварства Орлеанской дѣвы. И вторая, и третья части сплетаются между собою уже тѣснѣе. Дѣйствіе почти не покидаетъ Англіи; содержаніе болѣе не двоится. Все дѣло въ борьбѣ Ланкастерскаго дома съ Іоркскимъ. Даже возмущеніе Кэда, останавливающее насъ на полпути во второй части, только одинъ изъ эпизодовъ этой борьбы. «Французская волчица», отъ которой происходятъ всѣ главныя бѣдствія Ланкастерской династіи, держитъ въ своихъ рукахъ всѣ нити событій. Это по ея винѣ король отнимаетъ регентство y Гомфри Глостера, единственной надежды Англіи. Враждою противъ брата Генриха V королевы Маргариты пользуется и епископъ Винчестерскій. Герцогъ Гомфри свергнутъ и тогда начинается истинная анархія. Ея олицетвореніе этотъ Джекъ Кэдъ, изображенный въ нашихъ пьесахъ врагомъ всякаго порядка. Мечты о всеобщемъ равенствѣ ведутъ лишь къ разрушенію, къ убійству, къ разложенію всего государственнаго порядка. Вотъ чего добилась своими интригами «французская волчица», вотъ до чего довела Англію себялюбивая политика враждующихъ между собою пэровъ.

И тутъ среди всего этого замѣшательства впервые рѣшается и Ричардъ Іоркскій перейти отъ словъ къ дѣлу. Ему, конечно, помогъ случай — военное порученіе въ Ирландіи; иначе онъ не оказался бы такъ легко во главѣ войска, но главная причина его дѣйствій противъ короля, главная причина его успѣха во время Сентъ-Албанской битвы, конечно, въ ослабленіи принципа государственности, внесенномъ «французской волчицей».

Если на битвѣ при Сентъ-Албанѣ и заканчивается вторая часть трагедіи, то, какъ трагедія историческая, она составляетъ лишь дальнѣйшее развитіе дѣйствія. Высшимъ моментомъ общаго историческаго замысла трагедіи надо признать эту пятую сцену второго акта «Третьей части», когда король Генрихъ VI сознается, что онъ не призванъ вовсе царствовать, и въ это время рядомъ съ нимъ мучаются въ угрызеніяхъ совѣсти и безпредѣльномъ отчаяніи жертвы допущеннаго имъ междоусобія: отецъ, убившій своего сына, сынъ, убившій своего отца. Вотъ, чѣмъ была эта «война алой и бѣлой розы», вотъ до чего довелъ свою страну король, ради коварной «французской волчицы» отказавшійся отъ прерогативъ во Франціи, купленныхъ англійской кровью. Бѣдствія Англіи дошли теперь до высшаго своего проявленія. Казалось бы, все должно погибнуть, и надежды не чуется ни откуда.

Сцену послѣдней битвы, проигранной Генрихомъ Шестымъ въ «Третьей части» можно признать, такимъ образомъ, катастрофой самой національной трагедіи. Но трагедія горести англійской державы только «смежные сюжеты», только отраженіе трагедіи борьбы за престолонаслѣдіе и за личныя выгоды и счеты пэровъ королевства.

Возмездіе должны получить всѣ виновники бѣдствій родины. Согласно тому взгляду на мірозданіе, по которому оно управляется однимъ общимъ моральнымъ закономъ, трагическій конецъ долженъ постигнуть и этого Суффолька, сосватавшаго королю «французскую волчицу», и епископа Винчестерскаго, погубившаго вмѣстѣ съ ними добраго герцога Гомфри Глостера, и Ричарда Іоркскаго, возставшаго противъ сына побѣдителя при Азинкурѣ, и, наконецъ, самого слабаго Генриха Шестого, допустившаго междоусобія. И при нѣсколько хаотическомъ, слишкомъ повѣствовательномъ характерѣ всѣхъ этихъ трехъ драматическихъ хроникъ, въ обѣихъ послѣднихъ частяхъ ея, то тамъ, то сямъ пестрѣютъ частичныя катастрофы, отвлекая вниманіе и не давая всему ходу дѣйствія пріобрѣсти вполнѣ законченную стройность. Оттого такой случайной оказывается смерть Суффолька, оттого такъ неожиданно и какъ бы ненужно врѣзывается коротенькая третья сцена III акта «Второй части», гдѣ мучается на смертномъ одрѣ епископъ Винчестерскій. Случайно и почти ненужно и убійство короля Генриха Шестого въ концѣ «Третьей части».

Изъ-за этого преобладанія повествовательнаго элемента и невыдержанности трагическаго дѣйствія почти забытой оказалась и «французская волчица» Маргарита Анжу.

Въ третьей части въ центрѣ дѣйствія стоитъ уже не она. Тутъ впервые развертывается передъ нами фигура главнаго мстителя за всѣ злодѣянія, самаго коварнаго, дерзающаго, сильнаго и страшнаго изъ потомковъ Эдуарда III, не останавливающагося ни передъ какимъ злодѣйствомъ, Ричарда Глостера, третьяго сына Ричарда Іоркскаго.

Съ его полнымъ трагическимъ воспроизведеніемъ англійская публика ознакомилась нѣсколькими годами позже, когда вышелъ «Ричардъ III» Шекспира, но и теперь, въ «Третьей части Генриха VI», уже чувствуется его сумрачная личность и желѣзная воля. Зритель уже подозрѣваетъ, что этотъ бичъ Ланкастерской династіи погубитъ и свою собственную вѣтвь королевскаго дома. Если ему выпало на долю умертвить Генриха VI, то въ послѣднемъ актѣ онъ уже замышляетъ козни противъ своего брата Кларенса, стоящаго между нимъ и его старшимъ братомъ, первымъ королемъ изъ Іоркской династіи, Эдуардомъ IV. И своему царственному брату онъ вѣренъ лишь до поры до времени. Воспитавшійся въ этой кровопролитной войнѣ ради королевскаго престола, онъ самъ стремится сѣсть на мѣстѣ брата, и никакое преступленіе не остановитъ его; мы невольно ждемъ, что рука его обагрится кровью его племянниковъ Эдуарда и Ричарда, наслѣдниковъ Эдуарда IV.

Трагическая фигура Ричарда III уже ведетъ насъ къ окончательной развязкѣ всей этой трагедіи полувѣка англійской исторіи. Воцарившаяся въ годины смутъ Іоркская династія должна погибнуть въ страшныхъ угрызеніяхъ совѣсти Ричарда, когда онъ, наконецъ, достигнетъ престола. Преступленія привели ее къ гибели, какъ преступленія имѣли результатомъ и паденіе старшей линіи Ланкастеровъ. Только новая династія можетъ принести миръ и политическое величіе Англіи.

Эта династія взойдетъ на престолъ съ Генрихомъ VII, потомкомъ младшей линіи Ланкастерскаго дома, въ лицѣ Джона Соммерсета боровшейся съ герцогомъ Ричардомъ Іоркскимъ.

Побѣда Генриха VII, Ричмонда, надъ Ричардомъ III и восшествіе его на престолъ изображается въ Шекспировской трагедіи «Ричардъ III», но уже «Третья часть Генриха VI» забѣгаетъ впередъ и предсказываетъ новую династію. Генрихъ VI пророчествуетъ маленькому Ричмонду, что ему предстоитъ возсоздать новый разцвѣтъ англійской державы, и онъ называетъ этого случайно встрѣченнаго имъ мальчика «надеждой Англіи». Дѣдъ королевы Елизаветы такимъ образомъ какъ бы становится законнымъ наслѣдникомъ и Генриха V, побѣдителя при Азинкурѣ онъ какъ бы призванъ царствовать надъ сыномъ Генриха V преступно слабымъ, но добрымъ Генрихомъ VI. На самомъ дѣлѣ Генрихъ Ричмондъ пріобрѣтетъ право на корону Англіи тѣмъ, что женится на дочери Эдуарда IV изъ Іоркской династіи, но автору нашей трилогіи очевидно хотѣлось сблизить его потомковъ именно съ той линіей Ланкастерскаго дома, изъ которой вышелъ національный герой, сюзеренный владыка не только Англіи, но и побѣжденной силой англійскаго оружія «прелестной Франціи».

Такъ разрѣшилась историко-философская проблемма о преемственности англійскаго престолонаслѣдія и тѣсно связанная съ нею эпопея національнаго самосознанія Англіи. Но привести даже къ подобному далеко не совершенному трагическому единству событія исторіи Англіи удалось, конечно, не безъ цѣлаго ряда натяжекъ и отступленій. Авторъ нашей трилогіи далеко не придерживается точной исторической правды. Эдмундъ Мортимеръ, томящійся согласно нашей трагедіи въ темницѣ и сообщающій Ричарду Іоркскому о его правахъ на корону, вовсе не былъ въ дѣйствительности дядей Ричарда и умеръ спокойно на свободѣ, вовсе не во враждебныхъ отношеніяхъ ко двору. Еще болѣе отклоняются отъ истины наши драматическія хроники относительно Ричарда Глостера, брата короля Эдуарда IV. Онъ родился въ 1452 году и слѣдовательно въ Сентъ-Албанской битвѣ (1455 г.) никакого участія принимать не могъ. Онъ находился въ то время на континентѣ при дворѣ своей сестры герцогини Бургундской. Въ Англію онъ прибылъ лишь девятнадцати лѣтъ въ 1571 году, когда братъ его, король Эдуардъ IV, вновь вернулся въ Англію, чтобы окончательно утвердиться на престолѣ.

Такое же вольное обращеніе съ историческими фактами позволяетъ себѣ наша трагедія и въ сценахъ возстанія Джэка Кеда. Эта ненависть народной толпы противъ всѣхъ грамотныхъ людей заимствована изъ разсказа того же Голиншеда о болѣе раннемъ возстаніи Уота Тайлора.

И вспомнилась автору нашей трагедіи эта черта движенія 1381 года конечно не спроста. Тутъ, въ произвольномъ обращеніи именно съ этими историческими фактами, мы увидимъ совершенно ясно, по какому направленію стремился авторъ въ интерпретаціи событій, каковы тѣ жернова, которые перемололи ихъ въ его воображеніи.

Джекъ Кедъ интересовалъ автора нашихъ трагедій не самъ по себѣ. Онъ въ полномъ смыслѣ слова — личность эпизодическая. Обстоятельства этого народнаго возстанія даже не «смежный сюжетъ», какъ борьба Тальбота съ Іоанной д’Аркъ въ «Первой части». Джэкъ Кедъ — только показатель дезорганизаціи, анархіи, наставшей въ Англіи. Сбыточны или нѣтъ мечты о всеобщемъ равенствѣ, которыми онъ увлекаетъ толпу, нашему драматургу было совершенно не важно. Дѣло не въ нихъ, дѣло въ отношеніи ихъ къ государственности, разрушенной виною стоящихъ во главѣ государства личностей. Разрушеніе государственности — главная вина тогдашнихъ недостойныхъ правителей Англіи, и чѣмъ важнѣе для благоденствія родины принципъ государственности, чѣмъ пагубнѣе его разрушеніе для національнаго величія, тѣмъ значительнѣе и ужаснѣе преступленіе правителей. И въ этихъ цѣляхъ государство и встало въ воображеніи автора въ ореолѣ культурности, въ этихъ цѣляхъ Джэкъ Кедъ и его сообщники и задуманы именно разрушителями образованности. Можетъ быть человѣку, увлеченному идеями гуманизма, культурность и образованность и казались гораздо важнѣе и выше всеобщаго блага и всеобщаго равенства, но изобразилъ онъ государственный порядокъ оплотомъ гуманитарныхъ силъ страны для цѣлей своей собственной, исходящей изъ основного собственнаго замысла интерпретаціи историческихъ событій. Въ центрѣ этого замысла стоятъ не народныя массы, какъ это случится гораздо позднѣе въ «Коріоланѣ» Шекспира, въ центрѣ его личности правителей, главная задача которыхъ — поддержаніе государства и главная вина — разрушеніе этого государства.

Если нашъ драматургъ насилуетъ такимъ образомъ историческіе факты, чтобы въ центрѣ дѣйствія еще ярче вырисовались личности его героевъ, то естественно въ тѣхъ же цѣляхъ и самыхъ героевъ сдѣлать интереснѣе, выпуклѣе, естественно стремленіе преувеличить ихъ вліяніе на ходъ событій, поставить историческіе факты въ болѣе твсную зависимость отъ чисто личной судьбы героевъ.

Эти стремленія повліяли главнымъ образомъ на фигуру Маргариты Анжу, названной въ нашей трагедіи «французской волчицей» и опредѣляющей собою все дѣйствіе «Второй части». Въ существѣ дѣла эта Маргарита Анжу такая же эпизодическая личность, какъ и Джэкъ Кедъ. Интересъ также сосредоточивается не на ней самой. Она лишь вящій показатель слабости короля Генриха, лишь причина паденія Гомфри Глостера, лишь орудіе въ рукахъ епископа Винчестерскаго. Оттого автору вовсе не важно было, чтобы она погибла смертью трагическаго возмездія, но ему нужно было непремѣнно преувеличить политическое значеніе брака съ нею короля Генриха, ему нужно было непремѣнно надѣлить Маргариту такими чертами, которыя оправдывали бы ея названіе «французской волчицы». И вотъ, для этого, если на самомъ дѣлѣ Маргарита стала женою Генриха еще за два года до смерти героя Тальбота, то въ нашей трагедіи, наоборотъ, женитьба на «французской волчицѣ» представлена основнымъ горестнымъ событіемъ, наступившимъ вслѣдъ за гибелью національнаго героя, оплота англійскаго господства во Франціи. Чтобы очернить Маргариту, придуманъ также и весь этотъ романъ съ Суффолькомъ, хотя никакого слѣда его нѣтъ въ историческихъ источникахъ, доставившихъ факты нашей трагедіи.

И фигура «французской волчицы» намъ въ высшей степени важна.

Она даетъ намъ указанія и на то, почему въ нашихъ трагедіяхъ такъ преувеличено значеніе личности. Маргарита Анжу представляетъ собою ту характерную черту всего замысла «Генриха VI», по которой его можно поставить въ историко-литературную перспективу. Маргарита Анжу вѣдь — это царица Тамора изъ «Тита Андроника», это королева Изабелла изъ «Эдуарда II» Марло. И рядомъ съ нею такой же характеръ навѣяннаго манерой Марло, героя носитъ и Тальботъ. Критики, отмѣчавшіе часто указанныя сходства героевъ «Генриха VI» съ героями Марло, обыкновенно указываютъ на сцену между Тальботомъ и графиней Овернской, какъ на типично Марловскую сцену. Марловскихъ слабыхъ королей напоминаетъ и Генрихъ VI «играющій въ ритора». Сцена, когда Іоанна д’Аркъ напрасно прибѣгаетъ къ заклинаніямъ адскихъ силъ, также пародируетъ соотвѣтственную сцену изъ Марловскаго «Доктора Фауста». Въ словахъ Іоанны д’Аркъ рыцарю Люси, пришедшему за трупомъ Тальбота, можно видѣть и прямой намекъ на Марловскаго «Тамерлана». Вѣдь этотъ «турокъ, обладающій пятьюдесятью двумя царствами», надъ которымъ подсмѣивается Іоанна, и есть Тамерланъ.

Историко-философская проблемма о событіяхъ англійской исторіи отъ смерти Генриха V до восшествія на престолъ Тюдоровъ разрѣшена на почвѣ того трагическаго міропониманія, какое складывалось y передовыхъ англійскихъ драматурговъ въ концѣ 80-ыхъ и въ началѣ 90-ыхъ годовъ шестнадцатаго столѣтія.

Идея возмездія героической личности, посягнувшей на незыблемость моральнаго закона и возмездія страшнаго, рокового, неотвратимаго, вонзающагося въ сознаніе зрителя черезъ торжественную и часто высокопарную риторику дѣйствующихъ лицъ, черезъ потрясающій ужасъ наступающей въ концѣ дѣйствія катастрофы, эта идея, лежавшая въ основѣ трагедій римскаго ритора Сенеки, произвела въ то время цѣлый переворотъ въ драматическомъ искусствѣ. Это она породила кровавую трагедію вродѣ «Испанской трагедіи» Кида, вродѣ стараго Гамлета-мстителя — вѣроятно того же Кида, вродѣ приписаннаго Шекспиру «Тита Андроника». Сенековское вліяніе составляетъ одну изъ наиболѣе важныхъ для эволюціи драматическаго творчества чертъ и трагедій Марло. Манера Сенеки принесла съ собою и то стремленіе къ драматическому единству, которое отразилось въ елизаветинской драмѣ извѣстной стройностью замысла, борющейся съ преобладаніемъ въ ней чисто повѣствовательныхъ элементовъ.

Борьба эта до нѣкоторой степени сказывается и въ «Генрихѣ VI». Мы видѣли, что, несмотря на хаотичность дѣйствія, въ немъ все таки сказывается попытка трагическаго объединенія событій. И чѣмъ дальше мы подвигаемся въ исторіи Генриха VI, тѣмъ болѣе ростетъ это стремленіе къ объединенію, къ нѣкоторому хотя бы единству.

И когда къ тремъ частямъ «Генриха VI» прибавится еще «Ричардъ III» Шекспира, это стремленіе осуществится. «Ричардъ III» уже несомнѣнно сенековская трагедія. Единство не нарушается даже «смежнымъ сюжетомъ». Идея возмездія руководитъ всѣмъ ходомъ дѣйствія. Герой трагедіи, Ричардъ Глостеръ, надѣленъ всѣми чертами преступнаго героизма. Фигура взята уже изъ повѣствованія Мура, и ея зловѣщій, страшный трагизмъ ведетъ его черезъ всѣ глубины преступленія къ неотвратимому и заслуженному наказанію. Историческая проблемма уже почти забыта; трагическое міросозерцаніе не только вліяетъ на ея разрѣшеніе, — оно уже совершенно вытѣснило ее и какъ бы заслонило ее собою. Этотъ Ричардъ Глостеръ, замѣнившій въ «Третьей части Генриха VI» «французскую волчицу», какъ будто высвободился изъ тяготѣвшихъ надъ нимъ оковъ историческаго повѣствованія, чтобы встать теперь передъ нами во всемъ величіи своей дерзающей, трагической натуры.

Фигура Ричарда Глостера, третьяго сына Ричарда Іоркскаго, которая вырисовывается въ послѣдней части «Генриха VI» и во всю ширь и глубь использована въ «Ричардѣ III» Шекспира подводитъ насъ къ вопросу, который еще вовсе не былъ до сихъ поръ затронутъ и на которомъ однако всего болѣе останавливалось вниманіе шекспирологовъ, каждый разъ какъ заходила рѣчь о нашей трилогіи. Именно фигура Ричарда Глостера поможетъ намъ подойти къ вопросу о томъ, кто же авторъ драматическихъ хроникъ о Генрихѣ VI.

Если «Генрихъ VI» вошелъ въ первое изданіе произведеній Шекспира и болѣе раннее и нѣсколько иное, менѣе обработанное и слабое изданіе послѣднихъ двухъ частей этой трилогіи также называетъ ихъ авторомъ великаго драматурга, то есть и еще косвенное доказательство принадлежности ему этихъ трагедій. Въ 1592 г. умирающій Гринъ въ своемъ прощальномъ злобномъ памфлетѣ: «Грошъ мудрости, купленный за милліонъ раскаянія» предостерегаетъ своихъ собратій драматурговъ противъ какихъ то новичковъ. «О, не довѣряйте имъ, восклицаетъ Гринъ, потому что между ними есть одинъ взлетѣвшій высоко воронъ, разукрашенный нашими перьями, ''съ сердцемъ тигра, скрытымъ подъ шкурой актера;'' онъ думаетъ, что способенъ сплести такой же торжественный бѣлый стихъ, какъ любой изъ насъ, и какъ истый Iohannes Factotum, считаетъ себя единственнымъ потрясателемъ сцены въ нашей странѣ». Этотъ «Потрясатель сцены», конечно, не кто иной, какъ Шекспиръ, имя котораго означаетъ по англійски: потрясатель копьемъ, и выраженіе «сердце тигра, скрытое подъ шкурой актера» пародируетъ слова Ричарда Іоркскаго королевѣ Маргаритѣ въ «Третьей части Генриха VI». Такимъ образомъ Гринъ несомнѣнно считалъ эту пьесу шекспировской и изъ его ѣдкой саркастической замѣтки можно судить о томъ, что эта трагедія именно и выдвинула молодого Шекспира, какъ драматурга.

Однако несовершенство въ художественномъ отношеніи нашихъ трагедій, ихъ очень часто плохіе стихи заставили цѣлый рядъ критиковъ сильно заподозрить принадлежность ихъ автору «Отелло» и «Гамлета».

Въ самыхъ словахъ Грина уже заключается какъ будто намекъ на то, что не одинъ Шекспиръ — создатель этой трилогіи. Дѣйствительно, зачѣмъ называетъ Гринъ Шекспира вороной, «украшенной нашими перьями»? Онъ какъ будто хочетъ приписать и себѣ самому и нѣкоторымъ изъ своихъ собратьевъ авторство прогремѣвшей пьесы. Мы видѣли также, что цѣлый рядъ ея сценъ представляетъ собою сколокъ съ трагедій Марло. Еще большій поводъ сомнѣніямъ въ этомъ смыслѣ подаютъ раннія изданія «Второй и Третьей частей» нашей трилогіи, вышедшія анонимно. Ихъ текстъ также значительно рознится отъ текста, извѣстнаго намъ по собранію сочиненій Шекспира. Невольно думается, что Шекспиръ только передѣлалъ болѣе раннія пьесы, только приложилъ къ нимъ свою геніальную руку. Въ самомъ созданіи ихъ участвовали и другіе драматурги, и особенно въ болѣе слабой первой части роль этихъ сотрудниковъ была, по-видимому, очень значительна.

Сомнѣнія эти разрѣшались различно.

Малонъ, Колльеръ, Дайсъ, Кортенэ и Крейсигъ считали авторами «Первой части борьбы» и «Истинной трагедіи» — Грина или Марло, a Шекспиру приписывали только ихъ дальнѣйшую переработку въ пьесы, извѣстныя намъ по изданію произведеній Шекспира. Такого же мнѣнія держатся и представители новѣйшей англійской школы шекспирологовъ. Фэрниваль, слѣдуя за г-жею Ли, считаетъ, что даже въ переработкѣ «Первой части борьбы» и «Истинной трагедіи» вмѣстѣ съ Шекспиромъ работали Гринъ и Марло. Такъ же думаетъ и новѣйшій біографъ Шекспира Сидней Ли, склоняющійся только скорѣе въ сторону Грина и Пиля, какъ сотрудниковъ великаго драматурга. Подобные взгляды исходятъ главнымъ образомъ изъ наблюденія надъ стилемъ, при чемъ каждый разъ какъ то или иное выраженіе напоминаетъ манеру Марло или Грина, соотвѣтственная сцена относится на ихъ счетъ. Всѣ перечисленные шекспирологи какъ будто не допускаютъ возможности того, чтобы молодой Шекспиръ подражалъ болѣе старымъ драматургамъ, находился подъ ихъ вліяніемъ, и Гринъ называлъ его «вороной, украшенной нашими перьями» именно потому, что узнавалъ въ немъ ученика и подражателя.

Рядомъ съ указаннымъ взглядомъ на происхожденіе нашей трилогіи очень давно была предложена другая гипотеза. Еще Шлегель, Ульрици, Найтъ и Деліусъ приписывали всю нашу трилогію Шекспиру и вышедшія анонимно: «Первую часть» и «Истинную трагедію», a равно и «Двѣ части» считали «воровскими изданіями», наскоро записанными во время представленія и поэтому дающія намъ н_е б_о_л_ѣ_е р_а_н_н_і_й текстъ этихъ трагедій, a только ея и_з_в_р_а_щ_е_н_н_ы_й текстъ. И такого взгляда придерживаются многіе современные шекспирологи. Таково мнѣніе Женэ, Охельгаузера и Брандля. Вѣдь и Фэрниваль, считавшій, что въ созданіи «Первой части» и «Истинной трагедіи» Шекспиръ совершенно не участвовалъ, признаетъ, однако, что сцены съ Джэкомъ Кедомъ возникли подъ его вліяніемъ, a Сидней Ли приписываетъ ему и четвертую сцену II акта «Генриха VI, часть первая», гдѣ изображено зарожденіе спора «бѣлой и алой розы».

Шекспиръ часто передѣлывалъ старыя пьесы. Если его задушевный, столь дорогой ему «Гамлетъ» возникъ изъ передѣлки «Гамлета» Кида, то конечно легко предположить, что въ ранней молодости онъ воспользовался уже существовавшими пьесами. И если и «Гамлетъ» нѣсколько разъ передѣлывался Шекспиромъ, то развѣ не надо счесть весьма правдоподобнымъ, что и въ молодости онъ отдѣлывалъ свои пьесы и послѣ того, какъ онѣ были изданы. Сидней Ли справедливо полагаетъ, что принялся за эту работу Шекспиръ для новой постановки на сцену своей трилогіи.

A вѣдь трилогія эта имѣла громкій успѣхъ. Это мы хорошо знаемъ по отзывамъ Наша и Грина. И изъ словъ Грина, мнѣ кажется, нельзя не заключить, что именно это раннее произведеніе Шекспира и выдвинуло его среди прочихъ драматурговъ. Въ сравненіи съ послѣдующими его произведеніями, «Генрихъ VI» кажется, разумѣется, слабымъ, хаотичнымъ, слишкомъ увлекающимся риторикой, грубымъ и подражательнымъ. Онъ неизмѣримо ниже и «Эдуарда II» Марло. Но въ немъ уже содержится зерно истинно-шекспировскаго драматическаго замысла. Своей «Третьей частью» «Генрихъ VI» уже подводитъ насъ къ одной изъ знаменитѣйшихъ историческихъ трагедій великаго сердцевѣда-драматурга.

Я разумѣю фигуру Ричарда Глостера, впослѣдствіи трагическаго злодѣя — узурпатора Ричарда III.

Охельгаузеръ въ своемъ этюдѣ о Ричардѣ III воочію указалъ, что образъ этого героя-дерзателя, такъ сильно поразившаго своеобразностью своего трагизма еще Шиллера, начинаетъ вырисовываться въ «Генрихѣ VI». И это не прибавка, не надстройка надъ вышедшими раньше «Второй частью» и «Истинной трагедіей» или «Обѣими частями» — Ричардъ Глостеръ принадлежитъ самому замыслу этихъ трагедій. Ради созданія его авторъ нашей трилогіи насилуетъ факты исторіи, отступаетъ отъ Голиншеда и Голля, которымъ онъ часто слѣпо вѣритъ, и тутъ вдохновляется описаніемъ этого лица y Мура. Тутъ чувствуются личныя художественныя исканія.

И Ричардъ Глостеръ былъ необходимъ автору нашей трилогіи по самому общему историко-философскому запросу, лежащему въ основѣ всей трилогіи. Ричардъ Глостеръ, этотъ бичъ Ланкастерской династіи, это дѣтище междоусобій и борьбы за престолонаслѣдіе, оказывается и змѣенышемъ, выросшимъ на лонѣ Іоркской династіи, погубившимъ и ее самое и своими титаническими преступленіями узаконившій новый государственный переворотъ — появленіе новой королевской династіи — восшествіе на престолъ Генриха VII, Ричмонда, дѣда королевы Елизаветы. Ричардъ III — это тотъ историческій поршень, которымъ приведены въ движеніе событія, опредѣлившія появленіе на престолѣ Англіи «побѣдительницы великой Армады», этой «морской дѣвы, царствующей на Западѣ», какъ назвалъ Елизавету Шекспиръ въ своемъ «Снѣ въ лѣтнюю ночь».

Были или нѣтъ y Шекспира сотрудники при созданіи «Генриха VI», одѣлся ли онъ павлиньими перьями Марло и Грина, не только подражая ихъ манерѣ и на нихъ учась драматическому творчеству, несомнѣнно одно: этой огромной, неуклюжей, но широкозадуманной трилогіей онъ впервые «взлетѣлъ высоко» и взлетѣлъ не какъ воронъ, a какъ орелъ.

{{right|'''Евгеній Аничковъ.'''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Евгений Васильевич Аничков]]
[[Категория:Предисловия 1905 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Евгений Васильевич Аничков]]</text>
      <sha1>nnqdk2tllzu5ms5bwc9qul1vgse4ull</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге стихотворений Л. Г. Граве (Астафьев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000694</id>
    <revision>
      <id>5713431</id>
      <parentid>5300220</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:52:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713431</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="26621" sha1="pq82de2dlcp7jm4agomd6x4orhxvmt2" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Евгеньевич Астафьев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге стихотворений Л. Г. Граве
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/astafxew_petr_ewgenxewich/text_1892_grave_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
[[Файл:astafxew_petr_ewgenxewich_text_1892_grave_predislovie_text_1892_grave_predislovie-1.jpg|800px|center]]


=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
{{right|…Так тяжкий млат&lt;br&gt;
Дробит стекло, кует булат.}}

Пред нами только что вышедшее в свет «Собрание стихотворений Л. Г. Граве», ярко выделяющееся среди массы книжек этого рода, в изобилии появляющихся у нас за последние годы, когда техника искусства писать стихи настолько усовершенствовалась и выработались, что стало возможно стихотворное мастерство, ремесло. В книжке Л.Граве мы имеем дело не с этим мастерством, всегда бездушным и всегда лишенным оригинальности и силы, хотя бы и красивым и блестящим по форме Мы имеем здесь дело не с одним из тех «стихотворных дел мастеров», произведения которых сколько бы раз мы их ни перечитывали, ни мало не раскроют нам глубины внутреннего мира их творца, не помогут заглянуть в его душу, просто уже потому, что в них и не было вложено ни малой частицы души, а есть только безличные чувства, образы и мысли, разлитые в окружающей нас и общей безличной среде. Перед нами, напротив, ряд стихотворный, ярко и полно раскрывающих целый бесконечно богатый, полный страстной, кипучей жизни, глубоких помыслов и беззаветно искренних стремлений внутренний мир поэта, — стихотворений, в которых поэт изливает именно свою душу, ее внутреннейшую, сокровеннейшую жизнь. В этом самообнаружении души всегда заключается и будет заключаться главный признак, отличающий истинного поэта, дающий его песне и очаровывающую силу искренности, и творческую глубину, и никакому сравнению не поддающуюся, приковывающую к себе оригинальность. Кто догадается, из стихотворений современных «стихотворных дел мастеров», о том, какая у их авторов душа, что творится в их загадочном внутреннем мире? Общие, заимствованные готовыми из современной общей духовной атмосферы идеи, идейки и тенденции, навеянные той же духовной средой общие чувства и стремления, — все это их дешевое богатство ведь безлично и бездушно, а потому и не оригинально, и не «жжет сердца людей» огнем искренней страсти, в каких бы красивых образах и звучных стихах это безличное содержание ни выражалось! Их, поэтому, можно и сравнивать между собою, и очень легко смешать.

Не то представляет Л. Г. Граве. Как истинный поэт, он мыслит, чувствует и творит, движимый не случайными веяниями окружающей безличной среды, но глубочайшими мотивами своего сокровенного внутреннего мира. Поэтому он, как истинный поэт, всегда оригинален, всегда силен неподражаемою искренностью своего чувства, мощностью и законченностью своих образов. Его произведения неотразимо действуют на душу читателя, именно потому, что вылились из души, в прекрасном образе воплотили ее собственнейшее внутреннее существо. К сердцу доходит ведь лишь то, что от сердца исходит! И писатель, с бедною своими собственными мотивами и бессильною душой, робко или расчетливо отдающейся веянию и течению среды, никогда не потрясет души читателя так, как умеет потрясать ее Л.Граве. Зато первый несомненно будет в жизни, именно благодаря своей безличности, приспособленности к среде, гораздо счастливее, чем был покойный Граве. Оригинальность, глубина личной жизни, большой талант и счастье, удача, — почти несовместимы. Они всегда обречены на борьбу со средой, с ходячими понятыми, стремлениями и формами которой не могут помириться. И толпа, представительница среды, всегда враждебная таланту при его жизни, обыкновенно венчает лаврами уже только его могилу…

Эту роковую и вечную участь больших талантов испытал на себе и Граве. Он был глубоко, жестоко несчастен и по свойствам своего душевного настроения, и по своим внешним судьбам. Не касаясь здесь последней стороны жизни Л.Граве, — это дело биографа, ближе меня лично знавшего покойного и обладающего достаточными для своей задачи материалами, -остановимся на первой, более существенной для литературной и эстетической критики его произведений.

Граве — поэт неподдельно искреннего и глубоко безнадежного пессимизма, столь же выстраданного, искреннего и глубокого, как и у наиболее любимого им из поэтов нашего века — Леопарди. И его пессимизм — отнюдь не то деланное, напускное, надоедливо-тоскливое нытье, или брезгливо-злобное отрицание всей красоты мира и прелести жизни во имя разных «гражданских мотивов», к которому мы так привыкли у наших «стихотворных дел мастеров» последних десятилетий. Все они обязательно подражают Некрасову, обязательно прикидываются пессимистами, и обязательно исповедуют, что гнусно «в годину горя» воспевать «красу лесов, небес и моря». Не таков Л.Граве. Измученный страданиями, ненасытными страстями, ошибками, мучительными воспоминаниями, ни на что уже не надеющийся лично для себя и искренно зовущий к себе избавительницу и подательницу забвения — смерть. Граве, среди всего этого своего личного страдания и отчаяния, остается неизменно страстным поклонником и жрецом красоты. Он до конца сохраняет и неутолимую жажду прелестей жизни. Он горячо любит и жизнь, — хотя уже и не для себя лично, и природу, с жизнью которой удивительно сочувственно сливается его собственное внутреннее настроение во многих из наиболее удачных его стихотворений, и красоту, — высшее всегда и везде для него выражение божественного начала в мире, — и свою родину, и человека. Пессимизм, вытекающий из нигилистически-метафизического «презрения к бытию» немецких философов, или фальшивой «гражданской скорби» и «гражданской ненависти» наших русских поэтов пессимизма, — ему совершенно чужд. Мотивы его пессимизма более личные, а потому и более искренние, страстные и поучительные, и более глубокие и вечно смущающие всякую чуткую душу человеческую. Это с одной стороны собственное страдание, вечная неутоленность страстной жажды личного счастья, с другой — роковая мимолетность всякого счастья, скоротечность всего земного вообще, смерть, разрушающая всякую живую красоту в самом расцвете, и невозможность забвения понесенной утраты для остающегося в живых и т. п. Благодаря такому происхождению своему и совместимости с признанием многого положительно ценного, дорогого, прекрасного и желательного в мире и жизни, — совершенно отрицаемого философами-пессимистами, вроде Гартманна, Банзена и др., — пессимизм у Граве и не вырождается в отталкивающее всеобщее отрицание, презрение и ненависть ко всему живому, но насквозь проникнут и любовью, и красотою, и поэзией. Он сам в себе носит задатки высшего примирения, при всей своей глубине и страстности, и не есть холодный, развращающий, всеомрачающий и мертвящий головной пессимизм тех немецких философов&lt;ref&gt;Известна формула последнего, приведенная Шопенгауэром из одного схоластика. Это на первой ступени: «презирай все, кроме самого себя»; на второй: «презирай все и самого себя»; на третьей же и высшей: «презирай все и самого себя, и самое это свое презрение».&lt;/ref&gt;. Он и на читателя поэтому производит глубокое и жизненное, но далеко не только горькое, не безотрадное и не деморализующее впечатление. Особенно ярко и глубоко жизненно выразил Л.Граве это свое правдивое и искренно несчастное, но проникнутое, согретое и освещенное культом красоты, любовью и жаждой жизни, поэтическое настроение сложного, не «прямолинейного» пессимизма в превосходной пьесе: «Отрывки из драматической поэмы», (страницы сборника 151—158). Герой этой пьесы, Смолинский, высказывает нам мучительную тайну души самого поэта Граве, — тайну, победа над которой дается не логической философской мысли и не классическому культу красоты, но только сердечной вере, религии. Этого всепримиряющего начала заметно недостает душевному строю и вдохновению Л.Граве. Здесь отразились влияния шестидесятых годов. Но именно из его отсутствия или слабости и вытекает страстность, правдивость этого сложного пессимизма, оживленного и облагороженного и любовью и красотой, и жаждой жизни рядом с личным отчаянием. Отсюда вытекает и жизненная правдивость этого пессимизма, и его поэтичность и поучительность. Только в религии — выход из подобного пессимизма и только подобный сложный пессимизм не выдуман, искренен и может быть поэтичным.

Характерная сложность поэтического пессимизма Л.Граве сказывается во всех почти пьесах сборника его стихотворений, особенно тех, которые навеяны на него картинами родной природы, воспоминаниями об Италии, образами близкого и дорогого его душе, хорошо известного ему, как высокообразованному человеку, классического мира; — мира, божество которого была красота (см. конец отрывка из поэмы «Две эпохи»). И страстная любовь к жизни, и неизмеримая скорбь жизни, ее неисцелимая мука, и личная жажда забвения, смерти, здесь сказываются особенно тепло и в особенно прекрасных, классических образах. К числу подобных пьес принадлежат многие из лучших, вошедших в сборник (напр. стр. 5, 7, 12, 13, 21, 26, 27, 28, 32, 33, 34, 35, 45, 49, 52, 53, 57, 58, 88, 96 и др., особенно &quot;Строфы из поэмы «Две эпохи»). Мрачный колорит во многих из указанных пьес (хотя и не в самых лучших, заметно преобладает, но всегда, за весьма немногими исключениями, он и смягчен, и поэтичен, и безусловно искренен. Даже в посвященном Л. И. Трефолеву, совершенно безнадежном стихотворении (стран. 13), конец дышит чисто классической примиренностью и ясностью. Вот этот конец:

Наша жизнь — одно мгновенье:

И печаль, и наслажденье —

Призрак роковой.

День наш тихо догорает,

Ночь немая одевает

Небо черной мглой…

Но, мой друг, в ее молчаньи

Смерти грозное призванье.

Не встревожит нас.

За приют холодный тленья,

За покой самозабвенья

Выпьем в добрый час!

Совершенно законченно выражена эта классическая примиренность в следующей пьесе:

Мгновенье одно умирает со мной.

Другое меня возрождает:

В нем снова живу я; но жизнью иной —

Минувшая жизнь исчезает.

Дряхлея и вновь расцветая душой,

Вперед я стремлюся крылатой стрелой.

Прошедшее мрачно, недвижно стоит

В своей погребальной одежде;

Но будущность взоры приветно манит,

И смело я верю надежде:

Пусть тленье и гробы за мною лежат —

Вперед я стремлю испытующий взгляд.

И вот уж к закату склоняется день,

И меркнут земные светила;

Путь кончен: ложится печальная тень,

Открылась немая могила…

Но я не смущаюсь — скорее вперед!

Там вечное солнце на небо взойдет.

Отчаяние, безысходная личная мука у Л.Граве выражаются всегда очень сильно и ярко, но остаются всегда личными, не переходя в мировое отрицание и мировую ненависть, которые не могут быть ни поэтичными, ни вызывающими теплое сочувствие. И для такого личного отчаяния поэта нетрудно подыскать достаточные причины в его личном внутреннем строе и внешней обстановке. Человек обширного и высокого образования, с тонко развитой способностью анализа и понимания жизни, знакомой ему в самых разнообразных проявлениях (он много знал, видел и жил) и страстной жаждой жизни, — но без опоры ясных и твердых, всепримиряющих и все земное покрывающих религиозных начал; человек с нежной, изящной и бесконечно чуткой, болезненно-впечатлительной душой, но которому пришлось жить, развиваться и творить в шестидесятых и семидесятых годах, — годах ликующего втоптания в грязь всяких идеалов, развенчания всяких божеств и грубой проповеди ничем не прикрашенной и необлагороженной борьбы за существование; поэт по самой природе своей и — поверенный по гражданским делам по профессии; избалованный барин по воспитанию, вынужденный под конец писать в трактирах за рубль прошения кормящим его разночинцам-клиентам: — разве такой человек недостаточно глубоко и много выстрадал, чтобы впасть в полное личное отчаяние?? Только великой духовной силе и прирожденному благородству мысли и чувства можно удивляться в поэте, сумевшем сохранить, среди всех этих неблагоприятных, деморализующих условий, душевную теплоту, возвышенность помыслов, неизменное изящество формы и горячую любовь к красоте, природе и людям! Он рано пал в борьбе с жизнью, но пал не побежденный ею и не развращенный, но до конца верный себе, верный своим прекрасным и ничем непобедимым идеалам. Грязные волны жизни потопили его самого, но не загрязнили его духовного образа, не запятнали и созданных им произведений. И нельзя удивляться вырвавшемуся из истерзанной жизнью души поэта воплю:

Нет, не ищу, не желаю я счастья,

Только забвенья ищу я;

Нет, не хочу, не хочу я участья, —

Молча и гордо грущу я…

Но тяжело мне страдания бремя,

Грудь моя ядом полна…

Что же летишь ты так медленно, время?

Жизнь без надежды страшна…

Время, скорее!.. Нет власти, нет силы

Дольше бороться с судьбой, —

Дай мне забыться в объятьях могилы,

Дай отдохнуть мне душой!

Этот вопль — голос невыносимой личной муки, но не проклятие всякому идеалу, всякой жизни, радости и любви! Таков пессимизм поэта Граве, в котором выразилась его чистая, любящая и светлая душа, страстно искавшая и не нашедшая на земле того удовлетворения, которое может дать только вера в неземное! Граве — единственный у нас за последнее время крупный поэт — представитель этого настоящего, единственного, искреннего и серьезного пессимизма. В связи с выдающимися достоинствами внешней формы его произведений, звучностью стиха, богатством рифмы, образностью чувств и прочувствованностью образов, (во всем Сборнике слабых мест 5-6, и то преимущественно в неотделанных, бегло набросанных отрывках, как напр. «Падение Киева»), — это отводит стихотворениям Граве прочное и очень видное место в истории нашей поэзии. Его место в ней — место крупного корифея, но не заурядного хориста.

{{right|П.Е.Астафьев}}

Оригинал [http://elatma2008.narod.ru/StihiGrave2.htm &lt;u&gt;здесь&lt;/u&gt;].


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Пётр Евгеньевич Астафьев]]
[[Категория:Предисловия 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Евгеньевич Астафьев]]</text>
      <sha1>pq82de2dlcp7jm4agomd6x4orhxvmt2</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вместо предисловия (Белый)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1001715</id>
    <revision>
      <id>5713281</id>
      <parentid>5252205</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:39:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713281</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11440" sha1="s2ji0u7km0pnwj7d60ia8bj5zuj4n34" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Андрей Белый
| НАЗВАНИЕ              = Вместо предисловия
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1911
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/belyj_a/text_00_1911_arabesky.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Андрей Белый. Собрание сочинений. Арабески. Книга статей. Луг зеленый. Книга статей

М.: Республика; Дмитрий Сечин, 2012.

&lt;center&gt;АРАБЕСКИ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;КНИГА СТАТЕЙ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ&lt;/center&gt;

В ''«Арабесках»'' я собираю цикл статей, долженствующих на примерах конкретизировать те общие положения, которые я наметил в своей книге ''«Символизм».'' Отвлеченная терминология некоторых статей, напечатанных в ''«Символизме»'', не давала возможности конкретно показать жизненную значимость высказываемых положений. В ''«Арабесках»'' я стараюсь не доказывать, но показывать. Этим и обусловлена некоторая образность языка, за которую — предвижу — критика будет меня упрекать в импрессионизме. Несколько фраз из книги моей ''«Луг зеленый»'' навели одну почтенную газету на мысль о моей беспринципности, хотя содержание всех статей — строго принципиально; я утешаю себя мыслью, что некогда та же газета встретила весьма сочувственно явно ''«декадентскую»'' для нее книгу мою, ''«Драматическую симфонию»'', приняв ее… за пародию на декадентов. Вообще в методах изложения мысли я хотел бы считаться и с газетной критикой, но… увы: я никогда не сумею ей угодить. Отвлеченный язык ей столь же чужд, как и образный; философию и поэзию газетная критика одинаково презирает. Ну, а разжевывать свои мысли или образы до ясности ходячих мыслей и общих положений толпы я предоставляю популяризаторам. Нельзя одновременно делать два дела: всматриваться в окружающие явления литературной жизни, чтобы живо на них отзываться, и одновременно разжевывать их толпе; пусть читают меня те, кому я понятен и интересен; среди них, верю, найдутся люди, которые сумеют передать мои мысли массам в более общедоступной форме. К ''«Арабескам»'' я прилагаю особый отдел ''«Литературный дневник»;'' в него входят многие из моих публицистических и полемических заметок; я расположил их в известном порядке так, чтобы сумма этих заметок нарисовала картину завершенной уже литературной эпохи. Именно в силу того, что известный период развития так называемого символизма закончен, я и считаю интересным поместить некоторые заметки, с полемическим пылом которых я в настоящее время уже не согласен (сюда полемика с Ивановым, Блоком, с мистическим анархизмом); все это хотя и недавнее прошлое, но все же — прошлое; и как прошлое, оно представляет архив для будущего историка. Я смотрю на свой ''«Дневник»'' именно как на архив, и потому убедительно прошу некоторых авторов, с которыми я некогда полемизировал, не обижаться на то, что иные статьи мои я помещаю в той резкой форме, в какой они некогда были написаны. Недавний период развития молодого русского искусства интересен и характерен со всеми своими угловатостями. И я не считаю нужным закруглять и выравнивать те из своих полемических заметок, с тоном которых в настоящее время я так не согласен.

{{right|''Андрей Белый''}}

Тунис.

Январь, 1911 г.

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

Произведения Андрея Белого печатаются по тексту прижизненных авторских публикаций: ''Белый А.'' Арабески: Книга статей. М.: Мусагет, 1911; ''Белый А.'' Луг зеленый: Книга статей. М.: Альциона, 1910. В комментариях указываются также первые публикации статей, составивших данные сборники.

Тексты воспроизводятся в соответствии с ныне принятыми нормами правописания, но с учетом некоторых своеобразных особенностей орфографии и пунктуации автора.

&lt;center&gt;АРАБЕСКИ. КНИГА СТАТЕЙ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Вместо предисловия&lt;/center&gt;

С. 8. ''«Символизм»'' — книга теоретических статей Андрея Белого, вышедшая в московском издательстве «Мусагет» в конце апреля 1910 г. тиражом 1000 экземпляров. В состав книги вошли работы 1902—1909 гг. См.: ''Белый А.'' Собр. соч. Символизм. Книга статей / Общ. ред. В. М. Пискунова. М., 2010.

''«Луг зеленый»'' — книга статей Андрея Белого — см. наст. изд.

''…та же газета встретила весьма сочувственно &lt;…&gt; «Драматическую симфонию», приняв ее… за пародию на декадентов.'' — Белый в работе «К „Указателю“ критической литературы обо мне», в разделе «Драматическая симфония», отмечает: «2) Отзыв Игнатова в ''„Русск&lt;их&gt; Ведомостях“'' (1902 год) дружелюбный по недоразумению (автор принял ''„Симфонию“'' за пародию на декадентов» (Андрей Белый: рго et contra / Сост., вступ. статья, коммент. А. В. Лаврова. СПб., 2004. С. 30). Комментатор отмечает, что «такой печатный отзыв И. Н. Игнатова не выявлен» (там же. С. 906). А. Л. Казин и Н. В. Кудряшева предполагают, что «А. Белый имеет в виду газету „Биржевые ведомости“ от 6 августа 1902 г. Там был опубликован обзор А. Измайлова „Литературные впечатления“, где речь шла о „Драматической симфонии“, а 22 января 1911 г. в литературном обзоре без подписи упоминается „Луг зеленый“» ''{Козин А. Л., Кудряшева Н. В.'' Комментарии // Белый А. Критика. Эстетика. Теория символизма. М., 1994. Т. 2. С. 500).

''…полемика с Ивановым, Блоком, с мистическим анархизмом…'' — Мистический анархизм — одно из проявлений революционно-религиозного движения в России в 1905—1907 гг., философско-эстетическая теория, выдвинутая Г. И. Чулковым («О мистическом анархизме», 1906) и поддержанная А. А. Блоком и Вяч. Ивановым. Идеи последнего о «соборности», об «анархическом» единении людей, связанных общностью сознания, оказали непосредственное влияние на доктрину Чулкова, в которой была предпринята попытка соединить мистическое мироощущение с социальными воззрениями эпохи. Идеи мистического анархизма вызвали ожесточенную полемику среди символистов.

[[Категория:Андрей Белый]]
[[Категория:Предисловия 1911 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Андрей Белый]]</text>
      <sha1>s2ji0u7km0pnwj7d60ia8bj5zuj4n34</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «История адыгейского народа» и краткий биографический очерк Шоры Бекмурзина Ногмова (Берже)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1001927</id>
    <revision>
      <id>5713414</id>
      <parentid>5282704</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:29:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713414</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="24208" sha1="kvfju7v99iz3d7mhnk166z4itrbg5rq" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Адольф Петрович Берже
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;История адыгейского народа&quot; и краткий биографический очерк Шоры Бекмурзина Ногмова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/berzhe_a_p/text_1884_predislovie_k_knige.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Ад. П. Берже ===

=== Предисловие к книге «История адыгейского народа» и краткий биографический очерк Шоры Бекмурзина Ногмова ===
Берже Ад. П. Кавказская старина

Пятигорск: СНЕГ, 2011.

Предлагаемая мною ныне статья не новая; она была напечатана первый раз в «Закавказском Вестнике» за 1847 год, под заглавием «О Кабарде». Вторичное ее издание вызвано разными причинами. Главная из них заключается в том, что номера «Закавказского Вестника» за прежние годы почти нигде уже не встречаются и собрать их за целый год почти нет возможности; а потому и сама статья Шора Ногмова сделалась ныне библиографической редкостью. При всех недостатках этого труда, который далеко не выдерживает исторической критики, в нем нельзя не признать в то же время и многих достоинств, по коим неизлишне вторично вызвать его от забвения и закрепить снова печатью.

Кроме того, сличив печатную статью Шора Ногмова с имевшейся у меня подлинной рукописью, я нашел, что в первой допущены некоторые пропуски и отступления против последней, и, решившись на настоящее издание этой статьи, я не мог не подвергнуть ее необходимым изменениям, которые на этот раз были довольно значительны. Они заключаются в следующем:

Заглавие, данное «Вестником» статье «О Кабарде», я заменил тем, какое дано было ей самим Шора Ногмовым.

Предисловие автора и введение к статье я соединил, так как в одном повторяется многое, что есть в другом, а в последнем недостает того, о чем говорится в первом. В «Закавказском Вестнике» предисловие вовсе опущено.

Слог статьи исправлен, насколько это было возможно, чтобы не изменять его совершенно.

Число глав против печатной статьи значительно сокращено, так как некоторые из них заключают в себе лишь несколько строк.

Сама статья дополнена мною примечаниями в тех местах, где это было особенно необходимо.

Непосредственно за статьей следуют приложения. Одно из них, под заглавием «Постановления о сословиях в Кабарде», было сообщено автором в дополнение к статье, вслед за которой она напечатана и в «Закавказском Вестнике».

Наконец, я счел не лишним представить и биографический очерк жизни Шора Ногмова. При этом считаю долгом изъявить господину капитану генерального штаба И. И. Стебницкому душевную мою признательность за обязательное сообщение мне некоторых сведений о Шора Ногмове, собранных им по моей просьбе во время поездки в Кабарду, со слов Урустама Ногмова, сына покойного автора, который, в свою очередь, дополнял их расспросами у своей матери. Другая часть сведений получена мною официальным путем, от начальника Кабардинского округа, господина генерал-майора князя В. В. Орбелиани.

Личность автора следующей за сим монографии так интересна, что мы считаем необходимым предпослать ей несколько биографических о нем сведений, которые собраны частью из устных рассказов лиц, заслуживающих в этом отношении полного доверия, частью же из кое-каких печатных указаний и официальных источников — из последних преимущественно.

Шора Бекмурзин Ногмов родился в бывшем ауле Ногмова, на реке Джуце, близ Пятигорска, и, как должно полагать, в 1801 году. Прадед его был природный абадзех и во второй половине прошлого столетия выселился в Кабарду, где потомки его ныне считаются в разряде кабардинских узденей 2-й степени. Какие именно обстоятельства вынудили и сопровождали это выселение — неизвестно; ничего также неизвестно и о предках Шора Ногмова. Да и сами сведения о жизни автора предлагаемой статьи касаются более внешних сторон его жизни, что по необходимости обусловливается свойством тех источников, какие мы имели под рукой. Для характеристики его внутреннего развития, к сожалению, у нас не было никаких данных. А такая характеристика представила бы живой интерес, как и все, касающееся внутреннего мира и нравственных качеств человека, который вправе быть назван передовым, особливо в той среде, в какой назначено ему было судьбою родиться и жить; среда же эта недалеко ушла от полудикого состояния в первой половине текущего (XIX — ''Ред.)'' столетия, да и теперь находится на той же ступени развития.

Сын небогатого отца, Шора Ногмов с юных лет выказывал особенное влечение к книгам; эта-то наклонность, по мере своего развития, впоследствии и выдвинула его из ряда соплеменников. На 18 году он уже основательно знал арабский язык, которому выучился в земле кумыков и, как должно думать, в деревне Андреевой, где он жил несколько лет. Кроме языков арабского и своего природного, он хорошо знал турецкий и персидский. По возвращении от кумыков Шора Ногмов сделался муллой в своем ауле. Но звание это не соответствовало врожденным его наклонностям, и потому он вскоре от него отказался. На 25 году Шора Ногмов пожелал изучить русский язык и с этой целью явился к командиру 1-го Волгского казачьего полка, подполковнику Лучкину, с просьбой поместить его в полковую канцелярию. Здесь он пробыл около трех или четырех лет, в течение которых успел до того усвоить себе русский язык, что в 1828 году был прикомандирован для обучения содержавшихся в крепости Нальчике аманатов из разных горских племен русскому и турецкому языкам. Обязанность эту он выполнял с необыкновенным усердием и успехом.

Но служба Шора Ногмова началась собственно с 1818 года, при командовавшем на Кавказской линии генерал-майоре Дельпоццо. В том же 1818 и последующих 1819 и 1822 годах он состоял в распоряжении командовавшего второю частью кордона правого фланга полковника Победнова, исполняя разные поручения с отличным усердием и аккуратностью. Когда же в 1822 году, при начальнике Кавказской линии генерал-майоре Стале, в Кабарде вспыхнуло всеобщее возмущение, тогда Шора Ногмов принимал деятельное участие в разных походах и несколько раз был секретно посылаем на Минеральные воды, для собрания сведений о сборище неприятеля. При исполнении одного из таких поручений, в августе 1822 года, на обратном пути из Пятигорска, на реке Кумлыке, не доезжая реки Малки, он был встречен восемью хищниками и в схватке с ними ранен шашкой в ногу и контужен пулей в бок. Несмотря на всю опасность своего положения, он успел отбиться от них и в целости доставить в отряд все вверенные ему бумаги. В последующие за тем годы Шора Ногмов нередко оказывал русскому правительству довольно важные услуги, засвидетельствованные самим генералом Сталем. В 1825, 1826 и 1827 годах, как видно из выданных ему аттестатов от кисловодского коменданта, генерал-майора Энгельгардта, и командира кордона и казачьего полка, подполковника Грекова, особенно рекомендуется неизменная преданность Шора Ногмова к русскому правительству и хорошие познания его в русском и восточных языках, усердие при исполнении возлагаемых на него поручений, а в особенности, при командировке его для водворения спокойствия между кабардинскими узденями и их подвластными. Не менее благоприятны отзывы о нем управы колонии шотландцев. Наконец, с 1828 года, как я упоминал выше, Шора Ногмов был прикомандирован генералом Емануелем для обучения в Нальчике аманатов, что и продолжалось до конца 1829 года. С этого времени служба Шора Ногмова собственно на Кавказе прекратилась. В 1830 году, уехав в Петербург, он поступил оруженосцем лейб-гвардии в Кавказско-горский полуэскадрон, с которым в начале декабря того же года отправился из столицы в конвое 1-го Отделения Императорской квартиры, под командой штаб-ротмистра Хан-Гирея, в Вильно. В январе следующего, 1831 года он причислен к квартире гвардейского корпуса, — в феврале, в числе прочих, перешел границу Царства Польского и с 29 апреля по 4 июня, под командой Хан-Гирея, состоял в отряде генерал-лейтенанта барона Остен-Сакена. 29 апреля он находился в партии, посланной из Остроленки для открытия неприятеля и, встретившись в с. Елинках с ротой инсургентов, принимал деятельное участие в окончательном ее поражении. На следующий день та же партия с 5-м эскадроном л.-гв. Казачьего полка была в сражении при Цернентах, где перед истреблением 5-й мятежнической колонны, она первая врубилась в ряды неприятеля, наведя своей безоглядной храбростью и быстротою ужас на партизан, оставивших на месте более ста тел. Затем Шора Ногмов участвовал в отступлении вышеупомянутого отряда от Остроленки до г. Вильно и находился в сражениях 6 мая при Райгрудке, 7 июня при Вильно, где, в составе Оренбургского уланского полка, с отличной храбростью бросился в атаку на 1-й уланский полк польских мятежников и много способствовал к его поражению, — и 16 июня при Ковно, где вместе с 5-м эскадроном л.-гв. Казачьего полка бросился в колонну пехоты и, прорвав оную, ударил на неприятельский эскадрон, который был опрокинут и преследуем на расстоянии восьми верст. С 16 июня по 4 июля он участвовал в преследовании отряда генерала Гелгуда до прусской границы, а 3 октября присоединился в Варшаве к лейб-гвардии Кавказскому полуэскадрону; затем в феврале 1832 года он возвратился в Петербург. За все эти походы и участие в сражениях Шора Ногмов получил знак военного ордена св. Георгия и знак за военные действия достоинства 5-й степени.

В декабре 1832 года Шора Ногмов был произведен в корнеты, а в 1834 году за отличное исполнение разных поручений награжден золотой медалью на аннинской ленте с надписью «За усердие», для ношения на шее.

Живя в Петербурге, Шора Ногмов не забывал и науки. Усердно занимаясь чтением книг и переводами с арабского языка на русский, он, вместе с тем, не покидал и дальнейшего изучения турецкого языка, в чем ему много содействовал один приезжий турок. Это продолжалось до мая 1835 года, когда Ногмов был перечислен в Отдельный Кавказский корпус, с чином поручика по кавалерии. Возобновив таким образом прерванную на Кавказе службу и поселившись в Тифлисе, он деятельностью своею не мог не обратить на себя и здесь внимания тогдашнего главноуправляющего, генерал-адъютанта барона Розена, который в вознаграждение его трудов подарил ему золотые часы в 500 рублей и 50 червонцев.

В1836 году Шора Ногмов был отправлен для доставления в московскую клинику абадзехского старшины Али-Мурзы-Лоова, лишившегося зрения, вследствие чего, по высочайшему повелению, ему надо было сделать там операцию. За исполнение этого поручения Шора Ногмов получил 100 червонцев, а в следующем, 1837 году, по случаю приезда на Кавказ государя императора, награжден 700 рублями ассигнациями.

В 1838 году Шора Ногмов был назначен секретарем в кабардинский временный суд. Должность эту он исправлял пять лет и с увольнением от нее в 1843 году был произведен в штабс-капитаны.

В этот именно период времени Шора Ногмов успел более основательно изучить и обогатить запас имевшихся у него преданий кабардинского народа и составить по ним историю адыгейского народа, которая ныне появляется в печати.

Окончив этот труд в 1843 году, Шора Ногмов пожелал до напечата-ния подвергнуть его рассмотрению С.-Петербургской Академии Наук, а потому просил ходатайства бывшего начальника центра, князя Эристова (впоследствии кутаисского генерал-губернатора) о доставлении ему средств к поездке в столицу и о назначении ему, на время пребывания в ней, необходимого содержания. По доведении о сем до сведения государя, последовало разрешение на отправление этого офицера в Петербург, с прикомандированием его к лейб-гвардии Кавказско-горскому полуэскадрону и с производством ему со дня прибытия в столицу до возвращения на Кавказ содержания наравне с штабс-ротмистром упомянутого полуэскадрона. Но, к сожалению, Шора Ногмов не успел довершить начатое и вскоре по приезде в Петербург был разбит параличом и там умер в июне 1844 года.

После Шора Ногмова осталось семейство, состоящее из жены, трех сыновей и дочери; в настоящее время оно живет в ауле Кар-мова, на Малке, близ поста у Каменного Моста. Старший сын, поручик Урустам Шора Бекмурзин Ногмов, воспитывался в Павловском кадетском корпусе, служил в гусарах, а теперь живет в своем ауле. Этим ограничиваются все сведения о Шора Ногмове. Рассказывают еще некоторые кабардинцы, лично знавшие его, что он познакомился с Пушкиным, во время бытности его в Пятигорске; что Ногмов содействовал поэту в собрании местных народных преданий, и что поэт, в свою очередь, исправлял Ногмову перевод песен с адыгейского языка на русский…

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1884 года]]
[[Категория:Предисловия 1884 года]]
[[Категория:Адольф Петрович Берже]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Адольф Петрович Берже]]</text>
      <sha1>kvfju7v99iz3d7mhnk166z4itrbg5rq</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к воспоминаниям Н. П. Брусилова (Боцяновский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1003609</id>
    <revision>
      <id>5713275</id>
      <parentid>5301281</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:32:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[(Предисловие к воспоминаниям Н. П. Брусилова) (Боцяновский)]] в [[Предисловие к воспоминаниям Н. П. Брусилова (Боцяновский)]] без оставления перенаправления: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>5301281</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="52903" sha1="qca8obtm7lqw57tzcwkft8bdyptvap7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Владимир Феофилович Боцяновский
| НАЗВАНИЕ              = (Предисловие к воспоминаниям Н. П. Брусилова)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1893
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/bocjanowskij_w_f/text_0050.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;БРУСИЛОВ Н. П.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Воспоминания&lt;/center&gt;

{{right|&quot;И оду уж его тисненью предают,}}
{{right|И в оде уж его нам ваксу продают.}}

{{right|Дмитрие&quot;.}}

Всякая в каком бы то ни было отношении выдающаяся, незаурядная личность всегда и везде имела своих подражателей, в свое время игравших некоторую роль, но забывавшихся впоследствии. К числу такого рода «спутников» нужно отнести и писателя начала XIX века — Николая Петровича Брусилова, интересные воспоминания которого печатаются ниже, Он был одним из многочисленных последователей Карамзина, человеком передовым для своего времени, занимал не последнее место среди второстепенных литераторов, но «время» прошло, и Брусилов теперь забыт &lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;. Его биография никому неизвестна. Последнее, впрочем, произошло не столько вследствие его незначительности, сколько потому, что для этого он не оставил никаких материалов. «Воспоминания» представляют собой главный источник и появляются в печати только теперь. Они доставлены в редакцию «Исторического Вестника» внучкой Брусилова — Анной Егоровной Краснораменской, сообщившей также некоторые биографические сведения. Воспоминания были написаны Брусиловым в декабре 1858 года, то есть за несколько месяцев до смерти, и в редакцию поступил его автограф — небольшая тетрадка в четвертку. Редакция поручила мне приготовить их к печати, то есть написать предисловие и сделать пояснительные примечания к тексту. Труд составления последних взял на себя, по моей просьбе, В. И. Саитов, за что и приношу ему глубокую благодарность.

Н. П. Брусилов, родился как это видно из его «Воспоминаний», в 1782 году &lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;, в Орловской губернии, где отец его был помещиком, и восьми лет поступил в пажеский корпус, откуда в 1796 году, не пройдя полного курса, вместе с другими своими товарищами, по приказанию Павла I, был выпущен поручиком в армию &lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; в Московский гренадерский полк. Известно, как тяжело жилось военным, в короткое царствование Павла I, переполненное арестами, ссылками, разжалованиями. Число лиц, возвратившихся на службу благодаря манифесту Александра I и исключенных Павлом I, простиралось до 12.000 человек &lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. Гвардейские офицеры всегда носили с собой запас денег на случай, если бы прямо со смотра пришлось отправиться в сибирские тундры. Примеры такого рода бывали, а потому Брусилов, не смотря на все свои симпатии к военной службе, года через два вышел в отставку и поступил в канцелярию статс-секретаря у принятия прошений на высочайшее имя. В 1820 году он был назначен губернатором в Вологду, где и пробыл до 1834 года. Вологда обязана ему устройством бульвара и сада, разведенного на соборной горе &lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. Женат он был два раза. Первая жена его умерла от холеры, вследствие чего сам Брусилов всегда очень боялся этой болезни &lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. В 1834 году он вышел в отставку, переехал в Петербург, где и умер 27 апреля 1849 году &lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Погребен на Нитрофаниевском кладбище.

Вот и все, что можно сказать о его биографии. Что касается его литературной деятельности, то началась она очень рано. Еще будучи в корпусе, он издавал рукописную газету, в которой «осмеивал, как умел, своих товарищей». Первой печатной работой его был перевод комедии Мерсье «Гваделупский житель», сделанный под руководством дяди. Все последующие работы были или переводами, или подражаниями. Сам Брусилов в своих воспоминаниях таким образом говорит о своей литературной деятельности: «Карамзин и Дмитриев издали „Безделки“, ну, как же мне отстать от них? и я издал „Безделки“ &lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Мало этого, написал „Бедную Машу“, в подражание „Бедной Лизе“, „Мое путешествие“ в подражание де-Метру и еще две или три повести, в подражание не знаю уж кому».

Действительно, всю литературную деятельность Брусилова нужно рассматривать, как сплошное подражание главным образом Карамзину, с которым он во многих случаях сходился во взглядах и убеждениях. Все повести Брусилова отличаются тем же сентиментализмом, отцом которого считается Карамзин. Нужно, впрочем, заметить, что идеалом Брусилова была натура, реальность &lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, специальных атрибутов сентиментальности он старался избегать, хотя, конечно, и не в состоянии был от них освободиться совершенно. «Есть ли в книжке сей, — писал он в заключении одной из своих повестей, — найдешь ты мало сентиментальности (курсив Брусилова), оставляю в конце оной две белые страницы, пиши на них, дополняй что тебе надобно. Опиши живописным пером то, чем все романы наполнены и чего нет в моей повести, то есть: приятную долину, ручеек, журчащий по камешкам между прекрасного леска, заходящее солнце… Скажи, как милый звук счастливого пастушка, игравшего на свирели, отражаемый крутыми горами, ограждающими сию долину, живо отдавался в твоем сердце, не позабудь блеяния овечек, лаяния какой-нибудь фидельки, словом вмести в сих страницах побольше сентиментальности, заставь милую красавицу, читая твое дополнение, выронить нежную слезку» &lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;… В другом месте, отличительным признаком сантиментальных «нежных слезок» он называет то обстоятельство, что «положенные на бумагу они возбуждают смех в читателях» &lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, а самую «сентиментальность» признает «сумасбродством» &lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;.

До таких крайностей и до большего злоупотребления сентиментализмом, как писатели вроде князя Шаликова, Брусилов не доходил, но, тем не менее, все его рассказы должны быть названы сантиментальными. Все они не чужды нежных слезок, патетических восклицаний, разного рода ужасов и часто кончаются чуть не тремя убийствами &lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;. «История бедной Марьи», написанная по словам самого Брусилова в подражание «Бедной Лизе» Карамзина, носит на себе все следы Карамзинского влияния, посвящена «нежным, чувствительным сердцам», герой истории — Милон, «бедный поселянин», влюбленный в Марию, дочь богатого откупщика, убивает себя кинжалом при виде Марии, выходящей из церкви с нелюбимым мужем. Мария, любившая Милона, бросает мужа, отца, родину и удаляется в бедную хижину. Там, «в цветущей молодости, окончила она дни свои, произнося имя Милона, — имя любезное ее сердцу». Исключение представляет собой повесть «Бедный Леандр», «все происшествия которой настолько обыкновенны», что Брусилов в предисловии «охотникам чрезвычайностей» советует лучше оставить «Бедного Леандра» и «читать Таинства Удольфские и Бову Королевича», но зато и повесть нельзя назвать повестью, а скорее довольно примитивной сатирой на страсть к авторству. Нужно заметить, что все вообще сочинения Брусилова отличаются сатирическим, обличительным характером, в особенности издававшийся им «Журнал».

«Журнал Российской словесности» издавался только один год (1805 г.). Он выходил не большими, страничек в 50, номерами, заключавшими в себе четыре отдела: в первом помещались — «русские повести, отрывки о русской словесности, нравственности, театре», извлечения из произведений русской и иностранной литературы и проч., во втором — стихотворения, в третьем — известия о новых произведениях русской и иностранной литературы, и последний отдел — смесь, наполнявшийся разного рода анекдотами. Почти все оригинальные и переводные прозаические статьи принадлежат Брусилову. Кроме него, в журнале сотрудничали — И. Я. Пнин, пользовавшийся большим уважением за свой независимый характер &lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;, Бенитцкий, А. Измайлов, Н. Остолопов, Н. Греч, И. Похвиснев и др., одним словом лучшие члены «Вольного общества любителей словесности» &lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;. Это обстоятельство до некоторой степени определяет характер журнала, его направление. «Вольное общество», как известно, помимо интересов чисто историко-литературных, увлекалось интересами общественными и было до некоторой степени ячейкой, из которой развилось декабристское движение &lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;. Пнин и Бенитцкий, бывшие особенно яркими представителями этого направления, внесли общественный интерес и в «Журнал» Брусилова, имели несомненное влияние и на самого Брусилова. Все почти стихотворения и басни Пнина, Бенитцкого, Измайлова и др. отличаются общественным характером. Здесь, например, помещена была известная басня Измайлова: «Истина во дворце», проводящая мысль, что «счастлива та страна, в которой кроткой царь правдиво говорить себе не запрещает», басня Пнина «Царь и придворный», в которой придворный из лести сравнивает царя с верхним камнем пирамиды, а нижние основные камни с народом, созданным только для него, а царь на лесть отвечает словами:

&lt;center&gt;«Тот камень, что свой блеск бросает с высоты,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Разбился б в прах — частей его не отыскали,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Когда б минуту хоть одну,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Поддерживать его другие перестали».&lt;/center&gt;

Таким же характером отличается его «Ода на правосудие», письмо к издателю «Сочинитель и цензор» и др. Первые годы царствования Александра I, подававшие такие блестящие надежды, с таким восторгом встреченные лучшей частью русского общества, нашли себе сочувствие и в «Журнале российской словесности». Чуть не на каждой странице, в стихах и прозе, находим мы панегирик Александру I, «водворившему любовь к наукам», этому «Титу россов, одаренному всеми добродетелями, царю и человеку свойственными» &lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;. Если суммировать все общественные вопросы, которые обсуждались в журнале Брусилова и в большинстве случаев им же самим, то они сведутся к следующему.

Больше всего и чаще всего останавливался Брусилов на галломании, на увлечении современного ему общества французами. В статье о воспитании, помещенной в первом же номере «Журнала» &lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;, Брусилов говорит: «нельзя без прискорбия видеть, что воспитание нашего юношества совершенно в руках иностранцев», при том же «недостойных сего звания, взятых с площади, парикмахеров и лакеев». Этим объясняет он пристрастие ко всему иностранному с одной стороны и с другой презрительное отношение ко всему своему, незнание родного языка, русской литературы, полнейшее невежество относительно всего русского. Об этом он говорит не раз не только в журнале &lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;, но и в своих сочинениях, изданных отдельно, при всяком удобном случае. Входит он, например, в ресторан, подают ему обед, изготовленный французским поваром. «Настоящее, — восклицает он, — родит будущее. Мне пришло в голову пристрастие, царствующее у нас, ко всему иностранному… Ах! Пусть в образовании ума и вкуса следуют иностранцам, но желал бы я, чтобы сердца русских были образованы русскими, чтобы характер национальной пребыл неизменяем!» &lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;. «Презрением» к родному языку объясняет Брусилов упадок русской литературы, отсутствие выдающихся авторов &lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. Его возмущали галлицизм и иностранные слова, которыми современные ему авторы пестрили свои произведения. «Зачем употреблять иностранные слова, — писал он, — когда мы имеем собственные им равносильные?» &lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;. Вместе с тем, он был врагом «слов и речений, бывших в моде у наших предков», русских архаизмов &lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;. Его возмущали выражения вроде следующего: «Я вошел в теплую избу — quel bonheur! Неужели сочинитель думал, — замечает он по этому поводу, — что слово счастье не так выразительно, как bonheur» &lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;.

Гораздо реже, и то лишь говоря о мотовстве и жизни помещиков, касался Брусилов печального положения крестьян и дворовых людей. «Если бы, — говорит он, — молодые люди знали, с какою трудностью добываются крестьянами тысячи, проматываемые ими, если бы видели они, как бедные поселяне отдают иногда последнее рубище для доставления барину денег, нужных ему на какие-нибудь новые моды, то, конечно, умерили бы издержки свои, а с тем вместе и страшные оброки, ими налагаемые». Дальше уменьшения оброков Брусилов не пошел, да и об этом высказался как-то вскользь &lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;. Это тем более странно, что Брусилов был, по-видимому, горячим поборником реформ Александра I, который хотел «сделать россиян свободными, чувствуя, что управлять рабами не лестно» &lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;. Положим, что даже такие люди, как Б. Н. Каразин, признавали необходимость крепостного права. Но в то время, как Каразин изображал все ужасы современного ему положения крестьян, поставленных в полную зависимость от произвола грубых помещиков, изыскивал средства для улучшения этого положения на словах и на деле, Брусилов в своих сочинениях не только не обращает внимания на этот предмет, но склонен иной раз даже идеализировать быт «поселян»&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;. Вскользь говорит он о неприглядной обстановке крестьянского быта, о «бедности и нищете, о развалившихся хижинах, выбитых стеклах» &lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;. Но останавливаясь на экономическом положении крестьян, Брусилов ничего не говорит о их нравственном развитии, о школах. В «Письме о театре» мы находим мысль, что для народа необходимо устроить театр с особым репертуаром. Это, по его мнению, имело бы огромное воспитательное значение. «Я вывел бы, — говорит он, — пьяницу, пропивающего свое имение, слугу, который ослушивается своего господина, и показал бы все ужасные следствия непослушания (?!), какую-нибудь ханжу…, бабу ворожею, крестьянина, который не рыдает о том, что его отдают в солдаты, но который, повинуясь священному долгу, оставляет отца, мать, жену, детей, дом отцовский, родину, и идет охотою в солдаты» &lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;. Понятно, что устроить народные театры не только тогда, но даже и теперь гораздо труднее, чем школы. Брусилов заговорил о народном театре совершенно случайно, говоря о театре вообще, и это единственный случай, где он высказался о народном образовании.

Другой вопрос, который Брусилов затрагивает в журнале &lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;, отчасти в других произведениях, может быть назван женским вопросом. В статье; «Завещание умирающего отца своей дочери» &lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;, автор изложил свои взгляды, на этот предмет. «Женщина, по его мнению, должна учиться хозяйственным или домашним добродетелям», так как здесь главная сфера ее деятельности, как жены и матери. В то же время, она не должна чуждаться образования и свободное время употреблять «на чтение полезнейших книг», к числу которых Брусилов относит: «книги Закона Божья» и историю. Все это рекомендуется делать в виду той роли, которую женщина может играть в обществе. «Ни один вития не сделает такого впечатления на сердце молодого человека, какое может сделать девица, воспитанная в вере и добродетели». На моды, на костюмы и вообще на внешность девица особенного внимания обращать не должна. Матери, оставляющие детей на попечение кормилиц и нянек, вызывают у Брусилова порицание. Мать должна сама кормить своего ребенка, так как «дитя почерпает нрав и способности той, которая его питает» &lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;. Женщина, не удовлетворяющая этим требованиям, вызывает ряд сатирических нападков.

Не одни женщины давали материал для скромной сатиры Брусилова. В своих статьях: «Путешествие на остров Подлецов», «История часов», «Зеркало истины» и др., Брусилов осмеивает всех, начиная с молодящихся старых женщин и кончая писателями, учеными, медиками. Особенно часто достается от него последним. «Если бы я не имел совести, — говорит он, — я желал бы быть медиком» &lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;. Придворных он упрекает за лесть и низкопоклонство, ученых за педантизм, поэтов за «прославление людей, недостойных похвал», судей за взятки, помещиков за негуманное отношение к крестьянам и т. д. Нужно, впрочем, заметить, что сатиры Брусилова не представляют собой пасквилей на отдельные личности. В данном случае он держался правила, высказанного им в статье о театре: «…Нравы исправляют не бранью — брань ожесточает только сердца. Мольер и Фонвизин осмеивали пороки, старались людям, зараженным ими, открыть глаза и показать их заблуждения: они обращали в смех пороки, заставляли краснеть людей, зараженных ими, но не бранили их» &lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;. Правило старое, но, к сожалению, в настоящее время забытое некоторыми представителями реальной школы, которые в своем фотографировали окружающей среды дошли до такой степени беззастенчивости, что выводят в своих творениях своих знакомых, копаются в их интимной жизни и результаты этих копаний сообщают, не смущаясь, в своих «романах» и «повестях», плодах своего «творчества». Брусилов, впрочем, не стеснялся писать эпиграммы, на ту или другую личность. Но это были эпиграммы, а не пасквили. В них осмеивался недостаток той или другой личности, не составлявший секрета ни для кого. Так, например, под рубрикой «книжные известия» мы находим следующее сообщение: «Сочинения некоего стихотворца в 7 томах в 4-ю долю листа, содержащие в себе разного рода поэмы, сонеты, идиллии, эпиталамы, эпитафии, эпиграммы, сатиры и пр., и пр. самой лучшей доброты, раздавались прежде даром; но как в течение нескольких лет не разошлось ни одного экземпляра, то сочинитель сим объявляет, что сочинения его впредь раздаваться будут желающим с придачею двух рублей» &lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;. Нет сомнения, что здесь Брусилов разумел пииту гр. Хвостова, известного не столько своими поэтическими произведениями, сколько способом их распространения. Таким же, можно сказать, невинным характером отличается его эпиграмма на Державина, или вернее на его стихотворения &lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;.

Что касается критики, то Брусилов относился к ней очень серьезно. По его мнению, рецензент должен был внимательно изучить книгу, обращая внимание не только на недостатки, но указывать также и мысли, заслуживающие внимания, избегать колкостей и насмешек, избегать мелочности, ставящей в упрек автору опечатки &lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt; и т. д. В своем журнале он, правда, помещал рецензии, написанные спокойным тоном, книжки обыкновенно хвалил, во нельзя сказать, чтобы в своих статьях обнаружил сколько-нибудь развитое критическое чутье. Как на пример, достаточно указать на его разбор книги Боброва «Херсонида, или картина летнего дня в Херсонисе Таврическом» (Спб., 1804 г.). «Херсонида, — начинает Брусилов статью, — есть творение гения. Словесность наша может ею гордиться так же, как сочинениями Ломоносова и Державина». Рецензия состоит почти вся из выписок, «взятых на удачу», и заканчивается восклицанием: «Счастлива та страна, которая имеет таких поэтов!» &lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;. Все рецензии, которых, кроме того, было очень не много, отличаются таким же характером, и если не хуже то во всяком случае и не лучше рецензий, помещавшихся в других журналах того времени.

Кроме характеристики литературных и общественных воззрений Брусилова, «Журнал» дает еще некоторое понятие о его взглядах политических. Участие в «Вольном Обществе», относившемся с благоговейным уважением к Радищеву, к Филанфиери, Беккарии, Вольнею и др., дружба с Пниным и Бенитцким на первый взгляд позволяют предполагать и в Брусилове симпатию к освободительным идеям XVIII века. На самом деле было не так. Брусилов очень несочувственно относился к освободительным стремлениям Западной Европы. В одном месте, например, он рассказывает, как случайно попал в «страну равенства». — «Ба, здорово собрат, — встретили его там, — у нас недостает пятисотого члена в совете, ты заступишь его место; но прежде надо снять тебе голову… для того, что ты целою головою нас выше, а земля сия есть земля равенства»! — «Будьте равны сколько угодно, но я не хочу быть с вами равен». — «А, это аристократ, — закричали они — его надобно утопить!» — тотчас взвели меня на гору и столкнули в море&quot; &lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;. В другом месте он рассказывает, как один «знатной русской путешественник» был в Женеве во время междоусобных ее несогласий. Раздоры малейшей республики в свете не обращали внимания Европы, но женевцы занимались сим также, как бы и революцией мира. Когда донесли путешественнику о сих раздорах, более смешных, нежели важных: «мне кажется, — сказал он, — что это буря в стакане воды». «Слово тонкое, — замечает по этому поводу Брусилов, — ежели взять в рассуждение, что все государство Женевское не составляло пятой части нашей Москвы» &lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;. Очевидно, что, подобно Карамзину, и Брусилов все внимание обратил на внешнюю сторону событий конца XVIII в. и проглядел поэтому их сущность. Таким только отношением к данному вопросу можем мы объяснить себе появление на страницах «Журнала» &lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt; неуклюжей по мысли и форме, как и все творения графа Хвостова, оды «Безначалие», заключающей в себе тираду такого рода:

«Несмысленны и духом бедны,

Нелепых призраков творцы,

О вы, учители зловредны!

Печальны в мире мудрецы.

Самих небес вы были чужды,

В царях не находили нужды,

Вы свет — без вас мерцала тьма,

Или текуща кровь и свары,

Опустошение, пожары,

«Есть плод крылатого ума?»

Такой если не враждебностью, то во всяком случае полнейшим индифферентизмом к вопросам общественной жизни только и можно объяснить то обстоятельство, что автор, будучи современником таких важных моментов в русской истории, как конец XVIII и начало XIX веков, в своих воспоминаниях ограничивается сообщением внешних фактов придворной жизни при Екатерине II, сообщает кое-что о царствовании Александра I и ни словом не обмолвился ни о декабристах, ни о царствовании Павла I.

Впрочем, не смотря на несочувственное отношение к французской революции, а также сознание того, что «Вольтер много сделал вреда Франции», что «переворота, сделавшийся в оной», был результатом; «большей частью его и других философов Франции сочинениям» &lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;, Брусилов помещал в своем «Журнале» массу извлечений именно из этого писателя. Этим он платил известную дань «Вольному Обществу» и его главе Пнину. Нужно, однако, заметить, что Брусилов не принадлежал к «вольтерьянцам». Вольтер «несносен» для Брусилова, «опровергая христианский закон». «Если бы Вольтер был истинным христианином, я бы почитал его первейшим из человеков!» &lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;. Об этом же говорит Брусилов и в своих воспоминаниях: «Начитавшись Вольтера и прочих его собратий, я чуть было не впал в кощунство; один благодетельный человек обратил меня на путь истины». Не соглашаясь с религиозными воззрениями Вольтера, Брусилов очень ценил его, как писателя и философа, вследствие чего переводил отрывки из его сочинений — «о самолюбии», «о лести», «о роскоши», «о слезах» и т. п. предметах, с идеями которых соглашался, писал также в подражание Вольтеру самостоятельные статьи («Путешествие в храм вкуса») и т. д.

Совершенно особняком стоят научные работы Брусилова. Две его статьи по нумизматике: «О древней русской монете» &lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt; и «Описание древнерусских монет» &lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;, не представляют собой ничего выдающегося. Это простое описание монет, сделанное сообразно с требованиями нумизматики, с попытками определения хронологии. Две другие статьи относятся к варяжскому вопросу. В первой статье отразились и славянофильские симпатии Брусилова. Главная идея статьи этой («Историческое рассуждение о начале Русского государства») заключается в том, что автор довольно подробно развивает мысль Болтина, а именно, что «руссы, как победили, заставили принять свое имя; но, будучи малочисленнее народов, ими покоренных, вместо того, чтобы славян превратить в руссов, преобразились сами в славян и в течение века исчезли совершенно» &lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;. Во второй статье («Догадки о причине нашествия норманов на славян») Брусилов говорит, что покорили норманы Русь с той целью, чтобы быть соседями с Византией, куда иначе не могли попасть. Этим же он объясняет и поход Олега на Киев из Новгорода &lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;. Главный же его научный труд «Описание Вологодской губернии», изданный в 1833 году академией наук &lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;, представляет собой довольно полное описание губернии в географическом, статистическом и даже этнографическом отношении. Брусилов собрал немало интересных данных о характере населения, о его занятиях, сообщил несколько данных «о половниках» в Устюжском уезде, о зырянах и т. д. Изложение строго фактическое.

Подводя итог всему сказанному, мы приходим к заключению, что все сочинения Брусилова заключают в себе очень мало оригинального, лично ему принадлежащего. С одной стороны, в своих повестях, он является подражателем Карамзина, или даже переводчиком, с другой стороны, в журнальных статьях, повторяет мысли, в то время далеко не новые. Вопросы общественной жизни, по-видимому, его занимали очень мало, или даже вернее — совершенно не занимали. Что касается до его характеристики, как человека, вне его взглядов литературных и общественных, то по словам одного из людей, лично с ним знакомого, Брусилов был «благородный, правдивый, чувствительный и добрый товарищ» &lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;.

{{right|Вл. Боцяновский.}}

Текст воспроизведен по изданию: Воспоминания Н. П. Брусилова // Исторический вестник, № 4. 1893

сетевая версия — Трофимов С. 2008&lt;br&gt;Исторический вестник. 1893

&lt;center&gt;Комментарии&lt;/center&gt;

1. Академик Грот смешивал его даже с Ник. Ив. Брусиловым, директором бумагопрядильной фабрики. Сочинения Державина, т. VI (издание академии наук), стр. 93. Ошибку Грота повторил в своем «Словаре» Геннади.

2. Брусилов окончил корпус в 1786 г., по его словам, 14 лет.

3. «Материалы для ист. Пажеского корпуса». Изд. Гр. Милорадовичем. Киев. 1876 г., стр. 141.

4. А. Н. Пыпин, Общественное движение при Александре I, Спб., 1885 г., стр. 62.

5. «Вологодская старина». Историко-археологич. сборн. Сост. И. К. Степановский. Вологда. 1890 г., стр. 314.

6. «Русский Архив», 1867 г., стр. 1689.

7. «Северная Пчела», 1849 г., № 94, стр. 574.

8. Рецензия на «Безделки» Брусилова была напечатана в «Северн. Меркурии» 1803 г., ч. II, стр. 41.

9. Бедный Леандр, или автор без риторики. Соч. Н. Брусилова, Спб., 1803 г., стр. 4. Также: «Мое путешествие», Спб., 1803 г., стр. 156.

10. Ibid.

11. «Журнал Российской Словесности», изд. Н. Брусиловым, Спб., 1805 г., № 12 стр. 177

12. Ibid., № 8, стр. 196. Также, № 2, стр. 78 и др.

13. «Старец или превратность судьбы», Спб., 1803 г.; «Бедный Леандр, или автор без риторики», Спб., 1803 г.; «Линдор и Лиза, или Клятва» («Журнал Российской Словесности», Спб., 1805 г., № 8, стр. 175): «История бедной Марьи» (ibid, № 9). Ср. «Северная Пчела», 1849 г., № 101.

14. Л. Н. Майков. Батюшков. Спб. 1887 г., стр. 44.

15. Вольное общество любителей словесности, наук и художеств было основано в 1801 г. и прекратило свое существование в 1824 г. В 1802—1803 гг. «Обществом» был издан альманах, «Свиток муз» в 2-х частях, в 1804 г. — «Периодическое издание» и в 1812 г. — «С.-Петербургский вестник».

16. Критико-биографический словарь С. А. Венгерова, Спб., 1891 г., т. II, стр. 232.

17. «Журнал», ч. I, стр. 51, 55, 132, ч. II, стр. 52 и др.

18. «Журнал», ч. I, стр. 9.

19. «Журнал», ч. I, стр. 18, 19, 22, 23, 24, 67, 183, 184 и др.

20. «Мое путешествие», Спб., 1803 г., стр. 43. 153, 157; «Безделки», Спб., 1803 г., стр. 11-13.

21. «Бедный Леандр», Спб., 1803 г., стр. 32.

22. «Журнал», ч. I, стр. 142.

23. Ibid., стр. 141.

24. Ibid.

25. «Журнал», ч. I, стр. 28, 68, ч. II, стр. 12.

26. «Журнал», ч. II, стр. 105.

27. «Журнал», ч. II, стр. 72, 73; «Мое путешествие», Спб., 1803 г., стр. 130.

28. Ibid., стр. 70.

29. «Журнал», ч. I, стр. 66. Александр I не думал, чтобы последнее, то есть добровольное поступление в солдаты, было возможно. Имея в виду, что «поступившие на службу должны находиться в отдалении от своей родины, в разлуке со своими семействами и родными, что естественно устрашает их и тоскою по родине ослабляет их силы и новое их состояние делает несносным», пробовал дать войскам оседлость, устроил военные поселения. «Сборник материалов, извлеч. из арх. собств. Е. И. В. Канцелярии», вып. V Спб., 1892 г., стр. 140.

30. «Журнал», ч. I, стр. 200, ч. II, стр. 74.

31. «Плоды моего досуга», М., 1805 г.; «Мое путешествие», стр. 22—25.

32. «Журнал», ч. 1, стр. 16; «Безделки», кн. I, Спб., 1803 г., стр. 8.

33. «Журнал», ч. II, стр. 13—14, 68.

34. «Журнал», ч. I, стр. 64.

35. «Журнал», ч. IV, стр. 179.

36. «Журнал», ч. II, стр. 45. В ответной эпиграмме Державин называет Брусилова Булавкиным и говорит, что ему «чуть слышна булавки боль» («Друг Просвещения», 1805 г., стр. 198). «Сборн. Русск. Словесн.», т. V, вып. I, стр. 69.

37. «Журнал», ч. I, стр. 5—8, ч. II, стр. 11; «Бедный Леандр», Спб., 1803 г., стр. 20; «Старец или превратность судьбы», Спб., 1808 г., стр. 65—69.

38. Ibid., ч. I, стр. 113—120.

39. «Журнал», ч. I, стр. 198.

40. Ibid., ч. III, стр. 24.

41. &quot;Журналы, ч. I, стр. 107.

42. «Бедный Леандр», Спб., 1803 г., стр. 30.

43. Ibid., стр. 31.

44. «Вестник Европы», 1812 г., ч. 63, № 11, стр. 225.

45. «Записки и Труды Общества Истории и Древностей», М., 1824 г., ч. II, стр. 135.

46. «Вестник Европы», 1811 г., ч. 55, № IV, стр. 284.

47. «Записки и Труды Общ. Истории и Древн. Росс.», М., 1824 г., ч. II, стр. 60 −67.

48. «Русский Архив», 1867 г., стр. 1689.

49. Записки С. П. Жихарева.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Владимир Феофилович Боцяновский]]
[[Категория:Литература 1893 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Владимир Феофилович Боцяновский]]</text>
      <sha1>qca8obtm7lqw57tzcwkft8bdyptvap7</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713276</id>
      <parentid>5713275</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:33:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713276</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="52831" sha1="bof2e66ul80wb0qr664xy4nbwuk3ydw" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Владимир Феофилович Боцяновский
| НАЗВАНИЕ              = (Предисловие к воспоминаниям Н. П. Брусилова)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1893
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/bocjanowskij_w_f/text_0050.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;БРУСИЛОВ Н. П.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Воспоминания&lt;/center&gt;

{{right|&quot;И оду уж его тисненью предают,}}
{{right|И в оде уж его нам ваксу продают.}}

{{right|Дмитрие&quot;.}}

Всякая в каком бы то ни было отношении выдающаяся, незаурядная личность всегда и везде имела своих подражателей, в свое время игравших некоторую роль, но забывавшихся впоследствии. К числу такого рода «спутников» нужно отнести и писателя начала XIX века — Николая Петровича Брусилова, интересные воспоминания которого печатаются ниже, Он был одним из многочисленных последователей Карамзина, человеком передовым для своего времени, занимал не последнее место среди второстепенных литераторов, но «время» прошло, и Брусилов теперь забыт &lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;. Его биография никому неизвестна. Последнее, впрочем, произошло не столько вследствие его незначительности, сколько потому, что для этого он не оставил никаких материалов. «Воспоминания» представляют собой главный источник и появляются в печати только теперь. Они доставлены в редакцию «Исторического Вестника» внучкой Брусилова — Анной Егоровной Краснораменской, сообщившей также некоторые биографические сведения. Воспоминания были написаны Брусиловым в декабре 1858 года, то есть за несколько месяцев до смерти, и в редакцию поступил его автограф — небольшая тетрадка в четвертку. Редакция поручила мне приготовить их к печати, то есть написать предисловие и сделать пояснительные примечания к тексту. Труд составления последних взял на себя, по моей просьбе, В. И. Саитов, за что и приношу ему глубокую благодарность.

Н. П. Брусилов, родился как это видно из его «Воспоминаний», в 1782 году &lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;, в Орловской губернии, где отец его был помещиком, и восьми лет поступил в пажеский корпус, откуда в 1796 году, не пройдя полного курса, вместе с другими своими товарищами, по приказанию Павла I, был выпущен поручиком в армию &lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; в Московский гренадерский полк. Известно, как тяжело жилось военным, в короткое царствование Павла I, переполненное арестами, ссылками, разжалованиями. Число лиц, возвратившихся на службу благодаря манифесту Александра I и исключенных Павлом I, простиралось до 12.000 человек &lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. Гвардейские офицеры всегда носили с собой запас денег на случай, если бы прямо со смотра пришлось отправиться в сибирские тундры. Примеры такого рода бывали, а потому Брусилов, не смотря на все свои симпатии к военной службе, года через два вышел в отставку и поступил в канцелярию статс-секретаря у принятия прошений на высочайшее имя. В 1820 году он был назначен губернатором в Вологду, где и пробыл до 1834 года. Вологда обязана ему устройством бульвара и сада, разведенного на соборной горе &lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. Женат он был два раза. Первая жена его умерла от холеры, вследствие чего сам Брусилов всегда очень боялся этой болезни &lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. В 1834 году он вышел в отставку, переехал в Петербург, где и умер 27 апреля 1849 году &lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Погребен на Нитрофаниевском кладбище.

Вот и все, что можно сказать о его биографии. Что касается его литературной деятельности, то началась она очень рано. Еще будучи в корпусе, он издавал рукописную газету, в которой «осмеивал, как умел, своих товарищей». Первой печатной работой его был перевод комедии Мерсье «Гваделупский житель», сделанный под руководством дяди. Все последующие работы были или переводами, или подражаниями. Сам Брусилов в своих воспоминаниях таким образом говорит о своей литературной деятельности: «Карамзин и Дмитриев издали „Безделки“, ну, как же мне отстать от них? и я издал „Безделки“ &lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Мало этого, написал „Бедную Машу“, в подражание „Бедной Лизе“, „Мое путешествие“ в подражание де-Метру и еще две или три повести, в подражание не знаю уж кому».

Действительно, всю литературную деятельность Брусилова нужно рассматривать, как сплошное подражание главным образом Карамзину, с которым он во многих случаях сходился во взглядах и убеждениях. Все повести Брусилова отличаются тем же сентиментализмом, отцом которого считается Карамзин. Нужно, впрочем, заметить, что идеалом Брусилова была натура, реальность &lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, специальных атрибутов сентиментальности он старался избегать, хотя, конечно, и не в состоянии был от них освободиться совершенно. «Есть ли в книжке сей, — писал он в заключении одной из своих повестей, — найдешь ты мало сентиментальности (курсив Брусилова), оставляю в конце оной две белые страницы, пиши на них, дополняй что тебе надобно. Опиши живописным пером то, чем все романы наполнены и чего нет в моей повести, то есть: приятную долину, ручеек, журчащий по камешкам между прекрасного леска, заходящее солнце… Скажи, как милый звук счастливого пастушка, игравшего на свирели, отражаемый крутыми горами, ограждающими сию долину, живо отдавался в твоем сердце, не позабудь блеяния овечек, лаяния какой-нибудь фидельки, словом вмести в сих страницах побольше сентиментальности, заставь милую красавицу, читая твое дополнение, выронить нежную слезку» &lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;… В другом месте, отличительным признаком сантиментальных «нежных слезок» он называет то обстоятельство, что «положенные на бумагу они возбуждают смех в читателях» &lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, а самую «сентиментальность» признает «сумасбродством» &lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;.

До таких крайностей и до большего злоупотребления сентиментализмом, как писатели вроде князя Шаликова, Брусилов не доходил, но, тем не менее, все его рассказы должны быть названы сантиментальными. Все они не чужды нежных слезок, патетических восклицаний, разного рода ужасов и часто кончаются чуть не тремя убийствами &lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;. «История бедной Марьи», написанная по словам самого Брусилова в подражание «Бедной Лизе» Карамзина, носит на себе все следы Карамзинского влияния, посвящена «нежным, чувствительным сердцам», герой истории — Милон, «бедный поселянин», влюбленный в Марию, дочь богатого откупщика, убивает себя кинжалом при виде Марии, выходящей из церкви с нелюбимым мужем. Мария, любившая Милона, бросает мужа, отца, родину и удаляется в бедную хижину. Там, «в цветущей молодости, окончила она дни свои, произнося имя Милона, — имя любезное ее сердцу». Исключение представляет собой повесть «Бедный Леандр», «все происшествия которой настолько обыкновенны», что Брусилов в предисловии «охотникам чрезвычайностей» советует лучше оставить «Бедного Леандра» и «читать Таинства Удольфские и Бову Королевича», но зато и повесть нельзя назвать повестью, а скорее довольно примитивной сатирой на страсть к авторству. Нужно заметить, что все вообще сочинения Брусилова отличаются сатирическим, обличительным характером, в особенности издававшийся им «Журнал».

«Журнал Российской словесности» издавался только один год (1805 г.). Он выходил не большими, страничек в 50, номерами, заключавшими в себе четыре отдела: в первом помещались — «русские повести, отрывки о русской словесности, нравственности, театре», извлечения из произведений русской и иностранной литературы и проч., во втором — стихотворения, в третьем — известия о новых произведениях русской и иностранной литературы, и последний отдел — смесь, наполнявшийся разного рода анекдотами. Почти все оригинальные и переводные прозаические статьи принадлежат Брусилову. Кроме него, в журнале сотрудничали — И. Я. Пнин, пользовавшийся большим уважением за свой независимый характер &lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;, Бенитцкий, А. Измайлов, Н. Остолопов, Н. Греч, И. Похвиснев и др., одним словом лучшие члены «Вольного общества любителей словесности» &lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;. Это обстоятельство до некоторой степени определяет характер журнала, его направление. «Вольное общество», как известно, помимо интересов чисто историко-литературных, увлекалось интересами общественными и было до некоторой степени ячейкой, из которой развилось декабристское движение &lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;. Пнин и Бенитцкий, бывшие особенно яркими представителями этого направления, внесли общественный интерес и в «Журнал» Брусилова, имели несомненное влияние и на самого Брусилова. Все почти стихотворения и басни Пнина, Бенитцкого, Измайлова и др. отличаются общественным характером. Здесь, например, помещена была известная басня Измайлова: «Истина во дворце», проводящая мысль, что «счастлива та страна, в которой кроткой царь правдиво говорить себе не запрещает», басня Пнина «Царь и придворный», в которой придворный из лести сравнивает царя с верхним камнем пирамиды, а нижние основные камни с народом, созданным только для него, а царь на лесть отвечает словами:

&lt;center&gt;«Тот камень, что свой блеск бросает с высоты,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Разбился б в прах — частей его не отыскали,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Когда б минуту хоть одну,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Поддерживать его другие перестали».&lt;/center&gt;

Таким же характером отличается его «Ода на правосудие», письмо к издателю «Сочинитель и цензор» и др. Первые годы царствования Александра I, подававшие такие блестящие надежды, с таким восторгом встреченные лучшей частью русского общества, нашли себе сочувствие и в «Журнале российской словесности». Чуть не на каждой странице, в стихах и прозе, находим мы панегирик Александру I, «водворившему любовь к наукам», этому «Титу россов, одаренному всеми добродетелями, царю и человеку свойственными» &lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;. Если суммировать все общественные вопросы, которые обсуждались в журнале Брусилова и в большинстве случаев им же самим, то они сведутся к следующему.

Больше всего и чаще всего останавливался Брусилов на галломании, на увлечении современного ему общества французами. В статье о воспитании, помещенной в первом же номере «Журнала» &lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;, Брусилов говорит: «нельзя без прискорбия видеть, что воспитание нашего юношества совершенно в руках иностранцев», при том же «недостойных сего звания, взятых с площади, парикмахеров и лакеев». Этим объясняет он пристрастие ко всему иностранному с одной стороны и с другой презрительное отношение ко всему своему, незнание родного языка, русской литературы, полнейшее невежество относительно всего русского. Об этом он говорит не раз не только в журнале &lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;, но и в своих сочинениях, изданных отдельно, при всяком удобном случае. Входит он, например, в ресторан, подают ему обед, изготовленный французским поваром. «Настоящее, — восклицает он, — родит будущее. Мне пришло в голову пристрастие, царствующее у нас, ко всему иностранному… Ах! Пусть в образовании ума и вкуса следуют иностранцам, но желал бы я, чтобы сердца русских были образованы русскими, чтобы характер национальной пребыл неизменяем!» &lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;. «Презрением» к родному языку объясняет Брусилов упадок русской литературы, отсутствие выдающихся авторов &lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. Его возмущали галлицизм и иностранные слова, которыми современные ему авторы пестрили свои произведения. «Зачем употреблять иностранные слова, — писал он, — когда мы имеем собственные им равносильные?» &lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;. Вместе с тем, он был врагом «слов и речений, бывших в моде у наших предков», русских архаизмов &lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;. Его возмущали выражения вроде следующего: «Я вошел в теплую избу — quel bonheur! Неужели сочинитель думал, — замечает он по этому поводу, — что слово счастье не так выразительно, как bonheur» &lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;.

Гораздо реже, и то лишь говоря о мотовстве и жизни помещиков, касался Брусилов печального положения крестьян и дворовых людей. «Если бы, — говорит он, — молодые люди знали, с какою трудностью добываются крестьянами тысячи, проматываемые ими, если бы видели они, как бедные поселяне отдают иногда последнее рубище для доставления барину денег, нужных ему на какие-нибудь новые моды, то, конечно, умерили бы издержки свои, а с тем вместе и страшные оброки, ими налагаемые». Дальше уменьшения оброков Брусилов не пошел, да и об этом высказался как-то вскользь &lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;. Это тем более странно, что Брусилов был, по-видимому, горячим поборником реформ Александра I, который хотел «сделать россиян свободными, чувствуя, что управлять рабами не лестно» &lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;. Положим, что даже такие люди, как Б. Н. Каразин, признавали необходимость крепостного права. Но в то время, как Каразин изображал все ужасы современного ему положения крестьян, поставленных в полную зависимость от произвола грубых помещиков, изыскивал средства для улучшения этого положения на словах и на деле, Брусилов в своих сочинениях не только не обращает внимания на этот предмет, но склонен иной раз даже идеализировать быт «поселян»&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;. Вскользь говорит он о неприглядной обстановке крестьянского быта, о «бедности и нищете, о развалившихся хижинах, выбитых стеклах» &lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;. Но останавливаясь на экономическом положении крестьян, Брусилов ничего не говорит о их нравственном развитии, о школах. В «Письме о театре» мы находим мысль, что для народа необходимо устроить театр с особым репертуаром. Это, по его мнению, имело бы огромное воспитательное значение. «Я вывел бы, — говорит он, — пьяницу, пропивающего свое имение, слугу, который ослушивается своего господина, и показал бы все ужасные следствия непослушания (?!), какую-нибудь ханжу…, бабу ворожею, крестьянина, который не рыдает о том, что его отдают в солдаты, но который, повинуясь священному долгу, оставляет отца, мать, жену, детей, дом отцовский, родину, и идет охотою в солдаты» &lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;. Понятно, что устроить народные театры не только тогда, но даже и теперь гораздо труднее, чем школы. Брусилов заговорил о народном театре совершенно случайно, говоря о театре вообще, и это единственный случай, где он высказался о народном образовании.

Другой вопрос, который Брусилов затрагивает в журнале &lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;, отчасти в других произведениях, может быть назван женским вопросом. В статье; «Завещание умирающего отца своей дочери» &lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;, автор изложил свои взгляды, на этот предмет. «Женщина, по его мнению, должна учиться хозяйственным или домашним добродетелям», так как здесь главная сфера ее деятельности, как жены и матери. В то же время, она не должна чуждаться образования и свободное время употреблять «на чтение полезнейших книг», к числу которых Брусилов относит: «книги Закона Божья» и историю. Все это рекомендуется делать в виду той роли, которую женщина может играть в обществе. «Ни один вития не сделает такого впечатления на сердце молодого человека, какое может сделать девица, воспитанная в вере и добродетели». На моды, на костюмы и вообще на внешность девица особенного внимания обращать не должна. Матери, оставляющие детей на попечение кормилиц и нянек, вызывают у Брусилова порицание. Мать должна сама кормить своего ребенка, так как «дитя почерпает нрав и способности той, которая его питает» &lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;. Женщина, не удовлетворяющая этим требованиям, вызывает ряд сатирических нападков.

Не одни женщины давали материал для скромной сатиры Брусилова. В своих статьях: «Путешествие на остров Подлецов», «История часов», «Зеркало истины» и др., Брусилов осмеивает всех, начиная с молодящихся старых женщин и кончая писателями, учеными, медиками. Особенно часто достается от него последним. «Если бы я не имел совести, — говорит он, — я желал бы быть медиком» &lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;. Придворных он упрекает за лесть и низкопоклонство, ученых за педантизм, поэтов за «прославление людей, недостойных похвал», судей за взятки, помещиков за негуманное отношение к крестьянам и т. д. Нужно, впрочем, заметить, что сатиры Брусилова не представляют собой пасквилей на отдельные личности. В данном случае он держался правила, высказанного им в статье о театре: «…Нравы исправляют не бранью — брань ожесточает только сердца. Мольер и Фонвизин осмеивали пороки, старались людям, зараженным ими, открыть глаза и показать их заблуждения: они обращали в смех пороки, заставляли краснеть людей, зараженных ими, но не бранили их» &lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;. Правило старое, но, к сожалению, в настоящее время забытое некоторыми представителями реальной школы, которые в своем фотографировали окружающей среды дошли до такой степени беззастенчивости, что выводят в своих творениях своих знакомых, копаются в их интимной жизни и результаты этих копаний сообщают, не смущаясь, в своих «романах» и «повестях», плодах своего «творчества». Брусилов, впрочем, не стеснялся писать эпиграммы, на ту или другую личность. Но это были эпиграммы, а не пасквили. В них осмеивался недостаток той или другой личности, не составлявший секрета ни для кого. Так, например, под рубрикой «книжные известия» мы находим следующее сообщение: «Сочинения некоего стихотворца в 7 томах в 4-ю долю листа, содержащие в себе разного рода поэмы, сонеты, идиллии, эпиталамы, эпитафии, эпиграммы, сатиры и пр., и пр. самой лучшей доброты, раздавались прежде даром; но как в течение нескольких лет не разошлось ни одного экземпляра, то сочинитель сим объявляет, что сочинения его впредь раздаваться будут желающим с придачею двух рублей» &lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;. Нет сомнения, что здесь Брусилов разумел пииту гр. Хвостова, известного не столько своими поэтическими произведениями, сколько способом их распространения. Таким же, можно сказать, невинным характером отличается его эпиграмма на Державина, или вернее на его стихотворения &lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;.

Что касается критики, то Брусилов относился к ней очень серьезно. По его мнению, рецензент должен был внимательно изучить книгу, обращая внимание не только на недостатки, но указывать также и мысли, заслуживающие внимания, избегать колкостей и насмешек, избегать мелочности, ставящей в упрек автору опечатки &lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt; и т. д. В своем журнале он, правда, помещал рецензии, написанные спокойным тоном, книжки обыкновенно хвалил, во нельзя сказать, чтобы в своих статьях обнаружил сколько-нибудь развитое критическое чутье. Как на пример, достаточно указать на его разбор книги Боброва «Херсонида, или картина летнего дня в Херсонисе Таврическом» (Спб., 1804 г.). «Херсонида, — начинает Брусилов статью, — есть творение гения. Словесность наша может ею гордиться так же, как сочинениями Ломоносова и Державина». Рецензия состоит почти вся из выписок, «взятых на удачу», и заканчивается восклицанием: «Счастлива та страна, которая имеет таких поэтов!» &lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;. Все рецензии, которых, кроме того, было очень не много, отличаются таким же характером, и если не хуже то во всяком случае и не лучше рецензий, помещавшихся в других журналах того времени.

Кроме характеристики литературных и общественных воззрений Брусилова, «Журнал» дает еще некоторое понятие о его взглядах политических. Участие в «Вольном Обществе», относившемся с благоговейным уважением к Радищеву, к Филанфиери, Беккарии, Вольнею и др., дружба с Пниным и Бенитцким на первый взгляд позволяют предполагать и в Брусилове симпатию к освободительным идеям XVIII века. На самом деле было не так. Брусилов очень несочувственно относился к освободительным стремлениям Западной Европы. В одном месте, например, он рассказывает, как случайно попал в «страну равенства». — «Ба, здорово собрат, — встретили его там, — у нас недостает пятисотого члена в совете, ты заступишь его место; но прежде надо снять тебе голову… для того, что ты целою головою нас выше, а земля сия есть земля равенства»! — «Будьте равны сколько угодно, но я не хочу быть с вами равен». — «А, это аристократ, — закричали они — его надобно утопить!» — тотчас взвели меня на гору и столкнули в море&quot; &lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;. В другом месте он рассказывает, как один «знатной русской путешественник» был в Женеве во время междоусобных ее несогласий. Раздоры малейшей республики в свете не обращали внимания Европы, но женевцы занимались сим также, как бы и революцией мира. Когда донесли путешественнику о сих раздорах, более смешных, нежели важных: «мне кажется, — сказал он, — что это буря в стакане воды». «Слово тонкое, — замечает по этому поводу Брусилов, — ежели взять в рассуждение, что все государство Женевское не составляло пятой части нашей Москвы» &lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;. Очевидно, что, подобно Карамзину, и Брусилов все внимание обратил на внешнюю сторону событий конца XVIII в. и проглядел поэтому их сущность. Таким только отношением к данному вопросу можем мы объяснить себе появление на страницах «Журнала» &lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt; неуклюжей по мысли и форме, как и все творения графа Хвостова, оды «Безначалие», заключающей в себе тираду такого рода:

«Несмысленны и духом бедны,

Нелепых призраков творцы,

О вы, учители зловредны!

Печальны в мире мудрецы.

Самих небес вы были чужды,

В царях не находили нужды,

Вы свет — без вас мерцала тьма,

Или текуща кровь и свары,

Опустошение, пожары,

«Есть плод крылатого ума?»

Такой если не враждебностью, то во всяком случае полнейшим индифферентизмом к вопросам общественной жизни только и можно объяснить то обстоятельство, что автор, будучи современником таких важных моментов в русской истории, как конец XVIII и начало XIX веков, в своих воспоминаниях ограничивается сообщением внешних фактов придворной жизни при Екатерине II, сообщает кое-что о царствовании Александра I и ни словом не обмолвился ни о декабристах, ни о царствовании Павла I.

Впрочем, не смотря на несочувственное отношение к французской революции, а также сознание того, что «Вольтер много сделал вреда Франции», что «переворота, сделавшийся в оной», был результатом; «большей частью его и других философов Франции сочинениям» &lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;, Брусилов помещал в своем «Журнале» массу извлечений именно из этого писателя. Этим он платил известную дань «Вольному Обществу» и его главе Пнину. Нужно, однако, заметить, что Брусилов не принадлежал к «вольтерьянцам». Вольтер «несносен» для Брусилова, «опровергая христианский закон». «Если бы Вольтер был истинным христианином, я бы почитал его первейшим из человеков!» &lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;. Об этом же говорит Брусилов и в своих воспоминаниях: «Начитавшись Вольтера и прочих его собратий, я чуть было не впал в кощунство; один благодетельный человек обратил меня на путь истины». Не соглашаясь с религиозными воззрениями Вольтера, Брусилов очень ценил его, как писателя и философа, вследствие чего переводил отрывки из его сочинений — «о самолюбии», «о лести», «о роскоши», «о слезах» и т. п. предметах, с идеями которых соглашался, писал также в подражание Вольтеру самостоятельные статьи («Путешествие в храм вкуса») и т. д.

Совершенно особняком стоят научные работы Брусилова. Две его статьи по нумизматике: «О древней русской монете» &lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt; и «Описание древнерусских монет» &lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;, не представляют собой ничего выдающегося. Это простое описание монет, сделанное сообразно с требованиями нумизматики, с попытками определения хронологии. Две другие статьи относятся к варяжскому вопросу. В первой статье отразились и славянофильские симпатии Брусилова. Главная идея статьи этой («Историческое рассуждение о начале Русского государства») заключается в том, что автор довольно подробно развивает мысль Болтина, а именно, что «руссы, как победили, заставили принять свое имя; но, будучи малочисленнее народов, ими покоренных, вместо того, чтобы славян превратить в руссов, преобразились сами в славян и в течение века исчезли совершенно» &lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;. Во второй статье («Догадки о причине нашествия норманов на славян») Брусилов говорит, что покорили норманы Русь с той целью, чтобы быть соседями с Византией, куда иначе не могли попасть. Этим же он объясняет и поход Олега на Киев из Новгорода &lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;. Главный же его научный труд «Описание Вологодской губернии», изданный в 1833 году академией наук &lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;, представляет собой довольно полное описание губернии в географическом, статистическом и даже этнографическом отношении. Брусилов собрал немало интересных данных о характере населения, о его занятиях, сообщил несколько данных «о половниках» в Устюжском уезде, о зырянах и т. д. Изложение строго фактическое.

Подводя итог всему сказанному, мы приходим к заключению, что все сочинения Брусилова заключают в себе очень мало оригинального, лично ему принадлежащего. С одной стороны, в своих повестях, он является подражателем Карамзина, или даже переводчиком, с другой стороны, в журнальных статьях, повторяет мысли, в то время далеко не новые. Вопросы общественной жизни, по-видимому, его занимали очень мало, или даже вернее — совершенно не занимали. Что касается до его характеристики, как человека, вне его взглядов литературных и общественных, то по словам одного из людей, лично с ним знакомого, Брусилов был «благородный, правдивый, чувствительный и добрый товарищ» &lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;.

{{right|Вл. Боцяновский.}}

Текст воспроизведен по изданию: Воспоминания Н. П. Брусилова // Исторический вестник, № 4. 1893

сетевая версия — Трофимов С. 2008&lt;br&gt;Исторический вестник. 1893

&lt;center&gt;Комментарии&lt;/center&gt;

1. Академик Грот смешивал его даже с Ник. Ив. Брусиловым, директором бумагопрядильной фабрики. Сочинения Державина, т. VI (издание академии наук), стр. 93. Ошибку Грота повторил в своем «Словаре» Геннади.

2. Брусилов окончил корпус в 1786 г., по его словам, 14 лет.

3. «Материалы для ист. Пажеского корпуса». Изд. Гр. Милорадовичем. Киев. 1876 г., стр. 141.

4. А. Н. Пыпин, Общественное движение при Александре I, Спб., 1885 г., стр. 62.

5. «Вологодская старина». Историко-археологич. сборн. Сост. И. К. Степановский. Вологда. 1890 г., стр. 314.

6. «Русский Архив», 1867 г., стр. 1689.

7. «Северная Пчела», 1849 г., № 94, стр. 574.

8. Рецензия на «Безделки» Брусилова была напечатана в «Северн. Меркурии» 1803 г., ч. II, стр. 41.

9. Бедный Леандр, или автор без риторики. Соч. Н. Брусилова, Спб., 1803 г., стр. 4. Также: «Мое путешествие», Спб., 1803 г., стр. 156.

10. Ibid.

11. «Журнал Российской Словесности», изд. Н. Брусиловым, Спб., 1805 г., № 12 стр. 177

12. Ibid., № 8, стр. 196. Также, № 2, стр. 78 и др.

13. «Старец или превратность судьбы», Спб., 1803 г.; «Бедный Леандр, или автор без риторики», Спб., 1803 г.; «Линдор и Лиза, или Клятва» («Журнал Российской Словесности», Спб., 1805 г., № 8, стр. 175): «История бедной Марьи» (ibid, № 9). Ср. «Северная Пчела», 1849 г., № 101.

14. Л. Н. Майков. Батюшков. Спб. 1887 г., стр. 44.

15. Вольное общество любителей словесности, наук и художеств было основано в 1801 г. и прекратило свое существование в 1824 г. В 1802—1803 гг. «Обществом» был издан альманах, «Свиток муз» в 2-х частях, в 1804 г. — «Периодическое издание» и в 1812 г. — «С.-Петербургский вестник».

16. Критико-биографический словарь С. А. Венгерова, Спб., 1891 г., т. II, стр. 232.

17. «Журнал», ч. I, стр. 51, 55, 132, ч. II, стр. 52 и др.

18. «Журнал», ч. I, стр. 9.

19. «Журнал», ч. I, стр. 18, 19, 22, 23, 24, 67, 183, 184 и др.

20. «Мое путешествие», Спб., 1803 г., стр. 43. 153, 157; «Безделки», Спб., 1803 г., стр. 11-13.

21. «Бедный Леандр», Спб., 1803 г., стр. 32.

22. «Журнал», ч. I, стр. 142.

23. Ibid., стр. 141.

24. Ibid.

25. «Журнал», ч. I, стр. 28, 68, ч. II, стр. 12.

26. «Журнал», ч. II, стр. 105.

27. «Журнал», ч. II, стр. 72, 73; «Мое путешествие», Спб., 1803 г., стр. 130.

28. Ibid., стр. 70.

29. «Журнал», ч. I, стр. 66. Александр I не думал, чтобы последнее, то есть добровольное поступление в солдаты, было возможно. Имея в виду, что «поступившие на службу должны находиться в отдалении от своей родины, в разлуке со своими семействами и родными, что естественно устрашает их и тоскою по родине ослабляет их силы и новое их состояние делает несносным», пробовал дать войскам оседлость, устроил военные поселения. «Сборник материалов, извлеч. из арх. собств. Е. И. В. Канцелярии», вып. V Спб., 1892 г., стр. 140.

30. «Журнал», ч. I, стр. 200, ч. II, стр. 74.

31. «Плоды моего досуга», М., 1805 г.; «Мое путешествие», стр. 22—25.

32. «Журнал», ч. 1, стр. 16; «Безделки», кн. I, Спб., 1803 г., стр. 8.

33. «Журнал», ч. II, стр. 13—14, 68.

34. «Журнал», ч. I, стр. 64.

35. «Журнал», ч. IV, стр. 179.

36. «Журнал», ч. II, стр. 45. В ответной эпиграмме Державин называет Брусилова Булавкиным и говорит, что ему «чуть слышна булавки боль» («Друг Просвещения», 1805 г., стр. 198). «Сборн. Русск. Словесн.», т. V, вып. I, стр. 69.

37. «Журнал», ч. I, стр. 5—8, ч. II, стр. 11; «Бедный Леандр», Спб., 1803 г., стр. 20; «Старец или превратность судьбы», Спб., 1808 г., стр. 65—69.

38. Ibid., ч. I, стр. 113—120.

39. «Журнал», ч. I, стр. 198.

40. Ibid., ч. III, стр. 24.

41. &quot;Журналы, ч. I, стр. 107.

42. «Бедный Леандр», Спб., 1803 г., стр. 30.

43. Ibid., стр. 31.

44. «Вестник Европы», 1812 г., ч. 63, № 11, стр. 225.

45. «Записки и Труды Общества Истории и Древностей», М., 1824 г., ч. II, стр. 135.

46. «Вестник Европы», 1811 г., ч. 55, № IV, стр. 284.

47. «Записки и Труды Общ. Истории и Древн. Росс.», М., 1824 г., ч. II, стр. 60 −67.

48. «Русский Архив», 1867 г., стр. 1689.

49. Записки С. П. Жихарева.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Владимир Феофилович Боцяновский]]
[[Категория:Предисловия 1893 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Владимир Феофилович Боцяновский]]</text>
      <sha1>bof2e66ul80wb0qr664xy4nbwuk3ydw</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к 5 тому Собрания сочинений Я. К. Грота (Грот)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1003713</id>
    <revision>
      <id>5713273</id>
      <parentid>5503318</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:31:16Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[(Предисловие к 5 тому Собрания сочинений Я. К. Грота) (Грот)/ДО]] в [[Предисловие к 5 тому Собрания сочинений Я. К. Грота (Грот)/ДО]] без оставления перенаправления: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>5503318</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7347" sha1="f3opzmhxpg6jl4b15hakq37o46zgql7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Яковлевич Грот
| НАЗВАНИЕ              = (Предисловие к 5 тому Собрания сочинений Я. К. Грота)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1903
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/grot_k_j/text_0080oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;«Труды Я. К. Грота», Т. V, СПб,&lt;/center&gt;

==== 1903 ====

Въ этомъ году исполнится десятилѣтіе со дня кончины академика (ум. 24 мая 1893 г.). Мы счастливы, что выпускомъ въ свѣтъ настоящаго V-го и послѣдняго тома «Трудовъ» его намъ удалось въ этой годовщинѣ закончить изданіе, предпринятое лѣтъ восемь тому назадъ по участливому, и просвѣщенному почину Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Константина Константиновича и благодаря милостивымъ Монаршимъ щедротамъ.

Предлагаемый нынѣ вниманію читателя томъ заключаетъ въ себѣ всѣ не вошедшіе въ предыдущіе отдѣлы статьи, очерки и замѣтки Якова Карловича разнообразнаго содержанія, вызванныя главнымъ образомъ интересами его учено-литературной, педагогической и общественной дѣятельности. Здѣсь нашли себѣ мѣсто и путевыя впечатлѣнія (въ Россіи и за границей), и мнѣнія о нашей журналистикѣ и печати, и обсужденіе вопросовъ образованія и воспитанія, и стихотворные опыты и, наконецъ, случайныя замѣтки на злобы дня&lt;ref&gt;Исключая лишь самыя незначительныя и мелкія газетныя замѣтки.&lt;/ref&gt;. Статьи сгруппированы по отдѣламъ. Особое мѣсто въ самомъ началѣ мы отвели недавно впервые напечатаннымъ (въ 1895 г.) «Мыслямъ, посвященнымъ въ Бозѣ почившему Наслѣднику Цесаревичу Великому Князю Николаю Александровичу, въ день его совершеннолѣтія» (1859).

Помѣщенныя въ видѣ вводной статьи «Автобіографическія замѣтки»&lt;ref&gt;Перепечатываются изъ книги «Я. К. Гротъ. Нѣсколько данныхъ къ его біографіи» (Спб. 1895).&lt;/ref&gt; Я. К. пока хоть отчасти замѣняютъ болѣе полное его жизнеописаніе. Такую біографію или, по крайней мѣрѣ, матеріалъ въ ней — въ видѣ разновременныхъ записокъ, замѣтокъ и дневниковъ, а также еще неизданныхъ и не безъинтересныхъ въ историко-литературномъ отношеніи писемъ его и въ нему — имѣется въ виду издать, если удастся, впослѣдствіи дополнительнымъ томомъ.

Изъ стиховъ Я. К., кромѣ его перевода поэмы Байрона «Мазепа» (1838), которымъ онъ нѣкогда выступилъ на литературное поприще, читатель найдетъ здѣсь почти все то, что было напечатано въ свое время въ «Современникѣ» Плетнева и въ нѣкоторыхъ другихъ журналахъ.

Наконецъ, послѣдній отдѣлъ составляютъ его стихи и статьи въ прозѣ, написанныя для дѣтскаго возраста (первоначально въ «Звѣздочкѣ» Ишимовой), которыя въ виду ихъ былого, да и нынѣ отчасти еще продолжающагося успѣха, мы не сочли удобнымъ и цѣлесообразнымъ исключить изъ нашего изданія.

Въ Приложеніяхъ мы нашли умѣстнымъ перепечатать нѣсколько переводныхъ очерковъ или извлеченій (съ англійск., нѣмецк. и шведск. яз.). Они, вмѣстѣ съ прежде изданными переводами съ шведскаго (см. т. I. «Трудовъ»), могутъ свидѣтельствовать, какъ о разносторонности учено-литературныхъ интересовъ покойнаго академика, такъ и о постоянномъ его стремленіи — и въ раннюю и болѣе позднюю пору жизни — пользоваться своимъ отличнымъ знаніемъ иностранныхъ языковъ не для однѣхъ своихъ спеціальныхъ ученыхъ цѣлей, но и для популяризаціи научныхъ свѣдѣній и трудовъ иностранцевъ въ широкомъ кругу русской читающей публики.

{{right|''К. Г.''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Константин Яковлевич Грот]]
[[Категория:Литература 1903 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Константин Яковлевич Грот]]</text>
      <sha1>f3opzmhxpg6jl4b15hakq37o46zgql7</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713274</id>
      <parentid>5713273</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:32:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713274</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7275" sha1="c53ckl2mlxx85j0l0k16w5n9us2jw37" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Яковлевич Грот
| НАЗВАНИЕ              = (Предисловие к 5 тому Собрания сочинений Я. К. Грота)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1903
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/grot_k_j/text_0080oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;«Труды Я. К. Грота», Т. V, СПб,&lt;/center&gt;

==== 1903 ====

Въ этомъ году исполнится десятилѣтіе со дня кончины академика (ум. 24 мая 1893 г.). Мы счастливы, что выпускомъ въ свѣтъ настоящаго V-го и послѣдняго тома «Трудовъ» его намъ удалось въ этой годовщинѣ закончить изданіе, предпринятое лѣтъ восемь тому назадъ по участливому, и просвѣщенному почину Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Константина Константиновича и благодаря милостивымъ Монаршимъ щедротамъ.

Предлагаемый нынѣ вниманію читателя томъ заключаетъ въ себѣ всѣ не вошедшіе въ предыдущіе отдѣлы статьи, очерки и замѣтки Якова Карловича разнообразнаго содержанія, вызванныя главнымъ образомъ интересами его учено-литературной, педагогической и общественной дѣятельности. Здѣсь нашли себѣ мѣсто и путевыя впечатлѣнія (въ Россіи и за границей), и мнѣнія о нашей журналистикѣ и печати, и обсужденіе вопросовъ образованія и воспитанія, и стихотворные опыты и, наконецъ, случайныя замѣтки на злобы дня&lt;ref&gt;Исключая лишь самыя незначительныя и мелкія газетныя замѣтки.&lt;/ref&gt;. Статьи сгруппированы по отдѣламъ. Особое мѣсто въ самомъ началѣ мы отвели недавно впервые напечатаннымъ (въ 1895 г.) «Мыслямъ, посвященнымъ въ Бозѣ почившему Наслѣднику Цесаревичу Великому Князю Николаю Александровичу, въ день его совершеннолѣтія» (1859).

Помѣщенныя въ видѣ вводной статьи «Автобіографическія замѣтки»&lt;ref&gt;Перепечатываются изъ книги «Я. К. Гротъ. Нѣсколько данныхъ къ его біографіи» (Спб. 1895).&lt;/ref&gt; Я. К. пока хоть отчасти замѣняютъ болѣе полное его жизнеописаніе. Такую біографію или, по крайней мѣрѣ, матеріалъ въ ней — въ видѣ разновременныхъ записокъ, замѣтокъ и дневниковъ, а также еще неизданныхъ и не безъинтересныхъ въ историко-литературномъ отношеніи писемъ его и въ нему — имѣется въ виду издать, если удастся, впослѣдствіи дополнительнымъ томомъ.

Изъ стиховъ Я. К., кромѣ его перевода поэмы Байрона «Мазепа» (1838), которымъ онъ нѣкогда выступилъ на литературное поприще, читатель найдетъ здѣсь почти все то, что было напечатано въ свое время въ «Современникѣ» Плетнева и въ нѣкоторыхъ другихъ журналахъ.

Наконецъ, послѣдній отдѣлъ составляютъ его стихи и статьи въ прозѣ, написанныя для дѣтскаго возраста (первоначально въ «Звѣздочкѣ» Ишимовой), которыя въ виду ихъ былого, да и нынѣ отчасти еще продолжающагося успѣха, мы не сочли удобнымъ и цѣлесообразнымъ исключить изъ нашего изданія.

Въ Приложеніяхъ мы нашли умѣстнымъ перепечатать нѣсколько переводныхъ очерковъ или извлеченій (съ англійск., нѣмецк. и шведск. яз.). Они, вмѣстѣ съ прежде изданными переводами съ шведскаго (см. т. I. «Трудовъ»), могутъ свидѣтельствовать, какъ о разносторонности учено-литературныхъ интересовъ покойнаго академика, такъ и о постоянномъ его стремленіи — и въ раннюю и болѣе позднюю пору жизни — пользоваться своимъ отличнымъ знаніемъ иностранныхъ языковъ не для однѣхъ своихъ спеціальныхъ ученыхъ цѣлей, но и для популяризаціи научныхъ свѣдѣній и трудовъ иностранцевъ въ широкомъ кругу русской читающей публики.

{{right|''К. Г.''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Константин Яковлевич Грот]]
[[Категория:Предисловия 1903 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Константин Яковлевич Грот]]</text>
      <sha1>c53ckl2mlxx85j0l0k16w5n9us2jw37</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Книга масок. Предисловия (Гурмон; Блинова, Кузмин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1005188</id>
    <revision>
      <id>5713291</id>
      <parentid>5298219</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:56:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713291</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="24565" sha1="40q6jzqsjp9bnasv21su9z9hepakto9" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Реми Де Гурмон
| НАЗВАНИЕ              = Книга масок
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = {{Гурмон. Книга масок}}
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = Le Livre des masques
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = [[Елизавета Максимовна Блинова|Е. Блинова]] и [[Михаил Алексеевич Кузмин|М. Кузмин]]
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1896
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gurmon_r_d/text_00_kniga_masok.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие к первому тому французского издания&lt;ref&gt;«Книга масок» разбита в оригинале на два тома.&lt;/ref&gt; ===
Трудно дать характеристику литературного движения, пока оно не проявило всех своих сил, пока не расцвели все его побеги. Перед нами создания недостаточно зрелые и создания как бы запоздалые. Иные вызывают наше сомнение, но признать их бесплодными раньше времени не хочется. Какое разнообразие и богатство — богатство даже чрезмерное! В тени, рожденной густою листвою, блекнут цветы и сохнут плоды.

Пройдемся по этому тенистому саду литературы. Будем останавливаться — на короткое мгновенье — у деревьев, полных сил и красоты, у деревьев, доставляющих радость глазам.

Достигнув заметной значительности, став необходимыми и полезными, литературные эволюции получают известные наименования. Часто в наименованиях этих нет определенного смысла, но все же они полезны: они объединяют явления, ими обозначенные, и служат точкою прицела для тех, кто их придумал. Борьба кипит вокруг них, таким образом, исключительно словесная. Что значит романтизм? Его легче почувствовать, чем определить. Что такое символизм? Если держаться прямого, грамматического значения слова, почти ничего. Если же раздвинуть вопрос шире, то слово это может наметить целый ряд идей: индивидуализм в литературе, свободу творчества, отречение от заученных формулировок, стремление ко всему новому, необычному, даже странному. Оно означает также идеализм, пренебрежение к фактам социального порядка, антинатурализм, тенденцию, направленную к тому, что есть в жизни характерного, тенденцию передавать только те черты, которые отличают одного человека от другого, желание облекать плотью лишь то, что подсказывается конечными выводами, то, что существенно. Наконец, для поэта символизм связан с верлибризмом, сбросившим с себя все путы: юное тело вольного стиха резвится на полной свободе — никаких пеленок, никаких свивальников. К буквальному смыслу слова все это почти не имеет никакого отношения, ибо не следует забывать, что символизм является лишь видоизменением прежнего аллегоризма, прежнего искусства олицетворять идею в образе человека, в пейзаже, в теме известного рассказа. Но таково именно настоящее искусство по существу, изначальное, вечное, и литература, идущая другим путем, потеряла бы всякую ценность. Она упала бы до полного ничтожества и, в смысле эстетическом, стала бы равноценною кудахтанью курицы или реву осла.

Литература есть не что иное, как артистическое раскрытие известной мысли, символизация определенной идеи в героических образах фантазии. Жизнь лишь намечает очертания героев, очертания людей: в своей сфере каждый человек является героем. Но искусство завершает то, что только намечено жизнью. Бедную и больную душу оно заменяет всем богатством бессмертной мысли, и нет такого ничтожного человека, которого не могло бы преобразить искусство, если только на него упадет внимание великого поэта. На смиренного Энея Вергилий возложил тяжелое бремя: выразить собою идею римского могущества. Жалкому Дон Кихоту Сервантес доверяет непосильную тяжесть дать в своем лице одновременно и Роланда, и четырех сыновей Аймона, и Амадиса, и Тристана, и всех рыцарей Круглого Стола! История символизма — это история самого человека, ибо вне символической формы он не может усвоить никакой идеи. Доказывать это не приходится. Можно поверить, что юным приверженцам нового литературного направления неизвестна даже «La Vita Nuova»&lt;ref&gt;«Новая Жизнь» (''итал'' .; автобиографическая исповедь, написанная Данте у могилы Беатриче, 1295)&lt;/ref&gt;. Им неведом образ Беатриче, хрупкие и непорочные плечи которой не согнулись под бременем сложных символов, которое взвалил на нее поэт.

Откуда же, спрашивается, возникла иллюзия, что символизация идей есть нечто новое? Вот откуда.

За последние годы развернулось серьезное литературное движение, основанное на презрении к идеям и пренебрежении к символам. Теоретическая основа этого кулинарного искусства известна: надо брать «куски жизни» и т. д. Выдумав рецепт, Золя забыл его применить. «Куски жизни», даваемые им, это — грязные поэмы с нечистым и шумным лиризмом, с общедоступною романтикой и демократическими символами. Но все же поэмы эти полны идей и чреваты аллегориями: таков, например, «Жерминаль».

Идеализм восстал не против произведений, отмеченных печатью натурализма (если не говорить о самых ничтожных), но против его теории, вернее сказать, против его притязаний. И подвижники нового революционного направления думали, что утверждают какие-то неслыханные, захватывающие истины, возвращаясь к прежним вечным нуждам искусства и заявляя себя сторонниками идей в литературе. Но они только зажгли старые факелы, и множество мелких светильников вспыхнуло кругом.

Но одна новая мысль все же вошла в литературу и искусство, мысль вполне метафизическая и, по внешности, априорная. Мысль совсем юная, существующая всего каких-нибудь сто лет, мысль, действительно, новая, не примененная еще ни разу к вопросам эстетического порядка. Евангельская, чудесная истина, освобождающая и возрождающая. Это — принцип идеальности мира. По отношению к человеку, по отношению к мыслящему субъекту, мир — все, что вне моего Я, — существует только в том виде, в каком мы его себе представляем. Мы знаем только феномены, мы судим только о видимости. Истина сама в себе ускользает от нас. Сущность вещей недоступна нам. Вот идея, которой Шопенгауэр придал широкую популярность при помощи простой и ясной формулировки: «Мир есть мое представление». Того, что есть, я не знаю. Существует только то, что я вижу. Сколько мыслящих людей, столько отдельных, быть может, различных миров. Эта доктрина не была доведена Кантом до конца. Он бросился спасать гибнущую мораль. Но она так прекрасна, так гибка, что, не нарушая ее свободной логики, ее легко можно перенести из теории в практику, даже самую требовательную. Для человека, умеющего думать, она является универсальным принципом освобождения. Она должна была произвести переворот не в одной только эстетике. Но здесь речь идет лишь о ней.

В учебниках даются определения прекрасного. Идут еще дальше: предлагаются формулы, с помощью которых художник может создавать его. Имеются школы, где эти формулы, орудия и мысли прежних времен, даже преподаются. Эстетические теории обыкновенно туманны. Их поясняют примерами, сличают с идеальными подобиями, причем указывают образцы, которым надо следовать. Для таких школ весь культурный мир, в сущности, лишь один обширный Институт: всякое новшество считается кощунством, всякое личное утверждение признается безумным. Макс Нордау, терпеливо изучивший современную литературу, распространил вредную, разрушительную по отношению ко всему умственно индивидуальному, мысль, будто наибольшим преступлением для писателя является его неприспособляемость. Мы держимся противоположного воззрения. Приспособляемость, подражательность, подчинение канонам и теориям — вот что губит писательский талант. Литературное произведение должно быть не только передачею жизни. Оно должно заключать в себе, кроме

того, и рефлекс определенной личности. Писателя в его деятельности оправдывает лишь одно: то, что он изображает самого себя, что он разоблачает перед другими тот мир, который отражен в зеркале его индивидуального Я. Он должен быть оригинален. Он должен говорить вещи, никем до него еще не сказанные, и притом в такой форме, какой до него еще не существовало. Он должен создать свою собственную эстетику. Имеется столько теорий прекрасного, сколько есть на свете своеобразных умов, и разбирать их следует с точки зрения того, что в них есть, а не с точки зрения того, чего в них нет.

Таким образом, символизм, даже утрированный, даже искусственный и претенциозный, является не чем иным, как выражением художественного индивидуализма.

Это определение, слишком простое, но ясное, пока достаточно для нас. Набрасывая наши характеристики, на дальнейших страницах мы, несомненно, найдем случай его дополнить. Следуя заложенному в нем принципу, мы будем искать не того, что должны были бы, с точки зрения известных строгих канонов или тиранических преданий, сделать новейшие писатели, а того, что они действительно хотели совершить. Даже эстетика стала проявлением личного дарования. Никто не имеет права навязывать ее другому в готовом виде. Художника можно сравнивать только с ним самим. Но отмечать при этом особенности, отличающие его от иных индивидуальностей, полезно и справедливо. В писателях нового поколения мы будем поэтому выдвигать не то, что соединяет их между собою, а то, что их разъединяет. Мы постараемся показать, на чем именно держится их бытие, потому что существовать — значит иметь свои отличительные особенности.

Наш труд не пытается доказать, что между новейшими писателями нет никакого сходства мысли и техники. Оно до такой степени неизбежно, что уже не представляет ни малейшего интереса. Нельзя говорить, что данный расцвет литературы не был ничем подготовлен. Из семени развивается цветок, в цветке зарождается семя. Молодежь имеет своих отцов и учителей: Бодлера, Вилье де Лиль Адана, Верлена, Малларме и других. Она их любит, живых или мертвых. Она читает их сочинения, внимает их словам. Нелепо думать, что мы презираем прошлое! Кто имеет столько восторженных и преданных поклонников, как Стефан Малларме? Разве Вилье забыт? Разве Верлен в пренебрежении? Остается предупредить читателя, что характеристики наши расположены не в случайном порядке, но все же без всякого отношения к внешнему успеху писателей. Существуют имена, пользующиеся известностью и не включенные в нашу галерею. Но при случае мы поговорим и о них. Встречаются пустые рамы и свободные места. Если некоторые портреты покажутся слишком неотчетливыми, незаконченными этюдами, мы должны сказать, что желали именно этого. Мы хотели лишь бросить известный намек, движением руки указать дорогу.

Наконец, чтобы связать явления текущей жизни с событиями прошлого, мы к фигурам из новой литературы присоединили и фигуры, пользующиеся всеобщею известностью. Брошен свет на отдельные неясные их черты, ибо общая физиономия этих людей достаточно популярна.

В приложении&lt;ref&gt;В настоящем издании эта библиография труднодоступных французских источников опущена ''(Пpим. pед.)'' .&lt;/ref&gt; помещены, по возможности, точные библиографические указания с целью придать некоторый документальный интерес литературной работе, которую Валлоттон украсил своими рисунками масок.

{{right|''Реми де Гурмон''}}

=== Предисловие ко второму тому ===
Если кто хочет знать метод, которому следовал автор во второй серии «Масок», пусть прочтет страницы, помещенные им во главе первого тома.

Гете писал:

«То, что говорится о вещах без личной заинтересованности, без пристрастия любви, не заслуживает внимания».

В словах этих, быть может, есть преувеличение. Отрицательная критика необходима. Но все фигуры прошлого должны быть удержаны в памяти людей. Приходится от времени до времени разбивать и переплавлять бронзу, принявшую неверную или слишком претенциозную форму. Но такая работа производится в полумраке. Толпу не следует приглашать на зрелище казней. Мы призываем ее лишь для участия в праздниках славы.

Некоторые критики принимают вид судей, изрекающих приговоры и ожидающих палача.

«А вот и палач! Разведем огонь, чтобы весело плясать вокруг пепла нашей любви!»

Однако, для дурных книг не требуется костра. Достаточно огня камина.

На следующих страницах мы даем не критику, а психологический или литературный анализ. У нас нет принципов и нет образцов. Создавая произведение, писатель творит свою эстетику. Мы обращаемся к чувству, а не к рассудку читателя.

В литературе, как и повсюду, должно прекратиться владычество отвлеченных слов. Произведение искусства живет только чувством, которое оно в нас вызывает. Достаточно определить и описать характер этого чувства. От метафизики мы переходим к восприятию. От чистой идеи к физическому наслаждению.

Сколько струн в человеке! Одно только перечисление их составляет уже значительный труд.

{{right|''Реми де Гурмон''}}


{{примечания|title=}}


[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег br в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста в параметре ДРУГОЕ более 100]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Указан переводчик и нет категории перевода]]
[[Категория:Предисловия 1896 года]]
[[Категория:Реми де Гурмон]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Елизавета Максимовна Блинова]]
[[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Алексеевичем Кузминым]]</text>
      <sha1>40q6jzqsjp9bnasv21su9z9hepakto9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Беседы К. С. Станиславского» (Гуревич)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1005245</id>
    <revision>
      <id>5713411</id>
      <parentid>5282700</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:27:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713411</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17504" sha1="14ggcdd2ttzklcnszu7ntrj3gd4m2lr" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Любовь Яковлевна Гуревич
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Беседы К. С. Станиславского&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1939
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gurewich_l_j/text_0030.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Беседы К. С. Станиславского. В студии Большого театра в 1918—1922 гг. Записаны заслуженной артисткой РСФСР. К. Е. Антаровой

Под общей редакцией Ю. С. Калашникова

Второе дополненное/издание

М., Всероссийское театральное общество, 1947

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ&lt;/center&gt;

Беседы К. С. Станиславского в Студии Большого театра, записанные К. Е. Антаровой и публикуемые Всероссийским театральным обществом, происходили в 1918—1922 годах, но они касаются очень острых вопросов настоящего времени — вопросов трудовой и художественной дисциплины актера, его этики, его воспитания. Станиславский постоянно думал на эти темы, сталкиваясь с ними как в своей практической театральной деятельности, так и в теоретической работе над своей «системой», и всегда они волновали его. Сестра его З. С. Соколова, много лет работавшая рука об руку с ним в студиях, которыми он руководил, в письме своем к К. Е. Антаровой по поводу опубликования ее записей говорит: «Константин Сергеевич очень печалился, что не успеет написать книгу об этике, особенно — актера. В ваших записях, особенно в первых двенадцати беседах, он много говорит об этике, да и в остальных беседах не мало разбросано мыслей этического характера. Не раз брат говорил мне: „Может быть книга об этике — самая нужная, но… не успею написать“.

Этого свидетельства достаточно, чтобы понять в основном и характер публикуемой книги, и ценность ее. Но, читая ее, видишь в ней еще и отражение того исключительного подъема, который принесли Станиславскому первые годы революции, когда все житейские испытания — холод и голод послевоенного времени — не только не заслоняли для него величия совершающегося, но, раздвигая его жизненный горизонт, вызывали в нем целую бурю новых идей и новых формулировок того, что смутно бродило в нем уже и ранее. Его потребность нести свое творчество широким народным массам нашла свое выражение еще в пору создания Художественного театра, которому только внешние обстоятельства не позволили сохраниться в качестве „Художественно-общедоступного театра“. Впечатления империалистической войны привели его к признанию неполноценности всей буржуазной культуры. Октябрьская социалистическая революция побудила его предъявить особенно строгие требования к театру и всем его работникам. „Героическая эпоха нашей жизни требует и актера другого“, — говорит он в одной из публикуемых бесед. И он ищет путей к тому, чтобы воспитать театральную молодежь в духе героического, самоотверженного служения своей стране, в полной отрешенности от всяких мелких личных интересов. Он стремится показать в своих беседах, что и само художественное творчество может расцвести только у тех, кто сумеет ощутить глубочайшую связь театрального дела и его художественных заданий со строительством обновляющего свою жизнь народа и кто наполнит всякий свой день, „всякое летящее мгновение в нем“ высокими мыслями, чувствами и настроениями. К неустанной работе над собой, к победам своего сознания и своей воли над всем, что мешает актеру полностью отдаться своему делу, зовет Станиславский в этих своих беседах, и голос его звучит в них всей силой цельного, страстного убеждения.

Исследуя путь внутреннего развития Станиславского, начиная с юных лет, нашедших свое отражение в его „Художественных записях 1877—1892 годов“, до поры его духовной зрелости, когда были написаны им книги „Моя жизнь в искусстве“ и „Работа актера над собой“, — мы ясно видим, что вся его собственная жизнь была полна той борьбой с несовершенствами своей природы, к которой он зовет в своих беседах.

Всякий, кто имеет мало-мальски живое представление о нем, знает и то, что никогда он не довольствовался достигнутым — ни в своем творчестве, ни в своем теоретическом мышлении, ни в своей работе над собой, как человеком. Но несомненно, что найдется не мало людей, склонных к дешевому скептицизму, которые, читая его беседы, скажут, что требования, предъявляемые им к молодым актерам, вообще неисполнимы и даже излишни, потому что подавляющее большинство актеров, не исключая крупнейших, никогда не ставило их себе, и, однако, это не мешало им проявлять свои таланты на сцене, а каковы они были за пределами сцены — это их личное дело.

Станиславский, конечно, не раз выслушивал такие соображения, но не мог принять их. Веди всякий художник в любой области искусства наполняет свои создания собственным идейным и психологическим содержанием, а к актеру это относите», понятно, еще в большей мере, чем к какому-нибудь иному художнику. И если талантливые люди, проявят как нэ сцене, так и за кулисами равнодушие к жизни своих товарищей и всего своего коллектива, пошлое тщеславие, распущенность и беспечность в отношении к своему и общему делу, все же достигали шумных успехов, то это значит только, что при взыскательном отношений к себе они дали бы в своем искусстве несравненно больше и подняли бы театр на такую высоту, какой он еще далеко не достиг.

Станиславский всегда разделял мысль, высказанную еще в XVIII веке умным немецким актером Иффландом, что лучшее средство быть благородным на сцене в своей роли — это&quot; быть благородным в действительности, в собственной жизни. Примеры наших великих артистов Щепкина, Ермоловой, отдававшихся искусству со всем благородством, какое было свойственно им в жизни, хотя их время далеко не благоприятствовало высокому полету настроений и художественных помыслов, стояли перед глазами Станиславского. Он всегда верил в возможность безраздельного, героического служения искусству, а в нашу эпоху, требующую и рождающую героев на разных жизненных поприщах, в эпоху, когда театр должен по меньшей мере не отставать от жизни и, выйдя из замкнутого круга своего прежнего мечтательного существования, жить всей полнотой своих сил «на земле и для земли», — мог ли он, Станиславский, не требовать от актеров того, к чему влекла его собственная горящая, героическая натура?

Исследуя в своих беседах вопрос о подготовке к творчеству и об организации актером своего творческого процесса, он все время подчеркивает ту огромную роль, какую играют при этом развитое человеческое сознание и воля к победе над ограниченностью своих природных средств. И если в это время, задолго до того, как его «система» отлилась в книгу: «Работа актера над собой», многое формулировано в беседах не так четко, то некоторые стороны «системы», которые он хотел полнее осветить в дальнейших своих трудах, раскрыты здесь уже во всей глубине. Таков, кроме всего отмеченного выше, вопрос о характере подлинно-художественного творчества. Посвященные ему здесь страницы ясно показывают, что в годы, к которым относятся беседы, Станиславский, не изменяя реализму, но углубляя понятия о нем, уже полностью отошел от всякого натурализма даже в том плане, который он называл «психологическим натурализмом».

Необходимость художественного обобщения в изображение всякого характера, и всякой страсти при соблюдении величайшей конкретности образа показана в беседах с большой убедительностью. Всяческое углубление изображаемого, показ человеческих фигур во всей сложности их противоречивых свойств и стремлений, трактовка каждого жизненного Явления, как некоего единства в многообразии и притом в определенном идейном освещении, — вот чего добивается здесь Станиславский от молодых актеров. Тем самым он требует от них высокого интеллектуального уровня и умения глубоко и тонко вникать в человеческую психологию не только при работе над ролью, но и при наблюдении людей в жизни. Образцы психологического анализа, которые он дает в своих беседах, работая в Студии Большого театра над постановками опер «Вертер» и «Евгений Онегин», являются в этом отношении чрезвычайно показательными.

Что касается достоверности записей, которые К. Е. Антарова вела во время самих бесед полустенографическим способом и расшифровывала непременно в тот же день, то об этом говорят нам строки уже цитированного, выше письма З. С. Соколовой от 8 ноября 1938 года: «Удивляюсь, как вы могли так дословно записать беседы и занятия брата. Изумительно! — говорит она К. Е. Антаровой, возвращая ей рукопись ее записей. — При чтении их и после у меня было такое состояние, словно действительно, вот сегодня, я слышала его и присутствовала на его занятиях. Мне даже припомнилось, где, когда, после какой репетиции говорил он записанное вами…». В заключение своего письма З. С. Соколова еще раз подтверждает, что эти записи отчасти выполняют то, чего так хотел сам К. С. Станиславский, но чего он не успел выполнить лично.

{{right|''Любовь Гуревич''}}

Январь 1939 рода.

[[Категория:Любовь Яковлевна Гуревич]]
[[Категория:Предисловия 1939 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Любовь Яковлевна Гуревич]]</text>
      <sha1>14ggcdd2ttzklcnszu7ntrj3gd4m2lr</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вместо предисловия (Кони)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1006695</id>
    <revision>
      <id>5713282</id>
      <parentid>5582507</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:40:52Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713282</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="64111" sha1="foi3uaeauslrtv0dda1filj4l0thjyj" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Анатолий Федорович Кони
| НАЗВАНИЕ              = Вместо предисловия
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1910
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/koni_a_f/text_1910_vmesto_predisloviya.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = к книге [[Петр Сергеевич Пороховщиков|П. С. Пороховщикова]] «Искусство речи на суде».
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Вместо предисловия ===
«Искусство речи на суде» — так называется книга П. Сергеича (П. С. Пороховщикова), вышедшая в 1910 году, задачею которой является исследование условий судебного красноречия и установление его методов. Автор — опытный судебный деятель, верный традициям лучших времен Cудебной реформы, — вложил в свой труд не только обширное знакомство с образцами ораторского искусства, но и богатый результат своих наблюдений из области живого слова в русском суде. Эта книга является вполне своевременной и притом в двух отношениях. Она содержит практическое, основанное на многочисленных примерах, назидание о том, как надо и — еще чаще — как не надо говорить на суде, что, по-видимому, особенно важно в такое время, когда развязность приемов судоговорения развивается на счет их целесообразности. Она своевременна и потому, что в сущности только теперь, когда накопился многолетний опыт словесного судебного состязания и появились в печати целые сборники обвинительных и защитительных речей, сделались возможным основательное исследование основ судебного красноречия и всесторонняя оценка практических приемов русских судебных ораторов…

Книга П. С. Пороховщикова — полное, подробное и богатое эрудицией и примерами исследование о существе и проявлениях искусства речи на суде. В авторе попеременно сменяют друг друга восприимчивый и чуткий наблюдатель, тонкий психолог, просвещенный юрист, а по временам и поэт, благодаря чему эта серьезная книга изобилует живыми бытовыми сценами и лирическими местами, вплетенными в строго научную канву. Таков, например, рассказ автора, приводимый в доказательство того, как сильно может влиять творчество в судебной речи даже по довольно заурядному делу. В те недавние дни, когда еще и разговора не было о свободе вероисповедания, полиция по сообщению дворника явилась в подвальное жилье, в котором помещалась сектантская молельня. Хозяин — мелкий ремесленник, — встав на пороге, грубо крикнул, что никого не впустит к себе и зарубит всякого, кто попытается войти, что вызвало составление акта о преступлении, предусмотренном статьей 286 Уложения о наказаниях и влекущем за собою тюрьму до четырех месяцев или штраф не свыше ста рублей. «Товарищ прокурора сказал: поддерживаю обвинительный акт. Заговорил защитник, и через несколько мгновений вся зала превратилась в напряженный, очарованный и встревоженный слух», — пишет автор. «Он говорил нам, что люди, оказавшиеся в этой подвальной молельне, собрались туда не для обычного богослужения, что это был особо торжественный, единственный день в году, когда они очищались от грехов своих и находили примирение со Всевышним, что в этот день они отрешались от земного, возносясь к божественному; погруженные в святая святых души своей, они были неприкосновенны для мирской власти, были свободны даже от законных ее запретов. И все время защитник держал нас на пороге этого низкого подвального хода, где надо было в темноте спуститься по двум ступенькам, где толкались дворники и где за дверью в низкой убогой комнате сердца молившихся уносились к Богу… Я не могу передать этой речи и впечатления, ею произведенного, но скажу, что не переживал более возвышенного настроения. Заседание происходило вечером, в небольшой тускло освещенной зале, но над нами расступились своды, и мы со своих кресел смотрели прямо в звездное небо, из времени в вечность…»

Можно не соглашаться с некоторыми из положений и советов автора, но нельзя не признать за его книгой большого значения для тех, кто субъективно или объективно интересуется судебным красноречием как предметом изучения, или как орудием своей деятельности, или, наконец, как показателем общественного развития в данное время. Четыре вопроса возникают обыкновенно пред каждым из таких лиц: что такое искусство речи на суде? какими свойствами надо обладать, чтобы стать судебным оратором? какими средствами и способами может располагать последний? в чем должно состоять содержание речи и ее подготовка? На все эти вопросы встречается у П. С. Пороховщикова обстоятельный ответ, разбросанный по девяти главам его обширной книги. Судебная речь, по его мнению, есть продукт творчества, такой же его продукт, как всякое литературное или поэтическое произведение. В основе последних лежит всегда действительность, преломившаяся, так сказать, в призме творческого воображения. Но такая же действительность лежит и в основе судебной речи, действительность по большей части грубая, резкая. Разница между творчеством поэта и судебного оратора состоит главным образом в том, что они смотрят на действительность с разных точек зрения и сообразно этому черпают из нее соответствующие краски, положения и впечатления, перерабатывая их затем в доводы обвинения или защиты или в поэтические образы. «Молодая помещица, говорит автор, — дала пощечину слишком смелому поклоннику. Для сухих законников это — 142 статья Устава о наказаниях, — преследование в частном порядке, — три месяца ареста; мысль быстро пробежала по привычному пути юридической оценки и остановилась. А. Пушкин пишет „Графа Нулина“, и мы полвека спустя читаем эту 142 статью и не можем ею начитаться. Ночью на улице ограбили прохожего, сорвали с него шубу… Опять все просто, грубо, бессодержательно: грабеж с насилием, 1642 статья Уложения — арестантские отделения или каторга до шести лет, а Гоголь пишет „Шинель“ — высокохудожественную и бесконечно драматическую поэму. В литературе нет плохих сюжетов; в суде не бывает неважных дел и нет таких, в которых человек образованный и впечатлительный не мог бы найти основы для художественной речи». Исходная точка искусства заключается в умении уловить частное, подметить то, что выделяет известный предмет из ряда ему подобных. Для внимательного и чуткого человека в каждом незначительном деле найдется несколько таких характерных черт, в них всегда есть готовый материал для литературной обработки, а судебная речь, по удачному выражению автора, «есть литература на лету». Отсюда, собственно вытекает и ответ на второй вопрос: что нужно для того, чтобы быть судебным оратором? Наличие прирожденного таланта, как думают многие, вовсе не есть непременное условие, без которого нельзя сделаться оратором. Это признано еще в старой аксиоме, говорящей, что oratores fiunt [''Ораторами делаются — лат.'']. Талант облегчает задачу оратора, но его одного мало: нужны умственное развитие и умение владеть словом, что достигается вдумчивым упражнением. Кроме того, другие личные свойства оратора, несомненно, отражаются на его речи. Между ними, конечно, одно из главных мест занимает его темперамент. Блестящая характеристика темпераментов, сделанная Кантом, различавшим два темперамента чувств (сангвинический и меланхолический) и два темперамента деятельности (холерический и флегматический), нашла себе физиологическую основу в труде Фулье «О темпераменте и характере». Она применима ко всем говорящим публично. Разность темпераментов и вызываемых ими настроений говорящего обнаруживается иногда даже помимо его воли в жесте, в тоне голоса, в манере говорить и способе держать себя на суде. Типическое настроение, свойственное тому или другому темпераменту оратора, неминуемо отражается на его отношении к обстоятельствам, о которых он говорит, и на форме его выводов. Трудно представить себе меланхолика и флегматика, действующими на слушателей исполненною равнодушия, медлительной речью или безнадежной грустью, «уныние на фронт наводящею», по образному выражению одного из приказов императора Павла. Точно так же не может не сказываться в речи оратора его возраст. Человек, «слово» и слова которого были проникнуты молодой горячностью, яркостью и смелостью, с годами становится менее впечатлительным и приобретает больший житейский опыт. Жизнь приучает его, с одной стороны, чаще, чем в молодости, припоминать и понимать слова Экклезиаста о «суете сует», а с другой стороны, развивает в нем гораздо большую уверенность в себе от сознания, что ему — старому испытанному бойцу — внимание и доверие оказываются очень часто авансом и в кредит, прежде даже чем он начнет свою речь, состоящую нередко в бессознательном повторении самого себя. Судебная речь должна заключать в себе нравственную оценку преступления, соответствующую высшему мировоззрению современного общества. Но нравственные воззрения общества не так устойчивы и консервативны, как писаные законы. На них влияет процесс то медленной и постепенной, то резкой и неожиданной переоценки ценностей. Поэтому оратор имеет выбор между двумя ролями: он может быть послушным и уверенным выразителем господствующих воззрений, солидарным с большинством общества; он может, наоборот, выступить в качестве изобличителя распространенных заблуждений, предрассудков, косности или слепоты общества и идти против течения, отстаивая свои собственные новые взгляды и убеждения. В избирании одного из этих путей, намеченных и автором, неминуемо должны сказываться возраст оратора и свойственные ему настроения.

Содержание судебной речи играет не меньшую роль, чем искусство в ее построении. У каждого, кому предстоит говорить публично, и особливо на суде, возникает мысль: о чем говорить, что говорить и как говорить? На первый вопрос отвечает простой здравый рассудок и логика вещей, определяющая последовательность и связь между собою отдельных действий. Что говорить — укажет та же логика, на основе точного знания предмета, о котором приходится повествовать. Там, где придется говорить о людях, их страстях, слабостях и свойствах, житейская психология и знание общих свойств человеческой природы помогут осветить внутреннюю сторону рассматриваемых отношений и побуждений. При этом надо заметить, что психологический элемент в речи вовсе не должен выражаться в так называемой глубине психологического анализа, в разворачивании человеческой души и в копаньи в ней для отыскания очень часто совершенно произвольно предполагаемых в ней движений и побуждений. Фонарь для освещения этих глубин уместен лишь в руках великого художника-мыслителя, оперирующего над им же самим созданным образом. Уж если подражать, то не Достоевскому, который буравит душу, как почву для артезианского колодца, а удивительной наблюдательности Толстого, которую ошибочно называют психологическим анализом. Наконец, совесть должна указать судебному оратору, насколько нравственно пользоваться тем или другим освещением обстоятельств дела и возможным из их сопоставления выводом. Здесь главная роль в избрании оратором того или другого пути принадлежит сознанию им своего долга перед обществом и перед законом, сознанию, руководящемуся заветом Гоголя: «Со словом надо обращаться честно». Фундаментом всего этого, конечно, должно служить знакомство с делом во всех его мельчайших подробностях, причем трудно заранее определить, какая из этих подробностей приобретет особую силу и значение для характеристики события, лиц, отношений… Для приобретения этого знакомства не нужно останавливаться ни перед каким трудом, никогда не считая его бесплодным. «Те речи, — совершенно справедливо указывает автор, — которые кажутся сказанными просто, в самом деле составляют плод широкого общего образования, давнишних частых дум о сущности вещей, долгого опыта и — кроме всего этого — напряженной работы над каждым отдельным делом». К сожалению, именно здесь чаще всего сказывается наша «лень ума», отмеченная в горячих словах еще Кавелиным.

В вопросе: как говорить — на первый план выступает уже действительное искусство речи. Пишущему эти строки приходилось, читая лекции уголовного судопроизводства в Училище правоведения и в Александровском лицее, выслушивать не раз просьбу своих слушателей разъяснить им, что нужно, чтобы хорошо говорить на суде. Он всегда давал один и тот же ответ: надо знать хорошо предмет, о котором говоришь, изучив его во всех подробностях, надо знать родной язык, с его богатством, гибкостью и своеобразностью, так, чтобы не искать слов и оборотов для выражения своей мысли и, наконец, надо быть искренним. Человек лжет обыкновенно трояким образом: говорит не то, что думает, думает не то, что чувствует, то есть обманывает не только других, но и самого себя, и, наконец, лжет, так сказать в квадрате, говоря не то, что думает, и думая не то, что чувствует. Все эти виды лжи могут находить себе место в судебной речи, внутренне искажая ее и ослабляя ее силу, ибо неискренность чувствуется уже тогда, когда не стала еще, так сказать, осязательной… Знаменательно, что Бисмарк в одной из своих парламентских речей, характеризуя красноречие как опасный дар, имеющий, подобно музыке, увлекающую силу, находил, что в каждом ораторе, который хочет действовать на своих слушателей, должен заключаться поэт, и, если он властелин над своим языком и мыслями, он овладевает силою действовать на тех, кто его слушает. Языку речи посвящены две главы в труде П. С. Пороховшикова, со множеством верных мыслей и примеров. Русский язык и в печати, и в устной речи подвергается в последние годы какой-то ожесточенной порче… Автор приводит ряд слов и оборотов, вошедших в последнее время в практику судоговорения без всякого основания и оправдания и совершенно уничтожающих чистоту слога. Таковы, например, слова — фиктивный (мнимый), инспирировать (внушать), доминирующий, симуляция, травма, прекарность, базировать, варьировать, таксировать (вместо наказывать), корректив, дефект, анкета, деталь, досье (производство), адекватно, аннулировать, ингредиент, инсценировать и т. д. Конечно, есть иностранные выражения, которые нельзя с точностью перевести по-русски. Таковы приводимые автором — абсентеизм, лояльность, скомпрометировать; но у нас употребляются термины, смысл которых легко передаваем на русском языке. В моей судебной практике я старался заменить слово alibi, совершенно непонятное огромному большинству присяжных, словом инобытность, вполне соответствующим понятию alibi, и название заключительного слова председателя к присяжным — резюме — названием «руководящее напутствие», характеризующим цель и содержание речи председателя. Эта замена французского слова resume, как мне казалось, встречена была многими сочувственно. Вообще привычка некоторых из наших ораторов избегать существующее русское выражение и заменять его иностранным или новым обличает малую вдумчивость в то, как следует говорить. Новое слово в сложившемся уже языке только тогда извинительно, когда оно безусловно необходимо, понятно и звучно. Иначе мы рискуем вернуться к отвратительным искажениям русского официального языка после Петра Великого и почти до царствования Екатерины, совершаемым притом, употребляя тогдашние выражения, «без всякого резону по бизарии своего гумору».

Но не одна чистота слога страдает в наших судебных речах: страдает и точность слога, заменяемая излишком слов для выражения иногда простого и ясного понятия, причем слова эти нанизываются одно за другим ради пущего эффекта. В одной не слишком длинной обвинительной речи о крайне сомнительном истязании приемыша-девочки женщиной, взявшей ее на воспитание, судьи и присяжные слышали, по словам автора, такие отрывки: «Показания свидетелей в главном, в существенном, в основном совпадают; развернутая перед вами картина во всей своей силе, во всем объеме, во всей полноте изображает такое обращение с ребенком, которое нельзя не признать издевательством во всех формах, во всех смыслах, во всех отношениях; то, что вы слыхали, это ужасно, это трагично, это превосходит всякие пределы, это содрогает все нервы, это поднимает волосы дыбом…» Неточностью слога страдают речи большинства судебных ораторов. У нас постоянно говорят «внутреннее убеждение», «внешняя форма» и даже — harribile dictu [''Страшно сказать — лат''.] — «для проформы». При привычной небрежности речи нечего и ждать правильного расположения слов, а между тем это было бы невозможно, если бы оценивался вес каждого слова во взаимоотношении с другими. Недавно в газетах было напечатано объявление: «актеры-собаки» вместо «собаки-актеры». Стоит переставить слова в народном выражении «кровь с молоком» и сказать «молоко с кровью», чтобы увидеть значение отдельного слова, поставленного на свое место. К недостаткам судебной речи автор, в свою очередь, относит «сорные мысли», то есть общие места, избитые (и не всегда верно приводимые) афоризмы, рассуждения о пустяках и вообще всякую не идущую к делу «отсебятину», как называли в журнальном мире заполнение пустых мест в книге или газете. Он указывает, затем, на необходимость пристойности. «По свойственному каждому из нас чувству изящного, — пишет он, — мы бываем впечатлительны к различию приличного и неуместного в чужих словах; было бы хорошо, если бы мы развивали эту восприимчивость и по отношению к самим себе». Но этого, к великому сожалению тех, которые помнят лучшие нравы в судебном ведомстве, нет. Современные молодые ораторы, по свидетельству автора, без стеснения говорят о свидетельницах: содержанка, любовница, проститутка, забывая, что произнесение этих слов составляет уголовный проступок и что свобода судебной речи не есть право безнаказанного оскорбления женщины. В прежнее время этого не было. «Вы знаете, — говорит обвинитель в приводимом автором примере, — что между Янсеном и Акар существовала большая дружба, старинная приязнь, переходящая в родственные отношения, которые допускают возможность обедать и завтракать у нее, заведовать ее кассой, вести расчеты, почти жить у нее». Мысль понятна, прибавляет автор, и без оскорбительных грубых слов.

К главе о «цветах красноречия», как несколько иронически называет автор изящество и блеск речи — этот «курсив в печати, красные чернила в рукописи», — мы встречаем подробный разбор риторических оборотов, свойственных судебной речи, и в особенности образов, метафор, сравнений, противопоставлений и т. д. Особое внимание уделяется образам, и вполне основательно. Человек редко мыслит логическими посылками. Всякое живое мышление, обращенное не на отвлеченные предметы, определяемые с математической точностью, как, например, время или пространство, непременно рисует себе образы, от которых отправляется мысль и воображение или к которым они стремятся. Они властно вторгаются в отдельные звенья целой цепи размышлений, влияют на вывод, подсказывают решимость и вызывают нередко в направлении воли то явление, которое в компасе называется девиацией. Жизнь постоянно показывает, как последовательность ума уничтожается или видоизменяется под влиянием голоса сердца. Но что же такое этот голос, как не результат испуга, умиления, негодования или восторга пред тем или другим образом? Вот почему искусство речи на суде заключает в себе уменье мыслить, а следовательно, и говорить образами. Разбирая все другие риторические обороты и указывая, как небрегут некоторыми из них наши ораторы, автор чрезвычайно искусно цитирует вступление в речь знаменитого Chaix-d’Est-Ange по громкому делу ла Ронсьера, обвинявшегося в покушении на целомудрие девушки, отмечая в отдельной графе, рядом с текстом, постепенное употребление защитником самых разнообразных оборотов речи.

Хотя, собственно говоря, ведение судебного следствия не имеет прямого отношения к искусству речи на суде, но в книге ему посвящена целая, очень интересная глава, очевидно, в том соображении, что на судебном следствии и особливо на перекрестном допросе продолжается судебное состязание, в которое речи входят лишь как заключительные аккорды. В этом состязании, конечно, главную роль играет допрос свидетелей, ибо прения сторон по отдельным процессуальным действиям сравнительно редки и имеют строго деловой, заключенный в узкие и формальные рамки характер. Наша литература представляет очень мало трудов, посвященных допросу свидетелей. Особенно слабо разработана психология свидетельских показаний и те условия, которые влияют на достоверность, характер, объем и форму этих показаний. Я пытался по мере сил пополнить этот пробел в введении в четвертое издание моих «Судебных речей» в статье «Свидетели на суде» и горячо приветствую те 36 страниц, которые П. С. Пороховщиков посвящает допросу свидетелей, давая ряд животрепещущих бытовых картин, изображая недомыслие допрашивающих и снабжая судебных деятелей опытными советами, изложенными с яркой доказательностью.

Объем настоящей статьи не позволяет коснуться многих частей книги, но нельзя не указать на одно оригинальное ее место. «Есть вечные, неразрешимые вопросы о праве суда и наказания вообще, — говорит автор, — и есть такие, которые создаются столкновением существующего порядка судопроизводства с умственными и нравственными требованиями данного общества в определенную эпоху». Вот несколько вопросов того и другого рода, остающихся нерешенными и доныне и с которыми приходится считаться: в чем заключается цель наказания? можно ли оправдать подсудимого, когда срок его предварительного заключения больше срока угрожающего ему наказания? можно ли оправдать подсудимого по соображению: на его месте я поступил бы так же, как он? может ли безупречное прошлое подсудимого служить основанием к оправданию? можно ли ставить ему в вину безнравственные средства защиты? можно ли оправдать подсудимого потому, что его семье грозит нищета, если он будет осужден? можно ли осудить человека, убившего другого, чтобы избавиться от физических или нравственных истязаний со стороны убитого? можно ли оправдать второстепенного соучастника на том основании, что главный виновник остался безнаказанным вследствие небрежности или недобросовестности должностных лиц? заслуживает ли присяжное показание большего доверия, чем показание без присяги? какое значение могут иметь для данного процесса жестокие судебные ошибки прошлых времен и других народов? имеют ли присяжные заседатели нравственное право считаться с первым приговором по кассированному делу, если на судебном следствии выяснилось, что приговор был отменен неправильно, например, под предлогом нарушения, многократно признанного Сенатом за несущественное? имеют ли присяжные нравственное право на оправдательное решение вследствие пристрастного отношения председательствующего к подсудимому? и т. п. По мере сил и нравственного разумения судебный оратор должен основательно продумать эти вопросы не только как законник, но и как просвещенный сын своего времени. Указание на эти вопросы во всей их совокупности встречается в нашей юридической литературе впервые с такою полнотою и прямодушием. Несомненно, что перед юристом-практиком они возникают нередко, и необходимо, чтобы неизбежность того или другого их решения не заставала его врасплох. Решение это не может основываться на бесстрастной букве закона; в нем должны найти себе место и соображения уголовной политики, и повелительный голос судебной этики, этот non scripta, sed nata lex [''Не писаный, но естественный закон — лат''.]. Выставляя эти вопросы, автор усложняет задачу оратора, но вместе с тем облагораживает ее.

Обращаясь к некоторым специальным советам, даваемым автором адвокатам и прокурорам, приходится прежде всего заметить, что, говоря об искусстве речи на суде, он напрасно ограничивается речами сторон. Руководящее напутствие председателя присяжным относится тоже к области судебной речи, и умелое его изложение всегда имеет важное, а иногда решающее значение. Уже самые требования закона — восстановить истинные обстоятельства дела и не высказать при этом личного мнения о вине или невиновности подсудимого — должны заставлять председателя относиться с особым вниманием и вдумчивостью не только к содержанию, но и к форме своего напутствия. Восстановление нарушенной или извращенной в речах сторон перспективы дела требует не одного усиленного внимания и обостренной памяти, но и обдуманной постройки речи и особой точности и ясности выражений. Необходимость же преподать присяжным общие основания для суждения о силе доказательств, не выражая притом своего взгляда на ответственность обвиняемого, налагает обязанность крайне осторожного обращения со словом в исполнении этой скользкой задачи. Здесь вполне уместны слова Пушкина: «Блажен, кто словом твердо правит — и держит мысль на привязи свою…» Руководящее напутствие должно быть свободно от пафоса, в нем не могут находить себе места многие из риторических приемов, уместных в речах сторон; но если образы заменяют в нем сухое и скупое слово закона, то оно соответствует своему назначению. Кроме того, не следует забывать, что огромное большинство подсудимых во время уездных сессий не имеет защитников или получает подчас таких, назначенных от суда из начинающих кандидатов на судебные должности, про которых обвиняемый может сказать: «Избави нас бог от друзей!» В этих случаях председатель нравственно обязан изложить в сжатых, но живых выражениях то, что можно сказать в защиту подсудимого, просящего очень часто в ответе на речь обвинителя «судить по-божески» или беспомощно разводящего руками. Несмотря на то, что в 1914 г. исполнилось пятидесятилетие со времени издания Судебных уставов, основы и приемы руководящего напутствия мало разработаны теоретически и совсем не разработаны практически, да и в печати до последнего времени можно было найти лишь три моих напутствия — в книге «Судебные речи» да в старом «Судебном вестнике» речь Дейера по известному делу Нечаева и первые председательские опыты первых дней Судебной реформы, этот «Фрейшиц, разыгранный перстами робких учениц». Поэтому нельзя не пожалеть, что автор «Искусства речи на суде» не подверг своей тонкой критической оценке речи председателя и своей разработке основоположения последней.

Нельзя не присоединиться вполне к ряду практических советов прокурору и защитнику, которыми автор заключает свою книгу, облекая их в остроумную форму с житейским содержанием, почерпнутым из многолетнего судебного опыта, но трудно согласиться с его безусловным требованием письменного изложения предстоящей на суде речи. «Знайте, читатель, говорит он, — что, не исписав нескольких сажен или аршин бумаги, вы не скажете сильной речи по сложному делу. Если только вы не гений, примите это за аксиому и готовьтесь с пером в руке. Вам предстоит не публичная лекция, не поэтическая импровизация, как в „Египетских ночах“. Вы идете в бой. Поэтому, по мнению автора, во всяком случае речь должна быть написана в виде подробного логического рассуждения; каждая отдельная часть ее должна быть изложена в виде самостоятельного целого и эти части затем соединены между собою в общее неуязвимое целое». Совет писать речи, хотя и не всегда в такой категорической форме, дают и некоторые классические западные авторы (Цицерон, Боннье, Ортлоф и др.); дает его, как мы видели, Миттермайер, а из наших ораторов-практиков — Андреевский. И все-таки с ними согласиться нельзя. Между импровизацией, которую наш автор противополагает писаной речи, и устной, свободно слагающейся в самом заседании речью есть большая разница. Там все неизвестно, неожиданно и ничем не обусловлено, — здесь есть готовый материал и время для его обдумывания и распределения. Роковой вопрос: «Господин прокурор! Ваше слово», — застающий, по мнению автора, врасплох человека, не высидевшего предварительно свою речь на письме, обращается ведь не к случайному посетителю, разбуженному от дремоты, а к человеку, по большей части писавшему обвинительный акт и наблюдавшему за предварительным следствием и, во всяком случае, просидевшему все судебное следствие. Ничего неожиданного для него в этом вопросе нет, и «хвататься наскоро за все, что попадет под руку», нет никаких оснований, тем более что в случае «заслуживающих уважения оправданий подсудимого», то есть в случае разрушения улик и доказательств, подавших повод для предания суду, прокурор имеет право и даже нравственно обязан отказаться от поддержания обвинения. Заранее составленная речь неизбежно должна стеснять оратора, гипнотизировать его. У всякого оратора, пишущего свои речи, является ревниво-любовное отношение к своему труду и боязнь утратить из него то, что достигнуто иногда усидчивой работой. Отсюда нежелание пройти молчанием какую-либо часть или место своей заготовленной речи; скажу более — отсюда стремление оставить без внимания те выяснившиеся в течение судебного следствия обстоятельства, которые трудно или невозможно подогнать к речи или втиснуть в места ее, казавшиеся такими красивыми или убедительными в чтении перед заседанием. Эта связанность оратора своей предшествующей работой должна особенно увеличиваться, если следовать совету автора, которым он — и притом не шутливо — заключает свою книгу: «Прежде, чем говорить на суде, скажите вашу речь во вполне законченном виде перед потешными присяжными. Нет нужды, чтобы их было непременно двенадцать; довольно трех, даже двух, не важен выбор: посадите перед собою вашу матушку, брата-гимназиста, няню или кухарку, денщика или дворника». Мне в моей долгой судебной практике приходилось слышать ораторов, которые поступали по этому рецепту. Подогретое блюдо, подаваемое ими суду, бывало неудачно и безвкусно; их пафос звучал деланностью, и напускное оживление давало осязательно чувствовать, что перед слушателями произносится, как затверженный урок, то, что французы называют «une improvisation soigneusement preparee» [''Импровизация, тщательно подготовленная — фр''.]. Судебная речь — не публичная лекция, говорит автор. Да, не лекция, но потому-то именно ее и не следует писать вперед. Факты, выводы, примеры, картины и т. д., приводимые в лекции, не могут измениться в самой аудитории: это вполне готовый, сложившийся материал, и накануне, и перед самым началом, и после лекции он остается неизменным, и потому здесь еще можно говорить если не о написанной лекции, то во всяком случае о подробном ее конспекте. Да и на лекции не только форма, но и некоторые образы, эпитеты, сравнения непредвиденно создаются у лектора под влиянием его настроения, вызываемого составом слушателей, или неожиданным известием, или, наконец, присутствием некоторых лиц… Нужно ли говорить о тех изменениях, которые претерпевает первоначально сложившееся обвинение и самая сущность дела во время судебного следствия? Допрошенные свидетели забывают зачастую, о чем показывали у следователя, или совершенно изменяют свои показания под влиянием принятой присяги; их показания, выходя из горнила перекрестного допроса, иногда длящегося несколько часов, кажутся совершенно другими, приобретают резкие оттенки, о которых прежде и помину не было; новые свидетели, впервые являющиеся в суд, приносят новую окраску «обстоятельствам дела» и дают данные, совершенно изменяющие картину события, его обстановки, его последствий. Кроме того, прокурор, не присутствовавший на предварительном следствии, видит подсудимого иногда впервые, — и перед ним предстает совсем не тот человек, которого он рисовал себе, готовясь к обвинению или по совету автора занимаясь писанием обвинительной речи. Сам автор говорит по поводу живого сотрудничества оратору других участников процесса, что ни одно большое дело не обходится без так называемых insidents d’audience [''Инциденты судебного заседания — фр''.]. Отношение к ним или к предшествующим событиям со стороны свидетелей, экспертов, подсудимого и противника оратора может быть совсем неожиданным… Большие изменения может вносить экспертиза. Вновь вызванные сведущие лица могут иногда дать такое объяснение судебно-медицинской стороне дела, внести такое неожиданное освещение смысла тех или других явлений или признаков, что из-под заготовленной заранее речи будут выдвинуты все сваи, на которых держалась постройка. Каждый старый судебный деятель, конечно, многократно бывал свидетелем такой «перемены декораций». Если бы действительно существовала необходимость в предварительном письменном изложении речи, то возражения обыкновенно бывали бы бесцветны и кратки. Между тем в судебной практике встречаются возражения, которые сильнее, ярче, действительнее первых речей. Я знал судебных ораторов, отличавшихся особой силой именно своих возражений и даже просивших председателей не делать перед таковыми перерыва заседания, чтобы сразу, «упорствуя, волнуясь и спеша», отвечать противникам. Несомненно, что судебный оратор не должен являться в суд с пустыми руками. Изучение дела во всех подробностях, размышление над некоторыми возникающими в нем вопросами, характерные выражения, попадающиеся в показаниях и письменных вещественных доказательствах, числовые данные, специальные названия и т. п. должны оставить свой след не только в памяти оратора, но и в его письменных заметках. Вполне естественно, если он по сложным делам набросает себе план речи или ее схему (так делывал князь А. И. Урусов, располагавший на особых таблицах улики и доказательства концентрическими кругами), своего рода vade mecum [''спутник — лат''.] в лесу разнородных обстоятельств дела. Но от этого еще далеко до изготовления речи «в окончательной форме». Поэтому я, никогда не писавший своих речей предварительно, позволяю себе в качестве старого судебного деятеля сказать молодым деятелям вопреки автору «Искусства речи на суде»: не пишите речей заранее, не тратьте времени, не полагайтесь на помощь этих сочиненных в тиши кабинета строк, медленно ложившихся на бумагу, а изучайте внимательно материал, запоминайте его, вдумывайтесь в него — и затем следуйте совету Фауста: «Говори с убеждением, слова и влияние на слушателей придут сами собою!»

К этому я прибавил бы еще одно: читайте со вниманием книгу П. С. Пороховщикова: с ее написанных прекрасным, живым и ярким слогом поучительных страниц веет настоящей любовью к судебному делу, обращающей его в призвание, а не в ремесло…

{{---|width=10em}}

''Впервые: Искусство речи на суде / П. Сергеич. — Санкт-Петербург : Сенатская тип., 1910. — 389 с.; 21 см.''

[[Категория:Предисловия 1910 года]]
[[Категория:Правоведение]]
[[Категория:Анатолий Фёдорович Кони]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Анатолий Федорович Кони]]</text>
      <sha1>foi3uaeauslrtv0dda1filj4l0thjyj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Искания. Стихи» Иосифа Корякина (Поярков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1007041</id>
    <revision>
      <id>5713413</id>
      <parentid>5302530</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:28:41Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713413</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6260" sha1="q7y4w6mmhiyzt6v97euydk1uuh71om7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Ефимович Поярков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Искания. Стихи&quot; Иосифа Корякина
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1907
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/pojarkow_n_e/text_1907_predislovie_k_koryakinu.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Ник. Поярков &lt;br&gt;Предисловие к книге «Искания. Стихи» Иосифа Корякина &lt;br&gt;''(Москва, 1907)'' ===

Я хорошо знаю жизнь этого поэта—портного, принужденного большую часть дня проводить за скучной работой и нудными разговорами с заказчиками. Но на землю спускается вечерняя мгла и тогда можно при свете лампы уйти в дорогой и близкий мир поэзии, к только что полученным книжкам журналов, к страницам любимых чародеев поэтов… Забывается однообразие станичной жизни, надоевшая работа, усталость тела. В праздники можно на весь день уйти в окрестности станицы. Вдали тянется причудливая цепь снеговых гор, извивается широкая полоса Кубани, зеленеет, рдеет или чернеет лес. Великая природа, ласковая и красивая навевает образы, чеканит рифмы. Карандаш записывает строки…

Не удивляйтесь иногда встречающимся в стихах Корякина неуклюжестям, неправильностям. — Он не так давно пишет стихи и слишком плохо знаком с правилами стихосложения или даже грамматики. Стихи Корякина в большинстве случаев искренние признания о тех исканиях, которые пережил поэт. От Кольцова и Сурикова его любовь перенеслась к Бальмонту — кудеснику стиха и Сологубу — поэту Магу. От евангелия и непротивления злу Толстого к Нитше и затем к самим крайним проявлениям свободного духа. Не большой налет мистицизма все еще чувствуется, в некоторых, из самой души вырывающихся, признаниях молодого поэта. Даже в тех стихотворениях, где пробивается трепет современной жизни все еще звучат отголоски религиозных переживаний.

Были дни увлечения индивидуализмом и тогда в душе пели такие думы: ,

Кротко почию в башне хрустальной

Буду мечтать о стране заповедной.

Потом наступили дни глубокой тоски и крайнего отчаянья. И обновляет, спасает Природа.

Для меня все поля

Леса мудрого глушь —

Это корни любви

Человеческих душ.

И снова является желание жить, проявлять свою волю быть деятельным.

Нет я драхму не зарою,

Снова тронусь в дальний путь.

И конец маленькой книги стихов звучит уже смелым громким аккордом—приветом Новой Жизни.

Поэт захвачен бурным потоком современности. Мечты о башне хрустальной забыты. У него как и у всех чутких людей с душою живою:

В сердце миры все взыграли,

Рвется душа из темницы.

Любовь к стихам вещь очень интимная. Мне кажется, издавая свою первую книжку стихов, молодой поэт имел право сделать так: я думаю он найдет хотя и очень небольшой кружок людей, которые не пожалеют о том, что прочитают эти искренние признания—песни.

[[Категория:Николай Ефимович Поярков]]
[[Категория:Предисловия 1907 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Ефимович Поярков]]</text>
      <sha1>q7y4w6mmhiyzt6v97euydk1uuh71om7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Рассуждению о науках и искусствах» Ж.-Ж. Руссо (Потемкин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1007114</id>
    <revision>
      <id>5713376</id>
      <parentid>5590048</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:02:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713376</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="25050" sha1="5ojg0qibn8e2bb17dpcxmc4g0554avi" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Павел Сергеевич Потемкин
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Рассуждению о науках и искусствах&quot; Ж.-Ж. Руссо
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1768
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/potemkin_p_s/text_1768_predislovie_russo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== &lt;Предисловие к «Рассуждению о науках и искусствах» Ж.-Ж. Руссо&gt; ===
Серия «Русский путь»

Ж.-Ж. РУССО: PRO ET CONTRA

С.-Пб., Издательство Русской Христианской гуманитарной академии, 2005

&lt;center&gt;К ЧИТАТЕЛЮ&lt;/center&gt;

Предприняв намерение выпустить в свет на Российском языке некоторые сочинения славного нынешнего Писателя г. Руссо, почел я за лучшее перевести оные по порядку и для того теперь издаю самое первое.

Весьма странно, что человек такой, будучи одарен великими талантами, имея все способности к высокому изображению мыслей, все преимущества, подлежащие для Писателя, и отменной дар в красоте языка, предлагает толь несовместное мнение&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;.

Противоборствуя наукам, простирает он сие столь далеко, что поставляет человека благополучным в одном только совершенном невежестве, как будто добродетель без того никогда просвещаться не может, но какую чудную добродетель приписывает он невежеству, когда неоспоримо всякой признаться долженствует в том, что добро никому не может быть короче известно, как тем, которые знают количество его. При остроте врожденной сведением постигает, в чем состоит общая польза всех и каждого в особливости, и кто может удобнее исполнять сие, как тот, которой примерами многих великих людей научась знать, что есть добродетель; в начале подражает оным, и наконец чрез опыты познавши цену ее, старается неотступно ей последовать.

Человек создан с многими преимуществами пред всеми прочими творениями. Один он имеет подобие своего Творца; разум его имеет вдохновение премудрости всесовершенной. Все стихии мира сотворены для того, что Творец восхотел украсить ими мир. Человек сотворен для того, чтоб чувствовать все сии преимущества, знать совершенство дел его, достойно оным удивляться и прославлять сотворившего вся.

Неведомо, для чего сей славный Писатель в сопротивность сему хочет предписывать человечеству самые тесные пределы разумения, изображает всегда человека обнаженного от всякой премудрости и ограничивает его в самом малом познании, как будто бы Премудрость вышняя одарила его разумом не для того, чтобы оной простирался к постижению как видимых вещей, так и многих сокровенных, но для погружения вечного во тьме и неведении.

Разум человеческий превышает все земное и вещественное. Его надобности отличаются от надобностей тела. Они-то возвышают мысли наши ко всему, что великим почитается; они-то побуждают самого человека к делам, славою и честию венчаемым, и устремляют его к познанию сего, до чего он только может достигнуть; его надобности состоят в том, чтоб упражняться в вещах, достойных его, которые изяществом своим прочих превосходят. Сие превосходство находится вообще в науках, и добродетель там не могла б почитаться добродетелью, где человек зла ближним не делал бы, только от незнания, как зло сделать можно&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Но при сведении сих сопротивных свойств исполняющий благое должен быть почтен прямым добродетельным человеком. Такие-то люди приобретают себе бессмертность во всех веках; сим-то родом блага отличаются они от обыкновенных человеков.

Когда мы рассуждением обымем вселенную, тогда ясно себе представить можем, что мир должен быть населен такими созданиями, которые бы премудрость Творца своего постигали, которые бы знали употреблять полезное из дарованных от оного вещей. Науки и художества одни к тому способны, чтоб польза сия не оставалась в небрежении. Они доказывают нам день ото дня более, сколь совершенство природы почтило человеческий разум, открывая ему каждый почти день скрывающиеся в ней таинства!

Источник наук чист и непорочен; их предмет есть самое совершеннейшее и самое благороднейшее побуждение, достойное навсегда славы и почтения. Что зло превозмогло пользу оных, что сердца в нас повреждены, что сие повреждение нами иногда повелительствует; тому без сомнения есть другой источник, который в недрах наших сердец скрывается и, занимая поврежденную часть оного, склоняет к себе и человеческий ум. Сия часть не иное что есть, как зависть; она-то вливает всякий яд и нечестие в человеческий разум, преклоняет его ко злу. При усилении оной страсти человек бывает обыкновенно вреден; разум его ослабевает, совесть и честность затмевается, а зло уже владычествует беспрепятственно.

Но кто может уверить в том, что люди, находясь в первобытном состоянии, не были причастны сей зловредной страсти, естьли и жили они так, как скоты совокупно; то не отымали ль один у другого пищи, не отгоняли ли друг друга от мест, которые обоим могли полюбиться, не убивали ли тогда друг друга за соединение, природою устроенное? Я соглашусь, что люди, не зная столько тонкостей, меньше имели причин к оной страсти и злу; но напротив того, кто ими мог тогда управлять, кто мог руководствовать их умом, кто мог, наконец, им представлять, что есть зло или благо?

Из всех времен, которые ставит г. Руссо блаженными, предпочитает он первые веки Рима. Тогда Науки были презренны, но человеческий род терпел, может быть, вдвое против нынешнего. Кровь их проливалась реками со всех сторон. Сие, кажется, не составляет блаженства. Тогда военное искусство предпочиталось всему, ни одно правление и ныне оного не презирает, но тогда оно начальствовало и оставляло в презрении все, от чего следуя одному стремлению, и губили все, вместо что науки, вкоренясь в человеческие умы, показали, что должно спасать род человеческий от напрасной смерти и щадить жизнь оного так, как самый драгоценнейший дар; которое рассуждение может быть тогда совсем не приходило в разум.

Никогда нравоучение не наставляет нас на зло. Предмет его состоит в добродетели и честности; но что забывают некоторые сии священные правила, опровергают должность свою и презирают честность, науки тому несоучастны. Зло, в сердце вкорененное, уже изгнало всякую честность и всякое рассуждение, разум сопротивляется оному сначала, и совесть стремление сие отвергает; но сила его заразительна и действо быстро. Тогда уже не науки руководствуют умом человеческим, но ослепленное самолюбие, связанное со всякою распутностью и нечестием&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;. От того-то восстает хищность, а добродетель исчезает. Чтоб науки вели нас ко злу, того за истинно признать невозможно; напротив того, они научают нас всякому благу, открывают нам способы к добродетели, каких без нравоучения, может быть, не было б известно. Когда бы хранили наставления, заключающиеся в нравоучении, когда бы им без повреждения совести от другого источника следовали; тогда бы верно добродетель процветала, но человек, влеком будучи распутностью, оные наставления забывает, следует прихотям и попускается во всякое зло&lt;ref&gt;Примечания достойно, что человек, имеющий из детства многие наставления в добродетели, хотя и вдается порокам, но, однако ж, не столь стремительно. Посеянное в нем семя добродетели оставляет всегда в его совести некоторое признание своих погрешностей.&lt;/ref&gt;.

Сей вред обладал сердцами еще от начала света, чтоб оного совершенно свободиться; то остается исправить сердца тому только, кто человеков сотворил. Законы бдят о сохранении рода человеческого, вообще защищают слабого от насильства; но коварство еще находит себе убежище в недрах человеческого сердца и, пребывая там, никогда без действа не остается, а при том блаженство совершенное едва ль и быть может. Примолвлю я так, как один славный философ&lt;ref&gt;Господин д’Аламберт в письме своем к г. Руссо.&lt;/ref&gt; сказал, что Астреин век давно уже, кроме басен, нигде не обитает, да сумнительно, и был ли он когда&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;.

Наконец, упомяну я о том, что как науки сами собою полезны, так зараженные злобою люди при всем учении своем по большей части бывают вредны. Г. Руссо в окончании своего рассуждения говорит, что естьли б Философы сыскали убежище в чертогах владетелей и, будучи удостоены первенства у престолов, пеклись о блаженстве человеческого рода; то тогда б увидели мы, что в состоянии сделать наука, власть и добродетель&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. Но сие, конечно, разуметь должно с надлежащим ограничением, и особливо не распространять до тех, которые никогда не без дерзости сие почтенное имя на себя принимают и без всякой умеренности спорят о превосходстве своей мудрости, каковым, естьли бы толь ближний доступ был к Государям; то науки были бы всеконечной гибелью человеческого рода. В таком случае, может быть, вместо всенародно объявляемых мнимых причин возгоревшейся войны нашлось бы иногда прямою, но тайною причиною несогласие между последователями разномыслящих, но равно упрямствующих Философов, причем за некоторое тонкое и неудобь понятное умствование тысячи народа погибли б, и наука вместо пользы учинилась бы мечем пагубы человеческому роду.

Прости мне, читатель, что я речь мою так много продолжил. Намерение мое состояло только в том, чтоб изъяснить, что не для уничтожения к наукам перевел я сие рассуждение; и так прими благосклонно перевод мой, ежели он того сам собою достоин.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
Впервые: ''[Руссо Ж.-Ж.]'' Рассуждение, удостоенное награждения от Академии Дижонской в 1750 году на вопрос, предложенный сею Академиею, что восстановление наук и художеств способствовало ли к исправлению нравов? Сочиненное господином Ж.-Ж. Руссо / Пер. П. Потемкина. М., 1768. Печатается по: ''[Руссо Ж.-Ж.]'' Рассуждение, удостоенное награждения от Академии Дижонской в 1750 году на вопрос, предложенный сею Академиею, что восстановление наук и художеств способствовало ли к исправлению нравов? Сочиненное господином Ж.-Ж. Руссо / Пер. П. Потемкина. 2-е изд. М., 1787.

''Потемкин Павел Сергеевич'' (1743—1796) — государственный деятель, писатель, переводчик. Один из первых переводчиков произведений Руссо. Встречался с Руссо (См.: Санкт-Петербургские ведомости. 1778. № 63. 7 августа.) Перевел следующие произведения Руссо: ''[Руссо Ж.-Ж.]'' Рассуждение, удостоенное награждения от Академии Дижонской в 1750 году на вопрос, предложенный сею Академию, что восстановление наук и художеств способствовало ли к исправлению нравов? Сочиненное господином Ж.-Ж. Руссо. М., 1768; 2-е изд. — М., 1787; ''Руссо Ж.-Ж.'' Рассуждение о начале и основании неравенства между людьми. М., 1770; 2-е изд. — М., 1782; Рассуждение Ж.-Ж. Руссо на вопрос: какая добродетель есть нужнейшая героям и которые суть не герои, кто оной добродетели не имели. М., 1770.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Критика «Рассуждения о науках и искусствах» Руссо и его главного тезиса о вреде наук и искусств была практически единодушной среди русских мыслителей того времени (см. об этом: ''Лотман Ю. М.'' Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века //Руссо Ж.-Ж. Трактаты. М., 1969. С. 562—563, 582—583).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Потемкин, в отличие от Руссо, в соответствии как с христианской, так и масонской традицией полагает, что человек от природы порочен и зол. В то же время в данном замечании явно видно влияние «Общественного договора» с его противопоставлением природной доброты и добродетели в обществе (ср.: ''Руссо Ж.-Ж.'' Общественный договор. Кн. I. Гл. VIII «О гражданском состоянии» // Руссо Ж.-Ж. Трактаты. С. 164—165).

Ср. также в «Рассуждении о неравенстве»: &quot;Так что можно было бы сказать, что дикари не злы как раз потому, что они не знают, что значит быть добрыми; ибо не развитие познаний и не узда Закона, а безмятежность страстей и неведение порока мешают им совершать зло&lt;… &quot; ''(Руссо Ж.-Ж.'' Там же. С. 64).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Ср.: О роли самолюбия в «Рассуждении о неравенстве» ''(Руссо Ж.-Ж.'' Там же. С. 78, 81-82).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; «Астрея» — пастушеский роман Оноре д’Юрфе (1568—1625). Действие романа происходит в VII веке. «Астерин век» — синоним блаженного прошлого, золотого века. Это слова из письма Д’Аламбера к Руссо (ответ на «Письмо к Даламберу о зрелищах» Ж.-Ж. Руссо, которое было вызвано статьей Даламбера «Женева» в седьмом томе «Энциклопедии», где Даламбер предлагал учредить в Женеве театр). См.: Lettre de M. D’Alembert à M. J.-J. Rousseau sur FArticle Genève tiré du septième volume de l’Encyclopédie avec quelques autres pièces, qui y sont relatives. Amsterdam, 1759. P. 73.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Имеется в виду следующий отрывок из «Рассуждения о науках и искусствах»: &quot;Пусть же короли не гнушаются допускать в свои советы людей, более всего способных быть для них хорошими советчиками; пусть откажутся они от этого давнего предубеждения, порожденного гордынею вельмож, что искусство править народами труднее, чем искусство их просвещать; будто легче заставить людей поступать хорошо по собственному желанию, чем принуждать их к тому же с помощью силы; пусть первоклассные ученые получат при дворе почетный кров; пусть они получат там единственную достойную их награду: возможность содействовать своим влиянием счастью народов, которые они научат мудрости; лишь тогда увидят люди, на что способны добродетель, наука и власть, возбуждаемые духом благородного соревнования и действующие в согласии на благо человеческому роду ''(Руссо Ж.-Ж.'' Трактаты. С. 29).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Павел Сергеевич Потемкин]]
[[Категория:Предисловия 1768 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Павел Сергеевич Потемкин]]</text>
      <sha1>5ojg0qibn8e2bb17dpcxmc4g0554avi</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Рассуждению о происхождении неравенства» Ж.-Ж. Руссо (Потемкин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1007115</id>
    <revision>
      <id>5713377</id>
      <parentid>5590049</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:03:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713377</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="42497" sha1="g6stuuh4a22rctzqhkxqgaiu5uaxqae" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Павел Сергеевич Потемкин
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Рассуждению о происхождении неравенства&quot; Ж.-Ж. Руссо
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1770
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/potemkin_p_s/text_1770_predislovie_russo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== &lt;Предисловие к «Рассуждению о происхождении неравенства» Ж.-Ж. Руссо&gt; ===
Серия «Русский путь»

Ж.-Ж. РУССО: PRO ET CONTRA

С.-Пб., Издательство Русской Христианской гуманитарной академии, 2005

&lt;center&gt;ОТ ПЕРЕВОДИВШЕГО&lt;/center&gt;

Сообщая свету перевод рассуждений г. Руссо о неравенстве между людьми, которого важность по содержанию своему требовала давно уже быть ему на Российском языке, исполняю я обещание, учиненное мною при первом моем переводе.

Между тем, находя за удобное здесь изъяснить с своей стороны некоторые мнения, осмелился я их предложить на рассуждение не целого общества, которого предрассудки бывают иногда в предосуждение справедливости: но людей просвещенных и правосудящих.

Я не буду простираться в том, чтоб описывать подробно, как сотворен сей свет и человек извлек себя из ничтожества, в каковом его полагают, какими способами приобрел он все те науки и художества, в которых ныне свет процветает или чрез которые человек вознес себя, так сказать, сверх возможного воображения; для того, что сие было бы только или следовать, или противоречить мнениям г. Руссо. Но как я человека в сущем ничтожестве никогда не полагаю, и человеческий род по видимым способностям своим доказывает нам, как много оный предпочтен пред прочими тварями, то не легко всякому подтверждать оное с явными доказательствами. Сия система, вообще сказать, весьма трудна, и доказать оную гораздо неудобно. Самое толь прославленное рассуждение сего сочинителя не каждого утвердит на его мнении основаться или оному верить. Люди всегда были горды и самолюбивы, ныне же по распространению знаний стали надменны и суемудренны, следовательно, каждый хочет решить дела по собственным видам и мысленно себе сам дает пред всеми преимущество: и так мое мнение не в том состоит, чтоб, испытывая, как сотворен сей свет, говорить в противность или соглашаться с сим рассуждением, но кратко предложить, от чего свет стал толико развратен, и упомянуть, всегда ли он таков был от самого начала или особливые причины его к такому состоянию довели?

Все философы, испытывающие о человеке, начинали говорить о нем с самого первобытного его состояния и выводили оное хотя разными, однако, между прочим, и много сходными между собою мнениями; но никто из них не показал того: ради чего не допускают они иметь человеку с самого первого начала тех способностей, которые его пред прочими тварями столь много отличают; ибо когда родился он равно немыслен, как и все животные, то по какому чудному побуждению мог он, примечая только их действия и подражая оным, присвоить себе сам в преимущество и всякое понятие, а притом, какой бы мог быть предмет природы, сотворив человека иначе, нежели как мы его видим нашими глазами, допустить собственному его труду дойти до того совершенства, в каком он ныне находится; и почему бы надлежало ему быть немысленну, когда уже он определен иметь и те малые способности, каковые испытатели природы ему предоставляют и в самом том низком состоянии, в каком они его полагают, то есть: скитающегося без пристанища, без всякого намерения и без понятия о существе своем: но только с некоторым внутренним чувством существа самоизвольно действующего. Такое-то рассуждение долженствовало бы произойти от пера сочинителя книги сей и ему подобных писателей.

Как нужно есть, чтоб хотя один кто из таких великих людей показал с доводами ясными прямое положение мира и означил те причины, которые заставляют их полагать человека так, как и прочих животных, несмысленным; ибо когда воззришь на лепоту пречудно сотворенных стихий, когда воззришь на светила нас освещающие, на сию бездну звезд, украшающих небеса, когда представишь все обращающиеся в глазах наших перемены земного шара и воспомянешь, сколько человеческий разум способен постигать все премудрости и тайны, сколько он восхищается даже до высот небесных, что он единый есть, который достоин рассматривать и рассуждать о сем чудном и прекраснейшем сотворении, тогда представишь, что все Философы полагают человека гораздо в отличном состоянии, нежели как, по-видимому, его Вышний предел сотворил.

Желал бы я изъяснить, коликое, по мнению моему, имеет преимущество человек пред всеми прочими тварями с самого его первобытного начала как по отличности существа его, так и по обстоятельствам, каковые суть все его способности, его выгодное составление и внутренние чувства, которые оказывают его превосходство пред всеми животными, населяющими поверхность земного шара, но то было бы весьма обширно; да и не для сего предпринял я здесь предложить мои мнения. Содержание оных состоять будет в том только, чтоб кратко представить обществу, что как я полагаю человека от самого его начала озаряема светом разума с толиком же преимуществом, каковым и ныне люди обладают, то для того упомянуть долженствую о следствиях рода человеческого, который преисполнен толь многими развратностями; а потому описать вообще те причины, кои произвели столько вражды, столько ненависти и столько злодеяния, которыми вседневно, к стыду нашему, мы видим человеческий род пожираемый.

Не без труда, однако, было бы означить подробно причины такого беспорядка: ибо цепь, связующая нуждами всех взаимно, препутана неисчетным числом разных путей к причинению вреда, так что чем более начнешь во оное входить, тем более подлинный того источник скрывается от нашего разумения в недрах непроницаемой мрачности. Между тем надежно можно сказать, что не без заблуждения остаются мыслящие, якобы свет был когда-нибудь лучшим, нежели в каком состоянии мы его ныне зрим. Люди были всегда таковы как есть, с самых тех пор, как общества произведенные установили некоторый порядок нравственный, и отличность в людях установлена стала; и как всякой век имела свои правила, свои учреждения и свои обстоятельства; то следовательно, имел уже он и происходящие из того пороки: с приращением новых изобретений происходили новые заблуждения, а чем более способности человеческого ума приходили к совершенству, тем паче люди склоняли разум на вред и сердца их наполнялись от тонкостей страстями, восстала особливо зависть и, усиливаясь беспрестанно, свойство души добродетельное затушала&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;.

Рассматривая первые племена человеческого рода, мнится мне, что люди разве только в самых первых веках долженствовали быть в том чистом и беспримесном состоянии, в каком они вышли из рук природы, и до тех лишь пор, как число их было так мало, что не доходило им нужды иметь между собою установленное сообщение. Человек, будучи разве в том лишь едином состоянии, не помышлял о тех страстях, которые во общежитии сердцами обладают: но едва только распространение рода его учинилось столь многочисленно, что потребовало некоторого общественного установления, в тот самый час и основалось все то, что могло произвести пороки, которые потом и всякой век уже больше или меньше чувствовал&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Нужды, обязывающие взаимно большую часть общежительствующих, производили новые пути к хитростям, которые один против другого употребить изыскивал средства; от них-то началось распространение мыслей к дальнейшим предметам, и человек вместо покойной жизни, коею он столь кратковременно пользовался, стал всегда в попечении, беспокойствии, в произыскании способов, дабы отличить себя от прочих или по крайней мере учинить жизнь свою безнуждною: и таким образом страсти вкрались нечувствительно в сердца человеческие и прорастили корень свой столь твердо, что уже наконец ввели в правило то, чтоб славиться соделанием вреда себе подобному. Свойство беспорочное души преобратилось в свойство злое, и тот самой разум, который, уступая чувственности, во всяком случае соединялся с жалостью и влек на помощь ближнему, стал обращен единственно на вымышление коварства и вреда, и счастие одного не могло уже без того совершиться, чтоб не соделать другому несчастия.

Легко видеть можно, что общества установленные, в таком состоянии быв, почувствовали общий вред и гибель каждого особенно и почли за необходимо нужное учинить некоторый договор; то есть положить условные законы. Но время оказало, что сия предосторожность не весьма помогла. Страсти уже обладали сердцами сильнее, нежели сколько законы в состоянии были их удержать. А человек, сделавшись завистлив и любостяжателен, скоро стал зол и неукротим. Сия нужда заставила избрать обществу единого начальника, которому власть всенародно препоручена стала, сильнее желая чрез сие иметь способы ко отличению себя в предпочтении, склонились отдать жребии свои в руки властителя, а притесняемые, желая воспользоваться правом для защищения себя, предались охотно во власть избранного ими начальника&lt;ref&gt;Ежели бы я намерен был распространить содержание моих мнений, то бы я вместил здесь, что невозможно почитать за истину то, чтобы народы с самого начала установили какое-нибудь другое правление кроме начальственного, по крайней мере те, которых они избрали себе сперва посредниками в своих делах, присвоили сами себе сию власть совершенно. Прочие же правления сделались наконец чрез возмущения, какие-нибудь по обстоятельствам случившиеся.&lt;/ref&gt;. Сим образом коварство и притеснение купно постановили престол, которые день ото дня утверждались преданностью и глубоким повиновением всякого неисключительно, и степень неравенства общежительного основана стала&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;. Казалась тогда, что всякой вред пресечен, что злоба не только затушена, но и совсем истребилась и востановилося благоденствие: но род смертных сужден к иной доле; ибо мысль человеческая, повреждена уже будучи, клонилась всегда возвеличить себя сверх состояния своего, и сия-то неистовая склонность произвела все то зло, которому человек стал подвержен.

Когда стали основаны законы властью единого, то установились также степени служителей и преимущества в предпочтении, которые человека влекли изыскивать средства к достижению оных, тут возымели свою силу человеческие хитрости, обманы и все те тонкости, которые разум человеческий произвести был в состоянии. За ними необходимо следовали открытия всех знаний, коих способности его были достойны, и которых достигнув, человек сделался горд и высокомерен&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. Отличность в предпочтении единожды почувствуемая, побуждала его почитать себя не только выше подобных ему, но и почитать сверх естественного сотворения. И так он обратил те способности свои на вымышление зла, которые долженствовали бы оное отвращать, и никакое уже рассуждение не в состоянии было удерживать стремление, каковое зависть или гордость в нем производила. Перемены обстоятельств зарождали в нем которую-нибудь из сих двух страстей и переменяли расположение мыслей его. Малейшее неудовольствие в его состоянии, уменьшив гордость, делало его робким, низким и совсем трусливым. Таким образом каждый человек располагался по предрассудкам, отдаляясь от истинного мнения и справедливости, а беспорочность души сколько уже ни защищала его от нападения страстей, но самолюбие, вкоренившись в его сердце, побеждало всякое истинное рассуждение и принуждало уничтожать добродетель за самую малую цену прибытка или за малейшую степень почести. Одним словом, разум уступал место и дал власть над собою страстям для того, чтоб мог располагать всегда всем по своим затеям, не поставляя намерениям истинного предела.

Сие есть источником, что первые властители скорее вымыслили положить тяжкое наказание за преступление или за какой-либо вред, дабы, строгостью пресекая зло, укрепить и повиновение, а в то же время и лишить подвластных своих той вольности, с какою прежде могли они защищать свои дела, но не положили никакого поощрения в законах за добродетели, оставив сие преимущество в награждении собственной своей воле для того, чтоб привлечь тем наивысшую к себе преданность и купно с оною глубочайшее почтение, понеже народ стал точно уже зависим от его изволения и степени от его избрания.

Я мню, что если бы при узаконении всех оных тяжких казней, которые положены за причинения какого-либо вреда, законодавцы беспристрастно хотели помыслить, что всякое добро столько же свойственно человеку и еще паче, нежели зло. Но как оное без одобрения прекращается, а человек от строгости законов впадает в уныние, и тем больше дерзают на преступления, то, чтобы предупредить сугубое зло, установили воздаяния как добродетели, так наказание за преступления, такой способ предохранил бы род человеческий от толь несметных бедств, которые оный претерпел, и тех напрасных истязаний и смертей, которыми он пожираем чрез непосредственные строгости&lt;ref&gt;Да не вообразят мои читатели, чтоб я хотел порицать установление законов, весьма далеко от того мое мнение, я знаю, что общества без законов не могут быть, равно как тело без жизненного духа или рассеянное стадо без пастыря, и что строгость законов есть то единое средство, которое соображает всех виды, отвращает от заблуждений и удерживает распространения зла. Однако не одна только строгость может воспящать оные, но непременное сохранение положенных законов; ибо отнюдь нельзя того помыслить, чтоб дерзающий на какое-либо преступление, воображая точно должное себе наказание, осмеливался приступить к соделанию вредных своих предприятий, еще менее льзя подумать, чтоб злой преступник, не надеясь избежать казни и всех тяжких мук, отваживался на беззакония. Все сие происходит от несоблюдения законов по каким-либо пристрастиям или упущения положенных прав по некоторым видам, и сей-то есть первый тот источник, который привлекает человека на несчастие, и та главная причина, которая убеждает вредное сердце отважиться на всякой вред и на всякое преступление, понеже польза, которой он надеется от исполнения того, ласкает его тем, что изыщет он средства избежать должного взыскания; а всегдашний пример, в лицеприятии или иногда в корыстолюбии, легко обнадеживают во исполнении вреда, и так, избавляя единого, прельщают тысячи и губят, так сказать, целое общество. Коль часто видели то в древние времена, что строгость падала по лицеприятию на невинность и осуждала правого на смерть, которой злодей был свидетелем и торжествовал, видев невинного соперника на жертву влекомого, где нет лицеприятия и корысти в суде, там нет нужды в крайней строгости, где нет надежды избежать положенного права, там все страшит и ужасает, и когда сильный, знатный, богатый равно подвержен непременному исполнению прав, там удерживается без сумнения поползновения, но главный вред к предосуждению разума человеческого есть то, что часто строгость падает на бедного, между тем как сильный или богатый без наималейшего опасения распростирает вред дел своих и успевает в них.&lt;/ref&gt;: но предрассуждения, почувствованные единожды во установителях законов в пользу собственно их, основали с такой стороны предохранение от непорядков и, как будто сим удерживая от зла, чрез то оное распространили; великое есть средство поощрять людей к добродетели примером самой добродетели; тогда-то она возымеет подлинно свою цену и утвердится так, что пороки могут быть отринуты. Нам нравоучение только слышать приятно, однако не производить в нас удивления: исчислив некоторые добрые дела, надлежало бы хотя малое положить к тому поощрения; а по мере большего попечения открывались бы лучшие средства. Всякое добро свойственно сердцу человеческому, но склонность, нас влекущая на благо, истребляется от предубеждений. Они-то тщатся затмить божественный свет, озаряющий души наши. Они-то вливают яд всякого вреда в сердца наши, и от них-то происходят все те льстивые учтивства, все эти ложные доброжелательства, которые мы оказываем друг другу взаимно, тогда как в самом деле о том только печемся, чтоб найти пользу свою со всем злом ближнего своего, причем разве одно только некоторое оставшееся в нас чувствование совести нас трогает и производит иногда то признание, которое мы внутренно имеем в своих вредных делах, ибо сие врожденное в человеке чувствование как ни затмевается от предрассудков, но вовсе истреблено быть никогда не может, и для того-то мы, и утопая во всех пороках, добродетель любим и прославляем.

Можно ли приписать вред сей и все страсти особливо нашему веку? Нет, без сомнения: предрассудки основались при самом еще начале общежития; а распространение обществ умножило оные для того, что человек стал, так сказать, раб всякой страсти. Все веки чувствовали недостаток крепости к побеждению оных, все превозносили добродетель, но говорили о ней как о какой химере, не печась нимало искать средств, дабы достигать оные. Сколько было учителей, которые гласили о добродетели! Сколько писателей, которые, славу ее изображая, тем только и хотели свет удивить! Но много ли было таких, которые бы пример собственными делами показали, чтоб могли прочие им последовать, о том всякой знает, кто читал Истории древних веков. Нам времена древние кажутся благополучнейшими настоящих не для чего иного, как что неудобства тех времен нам нечувствительны, а изрядные дела воображением в нас поражают чувства и тем производят удивление.

И так не можно того сказать, чтоб свет когда-нибудь был лучшим, нежели как ныне находится; ибо способ жизни человеческой всегда разнообразен и обстоятельства его всегда были участны в пороках, которыми чрез распространение обществ человечество более стало опутано; однако всегда то было чувствуемо, что страсти имели более владычества над сердцами, нежели рассуждение; а добродетель блистала только сквозь оные, как солнечные лучи проницают сквозь завесу, для того что свойство природы человеческой само по себе есть добродетельно&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;.

Я умолчу о нравоучении, потому что сколько оно ни полезно и сколько ни нужно ко удержанию людей от зла; однако же оно слабо вкореняется в наши рассуждения, дабы мы чрез наставления только оного побеждали все пристрастия. Самое лучшее средство удерживать пороки зависит от власти Государя; а пример его собственных дел добродетельных есть совершенный путь к добродетели, понеже та сила, которую он имеет над народом своим, есть душа управляющая и мысли и сердца оного к добру или злости. Не по единому принуждению, но самым исполнением действ благих, и как каждый человек вникает в то, что угодно воле Монарха, то без сомнения все подражать ему стараются, и ежели предмет всякого действа обращается на добро, то совершение оных вообще будет полезно, хотя от воли или только от подражения оно исполнено было.

Здесь должно мне упомянуть о состоянии нынешних времен Российского государства, дабы представить пример того, сколько от изволения Государя зависит много исправлять сердца, дая образ народу своему собственными делами; ибо как бы законы от зла не отвращали, но хитрость коварных душ находит средства делать зло и избегать от истязания оных, и тем лишь паче преступление усиливается. А когда примеру в добродетели следуют Монарха, тогда все единодушно о том только и пекутся. Мы ясно видим ныне чрез премудрое правление нашей Великой Монархини, славу нашего века сооружающей, коли может процветать добродетель, когда она имеет отверстый путь, и еще паче, когда предводительствующая народом Особа Сама собою в том примере показывает.

Народы! воззрите на процветающую толикой славою Россию, вопросите благополучных чад ее, видят ли они предел своего благосостояния? Вопросите у сего подданного народа, чувствуют ли они хотя мало иго рабства? Вопросите, милостию она или строгостию низвергает пороки и вводит благочестие и добродетель? А чрез то познайте, что гордость и пристрастия самих властей были иногда причиною и основанием повреждения. Ибо зависть производила мысль вредную и возбуждала всякое желание ко исполнению зла: и как ничто не противоборствовало отвратительным намерениям, кроме опасности законов, которых избегать были средства, то сие принуждало находить способы, как таить яд зла, но не истребляли оного из сердец, а между тем род человеческий, делая нечестие, погибал в бедствиях и производил только сострадание в душах чистых и здравых рассуждениях.

Наша Премудрая Монархиня, являющая в лице Своем собор всех оных божественных даров, которые должны озарять душу Царя, народами управляющую, узрев источник всех вредностей, тщится исправить сердца народа своего не столько строгостью, как непременным исполнением законов, а возбуждает добродетель щедротою, милостью и благодеяниями.

Я не преступил противу истины, представив сей пример к моему содержанию. Я старался кратко описать, что свет всегда был порочен и с самых тех пор, как общежития основались, что с распространением рода произрастали пороки, а чрез законы излишно строгие еще оные усиливались. Сие свидетельствует ныне каждому, сколько кротость Монаршеская и доброта его нрава воспящает пороки и сколько добродетель оными восстановляется. Да совершит вышняя Десница благословенное начало нашей Государыни, да обратит народные сердца следовать сим путем к благодетельству и обяжет всех взаимно искренним чистосердечием, дабы увидел свет, что благой пример Монаршеских дел есть источник добра, душа добродетели и просвещение мыслей и сердец.

Оставляя все прочие подробности, которых описание и, кроме того, что распространилось бы весьма обширно, не принадлежит к моему содержанию, но притом и требовало бы много времени. Оканчиваю я сим мое изъяснение, дабы как можно не примешать мне посторонних причин, которые нравы и сердца повреждают, остается читателю справедливому судить, истинно ли я описывал мое мнение или заблуждался. Впрочем, ежели труд мой достоин будет благоволения той особы, которой я оный посвятил, и одобрения знающих людей, то сие поострит меня к дальнейшему прилежанию.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
Впервые: ''Руссо Ж.-Ж.'' Рассуждение о начале и основании неравенства между людьми / Пер. П. Потемкина. М., 1770. Печатается по тому же изданию.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Ср.: ''Руссо Ж.-Ж.'' Рассуждение о происхождении неравенства // Руссо Ж.-Ж. Трактаты С. 78, 81-82.

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Явное влияние Руссо. См.: Там же. С. 73-77.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Ср.: Там же. С. 82-86, 90.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; Явное противоречие с позицией Потемкина в его предисловии к переводу «Рассуждения о науках и искусствах».

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Здесь, в отличие от предисловия к «Рассуждению о науках и искусствах», Потемкин согласен с Руссо.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Павел Сергеевич Потемкин]]
[[Категория:Предисловия 1770 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Павел Сергеевич Потемкин]]</text>
      <sha1>g6stuuh4a22rctzqhkxqgaiu5uaxqae</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге А. Франса «Остров пингвинов» (1925) (Луначарский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1008208</id>
    <revision>
      <id>5713425</id>
      <parentid>5649104</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:45:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713425</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36623" sha1="jdvysfqs14t4nim2km7twds0n97j6bw" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Анатолий Васильевич Луначарский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге А. Франса &quot;Остров пингвинов&quot; (1925)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1925
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lunacharskij_a_w/text_1925_predislovie_ostrov_pinguinov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие к книге А. Франса «Остров пингвинов» ===
Анатоль Франс столь своеобразная фигура в современной европейской культуре, что оценка его является делом сложным и будет, конечно, даваться под самыми различными углами зрения. Я постараюсь здесь набросать краткий очерк его развития и дать некоторые штрихи его общественно-культурного роста.

Анатоль Франс родился в 1844 году, и его жизнь можно разделить на три периода: от первого его произведения, написанного в 65-м году, до «дрейфусиады», от дрейфусиады до войны и от войны до наших дней. Анатоль Франс начал «парнасцем», Парнас представлял собою в высшей степени утонченную школу среднебуржуазной культуры. Буржуазная интеллигенция до Коммуны проникнута была известным горьким пессимизмом. Господство крупнобуржуазного режима вызвало в лучшей части интеллигенции некоторую гадливость. Интеллигенция стремилась отгородиться от духа торгашества и бесчеловечья, воплотившегося с особенной яркостью в режиме Наполеона III и биржи. Вместе с тем этой интеллигенции и в голову не приходило организовать какой-нибудь острый политический протест. Среди поэтов и писателей, обладавших действительными талантами, было очень мало людей, склонных вообще к политике. Политика правительственная казалась грязной, политика революционная — химерической, все, что было в середине, — мелкой мышиной беготней. Отсюда стремление художников к формальному содержанию, отсюда, как содержание, главным образом, философские размышления над несовершенством жизни и высоконастроенный пессимизм. С такими чертами выступают перед нами корифеи тогдашней поэзии, вожди Парнаса: Леконт де Лиль, близкий к нему романтик Альфред де Виньи, такие мастера, как Эредиа, Готье и др. Тот же дух отразился и на великом романисте Флобере. Молодой Анатоль Франс не был особенно склонен к пессимизму, но он чувствовал себя таким же чистым эстетом, далеким от жизненных дрязг, преисполненным классической мудрости, каким чувствовали себя избранные слои утонченнейшей буржуазной интеллигенции. Скептицизм, великим мастером которого был Ренан, уже тогда был любимым коньком Анатоля Франса. В его глазах все истины были шатки. К христианству он относился с насмешкой и любил противопоставлять ему эпикурейские языческие настроения. В сущности, в глазах Анатоля Франса не было на свете ничего серьезного, да и самый свет казался достаточно-таки случайным. Если стоило жить, то исключительно ради эстетического смакования впечатлений и еще более эстетического пересказа их.

Но уже в этот период Анатоль Франс выдвинулся как исключительный стилист. В сущности, соединение изысканного стиля, огромных знаний любой эпохи, из которой черпал Анатоль Франс свои сюжеты, и тонкая скептическая усмешка, светившаяся за всеми его образами, словно чуть-чуть издевавшаяся над собственным своим кукольным театром, с лукавым намеком, что он, однако, ничуть не более игрушечный, чем весь мир, — это и составляло прелесть Анатоля Франса.

Анатоль Франс не только заслужил в то время всефранцузскую, и даже европейскую, славу созданием своего аббата Куаньяра &lt;sup&gt;&lt;u&gt;1&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;, мудреца, пьяницы и скептика, помещенного им среди необычайно живых картин средневековья, и другими художественными произведениями, но выдвинулся и как критик. Очень характерно, что как критик Анатоль Франс в то время держался исключительной веры в формальные художественные достижения. Золя, начавший тогда свою черноземную борозду глубокого натурализма, внушал ему живейший ужас, и он написал о нем в те времена скорее брюзжащий и раздраженный памфлет, чем действительную критическую статью &lt;sup&gt;&lt;u&gt;2&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;. Небезызвестный русский публицист эсеровского толка Кудрин посвятил Анатолю Франсу и Жюлю Леметру, такому же гурману по части культуры, статью, в которой, так сказать, не различает того от другого &lt;sup&gt;&lt;u&gt;3&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;.

Между тем Анатоль Франс, внешне являясь блестящим представителем декадентской скептической культуры 70 — 80-х годов, внутренне глубоко отличался от Жюля Леметра, что и доказала «дрейфусиада». Скептик Жюль Леметр, как истинный буржуа, оказался внезапно захваченным бурей монархо-католической реакции. В чем дело? Почему Жюль Леметр и другие, похожие на него, вроде Барреса, например, вдруг поверили самым грубым выдумкам штаба и готовы были докатиться до самой наивной церковщины, до самого черносотенного отрицания всех свобод? Неужели все по поводу этого еврея капитана с его запутанным процессом? Нет, дело было совсем не в этом.

Французская буржуазия, так сказать, подтягивала к себе своих писателей, до этого рассаживавших оранжерейные цветы в качестве вольных садовников. Французская буржуазия готовилась к новой битве. Рос социализм, вновь собиралась пока как будто не грозная, но давно уже ненавистная буржуазии туча пролетарских организаций над Парижем. Вместе с тем сгущалась туча и на небе международной политики. Французская буржуазия решила вступить в полосу усиленной военщины, усиленной полицейщины. Демократический компромисс радикальной республики показался ей опасным. Этот ток конвульсий, пробежавший по всему телу капитализма, заставил дрыгать самым потешным реакционным образом недавних утонченнейших скептиков. Но Анатоль Франс оказался застрахованным от этого самой тонкостью своей культуры. Той чепухи, той несносной бесчеловечной канители с ханжеским поповским оттенком, которую несли правые, его тонкий и здоровый мозг перенести не мог. Его скептицизм обернулся против растущего черносотенства.

Анатоль Франс, растерянный внезапным приступом черной реакции, оглядывался вокруг и искал людей, способных защитить ту самую культуру высшей свободы тончайшего научного анализа, светлой гуманности, которую он считал единственно возможной атмосферой для расцвета культуры. И вот оказалось, что именно тот грубый писатель, которого он считал навозным червяком, копающимся в грязи, Эмиль Золя, внезапно превратился в героя протеста лучшей части мелкобуржуазной интеллигенции против поповско-генеральской контрреволюции. Произошло сближение полюсов так называемых «дрейфусаров», всех, кто не желал погружения Франции в церковно-казарменную ночь. Золя и Анатоль Франс сблизились с Жоресом и сделались друзьями. Приятно и трогательно прочесть, рядом с инвективами молодого Анатоля Франса против Золя, восторженные статьи, которые посвятил ему Анатоль Франс &lt;sup&gt;&lt;u&gt;4&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;, поняв теперь, сколько горячей правдивости, сколько подлинной любви к человеку таилось в этом массивном бытописателе. Анатоль Франс по-новому посмотрел на него и как на художника, и целый ряд скрытых от него до сих пор красот предстал его восхищенному взгляду эстета. Анатоль Франс становится с тех пор также ближайшим другом и сотрудником Жореса. Он не только принимает горячее участие в дрейфусовской кампании, но он остается и потом верным союзником тогдашнего социализма, конечно, довольно бледного, конечно, довольно половинчатого, но все же бесконечно более благородного, чем все остальное, что можно было усмотреть тогда во Франции.

Подчас политическая работа Анатоля Франса производила странное и, скажу, прямо трогательное впечатление. Я помню, например, огромный митинг в Трокадеро, где собралось четыре-пять тысяч граждан для протеста против первого натиска на Китай &lt;sup&gt;&lt;u&gt;5&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;, против того знаменитого налета европейских хищников, который один из его руководителей, Вильгельм, так и назвал обратным походом гуннов. Сначала говорил Жорес, его голос звенел как труба, разливался во всех углах гигантского зала, а потом тонкий, изящный старичок Анатоль Франс, уже тогда седой, вышел и слабым голосом читал по рукописи свои полные яда замечания по адресу империалистов. И вот гигантский зал, битком набитый рабочими, замирает, слышно, как муха летит, все наклонили головы вперед, почти у всех рука около уха, не хотят проронить того, что говорит этот благородный союзник, этот неожиданный гость с отдаленных высот изящного Парнаса. Анатоль Франс, едко улыбаясь, говорит: «Как известно, международное невысказанное соглашение позволяет китайцам защищаться против современной артиллерии пальбой разве только из фарфоровых пушек, а эти люди начинают драться всерьез. Можно ли простить такое покушение против цивилизации! Желтолицые проявляют патриотизм! Они склонны защищать свою варварскую родину от когтей и клювов наших дорогих отечеств, которым, естественно, хочется питаться мясом и кровью низших существ. Надо показать зазнавшемуся народу, что цивилизация отказывает ему в праве сопротивления» &lt;sup&gt;&lt;u&gt;6&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;.

Вот в таких приблизительно словах Анатоль Франс своим тихим голосом, достаточно громко, однако, чтобы этот голос слышал весь цивилизованный мир, крикнул в эту годину сейчас столь актуальные слова: «Руки прочь от Китая!»

За этот период от «дрейфусиады» до войны развернулась блестящая писательская деятельность Анатоля Франса. Во-первых, сюда относится «Современная история». В свое время могучий Бальзак написал огромную серию романов под названием «Человеческая комедия». В этой серии романов отразилась, как в зеркале, вся интереснейшая история общества, в котором развертывался и креп капитализм. Бальзак был любимым чтением Маркса. Принципиально нечто подобное носилось и перед Анатолем Франсом. Он тоже хотел серией романов отразить свое время. Но какая разница! Все краски у Анатоля Франса бледны и утонченны, все события проходят через мозг отшельника-интеллигента, застенчивого, пассивного, но бесконечно умного и доброго Бержере. В этом герое, любимце Анатоля Франса, вы видите тоже стремление лучшей интеллигенции поднять полы своей белоснежной одежды и на цыпочках отойти от жизненной грязи куда-нибудь на сухой пригорочек. Но с этого пригорка интеллигентский праведник грустными глазами смотрит на жизнь. Глаза эти зорки, и порою усмешка, большей частью мягкая, а иной час и злая, кривит губы наблюдателя. Ему больно и смешно смотреть на буржуазный жизненный карнавал.

Задача этого порядка выполнена Анатолем Франсом блестяще. Это зеркало другой формы, чем гиперболическое зеркало Бальзака, чем черное зеркало Золя, — но оно тоже дает своеобразное и, для всякого желающего изучить капиталистическую Францию, чрезвычайно важное ее отражение.

Анатоль Франс начал сознавать себя к этому времени новым французским Вольтером. Он хотел быть послом неподкупной мысли и гуманного вкуса в этом варварском царстве, каким не мог он не признать в ту эпоху окружающий его мир. Чванному патриотизму французов он противопоставляет по-вольтеровски остроумный «Остров пингвинов», мастерскую, остро смешную и в глубине печальную сатиру на свою родину. Этим же вольтеровским духом проникнута и его книга о Жанне д’Арк, где он старается восстановить истину, пересыпанную суеверием, и его великолепный роман «Восстание ангелов».

Несколько в другом разрезе написан им замечательный роман из истории первой революции «Боги жаждут». Конечно, и тут Анатоль Франс становится на сторону того героя, который проявляет умную и добрую пассивность. Он с некоторым ужасом отмечает черты фанатизма, довольно естественные в людях дела. Но нельзя ни на минуту отрицать изумительной свежести описаний быта революции Анатолем Франсом и большой глубины анализа.

Но вот наступает война. В первые месяцы Анатоль Франс сбит с толку. Он все же любит свой Париж, он любит свою французскую утонченность, ему кажется, что все может погибнуть иод сапожищами бошей [''Презрительная кличка, данная французами немцам. — Ред.'']. Некоторое время поток патриотических опасений несет его с собою, но довольно быстро трезвая голова старика Франса оказывается уже над этим потоком, скоро он совсем выбирается из него на сушу. Шарль Раппопорт рассказывает такой эпизод. Когда в 1916 году он заговорил с А. Франсом о статьях, написанных им в первый год войны, старик поморщился, как от боли, и промолвил: «Ох, не будем говорить о всей этой куче глупостей!» &lt;sup&gt;&lt;u&gt;7&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;

Война до дна вскрыла перед Анатолем Франсом, как тонка та блестящая пленка формальной культуры, которая была ему еще дорога. Она обнажила перед ним весь звериный, опасный для человечества характер капитализма. И Анатоль Франс во имя той самой утонченной культуры, которая создавалась как художественное украшение над тюремным зданием капитализма, теперь проклинает это самое здание. С силой, в тысячу раз большей, чем «дрейфусиада», война оттолкнула этого самого блестящего представителя созданного эпохой капитализма искусства от полюса капитала, и он, не задумываясь, объединился с противоположным полюсом. А теперь на этом полюсе стоял уже не мелкобуржуазный социалист-утопист Золя, не эклектик-трибун Жорес. Те, при всей великости своих дарований, были еще на полпути, теперь на этом полюсе стояла уже коммунистическая партия, Коминтерн, и Анатоль Франс смело и определенно заявил о своих горячих и нераздельных симпатиях к новому миру.

Мы можем крикнуть буржуазии: «Вы видите: лучшее, что создала ваша эпоха, то, чем вы гордились и даже теперь не можете не гордиться, ибо только идиот или мошенник может отрицать несравненное мастерство мэтра Франса, — уходит от вас. Истинно тонкие умы, действительно благородные вкусы не могут держаться в вашей среде, они ведут своего обладателя к нам, хотя мир, нами создаваемый, еще хаотичен».

Анатоль Франс перебросил мост от старой культуры к задачам новой культуры. Он лишний раз доказал то положение, что блестящие индивидуальности старой культуры инстинктивно, порой совершенно бессознательно, тянулись в сторону солнца правды, восход которого только теперь начался.

Мы не забудем Анатоля Франса!

Если он бессмертен своими прекрасными произведениями, одним из украшений французской литературы, перевод которых украсил собою литературы всех языков, то он еще более бессмертен постольку, поскольку он, отряхнув от себя прах умирающего буржуазного мира, омыл свои творческие руки и свое мыслящее чело в родниках новой, коммунистической культуры.

''Вслед за этим выступлением Луначарский откликнулся на смерть А. Франса большой статьей, озаглавленной «Анатоль Франс», в журнале «Новый мир». Поскольку основные положения статьи впоследствии были широко развернуты в других работах Луначарского об Анатоле Франсе, публикуемых в настоящем томе, статья не включается в настоящее издание. Ниже из нее приводится характеристика А. Франса-художника.''

«Первые произведения Анатоля Франса были целиком тем дегустаторством, о котором я говорил. Он так вчитался в старые книги, что умел великолепно стилизировать под них. Он охотно занимался этим, внося известный модернизм и свои собственные наклонности в рамки своих восхитительных исторических миниатюр. Но скоро Франс переходит к современности. Его „Современная история“ есть длинный ряд романов, связанных единством лица, некоим провинциальным умником, двойником Франса — Бержере, который, переживая тонко нарисованные личные драмы, интересен, главным образом, как беспристрастный, культурный, благородный, в стороне стоящий летописец современности. Бержере судит во многом как буржуа, но как свободный, умный, позитивистически мыслящий сторонник демократии, в подлинном смысле слова, сторонник свободы, гениально наблюдающий постепенное разложение всех этих принципов, постепенное падение современной ему буржуазии. Он протестует, только критикуя, только лукаво, а порою желчно насмехаясь.

В „Острове пингвинов“ Анатоль Франс решительно уже переходит в наступление. „Остров пингвинов“ уже сатира. Французская буржуазия и ее писатели сильно обиделись на Анатоля Франса за эту пародию на их национальный характер и на то сплетение предрассудков, в которое стала обращаться их житейская культура. В некоторых отдельных рассказах, в особенности в „Приключении Кренкебиля“ Анатоль Франс поднимается, так сказать, до пощечины обществу, на маленьком факте раскрывая всю глубину его безобразия. Франс все более начинает переходить от критики буржуазного упадничества к критике частной собственности вообще, ибо ему более или менее ясным становится, что именно частная собственность и порождаемый ею эгоизм — единичный и групповой — являются корнем порчи культуры. Конечно, Франс настолько мало сектант, даже принимая это слово в самом благородном смысле, что, создавая изумительную по внешней правдивости картину великой революции в своем романе „Боги жаждут“, — он, хотя и может в некоторой степени признать благородство революционеров-сектантов, тем не менее с большей симпатией противопоставляет им себе подобного эпикурейца-скептика. В своем „Восстании ангелов“, книге необычайного юмора и свежести, поражающих под пером почти семидесятилетнего старца, Анатоль Франс не выходит за границу чудесного балагурства, но под этим балагурством, во всяком случае, блещет дух вольтерьянства в самом лучшем смысле этого слова»

{{right|''(«Новый мир», 1925, № 1, январь, стр. 97 — 93).''}}

=== Примечания ===
''Впервые, под заглавием «Анатоль Франс», напечатано в газете «Правда», 1924, № 234, 14 октября.''

''Написано в связи со смертью А. Франса, последовавшей 12 октября 1924 года. С небольшими авторскими поправками статья была предназначена для предисловия в книге: А. Франс, Остров пингвинов, изд. «Межрабиом», М. 1925 (издание не состоялось).''

''Статья публикуется по правленным автором гранкам, хранящимся в ЦПА Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ф. 142, оп. 1, ед. хр. 303).''

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;1&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; ''Аббат Куаньяр'' — герой романов Франса «Харчевня королевы Гусиные Лапы» (1893) и «Суждения господина Жерома Куаньяра» (1893).

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;2&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; Имеется в виду статья А. Франса «Земля» (1887) (см. Анатоль Франс, Собр. соч. в восьми томах, Гослитиздат, М. 1957—1960 (ниже сокращенно: Франс), т. 8, стр. 55 — 64.

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;3&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; См. Н. Е. Кудрин, Галерея современных французских знаменитостей, П. Анатоль Франс — «Русское богатство», 1904, кн. 2, февраль.

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;4&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; Положительное отношение Франса к Золя, нашедшее отражение в ряде статей Франса («Октав Фелье». — Анатоль Франс, Поли. собр. соч., т. XX, ГИХЛ, М. 1931; «L’Argent». — Anatole France, La Vie littИraire, 5-me sИrie, P. 1949), наиболее полно выражено в «Речи, произнесенной на похоронах Э. Золя на кладбище Монмартр» (Фpанс, т. 8), а также в художественном творчестве писателя, прежде всего в его романе «Современная история».

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;5&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; Имеется в виду подавление антиимпериалистического восстания И Хэ-туань (боксерское восстание) в Китае, совершенное войсками восьми империалистических государств — Германии, Англии, США, Франции, России, Австро-Венгрии, Италии и Японии. Империалистические войска заняли Пекин и вынудили китайское правительство подписать договор, фактически превращавший Китай в полуколониальную страну.

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;6&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; Луначарский дает вольный пересказ отрывка из статьи А. Франса «Парадоксы о русско-японской войне» (1904) (см. Anatole France, Vers les temps meilleurs. Trente ans de vie sociale, t. 1, P. 1949, p. 201).

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;7&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; См. Х. Л. Раппопорт, A. Франс и его отношение к России и коммунизму, «Известия ВЦИК», 1922, 23 июля.

''Оригинал здесь: http://lunacharsky.newgod.su/lib/theme/ob-anatole-franse''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Анатолий Васильевич Луначарский]]
[[Категория:Предисловия 1925 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Анатолий Васильевич Луначарский]]</text>
      <sha1>jdvysfqs14t4nim2km7twds0n97j6bw</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к письмам А. А. Бестужева к Н. А. и К. А. Полевым (Полевой)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1009686</id>
    <revision>
      <id>5713277</id>
      <parentid>5246707</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:34:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[(Предисловие к письмам А. А. Бестужева к Н. А. и К. А. Полевым) (Полевой)]] в [[Предисловие к письмам А. А. Бестужева к Н. А. и К. А. Полевым (Полевой)]] без оставления перенаправления: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>5246707</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="20276" sha1="qalu73i8vnezk2swf6dgtct6k5c9dtj" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Ксенофонт Алексеевич Полевой
| НАЗВАНИЕ              = (Предисловие к письмам А. А. Бестужева к Н. А. и К. А. Полевым)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1861
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/polewoj_k_a/text_0190.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ПИСЬМА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА БЕСТУЖЕВА ===

=== к Н. А. и К. А. Полевым, ===

=== ПИСАННЫЕ В 1831—1837 ГОДАХ. ===
&lt;center&gt;Оригинал здесь — http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XIX/1820-1840/Bestuzev_A_A/briefe2.htm&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВИЕ.&lt;/center&gt;

К числу приятнейших эпизодов моей жизни принадлежит заочное сближение, перешедшее наконец в истинную дружбу, с Александром Александровичем Бестужевым!.. Его необыкновенная судьба и не менее необыкновенное дарование. как писателя, делают его лицом чрезвычайно любопытным, столько же для современников, сколько для потомства, и потому я почитаю счастием, что могу познакомить русскую публику с последними годами жизни этого достопамятного человека, изданием писем его, писанных к брату моему Николаю Алексеевичу и ко мне, с 1831-го года почти по день его смерти.

Прежде нежели объясню, как началась наша переписка, я должен сказать, в каких отношениях находились мы с ним до 1831 года. Брат мой очень близко познакомился с Александром Бестужевым в 1823 и 1824 годах. Во время частых своих поездок в Петербург, он бывал у него, проводил вечера в обществе его и близких его друзей, и был всегда радушно встречаем в этом образованном кружке. Не только сам Бестужев, но и друзья его, оказывали ему приязнь и уважение. В доказательство упомяну, что товарищ Бестужева по изданию ''Полярной Звезды'', проезжая через Москву в декабре 1824 года, каждодневно бывал у Николая Алексеевича, и расстался с ним как искренний приятель. Тем удивительнее было нам, когда Бестужев, в обозрении ''Русской Литературы'', напечатанном в ''Полярной Звезде'' 1825 года (вышедшей в конце марта), отозвался насмешливо и неуважительно о ''Московском Телеграфе'', с явным желанием кольнуть издателя. Мы приписывали такую перемену в мнении Бестужева, во-первых тому, что он вообще принадлежал к литературной партии, открывшей войну против Телеграфа, и во-вторых, что в последних книжках журнала ''Литературные Листки'' за 1824 год было напечатано мое возражение на разбор Бауринговых переводов с русского, там же напечатанный Бестужевым. Летом 1825 года Бестужев был в Москве, жил у С. Д. Нечаева, и заезжал к нам. Тут я в первый раз видел его. В разговоре как-то речь коснулась наших литературных несогласий, и Бестужев, говоря о моей статье, сказал, что не должно писать возражений так, чтобы их нельзя было опровергать в свою очередь, разумея конечно мою защиту влияния, какое имели немцы на образованность Русских. Он отвергал это влияние. Мы с братом отплатили ему визит, но в этот раз пробыли у него не долго, потому что он спешил в итальянскую оперу, существовавшую тогда в Москве. Тем и кончились наши личные сношения.

Через несколько месяцев ужасное несчастие поразило Бестужева. Душевно скорбя о нем, мы даже не знали, где он находился до 1831 года. Между тем ''Московский Телеграф'' существовал уже шесть лет, и были изданы первые тома ''Истории Русского Народа''. В это-то время Н. А. получил по почте первое письмо от Бестужева из Дербента. К величайшему моему сожалению, именно это письмо, которое могло бы служить ключом ко всем следующим, затерялось, и я должен изложить здесь главное содержание его, очень памятное мне. Бестужев начинал, его, говоря, что почитал бы себя недостойным имени Русского, если бы не отдавал справедливости издателю ''Московского Телеграфа'', распространяющего так много новых светлых и полезных идей и сведений, и не сочувствовал автору ''Истории Русского Народа'', первой попытки создать истинную русскую историю. Распространившись по своему о достоинстве трудов и сочинений Ник. Ал-ча, Бестужев прибавлял, что похвалы его беспристрастны, потому что он, в своем положении, «непораним» (именно его выражение) для критики, и его мнение не есть корыстное задобривание журналиста в пользу своих сочинений. Примите выражение его как долг с моей стороны, говорил он, тем более обязательный, что по последним литературным сношениям вы могли почитать меня неприязненным к себе. Будьте же уверены в моем искреннем уважении к вам и утешьте в ответе, что я так же не потерял вашего уважения и сочувствия. В заключение он вызывался прислать несколько своих сочинений для напечатания в ''Телеграфе'' и упоминал, что писать к нему можно прямо, в Дербент, на его имя.

Брат мой был чрезвычайно обрадован этим письмом и выразил Бестужеву всю благодарность и все сочувствие свое в ответе на его благородный привет. Следовавшее за тем второе письмо Бестужева к Н. А. открывает ряд писем его, ныне издаваемых мною. Они хранились у меня, и во все время я отдавал их для прочтения только сестре Александра Александровича, Елене Александровне, и брату его Павлу, когда он жил в Москве. Вероятно, этот ветренник давал, их кому-нибудь из своих ''друзей'' и не возвратил, мне некоторых писем, хотя, принимая их, ручался хранить как святыню. Кто не сожалеет, что эти дорогие для нашей литературы письма потеряны! Два из них выужены любителями редкостей из забвений и напечатаны в ''Отечественных Записках'', вместе с письмами Бестужева к его родным. Желаю, чтобы хоть таким путем явились на свет другие письма его, писанные ко мне и к моему брату. В каждом из них было что-нибудь замечательное, или как подробность его жизни, или как суждение, впечатление современное, или, наконец, как образчик оригинального его слога. Помню, что в одном он описывал несчастное событие, как в комнате его застрелилась девушка и как пристрастно вели следствие о том. Между прочим тут он говорил: Пусть потомки наши узнают, что в числе моих злейших врагов были подполковник В. и особенно поручик Р-ъ, производивший следствие. Сохраните их имена как имена злобных моих гонителей. Разумеется, все это было сказано резче и лучше нежели я передаю здесь. В другом письме, отвечая на известие мое, что я незадолго воротился из Петербурга, он с какою-то простосердечною, детскою радостью восклицал: «Вы были в Петербурге! Расскажите, что он, ''мой голубчик'', каков? так ли хорош как был прежде?» Этого письма нет, так же как нет еще того, где была одна замечательная ''бестужевская фраза'', которую смеясь любил повторять брат мой: «Надобно чтобы событие отдалилось на ''исторический выстрел'' — тогда можем судить о нем.» Еще нет письма, присланного им с портретом своим. Может быть недостает других нескольких писем, которых вовсе не помню. Но, к утешению себя, думаю, что всех потерянных писем не больше десяти. Это показывают означенные на издаваемых ныне числа. В последние годы он писал реже, конечно от того, что, как выразился в последнем письме ко мне, не задолго до своей смерти: «Мне все и всё надоели… я устаю!» Сильная, но восприимчивая его природа не могла перенести мысли о безнадежности, и он тяготился жизнью, питал в душе мрачные мысли, и наконец искал, смерти. В таком расположении духа он неохотно брался за перо. Это понятно.

Я должен пояснить, отчего переписка, начатая им с братом моим, продолжалась наконец исключительно со мною. Брат мой Н. А., этот неутомимый писатель, был ленивейший человек отвечать на письма. Из многих мест в письмах Бестужева можно видеть, что почти с самого начала Н. А. медлил в ответах ему и приводил его в недоумение. Дорожа перепиской с этим достопамятным человеком, я наконец вызвался быть его корреспондентом и по возможности заменить моего брата, слишком занятого и вечно ленивого на письма. Меня побуждало к переписке с Бестужевым и понятное участие душевное, и удовольствие переписываться с таким человеком, и наконец желание быть ему полезным или по крайней мере облегчить хоть малыми услугами грустную его судьбу. Такие побуждения заставляли меня исполнять бесчисленные его поручения касательно заказов и покупок (что можно видеть в письмах его) и наконец вызваться на издание трех томов его сочинений. Все это было не без хлопот, и даже не обошлось без неудовольствий для меня. Он сам пишет, что петербургские приятели клеветали ему на меня, как только могли, а один общий знакомый, в Ставрополе, уверял, что мы с братом совершенно разорены. По милости почты и частых своих переселений, он не получал несколько месяцев моих писем, в то самое время, когда я хлопотал о выручке денег за его сочинения, и в одном письме, минутно, в припадке прилива желчи (как он объяснял потом), он даже выразил мне некоторое сомнение… Можно видеть из следующего за тем письма, как он раскаивался в этом оскорблении меня! Может ли назвать иначе подозрение его тот, кто бескорыстно служил ему, исполнял все его желания, даже прихоти, и наконец составил для него капитал в 20,000 рублей ассигнациями изданием его сочинений и безмездным трудом своим при том. В истине этого ссылаюсь на собственные его письма ко мне, и на достопочтенную сестру его, Елену Александровну, которой выплатил я остальные деньги его сполна, уже после его смерти. Вознаграждением меня за все, что делал я для Бестужева, служило единственно собственное сознание, что я исполнил долг верного друга его, как он называл меня много раз. Об историческом и литературном значении писем его — предоставляю судить читателям. Мне кажется, что нигде лучше и сильнее не выразил он себя, потому что в этих письмах находил отраду высказывать самые задушевные свои мысли и ощущения. Из них можно составить лучшую его биографию. Множество любопытных подробностей рассеяно в них и о нем самом в разные эпохи его жизни, и о людях, с которыми он был в сношениях, и о событиях, в которых был участником. Литературные его суждения чрезвычайно оригинальны, иногда метки и верны. Не говорю о своеобразном его языке, против которого многие рассыпались порицаниями, но немногие заметили, что едва ли кто лучше Бестужева владел русским языком, едва ли кто больше постигал богатства этого великолепного, роскошного языка. Не надобно подражать Бестужеву в способе его выражения, потому что, не имея склада его ума, смешно было бы такое подражание; но можно поучиться у него знанию духа языка, верности и точности в употреблении каждого слова, каждого выражения, так что несмотря на завитки и вычуры многих фраз, язык его — образец отчетливости и ясности в изложении мыслей.

{{right|'''К. Полевой.'''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Ксенофонт Алексеевич Полевой]]
[[Категория:Литература 1861 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Ксенофонт Алексеевич Полевой]]</text>
      <sha1>qalu73i8vnezk2swf6dgtct6k5c9dtj</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713278</id>
      <parentid>5713277</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:35:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713278</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="20204" sha1="lvsoun9nlka65u1c1mum5wxq9xid5n9" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Ксенофонт Алексеевич Полевой
| НАЗВАНИЕ              = (Предисловие к письмам А. А. Бестужева к Н. А. и К. А. Полевым)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1861
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/polewoj_k_a/text_0190.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ПИСЬМА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА БЕСТУЖЕВА ===

=== к Н. А. и К. А. Полевым, ===

=== ПИСАННЫЕ В 1831—1837 ГОДАХ. ===
&lt;center&gt;Оригинал здесь — http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XIX/1820-1840/Bestuzev_A_A/briefe2.htm&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВИЕ.&lt;/center&gt;

К числу приятнейших эпизодов моей жизни принадлежит заочное сближение, перешедшее наконец в истинную дружбу, с Александром Александровичем Бестужевым!.. Его необыкновенная судьба и не менее необыкновенное дарование. как писателя, делают его лицом чрезвычайно любопытным, столько же для современников, сколько для потомства, и потому я почитаю счастием, что могу познакомить русскую публику с последними годами жизни этого достопамятного человека, изданием писем его, писанных к брату моему Николаю Алексеевичу и ко мне, с 1831-го года почти по день его смерти.

Прежде нежели объясню, как началась наша переписка, я должен сказать, в каких отношениях находились мы с ним до 1831 года. Брат мой очень близко познакомился с Александром Бестужевым в 1823 и 1824 годах. Во время частых своих поездок в Петербург, он бывал у него, проводил вечера в обществе его и близких его друзей, и был всегда радушно встречаем в этом образованном кружке. Не только сам Бестужев, но и друзья его, оказывали ему приязнь и уважение. В доказательство упомяну, что товарищ Бестужева по изданию ''Полярной Звезды'', проезжая через Москву в декабре 1824 года, каждодневно бывал у Николая Алексеевича, и расстался с ним как искренний приятель. Тем удивительнее было нам, когда Бестужев, в обозрении ''Русской Литературы'', напечатанном в ''Полярной Звезде'' 1825 года (вышедшей в конце марта), отозвался насмешливо и неуважительно о ''Московском Телеграфе'', с явным желанием кольнуть издателя. Мы приписывали такую перемену в мнении Бестужева, во-первых тому, что он вообще принадлежал к литературной партии, открывшей войну против Телеграфа, и во-вторых, что в последних книжках журнала ''Литературные Листки'' за 1824 год было напечатано мое возражение на разбор Бауринговых переводов с русского, там же напечатанный Бестужевым. Летом 1825 года Бестужев был в Москве, жил у С. Д. Нечаева, и заезжал к нам. Тут я в первый раз видел его. В разговоре как-то речь коснулась наших литературных несогласий, и Бестужев, говоря о моей статье, сказал, что не должно писать возражений так, чтобы их нельзя было опровергать в свою очередь, разумея конечно мою защиту влияния, какое имели немцы на образованность Русских. Он отвергал это влияние. Мы с братом отплатили ему визит, но в этот раз пробыли у него не долго, потому что он спешил в итальянскую оперу, существовавшую тогда в Москве. Тем и кончились наши личные сношения.

Через несколько месяцев ужасное несчастие поразило Бестужева. Душевно скорбя о нем, мы даже не знали, где он находился до 1831 года. Между тем ''Московский Телеграф'' существовал уже шесть лет, и были изданы первые тома ''Истории Русского Народа''. В это-то время Н. А. получил по почте первое письмо от Бестужева из Дербента. К величайшему моему сожалению, именно это письмо, которое могло бы служить ключом ко всем следующим, затерялось, и я должен изложить здесь главное содержание его, очень памятное мне. Бестужев начинал, его, говоря, что почитал бы себя недостойным имени Русского, если бы не отдавал справедливости издателю ''Московского Телеграфа'', распространяющего так много новых светлых и полезных идей и сведений, и не сочувствовал автору ''Истории Русского Народа'', первой попытки создать истинную русскую историю. Распространившись по своему о достоинстве трудов и сочинений Ник. Ал-ча, Бестужев прибавлял, что похвалы его беспристрастны, потому что он, в своем положении, «непораним» (именно его выражение) для критики, и его мнение не есть корыстное задобривание журналиста в пользу своих сочинений. Примите выражение его как долг с моей стороны, говорил он, тем более обязательный, что по последним литературным сношениям вы могли почитать меня неприязненным к себе. Будьте же уверены в моем искреннем уважении к вам и утешьте в ответе, что я так же не потерял вашего уважения и сочувствия. В заключение он вызывался прислать несколько своих сочинений для напечатания в ''Телеграфе'' и упоминал, что писать к нему можно прямо, в Дербент, на его имя.

Брат мой был чрезвычайно обрадован этим письмом и выразил Бестужеву всю благодарность и все сочувствие свое в ответе на его благородный привет. Следовавшее за тем второе письмо Бестужева к Н. А. открывает ряд писем его, ныне издаваемых мною. Они хранились у меня, и во все время я отдавал их для прочтения только сестре Александра Александровича, Елене Александровне, и брату его Павлу, когда он жил в Москве. Вероятно, этот ветренник давал, их кому-нибудь из своих ''друзей'' и не возвратил, мне некоторых писем, хотя, принимая их, ручался хранить как святыню. Кто не сожалеет, что эти дорогие для нашей литературы письма потеряны! Два из них выужены любителями редкостей из забвений и напечатаны в ''Отечественных Записках'', вместе с письмами Бестужева к его родным. Желаю, чтобы хоть таким путем явились на свет другие письма его, писанные ко мне и к моему брату. В каждом из них было что-нибудь замечательное, или как подробность его жизни, или как суждение, впечатление современное, или, наконец, как образчик оригинального его слога. Помню, что в одном он описывал несчастное событие, как в комнате его застрелилась девушка и как пристрастно вели следствие о том. Между прочим тут он говорил: Пусть потомки наши узнают, что в числе моих злейших врагов были подполковник В. и особенно поручик Р-ъ, производивший следствие. Сохраните их имена как имена злобных моих гонителей. Разумеется, все это было сказано резче и лучше нежели я передаю здесь. В другом письме, отвечая на известие мое, что я незадолго воротился из Петербурга, он с какою-то простосердечною, детскою радостью восклицал: «Вы были в Петербурге! Расскажите, что он, ''мой голубчик'', каков? так ли хорош как был прежде?» Этого письма нет, так же как нет еще того, где была одна замечательная ''бестужевская фраза'', которую смеясь любил повторять брат мой: «Надобно чтобы событие отдалилось на ''исторический выстрел'' — тогда можем судить о нем.» Еще нет письма, присланного им с портретом своим. Может быть недостает других нескольких писем, которых вовсе не помню. Но, к утешению себя, думаю, что всех потерянных писем не больше десяти. Это показывают означенные на издаваемых ныне числа. В последние годы он писал реже, конечно от того, что, как выразился в последнем письме ко мне, не задолго до своей смерти: «Мне все и всё надоели… я устаю!» Сильная, но восприимчивая его природа не могла перенести мысли о безнадежности, и он тяготился жизнью, питал в душе мрачные мысли, и наконец искал, смерти. В таком расположении духа он неохотно брался за перо. Это понятно.

Я должен пояснить, отчего переписка, начатая им с братом моим, продолжалась наконец исключительно со мною. Брат мой Н. А., этот неутомимый писатель, был ленивейший человек отвечать на письма. Из многих мест в письмах Бестужева можно видеть, что почти с самого начала Н. А. медлил в ответах ему и приводил его в недоумение. Дорожа перепиской с этим достопамятным человеком, я наконец вызвался быть его корреспондентом и по возможности заменить моего брата, слишком занятого и вечно ленивого на письма. Меня побуждало к переписке с Бестужевым и понятное участие душевное, и удовольствие переписываться с таким человеком, и наконец желание быть ему полезным или по крайней мере облегчить хоть малыми услугами грустную его судьбу. Такие побуждения заставляли меня исполнять бесчисленные его поручения касательно заказов и покупок (что можно видеть в письмах его) и наконец вызваться на издание трех томов его сочинений. Все это было не без хлопот, и даже не обошлось без неудовольствий для меня. Он сам пишет, что петербургские приятели клеветали ему на меня, как только могли, а один общий знакомый, в Ставрополе, уверял, что мы с братом совершенно разорены. По милости почты и частых своих переселений, он не получал несколько месяцев моих писем, в то самое время, когда я хлопотал о выручке денег за его сочинения, и в одном письме, минутно, в припадке прилива желчи (как он объяснял потом), он даже выразил мне некоторое сомнение… Можно видеть из следующего за тем письма, как он раскаивался в этом оскорблении меня! Может ли назвать иначе подозрение его тот, кто бескорыстно служил ему, исполнял все его желания, даже прихоти, и наконец составил для него капитал в 20,000 рублей ассигнациями изданием его сочинений и безмездным трудом своим при том. В истине этого ссылаюсь на собственные его письма ко мне, и на достопочтенную сестру его, Елену Александровну, которой выплатил я остальные деньги его сполна, уже после его смерти. Вознаграждением меня за все, что делал я для Бестужева, служило единственно собственное сознание, что я исполнил долг верного друга его, как он называл меня много раз. Об историческом и литературном значении писем его — предоставляю судить читателям. Мне кажется, что нигде лучше и сильнее не выразил он себя, потому что в этих письмах находил отраду высказывать самые задушевные свои мысли и ощущения. Из них можно составить лучшую его биографию. Множество любопытных подробностей рассеяно в них и о нем самом в разные эпохи его жизни, и о людях, с которыми он был в сношениях, и о событиях, в которых был участником. Литературные его суждения чрезвычайно оригинальны, иногда метки и верны. Не говорю о своеобразном его языке, против которого многие рассыпались порицаниями, но немногие заметили, что едва ли кто лучше Бестужева владел русским языком, едва ли кто больше постигал богатства этого великолепного, роскошного языка. Не надобно подражать Бестужеву в способе его выражения, потому что, не имея склада его ума, смешно было бы такое подражание; но можно поучиться у него знанию духа языка, верности и точности в употреблении каждого слова, каждого выражения, так что несмотря на завитки и вычуры многих фраз, язык его — образец отчетливости и ясности в изложении мыслей.

{{right|'''К. Полевой.'''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Ксенофонт Алексеевич Полевой]]
[[Категория:Предисловия 1861 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Ксенофонт Алексеевич Полевой]]</text>
      <sha1>lvsoun9nlka65u1c1mum5wxq9xid5n9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «К. П. Победоносцев и его корреспонденты» (Покровский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1009751</id>
    <revision>
      <id>5713415</id>
      <parentid>5342669</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:30:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713415</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="28158" sha1="j38aeffgexrdpu7gu9i8mo25scgdesn" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Николаевич Покровский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;К. П. Победоносцев и его корреспонденты&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1923
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/pokrowskij_m_n/text_1923_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== К. П. ПОБЕДОНОСЦЕВ &lt;br&gt;И ЕГО КОРРЕСПОНДЕНТЫ &lt;br&gt;ПИСЬМА и ЗАПИСКИ ===

&lt;center&gt;С ПРЕДИСЛОВИЕМ M. H. ПОКРОВСКОГО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Том I&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;NOVUM REGNUM&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПОЛУТОМ 1-Й&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;МОСКВА 1923 ПЕТРОГРАД&lt;/center&gt;

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Пишущий эти строки не принимал никакого участия ни в подборе документов, вошедших в состав настоящего сборника, ни в их редактировании. Он увидел впервые сборник набранным, сверстанным и на {{дробь|2|3}} напечатанным. Честь быть его редактором он должен поэтому решительно от себя отклонить. Нижеследующее — заметки первого, по времени, читателя этой книги.

Он может сказать последующим читателям, что перед ними книга исключительного интереса и значения. На основании сборника можно было бы написать еще один том — о России времен Александра III. Суть здесь даже не в самом Победоносцеве и том, что он писал — хотя тут имеются весьма колоритные образчики этого, не бесцветного, пера. Взять хотя бы письмо от 30 марта (ст. ст.) 1881 г., где новейший Полоний изливает перед новым царем весь свой «ужас» при мысли, что Перовская и Желябов могут быть помилованы. Дело, конечно, не в том, что Победоносцев сладострастно жаждал виселиц. Письмо было, несомненно, пробным шаром. Александр III еще висел в пространстве между «конституцией» — фактически подписанной уже его отцом — и самодержавием в старых формах. В сторону первой его тянули министры Александра II, с Лорисом во главе — он порвал с ними лишь после 21 апреля ст. ст. В сторону второго — Победоносцев и начавшая группироваться около него камарилья. Помилование было бы символом торжества первой группы: войти в «конституционную эру» в предшествии пяти виселиц было бы уже совсем странно. Беспощадное исполнение приговора ручалось за то, что и вообще уступок не будет. Лиха беда начало. Нужно было прощупать настроение колеблющегося царя — и кстати нажать на него в самом чувствительном пункте. И то, и другое удалось блестяще. «Что все шестеро будут повешены, за это я ручаюсь», написал на письме Победоносцева Александр Александрович.

Но изучать «придворную дипломатию» Победоносцева удобнее в общей связи его переписки с Александром III. Настоящий сборник дает и меньше, и больше того, что нужно для этой конкретной цели. В нем не все письма Победоносцева к Александру III — не можем судить, все ли и письма последнего. Центрархив издает полностью письма первого, и изучающему эту сторону дела придется возиться с двумя книжками. Это очень жаль, конечно, и может служить иллюстрацией того, к чему ведет неполная централизация архивов: существуй у нас нопрежнему ведомственные архивы, таких параллелизмов было бы без конца.

Зато настоящий сборник не имеет параллели в другом. С восшествием на престол Александра III обер-прокурор синода стал центром, куда потекли всякого рода ходатайства, проекты, записки и просто информационные сообщения. В данном собрании корреспонденты К. П. Победоносцева, несомненно, интереснее его самого. Кого тут нет, не считая самого царя! И либеральный цензор Яков Полонский, наивно недоумевающий, какой может быть вред от газеты «Порядок», когда он, по своим цензорским обязанностям, читает кучами республиканские и даже социалистические органы, однако «ни демократом, ни социалистом не сделался» — и чрезвычайно консервативная игумения Мария, негодующая на разрешение оперных спектаклей великим постом и ждущая от тога всяких бед; и никому неизвестный секретарь мирового с’езда, сочинивший проект университетского устава, и всем известный бывший герой «Весты» и будущий — нижегородской ярмарки, моряк на суше Н. М. Баранов: а тут же и доноситель на самого Баранова. Все министры, начиная с «премьеров», Лориса, Игнатьева и Толстого (письма последних исторически весьма важны), и кончая «третьими сюжетами», вроде Николаи, неожиданно оказавшегося честным человеком, что поставило в немалое затруднение Александра III и его главного советника, или злосчастного Макова, тоже неожиданно оказавшегося не совсем честным. Реже, чем можно было бы ожидать, появляется на горизонте Катков — в плоскости личных отношений скорее соперник, чем сотрудник Победоносцева; он тоже хотел бы учить, но его уроки туже воспринимались Александром III. Совсем эпизодически мелькают Лев Толстой и Владимир Соловьев — но, что всего удивительнее, довольно устойчивым корреспондентом Победоносцева оказывается такой столп либерализма, как Б. Н. . Чичерин.

Письма и записки Чичерина, занимающие в сборнике полтора печатных листа (стр. 104—128), представляют, несомненно, самый интересный «номер» всей коллекции, после переписки Победоносцева с Александром III — и этот интерес не ослабляется тем, что «гвоздь» этой части коллекции, «записка» Чичерина от 10 марта, в самом существенном давно известна. Но не известно было, что записка предназначалась для Александра III; что она шла через такое определенное лицо, как К. П. Победоносцев; что в связи с особенностями адресата и передаточной инстанции, она была «несколько переработана, впрочем, более в выражениях, нежели относительно смысла» (письмо Чичерина от 11 марта). Главная «икона» правого крыла наших позднейших кадетов — до П. И. Новгородцева включительно — вынуждена была очень популяризовать свои мысли, чтобы сделать их удобопонятными для нового царя. Эффект получился большой.

Прежде всего оказалось, что в России этого благополучного царствования «всякой деятельности открыт широкий простор, и существующие стеснения имеют для России не более значения, как булавочные уколы на коже кита. Конечно, правительство принуждено было принять чрезвычайные меры, временно устранить гарантии личной свободы, но разве это не было вызвано положением дел, террором, исходящим не от правительства, а из недр самого общества. Взваливать на происшедшую в правительстве реакцию вину общественной смуты, приписывать существующий в обществе разлад тем или иным циркулярам министров, мнимому деспотизму губернаторов, предостережениям, которые даются журналам, или даже существованию подушной подати и паспортной системы, значит пробавляться пустяками. Кто довольствуется подобными объяснениями, с тем столь же мало можно говорить о политике, как со слепым о цветах».

Итак, «причины зла» отнюдь не в устарелости российской политической верхушки 1881 года. Совсем напротив: они, эти причины, заключаются «в той быстроте, с которою совершались в ней (России) преобразования». Прогресс слишком быстр, вот в чем дело.

Само собою ясно, что «врачевание» должно заключаться прежде всего в том, чтобы затормозить это чересчур быстрое движение. Отсюда «лекарство не заключается в прославляемой ныне свободе печати. Собственный наш двадцатипятилетний опыт, которым подтверждается давнишний опыт других народов, мог бы излечить нас от этого предрассудка. Свобода печати, главным образом периодической, которая одна имеет политическое значение, необходима там, где есть политическая жизнь; без последней она превращается в пустую болтовню, которая умственно развращает общество. Особенно в среде мало образованной разнузданная печать обыкновенно становится мутным потоком, куда стекаются всякие нечистоты, вместилищем непереваренных мыслей, пошлых страстей, скандалов и клеветы. Это признается самыми либеральными западными публицистами, беспристрастно наблюдающими явления жизни. В России периодическая печать в огромном большинстве своих представителей явилась элементом разлагающим; она принесла русскому обществу не свет, а тьму. Она породила Чернышевских, Добролюбовых, Писаревых и многочисленных их последователей, которым имя ныне легион».

«Еще менее лекарство заключается в удовлетворении так называемых требований молодежи»… «Лекарство не заключается и в возвращении политических ссыльных, в отмене чрезвычайных мер и в восстановлении законного порядка… Когда шайка крамольников доходит до самых неслыханных злодеяний, тогда спасение общества требует приостановки гарантий. Только лишенные всякого политического смысла русские газеты могли мечтать о возвращении в настоящее время к законному порядку». «Лекарство не лежит и в административных реформах, касающихся местного управления… Только никогда не участвовавшие в земских делах могут утверждать, что деятельность земских учреждения парализуется властью губернаторов»… «Лекарство не заключается и в улучшении хозяйственного быта крестьян, о чем теперь так громогласно толкуют, в увеличении наделов, в уменьшении тяжестей, в переселениях, в уравнении податей… единственной разумной мерой было бы довершение освобождения русского крестьянства освобождением его от общины и круговой поруки, присвоением ему в собственность той земли, на которую он имеет неотъемлемое право, ибо он покупает ее на свои трудовые деньги. Только через это у крестьян могла бы развиться та самодеятельность, без которой невозможны никакие хозяйственные успехи: это было бы настоящим завершением положения 19-го февраля».

Читатель видит, какие старые и почтенные корни имеет программа Столышша — и сколько нужно было лицемерия ученикам Чичерина, чтобы изображать священный ужас и негодование, глядя на осуществление заветов своего учителя в 1906 году. Но пойдем дальше. Итак, ничего не нужно: ни свободы печати, ни отмены чрезвычайных положений, ни университетской автономии («требования молодежи»), ни расширения прав земства. Не нужно и конституции.

«Не следует ли, однако, приступить, наконец, к дарованию политических нрав, к тому, что привыкли называть завершением здания. В настоящую минуту оно было бы менее всего уместно… В настоящее время говорить о завершении здания могут только последователи нигилизма или те, которые уже решительно не в состоянии ничего думать и понимать. Теперь всякое ограничение власти было бы гибелью».

Что же нужно? Читатель, наконец, заинтересовывается. Чичерин известен, как либерал. Где же тут либерализм однако? Не беспокойтесь, дорогой читатель, либерализм тут есть, притом в столь обнаженной форме, что даже герои последнего романа Уэльса не перещеголяют его своим костюмом.

«Новое правительство неизбежно должно будет обратиться к обществу и искать в нем опоры; но целью должно быть не ослабление, а усиление власти, ибо такова наша насущная потребность… ''Злоба дня состоит в борьбе с социализмом''»&lt;ref&gt;Курсив мой. М. П.&lt;/ref&gt;.

«У нас эта борьба в некотором отношении представляет менее затруднений, нежели в других странах. Социализм не распространен в массах, которые остались чуждыми этой заразе. Русское правительство имеет дело с сравнительно небольшой шайкой, которая набирается из разных слоев общества, но главным образом из умственного пролетариата, размножаемого нашими учебными заведениями и поджигаемого радикальной печатью. Но эта шайка ведет дело разрушения с такой энергией и с таким постоянством, каких, слишком часто, увы, не достает в правительственных сферах. Бороться с нею можно только тем же оружием. Напрасно мечтают о возможности умиротворения путем уступок… В состоянии ли однако русское правительство одними собственными силами вести такую борьбу? Нет, для этого требуется нравственная поддержка всего народа, не та, которая дается потерявшими всякое значение оффициальными адресами, а та, которую может дать только живое общение с представителями земли. И призванная к совету земля без сомнения даст эту поддержку. Лишь бы она видела в правительстве решимость, а в помощи она ему не откажет. Но если она в носителях власти найдет колебание, тогда все погибло».

Итак, ''самодержавие, как орган буржуазной диктатуры в борьбе с социализмом''. Но это и есть, столыпинщина, воскликнет читатель. Да, это и есть столыпинщина. Она вышла из головы одного из лидеров русского либерализма — подлинных лидеров и подлинного либерализма — в 188] году. Дума 3 июня 1907 года («по одному депутату от дворянства и по два от земства каждой губернии», пишет Чичерин) сполна реализовала либеральную программу начала царствования. Александра III.

Немудрено, что министры Александра II оказывались для лидера русских либералов черезчур радикальными.

«Узнал, что Абаза внес в государственный совет свой проект об уменьшении выкупных платежей и об обязательном выкупе. Я уже говорил Вам, что против уменьшения платежей в тех местностях, где крестьяне слишком обременены, ничего нельзя сказать; но общая мера, изменяющая основания положения 19-го февраля, колеблет основной столп, на котором зиждется обновленная Россия. Поднимать же вопрос об обязательном выкупе в настоящую смутную минуту, но моему, просто безумие. И не я одни так смотрю на вещи. Дмитриев, которого близкие отношения к Абазе Вам известны, в отчаянии. Самые подчиненные Абазы Тернер, Менгден в ужасе от этой меры. Кто бы мог подумать, что этот крайне осторожный человек, вопреки мнению своих друзей и своих сотрудников, решится выкинуть такую штуку? Мы живем в такое время, где все головы, идут кругом. Ваша обязанность, любезный друг, не только восстать против этого в государственном совете, но и довести до государя, что поднятие крестьянского вопроса и изменение основания положения 19-го февраля может поколебать его царство, взволновать крестьян, дать силу нигилистам, смутить всех разумных людей и оттолкнуть от правительства именно те охранительные элементы, которые должны дружно около него сплотиться&lt;ref&gt;Письмо от 4-го апреля.&lt;/ref&gt;.

Вот какие последствия должна была дать окончательная ликвидация крепостного права (в конце концов таки проведенная Александром III)!

Пишущий эти строки вызвал большое негодование кое-кого,, позволив себе назвать Чичерина «тамбовским полу-крепостником». Быть может, теперь негодующие согласятся, что если я в чем. повинен, то лишь в излишней мягкости выражений?

Мы видим, какой наивностью было бы считать «реакцию» и «либерализм» полярными противоположностями. Всякий либерал становится реакционером, когда угрожают «священной собственности», и всякий реакционер охотно протянет руку либералу, когда нужно защищать эту последнюю. Если бы издаваемый сборник не дал ничего, кроме переписки Победоносцева с Чичериным, это было бы уже крупным вкладом в историю русской общественности. А он дает гораздо больше. Ни один историк России в последней четверти XIX столетия не пройдет мимо этой книги — и ради ее богатого содержания, может быть, простит дефекты ее редакции.

{{right|''М. Покровский.''}}

{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1923 года]]
[[Категория:Михаил Николаевич Покровский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Николаевич Покровский]]
[[Категория:Победоносцев]]</text>
      <sha1>j38aeffgexrdpu7gu9i8mo25scgdesn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге Дж. Ст. Милля «Подчиненность женщины» (Цебрикова)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1010714</id>
    <revision>
      <id>5713426</id>
      <parentid>5282721</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:46:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713426</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="71558" sha1="g4hp47acbn2u6su5uj7dotuqlb6dxgd" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Мария Константиновна Цебрикова
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге Дж. Ст. Милля &quot;Подчиненность женщины&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1870
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/c/cebrikowa_m_k/text_0030.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ''Цебрикова М. К.'' ===

=== Предисловие к книге [http://az.lib.ru/m/millx_d_s/ Дж. Ст. Милля] «Подчиненность женщины» ===
При медленности, с какой вообще книги серьезного содержания расходятся в публике, второе издание книги Милля «Подчиненность женщины» служит доказательством живого и глубокого участия, которое возбуждает в нашем обществе так называемый женский вопрос, и доказательствам тем более веским, что этот перевод не единственный. Это участие встречается очень многими с недоверием, и, надо сознаться, недоверием заслуженным, потому что мы искони отличались способностью увлекаться. По нашей широкой славянской натуре мы размахиваемся широко для того, чтобы сделать самый крошечный шаг, и часто, накричавшись досыта о размахе, отступаем самым постыдным образом даже перед этим шагом. Но настоящее увлечение женским вопросом составляет утешительное исключение из великого множества наших увлечений. Оно проводится в жизнь. Наши женщины, несмотря на затруднения и препятствия, сделали первый шаг, пробили себе узенькую тропинку к науке; шаг очень скромный, но он представлял все, что можно было сделать в данную минуту при данных условиях жизни. Этот шаг не должен возбуждать никаких преувеличенных надежд: цель его — свобода и равноправие — еще очень далека, и много труда и борьбы придется вынести нашим женщинам, чтобы достигнуть ее; а в этой-то цели, по словам Милля, и заключается «все то, что делает жизнь дорогой каждому отдельному человеку». Ни один вопрос не бывал встречен таким бессмысленным глумлением и ожесточенной враждой, не бывал так извращен непониманием, тупоумием или злонамеренной клеветой, как женский вопрос, потому что ни один вопрос не идет так вразрез всем предрассудкам и привычкам тех, которые забрали в свои руки власть и силу, не вырывает у них того, что каждый из них, самый последний идиот, самый отъявленный негодяй, привык считать своей неотъемлемой собственностью, — женщину, над которой закон и обычай поставили его бесконтрольным, безапелляционным властелином. Ни один вопрос не колеблет так глубоко веками освященных основ общественного быта. Конт называет его «одним из основных социологических вопросов, вопросов о главном элементарном основании всякой общественной иерархии». Так называемый женский вопрос есть вопрос о правоспособности и освобождении целой половины человечества и, следовательно, вопрос о разумном устройстве жизни всего человечества.

Милль жалуется на трудность бороться с укоренившимися предрассудками, которые не уступают логическим доводам. Эта трудность оказывается еще большей у нас, так как у нас даже почти не существует общества, в том смысле, как понимают в Западной Европе это слово, то есть в смысле самостоятельной силы с признанным влиянием. У нас существуют лишь разные круги, более или менее замкнутые. В Англии день, в который общество убедится в несправедливости и безнравственности законов, лишающих целую половину человечества всего того, чем дорога жизнь, будет днем уничтожения этих законов. Наши отдельные кружки могут поголовно убедиться в несправедливости и безнравственности порабощения женщин, и все-таки день ее освобождения будет далек. Но до дня этого так же далеко у нас, как и везде. Общество веками привыкло видеть в женщине помощницу и подругу мужчины, мать, то есть более или менее смышленую няньку и гувернантку, потому что мать-воспитательница — недостижимый идеал при настоящем положении женщины; а главное, оно привыкло видеть в ней низшее существо, без всяких прав на самостоятельное существование, обреченное всю жизнь, как дочь, как жена, быть собственностью другого. Правда, дух времени сделал свое дело, и многие властелины женщин, хотя крепко стоят за ее порабощение в теории, на практике держатся принципов Милля. Но есть, и не в одних заплесневелых уголках, которыми обильно отечество наше, еще много семей, где глава в отношении жен и дочерей следует принципу Кит Китыча: «Мое детище, моя кровь, хочу с кашей ем, хочу с щами хлебаю» — и требует, чтобы жена понимала, что его сапог хочет. А сверх этого взгляда, в той части общества, которую на иностранных языках зовут почему-то миром (monde, welt, world), а у нас светом большим и малым, существует еще и другой взгляд на женщину, который видит в ней одалиску балов и гостиных. Идеал этой женщины сложился под влиянием французского двора, и по нему образовывали наших теремных затворниц. Малый свет раболепно перенял его от большого. Женщина, для того чтобы отличиться в этом свете, должна руководствоваться известным ироническим советом, данным г-жою Сталь (де Сталь) дочери, которая с прискорбием жаловалась, что она, несмотря на недюжинный ум и замечательную красоту, не имела в обществе успеха, который имели ее недалекие и недурненькие подруги. «Cachez votre esprit et decouvrez vos epaules» — гласил как нельзя более практический совет. О взглядах этой части общества не стоило бы говорить, если бы члены ее по своему положению в общественной иерархии не имели сильного влияния на ход женского вопроса у нас. Но если вообще враждебное влияние господ, для которых женщина должна сасhег son еsргit еt decouvrir ses eраulеs, окажется бессильным, чтобы задавить вопрос в его будущем, зато для женщин, которые в настоящую минуту добиваются своих прав на науку, самостоятельность, это влияние может положить преграду к достижению этих прав на долгое время и даже на всю жизнь.

Общество, то есть мужчины, обрекая женщин на вечную зависимость и подчиненность, выработало свой идеал женщины. Из купленной или захваченной силой рабы оно сделало добровольную невольницу, которая повиновалась бы не из чувства страха, а из сознания долга и любви. Законы всегда скрепляли то, что было укоренено обычаем; религия, которая в свою очередь была отражением миросозерцания народа, освещала то, что было скреплено законом. Так, в древние века, когда отец и муж мог торговать дочерью и женой, в числе священных обрядов была торговля женщинами в храмах. Так, духовная власть первых пап освятила языческие законы о подчиненности женщин, принятые у римлян времен империи. Покорность, беззаветная, все выносящая преданность и нежность стали проповедоваться как первые женские добродетели. Высшим достоинством женщины была верность; полюбив раз, она должна была любить всю жизнь, любить, несмотря ни на что. Надо сознаться, что идеал был придуман очень ловко. От мужчины, для того чтобы сохранить эту любовь и самоотверженную преданность, не требовалось никаких стараний, никакой нравственной обязанности. Муж мог быть пошляком, негодяем, и жена была обязана любить его. Эта обязанность снимала с мужчин всякую заботу о собственном развитии, всякое тревожное раздумье о том, стоит ли он любви. Эта любовь была его неотъемлемой собственностью. И женщины верили в простоте души в этот идеал добровольной рабы. Воспитание, религия, их собственная выгода и естественная потребность любви и счастья — все подкупало их к этой вере. Они считали себя погибшими существами, когда становились хотя невольными изменницами ему. Жена каждого пошляка, каждого подлеца с ужасом осознавала, что ей невозможно любить мужа, и считала долгом своим удержать в себе умершее чувство. С изменой ему для нее закрывалась жизнь. Горе той женщине, которая захотела бы отказать мужу в любви, сбросить невыносимое иго. Он может мстить ей общественным позором; в Англии он может натравить на нее полисменов, во Франции — вернуть к себе жандармами и, во имя закона, подвергнуть ее Постыдному поруганию; он может у нас вернуть ее по этапу, вместе с преступниками, что делалось еще на памяти наших маменек. Но ничто живое не подчиняется насилию без протеста. Задавленные силы женщины прорывались, но не разумной борьбой, не стремлением к здоровой жизни, а мелочным озлобленным сопротивлением или вспышками дикой мести. Женщины, как более слабые и робкие существа, менее способны к нарушению законов, а тем более к насилию. Число убийц-женщин гораздо менее числа убийц-мужчин, а, несмотря на это, число женщин, убивших мужей, гораздо более, чем число мужей, убивших жен. Этот факт встречается в статистиках преступлений всех европейских государств с замечательным постоянством; он не нуждается ни в каких комментариях и как нельзя более красноречиво говорит о необходимости коренной реформы в положении женщин.

Литература наша в своих разнообразных органах с некоторого времени относится к женскому вопросу весьма сочувственно. Лучшие представители русской мысли были постоянно горячими проповедниками идей свободы и равноправия женщин. Женский вопрос был поднят «Современником», по случаю чего один тощий и убогий скончавшийся журналец, возникший в то время, когда лучшие голоса литературы принуждены были замолкнуть, заявил, что этот вопрос уже потому не может считаться вызванным потребностью и подхвачен обществом ради моды, которая пройдет вслед за закрытием неблагонамеренных журналов. Теперь, когда на миг умолкнувшая русская мысль начинает обращаться к исследованию насущных потребностей жизни, другой журнал, наследовавший отчасти традиции убогого журнальца, в свою очередь, обзывает женский вопрос модой, явлением отчасти привозным, отчасти присочиненным, завезенным иностранными книжками и присочиненным петербургскими сочинителями. Стремление женщин к свободе, к равному участию в науке, в общественных делах он считает наваждением лукавого духа властолюбивого Запада, утратившего нравственный идеал женщины, который может дать только русская натура, чуждая всякого властолюбия, не требующая никаких прав и непоколебимо верная духу «могучего смирения», воспеваемого в том же журнале. Не поздоровится от этих похвал русской натуре, а если бы «могучее смирение» было неотъемлемым, навеки привитым свойством русской натуры, а не несчастным свойством, развившимся под влиянием невыгодных условий, в которые она была поставлена, то ни у кого из защитников женского вопроса не поднялась бы рука на такое безнадежное дело, как пропаганда идей властолюбивого Запада обществу, обреченному коснеть в могучем смирении. Далее, этот журнал сравнивает доводы о способности и праве женщин на общественную деятельность с дележом шкуры медведя, который еще не убит. Но на охоту за медведем идут охотники равной силы, которые сумеют отстоять себе свою долю шкуры, и если бы на медведя пошла баба с мужиками, то она, наученная опытом своей жизни, наверное, выговорила бы себе заранее свою долю шкуры в уплату за свое участие в охоте. Следовательно, в этом сравнении была бы доля правды, если бы петербургские сочинители принимали на практике какие-нибудь меры к дележу; но все их «сочинения» не выходят из области теории, а для разъяснения каждого вопроса, тем более вопроса, имеющего такое неизмеримо важное влияние на судьбу человечества, необходимо обсудить все, что было высказано о нем лучшими мыслителями. Обществу, прежде чем приняться за осуществление на практике вопроса, необходимо разъяснить его со всех сторон в теории. Невыясненность этого вопроса в сознании общества была уже однажды причиной, что, когда медведь был убит, в 1792 году, сильные захватили себе всю шкуру, и когда женщины пришли заявить о своих правах на долю, то их, с приличным нравоучением о неприличии их требований, отпустили домой. А между тем для них доля шкуры была столь же и даже более необходима. «Для слабых, — сказал Брайт в своей речи о допущении женщины в парламент, — несравненно важнее существование справедливых законов, чем для сильных». Когда человека давят в тисках, бьют, то он сам собой, без всяких посторонних указаний, почувствует боль тисков и ударов. Никаких идей лукавого Запада не нужно для того, чтобы женщина, задыхающаяся под гнетом деспотизма, чувствовала себя несчастной. Не идеи лукавого Запада заставляют крестьянок наших бродяжничать и уходить в раскольничьи скиты или ссылку, как непомнящих родства, а потребность уйти от постылой жизни, от тяжкой неволи. В архивах судов и отчетах судебных следователей можно найти множество подобных примеров.

Против допущения женщин к научной и общественной деятельности приводят доводы об их неспособности к логическому мышлению, об их слабейшей физической организации, обусловливающей их умственную и нравственную слабость. Но все эти доводы доказывают только собственный недостаток логики мужчин. Чуть дело доходит до вопросов о правах женщин, как люди самых противоположных взглядов выказывают одинаковую непоследовательность и мучительное согласие в гонении идеи свободы и равноправия женщин. Мистики забывают свое учение о духе, который не знает плотских отличий и дышит, где хочет, глас которого слышен всеми. Фанатики религии забывают, что женщины наравне с апостолами шли проповедовать Евангелие во все стороны, совершали те же подвиги, переносили те же мучения. Историки забывают закон развития, управляющий жизнью человечества, и примеры, которые доказывают, что то, что было и есть, еще не ручательство, что будет всегда. Государственные люди не хотят знать, сколько раз в эпохи общественных бедствий и великих переворотов, когда силы мужчин оказывались недостаточными, женщины по собственной инициативе приносили свои труды, свои силы, свою жизнь на общее дело. В эти минуты не было вопроса о способности женщин; им доверяли дипломатические тайны, защиту опасных пунктов от неприятеля, а когда опасность проходила, то на женщин сыпались снова обвинения в неспособности. Примеры этому мы видели в революциях американской и французской. Материалисты и позитивисты забывают, что конечные выводы можно делать только на основании строго проверенных фактов, и ссылаются на меньший объем и вес женского мозга, хотя это факт еще не доказанный, да и вопрос об отношении количества мозга к его деятельности далеко не решен.

Конт в своих письмах к Миллю целым рядом ссылок на животное царство доказывает законность подчинения женщины как существа низшей расы. Но исключительное значение, которое он придает организму, опровергнуто Дарвиновой теорией, которая доказывает влияние среды на организм и вековой культуры применяемости и наследственности. Чем совершеннее организм, тем он способнее применяться к среде, тем сильнее на него действует культура. Нетрудно доказать, что влияние среды сильнее устойчивости организма. Способность говорить есть отличительное свойство человеческого организма, а между тем большая часть глухонемых немы оттого, что глухи, то есть, лишены органов слуха, а не органов голоса: глухота создала вокруг них искусственно немую среду и их способность говорить не могла развиться. Воля мужчин первоначально создала для женщин искусственную среду нравственной и умственной немоты и потом эту немоту сочла их прирожденным свойством, доказательством их неспособности, и их самих признала, как Конт, низшей расой. Южане-рабовладельцы приводили против освобождения своих рабов тот же довод неспособности их к свободе как низшей расы; но негры, добившись свободы, основали школы, и теперь безграмотность между свободными неграми редкое исключение, чего нельзя сказать даже про многие высшие расы, как, например, наша. И не только школы, но и высшие училища, да, сверх того, издают журнал, редактор и сотрудник которого — члены той же низшей расы и уже дали Америке несколько талантливых адвокатов и профессоров. Затем в доказательство неспособности негров, как и в доказательство неспособности женщин, приводились: быстрое развитие их способностей в первые годы детства и затем — остановка. Но ведь эта остановка происходит оттого, что в первые годы детства система обучения для мальчиков и девочек сходна, а с 14-15-летнего возраста мальчиков начинают готовить к их профессиям, девочку — в невесты; девочке твердят, что знание для нее не цель, и потому она занимается им небрежно, все мысли ее, разумеется, направляются к действительной цели ее жизни — замужеству. Сверх того, с этих лет мужчины из тех, для кого г-жа Сталь дала свой совет, начинают уже доказывать ей, что дальнейшее учение ей вовсе не нужно. Наконец, если в девушке или женщине позже проснется потребность развития, жажда знания, деятельности, то окружающая среда тянет ее назад; ее ждет почти всегда тяжелая борьба со своими привязанностями, с идеей долга и подчиненности, всосанной с молоком матери. Родители, муж, круг родных и знакомых ставят ей преграды на каждом шагу, встречают насмешками или оскорбительным недоверием. Если в родителях вместе с деспотизмом и предрассудками говорит и близорукая нежность, желающая оградить детище от трудовой, непривычной жизни, то в муже говорит постоянно одно мелочное властолюбие и эгоизм. Жена создана для него, следовательно, как же она смеет желать чего-нибудь другого в жизни? «Ты и так хороша для меня, чего же тебе еще нужно», — говорит муж; он понимает, что, развившись, жена уйдет вперед далеко и что поэтому гораздо покойнее насильно держать ее на одной ступени с собой, чем самому идти об руку с ней. Естественно, что при таких условиях только энергетическая и особенно даровитая натура может развиться, да и тут очень нетрудно определить, насколько это развитие было задержано и изуродовано этими условиями; масса же всегда бывает тем, чем ее делает жизнь. Теперь ясно, что то, что О. Конт признает естественным различием полов, оказывается, как говорит Милль, искусственным, «потому что естественными можно признать только те условия, которые не могут быть устранены никаким образом, а постоянно остаются одними и теми же, при всех обстоятельствах». Женщины еще не были поставлены в обстоятельства, благоприятные развитию их способностей, и, пока не будет сделан опыт, все ссылки на их неспособность оказываются голословными отзывами.

Наши благонамеренные писатели, соглашаясь с Миллем, что при настоящем порядке вещей общество может потерять в женщинах многих государственных деятелей или замечательных ученых, утверждают, что польза, принесенная ими, далеко не выкупала бы гибельных последствий искажения их идеала женщины. Но ведь наука и общественная деятельность в настоящее время находятся в руках мужчин; следовательно, только энергическая и даровитая женщина будет в состоянии выдержать с ними конкуренцию. Очень может быть, что первый пример вызовет несколько неудачных попыток, о которые разобьется жизнь более слабых натур, но это общий печальный закон жизни, и все-таки число этих слабых будет несравненно менее, чем число женщин, которые теперь мучают себя разными несбыточными стремлениями, порождениями мечтательности — этого неизбежного следствия жизни праздности и гнета. Пока деятельность невозможна, обольщенному самолюбию легко сказать самому себе: «И ты бы могла, если б была для тебя дорога», — но когда дорога откроется, то будет не так удобно хвастливо говорить: «И я могла», потому что на это скажут: «Попробуй». Наконец, женщины имеют право на общественную деятельность потому, что они несут тяготы, платят налоги наравне с мужчинами и имеют полное право знать, на что употребляется их собственность, часто заработанная трудом, — так говорит Брайт в своей речи. «Как дурные, так и хорошие законы оказывают свое действие на женщин, то их интересы, равно как и интересы мужчин, связаны с прогрессом законодательства и им равно важно иметь голос при составлении законодательства и им равно важно иметь голос при составлении законов». Но это теории властолюбивого Запада, до которых русскому люду с его могучим смирением нет дела, тем более что наши женщины, за исключением гувернанток, не платят ничего; платят только женщины народа свои последние трудовые гроши.

Конт еще приводит то доказательство, что между женщинами не было гениев, ни в науке, и в искусстве; было, правда, создано несколько талантливых произведений, но без всякой оригинальности. Милль приписывает это не отсутствию в женщинах способности к оригинальным, то есть самостоятельным, добытым работой собственного мозга, мыслям, а только недостатками женского воспитания, в силу которого женщины разделяют участь тех самоучек, которые, по французской поговорке, во второй раз открывают Америку. Милль говорит, что много оригинальных мыслей, увеличивших сокровищницу знания, родились в голове женщин и были только переработаны мужчинами, и подтверждает слова примером жены своей и своим собственным. И если бы все ученые и государственные люди были так же честны, как Милль, то предрассудок о неспособности женщин давно бы рассеялся. Мы можем указать на несколько имен: Дашкову, Екатерину II, в древности на Марфу Посадницу и на графиню Ливен, которая вела дела посольства под именем мужа. Доводы Конта, что препятствия, положенные законами и обычаем, не настолько сильны, чтобы помешать проявлению гениальности в женщинах, если бы она была свойственна их природе, потому что гении мужчины пробивались через все препятствия, не выдерживают критики. Нашим женщинам тоже бросают в лицо имя Ломоносова. Правда, много изумительной энергии и гения нужно было мальчику из народа для того, чтобы через все препятствия пробиться к славе ученого. Но препятствия были внешние, препятствия были не в нем самом. Цель была далека и трудна, но не невозможна. Ломоносов уже слыхал, что для мальчиков открываются училища, и знал из своих книжек, что мужчина может быть ученым, если захочет; между тем грамота, эта первая ступень знания, еще и теперь считается в народе не женским делом. «Бабье дело горшок да ухват», — говорит народ. Ломоносов в самом себе не носил врага; в нем была вера в себя — этот главный источник деятельности. Без этой мужественной веры в себя нельзя сделать ничего. А откуда было взяться у женщин этому мужеству, этой бодрой вере в себя, когда все: религия, обычай, законы, весь строй их жизни — учило их, что для них только один путь, а все другие недоступны им.

Остальные обвинения: в слабости, непоследовательности, бесхарактерности, недостатке рассудительности, которые, по уверению Конта, делают их не способными к заведованию торговым домом и управлению имением, до того странны, что невольно спросишь: как может Конт считать такое слабое, жалкое, ничтожное существо способным быть матерью семейства, руководительницей подрастающего поколения? Ведь дело воспитания требует именно рассудительности, последовательности, способности к самообладанию и строго научного образования. За доказательствами справедливости этих слов я отсылаю читателя к статьям Спенсера о воспитании. Ужели следует признать воспитанием только то рутинное нянчанье и нелепую дрессировку, которыми матери уродуют своих детей? Вообще принято думать, что женщина должна жить одним сердцем. Но разве женщина не может положить то, что называется сердцем, на служение великим общественным интересам? Разве можно служить им без горячей любви к делу, без твердой веры в него? Как доказательство справедливости своих слов Конт приводит в пример свою жену, «которая хотя ничего не написала, но превосходит умственной силой большинство наиболее заслуженно прославленных представительниц ее пола и которая, несмотря на это превосходство, выказывала ту же слабую способность к обобщению, наклонность к произвольным выводам и перевес чувства над разумом». Этот перевес чувства над разумом оказался в самом Конте и довел его до измены принципам позитивизма и произвольного создания новой религии с преосвященником в собственной особе; женщина же, не способная к обобщению, осталась верна принципам позитивной философии, основанной на опыте знания и доводах разума.

Доказав законность прав женщины на равенство, Милль доказывает и необходимость ее освобождения. Но тут он останавливается на полдороге. Доказав необходимость ограничить законами произвол мужа, он осторожно скользит по жгучему для предрассудков англичан вопросу о разводе и вторичном браке. Русская женщина, как жена, поставлена в более выгодные условия в том, что касается ее собственности; но относительно подчиненности мужу закон, ограждающий неприкосновенность ее имени, оказывается мертвой буквой. Как дочь, женщина у англичан свободна по закону с совершеннолетием, но порабощена общественным мнением; у нас она порабощена и тем, и другим. Надо, чтобы какой-нибудь вопиющий случай жестокости и насилия поразил общество до того, чтобы оно убедилось в несправедливости законов, отдающих жизнь одной половины человечества на произвол другой. Но ни одного примера такой жестокости (а сколько найдется примеров жизни, загубленной медленно, ежедневно безвыходной пыткой, не выходящей из границ законности!) никакой самый мудрейший закон не может ни предвидеть, ни устранить. Единственное средство против подобных примеров есть признание свободы женщины.

Доказывать женщинам необходимость свободы было бы напрасным трудом: жизнь научит их несравненно лучше самых красноречивых и убедительных доказательств; тех же, которых еще не научила жизнь унижения и страданий (она должна казаться еще ужаснее ввиду деятельной и свободной жизни, добытой путем труда и энергии немногими женщинами), не научат никакие теоретические доводы. Освобождение женщин находится в руках мужчин, и, следовательно, нужно доказать, что с этим освобождением выиграет сам мужчина. С открытием для женщин карьеры и промыслов брак перестанет для нее быть промыслом и карьерой. Мужчина будет уверен, что женщина вышла за него, любя его, а не потому, что некуда было деться, как выходят теперь более половины женщин; следовательно, одним важным поводом к упрекам и сценам ревности будет менее. Брак как промысел — та же проституция, хотя прикрытая уважением общества. Брак-промысел осуждает женщину на жизнь притворства, лжи и лицемерия. Каждый порядочный мужчина вместо продажной, льстивой содержанки с притворными словами любви или безмолвно покорной рабыни-наложницы, отданной ему в руки волей родителей или нищетой и закрепленной ему законом, захочет иметь любящую подругу и быть уверенным, что она жена его не потому, что ей некуда деться, а потому, что ее счастье заключается в том, чтобы делать его жизнь и вместе с ним воспитать семью. Большинство супругов не подозревают, что вследствие воспитания, подготовлявшего девушек к одному замужеству, жены их были обезличены до того, что готовы были воспылать любовью к первому, кто явился бы к ним в качестве жениха, и явись вместо одного другой, то девушка с той же радостью пошла бы за этого другого, хотя бы он был человек других взглядов, другого характера, склада ума. При настоящей экономической беспомощности женщины жениться может только тот мужчина, у которого есть средства содержать жену; а большинство из них, если не одарено особыми способностями, добиваются этих средств лишь в период от 40 до 50 лет, когда им приходится искать невест между девушками, для которых брак — промысел. Наконец, с допущением женщин ко всем родам деятельности поднимется нравственный уровень общества. Для кого берутся взятки, для кого торгуют законом, продают убеждения, как не для жены и детей, которым грозит нищета, потому что мать лишена возможности прокормить их трудом. Недаром было сказано, что жена и дети большое зло. Только с признанием свободы и равноправности женщин они перестанут быть этим злом. Против этого признания могут быть только те господа, которые не уверены, что могут внушить любовь честной самостоятельной женщине, для которой брак будет делом свободного выбора. Но в утешение им можно сказать, что долго еще не переведутся женщины, для которых всякий труд тягость, — невесты, готовые воспылать любовью к каждому, кто пообещает им готовое содержание и обеспеченную жизнь, и отдаться без всякой любви.

Беременность и рождение детей, на которое обыкновенно указывают как на препятствие, может быть препятствием только для больных и слабых женщин, и если и теперь здоровье некоторых женщин страдает от занятий, то это доказывает только их непривычку к занятиям. Крестьянки зажиточных подгородных деревень работают в последние дни беременности и несравненно здоровее большинства праздных светских барынь. Не работа вредна сама по себе, вредна работа непосильная; вот отчего крестьянка русская, за немногими исключениями, под сорок лет смотрит такой заморенной старухой. Кормление ребенка для здоровой женщины тоже не может быть помехой работе; заставляют же кормилиц мыть полы, стирать без ущерба для здоровья ребенка. Умеренный умственный труд имеет то же благодетельное действие на организм, как и физический. Разумеется, слабую изнеженную барыню обязанность проснуться раза два ночью покормить ребенка измучит до того, что она не будет в состоянии приняться за что-нибудь днем. Наконец, эта болезненность и нервность очень часто бывают следствием брака-карьеры и промысла; жизнь унижения, рабства, насилия женской природы неизбежно расстроит организм; матери передают этот расстроенный организм дочерям, которых ждет та же жизнь. С разумным воспитанием, с освобождением женщины исчезнет и эта нервность и болезненность. Разумеется, если женщина способна заняться сама воспитанием детей, то это дело поглотит все ее время, но это время не может быть продолжительно, потому что замкнутое домашнее воспитание так же не годится для детей, как и замкнутое общественное, и педагогика детскими садами доказала необходимость общественного воспитания даже для детей младшего возраста. Мать свободна, пока дети в саду. Женщина, не употребляющая это время на заботы по хозяйству, может употребить его на занятие какой-нибудь профессией и поручить хозяйство другому лицу. Правда, в таком случае не жена нальет мужу чай и перечинит его белье, что будет прискорбно для супругов, привыкших видеть в жене свою прислужницу, но это докажет только то, что между супругами должна быть связь покрепче наливания чая и чинки белья.

Милль решает этот вопрос иначе. Женщина, выходя замуж, этим самым уже выбирает себе профессию и отказывается от всяких других. Общественной и научной деятельности могут посвящать себя только незамужние женщины или вдовы. Из этого следует, что женщина, которая имеет способности к тому или другому роду деятельности, должна отказаться от личного счастья. Мужчина может вместить и потребность деятельности, и личное счастье. Женщина должна вести жизнь аскета. Положим, что аскетизм, сосредоточивая все стремления человека на одной цели, может придать ему страшную силу на дело, но фанатики-аскеты оставили мрачную память в человечестве; правда, что в эпохи переворотов, когда приходится рвать дорогие связи, тому, у кого их нет, легче идти на борьбу: но аскетизм, тем более вынужденный, все-таки будет извращением человеческой природы, а для общественной деятельности нужны здоровые люди, со свежими силами. Наконец, способности к тому или другому роду деятельности могут обозначиться только к зрелому возрасту. Сколько известных писателей, ученых начинали свою деятельность с 30-летнего возраста; эти способности тем позже могут обозначиться у женщин, потому что весь склад женской жизни направлен на то, чтобы заглушать их. В эти годы большинство женщин замужем. Что же им делать? Задавить ли в себе способности для личного счастья или отречься от него? Но никто не станет спорить, что общественный деятель или талантливый писатель принесет несравненно более пользы обществу, чем воспитатель нескольких детей. Отдавшись общественной или другой деятельности, женщина, конечно, не будет в состоянии исключительно учить детей или смотреть за хозяйством, но воспитательное влияние ее на семью остается то же. Общественная деятельность не мешает же иным мужчинам заниматься воспитанием своих детей. Общественная и научная деятельность — не фабричная работа, которая занимает 10-12 часов в сутки; она займет при разумном устройстве общества не более 6-8 часов, то есть менее того времени, которое с туалетом, визитами занимают у женщин их так называемые обязанности к обществу. Общественная же деятельность вроде нумеровки писем, сдавания депеш на телеграфе или ведения журнала входящих и исходящих бумаг так мало привлекательна, что предпочесть их семейным обязанностям и воспитанию детей может одна пошлая дура. Благонамеренные защитники порабощения женщины, опасаясь, что женщина предпочтет эту деятельность, сами того не подозревая, наивно высказывают весь ужас ее домашнего быта. Против общественной и научной деятельности для женщин приводят еще возражение, будто борьба страстей, зависти, самолюбия, которую эта деятельность неизбежно вызовет, принесет им много страданий, которые вредно отзовутся на семье. Но разве бесплодные стремления, сознание сил, которым нет выхода, принесут им меньше страданий? Разве недовольство жизнью, вызванное ими, может благотворно отозваться на семье? Сознание достигнутой цели, приносимой пользы, даст женщине силы перенести и трудности борьбы, и мелочную зависть соперничества, и все неудачи, неизбежные на каждом пути, даст ей спокойствие и силу. Женщина с этим сознанием всегда будет иметь благотворное влияние на окружающих. Богатым женщинам легко согласить свои стремления к науке и общественной деятельности с семьей; но что делать бедным? Милль не ставит этого вопроса, потому что ответ на него дают только мыслители, которых благонамеренные писатели зовут утопистами, а Милль, как англичанин, не способен утопиями оскорбить предрассудки своего народа.

Впрочем, в настоящее время толки о праве женщин на труд совершенно излишни — практика решила спор в их пользу. Такое решение было вызвано необходимостью. Все правительства Европы оказываются несостоятельными содержать свои армии чиновников; угрожающие финансовые кризисы заставляют их прибегать к экономическим мерам: замене мужского труда более дешевым — женским.

Разумеется, это спекуляции на беспомощности женщин, но женщины рады и ей и за ничтожную плату исполняют работу не хуже мужчин. При дарвиновском законе борьбы за существование, управляющем общественной жизнью, допущение женщин к занятиям, считавшимся исключительно мужскими, может усилить конкуренцию, но зло для рабочего люда от этой конкуренции не может быть так велико у нас, как на Западе. У нас беспрестанно слышатся жалобы на недостаток способных людей по всем отраслям промышленного производства; а допущение женщин к научной деятельности необходимо, потому что у нас ощущается положительный недостаток в деятелях по разным отраслям наук. Но если в настоящее время конкуренция не страшна, то нам не избежать ее в будущем. Сопротивление и вражда, с какими встречали мужчины участие женщин в их работе, уступят со временем место более разумным отношениям. Если чужие жены и дочери по закону конкуренции перебьют у некоторых неспособных заработки, зато их жены и дочери сделают то же по другой отрасли труда: заработок женщин будет относиться в семью, увеличивать общее довольство. Правда, что соображения, которые заставят мужчин примириться с конкуренцией женщин, не будут отличаться ни особенным великодушием, ни бескорыстием, но нелепо требовать от людей, которые бьются из-за куска хлеба, великодушия, самоотвержения и прочих идеальных добродетелей. Прежде всего, нужно жить. Всякий за себя и своих — вот девиз конкуренции. Но есть конкуренция вполне безнравственная — это та, которую многие обеспеченные женщины делают женщинам, которые живут своим трудом. Это большей частью слабоголовые барыни и барышни, которые, не переварив смысл о женском труде и самостоятельности и добыв, благодаря связям своих родителей или мужей, место, в котором отказали бедной девушке, считают себя самостоятельными, трудящимися с пользой женщинами, когда прибавят немного сотни своей платы к тысячам домашнего бюджета, или избалованные барыни и барышни, которые в женском труде видят средство удовлетворять разным прихотям и тратят на ложи в опере, вечеринки и наряды заработную плату, которая дала бы кусок хлеба бедной работнице. Благодаря этим трудящимся и самостоятельным женщинам плата, например, за переводы упала так низко, что нужно сидеть целые дни, не разгибая спины, для того чтобы прокормить себя; благодаря этим труженицам и самостоятельным женщинам бедным работницам без протекции приходится постоянно слышать убийственные слова — «нет вакансий». Но что же делать и обеспеченным женщинам, которые захотят работать? Наука требует особенных способностей, без которых она будет бесцельным дилетантизмом, не удовлетворяющим истинно дельных женщин. Но есть работа, которая доступна большинству после известной и добросовестной подготовки, эта работа — обучение детей. Молодые американки достаточного и богатого сословия занимаются преподаванием в высших и низших классах школ. Наши женщины могли бы заняться бесплатно обучением бедных детей и народа для того, чтобы не увеличить и без того сильную конкуренцию преподавательниц. Но эта конкуренция опасна только для столицы; в провинциях, напротив, оказывается недостаток в способных преподавателях, и там могли бы достаточно женщин занять эти места в училищах и гимназиях и даже с большей пользой, нежели учителя, уже потому, что их обеспеченное положение давало бы им возможность сохранять в отношении начальства гимназий и училищ достоинство преподавателей, что так трудно для провинциальных учителей и за что они часто платятся отставкой. Бесплатное обучение детей народа будет со стороны обеспеченных женщин только уплатой долга. При дарвиновском законе, управляющем обществом, все преимущества сильных были куплены за счет слабых. Женщины, обязанные развитием своим этому закону, употребив это развитие на служение народу, уплатят ему свой долг. Кроме педагогической деятельности, есть еще другие: распространение в затхлых углах России светлых идей, борьба с предрассудками словом и примером, устройство обществ для просвещения народа, для уменьшения проституции, открытие для женщин новых источников труда, для народа мастерских… Работы найдется много, нужны работницы. Отдав с пользой свое время и способности избранной деятельности, женщина делом докажет, что для нее прошло время быть одалиской и бесправной рабой.

''С.-Петербург'',

''1870 год''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1870 года]]
[[Категория:Мария Константиновна Цебрикова]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Мария Константиновна Цебрикова]]</text>
      <sha1>g4hp47acbn2u6su5uj7dotuqlb6dxgd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие (к книге Николая Клюева «Сосен перезвон») (Брюсов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1012205</id>
    <revision>
      <id>5713328</id>
      <parentid>5594995</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:36:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713328</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6918" sha1="0r3uvkuscncffbi972da4jntxxnddhf" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Валерий Яковлевич Брюсов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие (к книге Николая Клюева &quot;Сосен перезвон&quot;)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1912
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/brjusow_w_j/text_0610-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Предисловие &lt;к книге Николая Клюева «Сосен перезвон»&gt;&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Оригинал здесь — http://kluev.org.ua/critics/sosen_br.htm&lt;/center&gt;

Прекрасны гигантские готические соборы, строившиеся целый ряд столетий, по одному, глубоко обдуманному плану. Мощные колонны восставали там, где им указал быть замысел художника, тяжелые камни, громоздясь один на другой, образовывали легкие своды, и целое поныне поражает нас своей законченностью, стройностью, соразмерностью всех своих частей. Но прекрасен и дикий лес, разросшийся как попало, по полянам, по склонам, по оврагам. Ничего в нем не предусмотрено, не предрешено заранее, на каждом шагу ждет неожиданность, — то причудливый пень, то давно повалившийся, обросший мохом ствол, то случайная луговина, но в нем есть сила и прелесть свободной жизни. Порой кажется, что было бы красивее, такие-то деревья вырубить, там-то проложить дорожку, такой-то бугор срыть; но начните это делать, и вместо леса будет английский парк, и все очарование исчезнет.

Поэзия Н. Клюева похожа на этот дикий, свободный лес, не знающий никаких «планов», никаких «правил». Стихи Клюева вырастали тоже «как попало», как вырастают деревья в бору. Современному читателю иные стихотворения представляются похожими на искривленные стволы, другие покажутся стоящими не на месте или вовсе лишними; но попробуйте поправить эти недостатки, — и вы невольно убьете в этих стихах самую их сущность, их своеобразную, свободную красоту. Поэзию Клюева нужно принимать в ее целом, такой, какова она есть, какой создалась она в душе поэта столь же непроизвольно, как слагаются формы облаков под бурным ветром поднебесья.

У Клюева много стихов шероховатых, неудачных; это бесспорно, это видно с первого взгляда. Но у него нет стихов мертвых, каких так много у современных стихотворцев, ловко умеющих придавать своим созданиям внешнюю красивость, — увы! напоминающую красоту трупа. Поэзия Клюева жива внутренним огнем, горевшим в душе поэта, когда он слагал свои песни. И этот огонь, прорываясь в отдельных строках вспыхивает вдруг перед читателем светом неожиданным и ослепительным. Почти в каждом стихотворении Клюева есть строки, которые ''изумляют'', и мы охотно верим, когда поэт говорит о себе:

В заревое пала море&lt;br&gt;
Огнекрылая душа!

Здесь не место говорить об основных устремлениях души поэта. Скажем только, что этот огонь, одушевляющий поэзию Клюева, есть огонь религиозного сознания. По его собственному признанию, он поет «верен ангела глаголу». И что в стихах другого могло бы быть лишь красивой метафорой, то у Н. Клюева нам кажется простым и точным выражением его внутреннего чувства, его исповедным признанием.

Клюев Н. Сосен перезвон. — М.: В. И. Знаменский и {{Ко}}, 1912. — С. 9-11.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Валерий Яковлевич Брюсов]]
[[Категория:Предисловия 1912 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Валерий Яковлевич Брюсов]]</text>
      <sha1>0r3uvkuscncffbi972da4jntxxnddhf</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вместо предисловия или объяснения к сборнику (Герцен)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1012975</id>
    <revision>
      <id>5713283</id>
      <parentid>5590848</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:41:51Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713283</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="30680" sha1="ptxd22ek8va9yy0806upg3xgtx7ltzk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Иванович Герцен
| НАЗВАНИЕ              = Вместо предисловия или объяснения к сборнику
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1849
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gercen_a_i/text_0440.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Вместо предисловия или объяснения к сборнику&lt;/center&gt;

А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах

Том шестой. С того берега. Статьи. Долг прежде всего (1847—1851)

М., Издательство Академии наук СССР, 1955

Дополнение:

Том тридцатый. Книга вторая. Письма 1869—1870 годов.

Дополнения к изданию.

М., Издательство Академии Наук СССР, 1965

Любезнейший друг! Несмотря на все твои возражения, я не перестану повторять, что печатать в России всегда было трудно. В то время как везде писатель старался всего более о том, как яснее изложить мысль свою, у нас приходилось делать обратное: затемнять ясность настолько, насколько это нужно, чтоб пропустила цензура. Тем не менее мы писали, скрепя сердце, настолько, насколько это было возможно. С детства привычные скрывать половину всего, что волнует душу, что занимает ее, мы кой-как ладили с петербургской цензурой, которая, при всей привязчивости и строгости, была умнее, человечественнее, нежели дикая цензура в Москве, подобострастно и тупо вымарывавшая все, в чем находила след независимой мысли. Мы знали наши пределы: знали, что об офицерах ничего нельзя говорить; знали зато, что гражданские чиновники до начальников департамента были преданы литературе; мы знали, что иногда дозволялось хлестнуть и помещиков, когда еще верили, что правительство подает руку помощи несчастному народу, отданному на грабеж дворянству. Теперь и это скудное поприще, предоставленное слову, сделалось невозможным. После февральской революции испуганное правительство придумало еще цензуру над цензурой, цензуру контроля, надзора, и в этой цензуре сидят уже не цензора, а генералы, адъютанты и министры*. С тех пор ровно уже ничего нельзя печатать. Журналистика, этот важный орган образования у нас, сделалась до того бесцветна, что нельзя читать; литература приостановлена. Страсть к цензуре развилась у нашего правительства в последнее время до того, что оно завело цензуру в Букаресте, в Яссах; гнать мысль и слово — превратилось в болезнь, в мономанию. Как ни нелеп этот бой с мыслию, мы не будем порицать русское правительство; оно поступает точно так, как и все правительства, не исключая мещанской республики: у него только больше средств в руках — оно их употребляет — вот и все различие; дух, стремление — одни и те же. Их можно до некоторой степени оправдать — это дело самосохранения; но у нас свое дело, и мы не можем остаться в этой немоте, мы не должны замолчать оттого, что нам не позволяют говорить. — Какие бы меры правительство ни употребляло — оно может заставить нас молчать только до тех пор, пока желание высказаться будет слабо или сама мысль, которую хотим высказать, будет слаба. Возмужалую мысль, окрепнувшую волю удержать невозможно: она или сломит препятствия, или ускользнет от преследования и, изгнанная в одном месте, вовсе нежданно является в другом. Новая ''цензура в цензуре'' заперла мне все журналы — я ей от души благодарен: она освободила меня от всякой цензуры, я буду печатать в Париже, в Лондоне. Увеличение цензурных гонений в России показывает, что пришла пора начать заграничную русскую литературу; и в самом деле, у порядочных людей нет больше мыслей, которые бы могли процедиться сквозь цензуру в квадрате, — те же мысли, которые могут пройти, не принадлежат литературе. Правительство напоминает нам, что время гласности для нас настало; покажем ему, что мы не хотим ни подчиняться тупой и тяжелой цензуре, ни болтать бесцветный вздор, — что мы не хотим более ни молчать, ни притворяться. Пора нам стереть с себя позорное обвинение в страдательной выносимости — мы выносили от незрелости, от молодости, — мы выносили оттого, что ничего не было готового. Я думаю, что это время проходит, и потому считаю необходимым, чтоб где-нибудь раздалось свободное русское слово; как бы слабо оно ни было на первый случай — оно получает особое значение, и вы увидите: мой опыт найдет последователей. — Для всего мира наступает новая эпоха; в ней Русь призвана играть новую ролю: не быть чужой — как до Петра, ученицей — как после него, врагом — как теперь. Старые государства Европы начинают чувствовать, что для них настает дряхлость, что у них нет ни достаточно сил, ни достаточно энергии, чтоб стать на высоту новой общественной жизни; они берегут приобретенное и хотят обмануть смерть; они слабеют, не умея сладить ни с свободой, ни с рабством, ни с республикой, ни с монархией; они теряются, сокрушенные внутренней борьбой. — Франция (вечно впереди!) дает печальный пример борьбы против великих судеб своих: испуганная будущим, она, в каком-то тяжелом опьянении, отказывается от всего приобретенного кровию и трудами семидесяти лет. И чем ближе подступает роковое будущее, чем неотразимее оно — тем болезненнее поднимается грудь старых народов, трепещущих за нажитое благо, за свою цивилизацию, тем чаще и чаще обращают взгляды на эту загадочную страну, называемую Россией. Мнения Франции относительно России и русских много изменились с февральского переворота. С одной стороны, все ложные поклонники свободы, вся эта либеральная толпа, которая играла в оппозицию, испуганная близким восстанием пролетариата, — смотрит на Россию как на единственный оплот ''порядка;'' они нашли в душе своей настолько совести или настолько утратили стыд, что, не толкуя больше о русском деспотизме, они завидуют ему — с уважением склоняются перед этим колоссальным рабством. Тьер, в народном собрании, поставил в образец Франции русское правительство — этот идеал d’un gouvernement fort&lt;ref&gt;сильного правительства (франц.). — ''Ред.''&lt;/ref&gt;. Они нас считают консерваторами, а нами беречь-то нечего, кроме общинного сельского быта и самих себя. Европейцы не понимают, что весь императорский период в России не имеет в себе ничего прочного, окончательно установившегося; это революционная диктатура во имя самодержавия: он держится террором без всяких законов, без всяких прав. Может быть, этот период был нужен для скрепления в одно государство, сильное и сосредоточенное, всей Руси; но все же это не нормальное состояние, не statu quo&lt;ref&gt;Здесь: установившееся положение (лат.). — ''Ред.''&lt;/ref&gt;, а кризис, переворот, осадное положение, suspension des droits de l’homme&lt;ref&gt;временная отмена прав человека (франц.). — ''Ред.''&lt;/ref&gt; 93 года.

С другой стороны, демократы и социалисты примирились с Русью по частным, личным столкновениям с русскими. По счастию, в последнее время вывелись все эти карикатурные русские туристы, о которых мещанские журналы, бледнея от зависти, повествовали, сколько они проиграли в карты, сколько бросили золота лореткам. Шаривари простился с ними прекрасной карикатурой Гаварни: «Le dernier prince russe Ю Paris»&lt;ref&gt;«Последний русский князь в Париже» (франц.). — ''Ред.''&lt;/ref&gt;. Париж после революции не так забавен — они предпочитают теперь минеральные воды.. Зато имя русских повторяется при всяком общем деле. Я вас спрашиваю, было ли что-нибудь подобное не только в первую революцию, но и после 30 июля? — За несколько дней до 24 февраля министры Людвига-Филиппа выгнали из Парижа русского за то, что в смелой речи к полякам он показал, что русские вовсе не делят кровавых пятен своего правительства*. Брюссельские демократы с радостью приняли изгнанника на короткое время, пока французский народ в свою очередь прогнал министров и их короля. — Русские подали первую мысль Европейского демократического клуба, убитого реакцией после июньских дней; русский был избран президентом его*; русский представлял республиканскую сторону на славянской диете в Праге*; русский, призванный свидетельствовать в Буржскую инквизицию, стал за 15 мая*. Русские участвовали во всех демократических складчинах. В июньские дни схватили бумаги одного русского*, думая найти, что он агент Питта и Кобурга, и тихо возвратили их, убедившись, что он больше республиканец, нежели полиция Каваньяка.

Все это вместе имеет в моих глазах некоторую важность; кто сколько-нибудь приучил свой глаз к наблюдательности — тот согласится со мною, что такого рода явления не бывают без корней; недоставало одного — печатать по-русски за границей. Я это делаю теперь и охотно берусь быть издателем рукописей, которые мне доставят. Но для кого мы будем печатать по-русски? Я знаю, что не только книгу в России запретят, но что учредят особый пограничный кордон ad hoc&lt;ref&gt;для этого случая (лат.). — ''Ред.''&lt;/ref&gt; и новое ведомство предупреждения и пресечения ввоза мятежной книги — и все-таки печатаю ее ''для русских в России.'' Мы посмотрим, кто сильнее — власть или мысль. Мы посмотрим, кому удастся — книге ли пробраться в Россию или правительству не пропустить ее.

Да здравствует свобода книгопечатания!

Париж

1 мая 1849

NB. Сборник, предлагаемый теперь, составлен из статей, писанных в 48 году и в начале нынешнего. Я присовокуплю к ним маленький очерк; «Крайности сходятся»*, не пропущенный цензурой, и небольшую статью «Москва л Петербург»*, написанную очень давно и которая имела некоторый успех (разумеется, в рукописи). Наконец, я тут же поместил первую часть повести «Долг прежде всего». Я не могу теперь ее продолжать и вообще не знаю, когда возвращусь опять к ней. Другие занятия, другая жизнь отвлекли меня от чисто литературной деятельности. Следующая книжка будет заключать в себе, сверх продолжения парижских писем, ряд статей о значении России, о ее отношениях к Европе, о ее внутреннем быте*.

&lt;center&gt;ВАРИАНТЫ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ&lt;/center&gt;

В разделах «Варианты» и «Комментарии» приняты следующие условные сокращения:

&lt;center&gt;1. Архивохранилища&lt;/center&gt;

''ЛБ'' — Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Москва.

''ГИМ'' — Государственный исторический музей. Москва.

''ПД'' — Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом) Академии наук СССР. Ленинград.

''ЦГАЛИ'' — Центральный Государственный архив литературы и искусства. Москва.

''ЦГАОР'' — Центральный Государственный архив Октябрьской (революции и социалистического строительства. Москва.

&lt;center&gt;2. Печатные источники&lt;/center&gt;

''Л'' (в сопровождении римской цифры, обозначающей номер тома) — А. И. Герцен. Полное собрание сочинений и писем под редакцией М. К. Лемке. П., 1919—1925, тт. I—XXII.

''ЛН'' — сборники «Литературное наследство».

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

Шестой том собрания сочинений А. И. Герцена содержит произведения 1847—1851 годов, за исключением «Писем из Франции и Италии», составляющих V том настоящего издания.

Центральное место в томе принадлежит книге «С того берега» (1847—1850).

Впервые публикуются (в разделе «Другие редакции») ранние редакции некоторых глав «С того берега»: «Прощайте!» («Addio!»), «Перед грозой», «После грозы», «Донозо Кортес…», источниками которых по большей части являются авторизованные и современные Герцену авторитетные копии. Эти редакции, а также варианты других списков, первого (немецкого) издания «С того берега» (1850) и журнальных публикаций отдельных глав на иностранных языках по-новому освещают существенные моменты идейного развития и деятельности Герцена и весьма важны для творческой истории этой книги.

Заметка «Вместо предисловия или объяснения к сборнику» посвящена вопросу о создании вольной русской печати за границей.

Статьи «La Russie» («Россия») и «Lettre d’un Russe Ю Mazzini» («Письмо русского к Маццини»), опубликованные автором в 1849 г. на французском, немецком и итальянском языках, представляют собою первые сочинения Герцена о России, обращенные к западноевропейскому читателю.

Впервые публикуется в настоящем томе ранее неизвестная театральная рецензия Герцена на пьесу Ф. Понсара «Шарлотта Корде», появившаяся в парижской газете «La Voix du Peuple» 26 марта 1850 г. Обоснование ее авторства явилось итогом разысканий, производившихся Л. Р. Ланским для «Литературного наследства».

Заключает том повесть «Долг прежде всего» (1847—1851). Из статей Герцена, относящихся к 1847—1851 годам, остаются неразысканными шутливый набросок «На пароходе» (см. письмо Герцена из Ниццы к Г. И. Ключареву от 20 ноября 1847 г.), который иногда совершенно неосновательно смешивают с «Перед грозой» (см. об этом ''ЛН'', т. 39-40, стр. 203), и неоконченный памфлет «Эмиль Жирарден и Эммануил Кант», о работе над которым Герцен сообщал Гервегу весной 1850 г.

&lt;center&gt;ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ ИЛИ ОБЪЯСНЕНИЯ К СБОРНИКУ&lt;/center&gt;

Печатается по копии Н. Х. Кетчера ''(ГИМ).'' При жизни Герцена не публиковалось. Впервые опубликовано в ''ЛН'', т. 39 40, стр. 166—167. Автограф неизвестен.

{{---|width=6em}}

«Вместо предисловия» — первое обращение Герцена к русскому читателю, говорящее о его намерении «начать заграничную русскую литературу», создать вольную бесцензурную русскую печать. Документ этот развивает мысль, которая впервые за два месяца до того, но в более лаконичной форме была высказана в ранней редакции «Прощайте!» — «Addio!» (см. раздел «Другие редакции»).

Статья написана в форме письма к русскому другу, вероятно, к Т. Н. Грановскому, в собрании которого находится ее копия. Она должна была служить предисловием к сборнику произведений Герцена, о составе которого здесь и говорится.

Указывая на то, что неистовства николаевской цензуры после 1848 г. закрыли для него русские журналы, Герцен вместе с тем подчеркивает огромное значение, которое способна приобрести вольная русская печать, независимо от колебаний в цензурной политике царизма, и опровергает либеральные иллюзии своего адресата. Он был уверен, что зарубежная русская литература проложит себе дорогу через пограничные барьеры и дойдет до русского читателя.

Усиление реакции после выступления Горы 13 июня 1849 г. вынудило Герцена покинуть Париж и временно отказаться от своего замысла. Статья «Вместо предисловия» Герценом напечатана не была.

Позднее, в своем обращении «Вольное русское книгопечатание в Лондоне. Братьям на Руси» (1853), Герцен вспоминал: «Еще в 1849 году я думал начать в Париже печатание русских книг, но, гонимый из страны в страну, преследуемый рядом страшных бедствий, я не мог исполнить моего предприятия». Лишь, в начале 50-х годов в Лондоне. Герцен смог приступить к практическому осуществлению поставленной перед собой исторической задачи.

{{---|width=6em}}

Стр. 145. …''цензуру над цензурой ~ сидят уже не цензора, а генералы, адъютанты и министры.'' — В 1848 г. по приказу Николая I был создан специальный комитет для строгого надзора над цензурой. В этот комитет, положивший начало безудержному террору над печатью, вошли кн. Меншиков, Бутурлин, бар. Корф, гр. Строганов, Дубельт и Дегай.

Стр. 148. …''выгнали из Парижа русского ~ не делят кровавых пятен своего правительства.'' — М. А. Бакунин, по настоянию русского поверенного в делах Н. Д. Киселева, был выслан из Парижа за выступление на митинге в честь семнадцатой годовщины польского восстания 29 ноября 1847 г.

…''Европейского демократического клуба со русский был избран президентом его…'' — Одним из основателей клуба и его президентом был Н. И. Сазонов (см. об этом в «Былом и думах», «Русские тени», гл. «Н. И. Сазонов»).

…''на славянской диете в Праге…'' — Речь идет о М. А. Бакунине, участнике Славянского съезда в Праге в июне 1848 г. См. об этом подробно в статье Герцена «Michel Bakounine» (1851) в т. VII наст. изд.

''…русский, призванный свидетельствовать в Вуржскую инквизицию, стал за 16 мая.'' — В марте 1849 г. во французском городе Бурже состоялся судебный процесс французских революционеров — участников выступления 15 мая 1848 г. В числе свидетелей находился и русский эмигрант И. Г. Головин, о котором см. в «Былом и думах», гл. «И. Головин».

…''схватили бумаги одного русского…'' — Герцен говорит о самом себе. Эпизод с конфискованием его бумаг парижской полицией описан им в «Былом и думах» («Западные арабески. Тетрадь первая. II. В грозу»).

Стр. 149. ''«Крайности сходятся».'' — Статья Герцена под таким названием неизвестна.

''«Москва и Петербург»'' — см. т. II наст. изд., стр. 33—42.

''Следующая книжка ~ о ее внутреннем быте.'' — Сборники, о которых говорит Герцен, в свет не вышли.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1849 года]]
[[Категория:Александр Иванович Герцен]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Иванович Герцен]]</text>
      <sha1>ptxd22ek8va9yy0806upg3xgtx7ltzk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Ромео и Джульетте» в переводе Д. Михаловского (Издание Н. В. Гербеля) (Гербель)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1013022</id>
    <revision>
      <id>5713382</id>
      <parentid>5512716</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:06:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713382</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="46406" sha1="msrxnm3ntyc52b7skfau0lyvy8998jb" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Васильевич Гербель
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Ромео и Джульетте&quot; в переводе Д. Михаловского (Издание Н. В. Гербеля)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1899
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gerbelx_n_w/text_0080oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Предисловие к «Ромео и Джульетте» в переводе Д. Михаловского (Издание Н. В. Гербеля)&lt;/center&gt;

'''Источник:''' Предисловие к «Ромео и Джульетте» в переводе Д. Михаловского // Шекспир В. Полное собрание сочинений В. Шекспира в переводе русских писателей: В 3 т. / Под ред. Д. Михаловского. СПб., 1899. Т. 3. С. 43-48.

&lt;center&gt;Оригинал здесь — http://rus-shake.ru/criticism/Gerbel/Romeo_and_Juliet/&lt;/center&gt;

=== РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА. ===

=== _________ ===

=== ПРЕДИСЛОВIЕ. ===
Драма «Ромео и Джульетта» была впервые напечатана въ 1597 году. Комментаторы, однакоже, предполагаютъ, что драма эта написана была гораздо ранѣе, именно около 1593 года. Переиздана была она, однакоже, не ранѣе, какъ черезъ два года послѣ перваго выхода въ свѣтъ — то-есть въ 1599 году.

Драма эта есть лучшее изъ произведеній Шекспира въ тотъ второй періодъ его обширной литературной дѣятельности, о значеніи котораго мы уже говорили въ предисловіи къ «Сну въ Иванову Ночь». Всѣ лучшія свойства Шекспирова таланта, насколько они успѣли выработаться въ этотъ свѣтлый и прекрасный періодъ жизни великаго драматурга, нашли себѣ полнѣйшее выраженіе въ «Ромео и Джульеттѣ», которая, безъ сомнѣнія, можетъ быть названа если не лучшею изъ драмъ Шекспира, зато ужъ, конечно, самымъ пластическимъ и изящнымъ изъ всѣхъ его произведеній. Источникомъ для «Ромео и Джульетты», наравнѣ съ большею частью драмъ того же періода, послужила одна изъ итальянскихъ новеллъ, которыя подъ конецъ XVI вѣка пользовались такою популярностью во всей средней и западной Европѣ и съ которыми Шекспиръ былъ такъ хорошо знакомъ въ передѣлкахъ на англійскій языкъ. Впрочемъ, критики и комментаторы Шекспира не согласны относительно того, чьею именно новеллою воспользовался онъ при созданіи основного сюжета этой привлекательнѣйшей изъ своихъ драмъ; одни говорятъ, что онъ заимствовалъ его изъ сборника новеллъ Луиджи-да-Порто; другіе — между ними самъ Дунлопъ въ своей «Исторіи Вымысла» — утверждаютъ, что онъ заимствовалъ важнѣйшія черты драматическаго сюжета изъ 32-ой новеллы Мазуччіо, которая дѣйствительно представляетъ много сходнаго, въ подробностяхъ, съ разбираемой нами драмой.

Но болѣе всего близка къ Шекспировской драмѣ новелла, которую находимъ въ сборникѣ Банделло, подъ слѣдующимъ заглавіемъ: «Смерть двухъ несчастнѣйшіхъ любовниковъ». Хотя Шекспиръ воспользовался этою новеллою не прямо, а ознакомился съ нею уже не въ передѣлкѣ Артура Брука, изданной имъ въ 1562 году подъ заглавіемъ «Romeus and Juliet», въ которой изложилъ ту же новеллу на англійскомъ языкѣ риѳмованнымъ александрійскимъ стихомъ. Тѣмъ не менѣе, мы приведемъ здѣсь большое извлеченіе изъ первоначальнаго источника, потому что Брукъ въ немъ ничего, кромѣ внѣшней формы, не измѣнилъ, и самая новелла въ томъ видѣ, въ какомъ разсказалъ ее Банделло, уже заключаетъ въ себѣ всѣ тѣ драматическіе элементы, какіе встрѣчаемъ мы въ произведеніи Шекспира.

«Въ правленіе фамиліи де-ла-Скàла, въ Веронѣ славились своею значительностью и богатствами два старинныхъ веронскихъ дома: Капулетти и Монтекки. Издавна уже непримиримая вражда раздѣляла оба дома и выражалась безпрестанно на улицахъ Вероны кровавыми схватками, которыя почти всегда оканчивались тѣмъ, что нѣсколько человѣкъ, съ той и съ другой стороны, оставались на мѣстѣ. Бартоломео Скàла, въ то время правившій Вероной, послѣ долгихъ и тщетныхъ усилій, успѣлъ, наконецъ, вынудить враждующія партіи къ тому, чтобы онѣ, если не хотятъ мириться, по крайней мѣрѣ, не вынуждали мирныхъ гражданъ проливать кровь изъ-за своей частной вражды.

Дѣйствительно, на нѣкоторое время вражда обоихъ домовъ хоть и не прекратилась, но какъ-будто затихла.

«Спустя нѣсколько времени, случилось однажды, что Антоніо Капулетти, глава всего рода Капулеттовъ, давалъ на святкахъ великолѣпный балъ и маскарадъ, на который, по городскому обычаю, могъ явиться всякій, кому бы ни вздумалось, изъ жителей Вероны. На этотъ балъ собралась большая часть всей городской молодежи, а въ числѣ другихъ явился и Ромео Монтекки, который, по общему приговору, считался лучшимъ изъ всѣхъ юношей въ Веронѣ, какъ по уму, такъ и по красотѣ, и по любезности своей.

«Ромео уже цѣлые два года сряду былъ страстно влюбленъ въ одну веронскую красавицу, за которою, однакоже, онъ совершенно напрасно ухаживалъ. Ни его постоянныя преслѣдованія, ни его вздохи, ни его письма — ничто не обращало на него вниманія гордой красавицы, которая постоянно выказывала себя совершенно равнодушной въ отношеніи къ нему и показывала видъ, будто вовсе не примѣчаетъ его страсти. Это равнодушіе и невниманіе со стороны любимой женщины до того убивали несчастнаго Ромео, что онъ сталъ худѣть, тосковать и навѣрно бы захирѣлъ окончательно, если бы наконецъ, одинъ изъ его друзей не доказалъ ему весьма положительно, что его ухаживанье за женщиною, которая его не любитъ, не можетъ ни къ чему хорошему привести, что тосковать по ней вовсе не стоитъ, а напротивъ того, слѣдуетъ употреблять всевозможныя усилія, чтобы позабыть о ней вовсе, и для этого необходимо искать всевозможныхъ развлеченій. И вотъ, по совѣту своего друга, Ромео, сталъ выѣзжать въ свѣтъ и, наконецъ, явился даже, замаскированный, на балъ въ домъ Капулетти. Пробывъ нѣсколько времени на балѣ, гдѣ хоть и не очень были ему рады, однакоже, показывали видъ, будто его не замѣчаютъ, Ромео, не участвуя въ танцахъ, сѣлъ въ уголъ, снялъ маску и сталъ разсматривать всѣхъ красавицъ, которыя проходили во время танцевъ мимо него и также любовались необыкновенною красотою его открытаго лица, не мало дивясь тому, что Ромео рѣшился прійти въ домъ заклятаго врага всего рода Монтекки. Вдругъ попалось на глаза юношѣ прелестнѣйшее женское личико, которое, къ удивленію его, было ему вовсе неизвѣстно. Личико это такъ ему приглянулось съ перваго же взгляда, что онъ не могъ отъ него оторваться: ему казалось, что онъ никогда и нигдѣ еще не видывалъ дѣвушки милѣе и прекраснѣе это молодой незнакомки. И чѣмъ болѣе слѣдилъ за нею Ромео глазами, тѣмъ болѣе убѣждался, что онъ уже ее любитъ и любитъ такъ пламенно, что одна смерть можетъ вырвать у него эту новую страсть изъ сердца.

«Дѣвица эта, называвшаяся Юліей и понравившаяся Ромео, была дочерью Капулетти, хозяйкою дома и праздника. Она также не знала Ромео, но ей казалось, что онъ на балѣ былъ лучше всѣхъ молодыхъ людей, и она также не спускала глазъ съ Ромео — и ихъ нѣмой разговоръ имъ обоимъ проливалъ въ сердце несказанное блаженство. Когда, въ концѣ бала, Юлія, танцовавшая съ Меркуціо, большимъ острякомъ и весельчакомъ, очудилась случайно рядомъ съ Ромео, также принявшимъ участіе въ танцѣ, то разговоръ между ними тотчасъ же завязался изъ-за самаго ничтожнаго повода, и они успѣли другъ другу выказать въ немногихъ словахъ все, что наполняло ихъ сердца, хотя, повидимому, въ словахъ ихъ ничего, кромѣ обыкновенныхъ любезностей, не заключалось.

«По окончаніи бала, Ромео долго слѣдилъ за всѣми дѣвицами и старался узнать, кто эта прекрасная незнакомка — и какъ же онъ былъ опечаленъ, когда ему сообщили, что она дочь Капулетти! Но онъ чувствовалъ, что какъ ни трудно, какъ ни опасно казалось ему достиженіе цѣли, однакожъ, рана въ его сердцѣ была уже неизлѣчима!

«Съ своей стороны и Юліи очень хотѣлось узнать имя прекраснаго молодого человѣка, который произвелъ на нее столь сильное впечатлѣніе, а потому она, подозвавъ къ себѣ старую женщину, которая уже давно жила въ ихъ домѣ и была въ дѣтствѣ ея нянькою, подошла съ нею къ окну и, указывая поочередно то на того, то на другого, спашивала: «кто этотъ молодой человѣкъ со шпагой въ рукахъ? или — вонъ тотъ, у котораго плащъ накинутъ на правомъ плечѣ? или этотъ, который такъ размахиваетъ руками?» И добрая женщина, которая знала почти всѣхъ молодыхъ людей въ городѣ, очень охотно сообщила ей ихъ имена, прибавляя къ этимъ свѣдѣніямъ свои замѣчанія. «А какъ зовутъ вонъ того, что снялъ маску и несетъ ее въ рукахъ?» спросила, наконецъ, Юлія. «Его зовутъ Ромео Монтекки», отвѣчала ея собесѣдница: «и всѣ считаютъ его красивѣйшимъ и лучшимъ изъ всѣхъ молодыхъ людей въ Веронѣ.»

«И эта вѣсть глубоко опечалила Юлію; но потомъ ей пришла въ голову весьма утѣшительная мысль: «можетъ быть» — подумала она — «намъ предназначила судьба взаимною любовью подавить непримиримую вражду нашихъ родителей?»

«Съ того вечера Ромео, позабывъ о своей прежней любви, жилъ только мыслью о Юліи, и все придумывалъ, какъ бы ему повидаться съ нею наединѣ и объяснить ей свои чувства.

Каждый разъ, какъ онъ проходилъ мимо ея оконъ и она стояла у окошка, они обмѣнивались такими глубоко-любящими взглядами, что Ромео постоянно ощущалъ непреодолимое желаніе бродить подъ окнами дома Капулетти — и бродилъ подъ ними день и ночь. Надо еще замѣтить, что окна комнаты Юліи выходили въ узенькую и пустую улицу, по которой, вообще, и ходили, и ѣздили очень мало, и противъ самыхъ тѣхъ оконъ находиласъ по той улицѣ полуразвалившаяся лачуга. Ромео очень часто останавливался въ тѣни этой лачуги и оттуда смотрѣлъ на окно Юліи. И случилось однажды ночью, что, выглянувъ изъ своего окошка, она какъ разъ замѣтила Ромео, который старался укрыться за угломъ лачуги и оттуда смотрѣлъ на нее. И она его спросила, что онъ дѣлаетъ въ такомъ глухомъ мѣстѣ такою позднею порою и какъ онъ не боится того, что здѣсь его замѣтятъ и убьютъ? Ромео отвѣчалъ ей на это:

« — Синьора, мнѣ очень хорошо извѣстно, что если бы ваши родные меня здѣсь встрѣтили въ такую позднюю пору, то конечно бы убили; но я сталъ бы защищаться отъ нихъ, насколько мнѣ велитъ долгъ чести и насколько бы позволили мои слабыя силы. Но ужъ если мнѣ суждено умереть отъ моей любви, то я желалъ бы лучше умереть вблизи отъ васъ и на вашихъ глазахъ, чѣмъ вдалекѣ. Ваша честь при этомъ нисколько бы не пострадала, хотя и знаю, что если бы вы меня такъ любили, какъ я васъ люблю, то могли бы сдѣлать меня счастливѣйшимъ изъ смертныхъ.

« — Что же вамъ угодно, чтобы я сдѣлала? Спросила Юлія.

« — Я бы желалъ, чтобы вы меня любили, какъ я самъ васъ люблю, и чтобы вы меня впустили въ вашу комнату, гдѣ бы я свободнѣе могъ излить предъ вами все то, что наполняетъ мою душу!

«На это Юлія отвѣчала ему нѣсколько обиженнымъ и взволнованнымъ голосомъ:

« — Ромео, вы знаете свою любовь, а я свою, и понимаю, что люблю васъ даже болѣе, чѣмъ прилично моей чести; но я должна сказать впередъ вамъ, что если вы думаете не о бракѣ, то какъ мнѣ ни тяжело будетъ жить безъ васъ, я все же никогда не соглашусь на то, что можетъ запятнать мою честь; если же вы хотите на мнѣ женится, то я готова итти за вами, куда вамъ угодно, и вполнѣ вамъ повиноваться.

«Ромео, внѣ себя отъ восторга, отвѣчалъ ей, что онъ на все, изъ любви къ ней, готовъ, и она изъявила желаніе, чтобы ихъ повѣнчалъ ея духовникъ, монахъ Лоренцо, съ которымъ и Ромео былъ также очень хорошо знакомъ. Этотъ монахъ, принадлежавшій къ ордену миноритовъ, былъ магистромъ богословія, большимъ философомъ и обладалъ не только значительнымъ искусствомъ и опытностью въ дѣлахъ свѣтскихъ, но и глубокими свѣдѣніями въ наукахъ, а, между прочимъ, въ химіи и магіи. Онъ умѣлъ и народу угождать и со всею веронскою знатью былъ въ тѣснѣйшихъ связяхъ, такъ что большая часть ея постоянно избирала его своимъ духовнымъ отцомъ. Съ удивительнымъ искусствомъ умѣлъ онъ поддерживать связи съ родомъ Монтекки, и съ родомъ Капулетти и у тѣхъ, и у другихъ пользовался большимъ уваженіемъ.

«Когда Ромео — котораго отецъ Лоренцо зналъ съ дѣтства и очень любилъ — объявилъ ему о своемъ намѣреніи женится на Юліи и объ ея желаніи вѣнчаться у отца Лоренцо, монахъ согласился приняться за это дѣло не только потому, что, вообще, ни въ чемъ не могъ отказать Ромео, но и потому также, что чрезъ посредство этого тайнаго союза предполагалъ примирить враждующіе роды веронской знати, а черезъ это попасть въ особенную милость къ герцогу Бартоломео де-ла-Скàла.

За этимъ разсказъ новеллы продолжается совершенно въ томъ же самомъ порядкѣ, въ которомъ и дѣйствіе шекспировской драмы, съ тою только разницею, что итальянскій новеллистъ, конечно, не всегда такъ скроменъ въ описаніи любовныхъ сценъ, какъ Шекспиръ, и гораздо болѣе послѣдняго вдается во множество совершенно ненужныхъ разсужденій, рѣчей и мелочныхъ подробностей, впрочемъ весьма отчетливо передающихъ намъ картину современной жизни небольшого итальянскаго города. Свадьба совершается въ кельѣ отца Лоренцо, Ромео и Юлія видятся до свадьбы только разъ и то черезъ толстую рѣшетку окна; но за то въ ночь послѣ свадьбы Ромео, въ сопровожденіи своего вѣрнаго слуги Пьетро, отправляется къ саду Капулетти, перебирается посредствомъ веревочной лѣстницы въ садъ, гдѣ уже ожидаетъ его Юлія и ея нянька. Такихъ свиданій описываетъ Банделло нѣсколько. Затѣмъ Ромео нечаянно убиваетъ въ уличной схваткѣ родственника Капулетти Теобальда и, подвергнувшись изгнанію, вынужденъ удалиться въ Мантую. Передъ отъѣздомъ туда онъ еще разъ видится съ Юліей и прощается съ ней очень трогательно. Юлія долго не хочетъ отпустить его одного и упрашиваетъ взять ее съ собой, переодѣтую въ мужское платье. Тоже самое желаніе повторяетъ она нѣсколько разъ и отцу Лоренцо, послѣ того какъ, томясь тоскою по Ромео, спѣшитъ съ нимъ свидѣться, во что бы то ни стало. Наконецъ, родные вынуждаютъ ее согласиться на бракъ съ графомъ Парисомъ — и отецъ Лоренцо предлагаетъ свое опасное средство, на которое Юлія соглашается. У Банделло превосходно и съ большимъ знаніемъ женскаго сердца описано самое принятіе могущественнаго средства, при чемъ Юліи представляется вся картина ея погребенія и, особенно, тѣ ужасы, которые будутъ окружать ее въ старинной родовой гробницѣ, среди полуистлѣвшихъ костей и рядомъ съ трупомъ Теобальдо, который еще не успѣлъ предаться полному тлѣнію. За тѣмъ слѣдуетъ у Банделло главная катастрофа: между тѣмъ какъ мнимоумершую Юлію хоронятъ, отецъ Лоренцо посылаетъ нарочнаго къ Ромео съ подробнымъ и утѣшительнымъ извѣщеніемъ о томъ, какъ ему слѣдуетъ поступать, чтобы поскорѣе увидѣться съ любимой супругой; но Ромео узнаетъ обо всемъ прежде времени, вѣритъ слухамъ, которые дѣйствительно должны ему казаться правдоподобными, тѣмъ болѣе, что ихъ приноситъ ему его вѣрный Пьетро, растерявшійся не менѣе, чѣмъ и самъ Ромео. Въ неописанномъ горѣ и отчаяніи, Ромео, отправивъ впередъ Пьетро для разныхъ предварительныхъ распоряженій, покупаетъ себѣ яду и ѣдетъ въ Верону съ твердымъ намѣреніемъ лечь въ ту же гробницу, въ которую положена его дорогая супруга. Переодѣтый въ нѣмецкое платье, онъ является въ Верону, пишетъ свое завѣщаніе, которое передаетъ вѣрному Пьетро, а потомъ отправляется на кладбище, гдѣ, при помощи лома, взламываетъ каменный бокъ гробницы, ложится рядомъ съ Юліей и, оплакавъ ее въ самыхъ трогательныхъ словахъ, выпиваетъ склянку яду. Послѣ того, онъ отдаетъ послѣднія приказанія Пьетро, нѣмому и еще болѣе онѣмѣвшему отъ страха свидѣтелю этой сцены и въ послѣдній разъ цѣлуетъ Юлію. Юлія, на которую принятою ею усыпительное уже не дѣйствуетъ болѣе, просыпается именно въ эту минуту и еще застаетъ Ромео въ живыхъ. Ромео успѣваетъ еще объяснить ей, что именно привело его въ гробницу и указываетъ ей на свою смерть, какъ на послѣднее доказательство любви къ ней. Между тѣмъ какъ онъ падаетъ зáмертво, является отецъ Лоренцо съ другимъ монахомъ добывать Юлію изъ гробницы — и застаетъ неожиданно ужасную сцену. Ему приходится еще услышать нѣсколько прощальныхъ словъ изъ устъ Ромео, который при немъ испускаетъ послѣднее дыханіе. Напрасно отецъ Лоренцо старается послѣ его смерти утѣшить Юлію: она прощается со всѣми, ложится рядомъ съ Ромео и вскорѣ также умираетъ. Въ эту именно минуту входитъ въ гробницу полицейскій дозоръ, захватываетъ Пьетро вмѣстѣ съ монахами и вся грустная исторія любви Ромео и Юліи доходитъ до герцога Бартоломео де-ла-Скàла, который и велитъ похоронить несчастныхъ супруговъ въ одной гробницѣ, не разлучая ихъ и за дверями гроба.

Преданіе о несчастныхъ супругахъ еще продолжаетъ жить и доселѣ въ памяти жителей Вероны; они не только утверждаютъ, что смерть Ромео и Юліи относится къ 1303 году, но даже показываютъ развалины ихъ гробницы, о которой такъ поэтически упоминаетъ Байронъ въ одномъ изъ своихъ писемъ къ Томасу Муру.

Изъ вышеприведеннаго сокращенія новеллы Банделло видно, какъ нельзя лучше, что именно внесено было въ драматическій сюжетъ самимъ Шекспиромъ и какъ были имъ поняты характеры Ромео и Юліи, довольно блѣдные въ новеллѣ. Съ перваго взгляда, при сравненіи новеллы съ драмой, почти нельзя замѣтить того, что прибавлено, измѣнено Шекспиромъ, потому что все, прибавленное и измѣненное имъ въ основномъ содержаніи новеллы, создано имъ въ томъ же самомъ духѣ, въ какомъ сложилась вся новелла и составляетъ не болѣе, какъ дальнѣйшее развитіе ея сюжета, которое было возможно въ такомъ грандіозномъ видѣ только при Шекспировомъ могуществѣ таланта и глубокомъ знаніи человѣческаго сердца. Замѣтнѣе всего измѣнилъ Шекспиръ конецъ новеллы, который онъ вѣроятно, нашелъ ужъ черезчуръ переполненнымъ эффектами и длиннѣйшими рѣчами людей умирающихъ или готовящихся умереть чрезъ нѣсколько минутъ. Кромѣ того, онъ вставилъ отъ себя только двѣ сцены, о которыхъ нѣтъ никакого упоминанія въ новеллѣ, но которыми онъ весьма много способствовалъ разъясненію характеровъ Ромео и Юліи: одна изъ нихъ происходитъ въ домѣ Капулетти, когда кормилица сообщаетъ Юліи о смерти Теобальдо; другая — въ кельѣ отца Лоренцо, когда Ромео сокрушается, узнавъ о томъ, что онъ изгнанъ изъ Вероны. Обѣ сцены поставилъ Шекспиръ рядомъ съ главной катастрофой, ускоряющей развязку драмы. Кромѣ этихъ двухъ важныхъ добавленій, Шекспиръ совершенно измѣнилъ характеръ монаха Лоренцо, который, правда, въ новеллѣ очерченъ гораздо ближе къ итальянской дѣйствительности, а въ драмѣ представленъ нѣсколько идеально, но, несмотря на это, весьма хорошо оттѣняетъ своимъ строгимъ спокойно-стоическимъ характеромъ тѣ страсти и бури, которыя такъ широко бушуютъ около него; онъ почти такъ же необходимъ для всей драмы, какъ группа пріятелей и товарищей Ромео, созданная самимъ Шекспиромъ, необходима для того, чтобы оттѣнить характеръ Ромео. И дѣйствительно, система противоположенія, которой, какъ мы уже много разъ видѣли, Шекспиръ постоянно держится въ обработкѣ своихъ драматическихъ характеровъ, здѣсь еще болѣе, чѣмъ во всѣхъ другихъ драмахъ, удивительно удачно была примѣнена Шекспиромъ для того, чтобъ, съ одной стороны, выставить Ромео первымъ и лучшимъ среди веронской молодежи, съ другой стороны, еще ярче и рѣзче обрисовать шумную и безпокойную жизнь итальянскаго города, противопоставивъ ей спокойствіе и тишину уединенной кельи старца, который смотритъ на жизнь издали, какъ на ''пиршество безумныхъ'', съ твердостью и хладнокровіемъ, достойнымъ истиннаго философа. Гервинусъ очень справедливо замѣчаетъ въ своемъ разборѣ «Ромео и Джульетты» что отецъ Лоренцо замѣняетъ въ драмѣ Шекспира хоръ древней греческой трагедіи, потому что каждое сколько-нибудь важное въ драматическомъ отношеніи событіе находитъ себѣ постоянные отзывы въ отцѣ Лоренцо.

Два главные характера драмы принадлежатъ къ числу лучшихъ драматическихъ созданій Шекспира, даже и по мнѣнію тѣхъ критиковъ, которые не преувеличиваютъ, подобно романтической школѣ, значенія и достоинства самой пьесы въ кругу остальныхъ произведеній Шекспира. Нигдѣ съ такою полною послѣдовательностью и ясностью не представилъ намъ великій драматургъ цѣлаго ряда высоко-драматическихъ моментовъ; нигдѣ въ его произведеніяхъ каждый изъ отдѣльныхъ драматическихъ моментовъ не связанъ такъ тѣсно со всѣми остальными, не является такимъ непремѣннымъ, неизбѣжнымъ слѣдствіемъ предыдущаго, не стоитъ въ такой живой связи съ главною мыслью, отчетливо проведенной чрезъ всю драму. Но главная мысль находитъ себѣ одинаково-сильное выраженіе и въ характерѣ Джульетты, и въ характерѣ Ромео, которые достигаютъ высшей степени блаженства, потомъ страдаютъ и, наконецъ, гибнутъ только потому, что вся нравственная жизнь ихъ сосредоточивалась въ одномъ чувствѣ страстной любви, которая дѣлала ихъ и слѣпыми, и глухими ко всему остальному. И въ самомъ дѣлѣ, чѣмъ глубже всматриваешься въ характеры обоихъ несчастныхъ супруговъ, тѣмъ болѣе становится ясно, что они погибли не отъ обстоятельствъ, которыя окружали ихъ болѣе или менѣе преодолимыми препятствіями: причины ихъ гибели заключались уже въ самомъ могуществѣ ихъ страсти, которая совершенно подчинила ихъ своей власти, помрачала ихъ разумъ и ослабляла ихъ волю. И въ каждомъ словѣ, въ каждомъ шагѣ Ромео и Джульетты Шекспиръ умѣлъ указать намъ на эти задатки гибели, которые таятся въ самомъ характерѣ ихъ взаимной любви, и въ то же время, выставляя намъ и Ромео, и Джульетту одаренными отъ природы далеко не ничтожнымъ запасомъ характера и воли, представилъ намъ изумительно-величественный образъ всеобъемлющей, всемогущей и безконечно-продолжающейся любви.

Нечего и говорить о томъ, что вся остальная обстановка драмы вполнѣ соотвѣтствуетъ мастерски созданнымъ характерамъ двухъ главныхъ героевъ. Изъ множества лицъ второстепенныхъ, кромѣ отца Лоренцо, товарищей Ромео, Тибальда и Париса, особенно выступаютъ характеры стараго Капулетти, отца Джульетты, и кормилицы. И въ томъ, и въ другомъ поражаетъ болѣе всего не то, что они вѣрны природѣ, не то, что они представляютъ живыхъ людей (Шекспиръ не знаетъ отвлеченныхъ созданій фантазіи), а то, что оба эти характера болѣе всѣхъ другихъ являются вѣрными почвѣ, вѣрными условіямъ жизни, въ которыя Шекспиръ поставилъ всю свою драму. Точно также вѣренъ итальянской средневѣковой дѣйствительности и весь фонъ — мрачный, рембрантовскій фонъ — той же картины, среди которой такими свѣтлыми, блестящими, почти сіяющими являются чистые и прекрасные образы двухъ несчастныхъ супруговъ.

&lt;center&gt;________&lt;/center&gt;

Кромѣ помѣщеннаго въ нашемъ изданіи перевода «Ромео и Джульетты», сдѣланнаго Д. Л. Михаловскимъ для нашего четвертаго изданія, мы имѣемъ еще ''шесть'' полныхъ переводовъ этой трагедіи на русскій языкъ и ''пять'' отрывковъ изъ нея. Вотъ они:

1) Ромео и Джульетта. ''Трагедія въ пяти дѣйствіяхъ Шекспира. Переводъ И. Росковшенко.'' («Библіотека для Чтенія», 1839, т. XXXIII, № 4, отд. I, стр. 81-228.)

Тоже. Отдѣльное изданіе. ''Москва въ типографіи В. Грачева и Комп. 1861.'' (Въ 8-ую д. л., стр. I—XXVI и 1-158.)

2) Ромео и Юлія. ''Драма въ пяти дѣйствіяхъ. Соч. Вилліама Шекспира. Переводъ съ англійскаго М. Каткова.'' («Пантеонъ», 1841 ч. I, отд. I, стр. 1-64.)

Еще прежде появленія въ свѣтъ полнаго перевода г. Каткова, пять отрывковъ изъ этой драмы (дѣйствіе I, явленіе V, дѣйствіе II, явленіе V, дѣйствіе III, явленіе III и дѣйствіе V, явленія I, II, III и IV) были напечатаны въ «Московскомъ Наблюдателѣ» (1838, ч. XVI, стр. 94-95 и 385—400; ч. XVII, стр. 458—462; ч. XVIII, стр. 80-91, и 1839, ч. I, стр. 16-22); а въ «Сынѣ Отечества» (1839, т VII, отд. I, стр. 15-42) было напечатано все первое дѣйствіе изъ этого перевода.

3) Ромео и Джульетта. ''Драма въ пяти актахъ Виліама Шекспира. Переводъ Н. Грекова.'' («Свѣточъ», 1862, кн. IV, отд. I, стр. 5-156.) Перепечатанъ, въ исправленномъ видѣ, въ 1-мъ и 2-мъ изданіяхъ «Полнаго Собранія драматическихъ произведеній Шекспира въ переводахъ русскихъ писателей».

Три отрывка изъ этого перевода (дѣйствіе I, сцена I, дѣйствіе II, сцена I, III и VI и дѣйствіе V, сцена III) были напечатаны, прежде появленія въ свѣтъ полнаго перевода, въ «Библіотекѣ для Чтенія» (1859, т. CLIII, № 1, отд. I, стр. 68-80), «Московскомъ Вѣстникѣ» (1860, № 52, стр. 851—863) и въ первомъ приложеніи къ журналу «Вѣкъ» на 1861 годъ (стр. 11-12).

4) Ромео и Джульетта. ''Трагедія Вилліама Шекспира. Переводъ Аполлона Григорьева.'' («Русская Сцена», 1864, № 8, стр. 401—460.)

5) Ромео и Джульетта. ''Трагедія въ пяти дѣйствіяхъ Шекспира. Переводъ А. Л. Соколовскаго.'' Полное собранiе сочиненій Шекспира. Т. III. 1880. Тоже въ его изданіи всего Шекспира въ его переводахъ.

Ромео и Джульетта. ''Шекспира. Переводъ съ англійскаго Н. Кетчера.'' («Шекспиръ», 1866, ч. VI, стр. 331—437.) Прозаическій переводъ.

Кромѣ того, мы имѣемъ еще пять отрывковъ изъ этой трагедіи. Вотъ они:

1) ''Сцена изъ трагедіи Шекспира «''Ромео и Юлія»''. Переводъ''**. («Сѣверные Цвѣты», 1829, отд. II, стр. 194,) Дѣйствіе II, сцена II.

2) ''Сцена изъ трагедіи Шекспира'' («Ромео и Юлія»''. Переводъ''**. («Сѣверные Цвѣты», 1830, отд. II, стр. 108—123.) Дѣйствіе III, сцена I.

3) ''Сцены изъ трагедіи Шекспира «''Ромео и Юлія»''. Переводъ М.'' («Русскій Міръ», 1862, № 13, стр. 297.) Дѣйствіе II, сцены I и II.

4) Отрывокъ изъ 2-ой сцены 2-го дѣйствія. Переводъ Ѳ. Устрялова. («Сочиненія Генриха Гейне», 1864, т. III, стр. 233.)

5) ''Сцена изъ трагедіи Шекспира'' «Ромео и Юлія». ''Переводъ П. Кускова.'' («Заря», 1870, № 10, стр. 91.)

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Николай Васильевич Гербель]]
[[Категория:Предисловия 1899 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Васильевич Гербель]]</text>
      <sha1>msrxnm3ntyc52b7skfau0lyvy8998jb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Гамлету» в переводе А. Кронеберга (Издание Н. В. Гербеля) (Гербель)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1013023</id>
    <revision>
      <id>5713364</id>
      <parentid>5512713</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:51:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713364</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="53576" sha1="d4uvwdb74cy22nzddq01xx87ncd7txz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Васильевич Гербель
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Гамлету&quot; в переводе А. Кронеберга (Издание Н. В. Гербеля)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1899
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gerbelx_n_w/text_0090oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Предисловие к «Гамлету» в переводе А. Кронеберга (Издание Н. В. Гербеля)&lt;/center&gt;

Источник: Предисловие к «Гамлету» в переводе А. Кронеберга // Шекспир В. Полное собрание сочинений В. Шекспира в переводе русских писателей: В 3 т. / Под ред. Д. Михаловского. СПб., 1899. Т. 3. С. 139—145.

&lt;center&gt;ГАМЛЕТЪ.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;_______&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВІЕ.&lt;/center&gt;

Въ 1603 году явился впервые «Гамлетъ» въ печати подъ слѣдующимъ заглавіемъ: «Трагическая исторія Гамлета, принца датскаго, сочиненная Вилліамомъ Шекспиромъ и изданная въ томъ видѣ, какъ она была играна въ Сити, въ Лондонѣ, домашними актерами его свѣтлости, а также въ обоихъ университетахъ, Кембриджскомъ и Оксфордскомъ, и еще въ другихъ мѣстахъ». Единственный экземпляръ этого изданія сохранился въ библіотекѣ герцога Девонширскаго; переизданъ былъ потомъ «Гамлетъ» въ 1604 году, и на заглавномъ листѣ этого изданія значилось, что «онъ дополненъ и увеличенъ авторомъ почти вдвое противъ прежняго». Между этимъ изданіемъ и знаменитымъ Джонсоновымъ 1623 года, «Гамлетъ» былъ изданъ еще три раза, въ 1603, 1609 и въ 1611 годахъ. Изъ этого ряда изданій видно, что «Гамлетъ» обратилъ на себя вниманіе англійской публики; но гораздо важнѣе то, что онъ уже во второмъ изданіи явился передѣланнымъ и дополненнымъ и новая обработка сюжета въ этомъ изданіи — придавшая драмѣ тотъ видъ, въ которомъ мы съ ней знакомимся въ настоящее время — выказываетъ, что авторъ вновь много и много обдумывалъ это произведеніе. Такъ, напримѣръ, во второмъ изданіи прибавлена вся сцена встрѣчи Гамлета съ войсками Фортинбраса; въ извѣстной всѣмъ молитвѣ короля нѣтъ тѣхъ искусно вплетенныхъ въ нее противоположностей, которыя такъ хорошо передаютъ намъ состояніе его духа. Кромѣ того, въ этой передѣлкѣ «Гамлета» замѣтно вліяніе его классическихъ драмъ и особенно «Юлія Цезаря», обработкою которыхъ онъ уже занимался въ то время.

Сюжетъ «Гамлета», наравнѣ съ сюжетами большей части драмъ Шекспира, не изобрѣтенъ Шекспиромъ. Исторія Гамлета была прежде всего разсказана Саксономъ Грамматикомъ въ его «Хроникѣ», потомъ пересказана во франкскомъ сборникѣ новеллъ у Бельфорре — и, наконецъ, впрочемъ, уже гораздо позднѣе, Гамлетовой обработки сюжета — явилась въ англійскомъ переводѣ, подъ заглавіемъ «History of Hamblett». Предполагаютъ, впрочемъ, что и прежде Шекспира, который впервые задумалъ писать «Гамлета» около 1597 года, сюжетъ этотъ былъ уже обработанъ для англійской сцены, потому что именно въ концѣ XVI вѣка на старинной англійской сценѣ были въ большой модѣ пьесы, основанныя на мщеніи сына за смерть отца. Вѣрнѣе всего будетъ предположить, что Шекспиръ знакомь былъ съ французской передѣлкой разсказа Саксона Грамматика. По принятой нами системѣ, приведемъ здѣсь этотъ разсказъ въ большомъ извлеченіи, опустивъ только мѣста, наименѣе важныя для исторіи «Гамлета» Шекспира.

«Рорикъ, король датскій» — такъ разсказываетъ Саксонъ Грамматикъ — &quot;по смерти Гервендиля предоставилъ управленіе Ютландіей двоимъ его сыновьямъ, Фенго и Хорвендилю. Посдѣдній въ скоромъ времени успѣлъ пріобрѣсти громкую славу своими морскими походами и побѣдами на морѣ. Побѣды эти, кромѣ славы, доставили ему и огромныя богатства, которыми онъ такъ щедро дѣлился съ Рорикомъ, что успѣлъ, наконецъ, заслужить его полное расположеніе къ себѣ, которое заключилъ тѣмъ, что выдалъ за него свою дочь Геруту, съ которою Хорвендиль прижилъ сына Амлета. Успѣхи и счастье Хорвендиля возбудили зависть въ братѣ его, Фенго, и онъ сталь изыскивать средства къ тому, чтобы погубить брата. Удобное мѣсто и удобный случай къ совершенію злодѣйства вскорѣ представились, и Фенго не погнушался братоубійства. Къ этому ужасному преступленію присоединилъ онъ вскорѣ и кровосмѣшеніе, женившись, вопреки всѣмъ законамъ, на вдовѣ убитаго имъ брата. Въ томъ именно и заключается проклятіе, тяготѣющее надь преступленіемъ, что оно всегда влечетъ и побуждаетъ къ новымъ преступленіямъ . Въ глазахъ Геруты хитрый Фенго умѣлъ очень искусно скрыть истинный поводъ къ братоубійству, увѣривъ ее, что онъ убилъ Хорвендиля изъ любви къ ней и, притомъ, зная навѣрно, что тотъ, пылая тайною ненавистью къ Герутѣ, будто бы имѣлъ намѣреніе ее погубить. Эта хитрая выдумка, конечно, весьма легко и скоро пріобрѣла ему самую искреннюю привязанность со стороны простодушной Геруты.

«Амлетъ, который очень хорошо видѣлъ все это со стороны, но боялся подвергать жизнь свою опасности, нашелъ за лучшее набросить на себя личину тихаго безумія. Ежедневно сталъ онъ являться при дворѣ, окутанный въ грязныя лохмотья, перепачкавъ себѣ и руки, и тѣло всякою нечистотою. Онъ подкрашивалъ себѣ лицо и употреблялъ всѣ средства, чтобы прикинуться веселымъ дурачкомъ, чтобы и въ словахъ, и въ дѣйствіяхъ его нельзя было видѣть даже тѣни разума. Всѣ, видѣвшіе его, простодушно жалѣли о немъ, потому что онъ представлялся имъ уже не человѣкомъ, а несчастнымъ существомъ, близкимь къ животному. Амлетъ, въ присутствіи постороннихъ, болѣе всего любилъ сидѣть передъ очагомъ, изъ котораго онъ выгребалъ голыми руками горячія уголья и, вырѣзывая кривыя палочки изъ дерева, засушивалъ ихъ на этихъ угольяхъ. Когда его спрашивали, что онъ такое дѣлаетъ, онъ отвѣчалъ всѣмъ, что готовить острое оружіе для отмщенія за смерть отца своего. Большею частью такой отвѣть возбуждалъ улыбки и насмѣшки, хотя эти, повидимому, смѣшныя приготовленія впослѣдствіи и очень помогли Амлету при выполненіи его замысловъ. Вскорѣ, однакожъ, нѣкоторые, болѣе проницательные — наблюдая ту ловкость и то искусство, съ какимъ онъ занимался своими странными приготовленіями — нашли, что Амлетъ не долженъ быть сумасшедшимъ, а только подъ личиною сумасшествія старается скрыть большой запасъ ума и хитрости; эти-то проницательные люди и порѣшили, что лучшимъ средствомъ къ открытію истины было бы, безъ сомнѣнія, то, если бы Амлета удалось тайно свести съ женщиною необыкновенной красоты, которая бы могла возбудить въ его сердцѣ пламень чувственности. Сила природы въ ея стремленіи къ плотскимъ наслажденіямъ такъ велика, что самое искусное прикидываніе не можетъ выдержать борьбы съ этимь стремленіемъ (sic). До слуха короля дошли эти рѣчи и предположенія, и онъ согласился испытать Амлета, сведя его въ густомъ лѣсу съ молодой дѣвушкой, которая была съ самаго ранняго дѣтства подругою его забавъ и досуга. Посторонніе свидѣтели должны были втайнѣ присутствовать при ихъ свиданіи и слѣдить за Амлетомъ. Но молочный братъ Амлета во время поѣздки къ лѣсу успѣлъ тайнымъ знакомь предупредить принца о томъ, что его ожидаетъ измѣна и что онъ долженъ быть на сторожѣ. Принцъ понялъ и вполнѣ оцѣнилъ предупрежденіе своего тайнаго друга; онъ не только во время поѣздки съумѣлъ окончательно сбить съ толку всѣхъ окружавшихъ его придворныхъ — потому что безпрестанно перемѣшивалъ самые безумные поступки съ здравыми и двусмысленно-острыми рѣчами — но даже и по прибытіи на мѣсто, предназначенное для его встрѣчи съ красавицею, обманулъ общія ожиданія. Встрѣтивъ въ лѣсной глуши подругу своего дѣтства, онъ схватилъ ее на руки и, пылая страстью, унесъ ее въ отдаленное мѣсто чащи, окруженное отовсюду топями, гдѣ вскорѣ и достигъ цѣли своихъ желаній. Пресыщенный наслажденіями, онъ упросилъ дѣвушку, которая и до того уже любила его, никому не говорить ни слова о томъ, что произошло между ними.

«По возвращеніи къ придворнымъ, Амлетъ, осыпанный вопросами и шутливыми намеками на приготовленное ему приключеніе, отвѣчалъ прямо, что удовлетворилъ своимъ желаніямъ, но потомъ такъ запуталъ всѣхъ своими сравненіями и описаніемъ разныхъ подробностей свиданія, что всѣ только смѣялись надъ глупостью несчастнаго принца. Дѣвушка, спрошенная, въ свою очередь отвѣчала прямо, что между ними ничего предосудительнаго не произошло — и всѣ ей охотно повѣрили.

«Этимъ неудачнымъ опытомъ, однакоже, не удовольствовались. Одинъ изъ друзей короля Фенго, который былъ болѣе смѣлымъ, чѣмъ проницательнымъ, предложилъ испытать безуміе Амлета еще и другимъ способомъ, который, по его мнѣнію, могъ всего легче привести къ открытію истины. Фенго, по его мнѣнію, долженъ былъ, подъ предлогомъ важнаго дѣла, отлучиться не надолго изъ замка своего, а на это время Амлета слѣдовало запереть въ одну комнату съ матерью его и довѣренному лицу доставить возможность втайнѣ прислушаться къ ихъ разговору, въ которомъ уже, конечно, Амлету и въ голову не могло бы прійти — если у него есть хоть капля здраваго разсудка — скрываться въ чемъ-либо передъ своею родною матерью. Предположеніе придворнаго понравилось королю, а придворный, сверхъ того, еще и вызывался принять на себя опасную обязанность подслушиванья. Однакожъ, Амлетъ сумѣлъ и на этотъ разъ обмануть враговъ своихъ. Постоянно опасаясь измѣны, онъ, по приходѣ въ комнату матери, не тотчасъ отказался отъ своего обычнаго притворства, а сначала, распѣвая пѣтухомъ и размахивая руками, какъ крыльями, сталъ прыгать и скакать по всей комнатѣ, вскочилъ на постель и, отыскавъ подъ пологомъ ея спрятавшаго придворнаго, немедленно убилъ его, изрубилъ на куски, сварилъ его мясо и выбросилъ вмѣстѣ съ костями на съѣденіе свиньямъ (sic). Потомъ, возвратившись къ матери, которая горько плакала, принимая послѣдній поступокъ Амлета за проявленіе его безумія, онъ съумѣлъ умною и сильною рѣчью довести ее до слезъ и возвратить на путь добродѣтели. Несмотря на то, что весь дворъ, по-прежнему, истолковывалъ поступокъ Амлета въ его пользу, король Фенго, узнавъ о смерти придворнаго, сталъ болѣе, чѣмъ когда-либо, опасаться принца и изобрѣтать всевозможныя средства для того, чтобы отъ него избавиться. Не рѣшаясь его убить открыто или тайно, онъ придумалъ, наконецъ, отправить его въ Британію съ двумя довѣренными лицами, которымъ и вручилъ дощечку съ рунами, а въ тѣхъ рунахъ значилось, что Амлета, тотчасъ по его прибытіи въ Британію, слѣдуетъ умертвить. Не ожидая ничего добраго отъ своей поѣздки въ Британію, Амлетъ простился со всѣми, какъ бы навсегда разставаясь съ ними, и просилъ мать свою справить по немъ тризну въ случаѣ, если черезъ годъ онъ не вернется къ ней; а, между тѣмъ, плывя по морю къ берегамъ Британіи, воспользовался удобнымъ случаемъ: похитилъ у спящихъ спутниковъ своихъ дощечку съ рунами и, послѣ того какъ ему удалось искусно стереть все написанное на ней, онъ, въ свою очередь написалъ на ней, что король Британіи долженъ умертвить его спутниковъ, сообщниковъ Фенго, а за него, Амлета, въ награду за его необыкновенный умъ и смѣтливость, отдать свою дочь замужъ».

Вслѣдъ за этимъ Саксонъ Грамматикъ очень подробно описываетъ пребываніе Амлета въ Британіи и переплетаетъ разсказъ свой замѣчательнымъ количествомъ удивительно разнообразныхъ добавленій и чертъ, очевидно заимствованныхъ изъ обширнаго круга сѣверныхъ народныхъ сказокъ. Въ разсказѣ своемъ онъ, однакожъ, приходить болѣе или менѣе къ тѣмъ же самымъ результатамъ, какіе извѣстны всѣмъ изъ содержанія Шекспировскаго «Гамлета»: спутники убиты, а онъ, изумивъ короля своимъ умомъ и проницательностью, получаетъ въ награду руку его дочери.

«Черезъ годъ послѣ того Амлетъ возвратился на родину, около самаго того времени, когда при дворѣ приготовлялись справить по немъ тризну. Ко двору явился онъ въ прежнихъ своихъ грязныхъ лохмотьяхъ, прикидываясь, какъ и прежде, сумасшедшимъ. На пиру опоилъ онъ всѣхъ придворныхъ до того, что они заснули, а онъ — покрывъ ихъ сѣтями, которыя снялъ со стѣны, закрѣпивъ и перепутавъ эти сѣти посредствомъ тѣхъ кривыхъ палочекъ, которыхъ нѣкогда онъ такъ много заготовилъ — вышелъ самъ изъ залы пиршества и зажегъ ее съ четырехъ сторонъ. Послѣ того устремился онъ въ спальню своего дяди и, разбудивъ его грознымъ крикомъ, пронзилъ мечомъ; потомъ, между тѣмъ какъ измѣнникъ Фенго испускалъ послѣднее дыханіе, а придворные его, опутанные двойными узами — сномъ опьяненія и сѣтью — погибали подъ горящими развалинами залы, самъ Амлетъ скрылся на время, чтобы увидѣть издали, какъ выскажется народъ въ отношеніи ко всему, что случилось. Когда, на другой день, народъ не высказалъ никакого сожалѣнія о гибели Фенго и его придворныхъ, Амлетъ собралъ своихъ друзей, объяснилъ народу въ длинной рѣчи причины, побудившія его поступить такъ жестоко съ дядей и его сообщниками, а потомъ, по желанію народа, сталъ имъ править и перевезъ изъ Британіи въ Ютландію свою молодую супругу».

Въ этой грубой и дикой сагѣ о Гамлетѣ есть только самыя общія и довольно блѣдныя черты сходства съ «Гамлетомъ» Шекспира. Такими общими чертами является притворное сумасшествіе принца и путешествіе его въ Англію, вмѣстѣ съ коварною поддѣлкою того письма, которое должно было его погубить. Все остальное, все лучшее внесено въ драму геніемъ Шекспира. Подъ сомнѣніемъ остается только одна сцена — именно сцена театра, которая, судя по тому, что актеры въ «Гамлетѣ» представляютъ передъ королемъ, королевой и придворными легко могла быть заимствована изъ какого-нибудь итальянскаго источника. Но, вообще говоря, едва ли когда бы то ни было приходилось поэту заимствовать содержаніе драматическаго произведенія изъ болѣе грубаго и плоше обработаннаго разсказа и создавать изъ него болѣе нѣжное, болѣе возвышенное въ нравственномъ отношеніи произведеніе.

О «Гамлетѣ» Шекспира было, вообще, уже такъ много писано, что трудно сказать о немъ что-нибудь новое, никѣмъ еще незамѣченное и невысказанное. Замѣчательно, однакоже, то, что онъ не былъ оцѣненъ на родной почвѣ.

Впервые понятъ былъ «Гамлетъ» такимъ геніемъ, который, быть-можетъ, одинъ имѣлъ до сихъ поръ право судить о Шекспирѣ, какъ одаренный почти равною съ Шекспиромъ силою творчества: Гёте, въ своемъ «Вильгельмѣ Мейстерѣ», первый разгадалъ ту великую загадку, которую Шекспиръ задалъ будущимъ поколѣніямъ въ своемъ «Гамлетѣ», при чемъ понялъ вполнѣ нравственную задачу труднѣйшей изъ Шекспировскихъ трагедій, хотя и не вполнѣ вѣрно очертилъ характеръ Гамлета, нѣсколько преувеличивъ его хорошія стороны. Гёте видитъ въ Гамлетѣ «прекрасное, благородное и высоконравственное существо, которому недостаетъ только той силы духа, какая бываетъ въ героѣ, почему онъ и склоняется подъ тягостью ноши, которую онъ не можетъ ни вынести, ни сбросить съ себя».

Мнѣніе Гёте о Гамлетѣ встрѣтило себѣ сильнѣйшее противорѣчіе въ оцѣнкѣ знаменитаго критика драматическихъ произведеній древняго и новаго мира — въ Августѣ Шлегелѣ, который въ своихъ «Лекціяхъ о драматическомъ искусствѣ и литературѣ» высказалъ совершенно противоположный взглядъ на Гамлета. Признавая нѣкоторыя достоинства этого типа, онъ въ то же время рѣшился укорить Гамлета и «въ слабости воли, и въ прирожденномъ влеченіи къ хитрости и притворству, и въ недостаткѣ рѣшимости, доходящемъ почти до трусости». Въ этихъ двухъ мнѣніяхъ о Гамлетѣ, высказанныхъ замѣчательнѣйшими дѣятелями конца XVIII и начала XIX столѣтія, заключаются десятки тысячъ мнѣній, разборовъ и очерковъ Гамлетова типа, которыми такъ богата Шекспировская литература всѣхъ странъ и народовъ и отголоскомъ которыхъ была въ нашей литературѣ статья И. С. Тургенева «Донъ-Кихотъ и Гамлетъ».

Не вдаваясь ни въ какія философскія опредѣленія, замѣтимъ только, что Шекспиръ ни въ одной изъ своихъ драмъ не заглядывалъ такъ далеко въ глубь человѣческой души, а потому Гамлетъ и явился подъ его перомъ человѣкомъ по преимуществу, тѣмъ слабымъ человѣкомъ, который и при всемъ желаніи не уживаться съ окружающимъ его зломъ, принужденъ бываетъ бороться съ собою и употреблять иногда отчаянныя усилія для выполненія того, что онъ признаетъ своимъ священнымъ долгомъ. Такое выполненіе долга тѣмъ болѣе является тяжелымъ для Гамлета, что ударъ судьбы, и ударъ непомѣрно тяжкій, постигаетъ его врасплохъ, неожиданно, среди той ежедневной обстановки, надъ которою мы привыкли не задумываться. Тотъ ударъ, который постигаетъ Гамлета въ самомъ началѣ драмы, разомъ выводитъ его изъ апатіи, къ которой онъ является способнымъ по своей склонности къ мечтамъ и размышленію. — И вотъ онъ, обыкновенный и слабый смертный, чувствуетъ, какъ ему на сердце тяжелымъ камнемъ ложится обязанность страшной кровавой мести за убійство отца. Будь онъ человѣкъ дюжинный, изъ числа тѣхъ, которые болѣе или менѣе равнодушны и къ добру, и къ злу, изъ тѣхъ, которые сгоряча одинаково способны и на хорошій, и на дурной поступокъ, ему бы, конечно, ничего не стоило рѣшиться на убійство дяди. Но драматизмъ его положенія именно въ томъ и состоитъ, что онъ, по природѣ своей, ни шагу не можетъ сдѣлать безъ разсужденія, да, сверхъ того, и тѣ свѣдѣнія, какія получаетъ онъ отъ тѣни своего отца, не служатъ, по его мнѣнію, достаточными доказательствами совершеннаго дядею злодѣйства; слова тѣни являются только какъ-бы подтвержденіемъ подозрѣній, которыя сами собой, Богъ вѣсть откуда, закрались въ его душу еще и до явленія тѣни, которыя его печалили, можетъ-быть, даже заставили упрекать себя въ томъ, что онъ слишкомъ черно смотритъ на людей. Проникнутый ужасомъ съ самой той минуты, когда тѣнь указала ему убійцу, онъ посвящаетъ жизнь свою одной цѣли: онъ долженъ убѣдиться въ истинѣ того, что ему сообщила тѣнь, отыскать, во чтобы то ни стало, такія доказательства правоты для его словъ, которыя бы могли ему послужить законною причиною, оправдывающей всякое, самое ужасное, самое кровавое мщеніе. Онъ, наконецъ, убѣждается въ томъ, что тѣнь не обманула его; онъ находить, наконецъ, настоящаго виновника преступленія; онъ уже заноситъ руку, чтобы поразить его, но мысль, что онъ тоже готовится совершить убійство, останавливаетъ его руку, задерживаетъ его рѣшеніе и вынуждаетъ его придумывать разныя оправданія, на основаніи которыхъ онъ бы могъ извинить свою, впрочемъ, совершенно естественную медленность. То ему кажется, что надо подождать болѣе удобнаго случая, который бы помогъ ему достойнымъ образомъ отмстить за страшное преступленіе, такъ отмстить, чтобы память объ его мести, о наказаніи преступника за преступленіе, сохранилась и въ сказаніяхъ отдаленнаго потомства; то воображеніе его, настроенное тяжкимъ состояніемъ духа, рисуетъ ему такіе образы мести, которые ему нравятся, которые сулятъ ему даже минутное наслажденіе страданіями пораженнаго врага, возможностью продлить месть даже и за предѣлами жизни. И изъ этой тяжкой борьбы — борьбы, которая уже задолго до окончанія своего заставляетъ Гамлета смотрѣть на себя, какъ на человѣка мертваго, заставляетъ его закрывать глаза на то, что есть лучшаго въ жизни — изъ этой борьбы Гамлетъ выходить побѣдителемъ, правда, при помощи случайностей, поставившихъ его въ безвыходное положеніе, но все же побѣдителемъ, потому что онъ выполняетъ долгъ мщенія съ полнымъ сознаніемъ всей великости совершаемаго имъ дѣла. И въ этомъ послѣднемъ шагѣ своей жизни, какъ и въ очень многихъ другихъ, Гамлетъ нимало не выказываетъ не только трусости, но даже и колебанія; онъ чувствуетъ, что уже настало время совершить ему давно задуманное, что онъ уже не можетъ уклониться отъ исполненія тяжкаго долга. Да, Гамлетъ вовсе не герой; онъ не принадлежитъ къ числу тѣхъ рыцарей безъ страха и упрека, которые ни во что ставили ни свою, ни чужую жизнь; но онъ можетъ, вообще, назваться слабымъ только по отношенію къ великости и тягости того долга, который прихотливая судьба вздумала на него возложить.

Прекрасно съумѣлъ Шекспиръ обставить Гамлета съ двухъ сторонъ характерами Лаэрта и Гораціо, совершенно различными, но одинаково хорошо оттѣняющими Гамлета. Одинъ изъ нихъ прямо противоположенъ несчастному принцу: пылкій до ярости, Лаэртъ до нельзя способенъ увлекаться и, поддавшись увлеченію, не разбираетъ средствъ для достиженія того, что ему кажется цѣлью; онъ является у Шекспира образцомъ избалованной свѣтской молодежи, любящимъ удовольствія и шалости, однимъ изъ тѣхъ людей, которые живутъ широко и скоро, живутъ не задумываясь и не дорожатъ жизнью нисколько, потому что не понимаютъ ея цѣны. Это многимъ даетъ поводъ считать ихъ благородными и храбрыми; но и тѣмъ, и другимъ кажутся они скорѣе всего потому, что сердце у нихъ почти никогда не спрашивается головы.

Гораціо тоже молодъ, но кажется не молодымъ, потому что болѣе другихъ думаетъ и чувствуетъ, потому что привыкъ даже и въ обыкновенныя явленія жизни всматриваться глубже, чѣмъ другіе люди. Глубокая благородная и высоко-нравственная природа его еще болѣе успѣла развиться вслѣдствіе того, что онъ получилъ хорошее научное образованіе, которое значительно расширило и прояснило его взглядъ на вещи, дало возможность окончательно созрѣть чисто-философскому уму его. Гораціо не легко привязывается къ кому бы то ни было, потому что знаетъ людей и больше по теоріи вѣритъ въ людскую добродѣтель; за то ужъ, привязавшись къ человѣку, онъ способенъ остаться навѣки неизмѣнно вѣрнымъ ему другомъ; такъ привязался онъ къ Гамлету, отъ котораго не могутъ отлучить его ни опасности, ни несчастія, съ которымъ ему бы хотѣлось лечь и въ могилу. И онъ уже готовъ выполнить это, когда умирающій другъ налагаетъ на него тяжкую и послѣднюю обязанность: жить и передать потомству грустную и правдивую повѣсть о несчастіяхъ Гамлета.

Оба вышеразобранные нами характера — Лаэртъ и Гораціо — созданы и внесены въ драму самимъ Шекспиромъ: въ основномъ сказаніи о Гамлетѣ у Саксона Грамматика этихъ двухъ лицъ нѣтъ; нѣтъ тамъ и третьяго лица — Офеліи, которая тоже создана Шекспиромъ, но не такъ удачно, какъ Лаэртъ и Гораціо, введена въ круговоротъ драматическаго дѣйствія. Ея отношенія къ Гамлету остаются загадкою; его любовь къ ней высказывается ясно только одной фразой надъ ея гробомъ и потому именно Офелія остается для всякаго очень милымъ существомъ, которое возбуждаетъ къ себѣ невольную жалость, но которое остается мало понятнымъ, и кажется при всей законченности своей, какъ-будто недочерченнымъ.

Ульрици старался доказать, что «Гамлетъ» заслуживаетъ названіе первой изъ Шекспировскихъ драмъ столько же по характеру своего главнаго героя, сколько и вообще по всей постройкѣ драмы. Съ этимъ мнѣніемъ согласиться трудно: по сравненію съ другими драмами того же періода (особенно съ «Макбетомъ» и съ «Антоніемъ и Клеопатрой»), «Гамлетъ» все же является гораздо болѣе слабымъ по общей разработкѣ и постановкѣ драматическаго сюжета.

И все же ни одна изъ драмъ Шекспира не служить такимъ громаднымъ и могущественнымъ доказательствомъ той изумительной силы анализа, съ какою великій поэтъ умѣлъ отнестись къ характеру своего героя. Какъ ни грустно, какъ ни тяжело впечатлѣніе, оставляемое въ душѣ каждаго зрителя большею частью сценъ «Гамлета», начиная отъ первой сцены во дворцѣ и до знаменитаго разговора съ могильщиками, надо, однакоже, согласиться, что «Гамлетъ» ярче всѣхъ другихъ алмазовъ блеститъ въ томъ царственномъ вѣнцѣ, который Шекспиръ одинъ носитъ между всѣми драматическими поэтами!

&lt;center&gt;___________&lt;/center&gt;

Мы имѣемъ пять полныхъ переводовъ «Гамлета» на русскій языкъ и двѣ передѣлки той же пьесы, обработанныя для россійскаго театра Сумароковымъ и Висковатовымъ. Всѣ переводы и передѣлки сдѣланы стихами. Вотъ ихъ полный титулъ:

1) Гамлетъ. Т рагедія Александра Сумарокова. Спб. Печатано при Императорской Академіи Наукъ въ 1748 году. (въ 8-ую д. л., стр. 1—68.) Перепечатана въ «Россійскомъ Ѳеатрѣ» (1786, ч. I, стр. 239—306) и въ «Полномъ Собраніи всѣхъ сочиненій Александра Сумарокова» (1787, ч. III, стр. 59—119).

Сумароковъ, въ своей передѣлкѣ, воспользовался только сюжетомъ шекспировскаго «Гамлета», да и тотъ перекроилъ на свой ладъ. Напримѣръ ему показалось неприличнымъ выводить на сцену пришлецовъ изъ могилы — и онъ замѣнилъ явленіе тѣни отца Гамлета просто сномъ, привидѣвшимся герою. Изъ Полонія придворнаго льстеца, сдѣлалъ злодѣя, и такъ далѣе. Наконецъ, онъ совершенно переиначилъ окончаніе трагедіи: вмѣсто кровавой развязки, которою Шекспиръ заключаетъ своего «Гамлета», Сумароковъ оканчиваетъ свою передѣлку наказаніемъ порока и торжествомъ добродѣтели, то-есть смертью Полонія и соединеніемъ двухъ любящихъ сердецъ — Гамлета и Офеліи — законнымъ бракомъ, при чемъ Офелія, обращаясь къ своему возлюбленному, говорить:

Ступай, мой князь, во храмъ, яви себя въ народѣ,&lt;br&gt;
А я пойду отдать послѣдній долгъ природѣ!

2) Гамлетъ, трагедія въ пяти дѣйствіяхъ въ стихахъ для россійскаго театра обработанная С. Висковатовымъ, членомъ ученаго комитета Горныхъ и Соляныхъ Дѣлъ и другихъ ученыхъ обществъ. Спб. Въ морской типографіи. 1811. (Въ 8-ую д. л., стр. 1—56).

Тоже. Новое изданіе. Спб. Печатано въ типографіи вдовы Плюшаръ. 1829. (Въ 8-ую д. л., стр. I—VI и 1—56).

У Шекспира заимствованъ одинъ сюжетъ — все остальное измѣнено и передѣлано, не исключая и самаго положенія дѣйствующихъ лицъ: такъ, напримѣръ, Гамлетъ сдѣланъ царствующимъ королемъ, всюду преслѣдуемымъмечтою, то есть — тѣнью убитаго отца, Клавдіо — его родственникомъ и главою заговора, Офелія — его дочерью и т. д. Конецъ также измѣненъ: Кдавдіо убиваетъ Гертруду, Гамлетъ закалываетъ Клавдіо, но самъ остается живъ, хотя и не женится на Офеліи.

3) Гамлетъ. Трагедія въ пяти дѣйствіяхъ. Сочиненіе Шекспира. Перевелъ съ англійскаго М. В. (Вронченко). Спб. Въ типографіи медицинскаго департамента министерства внутреннихъ дѣлъ. 1828 . (Въ 8-ую д. л., стр. I—XXIV и 1—205).

Еще прежде появленія въ свѣтъ полнаго перевода Вронченко, два отрывка изъ этой трагедіи, именно — сцена III и IV третьяго дѣйствія и извѣстный монологъ Гамлета (Быть или не быть), были напечатаны въ «Московскомъ Телеграфѣ» (1827, ч. 18, № 23, отд. I . стр. 95—108 и 1828, ч. 21, отд. I , стр. 68—69).

4) Гамлетъ, принцъ датскій. Драматическое представленіе. Сочиненіе Вилліама Шекспира. Переводъ съ англійскаго Николая Полевого. Москва. Въ типографіи Августа Семена, при Императорской Медико-Хирургической Академіи. 1837. (Въ 8-ую д. л., стр. 1—207). Перепечатано, въ исправленномъ видѣ, въ «Репертуарѣ» (1840, № 3, стр. 1—46) и «Драматическихъ Сочиненіяхъ и Переводахъ Н. А. Полевого» (1843, ч. III . стр. 1—237). Переводъ приспособленъ къ сценѣ.

5) Гамлетъ, Трагедія В. Шекспира. Переводъ А. Кронеберга. Харьковъ. Въ Университетской типографіи 1844. (Въ 8-ую д. л., стр. 1—234).

Тоже. Изданіе второе. Москва. Въ типографіи Грачева и Комп. 1861. (Въ 8-ую д. л., стр. 1—234).

Отрывокъ изъ этого перевода (дѣйствіе III , сцены III и IV), подъ заглавіемъ: Сцены изъ «Гамлета», былъ напечатанъ въ «Молодикѣ» 1843, ч. I , стр. 210—226).

Вотъ отзывъ Бѣлинскаго о переводѣ Кронеберга:

«Переводъ его (Кронеберга) положительно хорошъ… Г. Кронебергъ владѣетъ богатыми средствами для того, чтобы съ успѣхомъ переводить Шекспира: онъ отъ отца своего наслѣдовалъ любовь къ этому поэту, изучилъ его подъ руководствомъ отца своего, посвятившаго изученію Шекспира всю жизнь свою и написавшаго о немъ нѣсколько сочиненій европейскаго достоинства; онъ прекрасно знаетъ англійскій языкъ (зная притомъ отлично языки нѣмецкій и французскій) и хорошо владѣетъ русскимъ стихомъ. При такихъ средствахъ, будь у насъ потребность узнать Шекспира какъ великаго поэта, а не какъ романтическаго мелодраматиста, сценическаго эффектера, — Кронебергъ, можетъ быть, обогатилъ бы русскую литературу замѣчательно хорошимъ переводомъ всего Шекспира.

«Для людей, которые въ литературѣ видятъ не забаву въ праздное время, а занятіе дѣльное, „Гамлетъ“ въ переводѣ г. Кронеберга долженъ быть замѣчательнымъ литературнымъ пріобрѣтеніемъ. Жаль, что только отъ такихъ, слишкомъ немногочисленныхъ судей, переводчикъ долженъ ожидать награды за свой безкорыстный, добросовѣстный и прекрасно выполненный трудъ!» («Сочиненія В. Бѣлинскаго», ч. 9, стр. 119).

6) Гамлетъ, принцъ датскій. Трагедія въ пяти дѣйствіяхъ В. Шекспира. Переводъ съ англійскаго М. Загуляева . («Русскій Міръ», 1861, №№ 98, 100 и 102, приложеніе, стр. 1—41). Перепечатанъ въ «Драматическомъ Сборникѣ» (1862, кн. II , стр. 1—151).

7) Гамлетъ, принцъ датскій. Трагедія Шекспира. Переводъ А. Л. Соколовскаго. Спб. въ типографіи Безобразова. 1883. Также въ изданныхъ А. Л. Соколовскимъ, сдѣланныхъ имъ переводахъ всѣхъ сочиненій Шекспира.

Кромѣ названныхъ пяти полныхъ переводовъ и двухъ передѣлокъ «Гамлета», мы имѣемъ еще четыре отрывка изъ той же трагедіи. Вотъ они:

8) Отрывокъ изъ &quot;Гамлета, драмы Шекспира. Переводъ М. Строева. («Московскій Наблюдатель», 1839, ч. II, отд. I, стр. 9—20). Дѣйствіе Ш, сцена III .

9) Монологъ Гамлета въ концѣ второго дѣйствія. Переводъ Константина Званцова.(«Театральный и Музыкальный Вѣстникъ», 1859, № 1, стр. 7—8).

10) Быть или не быть? Монологъ Гамлета. Переводъ П. Попова («Ярославскія Губернскія Вѣдомости», 1860, № 27, стр. 205).

11) Отрывокъ изъ VII сцены IV дѣйствія. Переводъ Ѳ. Устрялова. («Сочиненія Генриха Гейне», 1864, т. III , стр. 223).

[[Категория:Николай Васильевич Гербель]]
[[Категория:Предисловия 1899 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Васильевич Гербель]]</text>
      <sha1>d4uvwdb74cy22nzddq01xx87ncd7txz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Дон-Жуану» Байрона (Гербель)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1013039</id>
    <revision>
      <id>5713367</id>
      <parentid>5512714</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:53:52Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713367</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10138" sha1="mz42teezljr1icn0efmxpnbdfg7rifj" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Васильевич Гербель
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Дон-Жуану&quot; Байрона
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1875
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gerbelx_n_w/text_1875_predislovie_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;СОЧИНЕНІЯ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ЛОРДА БАЙРОНА&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ВЪ ПЕРЕВОДАХЪ РУССКИХЪ ПОЭТОВЪ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМЪ ВТОРОЙ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ИЗДАНІЕ ТРЕТЬЕ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;О. ГЕРБЕЛЬ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-ПЕТЕРБУРГЪ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1883&lt;/center&gt;


&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВІЕ.&lt;/center&gt;

«Донъ-Жуанъ», этотъ эпосъ новѣйшаго времени, который Гёте называетъ — безгранично-геніальнымъ созданіемъ, съ ненавистью къ людямъ, доходящей до самой суровой свирѣпости, и съ любовью къ людямъ, доходящей до глубины самой нѣжной привязанности, есть самое большое и самое зрѣлое произведеніе Байрона, не смотря на то, что оно доведено только до шестнадцатой пѣсни и потому осталось отрывкомъ. По плану поэта, «Донъ-Жуанъ» долженъ былъ ещё объѣхать Италію и Германію и погибнуть во французской революціи, какъ это видно изъ слѣдующаго письма его, отъ 16-го февраля 1821 года, сопровождавшаго присылку пятой пѣсни «Донъ-Жуана». «Пятая пѣсня не только не конецъ, но едва начало „Донъ-Жуана“. Я намѣревался заставить его объѣхать Европу, участвовать въ осадахъ, битвахъ и разныхъ приключеніяхъ, и погибнуть (какъ Анахарсисъ Кутсъ) во французской революціи. Не знаю, на сколько пѣсенъ это растянется и даже (если и буду живъ) окончу ли я когда-нибудь мою поэму, но это былъ мой планъ. Я хотѣлъ сдѣлать его cavalier servente въ Италіи, причиной развода въ Англіи и сантиментальнымъ господиномъ, въ вертеровскомъ родѣ, въ Германіи, чтобы показать тѣмъ различныя смѣшныя стороны каждой изъ этихъ странъ и представить, какъ онъ постепенно, съ лѣтами, дѣлался всё болѣе и болѣе испорченнымъ и разочарованнымъ, какъ это и естественно. Но я ещё не рѣшилъ, какъ онъ долженъ покончить — адомъ, или несчастнымъ бракомъ: не знаю, что хуже.»

Первая пѣснь «Донъ-Жуана» была начата Байрономъ въ Венеціи 6-го сентября 1818 года и окончена 1-го ноября того же года. «Я окончилъ первую пѣсню поэмы въ родѣ „Беппо“ — пишетъ онъ — поощряемый успѣхомъ послѣдняго. Она называется „Донъ-Жуанъ“ и должна слегка подсмѣиваться надо всѣмъ. Но я сомнѣваюсь — не слишкомъ ли вольно она написана — по-крайней-мѣрѣ до-сихъ-поръ — для нашего скромнаго времени. Однако, я попытаюсь издать её безъ подписи, и если попытка не удастся, то не стану продолжать.» Вторая пѣснь, какъ и первая, была начата въ Венеціи, 13-го декабря 1818 года, и тамъ же окончена, 20-го января слѣдующаго года. Обѣ первыя пѣсни появились въ Лондонѣ лѣтомъ того же года, но безъ имени автора и издателя. Пѣсни третья, четвёртая и пятая были изданы вмѣстѣ, въ августѣ 1821 года. Пятая пѣснь была начата въ Равенѣ, 16-го октября 1820 года, и окончена тамъ же, 20-го ноября того же года. На этой пѣснѣ Байронъ, по настоянію графини Гвиччіоли, думалъ-было остановиться. Вотъ что онъ пишетъ по этому случаю, въ письмѣ своёмъ отъ 6-го іюля 1821 года: «По убѣдительной просьбѣ графини Гвиччіоли, я обѣщалъ не продолжать „Донъ-Жуана“. Вы должны смотрѣть на эти три пѣсни (3, 4 и 5), какъ на послѣднія. Она читала двѣ первыя во французскомъ переводѣ и не переставала умолять меня не продолжать поэмы. Причина подобной просьбы не совсѣмъ понятна для поверхностнаго наблюдателя здѣшнихъ нравовъ, но она происходитъ отъ желанія всѣхъ женщинъ возвышать чувство страсти и поддерживать иллюзіи, которыя „Донъ-Жуанъ“ разоблачаетъ и надъ которыми насмѣхается какъ и надъ всѣмъ другимъ.» Пѣсни шестая, седьмая и восьмая написаны были въ Пизѣ въ 1822 году и изданы Джономъ Гёнтомъ въ іюлѣ слѣдующаго года. Вотъ что говоритъ самъ поэтъ о причинѣ, побудившей его снова приняться за «Донъ-Жуана»: — «8 іюля 1822. Можетъ-быть у меня будутъ готовы осенью или немного позднѣе три или четыре пѣсни „Донъ-Жуана“, такъ-какъ я получилъ позволеніе отъ моей диктаторши продолжать его, съ тѣмъ, впрочемъ, условіемъ, чтобы слѣдующія пѣсни были не такъ рѣзки, и болѣе приличны и чувствительны, чѣмъ въ началѣ. Насколько эти условія выполнены, можно будетъ видѣть впослѣдствіи; тѣмъ не менѣе запрещеніе было снято только на этомъ условіи.» Пѣсни девятая, десятая и одиннадцатая также были написаны въ Пизѣ и изданы въ Лондонѣ Джономъ Гёнтомъ, въ августѣ 1823 года. Пѣсни двѣнадцатая, тринадцатая и четырнадцатая появились въ Лондонѣ въ январѣ 1824 года, а послѣднія двѣ — пятнадцатая и шестнадцатая — въ мартѣ 1824 года, то-есть за мѣсяцъ до смерти поэта. Въ біографіи Байрона, принадлежащей Шерру и помѣщонной въ первомъ томѣ предлагаемаго изданія, находятся довольно-объёмистый разборъ «Донъ-Жуана», исполненный самыхъ восторженныхъ похвалъ. Поэтому я считаю излишнимъ говорить здѣсь что либо о достоинствахъ «Донъ-Жуана», который смѣло можно назвать вѣнцомъ созданій Байрона и, вмѣстѣ, геніальнѣйшимъ произведеніемъ нашего вѣка.

{{right|'''Н. Гербель.'''}}

[[Категория:Николай Васильевич Гербель]]
[[Категория:Предисловия 1875 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Васильевич Гербель]]</text>
      <sha1>mz42teezljr1icn0efmxpnbdfg7rifj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Из истории литературного нигилизма. 1861—1865» (Страхов)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014562</id>
    <revision>
      <id>5713356</id>
      <parentid>5512712</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:40:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие (Страхов)/ДО]] в [[Предисловие к книге «Из истории литературного нигилизма. 1861—1865» (Страхов)/ДО]] без оставления перенаправления: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5512712</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="19117" sha1="5yw9bmv237ubqeqvb6upumsn7pn3zar" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Николаевич Страхов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1890
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_00_1890_nigilizm_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = К книге «Из истории литературнаго нигилизма (1890)».
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Н. Страховъ.'' Изъ исторіи литературнаго нигилизма. 1861—1865.

С.-Петербургъ. Типографія брат. Пантелеевыхъ. Верейская ул., № 16. 1890.

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВІЕ.&lt;/center&gt;

«Мы лѣнивы и нелюбопытны», замѣтилъ Пушкинъ. И въ самомъ дѣлѣ, обыкновенно исторія, которая вокругъ насъ совершается, мало останавливаетъ на себѣ наше вниманіе и размышленіе. Мы ее переживаемъ, не сознавая, не заботясь о томъ, чтобы уяснить себѣ ея смыслъ. Иногда можно подумать, что мы, какъ индусы, не придаемъ исторіи никакой важности; такъ охотно русскій человѣкъ смотритъ на всякія событія какъ на что-то внѣшнее, случайное, въ сравненіи съ какимъ-то главнымъ содержаніемъ своей жизни. Мы, вообще, очень привыкли къ мысли, что наша исторія гораздо хуже насъ самихъ, какъ будто не мы ее дѣлаемъ, а вмѣшивается въ нее посторонній элементъ. Лица, рѣчи, событія, всплывающія, такъ сказать, на уровень исторіи, очень рѣдко признаются нами за дѣйствительныхъ выразителей нашего духа; мы всегда задаемся чрезвычайно высокими требованіями, и потому, чаще всего, бываемъ справедливо недовольны тѣми, кто берется за ихъ выполненіе. На Россію, въ ея настоящемъ и прошломъ, мы до сихъ поръ смотримъ какъ на какой-то громадный зародышъ, могучій по своей внутренней жизненности, но еще безобразный, еще только обѣщающій будущую красоту и стройность, о которой мы любимъ гадать по нѣкоторымъ чертамъ, изрѣдка и отрывочно показавшимся.

Неужели это обманъ? Неужели это простая идеализація, свойственная молодости и часто до конца разрушаемая опытомъ послѣдующей жизни? Такъ могутъ судить посторонніе, но не мы сами. Непоколебимая вѣра въ себя живетъ въ русскомъ народѣ, вѣра тѣмъ болѣе живая и глубокая, что она безсознательна, что она — чувство, а не убѣжденіе. Поэтому она, несмотря ни на что, даетъ величавый размахъ нашимъ мыслямъ и взглядамъ, освобождаетъ насъ отъ узкихъ и мелочныхъ заботъ, внушаетъ намъ спокойствіе и пренебреженіе при видѣ разнаго вздора и зла, которые у пасъ творятся, повидимому, на самомъ уровнѣ того, что называется исторіею.

Эти мысли пришли намъ на умъ по поводу ''нигилизма.'' Опредѣлить истинный объемъ и истинное значеніе этого явленія не такъ легко. За что его принять? За нѣкоторый фазисъ въ развитіи русской литературы, или за временную заразу, случайно попавшую въ здоровый организмъ и потомъ изгнанную изъ него усиліемъ жизни? Внѣшніе его размѣры очень велики. Бакъ бы это насъ ни огорчало, но, кажется, цѣлый періодъ нашей литературы придется назвать ''нигилистическимъ.'' Именно, больше двадцати лѣтъ, отъ Парижскаго мира до войны за Болгаріи, самою господствующею чертою въ нашей литературѣ былъ нигилизмъ въ различныхъ его развитіяхъ. Начался онъ, конечно, раньше, въ послѣднее десятилѣтіе царствованія Николая, и продолжается до сихъ поръ, постепенно ослабѣвая; но только между указанными сроками онъ стоялъ на первомъ планѣ. Даже въ минуту преступленія 1-го марта, хотя оно было взрывомъ нигилистическаго террора, самый нигилизмъ уже не имѣлъ прежняго господства, уже его оттѣсняли новыя поднявшіяся теченія, а этимъ взрывомъ онъ нанесъ и самому себѣ ударъ почти смертельный.

Преобладающее значеніе нигилизма въ указанный періодъ можно видѣть по художественной литературѣ этого періода; за малымъ исключеніемъ, всѣ тогдашніе писатели-художники изображали нигилистовъ, и притомъ часто сосредоточивали на нихъ весь смыслъ своихъ произведеній. Назовемъ Тургенева, Гончарова, Достоевскаго, Писемскаго, Лѣскова, Клюшникова и пр. Эти изображенія, безъ сомнѣнія, помогутъ намъ составить себѣ живое представленіе о различныхъ типахъ нигилистовъ, какъ они являлись въ жизни. Но для дѣйствительной исторіи, конечно, необходимы положительныя свѣдѣнія о лицахъ, бывшихъ проповѣдниками и дѣятелями этаго движенія, и сверхъ того, необходима исторія нигилистическихъ ученій, въ особенности исторія проявленія этихъ ученій въ журналистикѣ, критикѣ, публицистикѣ. Печатная проповѣдь извѣстныхъ мыслей имѣетъ широкое дѣйствіе и потому стоитъ преимущественнаго вниманія. Въ заглавіи настоящей книги я и разумѣю ''нигилизмъ'', какъ ученіе, какъ одно изъ нашихъ литературныхъ управленій. Книга состоитъ изъ ряда маленькихъ статей, указывающихъ и разбирающихъ мнѣнія, высказанныя въ тогдашней текущей литературѣ. Статьи эти обнимаютъ не болѣе четырехъ лѣтъ, 1861—1865 годы, время, которое, однако же, можно приблизительно считать временемъ полнаго расцвѣта нигилизма, когда онъ еще вполнѣ вѣрилъ въ силу своей проповѣди и занималъ въ литературѣ наиболѣе значительное положеніе, почти господствовалъ. Происхожденіе своихъ статей я разсказалъ въ ''Воспоминаніяхъ о Ѳ. М. Достоевскомъ'', и повторю здѣсь свои слова.

«Могу сказать, что во мнѣ было постоянно какое-то органическое нерасположеніе къ нигилизму, и что съ 1855 года, когда онъ сталъ замѣтно высказываться, я смотрѣлъ съѵ большимъ негодованіемъ на его проявленія въ литературѣ. Уже въ 1859 и 1860 годахъ я дѣлалъ попытки возразить противъ нелѣпостей, которыя такъ явно и развязно высказывались; но редакторы двухъ изданій, куда я обращался, люди хорошо знакомые, рѣшительно отказались печатать мои статьи и сказали, чтобы и впередъ я объ этомъ не думалъ. Я понялъ тогда, какой большой авторитетъ имѣютъ органы этого направленія и очень опасался, что такая же участь меня постигнетъ и во ''Времени.'' Поэтому для меня было большою радостью, когда моя статья ''Еще о петербургской литературѣ'', разумѣется, благодаря лишь Ѳедору Михайловичу, была принята ''(Время'', 1861, іюнь); тогда я сталъ писать въ этомъ родѣ чуть не въ каждой книжкѣ журнала. Разсказываю обо всемъ этомъ для характеристики литературы того времени. Самъ же я искренно считалъ эти статейки болѣе забавою, чѣмъ дѣломъ, и тѣмъ веселѣе они выходили. Со стороны редакціи было, впрочемъ, сначала маленькое сопротивленіе. Въ моихъ статьяхъ иногда редакція приставляла къ имени автора, на котораго я нападалъ, какой нибудь лестный эпитетъ, напр. ''даровитый'', или въ скобкахъ: ''(впрочемъ'', ''достойный уваженія).'' Были и вставки; такъ, въ статьѣ ''Нѣчто о полемикѣ'' было вставлено слѣдующее мѣсто:

«Вольтеръ цѣлую жизнь свисталъ, и не безъ толку, я не безъ послѣдствій. (А вѣдь какъ сердились на него, и именно за свистъ!)».

«Эта похвала свисту вообще и Вольтеру въ частности нарушаетъ тонъ статьи и выражаетъ вовсе не мои вкусы. Но редакція не могла не вступиться за то, что имѣло силу въ тогдашнихъ нравахъ и на что признавала и за собою полное право. Вставка принадлежитъ Достоевскому, и я уступивъ его довольно горячему настоянію. Скоро, впрочемъ, всякія поправки такого рода вовсе прекратились.

«Статьи эти писались подъ псевдонимомъ, — я имѣлъ дерзость выбрать себѣ образцомъ ''Ѳеофилакта Косичкина'' и прилагалъ большія старанія о добросовѣстности и точности въ отношеніи въ предмету своихъ нападеній. Свиста у меня не было никакого, но тѣмъ больше силы получали статьи, я тѣмъ больше интересовало Достоевскаго то разъясненіе вопроса, которое изъ нихъ выходило.

«Разсказываю обо всемъ этомъ потому, что дѣло это имѣло чрезвычайно важныя послѣдствія: оно повело къ совершенному разрыву ''Времени'' съ ''Свременникомъ'', а затѣмъ къ общей враждѣ противъ ''Времени'' почти всей петербургской журналистики». ''(Воспоминанія о Ѳ. М. Достоевскомъ'', стр. 235, 236).

Читатель, который удостоитъ вниманія настоящую книгу, увидитъ, что больше всего меня занимала не дикость и безсмысленность высказанныхъ мнѣній, а та странная нелогичность, которая къ нимъ приводила, тотъ уродливый ходъ мыслей, который ихъ порождалъ. Въ огромныхъ размѣрахъ обнаружилась у насъ пустота и зыбкость умовъ — и это была почва, на которой выросло столько чудовищныхъ мнѣній и чудовищныхъ дѣйствій. Мудрено ли, впрочемъ, что все это случилось? Развѣ можно было ожидать, что наша слабая литература и образованность, не имѣющія своихъ корней и затопляемыя постояннымъ наплывомъ съ Запада, пойдутъ правильнымъ путемъ?

Читатели могутъ упрекнуть меня за маловажность предметовъ, о которыхъ говорится въ моихъ замѣткахъ; но выборъ предметовъ опредѣлялся — скажу по старой формулѣ — «обстоятельствами отъ меня независящими». Нельзя было и думать касаться политическихъ, философскихъ и богословскихъ вопросовъ, такъ какъ споръ на этихъ поприщахъ былъ совершенно невозможенъ. Въ этомъ отношеніи русскіе писателя до сихъ поръ находятся въ очень тяжеломъ положеніи, и едва ли скоро изъ него выйдутъ. Не въ цензурѣ дѣло, а во всей публикѣ, настроеніе которой естественно отражается н въ цензурѣ. Господствующую силу у насъ имѣютъ только два крайнія направленія, — фанатическій радикализмъ и фанатическое старовѣрство; оба они ревностно исповѣдуютъ правило: «кто не съ нами, тотъ противъ насъ», и отличаются тою особенною щепетильностію, которая свойственна, кажется, только русскимъ и обнаружилась, напримѣръ, у нашихъ раскольниковъ. Отъ этого происходитъ, что писатель у насъ связанъ по рукамъ и по ногамъ; что бы онъ ни сказалъ, его тянутъ или въ одну, или въ другую сторону и не даютъ ему остаться самимъ собою. Отъ этого ростъ нашей мысли, нашего умственнаго развитія подавленъ, и радикалы содѣйствуютъ этому также усердно, какъ и старовѣры. Писатели, не желающіе попасть ни въ тотъ, ни въ другой лагерь, не желающіе огорчить друзей, или порадовать враговъ, предпочитаютъ оставлять въ тѣни самые существенные свои взгляды, н, по внѣшнему виду нашей литературы, можно подумать, что ее почти вовсе не занимаютъ основные вопросы богословія, философіи, политики.

{{right|'''Н. Страховъ.'''}}

23 окт.

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Николай Николаевич Страхов]]
[[Категория:Литература 1890 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Николаевич Страхов]]</text>
      <sha1>5yw9bmv237ubqeqvb6upumsn7pn3zar</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713357</id>
      <parentid>5713356</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:41:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713357</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="19030" sha1="sweqhl76g44gnyt1x29g5obrp44rddc" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Николаевич Страхов
| НАЗВАНИЕ              = Из истории литературного нигилизма. 1861—1865
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = Предисловие
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1890
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_00_1890_nigilizm_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Н. Страховъ.'' Изъ исторіи литературнаго нигилизма. 1861—1865.

С.-Петербургъ. Типографія брат. Пантелеевыхъ. Верейская ул., № 16. 1890.

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВІЕ.&lt;/center&gt;

«Мы лѣнивы и нелюбопытны», замѣтилъ Пушкинъ. И въ самомъ дѣлѣ, обыкновенно исторія, которая вокругъ насъ совершается, мало останавливаетъ на себѣ наше вниманіе и размышленіе. Мы ее переживаемъ, не сознавая, не заботясь о томъ, чтобы уяснить себѣ ея смыслъ. Иногда можно подумать, что мы, какъ индусы, не придаемъ исторіи никакой важности; такъ охотно русскій человѣкъ смотритъ на всякія событія какъ на что-то внѣшнее, случайное, въ сравненіи съ какимъ-то главнымъ содержаніемъ своей жизни. Мы, вообще, очень привыкли къ мысли, что наша исторія гораздо хуже насъ самихъ, какъ будто не мы ее дѣлаемъ, а вмѣшивается въ нее посторонній элементъ. Лица, рѣчи, событія, всплывающія, такъ сказать, на уровень исторіи, очень рѣдко признаются нами за дѣйствительныхъ выразителей нашего духа; мы всегда задаемся чрезвычайно высокими требованіями, и потому, чаще всего, бываемъ справедливо недовольны тѣми, кто берется за ихъ выполненіе. На Россію, въ ея настоящемъ и прошломъ, мы до сихъ поръ смотримъ какъ на какой-то громадный зародышъ, могучій по своей внутренней жизненности, но еще безобразный, еще только обѣщающій будущую красоту и стройность, о которой мы любимъ гадать по нѣкоторымъ чертамъ, изрѣдка и отрывочно показавшимся.

Неужели это обманъ? Неужели это простая идеализація, свойственная молодости и часто до конца разрушаемая опытомъ послѣдующей жизни? Такъ могутъ судить посторонніе, но не мы сами. Непоколебимая вѣра въ себя живетъ въ русскомъ народѣ, вѣра тѣмъ болѣе живая и глубокая, что она безсознательна, что она — чувство, а не убѣжденіе. Поэтому она, несмотря ни на что, даетъ величавый размахъ нашимъ мыслямъ и взглядамъ, освобождаетъ насъ отъ узкихъ и мелочныхъ заботъ, внушаетъ намъ спокойствіе и пренебреженіе при видѣ разнаго вздора и зла, которые у пасъ творятся, повидимому, на самомъ уровнѣ того, что называется исторіею.

Эти мысли пришли намъ на умъ по поводу ''нигилизма.'' Опредѣлить истинный объемъ и истинное значеніе этого явленія не такъ легко. За что его принять? За нѣкоторый фазисъ въ развитіи русской литературы, или за временную заразу, случайно попавшую въ здоровый организмъ и потомъ изгнанную изъ него усиліемъ жизни? Внѣшніе его размѣры очень велики. Бакъ бы это насъ ни огорчало, но, кажется, цѣлый періодъ нашей литературы придется назвать ''нигилистическимъ.'' Именно, больше двадцати лѣтъ, отъ Парижскаго мира до войны за Болгаріи, самою господствующею чертою въ нашей литературѣ былъ нигилизмъ въ различныхъ его развитіяхъ. Начался онъ, конечно, раньше, въ послѣднее десятилѣтіе царствованія Николая, и продолжается до сихъ поръ, постепенно ослабѣвая; но только между указанными сроками онъ стоялъ на первомъ планѣ. Даже въ минуту преступленія 1-го марта, хотя оно было взрывомъ нигилистическаго террора, самый нигилизмъ уже не имѣлъ прежняго господства, уже его оттѣсняли новыя поднявшіяся теченія, а этимъ взрывомъ онъ нанесъ и самому себѣ ударъ почти смертельный.

Преобладающее значеніе нигилизма въ указанный періодъ можно видѣть по художественной литературѣ этого періода; за малымъ исключеніемъ, всѣ тогдашніе писатели-художники изображали нигилистовъ, и притомъ часто сосредоточивали на нихъ весь смыслъ своихъ произведеній. Назовемъ Тургенева, Гончарова, Достоевскаго, Писемскаго, Лѣскова, Клюшникова и пр. Эти изображенія, безъ сомнѣнія, помогутъ намъ составить себѣ живое представленіе о различныхъ типахъ нигилистовъ, какъ они являлись въ жизни. Но для дѣйствительной исторіи, конечно, необходимы положительныя свѣдѣнія о лицахъ, бывшихъ проповѣдниками и дѣятелями этаго движенія, и сверхъ того, необходима исторія нигилистическихъ ученій, въ особенности исторія проявленія этихъ ученій въ журналистикѣ, критикѣ, публицистикѣ. Печатная проповѣдь извѣстныхъ мыслей имѣетъ широкое дѣйствіе и потому стоитъ преимущественнаго вниманія. Въ заглавіи настоящей книги я и разумѣю ''нигилизмъ'', какъ ученіе, какъ одно изъ нашихъ литературныхъ управленій. Книга состоитъ изъ ряда маленькихъ статей, указывающихъ и разбирающихъ мнѣнія, высказанныя въ тогдашней текущей литературѣ. Статьи эти обнимаютъ не болѣе четырехъ лѣтъ, 1861—1865 годы, время, которое, однако же, можно приблизительно считать временемъ полнаго расцвѣта нигилизма, когда онъ еще вполнѣ вѣрилъ въ силу своей проповѣди и занималъ въ литературѣ наиболѣе значительное положеніе, почти господствовалъ. Происхожденіе своихъ статей я разсказалъ въ ''Воспоминаніяхъ о Ѳ. М. Достоевскомъ'', и повторю здѣсь свои слова.

«Могу сказать, что во мнѣ было постоянно какое-то органическое нерасположеніе къ нигилизму, и что съ 1855 года, когда онъ сталъ замѣтно высказываться, я смотрѣлъ съѵ большимъ негодованіемъ на его проявленія въ литературѣ. Уже въ 1859 и 1860 годахъ я дѣлалъ попытки возразить противъ нелѣпостей, которыя такъ явно и развязно высказывались; но редакторы двухъ изданій, куда я обращался, люди хорошо знакомые, рѣшительно отказались печатать мои статьи и сказали, чтобы и впередъ я объ этомъ не думалъ. Я понялъ тогда, какой большой авторитетъ имѣютъ органы этого направленія и очень опасался, что такая же участь меня постигнетъ и во ''Времени.'' Поэтому для меня было большою радостью, когда моя статья ''Еще о петербургской литературѣ'', разумѣется, благодаря лишь Ѳедору Михайловичу, была принята ''(Время'', 1861, іюнь); тогда я сталъ писать въ этомъ родѣ чуть не въ каждой книжкѣ журнала. Разсказываю обо всемъ этомъ для характеристики литературы того времени. Самъ же я искренно считалъ эти статейки болѣе забавою, чѣмъ дѣломъ, и тѣмъ веселѣе они выходили. Со стороны редакціи было, впрочемъ, сначала маленькое сопротивленіе. Въ моихъ статьяхъ иногда редакція приставляла къ имени автора, на котораго я нападалъ, какой нибудь лестный эпитетъ, напр. ''даровитый'', или въ скобкахъ: ''(впрочемъ'', ''достойный уваженія).'' Были и вставки; такъ, въ статьѣ ''Нѣчто о полемикѣ'' было вставлено слѣдующее мѣсто:

«Вольтеръ цѣлую жизнь свисталъ, и не безъ толку, я не безъ послѣдствій. (А вѣдь какъ сердились на него, и именно за свистъ!)».

«Эта похвала свисту вообще и Вольтеру въ частности нарушаетъ тонъ статьи и выражаетъ вовсе не мои вкусы. Но редакція не могла не вступиться за то, что имѣло силу въ тогдашнихъ нравахъ и на что признавала и за собою полное право. Вставка принадлежитъ Достоевскому, и я уступивъ его довольно горячему настоянію. Скоро, впрочемъ, всякія поправки такого рода вовсе прекратились.

«Статьи эти писались подъ псевдонимомъ, — я имѣлъ дерзость выбрать себѣ образцомъ ''Ѳеофилакта Косичкина'' и прилагалъ большія старанія о добросовѣстности и точности въ отношеніи въ предмету своихъ нападеній. Свиста у меня не было никакого, но тѣмъ больше силы получали статьи, я тѣмъ больше интересовало Достоевскаго то разъясненіе вопроса, которое изъ нихъ выходило.

«Разсказываю обо всемъ этомъ потому, что дѣло это имѣло чрезвычайно важныя послѣдствія: оно повело къ совершенному разрыву ''Времени'' съ ''Свременникомъ'', а затѣмъ къ общей враждѣ противъ ''Времени'' почти всей петербургской журналистики». ''(Воспоминанія о Ѳ. М. Достоевскомъ'', стр. 235, 236).

Читатель, который удостоитъ вниманія настоящую книгу, увидитъ, что больше всего меня занимала не дикость и безсмысленность высказанныхъ мнѣній, а та странная нелогичность, которая къ нимъ приводила, тотъ уродливый ходъ мыслей, который ихъ порождалъ. Въ огромныхъ размѣрахъ обнаружилась у насъ пустота и зыбкость умовъ — и это была почва, на которой выросло столько чудовищныхъ мнѣній и чудовищныхъ дѣйствій. Мудрено ли, впрочемъ, что все это случилось? Развѣ можно было ожидать, что наша слабая литература и образованность, не имѣющія своихъ корней и затопляемыя постояннымъ наплывомъ съ Запада, пойдутъ правильнымъ путемъ?

Читатели могутъ упрекнуть меня за маловажность предметовъ, о которыхъ говорится въ моихъ замѣткахъ; но выборъ предметовъ опредѣлялся — скажу по старой формулѣ — «обстоятельствами отъ меня независящими». Нельзя было и думать касаться политическихъ, философскихъ и богословскихъ вопросовъ, такъ какъ споръ на этихъ поприщахъ былъ совершенно невозможенъ. Въ этомъ отношеніи русскіе писателя до сихъ поръ находятся въ очень тяжеломъ положеніи, и едва ли скоро изъ него выйдутъ. Не въ цензурѣ дѣло, а во всей публикѣ, настроеніе которой естественно отражается н въ цензурѣ. Господствующую силу у насъ имѣютъ только два крайнія направленія, — фанатическій радикализмъ и фанатическое старовѣрство; оба они ревностно исповѣдуютъ правило: «кто не съ нами, тотъ противъ насъ», и отличаются тою особенною щепетильностію, которая свойственна, кажется, только русскимъ и обнаружилась, напримѣръ, у нашихъ раскольниковъ. Отъ этого происходитъ, что писатель у насъ связанъ по рукамъ и по ногамъ; что бы онъ ни сказалъ, его тянутъ или въ одну, или въ другую сторону и не даютъ ему остаться самимъ собою. Отъ этого ростъ нашей мысли, нашего умственнаго развитія подавленъ, и радикалы содѣйствуютъ этому также усердно, какъ и старовѣры. Писатели, не желающіе попасть ни въ тотъ, ни въ другой лагерь, не желающіе огорчить друзей, или порадовать враговъ, предпочитаютъ оставлять въ тѣни самые существенные свои взгляды, н, по внѣшнему виду нашей литературы, можно подумать, что ее почти вовсе не занимаютъ основные вопросы богословія, философіи, политики.

{{right|'''Н. Страховъ.'''}}

23 окт.

[[Категория:Николай Николаевич Страхов]]
[[Категория:Предисловия 1890 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Николаевич Страхов]]</text>
      <sha1>sweqhl76g44gnyt1x29g5obrp44rddc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Философские очерки» (Страхов)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014563</id>
    <revision>
      <id>5713354</id>
      <parentid>5512711</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:36:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие (Страхов)/Версия 2/ДО]] в [[Предисловие к книге «Философские очерки» (Страхов)/ДО]] без оставления перенаправления: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5512711</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13060" sha1="ijad8rfaamgh6fhu1t2r1pc00salfp2" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Николаевич Страхов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1893
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_00_1893_predislovie_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Н. Страховъ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ФИЛОСОФСКІЕ ОЧЕРКИ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-ПЕТЕРБУРГЪ.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;'''1893'''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Предисловіе.&lt;/center&gt;

Отрывочность, а часто также не полное и не довольно точное развитіе мысли, — вотъ въ чемъ, прежде всего, можно упрекнуть статьи этого сборника. Если, не смотря на то, я рѣшаюсь вновь предложить ихъ читателямъ, то во первыхъ потому, что мысли, въ нихъ развивавшія, до сихъ поръ сохраняютъ для меня свою цѣну. Уже въ первой статьѣ (о значенія Гегеля), которую я считаю наиболѣе слабою по выполненію, высказаны многія положенія, отъ которыхъ я и теперь не отступаю, которыя часто составляли темы послѣдующихъ статей, или же остались, къ моему сожалѣнію, только въ видѣ намековъ и набросковъ, сдѣланныхъ въ этой первой статьѣ. При другихъ обстоятельствахъ, можетъ быть, мнѣ удалось бы оказать философіи услуги, подобныя тѣмъ, какими составили себѣ имя итальянецъ Вера и англичанинъ Стирлингъ.

Что касается до отрывочности и неполноты, то я утѣшаю себя тѣмъ, что, кажется, избѣгъ другихъ недостатковъ, обыкновенно встрѣчающихся въ книгахъ. Сочиненія полныя и систематическія очень рѣдко бываютъ органическими произведеніями ума. Полнота ихъ достигается всего чаще механическимъ подборомъ частей, а не живою связью между ними; систематическое расположеніе достигается обыкновенно только искусственно, не вытекаетъ изъ самаго предмета, а накладывается на него извнѣ. Отъ этого происходитъ то впечатлѣніе жертвенности, которое въ той или другой степени производитъ большинство книгъ. Жизнь книги состоитъ въ мысли, которая въ ней движется; тамъ, гдѣ мысль прерывается и ея путь замѣняется мертвыми склейками и вставками, или даже простою послѣдовательностію строкъ и страницъ, отсутствіе настоящей связи не всегда ускользаетъ отъ нашего вниканія, почему мы и чувствуемъ себя неудовлетворенными. И такъ, отрывочная статья своею цѣльностію и послѣдовательностію можетъ взбѣжать упрековъ, которые мы дѣлаемъ полнымъ и систематическимъ книгамъ.

Но не забудемъ притомъ, что здѣсь дѣло идетъ о философіи, то есть о такой области, въ которой мышленіе имѣетъ особенный характеръ, именно стремится стать вполнѣ чистымъ и свободнымъ. Всѣ мы любимъ «пофилософствовать», но подъ этимъ словомъ мы разумѣемъ разсужденія, которыя почему-то выходятъ слабѣе и путаннѣе всякихъ другихъ нашихъ разсужденій. Мы тутъ сами не знаемъ, чего хотимъ и какою дорогою идемъ. Философъ же знаетъ, или, по крайней мѣрѣ, долженъ знать, что онъ дѣлаетъ; онъ беретъ на себя мыслить вполнѣ ''сознательно'', и отъ этого происходятъ особенные пріемы его разсужденій. Это сознательное мышленіе въ однихъ пробуждается легко, въ другихъ, даже обладающихъ большою дѣятельностію ума, почти вовсе не можетъ быть вызвано. Вотъ почему принято говорить о ''философскомъ талантѣ'', почти также, какъ говорятъ о поэтическомъ дарѣ, посылаемомъ природою, а не зависящемъ отъ обученія. Писателя, имѣющаго въ какой-нибудь степени философскій талантъ, всегда можно ясно отличить отъ того, кто этого таланта не имѣетъ; совершенно такъ, какъ по одной страницѣ, и даже по нѣсколькимъ стихамъ, можно узнать истиннаго поэта и того, кто только старается быть поэтомъ. Многіе изъ тѣхъ, кто пишетъ о философскихъ предметахъ, дѣлаютъ это только по ошибкѣ, такъ какъ вовсе не обладаютъ философскими пріемами мысли. Наоборотъ, о какомъ бы предметѣ ни ни разсуждали, мы можемъ внести эти пріемы въ наше разсужденіе. Съ такой точки зрѣнія слѣдуетъ всегда цѣнить произведенія философской литературы. Какъ на примѣръ, ясный для понимающихъ дѣло, укажемъ изъ нашихъ писателей на Каткова и Кавелина; при всей энергіи своего ума, они не обладали настоящимъ философскимъ даромъ, хотя область философіи ихъ сильно привлекала. Наоборотъ, Л. Н. Толстой, никогда не писавшій спеціально о предметахъ этой области, часто обнаруживаетъ въ своихъ писаніяхъ истинно-философскіе пріемы мышленія. Такимъ оврагомъ, вообще, для того, кто ищетъ себѣ философскаго поученія, нѣсколько страницъ, развивающихъ мысль въ извѣстномъ духѣ, могутъ дать больше, чѣмъ цѣлые томи, не имѣющіе надлежащаго философскаго характера.

Вотъ съ какихъ сторонъ можно защищать предлагаемые читателю «философскіе очерки», разумѣется, если только эти очерки заслуживаютъ такой защиты, если они не даромъ носятъ свое имя.

Предметы, о которыхъ они говорятъ, конечно не устарѣли. Философскіе вопросы, ученія и книги, какъ извѣстно, долговѣчнѣе, чѣмъ явленія другихъ умственныхъ сферъ, и чуть-ли не превосходятъ своею долговѣчностію даже произведенія поэтическаго творчества. Трудъ мысли, очевидно, совершается гораздо медленнѣе, чѣмъ трудъ познанія, въ силу того, что философія постоянно обращается къ самымъ основамъ бытія и познанія, для насъ иной разговоръ, Платонъ можетъ быть почти столько же поучителенъ, какъ для древняго грека. Матеріализмъ и эмпиризмъ, составляющіе предметъ многихъ статей этого сборника, суть ученія стародавнія, но мнѣ пришлось писать о нихъ, какъ о явленіяхъ современныхъ, еще недавно (передъ семидесятыми годами) представлявшихъ даже главный и господствующій интересъ во всей области философіи. Читатель найдетъ въ этой книгѣ нѣкоторое понятіе объ этихъ ученіяхъ. Матеріализмъ, впрочемъ, полнѣе обсуждается въ другой книгѣ ''Міръ какъ цѣлое;'' а здѣсь болѣе мѣста посвящено эмпиризму, какъ въ изученіи природы, такъ и въ изученія души человѣческой.

Матеріаломъ есть самая легкая метафизика, а эмпиризмъ — самая легкая теорія познанія; вотъ въ чемъ сила этихъ ученій. «Всякій человѣкъ желаетъ ''знать»'' — такъ начинаете Аристотель свою метафизику; точно также можно сказать: всякій человѣкъ желаетъ ''дѣйствовать'', и слѣдовательно представлять себѣ, что и какъ онъ можетъ дѣлать. Такимъ образомъ, твердое понятіе о познаніи и твердое представленіе о сущности вещей составляютъ неизбѣжную потребность людей. Какъ только человѣкъ захочетъ довѣрятъ только себѣ, онъ естественно останавливается на ученіяхъ самыхъ удобныхъ для пониманія и вмѣстѣ вполнѣ удовлетворяющихъ его желанія. Опытъ даетъ намъ дѣйствительныя познанія, которыя ''каждый'' можетъ пріобр

[[Категория:Импорт/lib.ru/Есть одноимённая страница не имевшаяся ранее, проверить на дубль и переименовать]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1893 года]]
[[Категория:Философия]]
[[Категория:Николай Николаевич Страхов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Николаевич Страхов]]</text>
      <sha1>ijad8rfaamgh6fhu1t2r1pc00salfp2</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713355</id>
      <parentid>5713354</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:37:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713355</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12980" sha1="snapvz82eayzk5s9hy1l0kdu5qm9jfk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Николаевич Страхов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1893
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_00_1893_predislovie_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Н. Страховъ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ФИЛОСОФСКІЕ ОЧЕРКИ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-ПЕТЕРБУРГЪ.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;'''1893'''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Предисловіе.&lt;/center&gt;

Отрывочность, а часто также не полное и не довольно точное развитіе мысли, — вотъ въ чемъ, прежде всего, можно упрекнуть статьи этого сборника. Если, не смотря на то, я рѣшаюсь вновь предложить ихъ читателямъ, то во первыхъ потому, что мысли, въ нихъ развивавшія, до сихъ поръ сохраняютъ для меня свою цѣну. Уже въ первой статьѣ (о значенія Гегеля), которую я считаю наиболѣе слабою по выполненію, высказаны многія положенія, отъ которыхъ я и теперь не отступаю, которыя часто составляли темы послѣдующихъ статей, или же остались, къ моему сожалѣнію, только въ видѣ намековъ и набросковъ, сдѣланныхъ въ этой первой статьѣ. При другихъ обстоятельствахъ, можетъ быть, мнѣ удалось бы оказать философіи услуги, подобныя тѣмъ, какими составили себѣ имя итальянецъ Вера и англичанинъ Стирлингъ.

Что касается до отрывочности и неполноты, то я утѣшаю себя тѣмъ, что, кажется, избѣгъ другихъ недостатковъ, обыкновенно встрѣчающихся въ книгахъ. Сочиненія полныя и систематическія очень рѣдко бываютъ органическими произведеніями ума. Полнота ихъ достигается всего чаще механическимъ подборомъ частей, а не живою связью между ними; систематическое расположеніе достигается обыкновенно только искусственно, не вытекаетъ изъ самаго предмета, а накладывается на него извнѣ. Отъ этого происходитъ то впечатлѣніе жертвенности, которое въ той или другой степени производитъ большинство книгъ. Жизнь книги состоитъ въ мысли, которая въ ней движется; тамъ, гдѣ мысль прерывается и ея путь замѣняется мертвыми склейками и вставками, или даже простою послѣдовательностію строкъ и страницъ, отсутствіе настоящей связи не всегда ускользаетъ отъ нашего вниканія, почему мы и чувствуемъ себя неудовлетворенными. И такъ, отрывочная статья своею цѣльностію и послѣдовательностію можетъ взбѣжать упрековъ, которые мы дѣлаемъ полнымъ и систематическимъ книгамъ.

Но не забудемъ притомъ, что здѣсь дѣло идетъ о философіи, то есть о такой области, въ которой мышленіе имѣетъ особенный характеръ, именно стремится стать вполнѣ чистымъ и свободнымъ. Всѣ мы любимъ «пофилософствовать», но подъ этимъ словомъ мы разумѣемъ разсужденія, которыя почему-то выходятъ слабѣе и путаннѣе всякихъ другихъ нашихъ разсужденій. Мы тутъ сами не знаемъ, чего хотимъ и какою дорогою идемъ. Философъ же знаетъ, или, по крайней мѣрѣ, долженъ знать, что онъ дѣлаетъ; онъ беретъ на себя мыслить вполнѣ ''сознательно'', и отъ этого происходятъ особенные пріемы его разсужденій. Это сознательное мышленіе въ однихъ пробуждается легко, въ другихъ, даже обладающихъ большою дѣятельностію ума, почти вовсе не можетъ быть вызвано. Вотъ почему принято говорить о ''философскомъ талантѣ'', почти также, какъ говорятъ о поэтическомъ дарѣ, посылаемомъ природою, а не зависящемъ отъ обученія. Писателя, имѣющаго въ какой-нибудь степени философскій талантъ, всегда можно ясно отличить отъ того, кто этого таланта не имѣетъ; совершенно такъ, какъ по одной страницѣ, и даже по нѣсколькимъ стихамъ, можно узнать истиннаго поэта и того, кто только старается быть поэтомъ. Многіе изъ тѣхъ, кто пишетъ о философскихъ предметахъ, дѣлаютъ это только по ошибкѣ, такъ какъ вовсе не обладаютъ философскими пріемами мысли. Наоборотъ, о какомъ бы предметѣ ни ни разсуждали, мы можемъ внести эти пріемы въ наше разсужденіе. Съ такой точки зрѣнія слѣдуетъ всегда цѣнить произведенія философской литературы. Какъ на примѣръ, ясный для понимающихъ дѣло, укажемъ изъ нашихъ писателей на Каткова и Кавелина; при всей энергіи своего ума, они не обладали настоящимъ философскимъ даромъ, хотя область философіи ихъ сильно привлекала. Наоборотъ, Л. Н. Толстой, никогда не писавшій спеціально о предметахъ этой области, часто обнаруживаетъ въ своихъ писаніяхъ истинно-философскіе пріемы мышленія. Такимъ оврагомъ, вообще, для того, кто ищетъ себѣ философскаго поученія, нѣсколько страницъ, развивающихъ мысль въ извѣстномъ духѣ, могутъ дать больше, чѣмъ цѣлые томи, не имѣющіе надлежащаго философскаго характера.

Вотъ съ какихъ сторонъ можно защищать предлагаемые читателю «философскіе очерки», разумѣется, если только эти очерки заслуживаютъ такой защиты, если они не даромъ носятъ свое имя.

Предметы, о которыхъ они говорятъ, конечно не устарѣли. Философскіе вопросы, ученія и книги, какъ извѣстно, долговѣчнѣе, чѣмъ явленія другихъ умственныхъ сферъ, и чуть-ли не превосходятъ своею долговѣчностію даже произведенія поэтическаго творчества. Трудъ мысли, очевидно, совершается гораздо медленнѣе, чѣмъ трудъ познанія, въ силу того, что философія постоянно обращается къ самымъ основамъ бытія и познанія, для насъ иной разговоръ, Платонъ можетъ быть почти столько же поучителенъ, какъ для древняго грека. Матеріализмъ и эмпиризмъ, составляющіе предметъ многихъ статей этого сборника, суть ученія стародавнія, но мнѣ пришлось писать о нихъ, какъ о явленіяхъ современныхъ, еще недавно (передъ семидесятыми годами) представлявшихъ даже главный и господствующій интересъ во всей области философіи. Читатель найдетъ въ этой книгѣ нѣкоторое понятіе объ этихъ ученіяхъ. Матеріализмъ, впрочемъ, полнѣе обсуждается въ другой книгѣ ''Міръ какъ цѣлое;'' а здѣсь болѣе мѣста посвящено эмпиризму, какъ въ изученіи природы, такъ и въ изученія души человѣческой.

Матеріаломъ есть самая легкая метафизика, а эмпиризмъ — самая легкая теорія познанія; вотъ въ чемъ сила этихъ ученій. «Всякій человѣкъ желаетъ ''знать»'' — такъ начинаете Аристотель свою метафизику; точно также можно сказать: всякій человѣкъ желаетъ ''дѣйствовать'', и слѣдовательно представлять себѣ, что и какъ онъ можетъ дѣлать. Такимъ образомъ, твердое понятіе о познаніи и твердое представленіе о сущности вещей составляютъ неизбѣжную потребность людей. Какъ только человѣкъ захочетъ довѣрятъ только себѣ, онъ естественно останавливается на ученіяхъ самыхъ удобныхъ для пониманія и вмѣстѣ вполнѣ удовлетворяющихъ его желанія. Опытъ даетъ намъ дѣйствительныя познанія, которыя ''каждый'' можетъ пріобр

[[Категория:Импорт/lib.ru/Есть одноимённая страница не имевшаяся ранее, проверить на дубль и переименовать]]
[[Категория:Предисловия 1893 года]]
[[Категория:Николай Николаевич Страхов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Николаевич Страхов]]</text>
      <sha1>snapvz82eayzk5s9hy1l0kdu5qm9jfk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Из предисловия к сочинениям Аполлона Григорьева (Страхов)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014681</id>
    <revision>
      <id>5713288</id>
      <parentid>5507100</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:50:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713288</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36502" sha1="lclr2fvyef8cucj5dr3shq688i8t11r" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Николаевич Страхов
| НАЗВАНИЕ              = Из предисловия к сочинениям [[Аполлон Александрович Григорьев|Аполлона Григорьева]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1876
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = Н. Страховъ. Критическія статьи. Томъ второй. (1861—1894). — Кіевъ: Изданіе И. П. Матченко, 1902; [http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_1876_iz_predislovya_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 3
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}

=== Изъ предисловія къ сочиненіямъ Аполлона Григорьева. ===
&lt;center&gt;(Томъ I. Изд. Н. Н. Страхова. 1876 г.)&lt;/center&gt;

Имя Аполлона Григорьева очень извѣстно; но значеніе его для многихъ, даже для огромнаго большинства, совершенно темно. Одна изъ прямыхъ и простыхъ причинъ этого заключается въ малой доступности для читающихъ самаго рода его писаній. Критика, по существу дѣла, есть нѣкоторое философское разсужденіе и, слѣдовательно, требуетъ особаго упражненія и усилія мысли.

Были, конечно, и есть и другія причины, и внѣшнія и внутреннія. Къ внутреннимъ принадлежитъ, напримѣръ, широта и многосторонность мысли, затрудняющая пониманіе и мѣшающая самому писателю выражать свой взглядъ рѣзкими формулами и итогами.

Книга эта, говоря любимымъ словомъ ея автора, есть явленіе ''органическое.'' Въ продолженіе долгихъ лѣтъ, когда она писалась, однѣ и тѣ же мысли занимали писавшаго, и онѣ раскрывались все яснѣе и опредѣленнѣе, не измѣняясь въ своей сущности. Но этого мало; чтобы писать настоящія книги, такія, которыя не были бы лишь болѣе или менѣе удачнымъ подобіемъ, болѣе или менѣе грубымъ извращеніемъ другихъ книгъ, нужно еще выполнить большое условіе: нужно, чтобы предметы нашихъ мыслей составляли часть нашей жизни, сокровище нашего сердца. Такимъ предметомъ, дѣйствительно, была для Ап. Григорьева наша литература (т. е. художественная). Отсюда, то глубочайшее воодушевленіе, тотъ тонъ горячаго убѣжденія, которымъ поражаетъ эта книга; отсюда и тѣ истины, которыя она намъ открываетъ.

Ибо одинъ голый умъ есть сила формальная, холодная, и во многихъ областяхъ истина ему недоступна; самое важное въ мірѣ — красота и внутренняя сила вещей открываются не уму, а только сердцу. Въ мірѣ нравственномъ, великія и высокія явленія бываютъ непонятны для человѣка съ мелкою и низкою душею; такъ и вообще, чтобы сущность предмета была намъ постижима, должно быть нѣкоторое соотвѣтствіе между нашею ''натурою'' и природою предмета. Смотря по тому, что такое мы сами, мы одно любимъ, другого не любимъ; а проницательность, постиженіе дается только любовью, и скорѣе ненависть угадаетъ глубокую сердцевину своего предмета, чѣмъ сухое, холодное изученіе. Вотъ почему Ап. Григорьевъ совершенно правъ и, какъ нельзя лучше, характеризуетъ свое отношеніе къ дѣлу, когда говоритъ:

«Наши мысли вообще (если онѣ точно мысли, а не баловство одно) суть плоть и кровь наша, суть наши чувства, ''вымучившіяся'' до формулъ и опредѣленій. Немногіе въ этомъ сознаются, ибо и немногіе имѣютъ счастіе или несчастіе ''раждать'' изъ себя собственныя, а не чужія мысли» («Эпоха». 1865, № 2).

Извѣстно, что литературныя явленія — мало сказать: возбуждаютъ нашу любовь, — они имѣютъ силу подчинять себѣ душу, овладѣвать ею. На эту силу часто указываетъ Ап. Григорьевъ и трудно представить себѣ человѣка, который испытывалъ бы ея дѣйствіе въ большей степени, чѣмъ онъ самъ. Художественныя произведенія были живыми и всесильными образцами, по образу которыхъ складывались его собственныя чувства и взгляды; художество было для него средствомъ самаго яснаго и убѣдительнаго созерцанія идеаловъ красоты, добра и правды.

Понятно, что для него значеніе искусства было необыкновенно высоко. Онъ называлъ его «лучшимъ изъ земныхъ дѣлъ», давалъ ему руководящую роль въ движеніи человѣчества, признавалъ за нимъ однимъ право и способность сказать «новое слово». Этотъ взглядъ на искусство составляетъ характеристическую черту Ап. Григорьева. И въ мышленіи, и въ дѣйствительной жизни искусство было для нашего критика исходною точкою и окончательною повѣркою.

Высшія, руководящія начала для насъ обыкновенно составляютъ, съ одной стороны, религіозныя и нравственныя понятія, съ другой, практическія нужды, требованія пользы, справедливости. Часто говорятъ поэтому, что и искусство должно быть подчинено этимъ самымъ началамъ, что оно не имѣетъ правъ на самостоятельность и если выходитъ изъ служебной роли, то бываетъ безполезно и даже вредно. Ап. Григорьевъ, конечно, хорошо чувствовалъ эти вопросы, и мы находимъ у него двѣ статьи, особо имъ посвященныя. Онъ называлъ всѣхъ, не признававшихъ высшаго значенія искусства, ''теоретиками'', понимая подъ словомъ ''теорія'' все, что противуположно ''жизни'', а слѣдовательно и искусству, какъ прямому «органу жизни». Статья «О правдѣ и искренности въ искусствѣ» направлена противъ одного рода теоретиковъ и излагаетъ вопросъ объ отношеніи искусства къ нравсгвенности; статья «Критическій взглядъ на основы, значеніе и пріемы современной критики искусства» направлена противъ другахъ теоретиковъ и говоритъ о томъ, въ какихъ отношеніяхъ искусство и его критика должны находиться къ требованіямъ времени. Въ этихъ двухъ статьяхъ вообще объясняются и смыслъ искусства, и обязанности критики.

Искусство не есть простое изображеніе жизни; оно есть непремѣнно и судъ надъ нею, судъ во имя самыхъ высшихъ началъ, только не существующихъ въ отвлеченіи, а тѣхъ, которыя живутъ и стремятся воплотиться въ изображаемой жизни. Идеалъ души человѣческой, по убѣжденію Ап. Григорьева, всегда и вездѣ остается неизмѣннымъ; но въ своемъ чистомъ и общемъ видѣ онъ не можетъ ни воплотиться, ни быть познаваемъ. Въ этомъ отношеніи намъ доступна, какъ выражался Ап. Григорьевъ, только ''цвѣтная'' истина; ея выраженіе есть художество. Отвлеченная, голологическая мысль всегда понимаетъ и судитъ жизнь уже, одностороннѣе. Только художествомъ могутъ быть вѣрно изображены, только созерцаніемъ и чувствомъ могутъ быть вполнѣ поняты проявленія одного и того же идеала въ различныхъ частныхъ формахъ, смотря по народамъ и историческимъ эпохамъ.

Такимъ образомъ, искусство по самой своей сущности ''національно.'' Самое творчество заключается, главнымъ образомъ, въ созданіи ''типовъ'', то есть образовъ, представляющихъ намъ опредѣленный, органически цѣльный и, слѣдовательно, носящій на себѣ печать извѣстной народности складъ душевной жизни. ''Типическое'' въ этомъ смыслѣ не значить общее, отвлеченное, одностороннее, а напротивъ частное, конкретное, многосложное, какъ явленія дѣйствительной жизни. Искусство должно стремиться скорѣе къ ''типовому'', то есть къ уловленію чертъ опредѣленнаго типа, чѣмъ къ ''типическому'', если подъ типическимъ разумѣть общія черты душевныхъ явленій.

Критику, которая разсматриваетъ искусство въ такой тѣсной связи съ жизнью и видитъ въ немъ не какое-то простое отраженіе жизни, а ея руководящій органъ, Ап. Григорьевъ называлъ ''органическою'', онъ противуполагалъ ее и ''эстетической'' критикѣ, какъ совершенно отвлеченной, и ''исторической'', для которой искусство есть результатъ жизни, а не выраженіе того стремленія къ идеалу, которымъ управляется самая жизнь. Представителя исторической критики Ап. Григорьевъ видѣлъ у васъ въ Бѣлинскомъ, и потому часто говорилъ о немъ, съ большою силою и проницательностію указывая его досгоинства и недостатки. Въ концѣ своей жизни Ап. Григорьевъ съ величайшимъ энтузіазмомъ привѣтствовалъ книгу Виктора Гюго о Шекспирѣ, въ которой встрѣтилъ ту же вѣру въ искусство и тотъ же взглядъ на безграничную глубину жизни, неуловимую для отвлеченной мысли (см. ''Парадоксы органической критики).''

Явленія русской литературы, о которыхъ писалъ Ап. Григорьевъ, относятся, главнымъ образомъ, только къ періоду времени отъ Карамзина до конца жизни критика. За это время читатель найдетъ здѣсь полный и проникнутый однимъ взглядомъ очеркъ нашего литературнаго движенія.

До-карамзинская литература, можно сказать, не существовала для Ап. Григорьева; изрѣдка встрѣчающіеся отзывы о ней небрежны и высокомѣрны; видно по всему, что критикъ ''не жилъ'' ея произведеніями, и они остались для него чуждыми.

Но Карамзинымъ онъ уже жилъ, и значеніе этого великаго писателя въ нашемъ развитіи указано имъ съ величайшею мѣткостію.

Наша новая литература возникла подъ вліяніемъ чужихъ литературъ и развилась подъ ихъ непрерывнымъ воздѣйствіемъ. Самостоятельною и, слѣдовательно, народною она стала только въ Пушкинѣ, который поэтому и составляетъ величайшую задачу для русской критики. Объясненіе значенія Пушкина есть та центральная точка, съ которой Ап. Григорьевъ смотрѣлъ на развитіе нашей литературы. Онъ показалъ, какъ пробудилось въ поэтѣ ''наше типовое, народное.''

Дѣятельность Пушкина, по Ап. Григорьеву, представляетъ нѣкотораго рода борьбу съ различными идеалами, съ различными исторически-сложившимися типами душевной жизни, тревожившими натуру поэта и пережитыми его. Идеалы эти или типы принадлежали чужой жизни; это были: мутно-чувственная струя псевдоклассицизма, туманный романтизмъ, но всего больше байроновскіе типы Чайльдъ-Гарольда, Донъ-Жуана и т. д. Эти формы чужой жизни, чужихъ народныхъ организмовъ, вызывали сочувствіе въ душѣ Пушкина, находили въ ней сгихіи и силы для созданія соотвѣтствующихъ идеаловъ. Это не было подражаніе, внѣшнее передразниваніе извѣстныхъ типовъ, — это было ихъ дѣйствительное ''усвоеніе'', ихъ переживаніе. Но вполнѣ и до конца природа поэта покориться имъ не могла. Обнаружилось то, что Ап. Григорьевъ называетъ ''борьбою'' съ типами, то есть, съ одной стороны, стремленіе отозваться на извѣстный типъ, дорости до него своими душевными силами и, такимъ образомъ, ''помѣряться'' съ нимъ; съ другой стороны — неспособность живой и самобытной души вполнѣ отдаться типу, неудержимая потребность отнестись къ нему критически и даже питать въ себѣ и признать законными сочувствія, вовсе не согласныя съ типомъ.

Изъ этого процесса, изъ этой борьбы съ чужими типами Пушкинъ всегда выходилъ ''самимъ собою, особеннымъ типомъ, совершенно новымъ.'' Въ немъ «въ первый разъ обособилась и ясно обозначилась наша русская физіогномія, истинная мѣра всѣхъ вашихъ общественныхъ, нравственныхъ и художественныхъ сочувствій, полный очеркъ типа русской души». Пушкинъ, дѣйствительно, ''жилъ'' другими типами, но имѣлъ силу поставить наравнѣ съ ними свой собственный типъ, смѣло узаконить желанія и требованія того самобытнаго склада душевной жизни, который въ себѣ чувствовалъ, и онъ сталъ творцомъ русской поэзіи и литературы, потому что въ немъ «наше типовое не только сказалось, но и выразилось, то есть облеклось въ высочайшую поэзію, поравнялось со всѣмъ великимъ, что онъ зналъ и на что отзывался своею великою душею».

Это глубокое истолкованіе Пушкина, очевидно, сдѣлано съ точки зрѣнія самой близкой къ сущности художества. Оно возможно было только для такого человѣка, какъ Ап. Григорьевъ, который самъ жилъ художественными типами и образами почти въ той же мѣрѣ, какъ ими живутъ художники, который на себѣ зналъ, что такое — «стремленіе создать въ себѣ и утвердить въ душѣ обаятельные призраки и идеалы чужой жизни», и какъ пробуждаются въ душѣ «кровныя, племенныя, жизненныя симпатіи», стремленіе «къ своей почвѣ».

Пробужденіе въ Пушкинѣ «нашего типоваго» выразилось всего яснѣе въ созданіи лица ''Бѣлкина'', отъ имени котораго поэтъ велъ многіе разсказы (къ нимъ нужно причислить и ''Капитанскую дочку'' и ''Дубровскаго).'' Важное значеніе этого цикла произведеній вполнѣ показано нашимъ критикомъ, какъ по отношенію къ Пушкину, такъ и по отношенію къ послѣдующему развитію литературы.

Бѣлкинъ выражаетъ собою нѣкоторый протестъ, именно — онъ воплощаетъ тѣ стороны нашего типа, которыя «вопіютъ противъ злоупотребленія вами нашей широкой способности понимать и чувствовать». Бѣлкинъ есть «голосъ за ''простое доброе'', поднявшійся въ душахъ нашихъ противъ ''ложнаго'' и ''хищнаго»''

Между тѣмъ какъ у Гоголя слышится лишь глубокая тоска о ''прекрасномъ человѣкѣ'', между тѣмъ какъ онъ только срываетъ съ нашей дѣйствительности всѣ формы героизма, добродѣтели, чувства изящества и показываетъ намъ, что всѣ онѣ лишь взяты на прокатъ и что подъ ними скрывается одна пошлость и пошлость, — Пушкинъ еще ранѣе выразилъ тотъ же протестъ, но не въ чисто-отрицательной формѣ ироніи и негодованія, а въ положительномъ образѣ своего Бѣлкина, въ типѣ ''смирнаго человѣка'', въ которомъ нѣтъ ничего блестящаго и героическаго, но который вмѣстѣ съ тѣмъ своею простотою, добротою и правдивостію протестуетъ противъ всего ложнаго, злого и преувеличеннаго въ какихъ бы то ни было героическихъ типахъ. Смирный типъ есть какъ бы элементарная, простѣйшая форма нашего народнаго типа.

«Романтическое вѣяніе», «тревожное начало» — такъ называлъ Ап. Григорьевъ общій источникъ чужихъ намъ героическихъ типовъ, главный элементъ тѣхъ вліяній, съ которыми боролся Пушкинъ, которымъ подчинился Лермонтовъ, и т. д. Это вѣяніе, хотя и пришедшее извнѣ, находило однакоже въ нашей натурѣ готовую почву, его воспринимавшую, готовыя стихіи для созданія соотвѣтствующихъ типовъ. Простѣйшую форму такихъ типовъ критикъ назвалъ ''хищнымъ типомъ'', образующимъ какъ бы прямую противуположность смирному типу. Душевный процессъ, породившій Бѣлкина, повторяется въ послѣ пушкинской литературѣ, и происходить какъ-бы борьба между двумя типами, хищнымъ и смирнымъ.

Нельзя не изумляться чуткости, съ которою Ап. Григорьевъ установилъ понятіе объ этой борьбѣ и слѣдилъ за ея развитіемъ. Онъ правильно чувствовалъ, что «романтическое вѣяніе» находитъ у насъ постоянный отпоръ, хотя глухой и неясный; уже тогда (въ 1859 году) сильнѣйшимъ врагомъ этого вѣянія онъ считалъ Л. Н. Толстаго, котораго одного ставилъ, по художественной силѣ, на ряду со своимъ любимымъ Островскимъ. Онъ какъ-будто предвидѣлъ, что вѣянію будутъ наносимы удары все сильнѣе и сильнѣе, и бралъ его подъ свою защиту. Эта чуткость объясняется лишь тѣмъ, что самъ онъ былъ ''романтикомъ;'' «тревожное начало» нашло въ немъ себѣ почву; на самой его жизни неблагопріятно отозвалось то ''вѣяніе'', которому заплатили дань Мочаловъ, Полежаевъ и многіе другіе, и которое въ иной только формѣ унесло отъ насъ Лермонтова и Пушкина.

Но въ мысли, въ пониманіи Ап. Григорьевъ не преувеличивалъ значенія своего романтизма; напротивъ, онъ, кажется, тѣмъ съ большею ясностію цѣнилъ иныя начала, тѣмъ выше ихъ ставилъ. Всего больше онъ благоговѣлъ передъ Пушкинымъ, именно — какъ передъ «могучимъ заклинателемъ душевныхъ стихій», какъ передъ художникомъ, обладавшимъ самого широкою способностію сочувствій и вмѣстѣ удивительною мѣрою въ своихъ сочувствіяхъ. Пушкинъ въ своей поэзіи есть образецъ гармоніи душевныхъ силъ, несмотря на то, что умѣлъ сочувствовать самымъ бурнымъ движеніямъ душевной бездны. Онъ имѣлъ власть надъ этими движеніями и если погибъ отъ «слѣпой стихіи», которую нѣкогда воплотилъ въ Алеко, то потому лишь, что на ту одну минуту далъ ей волю.

Имя Ап. Григорьева останется навсегда связаннымъ съ тремя именами: Пушкина, Островскаго и Тургенева. Въ Островскомъ онъ первый указалъ ''новое слово'' нашей литературы и постоянно съ величайшимъ жаромъ истолковывалъ это слово читателямъ, доказывая, что Островскій не простой продолжатель Гоголя, не чисто отрицательный поэтъ, а напротивъ поэтъ, который совершенно просто подходитъ къ изображаемому имъ быту и выводитъ изъ него цѣлый рядъ новыхъ образовъ, и положительныхъ и отрицательныхъ, новыхъ вполнѣ-драматическихъ отношеній, новыхъ явленій русской души, не однихъ только смѣшныхъ и пошлыхъ, но и глубокихъ, и трогательныхъ, и нѣжныхъ. Притомъ всѣ эти образы — чисто-народныя и изображены съ небывалою вѣрностію языка и быта.

Дѣятельность Тургенева точно также никѣмъ не характеризована съ такой глубиною и тонкостію, какъ Ап. Григорьевымъ. Разборъ сосредоточенъ около «Дворянскаго Гнѣзда», лучшаго произведенія Тургенева, согрѣтаго той душевной теплотою, которая одна лишь способна дать художеству его высшую силу. Для поясненія дѣла критикъ перебираетъ другія произведенія Тургенева и показываетъ намъ развитіе художника, главные пункты, около которыхъ колебались его настроенія.

Вообще же, у Ап. Григорьева мы встрѣтимъ отзывы о множествѣ писателей, такъ какъ онъ старался всегда показать ''связь и внутреннія отношенія'' между различными литературными явленіями. Эти указанія всѣ соединяются въ одинъ взглядъ, или лучше — всѣ вытекаютъ изъ ''одного взгляда'', принадлежащаго Ап. Григорьеву, и единственнаго у насъ ''общаго'' взгляда на развитіе нашей литературы. Въ крупныхъ чертахъ взглядъ этотъ будетъ такой: въ Пушкинѣ обозначились и объемъ и мѣра нашихъ симпатій. Всѣ послѣдующія явленія представляютъ развитіе тѣхъ элементовъ, которые сказались въ Пушкинѣ. Происходятъ различныя колебанія въ борьбѣ между своимъ и чужимъ, между смирнымъ и хищнымъ типомъ, между отрицательнымъ и прямымъ отношеніемъ къ дѣйствительности, и всѣ эти колебанія совершаются около точекъ уже опредѣлившихся въ Пушкинѣ. Онъ одинъ есть полный образъ русской души, но лишь въ очеркѣ,безъ красокъ, которыя лишь потомъ являются въ предѣлахъ его очертаній; въ немъ проявилось наше типовое, народное, и съ тѣхъ поръ растетъ и выясняется.

Въ такомъ общемъ видѣ этотъ взглядъ не кажется яркимъ; но главная его сила обнаруживается въ приложенія къ подробностямъ, въ тѣхъ различныхъ психологическихъ краскахъ, которыми нашъ критикъ покрываетъ всю картину нашей литературы. Отвлеченное требованіе народности отъ литературы есть мысль очень простая; наши славянофилы, выходя послѣдовательно изъ своихъ началъ, давно и твердо ее заявили и пытались съ этой точки зрѣнія анализировать нашу литературу. Но они обыкновенно приходили къ тому, что, за немногими исключеніями, отрицали самостоятельность и, слѣдовательно, народность нашихъ художественныхъ писателей. Такимъ образомъ, охъ глазъ этихъ мыслителей ускользнуло именно то, что должно бы ихъ всего болѣе радовать; они не видѣли, что борьба своего съ чужимъ уже давно началась, что искусство, въ силу своей всегдашней чуткости и прозорливости, предупредило отвлеченную мысль.

Наша литература есть драгоцѣнное и высокое явленіе нашей жизни; поэтому разгадать внутреннюю силу ея развитія, смыслъ ея движенія есть глубокая и важная задача. Рѣшеніе ея, единственное заслуживающее имени рѣшенія предложено Ап. Григорьевымъ.

Скажемъ нѣсколько словъ объ ошибкахъ, въ которыя онъ впадалъ. Онѣ имѣютъ, по нашему мнѣнію, несущественный характеръ. Какъ человѣкъ страстно п^данный дѣлу, онъ легко вѣрилъ въ то, чего желалъ и потому иногда приписывалъ нашему развитію слишкомъ большую быстроту, считалъ иногда отжившимъ то, что еще продолжало жить, заявлялъ о побѣдѣ силъ и явленій, которымъ предстояла и до сихъ поръ предстоитъ долгая борьба. Но это не значитъ ошибаться въ принципахъ, въ смыслѣ фактовъ, въ направленіи движенія. Онъ самъ превосходно указывалъ и объяснялъ, что это движеніе имѣетъ органическій характеръ, что у насъ въ различныхъ формахъ, все болѣе и болѣе ясныхъ, проявляются все тѣ же жизненные элементы. Медленно проясняется нравственный и умственный хаосъ нашей жизни, и сторонники первыхъ очертаній новаго организма обыкновенно находятся въ фальшивомъ положеніи, такъ какъ стоятъ за то, что имѣетъ лишь зачаточную форму.&lt;ref&gt;Рукописная замѣтка Н. Н. Страхова: «Оцѣнка нѣкоторыхъ писателей (Л. Н. Толстого, Е. М. Достоевскаго, А. А. Фета и др.), очевидно, неполна и даже неправильна у Ап. Григорьева. Но нужно имѣть въ виду, что въ то время, когда онъ писалъ, большею частію, эти писатели еще не совершили того круга своей дѣятельности, который у насъ теперь передъ глазами.» ''Изд.''&lt;/ref&gt;

16 марта 1876 г.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Николай Николаевич Страхов]]
[[Категория:Предисловия 1876 года]]
[[Категория:Литература об Аполлоне Александровиче Григорьеве]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]</text>
      <sha1>lclr2fvyef8cucj5dr3shq688i8t11r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Новые арабские ночи. Предисловие к русскому переводу (Стивенсон)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014804</id>
    <revision>
      <id>5713301</id>
      <parentid>5595057</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:23:59Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713301</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13565" sha1="q8q0xj8467z7ure91okp1biglh5ugeo" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Роберт Льюис Стивенсон
| НАЗВАНИЕ              = Новые арабские ночи. Предисловие к русскому переводу
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = en
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1904
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/stiwenson_r_l/text_1878-0_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Новые арабские ночи ===
&lt;center&gt;New Arabian Nights, 1878&lt;/center&gt;

Стивенсон Р. Путешествие внутрь страны. Клуб самоубийц: Сборник: Пер. с англ.

СПб.: Издательство «Logos», 1994. (Б-ка П. П. Сойкина).


=== Предисловие к русскому переводу ===
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. Лорд Розбери в своей речи, посвященной памяти Стивенсона, замечает, что этот писатель никогда не довольствовался словами, если они не давали полного выражения его мысли; поэтому в его стиле непременно заключается что-то намекающее и подсказывающее какой-то музыкальный мотив, оттеняющий каждую фразу. Часто таким мотивом у него является тончайшая ирония. Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить этот иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего героя комическим эпилогом: бывший принц Богемский мирно доживает свои дни за прилавком табачного магазина. Таким образом, и «Клуб самоубийц», и «Бриллиант раджи» можно отнести скорее к юмористике, чем к разряду леденящих кровь рассказов в стиле Эдгара По.

Всякий истинный писатель берет своих героев из жизни и зачастую наделяет их какой-нибудь черточкой своего собственного характера. Стивенсон с детских лет был авантюристом-мечтателем, и в лице принца Богемского он, быть может, слегка подтрунивает над своею же страстью к приключениям — страстью, удовлетворить которую он не мог из-за вечной болезни. Но чем недоступнее, тем ярче были его мечты. Поэт и критик Эдмунд Госсе, друг Стивенсона, приводит один эпизод из его школьных лет, показывающий до какой степени подчас разыгрывалась детская фантазия будущего писателя. Однажды летом, начитавшись детективных романов последнего сорта, Льюис проходил по пустынной улице Эдинбургского предместья и обратил внимание на запертый наглухо дом, из которого жильцы, по-видимому, выехали на дачу. Не забраться ли туда «с целью грабежа»? Мысль была соблазнительная и легко исполнимая. Льюису удалось отворить окно в задней стене и проникнуть в дом, который, действительно, оказался необитаемым. Мальчик начал прокрадываться из комнаты в комнату, рассматривая в величайшем волнении картины и книги. Вдруг ему послышался шум в саду. В неописуемом ужасе он бросился под кровать и разразился рыданиями; ему живо представилось, как его, связанного, точно воришку, приведут домой, как раз в то время, когда семья соберется идти в церковь. К счастью, тревога оказалась напрасной, и Льюис успел благополучно выбраться через то же самое окно.

Повесть «Павильон на холме» была, еще до появления «Острова сокровищ», напечатана в журнале «Cornhill Magazine» за еще неизвестной тогда подписью Р. Л. С. Однако люди, обладавшие художественным чутьем, тогда же оценили выдающийся и свежий литературный талант автора. В этом рассказе ярко проявляется та особенность дарования Стивенсона, которая делает его прямым преемником Эдгара По, Гоуторна и отчасти Диккенса, — умение приковать внимание читателя напряженной таинственностью рассказа. Лет через десять после напечатания «Павильона на холме» Конан Дойль, разбирая произведения Стивенсона, писал об этой повести: «В „Павильоне на холме“ его дарование достигает наибольшей высоты, и одного этого рассказа было бы достаточно, чтобы упрочить за автором постоянное место среди наших великих беллетристов. Стиль Стивенсона всегда отличается необыкновенной чистотой, воображение у него всегда живое, но в этом рассказе удачнейшая изысканность языка сочетается с самым животрепещущим, самым сосредоточенным интересом фабулы. Трудно найти другой рассказ, где на протяжении столь же немногих страниц действующие лица были бы обрисованы с такой же силой и отчетливостью как эти четыре фигуры — Нортмура, Кассилиса, беглого банкира и его дочери, титаническая мощь которых тем ярче выделяется, чем мрачнее задний план картины».

Рассказы «Ночлег» и «Дверь сира Малетруа» — особенно первый — представляют собой превосходные картины быта средневековой Франции. «Ночлег» — это эпизод из скитальческой жизни поэта и авантюриста Франсуа Вильона, представителя низкопробной богемы XV века и в то же время — замечательного стихотворца; он был приговорен к смерти за убийство, но помилован и обречен на изгнание, не раз навлекал на себя подозрение в краже, побывал в тюрьме и умер неизвестно где и когда. В «Ночлеге» Стивенсон достигает поразительной художественной силы, и достаточно один раз прочитать этот рассказ, чтобы он запечатлелся навсегда.

Прелестная юмористическая жанровая картинка «Провидение и гитара» является отзвуком впечатлений, пережитых в то счастливое время, когда «легкомысленный Аретуза» странствовал по Франции, и величественный комиссар, причинивший столько огорчений пылкому артисту, вероятно, списан с того не слишком проницательного, но грозного представителя власти, которого читатель знает по эпилогу к «Путешествию внутрь страны».

Редактор «Pall Mall Gazette», желая поместить в рождественском номере журнала рассказ, от которого «проходил бы мороз по коже», обратился с заказом к Стивенсону. Тот прислал сначала «Преступника», но так как этот рассказ, по мнению редакции, оказался недостаточно страшным, то Стивенсон обещал доставить что-нибудь другое, от чего «застынет кровь даже у гренадера». Это был «Похититель трупов», включенный нами в сборник «Новых арабских ночей». Журнал устроил рекламу вполне соответствующую ужасному содержанию рассказа: заказали шесть пар черных гробовых крышек с гипсовым изображением человеческого черепа и сложенных накрест костей, взяли в похоронном бюро напрокат шесть белых похоронных костюмов и наняли шестерых сандвичменов, которые должны были разгуливать по улицам Лондона, навесив на себя гробовые крышки. Впрочем, вмешалась полиция и прекратила эту зловещую процессию.

Как ни кошмарен рассказ «Похититель трупов», однако он основан на действительном происшествии.

В 1829 г. в Эдинбурге завелся злодей по имени Бёрк, который заманивал людей в свое логовище и убивал их, с целью продать трупы в анатомический театр. Бёрк был казнен, а выдавший его сообщник Гэр получил помилование. В Лондоне у них нашлись подражатели — Бишоп и Вильямс.

[[Категория:Предисловия 1904 года]]
[[Категория:Роберт Льюис Стивенсон]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Роберт Льюис Стивенсон]]</text>
      <sha1>q8q0xj8467z7ure91okp1biglh5ugeo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Катриона (Предисловие к русскому переводу) (Стивенсон)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014827</id>
    <revision>
      <id>5713290</id>
      <parentid>5263991</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:54:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713290</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12302" sha1="jagg6xp29ko2tl50mucxll69okjgrjz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Роберт Льюис Стивенсон
| НАЗВАНИЕ              = Катриона (Предисловие к русскому переводу)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = en
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1900
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/stiwenson_r_l/text_1900_predislovie_k_katrione.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== [http://az.lib.ru/s/stiwenson_r_l/text_1893_catriona.shtml Катриона] (Предисловие к русскому переводу) ===
''Стивенсон Р. Похищенный. Катриона: Романы / Пер. с англ. О. Ротштейн.''

''СПб.: Издательство «Logos»'', ''1994. (Б-ка П. П. Сойкина).''

В предисловии к роману «Похищенный» мы коснулись событий, пережитых Шотландией накануне того времени, когда Давид Бальфур начал свои похождения, то есть в первой половине XVIII столетия. Так как роман «Катриона» органически связан с «Похищенным» и, несмотря на промежуток в семь лет, отделяющий появление в свет этих повестей, составляет не что иное, как вторую часть приключений Бальфура, то мы надеемся, что читатель будет знакомиться с обоими романами именно в этой естественной их последовательности, и что мы, таким образом, имеем право не повторять здесь того, что было сказано раньше, и не возвращаться к шотландской истории. Мы упомянем теперь лишь о том автобиографическом материале, который заключается в романах «Похищенный» и «Катриона».

На первый взгляд может показаться странным, что произведение, действие которого относится к середине XVIII столетия, может заключать в себе элементы автобиографии Стивенсона, нашего почти современника. Но дело в том, что «Похищенный» и «Катриона» весьма ярко отражают впечатления его детства и юности; эти две книги воспроизводят в форме изящной и увлекательной повести те образы и переживания, которыми была в юношеские годы полна его романтически настроенная душа. Льюис Стивенсон, с детства болезненный, всегда был предметом особых забот своей матери. Роль Арины Родионовны нашего Пушкина сослужила ему тоже старая нянюшка Элисон Кунингэм, которая своими былями и небылицами (вроде рассказа Энди в главе XV) еще в самые ранние годы пробудила в нем любовь к родным шотландским поверьям и преданиям. Стремление к литературе в нем проявилось с шести лет, когда он, поощряемый обещанным подарком, начал диктовать своей няне историю Моисея. Мать и няня постоянно читали ему вслух, и только с восьми лет он начал читать книги самостоятельно. В школе он несколько раз затевал ежемесячные рукописные журналы и к пятнадцати годам успел перепортить множество писчей бумаги, сочиняя разные истории, из которых самая претенциозная была на тему об убийстве архиепископа Шарпа, преследователя ковенантеров в эпоху Карла II.

Льюис, хотя и единственный сын, имел немало сверстников в лице своих многочисленных кузенов и кузин. Лишенный зачастую возможности участвовать в подвижных играх, он зато славился как рассказчик; его истории были всегда полны таких необыкновенных и запутанных приключений, что все удивлялись его таланту освобождать своих героев из самых затруднительных положений.

Один его дядя, Джордж Бальфур, жил в Крэмонде, милях в пяти от Эдинбурга. Льюис часто бывал там, и нет сомнения, что воспоминания о днях, проведенных им в живописной лесистой Альмондской долине, где мост перекинут через быструю реку, на берегу которой ютятся деревушки, заставило его перенести именно туда родовое имение Давида Бальфура.

Красоты Эдинбурга и его окрестностей навсегда остались в памяти мальчика. Подобно Вальтеру Скотту, он в своей пылкой и впечатлительной юности бессознательно собирал материалы для своих будущих произведений. Старый Эдинбург вдохновлял его, и это вдохновение не покидало его всю жизнь. Уже незадолго до смерти, создавая последний свой роман «Сент-Ив», Стивенсон все еще находился под властью этого очарования.

По мере того, как он подрастал, чувство возвышенного и прекрасного пробуждалось в нем все с большей силой. Он начинал ценить бесподобные красоты города, более живописного, чем Прага или Зальцбург. С башен замка, который является Сионом этого северного Иерусалима, открывается вид на суровую Каледонию (старинное название Шотландии). Вдали синеет хребет шотландских гор, служивших во времена Давида Бальфура и Катрионы границей между цивилизацией и невежеством. Ближе лежат Пентландские холмы, где гонимые ковенантеры устраивали свои религиозные сборища. Между замком и скалой Басе, местом временного заточения Бальфура, стелются богатые пастбища Восточного Лотиана. По другую сторону — Линлитгоу-шир с извилистой рекой, где скитались Бальфур и Алан Брек. За широким взморьем залива сероватый дымок указывает то место, где сбились в кучу прибрежные деревни, по соседству с домом нашего героя.

Самый выбор имени Давида ''Бальфура'' показывает, насколько близок был сердцу автора его герой. Мать Стивенсона, урожденная Бальфур, была дочерью пастора Льюиса Бальфура из Колинтона, который приходился прямым внуком профессору Джэмсу Бальфуру из Пильрига. Читатель познакомится в «Катрионе» с этим ученым, «который был не только глубокий философ, но и недюжинный музыкант». Он читает в Эдинбургском университете лекции нравственной философии. А так как по роману он приходился отдаленным родственником Давиду Бальфуру, то этим стамым устанавливается и кровное родство Стивенсона с одним из его любимых героев.

Роман «Катриона» написан в Вайлиме, на острове Уполу (Самоа) и вышел в свет в сентябре 1893 г.

Одна дама в воспоминаниях о Брет Гарте рассказывает, с каким горячим энтузиазмом американский писатель встретил этот роман. Зайдя к ней с визитом, он, между прочим, упомянул о новой повести Стивенсона, первые главы которой возбудили в ней живейший интерес, и обещал одолжить ей свой экземпляр для прочтения.

На следующий день Брет Гарт вбежал к ней с только что купленным экземпляром «Катрионы».

— Прочтите непременно! — сказал он. — Я еще не дочитал своего экземпляра, но мне хочется, чтобы и вы прочитали «Катриону» сейчас же, а поэтому я принес вам другую книгу. Это что-то восхитительное!

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1903 года]]
[[Категория:Роберт Льюис Стивенсон]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Роберт Льюис Стивенсон]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]</text>
      <sha1>jagg6xp29ko2tl50mucxll69okjgrjz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Похищенный (Предисловие к русскому переводу) (Стивенсон)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014828</id>
    <revision>
      <id>5713300</id>
      <parentid>5282170</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:22:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713300</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21001" sha1="f43g1rsk97zzops9im5fyetzleclsmd" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Роберт Льюис Стивенсон
| НАЗВАНИЕ              = Похищенный (Предисловие к русскому переводу)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = en
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1900
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/stiwenson_r_l/text_1900_predislovie_k_pohishennomu.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = По изданию 1900 г. (без подписи).
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== [http://az.lib.ru/s/stiwenson_r_l/text_1886_kidnapped.shtml Похищенный] (Предисловие к русскому переводу) ===
Стивенсон Р. Похищенный. Катриона: Романы / Пер. с англ. О. Ротштейн.

СПб.: Издательство «Logos», 1994. (Б-ка П. П. Сойкина).

Говоря о творчестве Стивенсона и, в частности, о его романах «Остров Сокровищ» и «Похищенный», Конан Дойль (1890 г.) проводит параллель между их автором и Даниэлем Дефо. «Обе повести, — говорит он, — прекрасны как образцы английского языка. Хорошо задуманные и хорошо рассказанные, они на каждой странице поражают читателя каким-нибудь новым положением, каким-нибудь новым сочетанием слов, безукоризненно верно передающим смысл изображенного момента. Как рассказ „Остров Сокровищ“, быть может, стоит на первом месте, между тем как „Похищенному“ суждено дольше запечатлеться в нашей памяти, потому что в этой повести мы находим превосходный и живой очерк состояния горной Шотландии после последнего якобитского восстания».

Якобитами назывались приверженцы развенчанного короля Иакова II и его преемников-претендентов на английский престол. Династия Стюартов, особенно в лице последних двух своих представителей — Карла II и Иакова II, была так деспотична, вероломна и так притесняла религиозную и политическую жизнь страны, что вооружила против себя народ, и в 1688 году Англия приветствовала Вильгельма III (принца Оранского) как своего освободителя. Нельзя того же сказать про Шотландию: католики, преимущественно в горных областях, и сторонники епископальной церкви с епископом во главе были по-прежнему приверженцами изгнанного Иакова II и образовали якобитскую, или легитимистскую, партию, которая еще в течение полувека боролась против новой династии. Пресвитерианцы же, или ковенантеры, — партия наиболее сильная и составлявшая большинство, — поддерживала новый порядок, который впервые даровал стране конституционную, или ограниченную, монархию.

Во всяком случае, правительство Вильгельма III не было популярно в Шотландии. При решении вопросов промышленности и в торговом законодательстве король слишком часто интересы Шотландии приносил в жертву интересам Англии. С другой стороны, знаменитое избиение в Гленко (1692 г.) враждебного новой династии клана Макдональдов, совершенное Кемпбеллем из Глен-Лайона с согласия короля, желавшего терроризировать шотландских горцев, вызвало всеобщее негодование и склонило к якобитской партии значительное число людей, принадлежавших раньше к нейтральному лагерю.

В 1707 году при королеве Анне (1702—1714 г.) слиянием двух парламентов было окончательно укреплено политическое единство Англии и Шотландии. С этого года шотландский парламент потерял свою независимость, и депутаты Шотландии составляли в английской законодательной палате ничтожное меньшинство, жалкую партию, с которой почти не считались. Связь дворянства с народом была потеряна с тех пор, как лорды Шотландии лишились законодательной власти у себя на родине и, таким образом, указ 1707 года об уничтожении шотландской автономии прежде всего нанес удар аристократии и явился добавочной силой в ряду тех общих причин, которые в XVIII веке расшатывали престиж и власть дворянства почти во всех странах Европы.

Но, несмотря на утрату автономии, Шотландия еще не умерла как отдельная нация и продолжала иметь свою историю. Характер народный еще сохранился. В Шотландии оставалась отдельная церковь и отдельное духовенство. Независимость судебных учреждений и более космополитическая система права открывали молодым силам доступ к свободным профессиям и к общественному образованию. Шотландец с давних пор питал большую склонность к путешествиям, к переселению, к колонизации, чем англичанин, не потому что он менее горячо любил свою родину, но потому, что сравнительно скудная почва заставляла многих искать счастья в других странах. Еще в конце XVIII столетия в Шотландии возникло особенно настойчивое стремление к торговле, и значительное число сил страны потекло по этому новому руслу. С другой стороны, если считать войну необходимым признаком самостоятельного существования народа, то и этот признак был иногда налицо, и два восстания (1715 и 1745 гг.) свидетельствовали о преданности многих шотландских кланов, католиков и приверженцев епископальной церкви, все еще готовых защищать потомков Стюарта.

Джэмс Эдуард Стюарт (сын Иакова II), родившийся за несколько дней до переворота 1688 года, жил при французском дворе; после смерти его отца (1701 г.) Людовик XIV признал его королем Великобритании под именем Иакова III. Претендент надеялся, что королева Анна назначит его своим наследником, и якобиты долго еще не оставляли попыток возвести его на престол.

Якобитское восстание 1715 года было подавлено очень быстро. Сражение при Шерифф-Море сразу рассеяло кланы, которые собрались было под знаменем графа Мара. Тридцать лет спустя романическое восстание шотландских горцев под предводительством «младшего претендента» (принца Чарльза Эдуарда) застало правительство врасплох. Поражение генерала Копа при Престон-Пансе, быстрое наступление шотландской армии с примкнувшими к ней католиками из графств северной и средней Англии, — все это привело Лондон в трепет. Неприятель надвигался так энергично, что приблизившись к Дэрби, он тем самым успел отрезать от столицы войска герцога Ньюкэстля. Но разногласия, отсутствие талантливых главарей и незначительная численность заставили их отказаться от дерзкого плана нападения на Лондон — к чему хотел их склонить сам принц Чарльз. Было решено отступить. Отступление было совершено в полном порядке, и 26 декабря маленькая армия прибыла в Глазгоу. Здесь их ожидала недоброжелательная встреча, юго-запад Шотландии менее чем какая-либо другая область склонялся в пользу Стюартов. Повстанцы тогда продвинулись к Стирлингу, чтобы поддержать осаду города, которую грозил снять генерал Хоулей. Победа над ним при Фолкирке была последним успехом якобитов. Против них были отправлены королевские войска под предводительством герцога Кумберленда. Чарльз Эдуард, прекратив осаду Стерлинга, отступил к Инвернессу. Герцог преследовал его по пятам, и поражение, которое претендент потерпел при Куллодене (16 апр. 1716 г.), рассеяло его приверженцев и заставило его искать спасения в бегстве; только после нескольких месяцев скитаний ему удалось пробраться во Францию. Последнее якобитское восстание было подавлено самыми суровыми мерами. Кого захватывали с оружием в руках, того не щадили, хотя бы он был ранен. Главных начальников предали суду и казнили в разных местах северной Англии. Хитрый лорд Ловат (отец Симона Фразера, действующего в «Катрионе»), который не взялся за оружие, хоть и был одним из главных зачинщиков восстания, понес наказание последним. Он обращался к королю с просьбой о помиловании, но главным образом просил за своего сына, которому и была дарована жизнь. Указ о частичной амнистии был издан через несколько недель после казни Ловата, но приняты были крутые меры к предотвращению нового восстания. Поместья и титулы всех участников мятежа подверглись конфискации. Был опубликован закон, запрещавший употребление оружия и ношение шотландского национального костюма. Были уничтожены все остатки феодальной власти дворян и старшин кланов, между прочим отменено наследственное право суда, которым пользовались до тех пор некоторые дворянские фамилии. Эти перемены в законодательстве были встречены сочувствием городского населения Шотландии, нередко страдавшего от хищнического и буйного нрава горцев. Прошло некоторое время, и воспоминания о Гленко и Куллодене побледнели и стерлись после общих побед британских войск в Индии, в Испании и при Ватерлоо. Но якобитское движение не было забыто. Поэзия воспользовалась романтичностью его событий, идеализировала молодого принца, который пытался завоевать корону своему отцу, и нарекла патриотизмом якобитскую лояльность. Самопожертвование и преданность якобы правому делу, но обреченному на неудачу, придают якобитам черты чего-то рыцарски-благородного, и якобитские баллады по праву занимают место в литературе, как замирающий отзвук средневековой эпопеи.

Роман «Похищенный» был напечатан в журнале для юношества «Young Folks Paper» в 1886 г. Стивенсон жил тогда в Бурнемуте, где у него был дом, подарок отца, получивший название Скерривор в честь знаменитого Скерриворского маяка, построенного дядей писателя, Аланом Стивенсоном, и находящегося к югу от Гебридских островов, недалеко от того места, где Давид Бальфур был выброшен на безлюдный берег.

Давид Бальфур пережил немало приключений, и в Эдинбурге, и на корабле, и в особенности в горной Шотландии. Действие рассказа относится к 1751 году. Жизнь страны еще не вошла в свою колею после якобитского восстания. Вся область еще находилась как бы на положении усиленной охраны, и ни к чему непричастный человек мог малейшей неосторожностью навлечь на себя опасность и лишиться если не жизни, то во всяком случае свободы. Судьба сталкивает Давида Бальфура с Аланом Бреком, когда-то служившим в правительственных войсках под командованием генерала Копа, а теперь одним из самых ревностных якобитов. На Алана Брека вскоре падает обвинение в убийстве Колина Кемпбелля, королевского сборщика податей, и им обоим приходится скрываться. Другой обвиняемый, Джэмс Стюарт, сразу же попадает в руки правительства, и его впоследствии приговаривают к смерти не столько на основании улик, сколько ввиду опасной его популярности среди горцев: это был человек, которого правительству надо было «устранить» во что бы то ни стало. Убийство Колина Кемпбелля является в романе центральным моментом, от которого зависят все дальнейшие похождения Давида Бальфура. Побуждаемый чувством справедливости, он прилагает все усилия, чтобы спасти несчастного Джэмса Стюарта, невиновность которого для него очевидна. В повести «Катриона» подробно описано столкновение человеколюбивых замыслов Давида Бальфура с холодно рассчетливой политикой правительственного сановника, лорда-адвоката Шотландии, столкновение идеи справедливости с заботами о государственной безопасности.

«Судебное следствие об этом убийстве умалчивает вовсе о Давиде Бальфуре», — признается автор. Другими словами, его герой — лицо вымышленное. Вопрос о том, кто был убийца, так и остался открытым. Во всяком случае, исторический материал об этом деле давал Стивенсону право создать именно ту версию аппинского убийства, которую читатель найдет в настоящем романе.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1900 года]]
[[Категория:Роберт Льюис Стивенсон]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Роберт Льюис Стивенсон]]</text>
      <sha1>f43g1rsk97zzops9im5fyetzleclsmd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к каталогу посмертной выставки В. В. Верещагина (Стасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1015283</id>
    <revision>
      <id>5713403</id>
      <parentid>5305934</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:21:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713403</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="27021" sha1="4net5st5seufx880x1zrsz3q1jfme8g" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Владимир Васильевич Стасов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к каталогу посмертной выставки В. В. Верещагина
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1904
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/stasow_w_w/text_1904_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
В. В. Стасов. В мире прекрасного. Избранные статьи о русской живописи

М., «Детская литература», 1968

=== ПРЕДИСЛОВИЕ К КАТАЛОГУ ПОСМЕРТНОЙ ВЫСТАВКИ В. В. ВЕРЕЩАГИНА ===
Верещагин был один из величайших художников XIX века. И таковым он стал не потому только, что обладал великим художественным талантом, а потому, что обладал великою душою. Его всего чаще причисляли к живописцам-«баталистам» и при этом признавали его самым оригинальным и самым замечательным из всех, существовавших до сих пор в мире баталистов. Но это прозвище самое неверное и всего менее к нему идет. Все его значение и все его достоинство состоит именно в том, что он не «баталист» и никогда им не был. Он всю жизнь художественною деятельностью всегда только протестовал против «батальной живописи» и баталистов и картинами своими постоянно доказывал, до какой степени и «батальная живопись» и «баталисты» * фальшивы, негодны и не должны существовать.

В детстве и отрочестве его ни семейство, ни воспитание не были в состоянии благодетельно повлиять на его направление и образ мыслей. Отец его и мать были люди недурные, но ничем не отличавшиеся от общей массы помещиков-крепостников прежнего нашего времени, и их вкусам и потребностям было совершенно чуждо все, относившееся к области знания и художества. Пребывание же в корпусах Александровском — малолетним — и Морском также ничего не способно было дать ему. О последнем Верещагин вспоминал впоследствии с ужасом и отвращением. Но натура его была здоровая, самостоятельная, всегда стремилась к свету и правде. Он образовал себя сам, вопреки всем внешним неблагоприятным обстоятельствам. Всего более помогла ему тогдашняя новая русская литература, оригинальная и переводная, полная новых, правдивых и глубоких веяний. Он громадно много читал тогда, с ненасытимою жадностью и интересом. Всего более на него оказывали влияние, во время его юношества, сочинения Бокля и Спенсера *, из русских — статьи Герцена, с которыми он познакомился в чужих краях, во время первого своего заграничного плавания, еще будучи в Морском корпусе. Подобно своему образованию, Верещагин сам устроил себе и свою судьбу. С самого детства он полюбил рисование и все годы учения в корпусах занимался им с необыкновенною ревностью; ко времени же его выпуска из Морского корпуса офицером эта любовь обратилась в такую горячую страсть, что он оставил морскую службу (несмотря на то что вышел из корпуса ''первым)'' и сделался свободным художником. Ему пришлось испытать при этом сильное сопротивление всего своего семейства, видевшего в этом лишь безумие и погибель.

Родители думали, что живопись могла быть для их сына разве только «развлечением». Но он мужественно поставил на своем.

Сделавшись свободным и ничем не стесняемым человеком, Верещагин пробовал заняться правильным учением своему искусству и проходить курсы. Но нигде он не оставался доволен тем преподаванием искусства, какое повсюду тогда существовало. В Петербурге, в рисовальных классах на Бирже *, его сильно не удовлетворял педантский способ исполнения рисунка штрихами, к которому его принуждали; в Академии художеств его возмущало классическое направление и обязанность подражать знаменитым мастерам прежней эпохи, так что, в своем раздражении, он даже разрезал на куски и бросил в печку заданную ему Академией классическую картину: «Пенелопа и ее женихи»; в Париже, в классах у знаменитого живописца Жерома *, он встретился еще новый раз со своими врагами — классицизмом и требованием копировать со старинных знаменитых картин. Он от всего этого отказался и только с неутомимым мужественным упорством и рвением рисовал, а потом писал красками с натуры. Классное учение до того мучило его и выводило его из терпения, во Франции точно столько же, как и в России, что, уезжая из Парижа в 1865 году, он писал впоследствии про это время: «Я вырвался из Парижа точно из темницы и принялся рисовать на свободе с каким-то остервенением. Тому свидетель мой альбом, наполненный самыми тонкими и характерными рисунками, какие я когда-либо сделал».

Впоследствии Верещагин много раз приезжал в Париж, иногда долго проживал там, даже однажды устроил себе в окрестностях Парижа громадную мастерскую (с поворачивающимися по солнцу платформами) — он любил французскую жизнь, французскую природу, французские художественные удобства, — но на этом у него уже все было кончено со всем французским: со школой, с французским учением, с французским направлением, с французскими художниками. Он всегда проживал вблизи Парижа совершенным отшельником, ни к кому не ходил, ни с кем не водился, был далек от всех французских художников. Его натура и вкусы влекли его в совершенно другую сторону: на Восток, в среду живой, свежей, нетронутой природы, в среду народа вообще и в особенности в среду азиатских племен, еще не затронутых цивилизацией, живущих живописно и оригинально и окруженных великолепными остатками древности. Вместе с тем ему жадно хотелось увидеть собственными глазами войну, узнать, «что такое в самом деле война», про которую он так давно слышал и так много читал, но в правдивость рассказов о которой так мало верил.

После Парижа, сильный художественною мощью, которую он сам завоевал себе, Верещагин принялся за те сюжеты, к которым его тянуло и до которых раньше он еще не осмеливался прикасаться. Он стал писать картины, где главным действующим лицом являлся народ. В новгородском отцовском имении, стоявшем у реки, он принялся за картину «Бурлаки» (картина, однако же, к сожалению, не состоялась, уцелели одни превосходные этюды), на Кавказе нарисовал две серии этюдов с натуры, как материал для картин: «Духоборцы» и «Мусульманская религиозная процессия в Шуше» (эти картины также не состоялись). Во всех трех этих композициях с великою оригинальностью и силою выразилось стремление молодого художника изображать значительные сцены из жизни народа. Но великое, необыкновенное значение, оригинальность и мастерство этих великолепных этюдов остаются даже и до сих пор мало оцененными повсюду.

Бесчисленные другие этюды наполняют в это время альбомы и тетради Верещагина. Он продолжал учиться — но все только на живой натуре.

Двадцати пяти лет от роду Верещагин покинул Кавказ и поехал в Среднюю Азию, где у русских загорелась в 1867 году война. Он там остался надолго. Здесь тотчас же закипела горячая его художественная деятельность, начались оригинальные, высокие его создания. Но, как и в продолжение всей его жизни, потом эти произведения были у него двух разных родов: одни изображали военную жизнь, другие — мирную, гражданскую жизнь, и в обоих он представлял создания одинаково великие и глубокие. Обращать все внимание только на одни военные картины Верещагина — огромная ошибка, огромное заблуждение и односторонность. Самые разнообразные стороны народной жизни были одинаково доступны и драгоценны Верещагину для его изображений. Начиная с самых первых, среднеазиатских, картины его ярко доказывают это. С 1867 по 1873 год, что Верещагин пробыл в Средней Азии, у него одинаково высокими chefs-d' œuvre’ами являлись «Хор дуванов» и сцены: «После удачи» и «После неудачи», «Политики в опиумной лавочке» и «Забытый», «Нищие в Самарканде» и «Нападают врасплох», «Молящийся мулла в мечети» и «Торжествуют» и т. д., и т. д. Талантливые, полные оригинальности создания его в обоих родах одинаково составляют его славу, а нашу национальную гордость.

Две лучшие, две самые необыкновенные по глубине выражения картины Верещагина — «Опиумоеды» и «Шпион», которого ведут на расстреляние, — также относятся к двум совершенно различным сторонам жизни, мирной и военной, и одинаково талантливы и потрясающи в своем трагизме.

Так-то, в продолжение всей его жизни, у Верещагина постоянно, всегда чередовались картины с сюжетами то военными, то мирными, гражданскими. После туркестанских картин, где война играла такую важную роль, следуют у него картины индийские, где война не играет никакой роли и везде являются только чудные изображения поэтических местностей, великолепных храмов и всяческих построек, бесчисленные изображения людей из всех слоев народа, духовенство, рабочие, факиры&lt;ref&gt;Факиры — бродячие нищие-фокусники в Индии.&lt;/ref&gt;. После картин болгарской войны, с ее поразительными военными сценами, у Верещагина являются картины с несравненными мирными, живописными сюжетами из природы и жизни палестинской; после картин наполеоновской войны (где с таким талантом в первый раз еще в Европе представлено бегство Наполеона у Березины) следует ряд картин с прекрасными, тихими видами Москвы, Ярославля, Северной Двины, Крыма, Кавказа, с массою характерных типов русских людей; после картин американской филиппинской войны — картины японские, полные, подобно картинам индийским, только мирных красот, японской изящной природы, света, красок и чудной архитектуры. Верещагин здесь как будто отдыхал от громадного предыдущего напряжения и страшной энергии, пошедшей на изображение военных и трагических сцен.

Много военного духа и элемента лежало в натуре Верещагина. Пробегая в памяти подробности его жизни, часто чувствуешь, что он по всей натуре был урожденный военный. От этого он с такою любовью и симпатией участвовал в военных делах, когда представлялась к тому надобность и случай: так было в Самарканде, в Болгарии, наконец в последние дни его жизни, на Дальнем Востоке. Конечно, ему хотелось, ему надо было видеть собственными глазами то, что должно было появиться потом в его военных картинах, но он тогда не ограничивался одной ролью зрителя, художника-наблюдателя, он ревностно и с увлечением скоро превращался сам в действующее лицо: стрелял, рубил, колол, как все самые коренные военные, и, мало признавая необходимость чинов и орденов для художника, всю жизнь с гордостью носил на груди крест святого Георгия&lt;ref&gt;Крест святого Георгия — высший военный орден в царской России, которым награждали за боевые заслуги.&lt;/ref&gt;, надетый на него генералом Кауфманом после безумно-отчаянной защиты им Самарканда от азиатских полчищ.

Но это были только увлечения страстного и бурного темперамента. Переходя от жизненной и индивидуальной практики в область художественного творчества, Верещагин становился другим человеком и делался апостолом мира, человечности, светлости душевной и благодатного благоволения. И эта нота была такая могучая, искренняя и глубокая, что неотразимо действовала, как яркая молния, на зрителя-мыслителя. Верещагин устроил на своем веку, начиная с 1869 года, выставок 20 своих картин, в разных краях Европы и Америки. Успех был везде громадный, ослепительный, ошеломляющий. Бесчисленные толпы народа со страстью и увлечением всегда наполняли эти выставки, а иногда добивались входа словно приступом и штурмом. Печать везде гремела гимнами в честь невиданному, оригинальному, великому живописцу и гениальному великодушному мыслителю. Высшие художники современной Европы признавали его мощь и неотразимое влияние. Лишь немногие отсталые консерваторы и рутинеры поднимали печальный вой и жалобу на дерзкого начинателя и старались убедить всех в его бездарности и негодности. Но таких людей оказывалось везде очень немного. К несчастью, надо признаться, что в нашем русском обществе их оказалось всего более, и в течение всех тридцати лет со времени появления у нас Верещагина очень значительное количество академиков, профессоров, литераторов и фельетонистов усердно стремилось доказать ничтожество и вредоносность Верещагина. Но никогда наша публика этого печального воя не слушалась и в истинном понимании великого русского живописца ни на единую йоту не уступала остальной Европе.

В художественной литературе и критике Верещагин также занимает одно из самых капитальных мест. По смелой, оригинальной правде и глубине воззрений он один из важнейших художественных критиков нашего времени. Его статьи о «реализме в искусстве», о «прогрессе в искусстве», первоначально появившиеся во французских и американских журналах и только гораздо позже в русских изданиях, несомненно, провели глубокую нарезку на уме всех искренне преданных искусству.

Внешний облик Верещагина превосходно и очень талантливо передан в небольшой статуэтке, вылепленной с натуры нашим скульптором И. Я. Гинцбургом. Верещагин представлен с великим одушевлением пишущим картину.

=== КОММЕНТАРИИ ===
В 1904 г. на броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на японской мине, трагически погиб выдающийся русский художник В. В. Верещагин. В том же году в Петербурге была организована посмертная выставка его картин и этюдов. Стасов, являвшийся горячим ценителем искусства художника и его защитником от многочисленных реакционных нападок, написал предисловие к каталогу выставки, вкратце освещающее основные этапы творческого пути Верещагина.

''«Баталисты».'' — Под «баталистами» Стасов здесь разумеет главным образом художников академического батального жанра, избегавших в своих произведениях показывать жестокую правду войны.

''Бокль Генри-Томас'' (1821—1862) и ''Спенсер Герберт'' (1820—1903) — английские философы и социологи, чьи работы, делающие попытку объяснить социальное устройство общества, пользовались одно время популярностью Но уже в 60-х годах XIX века они подвергаются резкой критике со стороны передовых русских мыслителей за идеалистическую направленность и крайний политический консерватизм.

''…в рисовальных классах на Бирже.'' — В здании Биржи в Петербурге помещалась школа Общества поощрения художеств, через рисовальные классы которой прошли многие русские художники, в том числе Репин.

''Жером Жан-Леон'' (1824—1904) — французский живописец и скульптор. Работал главным образом в области исторической живописи.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Владимир Васильевич Стасов]]
[[Категория:Предисловия 1904 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Владимир Васильевич Стасов]]
[[Категория:Литература о Василии Васильевиче Верещагине]]</text>
      <sha1>4net5st5seufx880x1zrsz3q1jfme8g</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к изданию драм Шиллера в переводе Петра Каленова (Милюков)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1015848</id>
    <revision>
      <id>5713402</id>
      <parentid>5512719</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:21:05Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713402</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="88638" sha1="er0zw2y3h4hw3hdc7llyj1jjx0z9uu7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Павел Николаевич Милюков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к изданию драм Шиллера в переводе Петра Каленова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/miljukow_p_n/text_1902_predislovie_k_izdaniyu_dram_shillera-oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;[http://az.lib.ru/s/shiller_i_k/ &lt;u&gt;ШИЛЛЕРЪ&lt;/u&gt;].&lt;br&gt;
ДВА ПИККОЛОМИНИ.&lt;br&gt;
СМЕРТЬ ВАЛЛЕНШТЕЙНА.&lt;br&gt;
ПОКРЫТЫЙ ИДОЛЪ ВЪ САИСѢ.

Переводъ [http://az.lib.ru/k/kalenow_p_a/ '''&lt;u&gt;П. А. Каленова&lt;/u&gt;''']

съ приложеніемъ его статьи&lt;/center&gt;

=== Ученіе Шиллера о красотѣ и эстетическомъ наслажденіи: &lt;br&gt;и предисловіемъ П. Н. Милюкова. ===
&lt;center&gt;Посмертное изданіе.

МОСКВА.&lt;br&gt;
Типо-литографія т-ва И. Н. Кушнеревъ {{Ко}}, Пименовская ул., собств. домъ.&lt;br&gt;
1902.&lt;/center&gt;

=== ПРЕДИСЛОВІЕ. ===
{{right|Wer im Gedächtniss seinerLieben lebt,&lt;br&gt;
Der ist nicht todt, er ist nur fern:&lt;br&gt;
Todt ist nur,— wer&lt;br&gt;
Vergessen ist.}}

Это четверостишіе прислано было однимъ изъ друзей на могилу покойнаго Петра Александровича Каленова (умеръ 8 іюня 1900 г.). Пишущій эти строки также принадлежитъ къ числу друзей-учениковъ покойнаго, свято хранящихъ въ сердцѣ память о Петрѣ Александровичѣ. Съ этой памятью для него, какъ, можетъ быть, и для многихъ, соединяется воспоминаніе о первыхъ шагахъ сознательной жизни мысли и чувства, о первомъ огонькѣ идеализма, затеплившемся тогда и поддержанномъ вовремя незабвеннымъ нашимъ гимназическимъ учителемъ. Посторонній читатель, можетъ быть, придетъ въ недоумѣніе, когда узнаетъ, что рѣчь идетъ о классической гимназіи первыхъ годовъ послѣ реформы гр. Толстого (1874—1877 гг.) — и что въ этой гимназіи П. А. Каленовъ былъ учителемъ не исторіи, не русской словесности, а… греческаго языка. Дѣйствительно, гимназія, въ которой преподавалъ Каленовъ, не составляла какого-нибудь исключенія изъ того общаго типа, который въ послѣднее время такъ единодушно былъ осужденъ общественнымъ мнѣніемъ. У насъ были свои «чехи», и они дѣлали то же самое дѣло формальной дрессировки, которое дѣлали вездѣ и для котораго были призваны. Какъ вездѣ, ихъ ремесленная работа и у насъ не только не будила гуманныхъ чувствъ на почвѣ «гуманистическаго» образованія, но способна была даже заглушить интересъ къ классицизму, если какъ-нибудь, ненарокомъ, этотъ интересъ возникалъ помимо ихъ. участія. Я живо помню, съ какимъ нетерпѣніемъ нѣкоторые изъ насъ, прочитавшіе уже «Исторію римской литературы» Модестова, ожидали уроковъ одного изъ такихъ «чеховъ», только что испеченнаго лейпцигскимъ семинаріемъ, — и какъ жестоко мы были разочарованы, когда изъ отечества Ричля и Момзена нашъ новый педагогъ привезъ намъ такого рода римскую литературу: «писатель X., родильса … тогда-то, пр''о''цвѣтаааль (при этомъ лицо учителя расплывалось въ блаженную улыбку) тогда-то,… н''а''писааль (лицо учителя дѣлалось сосредоточенно важнымъ, и вся фигура вытягивалась впередъ) столько-то книгъ; писатель У. родильса…, пр''о''цвѣтаааль…, н''а''писааль… (всѣ предыдущіе жесты повторялись снова) и т. д.» И когда кто-то изъ насъ обратился къ нему за разъясненіемъ какого-то недоразумѣнія, вызваннаго чтеніемъ нѣмецкой исторіи римской литературы — Бернгарди, то получилъ въ отвѣтъ: «нэ-э, нэ-э, это въ у-ниверзитэтъ, это въ у-ниверзитэтъ!» Я готовъ допустить, что Петръ Александровичъ какимъ-то чудомъ попалъ въ эту среду, въ которой онъ въ наше время оставался единственнымъ исключеніемъ. Всѣ другіе учителя, не принадлежавшіе къ новому типу исполнительныхъ чиновниковъ, или замыкались (лучшіе изъ нихъ) въ самихъ себѣ или же, напротивъ, старались фамильярностью загладить предъ нами свои черезчуръ уже очевидные педагогическіе изъяны. Петръ Александровичъ одинъ и желалъ, и могъ имѣть на насъ нравственное вліяніе — и достигалъ этого средствами, одинаково далекими отъ напускного величія и фамильярной близости. Онъ имѣлъ бы вліяніе, даже если бы не хотѣлъ этого самъ, — просто въ силу личныхъ особенностей своей деликатной, въ высшей степени мягкой натуры и своего живого отношенія къ предмету, который преподавалъ. Для учениковъ Петра Александровича міровоззрѣніе классическихъ авторовъ какъ бы сливалось съ міровоззрѣніемъ его самого. И это вовсе не было у него педагогическимъ пріемомъ; тѣ, кто знакомились съ нимъ. потомъ ближе не могли не замѣтить, что оно такъ и было на самомъ дѣлѣ, — съ той только оговоркой, что въ самомъ классицизмѣ Каленовъ. выдѣлялъ и подчеркивалъ для насъ, по преимуществу, тѣ черты, которыя были болѣе всего сродни его собственному душевному складу. Такимъ образомъ, секретъ просвѣтительнаго вліянія Петра Александровича заключался, прежде всего, въ его личномъ, сердечномъ отношеніи къ тому, что онъ намъ преподавалъ. Но затѣмъ, конечно, тутъ дѣйствовало и самое содержаніе того, ''что'' онъ любилъ въ классической древности. Петръ Александровичъ былъ «гуманистомъ» въ томъ смыслѣ, которое придали этому слову Винкельманъ и Лессингъ, Шиллеръ и Вильгельмъ Гумбольдтъ. «Гуманизмъ» послужилъ когда-то тому поколѣнію связующей идеей между «классицизмомъ» XVIII столѣтія и «романтизмомъ» XIX-го, — между «красотой» и «душевностью», эстетикой и этикой. То и другое, красота и нравственность, должны были слиться при помощи «гуманистическаго» воспитанія и создать въ человѣкѣ «прекрасную душу» (Schöne Seele) — путемъ полной и гармонической выработки тѣхъ сторонъ человѣческой индивидуальности, въ которыхъ видѣли высшія свойства человѣческой природы. Эстетика, искусство, — были при этомъ главнымъ орудіемъ человѣческаго воспитанія; этическое отношеніе къ жизни было его главною цѣлью; философія цѣнилась, главнымъ образомъ, какъ способъ свести эстетику и этику къ высшему единству; наука и знаніе получали служебную роль по отношенію къ добру и красотѣ; общественность, наконецъ, стояла на послѣднемъ планѣ, почти отожествляемая съ филистерствомъ; это было что-то инертное, хаотическое — матерія, не одушевленная идеей, словомъ, что-то отрицательное въ Платоновскомъ смыслѣ. Нѣтъ ни возможности, ни надобности доказывать полное тожество міровоззрѣнія Петра Александровича съ только-что изображеннымъ воззрѣніемъ «новаго гуманизма». По словамъ самого его: «интересоваться извѣстнымъ ученіемъ и даже сочувствовать ему — еще не значитъ считать это ученіе правильнымъ и быть его послѣдователемъ, но только понимать его возможность, его общечеловѣческую основу». Это замѣчаніе, сдѣланное Каленовымъ по поводу его отношенія къ буддизму, можно было бы буквально повторить и для характеристики его отношенія къ классицизму. Тутъ тоже было, прежде всего, нѣкоторое «эстетическое сочувствіе», — нѣчто такое, что «не столько понимается логически, сколько чувствуется психологически». Какъ бы то ни было, никакое другое міровоззрѣніе не препятствовало Петру Александровичу отдать свое душевное предпочтеніе именно міровоззрѣнію Шиллера и Гумбольдта; его «эстетическаго и психологическаго сочувствія» оказалось достаточно, чтобы донести и до насъ частицу того тепла, которымъ онъ былъ согрѣтъ самъ. Вотъ почему такъ ярко и прочно запечатлѣвались въ памяти учениковъ Каленова тѣ черты греческой «прекрасной души», которыя заставляли вибрировать его собственную душу. Мы чувствовали инстинктивно, что греческій эстетическо-нравственный идеалъ, запечатлѣвшійся въ терминѣ {{lang|grc|καλός κἀγαϑός}}, былъ сродни его собственному идеалу; что, вслѣдъ за Сократомъ, и нашъ учитель презиралъ отъ всей души все «банаузическое», ремесленное, филистерское. Позднѣйшія поколѣнія гимназистовъ такъ и называли Каленова — {{lang|grc|καλός}}, и если чуточка мальчишеской насмѣшливости и была, можетъ быть, въ этомъ гимназическомъ прѣзвищѣ, то зато въ немъ не было ни капли яда и злобы. Тотъ же юноша, который сообщилъ намъ объ этомъ прозвищѣ, свидѣтельствуетъ, что въ его время, какъ и въ наше, Каленовъ былъ свѣтлымъ пятномъ на сѣромъ и темномъ фонѣ гимназической жизни; что человѣческое отношеніе Петра Александровича къ молодежи и на его закатѣ продолжало будить человѣческій же откликъ, передъ которымъ смолкалъ гимназическій задоръ и отступала подчасъ даже неумолимая, беззастѣнчивая эксплуатація учительскаго добродушія.

Кто сколько-нибудь заинтересовался предметомъ, для того, конечно, уроки Каленова пріобрѣтали особое и очень важное значеніе. Тонкостямъ грамматики выучиться у него было, правда, довольно мудрено; зато онъ не пропускалъ ни одного случая освѣтить въ читаемомъ авторѣ какую-нибудь черту, находившуюся въ связи съ охарактеризованнымъ выше идеаломъ «новаго гуманизма». Въ такихъ случаяхъ Каленовъ какъ-то сразу одушевлялся; рѣчь его дѣлалась плавной и красивой, тонъ становился приподнятымъ и значительнымъ. Естественно, что такія минуты особенно запечатлѣвались въ нашей памяти. До сихъ поръ, напримѣръ, когда я вижу копію или рисунокъ бюста Зевса Отриколійскаго, въ памяти моей возстаютъ эти три стиха Иліады, давшіе Фидію идею для созданія типа:

{{lang|grc|Ἦ καὶ κυανέησι ὑπ'ὄφρυοι νεῦσε Κρονίων}}

{{lang|grc|Ἀμβρόσιαι δ'ἄρα χαῖται ὑπεῥῤώσαντο ἄνοκτος}}

{{lang|grc|Κράτος ἀπ' ἀϑανάτοιο' ἐτὰρβησεν δ' Οὔλυμπος}} *).

*) Сказалъ и сдвинулъ темныя брови Кроніонъ,

И амврозическія кудри разсыпались съ безсмертной головы

Царя, и задрожалъ Олимпъ.

А затѣмъ припомин''а''ется и картина величественнаго храма съ гигантской статуей Громовержца, набросанная Каленовымъ при комментаріи къ этимъ стихамъ. И никакія руководства и изслѣдованія по исторіи греческаго искусства, читанныя позднѣе, ни даже собственныя впечатлѣнія въ музеяхъ — не могли заслонить этого яркаго гимназическаго воспоминанія. Такого рода эстетическими впечатлѣніями, впрочемъ, далеко не ограничивалось все, что мы выносили изъ уроковъ Петра Александровича. Пожалуй, наибольшей силы и выразительности достигалъ его комментарій, когда ему приходилось характеризовать вѣковѣчные ''этическіе'' типы и проблемы греческой литературы. Опять-таки, въ его комментаріи, стоитъ передо мною, какъ живой, тотъ символъ побѣды нравственнаго долга надъ формальнымъ закономъ, который воплощенъ въ «Антигонѣ» Софокла; я какъ будто слышу — не въ декламаціи знаменитой нѣмецкой актрисы, которую мнѣ пришлось потомъ видѣть въ Вѣнѣ, при исполненіи Антигоны съ чудесной музыкой Мендельсона, — а именно въ патетическомъ произношеніи моего гимназическаго учителя эту торжественную декларацію естественныхъ человѣческихъ правъ, брошенную Антигоной въ лицо ея палачу и насильщику:

«Креонтъ. Знала ты, что я запретилъ хоронить трупъ?

Антигона. Это было извѣстно всѣмъ.

Креонтъ. И ты посмѣла нарушить мое приказаніе?

Антигона. Не Зевсъ объявилъ мнѣ его, и не богиня Справедливости дала людямъ подобные законы. Не думала я и того, чтобы твои распоряженія были такъ важны, что ты — человѣкъ — могъ преступить неписанные и тѣмъ не менѣе вѣчные — божьи законы. Не вчера и не сегодня явились они; нѣтъ, они существовали всегда, и никто не знаетъ ихъ начала. Ради ихъ-то и не хотѣла я быть въ отвѣтѣ передъ богами, если бы побоялась нарушить волю человѣка. Я знала, что должна умереть, — могло ли быть иначе? если бы даже ты не объявлялъ мнѣ; но если мнѣ и суждено умереть преждевременно, все-таки это будетъ для меня счастіемъ» и т. д.

Помню также одушевленіе Каленова, когда мы читали съ нимъ Платоновскій апоѳозъ великаго «совратителя аѳинскаго юношества»; помню внутреннее волненіе, овладѣвшее нами, когда Сократъ, вмѣсто всякой дальнѣйшей защиты, гордо заявилъ въ своемъ послѣднемъ словѣ судьямъ о своихъ заслугахъ передъ обществомъ и потребовалъ себѣ мѣста въ Пританеѣ. Все это, конечно, говоритъ само за себя; но намъ, ученикамъ Петра Александровича, эти великіе образы говорятъ его устами, — устами живого человѣка: не знаю, многимъ ли питомцамъ толстовской школы выпало на долю такое счастіе, и было ли предусмотрѣно такого рода дѣйствіе классической системы.

Заговоривъ о Платонѣ, я не могу не остановиться еще на одной сторонѣ преподаванія Каленова. Этическій и эстетическій интересъ его распространялся, помимо греческой литературы, на греческую философію. Философія Платона возбуждала въ немъ, повидимому, особое поэтическое сочувствіе; и этому мы обязаны тѣмъ картиннымъ изображеніемъ ея, которое онъ набросалъ намъ въ своемъ длинномъ введеніи къ чтенію Платоновскихъ діалоговъ. Въ его разсказѣ мы впервые. увидѣли въявь отверстое небо вѣчныхъ, совершенныхъ идей и ту хрупкую телѣжку, въ которой пара коней несетъ къ этому небу обуреваемый страстями человѣческій духъ; стоитъ одному изъ этихъ коней, черному, споткнуться, и все летитъ опять внизъ, въ бездонную пропасть матеріи, чтобы потомъ опять вѣками приближаться къ небу сквозь восходящій рядъ живыхъ существъ низшаго и высшаго типа. Такъ укладывались въ нашей головѣ неизгладимыми чертами элементы будущей серьезной мысли.

Но и на этой ступени Петръ Александровичъ не оставлялъ безъ своей помощи тѣхъ, кто хотѣлъ итти съ нимъ дальше. Я помню глубокій интересъ, возбужденный въ нѣкоторыхъ изъ насъ его уроками логики. Необычайно простымъ, яснымъ, пластичнымъ языкомъ Каленовъ ввелъ насъ въ таинства формальной схоластической логики. Правда, это была, какъ сказано, одна лишь формальная логика: съ Миллемъ мы познакомились ближе уже только въ университетѣ. Но тѣмъ больше труда и заслуги за преподаваніемъ Каленова. Не говорю уже о спортсменскихъ упражненіяхъ съ модусами и фигурами силлогизма, въ которыя онъ увлекалъ желающихъ, — но въ своихъ объясненіяхъ основныхъ аксіомъ формальной логики Каленовъ не избѣгалъ и чисто философской аргументаціи: и не только достигалъ этимъ того, что правила, тожества, противорѣчія и исключеннаго третьяго переставали казаться намъ безполезными тавтологіями и труизмами, но задѣвалъ за живое копошившіеся уже кое у кого изъ насъ элементы будущаго міровоззрѣнія. Тогда классъ превращался у насъ въ своего рода debating club — уже между нами самими, а Каленовъ выпускалъ возжи и давалъ волю нашему полемическому азарту. Много разъ произнесены были всуе въ этихъ дебатахъ имена Милля и Гегеля; но Петръ Александровичъ, который самъ стоялъ на Кантѣ, терпѣливо старался помирить насъ на основаніи нашего собственнаго мыслительнаго матеріала.. Внѣ уроковъ дебаты, разумѣется, продолжались и послужили однимъ изъ поводовъ для непосредственныхъ сношеній съ Каленовымъ, который и тутъ не отказывалъ въ руководствѣ. Пишущій эти строки получилъ отъ него, напримѣръ, сборникъ аристотелевскихъ текстовъ по формальной логикѣ и обстоятельный нѣмецкій комментарій къ нему, составленные Тренделенбургомъ. Каленовъ же избавилъ его отъ безплодной борьбы съ пріобрѣтеннымъ на толкучкѣ русскимъ переводомъ сокращенной исторіи философіи Швеглера, не усумнившись дать въ руки, вмѣсто невразумительныхъ, рубленыхъ фразъ Юркевича, — болѣе подробное нѣмецкое изданіе.

Не менѣе сильны были тѣ косвенные образовательные импульсы, которые давало знакомство съ Каленовымъ внѣ класса. Предрасположенные въ пользу его гуманистическаго идеала, мы скоро добирались до ближайшаго источника этого идеала и отъ Софокла и Платона переходили не только къ Шиллеру и Гете, но даже къ Гейне и Байрону. Любимые классики Каленова сдѣлались нашими любимыми авторами. И притомъ мы считали вопросомъ самолюбія — прочесть ихъ, — какъ читалъ и цитировалъ Каленовъ, — на ихъ родномъ языкѣ, что заставило внимательнѣе заняться новыми языками вообще. Очень хорошо помню, какъ мы употребляли для этихъ студій — собственные уроки Петра Александровича въ гимназіи, и какъ онъ благодушно посмѣивался, замѣчая подчасъ рядомъ съ греческимъ текстомъ Софокла — нѣмецкія строчки Атта-Тролля или Reisebilder. И какъ же мы были ему благодарны за то, что нашъ добрый, милый Петръ Александровичъ «не умѣлъ поддерживать, дисциплины въ классѣ».

Судьба привела меня писать эти строки въ предисловіи къ книгѣ, которая какъ разъ служитъ мнѣ живою памятью нашего тогдашняго круга интересовъ и увлеченій. Петръ Александровичъ не былъ присяжнымъ переводчикомъ; онъ переводилъ только особенно любимыя вещи, — какъ бы для того, чтобы продлить свое эстетическое наслажденіе извѣстнымъ авторомъ. Кругъ его чтенія по иностранной литературѣ былъ очень опредѣленный и ограниченный. Это былъ, такъ сказать, homo unius libri: онъ любилъ немногое, но къ этому немногому постоянно возвращался. ''У него'' не только были любимые авторы, но любимыя мѣста въ этихъ авторахъ, любимыя страницы и строки. Вопросъ о толкованіи того или другого мѣста въ любимомъ произведеніи могъ занимать его цѣлые годы. Понятно, что при этихъ условіяхъ не можетъ быть рѣчи о случайности при выборѣ той или другой вещи для перевода; не можетъ быть также рѣчи о быстротѣ или торопливости переводной работы. Онъ не предназначалъ своей работы для печати, но это не мѣшало ему, — лучше сказать, это и давало ему возможность — съ любовью отдѣлывать на досугѣ каждую фразу.

Въ частности, чѣмъ объясняется выборъ для перевода Шиллеровскаго «Валленштейна»? Давая это объясненіе, мы, въ сущности, не уйдемъ далеко отъ круга нашихъ гимназическихъ воспоминаній. Раньше я намекалъ на связь между міровоззрѣніемъ Шиллера и гуманизмомъ П. А. Каленова. Теперь остается только прибавить, что «Валленштейнъ» написанъ Шиллеромъ какъ разъ тогда, когда «неогуманизмъ» поэта, подъ прямымъ вліяніемъ В. Гумбольдта, достигъ наибольшей зрѣлости. Первая идея о «Валленштейнѣ» является у Шиллера въ 1791 г. или 1792 г., первый приступъ къ исполненію относится къ 1794 г., а серьезная работа — къ 1796—98 гг. Въ эти годы — эпоха юношескихъ порывовъ и волненій была уже далеко позади. Прошло и время борьбы за существованіе. Шиллеръ былъ на исходѣ четвертаго десятка (род. 1759 г.), — женатъ, сравнительно обезпеченъ и могъ свободно отдаться чисто художническимъ влеченіямъ своей натуры. Съ точки зрѣнія достигнутаго имъ душевнаго равновѣсія, его юношескіе драматическіе опыты казались ему (вполнѣ основательно, конечно) полными недостатковъ; и онъ сознательно принялъ мѣры, чтобы избѣжать на будущее время старыхъ ошибокъ. Въ чемъ эти ошибки состояли? Шиллеръ, подобно своимъ позднѣйшимъ критикамъ, рѣшилъ: главная ошибка была въ томъ, что, помимо чисто эстетическаго отношенія къ сюжету, какъ поэтъ, художникъ, онъ еще не удерживался и отъ личнаго вмѣшательства въ жизнь и отношенія имъ же созданныхъ дѣйствующихъ лицъ, какъ человѣкъ и гражданинъ. Эти-то сужденія ''моралиста'', врываясь въ непрерывную ткань работы, предпринятой ''художникомъ'', портили пластичность изображенія, превращали объективное изображеніе типа — въ апоѳозъ, либо въ каррикатуру, приводили къ классификаціи дѣйствующихъ лицъ на героевъ и злодѣевъ. По мѣрѣ того, какъ мораль вытѣсняла на второй планъ реальное психологическое изображеніе, — утрачивалась вмѣстѣ съ тѣмъ и возможность вывести дѣйствіе пьесы, ея событія — изъ характера дѣйствующихъ лицъ; приходилось приводить пьесу въ дѣйствіе толчками извнѣ, прибѣгать къ содѣйствію какихъ-нибудь интригъ, болѣе или менѣе случайныхъ и не связанныхъ съ сущностью драмы. Такимъ образомъ, получался рядъ эффектныхъ эпизодовъ безъ всякой внутренней связи между ними, съ массой вставныхъ лицъ, разбивавшихъ вниманіе и мѣшавшихъ — и зрителю и самому художнику — сосредоточиться на судьбѣ главнымъ героевъ и на послѣдовательномъ развитіи ихъ настроеній. Все это существенно вредило непосредственности и силѣ драматическаго впечатлѣнія и лишало пьесу единства и цѣлостности. Въ большей или меньшей степени, всѣми этими недостатками страдаютъ и «Разбойники», и «Заговоръ Фіеско», и «Коварство и Любовь», — и даже «Донъ-Карлосъ». Вдумываясь въ коренную причину, всѣхъ этихъ неудачъ, Шиллеръ не могъ не остановиться на мысли, что она заключается въ ''недостаткѣ равновѣсія между эстетической'' и'' этической стороной его натуры.'' Насколько эта неуравновѣшенность вызывалась состояніемъ его чувства, онъ уже давно старался помочь дѣлу и искалъ помощи въ дружбѣ и въ семейной жизни. Но онъ видѣлъ и другой источникъ той же неуравновѣшенности — въ неясности мысли, въ невыработанности теоретическаго міровоззрѣнія. Сюда-то Шиллеръ и рѣшилъ теперь обратить все свое вниманіе. Въ основныхъ,* грубыхъ чертахъ его міровоззрѣніе намѣчалось, собственно говоря, уже задолго до этого душевнаго кризиса. Равновѣсія, по взглядамъ его поколѣнія, надо было искать въ эстетическомъ отношеніи къ природѣ и человѣку. Безъ помощи эстетики, человѣкъ колебался въ безпомощности между двумя крайностями: Субъективными идеалами собственнаго духа, — въ чемъ винилъ себя Шиллеръ, — и объективнымъ безстрастіемъ природы и близкаго къ природѣ некультурнаго человѣка. Между этими крайностями, — между субъективизмомъ идеала и объективизмомъ природы, между «духомъ» и «матеріей», эстетика устанавливала благоразумную середину, какъ гармоническое ''сочетаніе'' духа и матеріи. Вся эта схема, однако же, рисковала бы остаться простой игрой въ отвлеченныя понятія, если бы на помощь не явился Кантъ. Кантъ тогда только-что произвелъ строгій философскій анализъ этихъ самыхъ понятій и нашелъ имъ мѣсто въ цѣльной философской системѣ, замѣчательной по связи и логической продуманности всѣхъ своихъ частей. Къ метафизикѣ Канта Шиллеръ и рѣшился обратиться теперь, чтобы отыскать въ ней сознательное оправданіе для своей теоріи эстетики, какъ верховнаго единства науки и нравственности. Знатоки дѣла утверждаютъ, правда, что Шиллеръ не замѣтилъ при этомъ одного весьма существеннаго обстоятельства. У Канта эстетика играетъ заразъ и болѣе серьезную и болѣе скромную роль, чѣмъ у Шиллера. Серьезная роль эстетики у Канта заключается въ томъ, что съ помощью эстетики онъ пытается выйти изъ единственно доступнаго нашему ограниченному пониманію міра «явленій» — въ міръ непознаваемаго и вѣчнаго. Эстетическое чувство возбуждается въ насъ правильностями, ''однообразіями'' природы и вскрываетъ, такимъ образомъ, сокрытую въ природѣ внутреннюю связь, планъ, цѣлесообразность. Другими словами, эстетика даетъ намъ единственное средство къ тому, чтобы перенести на природу то чисто человѣческое понятіе о ''цѣли'', которое и въ самихъ себѣ мы получаемъ лишь путемъ сознанія собственной свободы воли. Но на этомъ Кантъ и останавливался. Дальше простой ''возможности'' предположить цѣлесообразность въ природѣ съ помощью эстетики — онъ не рѣшается итти. Въ этомъ смыслѣ эстетика играетъ въ его системѣ лишь ''направляющую'' (регулятивную) роль: указывая ''направленіе'' пути, она останавливается на границѣ непознаваемаго и отказывается вести умъ дальше. Шиллеръ не такъ глубокъ и болѣе смѣлъ. Эстетическое чувство выдвигается у него на гораздо болѣе видный планъ и пріобрѣтаетъ въ его системѣ всѣ тѣ характерныя черты, съ которыми оно является потомъ въ теоріяхъ романтической школы. Эстетическое чувство есть лучшій органъ познанія: съ нимъ мы можемъ смѣло проникать въ область сверхчувственнаго, надѣляя эту область всѣми цвѣтами и красками нашего собственнаго воображенія. Такъ разсуждаютъ романтики; и всѣ элементы этого разсужденія можно найти уже у Шиллера. При этомъ, конечно, границы непознаваемаго и познаваемаго міра, такъ рѣзко проведенныя Кантомъ, совершенно сливаются. Вмѣстѣ съ тѣмъ, сливаются и строго раздѣленныя Кантомъ роли воли и эстетическаго чувства. ''Каждое'' изъ этихъ душевныхъ свойствъ служило въ системѣ Канта единственной лазейкой въ ''свою'' спеціальную область непознаваемаго: воля — въ область духа, эстетическое чувство — въ область природы. У Шиллера то и другое сливается въ одно общее понятіе «идеальнаго» начала. Затѣмъ, Шиллеръ, въ качествѣ поэта, подкладываетъ подъ это понятіе «идеальнаго» — чисто психологическое содержаніе, тогда какъ Канту, философу, «идеальное» нужно было лишь, какъ особый способъ сношеній съ сверхчувственнымъ міромъ. Перенесенныя Кантомъ къ самымъ границамъ познаваемаго міра, и воля и эстетическое чувство оказывались совсѣмъ безъ матеріала, надъ которымъ могли бы орудовать, — такъ какъ о содержимомъ того, другого міра — по ту сторону границы — намъ ничего неизвѣстно. Напротивъ, въ приложеніи къ ''этому'' міру, у «идеальнаго» начала оказывается сколько угодно психологическаго «матеріала», надъ которымъ оно можетъ орудовать, придавая этому сырому матеріалу отдѣлку и «форму». Таковъ былъ ходъ идей, приведшій отъ Кантовскихъ «Критикъ практическаго разума» и &quot;Способности сужденія* къ Шиллеровскимъ «Письмамъ объ эстетическомъ воспитаніи». Содержаніе этихъ писемъ въ существенныхъ чертахъ изложено въ статьѣ П. А. Каленова, напечатанной въ началѣ настоящаго тома (стр. 1— 19).

Къ исторіи созданія «Валленштейна» эта статья, какъ и весь описанный процессъ размышленій Шиллера, имѣютъ самое близкое отношеніе. «Валленштейнъ» долженъ былъ послужить для Шиллера практической пробой того новаго теоретическаго равновѣсія, которое ему удалось установить между «природой» и «моралью», съ помощью примирительнаго сліянія того и другого въ «искусствѣ». Опасность раньше была для него въ преобладаніи «морали». Чтобъ избѣжать этой опасности, онъ сознательно останавливается на такомъ сюжетѣ, гдѣ главный герой цѣликомъ погруженъ въ міръ реальности и ничего не имѣетъ общаго съ собственными этическими и гражданскими стремленіями поэта. Идеализировать можно было Карла Моора или маркиза Позу; но какъ идеализировать Валленштейна? Такимъ образомъ, Шиллеръ почерпаетъ удовольствіе въ томъ самомъ, что, при прежнихъ его взглядахъ, не могло не казаться ему отрицательной стороной избраннаго сюжета. Въ письмѣ къ Кернеру (28 ноября 1796 г.) Шиллеръ самъ указываетъ на эту особенность своей темы. Дѣло идетъ о политической интригѣ, которая, по самому существу своему, ставитъ всевозможныя затрудненія для поэтической обработки. Предметъ интриги — слишкомъ отвлеченный; ея пружины — мелочны и слишкомъ многочисленны; дѣйствія слишкомъ разбросаны; цѣль слишкомъ суха и холодна, не доведена до конца и потому не имѣетъ въ себѣ ничего величественнаго; неудача происходитъ исключительно отъ недостатка ловкости. Почва, на которой задумано предпріятіе Валленштейна, армія, — представляетъ изъ себя необозримую поверхность, изъ которой трудно выдѣлить осязаемые и говорящіе воображенію образы. Такъ же трудно изобразить наглядно причины паденія Валленштейна: настроеніе арміи, дворъ, императоръ. Страсти, руководящія героемъ — честолюбіе и мстительность, — принадлежатъ къ числу самыхъ холодныхъ. Его характеръ ни на минуту не является и не долженъ являться — благороднымъ. Онъ можетъ казаться страшнымъ, но отнюдь не величественнымъ. Чтобы не отодвинуть его на второй планъ, нельзя противопоставлять ему ничего великаго; такимъ образомъ, поэту приходится постоянно сдерживать себя.

Многія изъ указанныхъ здѣсь затрудненій Шиллеру удалось блестящимъ образомъ разрѣшить. Но самой трудной изъ всѣхъ предстоявшихъ задачъ, дѣйствительно, было — найти въ сюжетѣ элементы трагизма, которыхъ не хватало въ прозаическомъ характерѣ Валленштейна и въ отчасти черезчуръ мелочныхъ, отчасти черезчуръ отвлеченныхъ для сцены причинахъ его катастрофы. Здѣсь-то на помощь Шиллеру явилась его философско-эстетическая теорія.

По теоріи, реалистическій сюжетъ драмы принадлежалъ всецѣло объективному, внѣшнему міру. Но во внѣшнемъ мірѣ дѣйствуетъ одинъ неумолимый, не допускающій исключеній законъ причинности. Итакъ, катастрофа произойдетъ не столько вслѣдствіе личнаго характера или личной вины героя, сколько вслѣдствіе сцѣпленія необходимаго ряда событій. Шиллеръ даже нарочно заставитъ Валленштейна медлить и колебаться до послѣдней минуты, — чтобы за это время естественнымъ ходомъ вещей накопить надъ его головой такую кучу бѣдствій, такую массу враговъ, при которыхъ его личное рѣшеніе уже почти отъ него самого не зависитъ, и сразу обрушиваетъ на его голову всю накопившуюся надъ нимъ лавину бѣдствій. Такъ какъ катастрофа происходитъ не вслѣдствіе развитія характера героя, то въ драмѣ почти нѣтъ и дѣйствія этого рода. Всѣ элементы катастрофы даны уже вначалѣ, а пьеса представляетъ лишь ихъ естественное обнаруженіе и развитіе. Такая роль внѣшнихъ силъ при такомъ готовомъ уже въ самомъ началѣ положеніи героя — дѣлаетъ изъ «Валленштейна» трагедію «судьбы», на манеръ древнихъ трагедій. Припомнимъ, что Шиллеръ при сочиненіи своей трилогіи съ увлеченіемъ перечитывалъ Софокла, Даже и роль классическаго прорицателя неминуемо-надвигающейся судьбы имѣется налицо въ Трагедіи Шиллера; эту роль играетъ астрологъ Сени — и вообще астрологическіе предразсудки Валленштейна. И даже такой, на первый взглядъ, романтическій эффектъ, какъ быстрое сгущеніе настроенія къ концу пьесы, зловѣщее предчувствіе роковой развязки, — находитъ себѣ полную параллель въ классической трагедіи. Итакъ, одинъ элементъ трагическаго найденъ: это — необходимость или судьба въ сцѣпленіи внѣшнихъ событій.

Но этимъ задача далеко еще не рѣшена. Теорія требуетъ равновѣсія реальнаго и идеальнаго элемента въ истинно-эстетическомъ произведеніи; но она не требуетъ полнаго отсутствія идеальнаго (которое у Шиллера, какъ уже замѣчено, сливается съ понятіемъ этическаго). Истинная человѣческая трагедія получается лишь, какъ продуктъ столкновенія реальнаго съ идеальнымъ — и пораженія послѣдняго. И вотъ, параллельно реальному міру Валленштейна и его окружающихъ, Шиллеръ создаетъ совершенно особый, морально независимый отъ нихъ идеальный міръ — Макса Пикколомини и Теклы. Въ противоположность «необходимости», господствующей въ мірѣ реальности, здѣсь должно быть — по теоріи — царство абсолютной свободы. Полная свобода, въ смыслѣ самоопредѣленія, самозаконія воли, дѣйствительно, отличаетъ взаимныя отношенія Макса и Теклы, такъ же какъ и отношенія ихъ къ окружающему ихъ внѣшнему міру, въ которомъ они признаютъ и допускаютъ лишь то, что отвѣчаетъ ихъ идеалу. Но міръ внѣшней необходимости (по Шиллеру, — не по Канту) не допускаетъ такого проявленія идеальной свободы. Міръ идеальнаго гибнетъ при вынужденномъ соприкосновеніи своемъ съ реальнымъ міромъ: «таковъ удѣлъ прекраснаго на свѣтѣ». Однако эта погибель не есть торжество необходимости надъ свободой. Напротивъ, погибая, свобода продолжаетъ торжествовать надъ необходимостью: она торжествуетъ именно тѣмъ, что погибаетъ, а не подчиняется: этимъ она сохраняетъ свое существенное, коренное свойство — быть сама себѣ цѣлью. Катастрофа ведетъ только къ измѣненію внутренняго характера красоты идеальнаго міра. Въ своемъ крушеніи, «прекрасныя души» Макса и Теклы, по эстетикѣ Шиллера, становятся «возвышенными», т.-е. пріобрѣтаютъ особый оттѣнокъ трагическаго героизма, котораго имъ недоставало въ ихъ первоначальномъ «прекраснодушіи», т.-е. въ состояніи простого равновѣсія эстетическаго и моральнаго элементовъ. Трагическое — именно и состоитъ въ коллизіи обоихъ элементовъ и въ добровольномъ подавленіи естественнаго чувства во имя нравственнаго закона собственной воли.

Такимъ образомъ, центръ трагическаго перенесенъ, внѣ первоначальнаго сюжета, на элементъ, введенный въ сюжетъ во имя теоріи. Шиллеръ, поэтому, особенно былъ доволенъ, когда непосредственное чувство зрителей оправдало въ его глазахъ введеніе въ драму идеальнаго элемента. Но введеніе Макса и Теклы не только обогатило пьесу новымъ элементомъ трагизма. На самый основной, реальный міръ пьесы — присутствіе этого идеальнаго элемента также бросило особое освѣщеніе, отъ котораго Шиллеръ не могъ отказаться и въ этой самой объективной изъ своихъ пьесъ. Нравственный приговоръ надъ дѣяніями реалистовъ пьесы ему тѣмъ болѣе былъ нуженъ, чѣмъ рѣшительнѣе онъ отказался самъ диктовать этотъ приговоръ своимъ героямъ. Теперь судьями надъ внѣшнимъ міромъ явились, съ полнымъ правомъ, Максъ и Текла. Отказываясь итти за своимъ отцомъ, какъ только узнаетъ его предательство, Максъ разрываетъ и съ отцомъ возлюбленной, съ Валленштейномъ, котораго только что идеализировалъ, какъ только убѣждается въ его измѣнѣ. Этимъ самымъ нравственный приговоръ надъ поступками обоихъ — произнесенъ: Максъ и Текла играютъ, такимъ образомъ, въ пьесѣ отчасти роль хора античной трагедіи. Наконецъ, еще одна выгода, доставляемая введеніемъ идеальныхъ лицъ: Максъ идеализируетъ Валленштейна втеченіе всей пьесы и этимъ какъ бы накидываетъ поэтическую дымку на дѣйствительную прозаичность его характера и побужденій.

Чтобы надлежащимъ образомъ судить о «Валленштейнѣ» Шиллера, надо постоянно имѣть въ виду только что указанныя теоретическія побужденія, руководившія имъ при выработкѣ плана этой пьесы. Во всемірной литературѣ едва ли найдется много произведеній, которыя соединяли бы такую силу непосредственнаго дѣйствія на зрителя и читателя съ такой степенью намѣренности и сознательности въ разработкѣ мельчайшихъ деталей и въ подчиненіи ихъ общей, теоретически поставленной задачѣ цѣлаго. Переписка Шиллера и его философско-эстетическія произведенія дали возможность критикѣ нашего времени вскрыть во всѣхъ подробностяхъ генезисъ «Валленштейна»&lt;ref&gt;Въ своемъ изложеніи я руководился, главнымъ образомъ, очень содержательнымъ изслѣдованіемъ ''Dr. Eugen Kühnemann'', Die Kantischen Studien Schillers und die Komposition des «Wallenstein», Marburg, 1889, который, въ свою очередь, опирался на книгу ''Когена:'' Kant’s Begründung der Ethik. Berlin. 1877.&lt;/ref&gt;. При свѣтѣ этого генетическаго изученія мы отлично можемъ понять цѣлесообразность любой подробности въ пьесѣ съ точки зрѣнія Шиллеровской теоріи. Нельзя отрицать, однако, возможности и другихъ точекъ зрѣнія на «Валленштейна». Оставляя въ сторонѣ теорію Шиллера, по которой соединеніе идеальнаго и реальнаго элемента являлось высшей задачей и заслугой пьесы, — нельзя не замѣтить, чтоименно это соединеніе должно было вызвать много недоразумѣній и упрековъ, неустранимыхъ со всякой другой точки зрѣнія, кромѣ Шиллеровской. Недоразумѣнія начались тотчасъ послѣ появленія «Валленштейна» на сценѣ. Современникъ и знакомый Шиллера, Сювернъ, въ своей книгѣ «О „Валленштейнѣ“ Шиллера по отношенію къ греческой трагедіи» (18оо г.), утверждалъ, что пьеса теряетъ отъ перевѣса «судьбы», необходимости — надъ свободой, реальнаго элемента надъ идеальнымъ, — и поэтому оставляетъ зрителя не вполнѣ удовлетвореннымъ. Напротивъ, Людвигъ Тикъ, извѣстный романтикъ, находилъ (1826 г.) эпизодъ съ Максомъ и Теклой — совсѣмъ лишнимъ, искусственно введеннымъ въ пьесу. Признавая, что сила поэта заключается въ его близости къ исторической истинѣ, Тикъ требовалъ большей послѣдовательности въ проведеніи реальнаго элемента. Изъ этого элемента, изъ личныхъ стремленій героя, а не изъ отвлеченной «судьбы» онъ хотѣлъ бы вывести катастрофу. Наконецъ, въ 1872 г. нѣмецкій драматургъ Отто Людвигъ, самъ работавшій надъ той же темой, отрицалъ у пьесы даже и достоинства исторической правдоподобности. Шиллеръ внесъ въ Валленштейна черты общечеловѣческаго абсолютнаго идеала и, напротивъ, лишилъ его тѣхъ именно индивидуальныхъ чертъ, которыя могли бы связать его наказаніе съ его же собственнымъ, дѣйствительнымъ преступленіемъ. Дѣйствіе выходитъ не изъ борьбы лицъ, а изъ принудительной силы окружающихъ обстоятельствъ. Шиллеръ за всѣхъ своихъ персонажей говоритъ самъ и не пропускаетъ ни одной мелочи безъ соотвѣтственнаго разсужденія. Поэтическіе и эстетическіе элементы онъ вноситъ извнѣ, вмѣсто того чтобы находить ихъ въ самомъ сюжетѣ. Во всѣхъ этихъ отношеніяхъ онъ далеко уступаетъ Шекспиру.

Помимо внесенія обычнаго для Шиллера этическаго элемента, эти упреки вызываются отчасти и самой формой Шиллеровской трилогіи. Какъ извѣстно, онъ началъ писать «Валленштейна» прозой, но потомъ передѣлалъ его въ стихи, накинувъ этимъ, дѣйствительно, нѣсколько однообразный и условный покровъ общаго стиля, одинаковаго для большинства дѣйствующихъ лицъ. Онъ самъ признавалъ, что стихотворная форма заставила его приподнять тонъ, сдѣлать языкъ пьесы болѣе многословнымъ и цвѣтистымъ; преимуществомъ такого условнаго языка онъ считалъ возможность пересыпать монологи нравственными сентенціями и отвлеченными разсужденіями, часто очень красивыми и законченными по формѣ, но тѣмъ самымъ вредящими реализму впечатлѣнія. Трудно, однако, вмѣнять въ вину автору то, что было обычной литературной манерой его времени — да и не одного этого времени, впрочемъ. Съ другой стороны, было бы несправедливо умолчать и о томъ, что, въ предѣлахъ своей, безъ сомнѣнія, условной литературной манеры, Шиллеръ обнаружилъ именно въ «Валленштейнѣ» несомнѣнное стремленіе къ реализму, — и отчасти именно подъ вліяніемъ Шекспира, котораго поэтъ тоже перечитывалъ въ то время и которому онъ, безспорно, обязанъ отдѣльными мотивами и сценами, вродѣ, наприм., подговора убійцъ въ концѣ пьесы. «Лагерь Валленштейна» также весь выдержанъ въ совершенно реалистической манерѣ. Шиллеръ здѣсь чрезвычайно удачно разрѣшилъ указанную имъ выше трудность: представить безформенную массу арміи въ видѣ цѣлаго ряда типическихъ фигуръ. Для реальнаго пониманія среды, въ которой развивается дѣйствіе послѣдующей драмы, эта вводная часть совершенно необходима. Но, характернымъ образомъ, П. А. Каленовъ оставилъ «Лагерь Валленштейна» безъ перевода. Въ литературѣ, какъ и въ жизни, онъ всегда чувствовалъ себя неуютно на базарѣ житейской суеты. Вѣроятно, по этой чисто психологической причинѣ, онъ прошелъ мимо толкучки Валленштейнова лагеря — прямо къ самой драмѣ, гдѣ реальное, по теоріи и по внутреннему чувству Шиллера, такъ тѣсно переплетено было съ идеальнымъ. Можетъ быть, подобно Сюверну, и П. А. все еще не вынесъ изъ Драмы полнаго нравственнаго удовлетворенія, — того, что древніе называли «очищеніемъ» или «катарсисомъ». Идейное торжество «идеальнаго», навѣрное, и ему не казалось достаточнымъ нравственнымъ удовлетвореніемъ за житейскую гибель идеальныхъ натуръ. Петръ Александровичъ любилъ, правда, въ поэзіи и диссонирующіе аккорды: &quot;онъ перевелъ The Darkness Байрона и Götterdämmerung Гейне. Но его мягкое чувство и эстетическій складъ ума не успокоивались на диссонансѣ и искали какого-нибудь разрѣшенія, примиренія. Любопытно, что, переведя только-что упомянутое стихотвореніе Гейне, въ которомъ поэтъ на призывы весны отвѣчаетъ скептическимъ смѣхомъ и болѣзненной грезой о торжествѣ Титановъ, о побѣдѣ вѣчнаго мрака, — П. А. Каленовъ не удержался отъ стихотворнаго же опроверженія по адресу Гейне:

«Больной, больной мечтатель», молвилъ Май

Въ отвѣтъ мнѣ и пахнулъ струею теплой

Въ окно мое изъ сада. «Не глубоко

Ты въ нѣдро мірозданья заглянулъ.

Ты только смерть и разрушенье видишь

Подъ оболочкой жизни. Если бъ глубже

Проникла мысль твоя, то и во тьмѣ

Задатки свѣта ты прозрѣлъ бы, въ смерти —

Источникъ новой жизни…

И въ концѣ того же стихотворенія:

… Не угасить Титанамъ

Источникъ свѣта, не сорвать покрова

Съ великой тайны міровой…

… Свѣтъ и жизнь

Мерцаютъ лишь, объяты тьмой и смертью, —

Но тьма и смерть не могутъ ихъ объять».

Возвращаюсь, однако, къ издаваемому здѣсь впервые переводу двухъ главныхъ частей трилогіи «Валленштейна»: «Два Пикколомини» и «Смерть Валленштейна». Сличивъ этотъ переводъ съ подлинникомъ и съ другими русскими переводами, я прихожу къ заключенію, что переводъ П. А. Каленова далеко не является лишнимъ въ русской литературѣ. Остановлюсь, прежде всего, на сравненіи этого перевода съ только что появившимся переводомъ П. И. Вейнберга: ему принадлежитъ русскій текстъ двухъ главныхъ частей трилогіи въ роскошномъ иллюстрированномъ изданіи Шиллера, редактируемомъ С. А.Венгеровымъ (Брокгаузъ-Эфронъ), за исключеніемъ 2-хъ послѣднихъ актовъ «См. Валл.», переведенныхъ г-жою Чюминой. П. И. Вейнбергъ преслѣдовалъ, главнымъ образомъ, одну цѣль въ своемъ переводѣ: близость къ подлиннику. Этой цѣли онъ и достигъ, но, до нѣкоторой степени, въ ущербъ языку перевода. Мы упоминали выше, что оригиналъ, по признанію самого Шиллера, написанъ приподнятымъ, цвѣтистымъ слогомъ, съ массой сентенцій и отвлеченныхъ разсужденій. На неподражаемомъ языкѣ Шиллера этотъ недостатокъ простоты часто превращается въ достоинство — особой глубины и поэтичности. Но тяжеловѣсная фраза буквальнаго перевода слишкомъ часто топитъ эти достоинства и рѣзко подчеркиваетъ недостатки. Очень часто надо прочесть два раза длинную, неуклюже построенную фразу перевода, чтобы уловить ея смыслъ, а иногда и такое внимательное чтеніе не помогаетъ читателю возстановить всѣ оттѣнки, переливы и намеки подлиннаго стиля. На сценѣ этотъ языкъ способенъ просто убить пьесу. П. А. Каленовъ не гнался за недостижимымъ: онъ, очевидно, не задавался мыслью сохранить для читателя въ неприкосновенности всю букву и всѣ красоты подлинника. Эманципировавшись, такимъ образомъ, отъ буквы текста, онъ старается лишь передать его духъ. Сохраняя всѣ мысли Шиллера, онъ однако не воспроизводитъ всѣхъ его амилификацій и цвѣтовъ краснорѣчія. Съ замѣчательно вѣрнымъ чутьемъ и тактомъ онъ постоянно чувствуетъ ту границу, за которой простота и естественность превращаются въ искусственность и манерность. Онъ очень хорошо понимаетъ и то, что въ русскомъ трезвомъ стилѣ эта граница проходитъ гораздо ближе, чѣмъ въ богатомъ творчествомъ поколѣній стилѣ нѣмецкой поэтической литературы. И онъ создаетъ для передачи поэтическаго языка Шиллера свой языкъ, энергичный и сжатый, поразительно простой и легкій. Таковъ долженъ быть языкъ трагедіи Шиллера въ русской литературѣ и, въ особенности, на русской сценѣ. Конечно, при этомъ приходится жертвовать точностью. Нельзя однако доказать, чтобы Каленовъ шелъ въ этомъ направленіи дальше, чѣмъ того требовалъ отъ него его чистый, выразительный русскій языкъ. Правда, идеально настроеннаго переводчика видимо утомляли и стѣсняли реальныя подробности, слишкомъ щедро накопляемыя Шиллеромъ въ видахъ соотвѣтствія исторической истинѣ. Довольно часто переводчикъ довольствуется изъ четырехъ-пяти собственныхъ именъ, приводимыхъ Шиллеромъ, двумя или тремя; иногда и вовсе опускаетъ какое-нибудь собственное или географическое имя. Разъ или два онъ сливаетъ вмѣстѣ двѣ односложныхъ реплики; нѣсколько разъ опускаетъ одну или двѣ строки, гдѣ слогъ подлинника кажется ему черезчуръ многосложнымъ. Дальше этого не идутъ его вольности въ обращеніи съ текстомъ.

Сдѣланныя замѣчанія, впрочемъ, будутъ нагляднѣе, если мы сравнимъ отдѣльныя мѣста обоихъ переводовъ. Мы выбираемъ для сравненія мѣста, не лучшія и не худшія въ томъ и другомъ переводѣ.

&lt;center&gt;''(С. В. IV, II).''

Чумина.&lt;/center&gt;

Измѣнникомъ сталъ этотъ мужъ великій!

Что наша власть земная! — говорилъ я:

Не быть добру! Могущество его

И темная таинственная сила —

Они ловушкой стали для него.

Вѣдь человѣкъ въ желаніяхъ границы

Не можетъ знать. Но заключенъ въ границахъ

Бываетъ онъ закономъ и стезею,

Протоптанной обычаемъ, а князь

Былъ облеченъ неслыханною властью,

Поставившей его съ монархомъ рядомъ.

И гордый духъ склоняться разучился.

Какъ жаль его! Гдѣ палъ подобный мужъ —

Тамъ устоять никто бы не былъ въ силахъ.

&lt;center&gt;Каленовъ.&lt;/center&gt;

Измѣнникъ государю! человѣкъ

Такой великій, высоко стоящій!..

О, Боже! — Вотъ величіе людское!

Я часто говорилъ: не быть добру,

Могущество и власть его погубятъ

И эта темная наука… Да! —

Все человѣку мало, самъ себѣ

Онъ никогда предѣла не положитъ

Законъ лишь точный, да преданья путь

Продолженный вѣками — вотъ что только

И можетъ насъ сдержать въ границахъ долга.

Власть князя такъ была необычайна,

Неслыхана — она его почти

Равняла государю. Гордый духъ

Отвыкъ повиноваться. О, какъ жалко

Такого человѣка! Если онъ

Не устоялъ, то какъ же устоятъ другіе?

&lt;center&gt;''Другой отрывокъ (Пикк. II, IV).''

Вейнбергъ.&lt;/center&gt;

О, сколькимъ я ему обязанъ! Сколько

Высказываю я, произнося

Мнѣ дорогое имя Валленштейна!

Всю жизнь мою останусь я въ плѣну

У имени того; мое все счастье,

Всѣ лучшія надежды будутъ въ немъ

Одномъ цвѣсти; и какъ въ волшебномъ перстнѣ,

Судьба меня навѣки заключитъ

Въ томъ имени!

&lt;center&gt;Каленовъ.&lt;/center&gt;

Я всѣмъ ему обязанъ; имя Фридландъ

Мнѣ дорого навѣки; въ немъ звучитъ

И радость мнѣ, и счастье, и надежда.

Я съ этимъ именемъ волшебной силой.

Какой-то связанъ, и ничто, ничто

Вовѣки не разрушитъ этой связи.

&lt;center&gt;''Третій отрывокъ (Пикк. III, IV).''

Вейнбергъ.&lt;/center&gt;

Текла. Ахъ, матушка опять

Такъ плакала! Она страдаетъ — это

Я вижу, и однако не могу

Сама не быть счастливой.

Максъ. Вновь я смѣю

Глядѣть на васъ. За нѣсколько часовъ

Не могъ смотрѣть. Блескъ драгоцѣнныхъ камней,

Который васъ такъ пышно окружалъ,

Скрывалъ, увы! души моей царицу

Отъ глазъ моихъ.

&lt;center&gt;Каленовъ.&lt;/center&gt;

… Я была

У матери. Она опять въ слезахъ.

Какъ мнѣ ее утѣшить, я не знаю.

Теперь опять гляжу на васъ свободно,

Безъ тайной робости; а нынче утромъ

Блескъ драгоцѣнныхъ камней отдалялъ

Меня невольно.

Въ послѣднемъ отрывкѣ, при всемъ преимуществѣ стиля, мы встрѣчаемъ у Каленова (умышленную?) неправильность въ переводѣ («Какъ мнѣ утѣшить, я не знаю»; въ нѣмецкомъ текстѣ: Ich seh' sie leiden — Und kann’s nicht ändern, dass ich glücklich bin). Необходимо оговорить здѣсь еще двѣ другія неправильности, вкравшіяся въ переводъ П. А. Каленова. На стр. 90, въ первыхъ словахъ Теклы, утратился въ его переводѣ любовный смыслъ этихъ словъ, (въ оригиналѣ: Ja, Vieles reizt mich hier, ich will’s nicht leugnen, Mich reizt die bunte, kriegerische Bühne, Die vielfach mir ein liebes Bild erneuert, Mir an das Leben, an die Wahrheit knüpft, Was mir ein schöner Traum nur hat geschienen. У Вейнберга нескладно, но вѣрно: «Отраденъ мнѣ видъ этой пестрой сцены Военнаго театра: предо мной Проводитъ онъ въ различныхъ формахъ образъ, Мнѣ дорогой; благодаря ему, Связую я съ дѣйствительною жизнью То, что пока прекраснымъ только сномъ казалось мнѣ»). На стр. ііб испанцы противополагаются ''итальянцамъ'', тогда какъ въ подлинникѣ стоитъ Die Welschen, т.-е. болѣе общее выраженіе, подъ которое испанцы и итальянцы одинаково подходятъ ('S ist nichts mit den Hispaniern, sag’ich euch, Die Welschen alle taugen nichts. У Вейнберга вѣрно: «Вѣрьте мнѣ, Въ испанцахъ намъ нѣтъ проку. Всѣ романцы Не стоятъ ни копейки»). Зато встрѣчаются не разъ мѣста, гдѣ переводъ Каленова исправляетъ ошибки перевода Вейнберга {Напр., стр. 51: «пять есть первое число, въ которомъ соединился четъ и нечетъ»; Вейнбергъ «первое число и въ правомъ, и въ неправомъ — пять». Стр. 64: «рѣшусь на крайность»; Вейнбергъ, стр. 253: «пока ''они'' на крайность не рѣшились». Стр. 78: «императоръ подвергнется, пожалуй, оскорбленью»; Вейнбергъ, стр. 259: «императоръ введенъ въ обманъ». Стр. 175: «отвратите взоръ вашъ»; Вейнбергъ, стр. 308: «не отвращай лица».

У Чюминой также: стр. 350 «въ разсчетахъ запутавшись, и жизнь онъ потерялъ (отнесено къ самому Валленштейну)»; стр. 277 (у Каленова): &quot;Какъ Архимедъ въ своихъ кругахъ погибшійў. Пропущены у Чюминой 2 строки реплики Буттлера (см. стр. 261 этой книги).}.

Въ старомъ изданіи сочиненій Шиллера (Н. В. Гербеля) переводъ «Пикколомини» сдѣланъ В. Лялинымъ, «Смерти Валленштейна» А. Шишковымъ. Подробнаго сравненія ихъ съ переводомъ П. А. Каленова я не считалъ нужнымъ дѣлать. При бѣгломъ же сравненіи можно замѣтить, что оба перевода Гербелевскаго изданія занимаютъ среднее положеніе между переводами редакціи С. А. Венгерова и Каленова: они легче и складнѣе только что упомянутаго перевода, но хуже перевода Каленова. Переводъ Лялина значительно лучше перевода Шишкова; онъ имѣлъ несомнѣнное вліяніе на Каленова, — между прочимъ, и на отмѣченныя выше ошибки его. Во всякомъ случаѣ, если въ переводѣ Вейнберга остается нѣкоторымъ преимуществомъ — весьма, впрочемъ, сомнительнымъ — большая точность и близость къ подлиннику, то оба перевода, — Лялина и Шишкова, — должны считаться окончательно устарѣвшими съ выходомъ въ свѣтъ издаваемаго здѣсь перевода П. А. Каленова. Въ смыслѣ же легкости чтенія, изящества стиля и цѣльности производимаго впечатлѣнія — переводъ Каленова соперниковъ не имѣетъ. Въ качествѣ одного изъ учениковъ покойнаго, не могу не выразить чувства глубокаго удовлетворенія, — которое раздѣлятъ со мной всѣ знавшіе Петра Александровича, — при мысли, что въ печатаемомъ переводѣ сохранится и перейдетъ къ слѣдующимъ поколѣніямъ частица столь знакомой его бывшимъ ученикамъ, столь близкой нашему сердцу — его «прекрасной души».

''Удѣльная, 27 января 1902 г.''

{{right|'''П. Милюковъ.'''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1902 года]]
[[Категория:Павел Николаевич Милюков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Павел Николаевич Милюков]]</text>
      <sha1>er0zw2y3h4hw3hdc7llyj1jjx0z9uu7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к &quot;Письму к издателю &quot;Колокола&quot;&quot; (Драгоманов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1016217</id>
    <revision>
      <id>5713362</id>
      <parentid>5282648</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:48:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713362</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="27444" sha1="2723k761571nckx5h67hg44vpui1x9a" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Петрович Драгоманов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Письму к издателю &quot;Колокола&quot;&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = ?
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1885
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/d/dragomanow_m_p/text_1885_pismo_izdatelu_kolokola.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Костомаров Н. И. Казаки. ''Исторические монографии и исследования.'' (Серия «Актуальная история России»).

М.: «Чарли», 1995.

=== ПРЕДИСЛОВИЕ &lt;br&gt;к «Письму к издателю „Колокола“&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; ===
&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Письмо Н. Костомарова к издателю „Колокола“, перепечатывается с отдельного издания: Женева, 1885, „Громада“. Письму предшествовало предисловие издателя М. Драгоманова, которое мы сочли нелишним здесь воспроизвести.

Воспроизводимая дальше статья была первоначально напечатана в 61 No-ре „Колокола“ (15 Января 1860 г.) А. И. Герцена, под заглавием „Украина“.&lt;ref&gt;Заглавие это, вероятно, сделано было самим Герценом.&lt;/ref&gt; Она появилась в самый разгар начавшегося между издателем и различными польскими деятелями обмена мыслей о том сложном явлении, которое называется польским вопросом. К сожалению, во время польского восстания 1863 г. статья эта, — хотя и признанная очень важною самим Герценом, — мало оказала влияния не только на польских деятелей, но и на редакцию „Колокола“, — как об этом мы говорили подробно в наших статьях „Историческая Польша и Великорусская демократия“.

Несмотря на это, — или, может быть, лучше сказать: ''смотря на это'', — статья эта не потеряла своего значения и не потеряет его до тех пор, пока в Восточной Европе не разрешены те политико-социальные вопросы, которых она касается. В настоящую минуту перепечатка этой статьи показалась нам особенно необходимою в виду того, что смерть автора ее подняла вновь обсуждение этих вопросов, хотя и довольно робкое, даже во внутренней печати в России.

Статья эта принадлежит Н. И. Костомарову, как в этом можно удостовериться из самого содержания ее.

Письмо Костомарова к Герцену, — кроме характеристического для своего времени взгляда на историю Украины, — интересно еще как показание участника р характере и целях того политического направления, которому присвоилось название „Кирило-Мефодиевского Братства“ Костомарова, Шевченко и друзей их, — в 40-е годы, и как изложение стремлений кружка „украйнофилов“, группировавшихся в начале 60-х годов около петербургской „Основы“.

По этому одному письмо Костомарова представляет собою интересный документ для истории политических идей на Украине. Оно поясняет одну из ступеней в развитии того федерально-демократического движения, которое составляет характеристическую принадлежность политико-социальных стремлений украинцев даже и тогда, когда у них неясно специально украинское самосознание. Идеи костомаровского кружка несомненно представляют звено, которое соединяет стремления общества „Соединенных Славян“, образовавшегося в Киевской губернии в 1823-25 гг. с принципами „украйнофилов“ и „хлопоманов“ 60-х годов и украинских федералистов-социалистов настоящего времени.

Вот как определяет Горбачевский „цели и правила“ общества „Соединенных Славян“, влиятельным членом которого он сам был:

„Общество имело главною целью освобождение всех Славянских племен от самовластия; уничтожение существующей между некоторыми из них национальной ненависти и соединение всех обитаемых ими земель федеративным союзом. Предполагалось с точностью определить границы каждого государства, ввести у всех народов форму демократического представительного правления, составить конгресс для управления делами Союза и для изменения, в случае надобности, общих коренных законов, предоставляя каждому государству заняться внутренним устройством и быть независимым в составлении частных своих узаконений. Вникая в основания благоденствия частного человека, мы убеждаемся, что они бывают физические, нравственные и умственные: посему гражданское общество, как целое, составленное из единиц, необходимо зиждется на тех же началах, и для достижения возможного благосостояния требует промышленности, отвращающей бедность и нищету; нравственности, исправляющей бурные наклонности&lt;sub&gt;г&lt;/sub&gt; смягчающей страсти и внушающей человеколюбие, и наконец — просвещения, вернейшего сподвижника в борьбе против зол, неразлучных с существованием, которое делает умнее и искуснее во всех предприятиях. Развертывать, распространять сии три остальные начала общественного блага поставлялось в первую и неизменную обязанность Славянина. Он должен был по возможности истреблять предрассудки и порочные наклонности, изглаживать различия сословий и искоренять нетерпимость верований, собственным примером побуждать к воздержанию и трудолюбию, стремиться к умственному и нравственному усовершенствованию и поощрять к сему делу других, всеми способами помогать бедным, но не быть расточительным; не делать людей богатыми, но научать их, каким образом посредством труда и бережливости, без вреда для себя и других, пользоваться оными. Убеждение в сих правилах заставляло Славян выводить следующие заключения: никакой переворот не может быть успешен без согласия и содействия целой нации: посему прежде всего должно приготовить народ к новому образу гражданского существования и потом уже дать ему оный; народ не иначе может быть свободным, как сделавшись нравственным, просвещенным и промышленным. Хотя военные революции быстрее достигают цели, но следствия оных опасны: они бывают не колыбелью, а гробом свободы, именем которой совершаются. Славяне, убежденные в том, что надежды их не могут так скоро исполниться, как они того желали, не хотели терять времени в пустых и невозможных усилиях, но вознамерились делать все, что зависит от них и ведет хотя медленно к предпринятой цели. В исполнение сего намерения они положили определить некоторую часть общественной суммы на выкуп крепостных людей, стараться заводить или споспешествовать заведению небольших сельских и деревенских училищ; внушать крестьянам и солдатам необходимость познания правды и любовь к исполнению обязанностей гражданина, и таким образом возбудить в них желание изменить унизительное состояние рабства и пр.“ (Зап. Неизвестного, Р. Архив, 1882, кн. 2, стр. 443—445).

Сравнивая эти „правила и цели“ с идеями кружка Костомарова, мы видим близкое сходство&lt;ref&gt;Не так ясно и с неизбежным извращением, но все же в основе согласно с вышеприведенною выдержкою из Горбачевского, изложена была сущность стремлений Соединенных Славян и в „Докладе следственной комиссии 30 мая 1826 г.“ Этот доклад найден был на столе Костомарова в момент обыска у него в 1847 г. — „Сейчас видно, чем занимается“, — сказал при этом жандармский офицер. Этим мелким фактом доказывается и существование непосредственной преемственности между киевскими панславистами 40-х годов и „Соединеннными Славянами“ 20-х.&lt;/ref&gt;. Но между идеями обоих кружков существовало и крупное различие: у Соединенных Славян, несмотря на украинское происхождение большей части их, не видно и следа ''национального'' украинского самосознания. Воспитанные в период торжества сословной оторванности дворянства на Украине от массы населения и смешения понятий о государстве и нации, — наши „славяне“ 20-х годов не видели среди славянских племен украинского племени, а наоборот, представляли себе народ „русский“ столь же единым, как было едино „русское“ государство в XVIII в., после уничтожения украинских политических организаций (Гетманщины, Слободеко-Украинских полков и Сечи Запорожской&lt;ref&gt;С. Славяне предположили в будущем политическом союзе следующие ''„восемь'' славянских ''колен:'' Россию, Польшу, Богемию, Моравию, Далмацию, Кроацию, Венгрию с Трансильванией, Сербию с Молдавией и Валахией“. (Донес, следственной комиссии, в книге издан, редакцией „Полярной Звезды“ — 14 Декабря 1825 г. и Император Николай I, 54)&lt;/ref&gt;).

Этот пробел в идеях С. Славян был одною из главных причин их слабости и грустного трагизма их гибели. Благодаря ему, С. Славяне лишили себя возможности пустить корни в массу окружающего их украинского населения, воспользоваться его свободолюбивыми- традициями, которые тогда были еще очень свежи и даже сказались ясно, — к удивлению самих славян!! — и в момент восстания Черниговского полка в Киевской губернии в 1825-26 гг. Отсутствие же национального украинского самосознания было причиною и того, что С. Славяне так легко и безусловно слились с „Южным Обществом“, имевшим не только не сходные, но во многом противные „славянским“ заговорщицко-централистические „цели и правила“. Вследствие этого, несмотря на то, что во время самого военного восстания в Декабре 1825 г. и в Январе 1826 г. С. Славяне превосходили членов Ю. Общества личною энергией, — они погибли почти совершенно бесплодно для своих идей, которые для большой публики их современников и ближайших потомков совершенно скрылись за стремлениями „Южного Общества“ и других „декабристов“&lt;ref&gt;Подробности ко всему сказанному о С. Славянах см. в названных выше „Записках Неизвестного“ (Горбачевского) в „Русск. Архиве“.&lt;/ref&gt;.

С этой стороны судьба С. Славян в известной степени повторилась, но еще более трагично, с теми „южанами“, которые пристали к „русским социальным революционерам“ 70-х годов. Общий прогресс демократических идей в течение XIX ст. и науки об украинском народе, — в значительной степени созданной усилиями костомаровского кружка и его последователей, — пробудили и в этих „южанах“ чувство национальной связи с окружающим их народом и даже сознание значения порывов этого народа к свободе. Но по разным причинам, — которые мы обсуждали при других случаях, — многие „южане“ не сочли для себя нужным образовать из себя самостоятельные группы, имеющие целью прежде всего непосредственно работать для этого, украинского народа, а отложили не только образование из себя подобных групп, но и открытое заявление своих украинских симпатий и даже вообще федеральных идей „на другой день после победы над общим врагом“. В этот „другой день“ они надеялись обуздать и те национально-централистические поползновения, которые сами „южане“ замечали у многих из их „русских“ союзников под космополитическими фразами.

Но как и следовало ожидать, все: эти и подобные расчеты „южан“, оказались ошибочными. Не будем говорить лишний раз о том, что невнимание к местным украинским условиям отняло у „южан“ почву (и при том благодарную!) для лучшей стороны их деятельности. Но согласившись поставить свои стремления к ''политической свободе'', к которым они с таким трудом выбились, — не без влияния традиций своей родины, — из мистицизма „русского народничества“, согласившись поставить эти стремления под устарелый централистический девиз ''народной воли'', приличный более абсолютизму религиозно-политических сект XVI—XVIII в.в., чем современным понятиям о свободе, — федералисты-южане затемнили перед обществом самую сущность своих политических идеалов. Умолчание же „южан“ о своих украинских симпатиях имело еще худшие последствия. Этим умолчанием „южане“, — которые принадлежали к числу самых энергических и самоотверженных членов известной партии и потому сгибли первые, — дали, после своей гибели, тем самым национально-централистическим элементам, которые они рассчитывали обуздать, после победы над общим врагом, но которые пережили их, — возможность эксплуатировать их собственные имена и их гибель в пользу стремлений прямо противоположных тем, за которые погибли вышеупомянутые южане: в пользу подновленных теорий бюрократизма и обрусения, своего рода катковщины в бланкистском и марксовском плаще&lt;ref&gt;Некоторые подробности к сейчас сказанному см. в наших статьях и брошюрах: „Историческая Польша и Великорусская демократия“, — „Народная Воля“ о централизации политической борьбы», — «К биографии Желябова», — а также в брошюрах о Желябове, Кибальчиче, в Письме гг. П. &quot;Лаврова и Л. Тихомирова к редакции «Przedswit», «Запросы времени» в IV No «Вестн. Нар. Воли» и др.&lt;/ref&gt;.

Надо признать, что вина вышеупомянутого умолчания и почти бесплодной погибели стольких сынов Украины в значительной степени падает на слабости и ошибки представителей того направления, из которого в свое время вышло воспроизводимое дальше письмо Н. И. Костомарова.

Письмо это набрасывает программу украинских панславистов 40-х годов и «украйнофилов» начала 60-х годов. Уже последняя в своей политической и социальной стороне не может быть названа ни достаточно ясною, ни достаточно полною для своего времени. С годами же люди направления Костомарова не только не развили политическо-социальной стороны своей программы, но даже допустили ей значительно атрофироваться. На предлагаемые на этот счет вопросы они отвечали обыкновенно указанием на то, что положение украинского народа и национальности требует в. данное время от сознательных украинцев главным образом культурной работы. Но в ответе этом забывалось, что, во-первых, культура имеет и политическую и социальную сторону, а во-вторых, что без известного простора, который дается только свободными политическими ''учреждениями'', трудна, а для народов, не имеющих национальной независимости, почти совершенно невозможна никакая, самая мирная культурная работа, даже исключительно литературная и педагогическая.

Вот в этот момент атрофии политико-социальных стремлений у т. наз. «украйнофилов» успело подрасти то поколение «южан», которое увлечено было в т. наз. «русскую социально-революционную партию», благодаря столько же неполноте образования, вынесенного из официальных школ, и собственным недосмотрам, сколько и недостаточной яркости политико-социальной стороны в знамени украинских народолюбцев.

В настоящее время хотелось бы думать, что круг пропусков и ошибок у различного рода прогрессивных направлений среди населения Украины исчерпан до конца и что исторический обзор прошлого этих направлений, которому назначается служить и настоящая брошюрка, поможет выработке всесторонней программы для солидарной деятельности всех элементов, которые имеют в виду свободу и развитие украинского народа, в неизбежной связи с свободою и развитием всех его соседей, славянских и неславянских.

{{right|''М. Драгоманов.''}}

ЖЕНЕВА.

1 Июля 1885 г.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1885 года]]
[[Категория:Михаил Петрович Драгоманов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Петрович Драгоманов]]</text>
      <sha1>2723k761571nckx5h67hg44vpui1x9a</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вместо предисловия (Белов)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1016401</id>
    <revision>
      <id>5713280</id>
      <parentid>5504708</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:38:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713280</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12612" sha1="od7lzyp6ckp5vo5ospox890vzsaq7vb" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Алексей Михайлович Белов
| НАЗВАНИЕ              = Вместо предисловия
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1907
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/below_a_m/text_1907_vmesto_predislovia-oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = К книге [[Томас Карлейль|Томас Карлейля]] «Памфлеты последнего дня».
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== T. Карлейль ===

=== ПАМФЛЕТЫ ПОСЛѢДНЯГО ДНЯ. ===
&lt;center&gt;СЪ АНГЛІЙСКАГО ПЕРЕВОДЪ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;А. М. Бѣлова.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Изданіе Ѳ. Булгакова.''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-ПЕТЕРБУРГЪ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типографія инженера Г. А. Бернштейна, 3-я Рождественская, 7-а.&lt;/center&gt;
==== 1907. ====

=== Вмѣсто предисловія. ===
Политическіе памфлеты Карлейля, несмотря на то, что они написаны болѣе полувѣка тому назадъ, до сихъ поръ полны жгучаго интереса, особенно для насъ русскихъ. Дѣло въ томъ, что въ этихъ памфлетахъ Карлейль подводилъ итоги всѣмъ общественнымъ и экономическимъ обстоятельствамъ своего времени, а какъ разъ въ это-то время и получили повсемѣстное въ западной Европѣ примѣненіе принципы революціи политической и все громче и громче раздавались голоса, кричавшіе о необходимости и неизбѣжности революціи соціальной. Французская революція 48 года бурной волной прокатилась по всей Европѣ, разбившись на западѣ о скалы Англіи, а на востокѣ о границы Россіи. Но и въ эти страны попало нѣсколько революціонныхъ брызгъ, вызвавшихъ въ Англіи рядъ бунтовъ въ Ирландіи, и подпольныхъ заговоровъ въ Россіи. Старый порядокъ былъ разрушенъ и повсемѣстно въ Европѣ сданъ въ архивъ: короли отступили на задній планъ, передавая свою власть и свои права въ руки народной массы. Зачинался новый строй государственной жизни, строй демократическій.

Съ другой стороны все больше и больше забирало силы движеніе въ сторону революціи соціальной. Къ 48 году Марксъ, Луи Бланъ, Энгельсъ были уже знаменитостями и успѣли образовать цѣлую соціалистическую партію, основнымъ лозунгомъ которой были и теперь еще революціонно звучащія слова: «пролетаріи всѣхъ странъ, соединяйтесь!»

Въ жестокой борьбѣ за личное существованіе и торжество своихъ политико-соціальныхъ идеаловъ люди средняго нравственнаго роста не замѣчали всей силы двигавшихъ ими идей: имъ казалось, что введеніе конституціоннаго строя вмѣсто прежняго неограниченно монархическаго, устройство «національныхъ мастерскихъ» вмѣсто прежнихъ частныхъ, осуществленіе принципа «справедливой платы за добросовѣстную работу», выступленіе рабочихъ на политическое поприще и. т. д. измѣнитъ до неузнаваемости лицо земли, по измѣнитъ его къ лучшему, ко благу всѣхъ трудящихся и обремененныхъ. Но не въ ихъ умственныхъ силахъ было проникнуть сквозь внѣшнія проявленія этихъ перемѣнъ и взглянуть, какое дѣйствіе произведутъ они на духъ, на геній народа, тотъ самый геній, который творить исторію каждаго народа. Вопросъ о томъ, куда приведетъ человѣчество новый порядокъ, наступившее царство демократіи, неудержимо привлекать къ себѣ самые сильные, самые проницательные умы первой половины прошлаго вѣка. Надъ ними въ глубокомъ раздумья сидѣлъ Ренанъ, ему посвятилъ цѣлую книгу Штраусъ, имъ волновался и мучился Карлейль, отъ него же позднѣе приходилъ въ ужасъ Тэнъ. И знаменательно, что всѣ эти люди разныхъ спеціальностей и національностей — историки, богословы, философы, совершенно сошлись въ своемъ окончательномъ приговорѣ надъ «покой эрой».

«Въ чемъ заключается нашъ основной недостатокъ, писалъ Ренанъ, отъ котораго намъ прежде всего нужно избавиться? Въ стремленіи къ демократіи поверхностнаго свойства. Демократія есть причина нашей слабости политической и воинской; она причина нашего невѣжества, нашего глупаго тщеславія; она вмѣстѣ съ запоздалымъ католицизмомъ есть причина нашего дурного воспитанія».

«Республиканская форма правленія (т. е/, наиболѣе полное выраженіе господства народа) расположила къ себѣ толпу, пишетъ знаменитый богословъ въ своей книгѣ „Старая и Новая вѣра“. При маломъ обремененіи гражданъ обѣщается хорошее состояніе финансовъ. Затѣмъ достигается не только страдательное, но и дѣятельное отношеніе гражданъ къ правительству. Съ нею связанъ большой просторъ, который дастся индивидуальной личности, но это же самое представляетъ и темную сторону, такъ» какъ вмѣстѣ съ тѣмъ дастся полная поля проискамъ, государство поддерживается въ состояніи непрерывнаго броженія и становится на наклонную плоскость, во которой оно почти неизбѣжно движется къ грубѣйшей демократіи, т. с. къ несомнѣнно худшей изъ всѣхъ государственныхъ формъ&quot;.

Для Карлейля нѣтъ ничего болѣе возмутительнаго, какъ господство «Баллотировочнаго Пищка», случайная власть въ важнѣйшихъ человѣческихъ дѣлахъ цифры, постоянно колеблющейся. Со всей силой своей пламенной и суровой шотландской души борется онъ противъ механическаго пониманія жизни.

«Какъ прежде Карлейль съ упорной ненавистью возставалъ противъ механической теоріи вселенной, такъ въ своихъ памфлетахъ онъ возсталъ противъ механической теоріи общества, говоритъ Гейдельбергскій профессоръ Гензель въ своей книгѣ, посвященной великому шотландцу. Въ стилистическомъ отношеніи эти памфлеты — лучшія произведенія Карлейля: здѣсь онъ мастерски воспользовался всѣми тонами, какіе только были въ его распоряженіи, отъ страстнаго, увлекающаго паѳоса до самой ѣдкой сатиры. Исходя изъ всѣхъ извѣстныхъ явленій повседневной жизни и постепенно возвышаясь до самыхъ послѣднихъ основъ человѣческаго познанія, до вѣчнаго различія между добромъ и зломъ, онъ нисколько не заботился о томъ, что онъ, можетъ быть, нанесетъ ударъ нѣкоторымъ благонамѣреннымъ и расположеннымъ къ нему умамъ. Онъ желалъ показать, что даже качества, сами по себѣ превосходныя, въ пору общаго лицемѣрія превращаются въ противныя маски, что настоящая любовь къ людямъ, основанная не на безформенномъ сочувствіи, а на справедливости, становятся невозможною въ эпоху лицемѣрія.

Эти памфлеты представляютъ какъ-бы призывъ къ покаянію въ пророческомъ стилѣ».

И не только къ покаянію, добавимъ мы, но и къ бодрости, къ искренности, къ желанію служить ближнему дѣломъ, а не словомъ, короче сказать, къ геройству въ Карлеевскомъ смыслѣ этого слова.

{{---|width=10em}}

''Текст издания: Памфлеты последнего дня / Т. Карлейль; С англ. пер. А. М. Белова. — Санкт-Петербург: Ф. И. Булгаков, 1907. — 131 с.; 25 см.''

[[Категория:Предисловия 1907 года]]
[[Категория:Алексей Михайлович Белов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Алексей Михайлович Белов]]</text>
      <sha1>od7lzyp6ckp5vo5ospox890vzsaq7vb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Антигоне» (Мережковский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1017478</id>
    <revision>
      <id>5713363</id>
      <parentid>5282651</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:50:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713363</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36591" sha1="p00129749z1iwoo5t3g8y6wrlwbxqx8" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Дмитрий Сергеевич Мережковский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Антигоне&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/merezhkowskij_d_s/text_1892_predislovie_k_antigone.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
BE, 1892, № 4, с. 457—458 (предисл., впоследствии не перепечатывавшееся), 459—510. С изменениями при последующих публикациях. Отд. изд. — СПб.: Изд. Т-ва «Знание», 1902. ПСС 1912, т. 14, с. 207—265. Печ. по ПСС 1914, т. 21, с. 3—64, с уточнением ремарок по BE.

=== Предисловие в «Вестнике Европы»: ===
«Антигона» — заключительная часть трилогии Софокла, связанной последовательным развитием драматического действия.

В первой части, «Эдип-Царь», — изображается судьба отца Антигоны, властителя Фив. В городе свирепствует моровая язва. Дельфийский оракул, обещая народу избавление от заразы, требует немедленной казни неизвестных убийц Лайя, предшественника Эдипа на престоле Фив. Прорицатель Тиресий, после долгих колебаний, объявляет, что убийство совершено самим царем Эдипом. Царь в негодовании и ужасе отвергает страшное подозрение. Но, желая оправдаться перед народом и уличить истинного преступника, он мало-помалу с неотразимою для себя ясностью убеждается в своем невольном преступлении, сначала из слов вестника, — потом из рассказа старого пастуха, который спас Эдипа, в младенчестве покинутого отцом. Иокаста, жена покойного царя и вместе с тем жена своего собственного сына, Эдипа, кончает жизнь самоубийством. Сам он в отчаянии вырывает себе глаза пряжками хитона и слепой, лишенный престола, умоляет об изгнании, как о милости. Таково содержание первой части трилогии.

Во второй части: «Эдип в Колоне», — изгнанный царь фиванский со своей дочерью Антигоной, которая не покидает отца в несчастии, приходит в Колон, местечко близ Афин, в заповедную рощу Эвменид, богинь мщения. Тесей, царь Афин, принимает Эдипа благосклонно. Изгнанник сообщает ему новое предсказание дельфийского оракула: боги даруют счастие и победу над врагами тому народу, в чьей земле будет жить Эдип или будут покоиться его кости. Креон, желающий овладеть Фивами и воспользоваться милостью богов, обещанной оракулом, приходит к Эдипу во время отсутствия Тесея и пытается силою увлечь изгнанника обратно в Фивы. Но Тесей, вернувшись, принуждает Креона удалиться. Тогда к Эдипу приступает с мольбами его сын Полиник. Между ним и братом Этеоклом возгорелась непримиримая ненависть из-за обладания Фивами. Полиник, покинувший родину и объявивший своим тестем аргосского царя, Адраста, ведет на Фивы семь союзных вождей во главе семи отрядов. Он умоляет отца присоединиться к ним, зная, что победа, согласно с предсказанием оракула, должна принадлежать тому из двух враждебных войск, на чьей стороне будет Эдип, живой или мертвый. Отец отвергает его мольбы, и Полиник убегает в решимости или погибнуть, или умертвить Этеокла и овладеть Фивами. Эдип уходит в глубину заповедной рощи и умирает, примиренный с богами.

В «Антигоне», последней части трилогии, изображается гибель самоотверженной дочери Эдипа. Семь вождей, осаждавших Фивы, потерпели поражение. Этеокл и Полиник пали оба, умертвив друг друга в единоборстве. Креон овладел престолом и объявил народу, что труп Полиника, врага отечества, будет предан позору и лишен погребения; того же, кто дерзнет нарушить волю царя, ожидает смертная казнь. С этого момента и начинается действие в последней части трилогии, открывающейся сценою между двумя сестрами, дочерьми Эдипа, Антигоною и Исменою. Антигона сообщает сестре повеление нового правителя Фив, — Креона.

&lt;center&gt;Варианты текста по BE:&lt;/center&gt;

233, 1: О, дай обнять главу твою, Исмена!

234, 18—19: На площади побит камнями. Теперь / Ты знаешь все. О, покажи скорее,

234, 25: Скажи, какой ты замысел питаешь?

234, 25—26: Похоронить мне брата помоги.

234, 26—27: Ужель дерзнешь закон царя нарушить?

235, 1—2: О, если ты боишься, я одна / Похороню возлюбленного брата!

235, 4: Не может царь отнять меня у тех,

235, 27: Нет! Делай ты, что хочешь. Тело брата

235, 29—30: Желанною. Презрев закон, исполню / Мой вечный долг и лягу рядом с ним,

236, 3: Я чту богов в душе, но силы нет

236, 6: Воздвигнуть холм могильный Полинику.

236, 7: О, бедная, мне страшно за тебя!

236, 8: Спасай себя лишь, — за меня не бойся.

236, 11: О, нет, иди к врагам, открой им все:

236, 13: Каким огнем душа твоя полна!

236, 15: Но ты достичь не можешь…

237, 1—6: О, нет, молчи, Исмена, / Не то врагом ты будешь мне навек / И снизойдешь в могилу ненавистной / Родным теням. О, дай исполнить мне / Мой замысел безумный и погибнуть! / Что б ни было, я верю, — будет смерть / Прекрасною!..

237, 6: Иди, сестра моя.

239, 6—13: И я призвал избранников моих. / Вы чтили скиптр и трон священный Лайя, / И верными остались до конца / Вы при царе Эдипе и при детях / Умершего владыки. И теперь, / Когда они, друг друга убивая / Преступною рукой в одном бою, / Разящие, сраженные, погибли, —

239, 15: Я власть от них законную приемлю.

239, 20—31: О благе всех, кто истину таит / В груди своей, открыть ее не смея, / И для кого не выше всех друзей / Отечество, — тот для меня ничтожный, / Презренный человек! Свидетель бог / Всевидящий: молчал ли я из страха, / Когда-нибудь скрывал ли я беду / Грозящую, и был ли враг отчизны / Среди моих друзей? Я думал так: / О, только бы спасти родную землю, — / Друзей всегда довольно мы найдем. / И в этих мыслях я вовек пребуду, — /И благо тем отчизне принесу. / Так ныне всем я повелел: да будет

239, 40—42: Я повелел, да будет Полиник / Лишен в земле родной могильной сени, / Да будет труп злодея, страшный людям,

240, 2: Я так хочу: чтоб не был нечестивый

240, 9: Повелевать и мертвым, и живым.

240, 10: Я вас избрал хранить мои веленья.

240, 12, Уж я давно приставил к телу стражу.

241, 6: Тебе, мой царь, всю правду расскажу.

241, 9: Какую весть принес ты, полный страха?

241, 15: Должно быть, весть тревожна…

241, 15—16: Страх великий / Внушает нам предчувствие беды.

241, 27: Но говори скорей, чтоб быть свободным.

241, 31: Что говоришь ты? Кто дерзнул?

242, 1: И не нашли мы никаких улик

242, 5—6: Недоброе! Невидим был мертвец, / Непогребен, но скрыт могильным прахом,

242, 8: И никаких следов мы не открыли:

242, 12: В несчастии друг друга упрекали,

242, 14—16: Никто не мог нас помирить, и каждый / Виновником казался для других, / А верного мы ничего не знали.

242, 19—20: Каленое готовы были все, / Чтоб доказать, что раньше не слыхали

242, 22: Ни помыслом, ни делом неповинны.

242, 25: Что голову склонили мы к земле

242, 33—34: И вот я здесь — наперекор моей / И вашей воле: ненавидят люди

243, 5: Чтоб грабить, жечь, законы ниспровергуть

243, 7: Не пощадив многоколонных храмов?

243, 9: Бессмертные? Но, нет — не их, а граждан

243, 11: Мятежники, главами помавая,

243, 23: Нет! Если тех, кто труп похоронил,

243, 28: Я не убью, я вас живых повешу

243, 36: Но мне в словах твоих отрады мало…

244, 1: Зачем тебе об этом знать?..

244, 1—3: Подумай: / Кто весть принес, тот слух твой оскорбил, / А душу — тот, кто совершил деянье.

244, 4: Без умолку умеешь ты болтать!..

244, 7: О, как и чем разубедить того,

244, 9: Нет, говори, что хочешь, о своей

245, 1: По волнам седого Понта,

246, 24: Пришел опять и деву я привел

247, 2: И заслужил прощение твое!..

247, 2—3: Как ты нашел ее?

247, 3—4: Она воздвигла / Могильный холм…

247, 4: Но правда ли?..

247, 16: Мы бранными словами. В этот час,

248, 10: И мы ее схватили, и она,

248, 20: Оправданный от обвинений тяжких.

248, 23: И наш закон нарушить

252, 22: Я не стыжусь в страданьях для тебя

257, 12: Я весь тебе принадлежу: давая

257, 20: Его друзей он также почитает,

257, 30: Коварных? Нет, изменницу отвергни, —

257, 33: Единую в народе уличив,

258, 10—11: Нет! Волю чтить владыки должно в малом / И в праведном, и в тягостном. Поверь,

258, 22: Пред женами не отступлю вовеки!

258, 27: Я не скажу, сказать я не осмелюсь,

258, 31: Что говорит народ, что порицает,

258, 34—35: Ему не льстят. А я подслушать мог, / Как втайне все невинную жалеют

259, 26—27: А если ум столь редкий дар, — пускай / Хоть мудрому совету люди внемлют.

259, 30—32: Чтобы я, / В моих годах, выслушивал советы / От юношей!..

259, 35: В моих речах, — ты рассуди.

260, 1—3: О том / Вся речь твоя, что должно беззаконным / Потворствовать.

260, 6: Преступной Антигону?

260, 9: Не может мне предписывать законов.

260, 12: Я властвую один в моей земле.

260, 13: Нет, никому принадлежать не может

260, 14—15: Земля тому / Принадлежит, кто в ней повелевает.

261, 5—6: Когда хотел, чтоб люди уважали / Закон и власть мою?

261, 6—7: Ты был неправ, / Когда закон божественный нарушил.

261, 11: Вся речь твоя лишь за нее…

261, 11 —12: Неправда!.. / Я говорил, отец, и за себя,

261, 14: Мне слов пустых довольно… Жалок тот,

261, 15: Нет, не хочешь

262, 2: Я так решил:

262, 4: Еще один погибнет с ней!

262, 4: Ты смеешь / Грозить?

262, 5: Ужель ответ пустым речам — / Угроза?

262, 6—7: Знай, что собственные речи, / Оплакав их, ты скоро назовешь

262, 9: Я назвал бы тебя безумцем!

262, 9—10: Я — / Безумец! О, клянусь Олимпом вечным,

262, 12—14: Обиды! Нет!.. Рабы, сюда ведите / Преступницу. Она умрет сейчас / Близ жениха, перед его очами!

262, 14—16: Не предо мной: меня не будет здесь… / Не встретимся мы больше в этом мире. / Я ухожу, и с этих пор один,

263, 2—3: Хотя б он больше мог, чем может смертный, — / От гибели ничем их не спасет.

263, 4: Но разве ты предашь обеих смерти?

263, 17: В загробный мир и мертвых почитать!

264, 18: К смертному ложу грядет.

264, 29: Ты грядешь в жилище мертвых,

267, 19: Наперекор законам, ни супруга,

267, 38—39: Виновною, но если вы преступны, / Враги мои, — нет, не желаю вам

268, 3: Так ведите ж ее, горе вам, о, рабы,

269, 27: Меж тем она царственным родом была

269, 29: Меж тем ее в дальних пещерах Борей,

270, 8—9: И счастливо доныне управлял / Ты городом.

270, 12: Старик, от слов твоих я трепещу.

272, 2: Когда, пленен корыстью, изрекает

273, 5: Слова твои подкупными не будут!

273, 6: Всегда правдив был вещий мой глагол.

273, 18—19: Ни боги, — нет, ты преступил закон / И совершил насилье. Духи мщенья,

275, 15: Ты, Дионисий, царящий

275, 17: И на полях Элевзиса,

276, 31: Он некогда был зависти достоин.

277,10—11: Увы, пророк, / Исполнился глагол твой вещий!..

278, 22: В подземную гробницу мы пошли.

278, 25: Сказал царю. Приблизился владыка,

281, 21: Поднять зениц, покрытых тенью смертной,

{{***}}

233, 11: …ждет друзей твоих судьба врагов — не совсем точно: Антигона говорит, что любимым (т. е. Полинику) грозит беда, идущая от врагов.

233, 14: …брат убил в сраженьи брата — Этеокл и Полиник убили друг друга в поединке.

233, 16: …войска аргосцев — войско семерых вождей, приведенное Полиником из Аргоса (см. «Эдип в Колоне», ст. 1359—1375).

234, 9: А между тем останки Полиника — решение Креонта не просто жестокость по отношению к погибшему и его родственникам. По представлениям древних, не оплаканный должным образом и не похороненный мертвец не найдет посмертного успокоения, его душа не сможет спуститься в Аид. Для города же присутствие непохороненного тела и неоплаканной души может стать источником скверны.

234, 21: Бесчестной ли от честных родилась — еще греческий поэт Феогнид считал, что сама природа велит благородным порождать благородных, а низким — низких (Феогнид, ст. 183—185, 537—538).

235, 21: У мертвеца я вымолю прощенье — в подлиннике: «у подземных», т. е. у подземных богов — Аида и Персефоны, оскорбленных тем, что у них отнят принадлежащий им по праву мертвец, может быть, также и у Эринний, богинь кровной мести, ведь Исмена отказывается похоронить родного брата. Исмена видит свое оправдание в том, что, нарушая божественный, она выполняет человеческий закон — приказ старшего в роде и главы государства, причем не добровольно, а подчиняясь силе.

237, 11: Над Диркейской волной — Дирке, река в Фивах.

237, 30: Как чудовище — в подлиннике войско фиванцев сравнивается с драконом, т. к. фиванцы возводили свой род к воинам, выросшим из посеянных Кадмом драконовых зубов. Врагом дракона считался орел, поэтому он символизирует войско Полиника.

238, 9—10: …во прах Сбросил молнией — имеется в виду Капаней, царь Аргоса, один из семи вождей, известный своей надменностью и презрением к богам. Штурмуя стены Фив, он кричал, что его не удержит сам Зевс — и Зевс поразил его молнией. В последующей литературной традиции — символ дерзкого богоборчества; Данте в «Божественной комедии» поместил его в 7-й круг ада, среди богохульников (XIV, 46—72).

238, 19—20: …покинув Богу медные трофеи — медные доспехи побежденных (павших и бежавших с поля боя) посвящались как трофей Зевсу. Только доспехи Этеокла и Полиника не могли быть посвящены богу, т. к. они оба победители — каждый убил своего противника.

238, 28: С громкою славой богиня Победа — Ника, в подлиннике названная «{{lang|grc|μεγαλώνυμοό}}» — «с великим именем».

238, 36: Менойкид — Креонт, сын Менойка (Менекея), брат Иокасты, дядя Антигоны и Исмены.

239, 21—22: И для кого не выше всех друзей Отечество — пример трагической иронии: Креонт готов ради отчизны отречься и от друзей, и от родных, думая, что это принесет ей благо. Он еще не знает, что ему придется пожертвовать всеми близкими, и это принесет городу лишь гнев богов.

242, 18: Пройти огонь и в руки взять железо — согласно древним представлениям, невиновному ни огонь, ни раскаленное железо не причинят вреда — и тем засвидетельствуют его невиновность.

243, 25—26: …отца Крониона — т. е. Зевса.

244, 19—20: В мире много сил великих, Но сильнее человека — в подлиннике о человеке сказано: «{{lang|grc|κούδέν άνθρωπου δεινότερον}}» — «нет ничего ужаснее, сильнее, удивительнее человека» — и эту многозначность слова {{lang|grc|δεινός}} затруднительно передать при переводе. Для Софокла важно и то, как могуч человек, и то, как удивительным образом в нем сочетается сила — и слабая, смертная природа, ум — и ограниченность человеческого знания.

248, 25—26: Закона твоего Не начертал ни бог — в подлиннике: Зевс.

252, 9—10: И на прекрасных ланитах — Жаркий румянец от слез — в подлиннике: «туча над бровями омрачает окровавленное лицо, прекрасные щеки орошены слезами». Комментаторы считают, что Исмена появляется уже не в той маске, что в начале трагедии: на щеках у нее красные полосы, знак того, что она в скорби раздирала себе ногтями лицо.

252, 11: Ехидна — змея.

255, 4: О, бедный, милый Гемон — в рукописи эти слова принадлежали Исмене, но, начиная с первого печатного издания Альда Мануция, многие издатели отдают их Антигоне, руководствуясь представлением о ее любви к Гемону.

256, 11: О, последняя жертва безумия — в подлиннике хор поет, что Антигону привели к гибели «губительное безумие речи и помраченный ум».

256, 36—37: Если тебя небожители, Смертный, ведут к преступлению — возможно, эту мысль Софокл также почерпнул у Геродота (см., например, рассказ о подготовке похода Ксеркса на Грецию: боги решают покарать его и посылают ему губительные ложные сны, заставляющие принять роковое решение воевать с греками — VII, 12—18).

258, 11: Не только в легком, но и трудном — в подлиннике иная мысль: «правителю надлежит повиноваться и в малом и в справедливом и в противоположном» — т. е. и в несправедливом.

259, 16—17: Так дерево, поникшее ветвями, Не падает — имеется в виду, что деревья, которые гнутся под бушующими зимними потоками, сохраняют ветви; те же, что противостоят — погибают.

263, 12: Чтоб города не осквернить убийством — убийство свободного гражданина, тем более царской дочери, могло навлечь на город скверну. Чтобы избежать этого, Креонт решает не проливать кровь Антигоны — т. е. им движет не жестокость, а своеобразная забота о благе города.

263, 16—17: …как бесполезно верить В загробный мир и мертвых чтить — в подлиннике: «труд напрасный — почитать Аид». При всем нечестии, Креонт не мог сомневаться в наличии Аида.

264, 23: Ахерон (Ахеронт) — река в подземном царстве.

265, 2: Ниобея (Ниоба) — мифологическая фиванская царица, дочь фригийского царя Тантала, внучка Зевса, имела семь сыновей и семь дочерей и хвасталась ими перед Латоной, имевшей только двоих — могущественных Аполлона и Артемиду. Дети Латоны, мстя за обиду матери, убили всех детей Ниобы и она от горя превратилась в камень, стоящий на горе Сепил (Сипил) в Малой Азии. Даже окаменев, Ниоба тоскует по детям, и по камню текут слезы.

265, 27—29: Ты устремилась… К подножью Правды — не очень ясное место, в подлиннике: «Ты тяжко обрушилась, дитя, на высокий алтарь Правды». Некоторые исследователи видели в этих словах хора признание, что Антигона нарушила заветы Правды. Можно понять и так, что она припала к алтарю Правды в поисках справедливости.

266, 10: Полиник мой возлюбленный — в подлиннике говорится о несчастном браке Полиника — причине гибели и его и Антигоны. Действительно, брак с аргосской царевной Аргеей, дочерью Адраста, дал ему возможность собрать войско и выступить против родного города.

267, 19—20: …ни супруга, Ни сыновей не погребла бы — эти рассуждения вызывали у ряда исследователей сомнения в подлинности. Антигона до сих пор ссылалась на вечные законы божественной Правды, а эти объяснения кажутся приземленно-прагматическими, к тому же и бесполезными — она уже приговорена к смерти. С другой стороны, для Антигоны важно, что она чтит не только закон богов, но и древние установления предков. Возможно, эти строки возникли под влиянием Геродота, где жена знатного перса Интафрена рассуждает точно таким же образом (III, 119).

268, 15: Даная — дочь царя Аргоса Акрисия, которому было предсказано, что его убьет собственный внук. Чтобы избежать его рождения, Данаю заточили в медную башню, куда Зевс проник в виде золотого дождя и таким образом родился герой Персей.

269, 2: Дриантова буйного сына — речь идет о фракийском царе Ликурге, отказавшемся чтить Диониса; он был заключен в расселину скалы, с которой сросся.

269,17: …беспощадный Арес — в подлиннике: «обитающий неподалеку» Арес.

269, 18: …два сына Финея — Финей, царь Сальмидесса (западный берег Босфора), имел двух сыновей от первой жены Клеопатры, которую он вскоре заточил в темницу; вторая жена ослепила пасынков и заключила их в склеп. По Диодору Сицилийскому, Финей сам ослепил сыновей, подстрекаемый второй женой (IV, 43).

269, 28: Из древней семьи Эрехтидов — Клеопатра была внучкой аттического героя Эрехтея, ее мать похитил бог северного ветра Борей.

275, 12: Многоименный потомок — у Диониса было много имен: Вакх, Лией, Бромий, Бассарей, Сабасий.

275, 13: Тяжкогремящего бога — Зевса.

275, 14: Девы Кадмейской — Семелы, дочери фиванского царя Кадма, матери Диониса.

275, 18: …таинств Деметры — см. примеч. к ст. 206, 18, 19.

275, 28: …корикийские нимфы — обитали в Корикийской пещере на горе Парнас, были спутницами Диониса.

275, 30: …кастальские воды — источник около горы Парнас.

276, 3—4: …как мать… громом Пораженную — Семела по совету Геры, желавшей смерти сопернице, попросила своего возлюбленного, Зевса, явиться во всем блеске могущества и, сожженная небесным огнем, погибла. Зевс спас нерожденного Диониса, зашив себе в бедро и доносив до положенного срока.

276, 10: …чрез волны морские — возможно, Диониса ждут с горы Ниса, находящейся на острове Эвбея, за проливом.

276, 21: Амфион — сын Зевса и фиванской царевны Антиопы, один из строителей фиванской крепости.

278, 16: …помолясь Гекате и Плутону — Геката — богиня Ночи и Луны, подательница урожая и богатства, ее жертвеники стояли на перекрестках дорог и были осквернены кусками мертвой плоти Полиника, разносимыми птицами и зверями. Плутон, владыка подземного царства, оскорблен тем, что принадлежащий ему мертвец не был погребен.

281, 19: Мегарей — старший сын Креонта, погибший при защите Фив, упоминается у Эсхила («Семеро против Фив»). В «Финикиянках» Еврипида его зовут Менекей, он добровольно приносит себя в жертву Аресу, т. к. это единственный способ спасти Фивы.

[[Категория:Дмитрий Сергеевич Мережковский]]
[[Категория:Предисловия 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Дмитрий Сергеевич Мережковский]]</text>
      <sha1>p00129749z1iwoo5t3g8y6wrlwbxqx8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре Фр. Энгельса «Крестьянский вопрос во Франции и Германии» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1018224</id>
    <revision>
      <id>5713400</id>
      <parentid>5307091</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:19:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713400</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="90953" sha1="a1zexdsjm13vx4o02qj8lkhddtkju2o" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре Фр. Энгельса &quot;Крестьянский вопрос во Франции и Германии&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1904
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1904_pred_engelsa.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

{{right|''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!''

БИБЛИОТЕКА НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА

ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА}}

=== Г. В. ПЛЕХАНОВ ===
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМ XVI&lt;/center&gt;

=== ПОД РЕДАКЦИЕЙ ===
&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Издание 2-е''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;МОСКВА * 1928 * ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

=== Предисловие к брошюре Фр. Энгельса «Крестьянский вопрос во ===

=== Франции и Германии» &lt;br&gt;(Изд. Р. С.-Д. Р. П. Женева, 1904 г.) ===
Предлагаемая вниманию читателя работа Энгельса, как и все произведения этого автора, не нуждается ни в каких рекомендациях. Но полезно будет сделать по ее поводу несколько предварительных замечаний.

По-немецки она была напечатана в № 10 «Neue Zeit» за 1894 год. Со времени ее появления в разных капиталистических странах вышло довольно много официальных и неофициальных исследований о положении крестьянства. Ввиду этого иной читатель может, пожалуй, предположить, что она устарела. Но такое предположение было бы ошибочно. Новые исследования, пролившие немало нового света на аграрный вопрос, в общем вполне ''подтвердили'' взгляд Энгельса на положение мелкого крестьянина при господстве капитализма. Правда, вероятные социальные ''последствия'' этого положения представлялись нашему учителю, по-видимому, не совсем такими, какими они кажутся теперь нам. Он с уверенностью говорил о том, что мелкая крестьянская собственность осуждена на ''исчезновение.'' Но факты, обнаруженные новыми исследованиями, показали, что под влиянием очень многих и очень сложных причин, — а главным образом под влиянием так называемого ''сельскохозяйственного кризиса'', — процесс ''исчезновения'' мелкой крестьянской собственности местами (например, во Франции) становится очень медленным, а местами (например, в Германии) и совсем прекращается. Защитникам капитализма и поющим с их голоса «ревизионистам» это бесспорное обстоятельство подало, как известно, повод утверждать, что «Марксова догма» была опровергнута жизнью, по крайней мере, в ее отношении к земледелию. Мы не можем входить здесь в подробный разбор этого мнения и потому отсылаем читателя к сочинениям: Каутского (Die Agrarfrage, Stuttgart, 1899), Вандервельда (La propriété foncière en Belgique, Paris 1900); L’exode rural, Paris 1903; Essais sur la question agraire en Belgique, Paris 1903), Саймонса (The american farmer, Chicago 1902), Кживицкого (Kwestia Rolna, Warszawa 1903) и, наконец, к нашей «Заре», где было напечатано несколько критических статей и библиографических заметок, посвященных новейшей литературе по аграрному вопросу. Мы скажем здесь лишь следующее. Во-первых, ''замедление и'', — ''как частный случай замедления, — остановка'' процесса исчезновения мелкой крестьянской собственности есть следствие таких явлений общественно-экономической жизни, которые сами как нельзя лучше и как нельзя больше подтверждают справедливость Марксова учения о развитии капиталистического общества. Поэтому как нельзя более странно считать его доводом ''против'' этого учения. Шар, наполненный водородом, поднимается вверх, а не падает на землю. Это — факт. Но что он означает? То ли, что на этот шар не распространяется действие закона тяготения? Наоборот: только его действием и может быть объяснено движение шара. Вот то же и с мелкой крестьянской собственностью Ее судьба только тогда и станет понятной, когда мы примем во внимание ''рост'' капитализма, в свою очередь лучше всего объясняемый именно с помощью учения Маркса.

Значит, ''говоря вообще'', защитникам капитализма и идущим у них на пристяжке «ревизионистам» ликовать все-таки нечего: учение Маркса ''в общем'' остается нимало не поколебленным. Но это еще не все. Даже и в том, что касается собственно аграрных отношений, судьба мелкого крестьянского землевладения колеблет учение Маркса несравненно меньше, чем это делают люди, во что бы то ни стало желающие объявить его поколебленным.

Эти люди приписывают автору ''«Капитала»'' ту мысль, что в капиталистическом обществе ''концентрация поземельной собственности неизбежна по самой природе процесса капиталистического развития.'' Но Маркс нигде не высказывал такой мысли. В своем качестве одного из самых замечательных диалектиков XIX столетия он превосходно знал, что в общественной экономии, как и повсюду, все зависит от обстоятельств времени и места. В 1850 году он, — в рецензии на книгу Э. де-Жирардэна: «Le Socialisme et l’impôt», — писал, что если во Франции уже началась концентрация мелкого землевладения, то в Англии ''крупное землевладение гигантскими шагами идет к новому раздроблению.'' Это мало похоже на вульгарное представление об относящейся к землевладению и земледелию «догме» Маркса. Но к этому он, — как будто затем, чтобы не оставалось уже ровно никакого сомнения насчет его взгляда, — прибавлял, что ''пока существуют буржуазные производственные отношения'', земледелие ''должно постоянно переходить от концентрации к раздроблению и наоборот.'' Мы очень просим читателя запомнить это&lt;ref&gt;Запомнить это нужно. Тем более нужно, что этого по большей части не знают даже беспристрастные историки идей. Так, г. ''Мишель Ожэ-Лярибэ'' ничего не упоминает об этом в своей интересной книге: «Petite ou grande propriété? Histoire des doctrines en France sur la répartition du sol et la transformation industrielle de l’agriculture», Monpellier 1902. A между тем в ней целая глава посвящена Марксу.&lt;/ref&gt;. Если бы теперь в какой-нибудь капиталистической стране в самом деле начался переход от крупной поземельной собственности к мелкой, то и в этом случае мы должны были бы сказать, что перед нами происходит одно из тех явлений, ''возможность которых в капиталистическом обществе была указана Марксом более пятидесяти лет тому назад.'' Вот только и всего. А отсюда до ''колебания'' его «догмы», как до звезды небесной, далеко.

Таким образом, — и вопреки настойчивым уверениям догматиков буржуазного апологетизма и мелкобуржуазного «ревизионизма», — вопрос о том, происходит или не происходит в данной стране концентрация землевладения, есть для Маркса ''вопрос факта'', а вовсе не ''вопрос «догмы».'' На основании того, что происходило в ''современном ему'' капиталистическом обществе, Маркс решал впоследствии этот вопрос в ''положительном'' смысле не только для Франции, но и для Англии&lt;ref&gt;См., например, написанный им первый манифест Международного товарищества рабочих, где указывается на то, что в Англии и Уэльсе, в промежуток от 1851 до 1861 г., число землевладельцев понизилось с 16. 934 до 15. 066, «так что концентрация землевладения за десять лет возросла на одиннадцать процентов». Маркс заметил, что ''если'' сосредоточение землевладения в немногих руках будет увеличиваться так же быстро, то решение поземельного вопроса будет очень упрощено. Как видим, он выражается осторожно и не дает неизменных схем.&lt;/ref&gt;. А ''нам'', на основании того, что совершается в наше ''время'', приходится говорить, — как мы и сделали это выше, — о замедлении или даже об остановке процесса концентрации поземельной собственности. Не желая противоречить истине, мы и не можем говорить иначе. Но читателю ясно теперь, что говоря так, мы ничуть не расходимся с Марксом: ''вывод'' получается у нас несколько другой, но ''метод'' остается тот же, — и тот же ''основной взгляд'' на развитие капиталистического общества.

Необходимо помнить, кроме того, что факты указывают именно ''только'' на замедление или, в крайнем случае, ''только'' на остановку процесса концентрации землевладения. Так, даже в Германии, где мелкая крестьянская собственность обнаружила наибольшую живучесть и где разноцветные «критики Маркса» особенно громко поют, вопиют, взывают и глаголят о крушении «догмы», ими же самими приписанной Марксу, торжество мелкой крестьянской собственности и мелкого землевладения оказывается весьма и весьма сомнительным. В 1882 г. хозяйства, обнимающие от двух до пяти гектаров, — мелкие крестьянские хозяйства в собственном смысле, — составляли 18, 6 % общего числа хозяйств; а в 1895 г. они составляют 18, 28 %, В 1882 г. хозяйства этого разряда занимали 9, 64 % общей земельной площади, а в 1895 г. им принадлежало 9, 57 %. В 1882 г. на их долю приходилось 10, 01 % сельскохозяйственной площади а 13 лет спустя —10, 11 %. Итак, ''число хозяйств'' относительно уменьшилось на 0, 32 %, но зато общая площадь стала ''больше'' (опять — ''относительно)'' на 0, 03 %, а сельскохозяйственная площадь ''возросла'' на 0, 1 %. Не ошибитесь, читатель: дело идет именно о десятых и сотых до лях процента. Изумительный «прогресс», в прах повергающий Маркса!!!, не забудьте, что этот поистине лилипутский «прогресс» сам в значительной степени объясняется (например, в Остэльбии) ''капиталистическими нуждами крупного хозяйства'', между тем как в промышленно развитых частях империи (например, в рейнской и саксонской провинциях Пруссии) замечается даже ''регресс мелкого крестьянского хозяйства'', сопровождаемый ''ростом средних и крупных крестьянских хозяйств''&lt;ref&gt;Приведенные данные о Германии заимствованы из официального издания: «Die Landwirtschaft im Deutschen Reich. Statistik des Deutschen Reiches», Neue Folge, Band 112.&lt;/ref&gt;. Уже один этот факт должен был бы вызвать у гг. «критиков» опасения насчет дальнейшей судьбы «прогрессирующего» мелкого хозяйства. Ведь промышленно развитые страны и округа очень часто указывают путь, предстоящий менее развитым странам. Но что прикажете? Гг. «критики ослеплены своей „догмой“, и с ними ровнехонько ничего не поделаешь Франция считается классической страной мелкого землевладения Правда, без весьма существенных оговорок называют ее такой страною одни только наивные люди, люди же „себе на уме“ знают, что в действительности мелкое землевладение играет в ней довольно жалкую роль. В этом отношении чрезвычайно характерно признание г. Эйнара в заседании палаты депутатов 21 мая 1891 г. „Существует предрассудок, — сказал он, — который я не намерен разбивать, потому что он никому не вредит и даже приносит пользу. Он состоит в том, что Франция — страна землевладельцев“. Эйнар готов был признать правильность этого определения, но он утверждал, что ''мелким'' землевладельцам в этой счастливой стране принадлежит только ''четвертая часть'' земель, между тем как остальные ''три четверти'' сосредоточены в руках средних и крупных собственников. И он был прав. По данным 1882 г. очень мелкие собственники, — участки которых не превышали одного гектара, — составляли во Франции 38, 2 % всего числа землевладельцев; но им принадлежало не солее 2, 2 % земельной площади. Мелкие собственники, — от одного до десяти гектаров, — по числу составляли 46, 5 %, а имели только 22, 9 % всех земель. Среднее землевладение доходило до 12, 8 % ''числа собственников'' и 29, 9 % ''площади.'' Наконец, крупная поземельная собственность, число обладателей которой не превышало 2, 5 % числа собственников, составляла 45 % всех земель „страны землевладельцев“. Это, как видим, уже довольно почтенная ''концентрация.'' Говорят, что с 1882 г. положение дел изменилось к лучшему, так как мелкая собственность будто бы выиграла и по отношению к числу, и по отношению к площади. Но это просто-напросто не ''верно.'' В период 1882—1892 гг. ''число'' мелких собственников ''уменьшилось'' на 17. 472 (''было'' — 2. 635. 030, ''оставалось'' — 2. 617. 558), а площадь принадлежащих им земель ''сократилась'' на 121. 520 гектаров. Ввиду огромного числа мелких собственников во Франции такое уменьшение надо признать ''незначительным;'' но при всей незначительности оно все-таки есть уменьшение, а совсем не ''увеличение.'' В указанный промежуток времени увеличение замечалось в разрядах ''крупного'' землевладения, с одной стороны, и очень ''мелкого'', с другой. Число очень мелких собственников поднялось с 2. 167. 667 до 2. 235. 405, а пространство принадлежащей им земли с 1. 083. 833 до 1. 327. 253 гектаров. Но что это за „землевладельцы“? Если уже мелкий собственник, имеющий в ''среднем'' менее пяти гектаров, часто лишен возможности существовать обработкой собственного участка и вынужден продавать свою ''рабочую силу'' тому или другому ''предпринимателю'', то ''очень мелкий''&lt;ref&gt;Разряды: очень мелкий, мелкий, средний и крупный собственник установлены официальной французской статистикой, из которой и заимствованы приведенные нами данные о движении поземельной собственности во Франции в 1882—1892 гг.&lt;/ref&gt; собственник, на долю которого достается в среднем менее полугектара, получает от своей земли лишь совсем малую часть дохода, а остальную, наибольшую часть ''должен побывать работой по найму'', если только у него нет, — а это бывает крайне редко, — каких-нибудь побочных и более богатых источников дохода. Заметим еще, что так как число подобных „землевладельцев“ простирается во Франции до необыкновенно внушительной цифры 2. 235. 405, то их, — вопреки очень полезному… для буржуазии предрассудку о том, что Франция есть страна землевладельцев, — приходится признать ''почти пролетариями'', интересы которых в сущности совпадают с интересами ''полных пролетариев'', занятых в промышленности и в сельском хозяйстве. Пролетарская программа, отстаивающая интересы ''наемного труда'' и стремящаяся к замене ''капиталистических'' отношений производства ''социалистическими'', имеет для них несравненно больше значения, чем ''мелкобуржуазная'' программа, усиливающаяся, с помощью тех или иных заплат, огра-дить интересы ''телкой собственности.'' Но как бы там ни было, а неоспоримо то, что рост числа этих будто бы землевладельцев не имеет ничего общего с ростом землевладения ''крестьянского'', в настоящем смысле этого слова. А если к этому прибавить, что с 1882 по 1892 г. ''крупная'' собственность увеличилась на 197. 300 гектаров, то сделается совершенно ясно, что данные французской статистики плохо способствуют ниспровержению „марксовой догмы“.

Во всех странах капиталистической Европы сельскохозяйственный кризис, вызванный ростом международного капитализма, привел к понижению ''доходности'' и, — как это само собою разумеется, — ценности земель. Вследствие этого капиталистам, — за немногими исключениями, — нет выгоды вырывать землю из рук крестьянина и приниматься за ее непосредственную эксплуатацию. Капитал, — опять таки, за некоторыми исключениями, — лучше обделывает свои дела, оставляя ее в руках мелкого производителя, но за то выжимая этого последнего, как губку. Отсюда происходит одно из двух. Или, — как мы сказали выше, — замедляется процесс экспроприации крестьянина, или крестьянин лишается своих прав ''собственности'' на землю в пользу капиталиста, но зато продолжает обрабатывать ее в качестве ''арендатора.'' Этот последний случай мы видим в Бельгии и, как кажется, в Голландии, где число мелких арендаторов чрезвычайно сильно растет по отношению к числу крестьян, обрабатывающих свои собственные участки&lt;ref&gt;В 1880 г. в Бельгии 65, 1 % обрабатываемой площади обрабатывалась арендаторами; в 1895 г. в руках арендаторов было уже 68, 9 % той же площади. (См. ''Em. Vandervelde'', La propriété foncière en Belgique, p. 274). В Голландии в 1885 г. ''собственники'' обрабатывали только 59, 53 % всей земли, приходящейся на хозяйства, обнимающие более одного гектара (для более мелких хозяйств данных нет); в 1895 — только 57, 41 %. (См. четвертый отдел уже цитированного выше 112 тома статистики Германской империи, стр. 61).&lt;/ref&gt;. Мы можем, следовательно, сказать, что, задерживая процесс исчезновения мелкого производителя, сельскохозяйственный кризис в то же время увеличивает ''косвенную'' зависимость этого производителя от капитала. Достаточно небольшого размышления для понимания того, что рост ''косвенной'' зависимости производителей от капитала не имеет того общественно-революционного значения, какое свойственно увеличению ''прямой'' их зависимости от него в процессе производства. Стало быть, сельскохозяйственный кризис ''замедляет'' процесс революционизирования производственных отношений в земледелии. Впрочем, мы выражаемся не совсем точно. Надо говорить так: сельскохозяйственный кризис до ''сих пор замедлял этот процесс.'' А как будет дальше, это еще не известно, и есть некоторые основания думать, что со временем он не ''станет замедлять и начнет ускорять его.'' Думать так нам дает повод та же ''Бельгия'', где не только происходит относительное увеличение числа арендаторов, но с 1880 г. замечается также уменьшение числа ''мелких'' хозяйств (до пяти гектаров) и увеличение более крупных (свыше десяти гектаров). „С 1880 г. произошло противоположное тому, что происходило от 1866 г. до 1880, когда число мелких хозяйств значительно увеличилось, между тем, как число крупных значительно уменьшилось. В настоящее время мелкая поземельная собственность исчезает перед крупной“&lt;ref&gt;Annuaire statistique de la Belgique, tome XXX, p. XL.&lt;/ref&gt;. Что, если и в других странах европейского материка начнется подобное же движение? Тогда ведь пропадет даже и тень возможности оспаривать „марксову догму“.

Но это все-таки дело будущего. А теперь мы заметим, что, хотя косвенная зависимость производителей от капитала далеко не так революционизирует их головы, как прямая, но от этого их ''экономическое'' положение не делается легче. Даже и оставляя землю в руках крестьянина, — собственника или арендатора, — капитал, из приносимого ею дохода, берет себе доли, соответствующие ''ренте'' и ''прибыли'', оставляя производителю, своим трудом создающему этот доход, не более, а иногда даже и менее того, что соответствует ''заработной плате.'' Поэтому и „самостоятельный“ мелкий крестьянин очень часто является таким же по существу, но только гораздо менее ''сознательным'' невольником капитала, как и фабричный рабочий&lt;ref&gt;Относительно французского крестьянина Маркс указывал на это еще в начале пятидесятых годов! „Крестьянская парцелла стала лишь предлогом, позволяющим капиталисту извлекать из земли прибыль, проценты и ренту, не заботясь о том, останется ли на долю земледельца хотя бы одна заработная плата“. („Восемнадцатое Брюмера Луи Бонапарта“, перевод Б. Кричевского, стр. 113).&lt;/ref&gt;. Гг. „критики Маркса“ обнаруживают огромную наивность или неслыханный цинизм, когда умиляются устойчивостью мелких хозяйств. Устойчивость эта покупается страшно дорогой ценою. На этот счет английская комиссия, занимавшаяся изучением причин сельскохозяйственного кризиса, занесла в свои доклады много очень поучительных свидетельств. В Англии, в период 1885—1898 гг., несколько ''уменьшились'', по числу и по занимаемой ими площади, крупные фермы (занимающие больше 300 акров, т. е. 120 гектаров) и мелкие (до 20 акров, т. е. 8 гектаров), средние же фермы, по размерам своим заключающиеся между указанными пределами, несколько ''увеличились'' и по числу и по площади. В низшем разряде этих средних ферм встречается, впрочем, немало таких, которые не ''прибегают к наемному'' труду, обходясь собственными ''силами фермерских семейств.'' Хозяйства такого рода — идеал консерваторов и ревизионистов. Каково же живется обладателям таких семейств? Некоторые свидетели, выслушанные сельскохозяйственной комиссией, говорили, что они меньше всех остальных пострадали от кризиса, но из показаний других свидетелей видно, что это не совсем верно. Так, мистер Раулэндсон заметил, что „на первый взгляд более мелкие фермеры, имеющие свои собственные фермы и обрабатывающие их без наемных рабочих, пострадали менее других; но если вы глубже вглядитесь в дело, то вы найдете, что их сыновья не получают заработной платы, довольствуясь одеждой и небольшими карманными деньгами, и я не думаю, что многие из них находятся в таком же хорошем положении, как годовые рабочие“&lt;ref&gt;Royal Commission on Agriculture; Final Report, London 1897, p. 34.&lt;/ref&gt;. Ц. Е. Рид сказал, что „единственный способ, посредством которого мелкие фермеры удерживаются на своих позициях, состоит в том, чтобы работать за двоих рабочих, а тратить на себя не больше, чем тратит один“. По его словам, дети таких фермеров хуже воспитаны и трудятся больше, чем дети наемных рабочих&lt;ref&gt;Там же, та же страница.&lt;/ref&gt;. М. Фокс находил, что в некоторых округах от кризиса „пострадала“ не земля (sic), a сыновья и дочери фермеров, отдающие делу обработки лучшие свои силы, но не получающие никакого вознаграждения в настоящем и имеющие лишь слабую надежду на него в будущем». М. Фокс очень осмотрительно прибавил: «Будущее покажет, долго ли они при таких условиях сохранят желание оставаться у своих родителей»&lt;ref&gt;Там же, стр. 35.&lt;/ref&gt;. М. Гоп, говоривший о положении крупных и мелких фермеров в Роксбурге и в девяти других шотландских графствах, показал, что мелкие фермеры обыкновенно платят за каждый акр нанимаемой ими земли больше, чем крупные, и что, по собственным словам этих фермеров, при такой высокой ренте они не могли бы сводить концы с. концами, если бы обязаны были оплачивать по рыночной цене труд своих семейств. Многие фермеры этой местности утверждали, «что ни сами они, ни их семейства совсем не имеют какого-нибудь определенного времени для работы, а работают от рассвета до ночи, и что, даже поступая так, они лишь с величайшим трудом сводят концы с концами»&lt;ref&gt;Там же, та же страница.&lt;/ref&gt;. М. Белл заявил, что, по его мнению, материальное положение мелких фермеров хуже, чем положение рабочих, а М. Мак-Киннель «выразил сомнение в том, чтобы им жилось лучше, чем обыкновенным пахарям»&lt;ref&gt;Там же, стр. 36.&lt;/ref&gt;.

Словом, мы едва ли преувеличим, если сравним этих независимых хозяев с пролетариями, испытывающими на себе прелести «потогонной системы» (Sweating system). Недаром некоторые сведущие люди называют мелкое фермерство британским рабством (british slavery)&lt;ref&gt;Там же, та же страница.&lt;/ref&gt;. Теперь и решайте, прав ли был Энгельс, говоря, что при нынешнем положении всемирного хозяйства упрочивать положение мелких производителей значит укреплять ту цепь, на которой они сидят. Нам возразят, пожалуй, что положение мелкого английского фермера именно тем и худо, что они работают не на собственной земле, и потому обязаны платить ренту. Но, во-первых, в некоторых из вышеприведенных случаев речь шла именно о собственных фермах, а во-вторых, в том-то и дело, что крестьянин-«собственник» европейского материка редко свободен от платежа ренты, которая только носит иное имя, называясь ''процентами'' на ''денежный капитал'', занятый им у частного лица или в гипотечном банке. Энгельс указывал на тяжелую зависимость этого крестьянина от ''ростовщика.'' Справедливость этого указания вполне подтверждается новыми исследованиями. Для примера укажем хоть на книгу Блонделя, который пишет: «Надо пожить в немецких деревнях, чтобы составить ''себе'' понятие о тирании ростовщиков в некоторых из них; нужно видеть ростовщика на деле, чтобы понять, до какой степени верно, что крестьянин стал его вещью. Его вполне позволительно сравнить с пауком, притаившимся в углу своей паутины и бросающимся на муху, сделавшую неосторожное движение! Средневековое крепостничество не было хуже гнусной зависимости, под игом которой стонет задолжавший крестьянин. Постоянно тяготеющая над ним угроза разбивает всю его энергию»&lt;ref&gt;«Etudes sur les populations agraires de l’Allemagne et la crise agricole», Paris 1897, pp. 395—396.&lt;/ref&gt;. Конечно, развитие кредита подрывает тиранию ростовщика. Но один французский экономист давно уже и справедливо заметил, что кредит совсем не спасает, а, напротив, убивает поземельную собственность, и это особенно справедливо именно теперь, когда сельскохозяйственный кризис так сильно дает себя чувствовать землевладельцам. Достаточно вспомнить о росте гипотечных долгов.

Было время, когда долги эти довольно легко переносились поземельной собственностью Западной Европы. То было тогда, когда росли цены на сельскохозяйственные произведения и когда вызванное этим увеличение доходности земель вело к улучшению хозяйства. Так продолжалось с тридцатых до конца семидесятых годов, когда началось падение хлебных цен. Чем ниже падали цены, тем более понижалась доходность земель и тем большую ''долю'' дохода составляли подлежащие уплате проценты по гипотечному займу. Вследствие этого положение землевладельцев делалось все более и более затруднительным, а затруднительность их положения побуждала их к новым займам. И вот мы видим, что гипотечные долги беспрерывно возрастают. В Пруссии в течение ''семи лет'' (1886/87—1892/93) гипотечный долг увеличился на 1093,05 миллионов марок&lt;ref&gt;См. статью ''фон-дер Гольца'', Hypothekenschulden в первом томе &quot;Wörterbuch der Volkswirtschaft, стр. 1076—77, и его же «Vorlesungen über Agrarwesen und Agrarpolitik», Jena 1899, S. 44.&lt;/ref&gt;. И замечательно, что, по крайней мере, в Германии в последнее время особенно быстро растет именно задолженность мелкого землевладения. Некоторые объясняют это тем, что крупное землевладение уже раньше дошло почти до последнего предела задолженности, так что ему очень трудно теперь двигаться дальше в этом направлении; но если бы это было и так, то судьба все более и более обременяемой теперь долгом мелкой поземельной собственности от этого не стала бы более обеспеченной. Неоспоримым остается тот факт, что в нынешнем обществе земледелие попадает все в большую и большую зависимость от промышленности, а мелкий сельский хозяин от капитала. И именно поэтому и в той же мере остается неоспоримой та мысль Энгельса, что только антисемиты и им подобные шарлатаны могут выставлять программу, сулящую золотые горы мелкому крестьянину, ''как таковому.'' Пока существует капиталистическое общество, не будет такой силы, которая смогла бы избавить мелкого производителя от бед, неизбежно вызываемых развитием этого же общества. Поэтому социал-демократы, не желающие покупать избирательные успехи ценою обмана избирателей, должны прямо поставить мелкому крестьянину на вид, что избавление принесет ему только ''революция'' пролетариата, которая положит конец господству капиталистических производственных отношений. Крестьянин, усвоивший себе это убеждение, всегда будет желанным товарищем рабочего. Но, усваивая себе это убеждение, крестьянин ''покидает точку зрения своего собственного класса и становится на точку зрения пролетариата.''

Защитники существующего порядка вещей долго питали себя надеждой, что мелкий крестьянин совершенно не способен проникнуться этим убеждением. Действительность показывает, однако, что эта отрадная надежда была не вполне основательна. Немецкая социал-демократия не имеет, как это всем известно, особой программы «для крестьян»; тем не менее она начинает привлекать к себе внимание и сочувствие земледельческого населения, что ясно и хорошо обнаруживается статистикой прошлогодних выборов в рейхстаг&lt;ref&gt;См. интересную статью ''Akademikus’a:'' Statistische Nachklänge zu den Reichstagswahlen. «Neue Zeit» от 19 декабря 1903, S. S. 368—369.&lt;/ref&gt;. Ее приобретения здесь пока еще сравнительно не велики, но, — как говорит Энгельс в предлагаемой брошюре, — социал-демократии по самой сущности дела нельзя было ожидать здесь быстрых успехов. То, что удалось завоевать ей в чисто земледельческих округах, важно больше как симптом, ясно показывающий, что и немецкая деревня не застрахована от социализма.

Энгельс говорит также, что самым надежным союзником промышленного рабочего является ''сельский пролетарий.'' Еще недавно в справедливости этой мысли сомневались довольно многие социал-демократы (особенно в Бельгии). Сельский пролетарий, едва ли не наиболее угнетаемый изо всех пролетариев и живущий в условиях наименее благоприятных для умственного развития, казался таким приниженным, таким забитым и покорным, что мысль о привлечении его под социалистическое знамя представлялась несбыточной. Но капиталистические отношения и здесь, — хотя, конечно, медленнее, чем в промышленных округах, — начинают обнаруживать свою революционную силу. В Италии, в Венгрии и во Франции сельский пролетарий и почти пролетарий, — т. е. мелкий крестьянин, ''живущий преимущественно продажей своей рабочей силы'', — оказывается гораздо более восприимчивым к социалистической пропаганде, чем крестьянин, получающий средства к существованию преимущественно от обработки своего участка. О пролетарском характере «крестьянского» движения в Венгрии и Италии мы уже говорили в статьях: «Пролетариат и крестьянство», напечатанных в фельетонах «Искры» за 1903 год. Теперь мы отметим то, что происходит у виноградарей нижнего Лангедока. В последнее время землевладение сосредоточивается там в руках крупных предпринимателей, а некогда самостоятельные мелкие собственники все решительнее и решительнее становятся положение наемных рабочих&lt;ref&gt;См. интересную работу ''Ожэ-Лярибэ'', Les ouvriers de la viticulture languedocienne et leurs syndicats. Mémoires et Documents du Musée social, novembre 1903.&lt;/ref&gt;. Сообразно с этим там возникают организации для защиты интересов наемного труда, и социалистические идеи, хотя, к сожалению, главным образом в одностороннем виде революционного синдикализма, — быстро проникают в деревни. Движение лангедокских виноградарей возникло под сильнейшим влиянием городских рабочих. Но это влияние стало заметным и привело к серьезным практическим последствиям только с тех пор, когда в тамошней деревне возникли капиталистические отношения производства {Заметим, что, по словам Оже-Лярибэ, мелкий собственник, имеющий мене двух гектаров, может сводить концы с концами только путем постоянной продажи своей рабочей силы. Его «собственность» служит для него источником кабалы. «В настоящее время у кого есть клочок виноградника, тот имеет и долги. Мелкая собственность поденщиков ведет лишь к тому, что лишает их независимости, потому что часто они должны тому самому землевладельцу, который их нанимает». Но дело тут, как видно, не только в долгах. &quot;Землевладельцы, раскрывшие перед нами это достойное жалости положение, спрашивают, не лучше было бы, если бы рабочий не имел никакой собственности, потому что во время кризиса он страдает не меньше своих богатых соседей и лишен возможности отлучиться на искания работы в другом месте («Les ouvriers de la viticulture» etc. в Mémoires et Documents du musée social, 1903, № 9, p. 293).

Avis для глубокомысленных экономистов вроде цюрихского профессора ''Юл. Пляттера'', который в своих «Grundlehren der Nationaloekonomie» (Berlin 1903, стр. 394—395) насмехается над Энгельсом, утверждавшим, что обладание собственным домом может ''ослаблять позицию пролетария в его борьбе с нанимателем за рабочую плату.'' Ведь собственный домик часто именно привязывает рабочего к данному месту.}.

Подобно виноградарям нижнего Лангедока, дровосеки центральных департаментов Франции тоже объединяются в синдикаты и тоже усваивают социалистические идеи. Но и они вербуются главным образом из сельских пролетариев и почти пролетариев&lt;ref&gt;См. книгу ''Л. Г. Роблэна'', Les bûcherons du Cher et de la Nièvre, leurs syndicats. Paris, 1903. Русскому читателю мы тем настойчивее рекомендуем эту книгу, что она дает наглядные примеры того, каким образом экономическая борьба родит политическое сознание в отсталых слоях пролетариата передовых капиталистических стран. Эти примеры могли бы способствовать разрешению практически важного вопроса о том, какова может и должна быть роль ''партии'' в воспитании представляемого ею ''класса.'' Известно, что у нас нередко рассуждали об этой роли самым отвлеченным и потому самым доктринерским образом.&lt;/ref&gt;. Продавцы рабочей силы и здесь оказались более восприимчивыми к социализму, чем мелкие собственники&lt;ref&gt;Книга Роблэна тоже недурно могла бы разъяснить профессору Юл. Пляттеру, каким образом мелкая собственность нередко ведет к понижению заработной платы, получаемой собственниками.&lt;/ref&gt;.

Странно, поэтому, что до сих пор в социалистическом мире Западной Европы не совсем исчезло то мнение, что в деревне мелкий собственник скорее откликнется на призыв рабочей партии, чем пролетарий. Такое мнение, очевидно, поддерживается лишь сознательной или бессознательной склонностью к «ревизионизму». Люди, твердо держащиеся точки зрения пролетариата, не могут теперь не замечать его несостоятельности. Мы с удовольствием узнали, что на аграрном съезде бельгийской социалистической партии, состоявшемся в конце ноября прошлого года, мнение это, нашедшее себе убежденного защитника в лице тов. Дебарси, встретило сочувствие лишь меньшинства делегатов, значительное же ''большинство'' их приняло решение, предложенное Вандервельдом и гласящее так: «Пропагандисты, действующие в сельских округах, никогда не должны упускать из виду, что рабочая партия есть, по самому определению своему, партия класса; что, следовательно, она должна защищать интересы всех эксплуатируемых, но прежде всего живущих в деревнях промышленных и сельскохозяйственных рабочих и тех мелких крестьян, условия жизни и труда которых приближаются к условиям существования наемных рабочих». Поясняя предложенный им проект решения, тов. Вандервельд очень верно заметил: «Никто не помышляет о том, чтобы исключить из рабочей партии мелких крестьян. Речь идет о том, чтобы определить, к какому классу мы должны прежде всего обратиться со своей пропагандой. И вот, я утверждаю: прежде всего к наемным рабочим и к тем крестьянам, которые приближаются к ним по условиям своего существования». Эта мысль, одобренная, как уже сказано, значительным большинством съезда, тождественна с тем, что говорится в предлагаемой брошюре Энгельса.

Выходит, что для «Запада» брошюра эта до сих пор сохранила все свое значение. Но читатель спросит нас, пожалуй, какое значение может иметь она для нас, российских социал-демократов: ведь всем и каждому давно и хорошо известно, что ''Россия не Запад.''

Ответ ясен. Эта брошюра покажет нам, до какой степени не понимают задач современного социалистического движения те люди, которые, ссылаясь на то, что в земледелии будто бы не оправдались &quot;предсказания Маркса, придумывают теперь особый крестьянский, «аграрный» социализм. Эти люди в огромном большинстве случаев находятся в лагере «ревизионистов» и совсем не сочувствуют ''революционным'' стремлениям пролетариата&lt;ref&gt;Читателя, желающего убедиться в этом, мы отсылаем к очень пухлой, претенциозной и широковещательной, но — увы! — очень бедной содержанием книге доктора ''Альфреда Носсига'', Die moderne Agrarfrage, Berlin—Bern 1902. Она едва ли не лучше сочинения знаменитого г. Бернштейна показывает теоретическую несостоятельность и практический консерватизм ревизионистских стремлений.&lt;/ref&gt;. У нас, — недаром же «Россия не Запад», — крикливыми носителями идей особого «аграрного» социализма явились люди, именующие себя социалистами-революционерами. Но читатель — социал-демократ прекрасно знает, как обстоит дело с революционностью этих господ. Кто-то, — если не ошибаемся, тов. Мартов, — в высшей степени метко сказал, что их «партия» носит свое двойное название единственно потому, что социализм ее не революционен, а революционность не имеет ничего общего с социализмом. В самом деле, по своим взглядам на аграрный вопрос в западных странах эти «революционеры» солидарны именно с «ревизионистами», т. е. с ''антиреволюционным'' минусом западной социал-демократии. Почему это так? Потому, что и нельзя сочувствовать революционным стремлениям пролетариата, не становясь на точку зрения этого класса. А они очень далеки от нее. Они стоят не на точке зрения пролетариата, а на точке зрения ''«всех вообще трудящихся»'', к которым принадлежат, по их определению, между прочим и самостоятельные мелкие собственники, живущие трудами рук своих и не эксплуатирующие наемного труда. Но в предлагаемой брошюре Энгельса справедливо сказано, что мелкий собственник этого разряда является теперь ''пережитком'', завещанным буржуазному обществу старым, ''докапиталистическим'' способом производства. Современный пролетариат был вызван к жизни не чем иным, как разложением тех производственных отношений, которые были свойственны этому старому способу, Становиться на точку зрения этих отношений, значит, — по выражению Манифеста Коммунистической Партии, — ''стремиться повернуть назад колесо истории.'' А точка зрения этих отношений есть именно свойственная «социалистам-революционерам» точка зрения «всех трудящихся».

Вот почему и вот в каком, совершенно точном, научном смысле слова мы называем их социалистами-реакционерами. Читатель видит, что, давая им такое имя, мы руководствуемся не политическим задором, а вполне определенными теоретическими соображениями. При этом мы вовсе не думаем утверждать, будто они лгут, называя себя революционерами. Нет, огромное большинство их состоит, конечно, из искренних людей&lt;ref&gt;Ниже читатель увидит, почему мы не решаемся сказать это обо всех без исключения социалистах-реакционерах.&lt;/ref&gt;. Они искренно ненавидят существующий в России общественный и политический порядок и искренно стремятся к «социальной» революции, но они не понимают задач и условий этой революции. Отказываясь стать на точку зрения ''пролетариата'', они поневоле и без собственного ведома становятся на точку зрения ''мелкой буржуазии.'' Они только терминологией отличаются от мелкобуржуазных партий, выступивших в революционные эпохи на исторической сцене Западной Европы&lt;ref&gt;Да и это отличие не так велико, как можно было бы ожидать. Маркс говорит, что в Германии в сороковых годах каждый оппозиционно-настроенный буржуа называл себя ''социалистом.'' L’habit ne fait pas le moine.&lt;/ref&gt;. А в сущности они — родные братья тех французских демократов 1848 года, о которых мы встречаем у Маркса следующий интересный отзыв: «Но демократ, представляющий мелкую буржуазию, т. е. ''промежуточный класс'', в котором притупляются интересы двух различных классов, воображает себя выше классовых противоречий вообще. Демократы (как и наши социалисты-реакционеры. — ''Г. П.'') признают существование привилегированного класса, но они со всей остальной нацией образуют ''народ'' (трудящийся „класс“ наших социалистов-реакционеров. — ''Г. П.''). Они — защитники народных ''прав'', их интересы — ''народные интересы.'' Им поэтому незачем накануне борьбы анализировать интересы и положение различных классов. Им незачем особенно осторожно взвешивать свои собственные средства (известно, что нашим с.-р. такое взвешивание всегда представлялось изменой революции. — ''Г. П.''). Им стоит ведь только дать сигнал — и народ со всеми своими неисчерпаемыми силами бросится на угнетателей. А если на деле их интересы оказываются никому неинтересными, а их сила — бессилием, то или в этом виноваты губительные софисты, разделяющие ''нераздельный народ'' на различные враждебные лагери (подобно тому, как мы, не менее губительные социал-демократы, подразделяем ''народ'' на ''пролетариат'' и ''непролетарские'' слои. — ''Г. П.''), или армия была слишком обесчеловечена, слишком ослеплена, чтобы видеть в чистых целях демократии свое собственное благо, или какая-нибудь деталь в исполнении помешала всему, или же непредвиденная случайность на этот раз расстроила дело»&lt;ref&gt;«Восемнадцатое брюмера», стр. 44.&lt;/ref&gt;. Мелкобуржуазные демократы всегда и везде считали свою ''ограниченность'' признаком ''широты'' своих социальных стремлений. Эта психологическая черта как нельзя более свойственна нашим социалистам-реакционерам. Да оно и неудивительно: одинаковые причины вызывают одинаковые действия.

''Ограниченность'', мнящая себя ''широтой'', сама по себе комична. Но она доходит до геркулесовых столбов комизма, когда пытается пересоздать современное ей революционное движение по своему образу и подобию. Конечно, ее усилия заранее осуждены на неудачу, подобно тому, как были заранее осуждены на неудачу реакционные стремления славного рыцаря, воспетого Сервантесом. Но на них не мешает иногда обратить внимание, чтобы еще вернее оценить тех, кто их делает. Поэтому напомним читателю об одном из упреков, который выставляется социалистами-реакционерами против аграрной программы нашей партии. По их словам, главный ее недостаток заключается в том, что она буржуазна. Но как понимать этот упрек? Думают ли наши противники, что мы и в социалистическом обществе хотели бы сохранить частную собственность на землю? Нет, они этого не могут думать, если имеют хотя бы малейшее понятие о научном социализме, решительными сторонниками которого мы были и будем: нашей конечной целью является обращение в общественную собственность ''всех'' средств производства, а, следовательно, ''и земли.'' Мы полагаем, что это требование, — осуществление которого подготовляется неотвратимым ходом развития капиталистического общества, — целиком лежит в интересах ''пролетариата'' и вовсе не выражает интересов ''буржуазии.'' И, кажется, мы правы. А если это так, то в чем же дело? По какому случаю шум? По тому случаю, что мы не выдумали особой ''крестьянской социалистической'' программы, которая указала бы нам путь к ''«социализации» земли ранее революции пролетариата'', долженствующей обратить в общественную собственность все средства производства. А это равносильно требованию ''осуществить «аграрный» социализм в буржуазном обществе.'' Но кто же может выставить такое странное требование? Только тот, чей социализм сам исполнен буржуазного (т. е., собственно, мелкобуржуазного) духа. Значит, упрекая нас в буржуазности, гг. социалисты-реакционеры тем самым разоблачают свою собственную буржуазную сущность. ''Сама себя раба бьет, что не чисто жнет.'' Это ли не верх комизма?

Гг. социалисты-реакционеры и сами чувствуют, что с точки зрения современного социализма дело обстоит не особенно ладно с их аграрно-«социалистическими» требованиями. Это чувство заставляет их радостно приветствовать все те будто бы критические замечания, которые, — с голоса буржуазных и реакционных экономистов, — направляются «ревизионистами» против марксизма вообще и особенно против «Марксовой догмы» в области аграрного вопроса. Тут, — как и во многих других случаях, — они являются самыми естественными и самыми надежными союзниками «ревизионистов», их родными братьями, чем еще раз ясно показывают, насколько поверхностны и половинчаты их революционные стремления. Они надеются, что гг. «ревизионисты» своей «критикой» расчистят почву для ''утопии'', лежащей в основе их аграрного социализма. Эта утопия представляет собою наследство, завещанное нашему революционному движению народническим его периодом, и сводится к тому, что наша крестьянская община может сделаться исходной точкой для развития в сторону социализма производственных отношений, существующих в сельском хозяйстве. Так как эта ветхозаветная утопия, под влиянием марксистского анализа, давно уже утратила свою первобытную свежесть и разлетелась по всем швам, то гг. социалисты-реакционеры, в целях ее обновления, судорожно цепляются за новую утопию, придуманную «ревизионистами» и сводящуюся к вере в чудодейственную силу различного рода товариществ, основываемых пролетариатом в недрах капиталистического общества. «Ревизионисты» считают эти товарищества одним из могущественных средств «опустошения» капиталистического порядка. Эти товарищества служат им одним из самых главных козырей в «критике Маркса». «Ревизионисты» твердят, что Маркс не сумел оценить миссию таких товариществ. Но замечательно, что на эту ''«критику»'' Маркс ответил ''антикритикой'' еще в такое время, когда огромное большинство гг. «ревизионистов» еще и на свет не родилось. Находясь под свежим впечатлением событий 1848 г., он указывал на ''доктринерские эксперименты'' вроде ''меновых банков и рабочих ассоциаций'', вызванные тем, что, разбитый в июне 1848 г., пролетариат отказывался от «мысли революционизировать старый мир могучими средствами этого мира в их совокупности, а стремится к своему освобождению — за спиною общества, частным путем, в пределах ограниченных условий своего существования»&lt;ref&gt;«Восемнадцатое брюмера», стр. 16.&lt;/ref&gt;. Хотя самая идея рабочих ассоциаций изменилась с тех пор, но и до наших дней несомненно то, что практикуемое «ревизионизмом» ''противопоставление'' их революционному марксизму вызывается доктринерской узостью мысли и полным отсутствием революционной энергии. Но это, конечно, не мешает нашим социалистам-«революционерам» и в этом случае стоять на стороне «ревизионистов»: новый материал для оценки истинного характера их будто бы революционных стремлений.

Социально-«революционные» публицисты сами замечают неловкость своего единомыслия с «ревизионистами» и стараются доказать читающей публике, что вера в чудотворную силу товариществ, долженствующих привести к «социализации» крестьянского земледелия, после «социальной» революции, — которая совершится ''при сохранении товарно-капиталистического хозяйства, — не'' чужда и марксистам. Иногда мы наталкиваемся при этом на изумительные ссылки. Так, например, в № 14 «Революционной России» напечатано:

«Перемена тактики по отношению к деревне и крестьянству с его привязанностью к земле в известных пределах была узаконена даже одним из отцов научного социализма, Ф. Энгельсом. Вопреки догме, согласно которой только пролетаризация приведет к социализму, — догме, которая особенно распространена в России, — Энгельс признал в статье „Die Bauernkriege in Frankreich und Deutschland“ возможность для крестьян врасти в государство будущего другим путем. „Мы можем, — говорит Энгельс, — предложить крестьянам ''самим'' вводить крупное производство, но не за счет капитала, а за их собственный общественный счет“. Как на пример, он указывает на пример датских социалистов и т. д.»&lt;ref&gt;«Рев. Россия» № 14, стр. 7 — первый столбец.&lt;/ref&gt;. Публицист «Рев. России» ссылается как раз на ту работу Энгельса, которую мы издаем теперь в русском переводе. Читатель сам может судить поэтому, много ли ''правды'' в этой ссылке. О датских социалистах Энгельс говорит только то, что они уже двадцать лет тому назад стали разрабатывать план организации производственных сельскохозяйственных товариществ между мелкими крестьянами. ''Он не высказывает своего мнения о том, к чему привели усилия датских социалистов'', ограничиваясь беглым замечанием, что в Дании мелкое крестьянское землевладение играет второстепенную роль. Что же касается тех стран, где оно распространено очень сильно, то упрочение и развитие сельскохозяйственных товариществ приурочивается им к одному непременному условию, о котором не счел нужным упомянуть публицист «Рев. России»: ''к захвату власти рабочим классом, к диктатуре пролетариата.'' У Энгельса прямо сказано,

что в каждом отдельном случае организация таких товариществ будет зависеть от обстоятельств, при которых общественная власть перейдет в наши руки. И вообще все это рассуждение является у него ответом на вопрос, ''как'' отнесемся «мы» — социал-демократы — к мелкому крестьянину ''в тот день, когда власть достанется нам.'' И, как бы опасаясь, что его мысль исказит какой-нибудь мелкий буржуа, стремящийся к упрочению мелкого землевладения, Энгельс спешит повторить основную мысль всей своей статьи, заключающуюся в том, что мы никоим образом не можем дать мелкому крестьянину обещание поддерживать его ''собственность'' и его ''хозяйство'' против превосходных ''сил капитализма''&lt;ref&gt;См. стр. 14—15 предлагаемой брошюры.&lt;/ref&gt;. Вот оно, правдолюбие «Рев. России»!

В «партии» социалистов-реакционеров есть два, очень не похожих один на другой, разряда лиц.

Один из них придерживается «древнего благочестия» без всяких фраз и откровенно не понимает научного социализма. Миросозерцание людей этого разряда чуждо всякого элемента строгого мышления, их взгляды очень ветхи, но сами они отличаются по большей части цельностью и искренностью. Это — почтенные тени прошлого, безвозвратно минувшего времени, по странному, но в то же время трогательному недоразумению вообразившие себя призванными к новой жизни и к торжеству над социал-демократической ересью. Это — недалекие, но честные фронтовики российского разночинского движения. Другой разряд &quot;состоит из лиц, вкусивших от древа новейшей социал-демократической литературы. Они читают Маркса и Энгельса (фронтовики только «не соглашались» с этими писателями), «критикуют» их с голоса буржуазной интеллигенции Запада и с точки зрения своих собственных, доморощенных предрассудков усердно распространяют аграрные идеи ревизионистов и не менее усердно приводят фальшивые цитаты в подтверждение и прославление своей эклектической идейной окрошки. Это — софисты социалистически-реакционной «партии». Об ''их'' искренности нельзя говорить иначе, как в насмешку.

Чтобы закончить, еще два слова. В приложении мы помещаем две страницы из книги Энгельса: «Der deutsche Bauernkrieg» (Немецкая крестьянская война), написанной им в самом начале пятидесятых годов&lt;ref&gt;Тов. В. Перова переводит эту книгу на русский язык.&lt;/ref&gt;. Достаточно пробежать эти страницы, чтобы увидеть, что ''у Энгельса и тогда был тот же самый взгляд на крестьянство, который высказан в предлагаемой брошюре.'' Это показывает, насколько основательно высказанное публицистом &quot;Р. Р. &quot; убеждение о том, что ко времени написания этой брошюры Марксова «догма» подверглась изменению в голове Энгельса, который будто бы решился переменить «тактику по отношению к деревне». Московские барышни времен Фамусова словечка в простоте не говорили: «все с ужимкой». Цитируемый публицист «Рев. России» тоже не говорит о марксизме ни одного словечка в простоте: все с ''пере… иначением.''

{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1904 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Франция]]
[[Категория:Германия]]</text>
      <sha1>a1zexdsjm13vx4o02qj8lkhddtkju2o</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре «На два фронта» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1018252</id>
    <revision>
      <id>5713395</id>
      <parentid>5589158</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:16:59Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713395</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17706" sha1="4unvflwbibuza33uh2ekwinvoa48t3y" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре &quot;На два фронта&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1905
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1905_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ&lt;/center&gt;

=== ТОМ XIII ===
&lt;center&gt;ПОД РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;МОСКВА * 1926 * ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Предисловие к брошюре «На два фронта», (Женева, 1905 г.)&lt;/center&gt;

Выпуская в виде отдельного сборника некоторые мои политические сочинения, я не имею ни возможности, ни охоты снабжать этот сборник длинным предисловием и ограничусь лишь немногими замечаниями.

Иные из этих статей отчасти, — в более кратком виде и в другой связи, — повторяют то, что более подробно и по другому поводу развивается в предыдущих. Читатель найдет, пожалуй, такие повторения излишними. Но я попрошу его вспомнить, что статьи эти отделялись одна от другой промежутком времени, простиравшимся иногда до нескольких лет, в течение которых совершенно обновлялся, — благодаря чудовищным условиям нашей политической жизни, — весь состав «публики», интересующейся социалистической литературой. Повторения были, поэтому, не только допустимы, но прямо неизбежны. Скажу больше. Я буквально сожалею подчас о том, что группа «Освобождение Труда» недостаточно часто возвращалась к изложению своего credo. Мне кажется, что российская социал-демократия избежала бы серьезных ошибок, если бы она полнее и лучше усвоила себе идеи, — и в частности политические взгляды, — названной группы. Чтобы не далеко ходить за примером, напомню хотя бы эпизод с экономизмом, представлявшим собою, в теоретическом отношении, одно недоразумение.

Название сборника объясняется тем, что нам, в нашей политической пропаганде, приходилось вести борьбу с двумя предрассудками совершенно ''противоположного'' характера; нам надо было разъяснять, что социализм не исключает политики и в то же самое время доказывать, что и политика вовсе не требует от нас забвения социализма, т. е. нашего превращения в либералов.

Сборник этот заканчивается статьей: «Что же дальше?» О ней мне хочется сказать здесь два слова.

Она была написана по поводу студенческих волнений, к которым чрезвычайно сочувственно отнеслась рабочая масса. Я доказывал в ней, что ''академическая'' свобода может явиться у нас лишь как составная часть ''политической'' свободы вообще и что никакие «сердечные попечения», идущие со стороны царского правительства, не прекратят наших студенческих «беспорядков». Тогда нужно было доказывать это, так как даже «передовая» часть нашей «легальной» печати склонна была поддерживать веру в благие намерения царя и, — по крайней мере некоторых, — его слуг. Теперь нечего и опрашивать, кто заблуждался; теперь почти все наше «общество» видит и говорит, что от «бюрократизма» ничего доброго не дождешься. К сожалению, оно до сих пор ограничивается одной чисто словесной борьбой с «бюрократией». Но словами с ней ничего не поделаешь. «Бюрократия», это — тот враг, которого надо, по выражению Лассаля, повалить на землю и, взяв его за горло, поставить ему колено на грудь. А для этого нужна ''сила'' и большая сила. А сила будет на стороне врагов царизма только тогда, когда на их сторону решительно перейдет ''народная масса.'' Это очевидно. Но если, исходя из этой очевидной истины, мы спросим себя. что же сделало общество в смысле политической агитации в народном массе, то придется ответить: ничего или очень мало. И в этом заключается причина того, что «бюрократия» до сих пор не очистила ни одной, решительно ни одной, из своих старых позиций. Тут повторяется история, так художественно изображенная Крыловым. «Интеллигенция» твердит:

…Ахти, какой позор!

Теперь уж все соседи скажут:

«Кот-Васька плут! Кот-Васька вор!

Он порча, он чума, он язва здешних мест!»

А плут Васька нимало не смущается этим «слов теченьем» интеллигентных «риторов» и продолжает держать в своих острых и крепких когтях всю интеллигентную и прочую Россию.

А Васька слушает да ест…

И не только ест. Он собирается дать решительный отпор нашему «повару-грамотею»; он организует своих своеобразных шуанов, набираемых между хулиганами. И наша свободолюбивая интеллигенция, не желающая или не умеющая «власть употребить», — т. е. апеллировать к народу, — дрожит перед ''черными сотнями…''

Эпиграфом для статьи «Что же дальше?» я взял слова Маркса: «Mit der Gründlichkeit der geschichtlichen Aktion wächst auch der Umfang der Masse, dessen Aktion sie ist». (Чем основательнее данное историческое действие, тем шире та масса, которая его совершает.) Наша «интеллигенция» до сих пор не усвоила себе заключающейся здесь глубокой политической мысли. А время не терпит, роковая развязка приближается…

Заканчивая свою статью, я так формулировал тогдашнюю практическую задачу нашей партии:

1) Организоваться.

2) Принять все зависящие от нас меры для выяснения оппозиционным элементам общества истинного характера преследуемой нами ближайшей политической задачи.

3) Продолжать политическую агитацию в трудящейся массе.

4) Придать этой агитации еще ''более широкие размеры, распространив ее по возможности и на сельское население.''

5) То же в большей степени.

6) Те же в еще большей степени.

7) То же в самой большей степени.

8) А потом… но об этом мы успеем потолковать и в другой раз: время терпит…

Эта формулировка не понравилась «социалистам-революционерам». Мне сообщали, что один из их ораторов, — довольно известный ''человек с неверными цитатами из Маркса и Энгельса'', — пытался публично осмеять ее на одном русском собрании в Женеве. Прибавляли даже, что его попытка увенчалась заметным успехом, что довольно значительная часть присутствовавших на собрании рукоплескала насмешкам оратора. Но если черная сотня может наводить трепет на общество; если правительству удается вызывать погромы, подобные кишиневскому, бакинскому и — совсем недавним — мелитопольскому и житомирскому, то не доказывает ли это, что революционная агитация и организация в народной массе до сих пор не приняла достаточно широких размеров? А если это так, то не ясно ли, что люди, меня осмеивавшие, смеялись, собственно, над самими собою? Или, может быть, им не понравилось то, что я не захотел сказать, какие задачи выставим мы тогда, когда нам удастся воспитать политическое сознание массы? Может быть, слова: «время терпит» поняты были ими в смысле проповеди политического квиетизма? Но какой же квиетизм призывает к деятельности? И разве политическая агитация в народной массе не остается до сих пор важнейшим родом деятельности для всякого серьезного революционера? что можем предпринять мы в смысле ''непосредственного'' нападения на царизм до тех пор, пока наша политическая агитация в народе не приняла достаточно широких размеров? Нет, поистине, над самими собой смеялись мои «социально-революционные» критики!

Что касается собственно организационного вопроса, то надо признать, что для нас, социал-демократов, он до сих пор остается открытым. Пресловутый «план Ленина» не только ничего не ''«построил»'', но, напротив, очень многое ''расстроим.'' Да, как видно теперь, иначе не могло и быть.

По поводу Ленина я не раз вспоминал анекдот, рассказываемый профессором Адлером в его книге: «Geschichte der ersten sozialpolitischen Bewegungen in Deutschland». Последователи Маркса будто бы просили его написать для них катехизис, заключающий в себе изложение всех его взглядов, а он не только отказывался писать такой катехизис, но еще и смеялся над просившими, как над людьми, ничего не понимавшими в той самой теории, изложения которой они требовали. Se non è vero, è ben trovato! ''Катехизис марксизма'' был бы произведением, резко противоречащим всему духу ''учения Маркса.'' Сам Маркс, разумеется, лучше всех должен был понимать это. А Ленин написал для наших практиков именно ''катехизис'', — правда, не теоретический, а ''организационный.'' За это многие из них прониклись благоговейным уважением к нему и провозгласили его ''социал-демократическим'' Солоном. Но мысль о том, чтобы написать организационный катехизис для партии, именующей себя ''рабочей'' партией, еще нелепей, еще уродливее, — если это возможно, — чем мысль о теоретическом катехизисе марксизма. Теперь кажется даже ''«твердокаменные»'' сторонники Ленина ''смягчились'' в том смысле, что увидели несостоятельность его «организационного плана». Это не мешает им по-прежнему считать его Солоном. Это странно, но это уже их дело, дело их логики, меня здесь совсем не интересующей; я хочу только сказать, что всякие попытки решить у нас организационный вопрос с помощью катехизиса, написанного тем или другим ''«вожаком»'', заранее обречены на неудачу. Этот ''вопрос будет решен'' только опытом и притом опытом особого рода, который получится в результате твердого решения расширить старые, негодные рамки нашей партийной организации и сделать эту организацию ''пролетарской не только на словах, но и на деле.'' Теперь как раз наступило время для такого энергичного усилия.

[[Категория:Предисловия 1905 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>4unvflwbibuza33uh2ekwinvoa48t3y</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре «Чего хотят социал-демократы?» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1018256</id>
    <revision>
      <id>5713397</id>
      <parentid>5282685</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:18:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713397</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="22610" sha1="tw26lqtqnyh2l001hax005z0sizdze7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре &quot;Чего хотят социал-демократы?&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1906
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1906_chego_hotyat.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

{{right|''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!''

БИБЛИОТЕКА НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА

ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА

Г. В. ПЛЕХАНОВ

СОЧИНЕНИЯ

ТОМ XVI}}

=== ПОД РЕДАКЦИЕЙ ===
&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА

''Издание 2-е''

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

МОСКВА * 1928 * ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

=== Предисловие к брошюре «Чего хотят социал-демократы?» &lt;br&gt;(Изд. «Буревестник», Одесса 1906 г.) ===
Предлагаемая брошюра написана Жюлем Гэдом и Полем Лафаргом — двумя самыми заслуженными представителями французского рабочего движения. Чтобы ознакомить читателя с деятельностью этих людей, нужно было бы написать историю этого движения во Франции со времени Парижской Коммуны. Само собою разумеется, что я не могу сделать этого в этом предисловии. Но все-таки мне хочется в немногих словах очертить главные заслуги авторов этой брошюры.

Тому, кто знает, как широко разлилась река рабочего движения в современной Франции, трудно даже и представить себе, как слабы были его зачатки после поражения Парижской Коммуны в конце мая 1871 года. Известно, что в Париже было убито тогда войсками Мак-Магона до тридцати тысяч рабочих. Кроме того, многие тысячи их сидели в тюрьмах, ожидая суда и смерти или, по крайней мере, ссылки. Казалось, что рабочему движению во Франции нанесен был смертельный удар. Тьер прямо говорил это. Правда, рабочие и в то печальное время не были так смирны, как это хотелось бы буржуазии. Там, где есть наемный труд, — а буржуазное общество целиком основано на наемном труде, — неизбежно рабочее движение хотя бы и о слабом виде. Рабочим нельзя не бороться с предпринимателями. Поэтому, уже очень скоро после кровавой победы версальцев над «коммунарами», мы видим во Франции ряд ''стачек'', вызывающих новые опасения во французских буржуа и в их тогдашнем руководителе, Тьере. Но стачки сами по себе еще не означают того, что рабочие стремятся к устранению капитализма. Стачки означают только, что рабочим хочется продать свою рабочую силу на условиях более выгодных, чем те, которые им предлагают предприниматели. А какое впечатление производят стачки на рабочих, насколько они углубляют их классовое сознание, развивают их мысль, это зависит от обстоятельств. Тогдашние же обстоятельства во Франции были очень неблагоприятны для распространения широких общественных идей в среде пролетариата. Разочаровавшиеся в старом способе действий, приведшем к неудаче, разбитые и подавленные, французские рабочие на время склонились к тому, что можно назвать социальным крохоборством. Они стали стремиться не к ''устранению капиталистических производственных отношений, а к социальной реформе'', при чем и социальная реформа должна была, по их тогдашнему мнению, совершиться без какого бы то ни было нарушения интересов буржуазии. Самым действительным средством такой реформы считался тогда ''кредит'', который помог бы рабочим основать ''производительные ассоциации.'' Вера в чудодейственную силу кредита достигла тогда таких размеров, что в 1875 году предпринято было основание большого кредитного учреждения под названием «Crédit coopératif de France». Как и следовало ожидать, из этого предприятия ничего не вышло, но рабочие верили в освободительное значение ассоциации и потому были равнодушны к более широким и глубоким социальным идеям.

Это настроение ярко обнаружилось на парижском рабочем конгрессе в октябре 1876 года. Один из организаторов этого конгресса говорил в своем докладе: «Рабочие хотят улучшить свое положение так, чтобы не нарушить ничьих интересов; они ждут от новой экономической науки всех тех улучшений, которые только может принести с собою решение социального вопроса». Новая экономическая наука должна была, стало быть, примирить интересы наемного труда с интересами капитала. Сообразно с этим и в ''политике'' велась проповедь солидарности рабочих с капиталистами. В 1875 году, на похоронах Эдгара Кинэ, Гамбетта объявил в своей речи, что девизом новой демократии является ''«союз буржуазии с пролетариатом».'' А Гамбетта имел тогда очень большое влияние на рабочих. Он считался очень передовым человеком.

Неудивительно, что людям, усвоившим себе такую точку зрения,&lt;br&gt;
даже стачки начали казаться вредными для интересов рабочего класса.&lt;br&gt;
Идеалом сделалось полное прекращение стачек. Один из самых влиятель&lt;br&gt;
ных «вожаков» того времени ''Барберэ'' с гордостью писал в газете&lt;br&gt;
«Le Rappel», что там, где рабочие воспринимали его идеи, стачки совсем&lt;br&gt;
не имели места.

Таково было положение дел, когда ''Жюль Гэд'' начал свою пропаганду ''коллективизма.''

Жюль Гэд родился в 1845 г., так что в 1871 году он был еще совсем молодым человеком. Он занимался тогда журналистикой в Монпелье и за одну статью, написанную им в защиту Коммуны, был приговорен к пятилетнему тюремному заключению. Вследствие этого он должен был бежать за границу и жил частью в Швейцарии, а частью в Италии. В 1876 г. произнесенный над ним приговор потерял, за давностью, свою силу, и Жюль Гэд вернулся во Францию, поселившись в Париже, где сделался сотрудником газет «Les droits de l’homme» и «Le Radical». В то же время он со свойственной ему страстной и твердой энергией принялся за пропаганду новых идей между рабочими. Главным органом этой пропаганды сделался журнал «Egalité», основанный им в ноябре 1877 года

В том году в рядах буржуазии происходила решительная борьба между ''монархистами и республиканцами.'' Гэд заявил в «Egalité», что рабочий класс, у которого республиканская буржуазия просит поддержки, должен поставить ей свои условия, вместо того, чтобы молча и услужливо таскать для нее из огня каштаны. Его журнал будет республиканским и атеистическим&lt;ref&gt;Гэд считал нужным обратить внимание на это, потому что республиканская буржуазия проповедовала тогда поход против клерикализма.&lt;/ref&gt;, но прежде всего социалистическим. Он требует фактического равенства, а не только фиктивного равенства всех перед законом. А для того, чтобы достигнуть фактического равенства, необходимо преобразовать собственность. «Вместе со школой коллективистов, к которой принадлежат теперь почти все серьезные умы пролетариата старого и нового света, мы полагаем, — говорила редакция „Egalité“, — что естественное и научное развитие человечества ведет его к обращению в коллективную собственность земли и орудий труда». Редакция прибавляла даже, что она будет внимательно следить за движением всемирного пролетариата, так как коллективизм стоит на международной точке зрения.

Во избежание недоразумений замечу, что ''коллективизм'' Жюля Гэда в сущности ничем не отличался от того научного социализма, который проповедовали Маркс и Энгельс уже со второй половины сороковых годов. Гэд выбрал название коллективизма, чтобы рабочие не смешивали его направления с довольно сильно скомпрометированным в глазах пролетариата, — благодаря неудачным опытам заведения коммунистических общин, — коммунизмом Кабэ и некоторых других французских утопистов. Очень ошибаются те, которые утверждают, что Гэд и гэдисты стоят за распределение продуктов сообразно тому количеству труда, которое будут затрачивать члены будущего общества на производство продуктов. Как и все марксисты, Гэд держится того мнения, что такой способ распределения может, пожалуй, оказаться необходимым на первых шагах нового общественного порядка. Идеалом их, разумеется, является ''распределение по потребностям;'' но они понимают, что осуществление этого идеала возможно будет лишь в той мере, в какой станут развиваться производительные силы будущего общества.

Идеи Жюля Гэда далеко не сразу проложили себе дорогу в умы французских пролетариев. Это показал, между прочим, второй рабочий конгресс, состоявшийся в Лионе 28 января — 8 февраля 1878 года. На этот конгресс приехали также некоторые последователи Гэда; однако, когда двое из них, — Дюпир и Баливэ, — предложили конгрессу, во время прений о производительных товариществах, принять социалистическую резолюцию по этому вопросу, то их проект был отклонен почти единогласно.

Эта неудача нимало не обескуражила Гэда. На него нападали со всех сторон буржуазные газеты; его преследовало французское правительство; к нему враждебно относились рабочие организации, проникнутые кооперативными идеями; его осыпали клеветами анархисты, вопившие об его честолюбии; его материальное положение было по большей части крайне плохо; ему и его семье приходилось выносить жестокие лишения, но, — несмотря на все это, он неутомимо шел вперед, побеждая одно за другим все препятствия, и уже к половине 1878 года ему удалось привлечь на свою сторону шесть синдикатов: столяров, портных, механиков, кожевников, слесарей и торговых приказчиков. С этих пор успехи коллективизма стали более быстры и более прочны. Ими особенно ознаменовался 1879 год, в течение которого распространению социалистических идей немало способствовал старый заговорщик ''Бланки'', вышедший 9 июня из тюрьмы и немедленно принявшийся за агитационную и организационную деятельность.

19 октября того же года начался в Марсели знаменитый рабочий конгресс, на котором сторонники коллективизма одержали решительную победу над сторонниками кооперативных идей, господствовавшими до тех пор в среде французских пролетариев. Конгресс объявил, что рабочий класс должен стремиться к обращению в общественную собственность земли и всех средств производства, а для достижения этой цели он признал необходимым создание политической рабочей партии, совершенно независимой от политической партии буржуазии.

Со времени марсельского конгресса 1879 года возобновляется во Франции массовое социалистическое движение. Кооперативные идеи не потеряли всех своих сторонников; упомянутый выше Барберэ сделал в следующем году попытку доставить им торжество на рабочем конгрессе в Гавре, но эта попытка не удалась, и с тех пор все наиболее передовые и сознательные элементы французского пролетариата группируются под знаменем коллективизма, и этим международный пролетариат обязан главным образом Гэду и гэдистам.

Не имея никакой возможности излагать здесь дальнейшие перипетии французского социалистического движения, ознаменовавшегося, к сожалению, многими расколами, я ограничусь замечанием, что во всех этих перипетиях Жюль Гэд и зять Маркса, разносторонний теоретик ''Поль Лафарг'', — присоединившийся к нему в начале восьмидесятых годов, по своем возвращении из Лондона во Францию, — всегда являлись наиболее верными защитниками идей коллективизма и наиболее решительными противниками ''оппортунизма'' во всех его видах. Еще недавно их борьба с оппортунизмом, — представителями которого явились ''Мильеран и Жорес'', — привлекала к себе внимание всего цивилизованного мира. Борьба эта закончилась, как известно, на время, — если не навсегда, — на Амстердамском международном социалистическом съезде в августе 1904 года принятием резолюции, осудившей тактику Жореса.

В заключение прибавлю, что программа, комментарием которой служит предлагаемая брошюра, была написана Жюлем Гэдом по поручению марсельского конгресса 1879 года. Составив проект этой программы, Гэд в мае 1880 года поехал в Лондон, где и закончил ее выработку с помощью Маркса, Энгельса и Лафарга.

Деятельность Гэда и Лафарга может служить дорогим показателем того, как много значит деятельность «личностей», сумевших понять объективный ход общественного развития и опереться на него в своей деятельности.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1906 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>tw26lqtqnyh2l001hax005z0sizdze7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Во дворе язычников» (Розанов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1018808</id>
    <revision>
      <id>5713350</id>
      <parentid>5712542</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:28:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие (Розанов)]] в [[Предисловие к книге «Во дворе язычников» (Розанов)]] без оставления перенаправления: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5712542</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="34584" sha1="oz1rnxk2275ru5yhsxfsk09a5fzleiq" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1909
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1909_01_vo_dvore.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Розанов В. В. Собрание сочинений. Во дворе язычников

М.: Республика, 1999.

{|
|
| Язычество столько же истинно, как и христианство, и притом в таких же существенных [частях]. Оно было побеждено насилием и риторикою; «Апостол языков», обращаясь к народам древнего мира, изрек памятно и обещающе: «Мне в вас тесно, а вам во мне не тесно». Вошли. И задавились. И [нрзб.] вопль: «Слишком тесно».
|}

=== Предисловие ===
Со смущенным сердцем издаю я этот сборник. «Что за хаос», — спросит читатель, увидев не более 2—3-х статей на эту тему, какая поставлена заглавием книги, а остальное — на темы то житейские, то литературные? «Где же тут язычники? язычество?» Дорогой читатель, это только у Иловайского история переплетена в три переплета [с] заголовками: «Древняя история», «Средняя история», «Новая история», где действительно нельзя встретить наполеоновских войн среди карфагенян и римлян, а Горация Коклеса — при дворе которого-нибудь из Людовиков. Здесь все крохи того исторического «каравая», который довольно непрерывно кушало человечество, аккуратно подметены щеточкою и заметены каждая в один из трех небольших, скучных и, я думаю, довольно [ложных] тома, которые пришло же на ум автору назвать «Всемирною историею», «Всемирная»!.. «история»!.. Я согласен с Митрофаном из фон-визинского «Недоросля», что «истории, которые рассказывает ключница Лукерья, — куда интереснее» этих трех томов, по которым миллион учеников и учениц русских выучились римлянам, грекам, итальянцам, немцам, Ваалам, Зевсам и «всем святым» нашей эры.

На самом деле история, конечно, одна, как и человечество, исшедшее из одного Адама. Я хочу сказать, что следует научною мыслью столь же настаивать на «единстве истории», как религия [открыла нам] «единство рода человеческого». Но и как человечество, будучи «единородным», разделяется по коренным признакам народов на 5—6 рас, [нрзб.] из очень давно живших рядом друг с другом, то без слияния, то [давая] [нрзб.] так называемых «метисов» (помеси); так точно и история, совершившаяся под одним Провидением, в разных [как бы] [нрзб.] представляется всюду довольно разного состава. Я хочу сказать, что так называемые «[нрзб.] всемирной истории» есть понятия более [нрзб.] чем анатомическое, более химическое, чем физическое. В Петербурге мы живем «после Р. Х.», но близ Колы и Онеги, за Каспием, вблизи Казбека… конечно, еще ютится по деревням история «до Р. Х.». «Языческое», «язычники» вовсе не умерли с Зевсом и Палладою; но живут среди нас то как странствующие люди, то как странствующее явление, то как оттенок нашей биографии, души, совести; наших идеалов, чаяний и надежд.

До 1898 г. я о древнем мире, можно сказать, вспоминал только по поводу «братьев-чехов», которые обучали нас [Кюнеру]: мучительное и брезгливое воспоминание. Можно сказать, никто не имел более ледяного и равнодушного отношения к блестящей гвардии [нрзб.] «богов и богинь», чем я, и к героям их, стать похожим на этих «богов и богинь». В душе моей всегда жили «маленькие Капулетти и Монтекки», что-то провинциальное, по существу враждебное этой [типичной] величественности, с какой у нас связано представление о всем греческом и римском. Уезд мне нравится более губернии, губерния более столицы; деревянные дома лучше каменных, — дом на окраине города — лучше, чем в его центре. До 1898 г., и особенно между 1891 и 1898 гг., я был как бы христианский [прозелит], который [нрзб.] около туловища ихнего «болвана» (бога), где-нибудь в Александрии, тащил его с пьедестала, чтобы потом надругаться над самими кусками. Во мне это было бытовое: я как бы шел на штурм за милую провинцию, против нивелирующей и самонадеянной столицы. Христианство, все маленькое в нем, все маленькое в нас, этим «Монтекки и Капулетти» в [самых] пороках своих мне казались «святыми», «блаженными», простительными и уже заранее оправданными; а это здоровое дубье язычества в самом героизме своем казалось противным и несносным. Так было дело, таков был непрерывный строй моей души… пока писк маленького ребенка, замученного, оставленного, не всполошил во мне всех чувств с тем особенным смятением, какое, я думаю, подымается в селе с полухристианским, полуеврейским населением при затерявшемся ребенке. «Это — опять жиды! Разве вы не знаете? У них есть тайный закон, тайное верование, тысячелетний [нрзб.] — употреблять в каком-то [проклятом] обряде кровь замученного христианского ребенка». И — погром! Вопреки документам, суду, ясному закону Моисея: «кровь никакого животного (и след., тем паче человека) не употреблять в пищу, ибо она. есть душа его». Страсти — подняты! Рассудок потемней! Все равно погром, ибо они «распяли Христа», а вот теперь «мучат христианских младенцев». Только у меня это смятение души поднялось в направлении диаметрально противоположном тому, какой в [Нюренберге], в Польше, в Венгрии поднимался «против жидов»: как жиды любят детей своих, а мы? Не забуду впечатления от картины, какую я рассмотрел в полухолодной комнате, куда была вынесена разная мебель и выходили пациенты знаменитого доктора из приемной — «покурить». Небольшая, аршина в 1½, она представляла, очевидно, одну из средневековых сцен ареста еврейской семьи именно по поводу ритуального убийства. В комнату в рыцарских и, во всяком случае, военных доспехах вошли несколько мужчин. «Дубье, как у язычников»: все совершенные Марсы. В ужасе отшатнувшись, ибо убежать было некуда, сжалась еврейская семья; и меня тронуло самое расположение. Старец и старуха — очевидно, родители, или тесть и свекр; но вообще — старая, дедовская линия; [возле] них — молодая женщина, дочь или невестка, даже две или три таких молодых женщины, может быть, тут и замужняя дочь с мужем, и сын уже женатый — и его жена; еще — мальчики; и наконец — младенец, в люльке или около груди матери — уже не помню. Вся семья сжалась перед Марсами. И у Марсов есть жены? да, верно, скучающие дома, пока мужья воюют, [нрзб.], арестуют жидов и т. п. и вообще исполняют «1001» нужду из ''столичных'' забот; забот большой улицы истории — против именно этого исторического захолустья, которым было всякое «жидовское гетто». Впечатление как впечатление, не больше себя и не меньше себя. Картина была мила и я ею вообще залюбовался бы, но теперь она была уже лишь мыслью в ряду других, какие начались у меня с 1898 г.

«Монтекки и Капулетти», все маленькое и ничтожное, что, пожалуй, было вполне более [человеческим] влечением, нежели [обширным помещением] религиозного и исторического созерцания и даже определяли собою выбор этих обширных помещений, — стали [повертываться] лицом туда, куда стояли спиною, и спиною туда, куда стояли лицом. Вот уж… «светопреставленье», перемещение на противоположные концы, сравнительно с прежними, источников света и тьмы. «Всегда я думал», что жиды мучат детей, а мы любим их…&quot; А вот… Художник нарисовал, что жиды жмутся к детям, а мы.... их арестовываем! Да что художник: это аллегория и пример. В жизни-то, в жизни как? «Здоровое дубье — это — язычество». Да, но ведь не чахоточные и не раковые больные и зачинают детей? Не правда ли? Дитя есть плод здоровья, а не болезни, силы — а не бессилия: хорошо, и уж приходится, при всем меланхолическом сочувствии болезням и больным, однако же, сказать, что есть правда и красота, а наконец, и нравственность просто в здоровье и в здоровых! Особенно в отношении-то детей: плод здоров и [нрзб.], они вызовут [тематическое] (как тема), а не побочное отношение к себе у здоровых; тогда как санатория для чахоточных, где случилось бы родиться ребенку, естественно все-таки будет думать (о здоровье полуумирающих, чем об этом крошечном, [красном] и страшно здоровом существе) о своих болезнях, о своих стенаниях, нежели собственно о судьбе и будущем этого ребенка. И ведь [может случиться], что его задавят? Сошлют на кухню? Зашибут, простудят? Все может быть: чахоточные [лежат] стенают, погруженные в тот особый вид, пожалуй, самого ужасного эгоизма, какой присущ больным, капризным, надорванным существам. И представьте, больные бы победили! Да и им сообщено бы было бессмертие: но такое, о котором они ничего не знают, а ежечасно о себе думают, что вот — последние их минуты. Картина, весьма похожая на нашу цивилизацию. Больные (бессмертные!) сложились бы в организацию, [закон] «порядок», строй, дали правила жизни: все приноровленное к их «стенаниям» и решительно равнодушное и даже враждебное к «здоровому дубью-язычеству». Появилась бы некоторая сумасшедшая [извращенная] цивилизация: и ведь «терпение, смиренномудрие, любовь» — все эти [великие качества] христианина могли бы очутиться в тех самых загнанных и прогнанных с глаз здоровых людях, самый запах которых противен [вечным кощеям], которые «предсмертно» кушают «акриды». Цивилизация «воздыханий» и «воздыханства», раз это последнее получило господствующее положение, взяло скипетр и надело венец, может дать лютого Цезаря — с кротким выражением лица, беспощадного Суллы — с сердобольными причитаниями, свирепого Мария, — который всех [«бенедиктствует»].

=== КОММЕНТАРИИ ===
В плане Полного собрания сочинений В. В. Розанова, составленном им в 1917 году, восьмым томом значится книга «Во дворе язычников». Задуманная в первые годы XX века, книга эта так и не была издана писателем, однако сохранилось ее. Содержание, составленное в 1909 году. Именно оно и позволило ныне воссоздать эту книгу.

Само название книги родилось у Розанова от «удивившего» его описания: «…в Иерусалимском храме, конечно истинного поклонения, был так называемый „двор язычников“ с жертвенником и проч., и здесь израильские священники принимали жертвы и приносили их, — конечно, ''своему'' Богу! — от эллинов, римлян, парфян, мидян, персов. Да и Христа пришли встретить „волхвы“ языческие, а Христос есть заключение всей израильской истории. Таким образом, в ветхозаветном храме и, следовательно, в ветхозаветной церкви был устроен как бы „придел“, особое отделение… И они несли свою „свечечку“ Иегове; но ведь они могли это сделать, конечно, в том единственном случае, если между Сионом и Афинами, Сионом и Римом лежал ровик, а пропасти не было! Какой же мусульманин пойдет к нам ставить свечку Богу за своего умершего. ''Пропасть'' — не переступит».

После смерти Розанова его друг П. А. Флоренский стал готовить книгу к печати, однако осуществить этот замысел ему не удалось (см. статью Е. В. Ивановой &quot;Предисловие П. А. Флоренского к неосуществленному изданию книги В. В. Розанова «Во дворе язычников» // Контекст. 1992. М., 1993. С. 127—134).

В «Контексте. 1992» было впервые опубликовано предисловие П. А. Флоренского («От редакции») к подготовлявшейся им книге «Во дворе язычников». Воспроизводим это предисловие с пометой 16 февраля без обозначения года (1920—1922?). Публикация текста предисловия игумена Андроника (А. С. Трубачева), М. С. Трубачевой и П. В. Флоренского:

«Заглавие этой книги — „Во дворе язычников“ — сложилось в мыслях В. В. Розанова давно, во всяком случае, не позже 1900 года. Но состав самого сборника в его литературных замыслах многократно и существенно менялся. Об этих изменениях можно судить по нескольким черновым планам сборника, оставшимся в бумагах Розанова, печатному списку „Собрания сочинений“ в „Опавших листьях“ (Короб 2-й, стр. 298—9) и по связке рукописей и печатных оттисков, отложенных для этого издания: различные проекты далеко не сходятся между собой. Кроме того, автор сделал невозможным осуществить целиком какой бы то ни было из них, напечатав еще при жизни часть относящихся сюда материалов в других книгах и преднаметив издать некоторые статьи в иных сочетаниях. Редакторам не оставалось другого исхода, как, положив в основу общее ядро всех вариантов, осуществить „Во дворе язычников“, имея в виду авторские распоряжения и предположения относительно его собрания в целом, в остальном же руководиться темою заглавия.

Как известно, Иерусалимский храм имел три последовательных двора: двор внешний или язычников, куда мог входить всякий; двор женщин, куда допускались только иудеи; и, наконец, двор священников, где происходило священнодействие. В религии Розанова занимало, собственно, не трансцендентное само по себе, а его испарения, он предпочитал тереться „около стен церковных“. Так — вообще. Так и в отношении иудаизма: именно „двор язычников“ особенно поразил воображение Розанова, тем более что, по мнению исследователей, в ограде этого двора ютились священные блудницы. Мысленно развивая возможности, содержащиеся в этом указании, Розанов представил себе древнюю религию как полное цветение пола и построил свой „двор язычников“ — теплицу всяческих побегов от „древа жизни“.

Но ведь это вообще — господствующая тема Розанова, и большая часть написанного им подходила бы под заглавие настоящей книги. Отсюда и перед самим автором возникла трудность точнее установить состав именно данного сборника. Только с течением времени это для него выяснилось (хотя и не окончательно) отбором статей сообразно их тону: в преднамеченный сборник „Древо жизни и идея скопчества“ отошли статьи, в которых Розанов хочет установить двойственный состав христианства — из положительно-полового язычества и из начала отрицательного, — бессемейного скопчества, так что „Древо жизни“ по тону своему стоит между изданными при жизни Розанова книгами „Около стен церковных“ и „В темных религиозных лучах“ („Темный лик“); подобным же образом в отношении иудаизма положительно-половое освещение его составляет предмет подготовлявшейся Розановым к изданию книги „Последние ханаане“, а отрицательно жизневраждебное вылилось в ряд иудееборческих течений. Наконец, книга „Во дворе язычников“ есть положительно-половая оценка язычества, дальнейшим углублением которой — розановским Святая Святых, — является книга об Египте: „Из восточных мотивов“. Антитезы к двум последним сочинениям Розанов не написал и имел к тому побуждения, потому что истолковывал язычество как религию насквозь имманентную, т. е. не раздваивающуюся в противоречии, как это, на его взгляд, имеет место в отношении иудаизма и христианства.

Большая часть статей настоящей книги была напечатана в разных повременных изданиях, но в большинстве случаев с очень значительными цензурными и редакторскими урезками; в настоящем издании подлинный текст восстанавливается. Другая часть статей печатается нами впервые.

Библиографические и редакционные сведения даются в примечаниях после текста.

{{right|''П. Флоренский»''}}

Текст книги „Во дворе язычников“ печатается согласно Содержанию, составленному В. В. Розановым, хранящемуся в РГАЛИ (Ф. 419. Оп. 1. Ед. хр. 85) и опубликованному в кн.: Контекст: Литературно-теоретические исследования. 1992. М., 1993. С. 31—37 (публикация Т. В. Померанской и А. Л. Налепина).

Библиограф Розанова С. А. Цветков приводит Содержание предполагавшейся книги „Во дворе язычников“ (ОР РГБ. Ф. 249. Карт. 12. Ед. хр. 2. Л. 34), в котором, помимо входящих в настоящее издание статей, названо еще шесть (а также несколько неопубликованных статей, снятых с набора). Отметим эти шесть статей:

Рецензия на кн.: ''Независимый'' &lt;Ясинский И. И.&gt;. Как нам жить? Этика обыденной жизни (Новое время. 1898. 30 сентября. Прилож.) — вошло в книгу „Около церковных стен“ (М., 1995. С. 154—155).

Рецензия на кн.: ''Властов Г. К.'' Священная летопись народов (Новое время. 1898. 11 ноября. Прилож.).

Рецензия на кн.: Иллюстрированная история религий (Новое время. 1898. 25 ноября. Прилож.) — вошло в книгу „Религия и культура“ (Библиография).

Открытое письмо к Д. В. Философову (Мир искусства. 1899. № 2. Хроника. С. 57—61).

Рецензия на кн.: ''Сперанский Д. А.'' Из литературы древнего Египта (Новое время. 1906. 29 марта. Прилож.).

Полемический очерк „О законе Гейнца“ (Новое время. 1900. 5 мая), посвященный наготе в искусстве.

Следующие статьи из Содержания книги „Во дворе язычников“ были включены Розановым в другие его книги и потому не печатаются в настоящем томе:

По поводу одной страницы в „Воскресении“ гр. Л. Н. Толстого (Гражданин.

1899. № 92, 94, 95) — вошло в книгу „Семейный вопрос в России“ под названием „Об отреченных и апокрифических детях“.

Величайшие минуты истории (Новый журнал иностранной литературы. 1900. № 10) — „Из восточных мотивов“ (в настоящем Собр. соч. в томе „В мире неясного и нерешенного“. М., 1995. С. 340—351).

Занимательный вечер (Мир искусства. 1901. № 1) — „Среди художников“ (М., 1994. С. 187—193).

„Демон“ Лермонтова и его древние родичи (Русский вестник. 1902. № 9) — „О писательстве и писателях“ (М., 1995. С. 95—105).

Концы и начала, „демоническое“ и божественное», боги и демоны (Мир искусства. 1902. № 8) — «О писательстве и писателях». (М., 1995. С. 78—95).

«Ипполит» на Александрийской сцене (Мир искусства. 1902. № 9—10) — «Среди художников» (М., 1994. С. 202—211).

Педагогички-весталки (Новое время. 1902. № 9543) — «Семейный вопрос в России».

Публицистика на сцене (Слово. 1905. 5 января) — «Среди художников» (М., 1994. С. 217—227).

Зачарованный лес (Весы. 1905. № 2) — «Из восточных мотивов» («В мире неясного и нерешенного». М., 1995. С. 352—355).

«Homo novus» (Русское слово. 1906. 20 февраля: «Новые люди») — «Когда начальство ушло», под названием «Homines novi…»

Где же религия молодости? (Русское слово. 1907. 15 февраля) — «Среди художников» (М., 1994. С. 246—252).

Танцы невинности (Русское слово. 1909. 21 апреля) — «Среди художников» (М., 1994. С. 286—295).

Магическая страница у Гоголя (Весы. 1909. № 8—9) — «О писательстве и писателях» (М., 1995. С. 383—421).

В публикуемых текстах сохраняются особенности авторской лексики. Написание собственных имен не унифицируется и не приводится в соответствие с ныне принятым (пояснения вынесены в аннотированный указатель имен). Цитирование чужих текстов отличается у Розанова неточностями, что в комментариях обычно не оговаривается.

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Черновик предполагавшегося предисловия к книге «Во дворе язычников» (РГАЛИ. Ф. 419. Оп. 1. Ед. хр. 85. Л. 6) печатается по кн.: Контекст. 1992. С. 27—31. Слова, прочитанные предположительно, заключены в квадратные скобки.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Предисловия 1909 года]]
[[Категория:Василий Васильевич Розанов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>oz1rnxk2275ru5yhsxfsk09a5fzleiq</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713351</id>
      <parentid>5713350</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:29:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713351</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="34548" sha1="pefwm6fyvyxclf6dk5vgmi70xh3yxsb" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1909
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1909_01_vo_dvore.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Розанов В. В. Собрание сочинений. Во дворе язычников

М.: Республика, 1999.

{|
|
| Язычество столько же истинно, как и христианство, и притом в таких же существенных [частях]. Оно было побеждено насилием и риторикою; «Апостол языков», обращаясь к народам древнего мира, изрек памятно и обещающе: «Мне в вас тесно, а вам во мне не тесно». Вошли. И задавились. И [нрзб.] вопль: «Слишком тесно».
|}

=== Предисловие ===
Со смущенным сердцем издаю я этот сборник. «Что за хаос», — спросит читатель, увидев не более 2—3-х статей на эту тему, какая поставлена заглавием книги, а остальное — на темы то житейские, то литературные? «Где же тут язычники? язычество?» Дорогой читатель, это только у Иловайского история переплетена в три переплета [с] заголовками: «Древняя история», «Средняя история», «Новая история», где действительно нельзя встретить наполеоновских войн среди карфагенян и римлян, а Горация Коклеса — при дворе которого-нибудь из Людовиков. Здесь все крохи того исторического «каравая», который довольно непрерывно кушало человечество, аккуратно подметены щеточкою и заметены каждая в один из трех небольших, скучных и, я думаю, довольно [ложных] тома, которые пришло же на ум автору назвать «Всемирною историею», «Всемирная»!.. «история»!.. Я согласен с Митрофаном из фон-визинского «Недоросля», что «истории, которые рассказывает ключница Лукерья, — куда интереснее» этих трех томов, по которым миллион учеников и учениц русских выучились римлянам, грекам, итальянцам, немцам, Ваалам, Зевсам и «всем святым» нашей эры.

На самом деле история, конечно, одна, как и человечество, исшедшее из одного Адама. Я хочу сказать, что следует научною мыслью столь же настаивать на «единстве истории», как религия [открыла нам] «единство рода человеческого». Но и как человечество, будучи «единородным», разделяется по коренным признакам народов на 5—6 рас, [нрзб.] из очень давно живших рядом друг с другом, то без слияния, то [давая] [нрзб.] так называемых «метисов» (помеси); так точно и история, совершившаяся под одним Провидением, в разных [как бы] [нрзб.] представляется всюду довольно разного состава. Я хочу сказать, что так называемые «[нрзб.] всемирной истории» есть понятия более [нрзб.] чем анатомическое, более химическое, чем физическое. В Петербурге мы живем «после Р. Х.», но близ Колы и Онеги, за Каспием, вблизи Казбека… конечно, еще ютится по деревням история «до Р. Х.». «Языческое», «язычники» вовсе не умерли с Зевсом и Палладою; но живут среди нас то как странствующие люди, то как странствующее явление, то как оттенок нашей биографии, души, совести; наших идеалов, чаяний и надежд.

До 1898 г. я о древнем мире, можно сказать, вспоминал только по поводу «братьев-чехов», которые обучали нас [Кюнеру]: мучительное и брезгливое воспоминание. Можно сказать, никто не имел более ледяного и равнодушного отношения к блестящей гвардии [нрзб.] «богов и богинь», чем я, и к героям их, стать похожим на этих «богов и богинь». В душе моей всегда жили «маленькие Капулетти и Монтекки», что-то провинциальное, по существу враждебное этой [типичной] величественности, с какой у нас связано представление о всем греческом и римском. Уезд мне нравится более губернии, губерния более столицы; деревянные дома лучше каменных, — дом на окраине города — лучше, чем в его центре. До 1898 г., и особенно между 1891 и 1898 гг., я был как бы христианский [прозелит], который [нрзб.] около туловища ихнего «болвана» (бога), где-нибудь в Александрии, тащил его с пьедестала, чтобы потом надругаться над самими кусками. Во мне это было бытовое: я как бы шел на штурм за милую провинцию, против нивелирующей и самонадеянной столицы. Христианство, все маленькое в нем, все маленькое в нас, этим «Монтекки и Капулетти» в [самых] пороках своих мне казались «святыми», «блаженными», простительными и уже заранее оправданными; а это здоровое дубье язычества в самом героизме своем казалось противным и несносным. Так было дело, таков был непрерывный строй моей души… пока писк маленького ребенка, замученного, оставленного, не всполошил во мне всех чувств с тем особенным смятением, какое, я думаю, подымается в селе с полухристианским, полуеврейским населением при затерявшемся ребенке. «Это — опять жиды! Разве вы не знаете? У них есть тайный закон, тайное верование, тысячелетний [нрзб.] — употреблять в каком-то [проклятом] обряде кровь замученного христианского ребенка». И — погром! Вопреки документам, суду, ясному закону Моисея: «кровь никакого животного (и след., тем паче человека) не употреблять в пищу, ибо она. есть душа его». Страсти — подняты! Рассудок потемней! Все равно погром, ибо они «распяли Христа», а вот теперь «мучат христианских младенцев». Только у меня это смятение души поднялось в направлении диаметрально противоположном тому, какой в [Нюренберге], в Польше, в Венгрии поднимался «против жидов»: как жиды любят детей своих, а мы? Не забуду впечатления от картины, какую я рассмотрел в полухолодной комнате, куда была вынесена разная мебель и выходили пациенты знаменитого доктора из приемной — «покурить». Небольшая, аршина в 1½, она представляла, очевидно, одну из средневековых сцен ареста еврейской семьи именно по поводу ритуального убийства. В комнату в рыцарских и, во всяком случае, военных доспехах вошли несколько мужчин. «Дубье, как у язычников»: все совершенные Марсы. В ужасе отшатнувшись, ибо убежать было некуда, сжалась еврейская семья; и меня тронуло самое расположение. Старец и старуха — очевидно, родители, или тесть и свекр; но вообще — старая, дедовская линия; [возле] них — молодая женщина, дочь или невестка, даже две или три таких молодых женщины, может быть, тут и замужняя дочь с мужем, и сын уже женатый — и его жена; еще — мальчики; и наконец — младенец, в люльке или около груди матери — уже не помню. Вся семья сжалась перед Марсами. И у Марсов есть жены? да, верно, скучающие дома, пока мужья воюют, [нрзб.], арестуют жидов и т. п. и вообще исполняют «1001» нужду из ''столичных'' забот; забот большой улицы истории — против именно этого исторического захолустья, которым было всякое «жидовское гетто». Впечатление как впечатление, не больше себя и не меньше себя. Картина была мила и я ею вообще залюбовался бы, но теперь она была уже лишь мыслью в ряду других, какие начались у меня с 1898 г.

«Монтекки и Капулетти», все маленькое и ничтожное, что, пожалуй, было вполне более [человеческим] влечением, нежели [обширным помещением] религиозного и исторического созерцания и даже определяли собою выбор этих обширных помещений, — стали [повертываться] лицом туда, куда стояли спиною, и спиною туда, куда стояли лицом. Вот уж… «светопреставленье», перемещение на противоположные концы, сравнительно с прежними, источников света и тьмы. «Всегда я думал», что жиды мучат детей, а мы любим их…&quot; А вот… Художник нарисовал, что жиды жмутся к детям, а мы.... их арестовываем! Да что художник: это аллегория и пример. В жизни-то, в жизни как? «Здоровое дубье — это — язычество». Да, но ведь не чахоточные и не раковые больные и зачинают детей? Не правда ли? Дитя есть плод здоровья, а не болезни, силы — а не бессилия: хорошо, и уж приходится, при всем меланхолическом сочувствии болезням и больным, однако же, сказать, что есть правда и красота, а наконец, и нравственность просто в здоровье и в здоровых! Особенно в отношении-то детей: плод здоров и [нрзб.], они вызовут [тематическое] (как тема), а не побочное отношение к себе у здоровых; тогда как санатория для чахоточных, где случилось бы родиться ребенку, естественно все-таки будет думать (о здоровье полуумирающих, чем об этом крошечном, [красном] и страшно здоровом существе) о своих болезнях, о своих стенаниях, нежели собственно о судьбе и будущем этого ребенка. И ведь [может случиться], что его задавят? Сошлют на кухню? Зашибут, простудят? Все может быть: чахоточные [лежат] стенают, погруженные в тот особый вид, пожалуй, самого ужасного эгоизма, какой присущ больным, капризным, надорванным существам. И представьте, больные бы победили! Да и им сообщено бы было бессмертие: но такое, о котором они ничего не знают, а ежечасно о себе думают, что вот — последние их минуты. Картина, весьма похожая на нашу цивилизацию. Больные (бессмертные!) сложились бы в организацию, [закон] «порядок», строй, дали правила жизни: все приноровленное к их «стенаниям» и решительно равнодушное и даже враждебное к «здоровому дубью-язычеству». Появилась бы некоторая сумасшедшая [извращенная] цивилизация: и ведь «терпение, смиренномудрие, любовь» — все эти [великие качества] христианина могли бы очутиться в тех самых загнанных и прогнанных с глаз здоровых людях, самый запах которых противен [вечным кощеям], которые «предсмертно» кушают «акриды». Цивилизация «воздыханий» и «воздыханства», раз это последнее получило господствующее положение, взяло скипетр и надело венец, может дать лютого Цезаря — с кротким выражением лица, беспощадного Суллы — с сердобольными причитаниями, свирепого Мария, — который всех [«бенедиктствует»].

=== КОММЕНТАРИИ ===
В плане Полного собрания сочинений В. В. Розанова, составленном им в 1917 году, восьмым томом значится книга «Во дворе язычников». Задуманная в первые годы XX века, книга эта так и не была издана писателем, однако сохранилось ее. Содержание, составленное в 1909 году. Именно оно и позволило ныне воссоздать эту книгу.

Само название книги родилось у Розанова от «удивившего» его описания: «…в Иерусалимском храме, конечно истинного поклонения, был так называемый „двор язычников“ с жертвенником и проч., и здесь израильские священники принимали жертвы и приносили их, — конечно, ''своему'' Богу! — от эллинов, римлян, парфян, мидян, персов. Да и Христа пришли встретить „волхвы“ языческие, а Христос есть заключение всей израильской истории. Таким образом, в ветхозаветном храме и, следовательно, в ветхозаветной церкви был устроен как бы „придел“, особое отделение… И они несли свою „свечечку“ Иегове; но ведь они могли это сделать, конечно, в том единственном случае, если между Сионом и Афинами, Сионом и Римом лежал ровик, а пропасти не было! Какой же мусульманин пойдет к нам ставить свечку Богу за своего умершего. ''Пропасть'' — не переступит».

После смерти Розанова его друг П. А. Флоренский стал готовить книгу к печати, однако осуществить этот замысел ему не удалось (см. статью Е. В. Ивановой &quot;Предисловие П. А. Флоренского к неосуществленному изданию книги В. В. Розанова «Во дворе язычников» // Контекст. 1992. М., 1993. С. 127—134).

В «Контексте. 1992» было впервые опубликовано предисловие П. А. Флоренского («От редакции») к подготовлявшейся им книге «Во дворе язычников». Воспроизводим это предисловие с пометой 16 февраля без обозначения года (1920—1922?). Публикация текста предисловия игумена Андроника (А. С. Трубачева), М. С. Трубачевой и П. В. Флоренского:

«Заглавие этой книги — „Во дворе язычников“ — сложилось в мыслях В. В. Розанова давно, во всяком случае, не позже 1900 года. Но состав самого сборника в его литературных замыслах многократно и существенно менялся. Об этих изменениях можно судить по нескольким черновым планам сборника, оставшимся в бумагах Розанова, печатному списку „Собрания сочинений“ в „Опавших листьях“ (Короб 2-й, стр. 298—9) и по связке рукописей и печатных оттисков, отложенных для этого издания: различные проекты далеко не сходятся между собой. Кроме того, автор сделал невозможным осуществить целиком какой бы то ни было из них, напечатав еще при жизни часть относящихся сюда материалов в других книгах и преднаметив издать некоторые статьи в иных сочетаниях. Редакторам не оставалось другого исхода, как, положив в основу общее ядро всех вариантов, осуществить „Во дворе язычников“, имея в виду авторские распоряжения и предположения относительно его собрания в целом, в остальном же руководиться темою заглавия.

Как известно, Иерусалимский храм имел три последовательных двора: двор внешний или язычников, куда мог входить всякий; двор женщин, куда допускались только иудеи; и, наконец, двор священников, где происходило священнодействие. В религии Розанова занимало, собственно, не трансцендентное само по себе, а его испарения, он предпочитал тереться „около стен церковных“. Так — вообще. Так и в отношении иудаизма: именно „двор язычников“ особенно поразил воображение Розанова, тем более что, по мнению исследователей, в ограде этого двора ютились священные блудницы. Мысленно развивая возможности, содержащиеся в этом указании, Розанов представил себе древнюю религию как полное цветение пола и построил свой „двор язычников“ — теплицу всяческих побегов от „древа жизни“.

Но ведь это вообще — господствующая тема Розанова, и большая часть написанного им подходила бы под заглавие настоящей книги. Отсюда и перед самим автором возникла трудность точнее установить состав именно данного сборника. Только с течением времени это для него выяснилось (хотя и не окончательно) отбором статей сообразно их тону: в преднамеченный сборник „Древо жизни и идея скопчества“ отошли статьи, в которых Розанов хочет установить двойственный состав христианства — из положительно-полового язычества и из начала отрицательного, — бессемейного скопчества, так что „Древо жизни“ по тону своему стоит между изданными при жизни Розанова книгами „Около стен церковных“ и „В темных религиозных лучах“ („Темный лик“); подобным же образом в отношении иудаизма положительно-половое освещение его составляет предмет подготовлявшейся Розановым к изданию книги „Последние ханаане“, а отрицательно жизневраждебное вылилось в ряд иудееборческих течений. Наконец, книга „Во дворе язычников“ есть положительно-половая оценка язычества, дальнейшим углублением которой — розановским Святая Святых, — является книга об Египте: „Из восточных мотивов“. Антитезы к двум последним сочинениям Розанов не написал и имел к тому побуждения, потому что истолковывал язычество как религию насквозь имманентную, т. е. не раздваивающуюся в противоречии, как это, на его взгляд, имеет место в отношении иудаизма и христианства.

Большая часть статей настоящей книги была напечатана в разных повременных изданиях, но в большинстве случаев с очень значительными цензурными и редакторскими урезками; в настоящем издании подлинный текст восстанавливается. Другая часть статей печатается нами впервые.

Библиографические и редакционные сведения даются в примечаниях после текста.

{{right|''П. Флоренский»''}}

Текст книги „Во дворе язычников“ печатается согласно Содержанию, составленному В. В. Розановым, хранящемуся в РГАЛИ (Ф. 419. Оп. 1. Ед. хр. 85) и опубликованному в кн.: Контекст: Литературно-теоретические исследования. 1992. М., 1993. С. 31—37 (публикация Т. В. Померанской и А. Л. Налепина).

Библиограф Розанова С. А. Цветков приводит Содержание предполагавшейся книги „Во дворе язычников“ (ОР РГБ. Ф. 249. Карт. 12. Ед. хр. 2. Л. 34), в котором, помимо входящих в настоящее издание статей, названо еще шесть (а также несколько неопубликованных статей, снятых с набора). Отметим эти шесть статей:

Рецензия на кн.: ''Независимый'' &lt;Ясинский И. И.&gt;. Как нам жить? Этика обыденной жизни (Новое время. 1898. 30 сентября. Прилож.) — вошло в книгу „Около церковных стен“ (М., 1995. С. 154—155).

Рецензия на кн.: ''Властов Г. К.'' Священная летопись народов (Новое время. 1898. 11 ноября. Прилож.).

Рецензия на кн.: Иллюстрированная история религий (Новое время. 1898. 25 ноября. Прилож.) — вошло в книгу „Религия и культура“ (Библиография).

Открытое письмо к Д. В. Философову (Мир искусства. 1899. № 2. Хроника. С. 57—61).

Рецензия на кн.: ''Сперанский Д. А.'' Из литературы древнего Египта (Новое время. 1906. 29 марта. Прилож.).

Полемический очерк „О законе Гейнца“ (Новое время. 1900. 5 мая), посвященный наготе в искусстве.

Следующие статьи из Содержания книги „Во дворе язычников“ были включены Розановым в другие его книги и потому не печатаются в настоящем томе:

По поводу одной страницы в „Воскресении“ гр. Л. Н. Толстого (Гражданин.

1899. № 92, 94, 95) — вошло в книгу „Семейный вопрос в России“ под названием „Об отреченных и апокрифических детях“.

Величайшие минуты истории (Новый журнал иностранной литературы. 1900. № 10) — „Из восточных мотивов“ (в настоящем Собр. соч. в томе „В мире неясного и нерешенного“. М., 1995. С. 340—351).

Занимательный вечер (Мир искусства. 1901. № 1) — „Среди художников“ (М., 1994. С. 187—193).

„Демон“ Лермонтова и его древние родичи (Русский вестник. 1902. № 9) — „О писательстве и писателях“ (М., 1995. С. 95—105).

Концы и начала, „демоническое“ и божественное», боги и демоны (Мир искусства. 1902. № 8) — «О писательстве и писателях». (М., 1995. С. 78—95).

«Ипполит» на Александрийской сцене (Мир искусства. 1902. № 9—10) — «Среди художников» (М., 1994. С. 202—211).

Педагогички-весталки (Новое время. 1902. № 9543) — «Семейный вопрос в России».

Публицистика на сцене (Слово. 1905. 5 января) — «Среди художников» (М., 1994. С. 217—227).

Зачарованный лес (Весы. 1905. № 2) — «Из восточных мотивов» («В мире неясного и нерешенного». М., 1995. С. 352—355).

«Homo novus» (Русское слово. 1906. 20 февраля: «Новые люди») — «Когда начальство ушло», под названием «Homines novi…»

Где же религия молодости? (Русское слово. 1907. 15 февраля) — «Среди художников» (М., 1994. С. 246—252).

Танцы невинности (Русское слово. 1909. 21 апреля) — «Среди художников» (М., 1994. С. 286—295).

Магическая страница у Гоголя (Весы. 1909. № 8—9) — «О писательстве и писателях» (М., 1995. С. 383—421).

В публикуемых текстах сохраняются особенности авторской лексики. Написание собственных имен не унифицируется и не приводится в соответствие с ныне принятым (пояснения вынесены в аннотированный указатель имен). Цитирование чужих текстов отличается у Розанова неточностями, что в комментариях обычно не оговаривается.

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Черновик предполагавшегося предисловия к книге «Во дворе язычников» (РГАЛИ. Ф. 419. Оп. 1. Ед. хр. 85. Л. 6) печатается по кн.: Контекст. 1992. С. 27—31. Слова, прочитанные предположительно, заключены в квадратные скобки.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1909 года]]
[[Категория:Василий Васильевич Розанов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>pefwm6fyvyxclf6dk5vgmi70xh3yxsb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге Р. Борхардта (Розанов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1019152</id>
    <revision>
      <id>5713430</id>
      <parentid>5592212</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:51:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713430</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10730" sha1="t9rxp2xyd3rd4sh2k8e9vievy2herak" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге Р. Борхардта
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1911
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1911_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== &lt;Предисловие к книге Р. Борхардта&gt; ===
«Книга Иорам» Рудольфа Борхардта вся написана в тонах ''побочных'' библейских рассказов, т. е. тех рассказов, которые не имеют прямого устремления книг закона, истории и пророчеств, но как бы припечатанные к ним, и служат бытовою иллюстрациею к этим главным книгам израильского народа. Такова «Руфь», таковы «Книга Товии» и «Книга Иова». Эти побочные библейские рассказы суть прелестнейшая часть Священного Свитка. К ним позднее примкнули агиографы, легенды. И, наконец, вот в новое время появились ''имитации'' их, пытающиеся еще и еще раз повторить, еще и еще раз вариировать тон и сюжеты этих прелестных полувымыслов, полудействительности знойных равнин Сирии и Халдеи… К числу таких имитаций принадлежит и рассказ Рудольфа Борхардта.

Сюжет его прост и нравоучение его не сложно. Это все те же идеи ''чистого'' (не загрязненного, не засоренного) ''плодородия'', которые постоянно повторяются в Библии; но здесь они повторены в варианте. Плодородие есть нечто должное и обязательное, но что, если оно не исполнено? Иорам сетует на Бога за то, что Он его сотворил «мулом», бесплодным, бессеменным или, как выражается текст «Книги Иорама», — «с ''семенем, не дающим всходов''», «''не подымающимся, не всходящим''». Все мы теперь знаем из медицины, что такие случаи — бывают, есть. Знали это и древние евреи, которые для подобных случаев указали обязательный развод. Замужняя женщина, отходя от бесплодного мужа и выходя за другого замуж, получала ребенка, и тем исполняла общий израильский закон. Но в данном случае требование закона встречает себе препятствие в любви Иорама к жене своей: не отпуская ее, он берет, вероятно приписывая бесплодие ей, других себе наложниц, чтобы исполнить закон плодородия; но они также остаются бесплодными. Между тем Бог разгневан на Иорама, на него падают несчастия и он попадает в плен. В отсутствие его, жена его сделалась блудницею. Через семь лет Иорам освобождается из плена, возвращается в свою землю, в свой дом: и в первую же ночь, встретив блудницу, т. е. просто свободную, не занятую женщину, -взял ее, но, к ужасу, открывает в ней собственную жену. На его упреки она отвечает, что он ей не дал ребенка и потому она ничем не связана с ним. Проходит и мука, и гнев, и смирение в душе его; в то же время и она вспомнила и пожалела его. В то время, как он одиноко лежал на чердаке, она вошла к нему и легла как жена. И подобно тому, как в «Книге Товии, сына Товита» рассказано, как посланный от Бога Ангел сводит Товию и Сарру в брак, — во исполнение вечного и одного заповедания, — так здесь посланные Богом Ангелы всю ночь держат полог над ложем второбрачных — и несчастных и счастливых — супругов, пока они утешались друг другом. Иорам отпускает вину жене своей: ибо он в точности бесплоден, и есть более ее хозяин, чем супруг. Но все-таки он, хотя и не был отцом детей ее, то в ограниченном значении был супругом: и она возобновляет оборвавшуюся нить отношения к нему. Тут есть резигнация; тут есть с обеих сторон, «признание судьбы», — покорность «судьбе» — христианский мотив в оболочке еврейской легенды. Ибо строгий и точный ветхозаветный закон не дозволял мужу ни под каким видом, ни при каком оправдании возвратиться вторично к жене, которая жила в обладании хотя бы одного постороннего мужчины, не говоря уже о безбрежном блуде. Этим обеспечивалась чистота семени, чистота ложа, абсолютная точность отцовства и вообще правильность рода. Этот закон был «метрикою» юдаизма; точнее — он был тем реальным обеспечением верного потомства, точного происхождения от явного отца своего, каковое фиктивно и словесно дают христианские «метрики». Здесь, вообще, «Книга Иорам» не выдерживает традиции. Но этого и не было в намерениях автора, очевидно, живущего уже в веяниях христианского спиритуализма, хотя бы и не вполне. Произведение его — смешанное, двух эпох, двух цивилизаций: в заключительном эпилоге, где жена Иорама чудесным образом забеременела в эту ночь от бесплодного своего мужа, т. е. семени его была сообщена сила «всхожести», «поднятия», — автор опять возвращается на традиционную почву еврейских сказаний, легенд, поэзии и закона: «что бы и как бы ни было, но оставь потомство». Этому служат Ангелы, это указано Богом: как же Ангелы и не служили бы этому, раз это Богом определено? Сюда спешат на помощь чудеса и самые невозможные стечения обстоятельств. Вот отчего эта заключительная ночь, с участием в ней Ангелов, — представляется наиболее значительным моментом всего рассказа, исполненным «догматическо-нравственного смысла», как выразились бы христианские богословы. Она проведена деликатно и тонко, и, можно думать, Р. Борхардт писал здесь под ближайшим влиянием чудной легенды о Товии и Сарре, — этого неувядаемого цветка пустынь Ирана и Сирии.

''Впервые опубликовано: Борхардт Р. Книга Иорам / Пер. Александра Элиасберга. СПб.: Пантеон. 1910. С. 5-9.''

[[Категория:Предисловия 1911 года]]
[[Категория:Василий Васильевич Розанов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>t9rxp2xyd3rd4sh2k8e9vievy2herak</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Древней Российской Вивлиофике» (Новиков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1020369</id>
    <revision>
      <id>5713368</id>
      <parentid>5282656</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:54:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713368</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8739" sha1="90rwaemuzyn7nhbgwy7fdu98d1hvpal" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Иванович Новиков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Древней Российской Вивлиофике&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1773
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nowikow_n_i/text_1773_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВИЕ К «ДРЕВНЕЙ РОССИЙСКОЙ ВИВЛИОФИКЕ»&lt;/center&gt;

Новиков Н. И. Избранное

М.: Правда, 1983.

Благосклонное принятие от общества некоторых маловажных моих сочинений ободрило меня и было поощрением к важнейшим трудам. В нынешний, 1773 год увидят читатели мои ежемесячное издание под заглавием «Древния российский вивлиофика», и когда приняты были благосклонно собственные мои безделки, то в рассуждении вещества, сие издание наполняющего, почти не сомневаюсь я о благосклонном оного принятии.

Не все у нас еще, слава богу! заражены Францией&quot;; но есть много и таких, которые с великим любопытством читать будут описания некоторых обрядов, в сожитии предков наших употреблявшихся, с неменьшим удовольствием увидят некое начертание нравов их и обычаев и с восхищением познают великость духа их, украшенного простотою. Полезно знать нравы, обычаи и обряды древних чужеземских народов; но гораздо полезнее иметь сведения о своих предках; похвально любить и отдавать справедливость достоинствам иностранных; но стыдно презирать своих соотечественников, а еще паче и гнушаться оными. Напоенные сенским воздухом, сограждане наши станут, может быть, пересмехать суеверие и простоту, или, по их, глупость, наших прапрадедов; но одни ли россияне подвержены были суеверию? Пусть припомнят господа наши полуфранцузы день святого Варфоломея; тогда не должно будет удивляться, что у нас некоторые частные люди от суеверия пострадали. Но я прекращу сие, дабы не навлечь на себя гнева от сих подражателей клевет А * де Ш **.

К тебе обращаюсь я, любитель российских древностей! Для твоего удовольствия и познания предприял я сей труд; ты можешь собрать с него полезные плоды и употребить их в мою пользу. Не взирай на молодых кощунов, ненавидящих свое отечество; они и самые добродетели предков наших пересмехают и презирают. Впрочем, я уведомил уже тебя известием, в «Ведомостях» напечатанным, о порядке сего издания; что ж касается до вещества, которым наполнено будет сие издание, то сие показует заглавие сея книги.

Остается мне просить благосклонных моих читателей о воспомоществовании мне в сем издании: ибо хотя и уже и имею много разных любопытства достойных списков для наполнения сего издания, но, может быть, у охотников хранятся еще достойнейшие оных. Итак, если соблаговолишь ты, любезный читатель, учинить мне сие вспоможение, то сообщи таковую книгу к переплетчику Миллеру, а я, списав оную, возвращу вам в целости, с засвидетельствованием моея благодарности.

Ея императорское величество всемилостивейшая наша матерь и государыня, пекщаяся о просвещении нашем, и в сем случае первая соизволила ободрить меня самым делом, указав сообщить мне из вивлиофики ея книгу, содержащую множество редких писаний. В самом начале сего моего труда сия книга принесла мне великую пользу: ибо я находил в ней то, что пропущено во многих списках.

Наконец, если усмотришь ты, благосклонный читатель, какие погрешности мои или недостатки, в сем издании легко быть могущие, то упусти оные, памятуя, что в начале своем ничто не может быть совершенно.

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

Предисловие к «Древней российской вивлиофике». — «Древняя российская вивлиофика» — издание Новикова, выходившее в Петербурге в 1773—1775 гг. (вышло 10 частей). Новиков проделал огромную работу по собиранию древних русских рукописей, сумев привлечь к этой работе немало людей, которые помогли найти в древлехранилищах Успенского собора в Москве, Киево-Печерской лавры, в Патриаршей ризнице, в библиотеке Эрмитажа, в библиотеке Академии наук уникальные старинные рукописи.

''День святого Варфоломея'' — праздник святого Варфоломея; в ночь на 24 августа 1572 г. в Париже произошел кровавый разгром католиками, их религиозных противников — гугенотов. ''…подражателей клевет А * де Ш *'' — аббата Шаппа д’Отероша (см. комм. к стр. 253).

[[Категория:Предисловия 1773 года]]
[[Категория:Николай Иванович Новиков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Иванович Новиков]]</text>
      <sha1>90rwaemuzyn7nhbgwy7fdu98d1hvpal</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Скифской истории» А. Лызлова (Новиков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1020371</id>
    <revision>
      <id>5713386</id>
      <parentid>5282671</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:10:56Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713386</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5049" sha1="mwcdiw9bqsc3y37zk6c7d6h9np04cle" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Иванович Новиков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Скифской истории&quot; А. Лызлова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1776
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nowikow_n_i/text_1776_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВИЕ К «СКИФСКОЙ ИСТОРИИ» А. ЛЫЗЛОВА&lt;/center&gt;

Новиков Н. И. Избранное

М.: Правда, 1983.

&lt;center&gt;К читателю&lt;/center&gt;

«Скифская история», издаваемая ныне мною в свет, давно уже известна всем упражняющимся в российской истории и любителям ея. Она сочинена стольником! Лызловым в 1692 годе и состоит в трех частях:

1) содержит в себе историю скифских народов и оканчивается взятьем царства Астраханского под Российскую державу; 2) содержит историю о Перекопской, или Крымской орде и царях их, о Магомете и законе, от него вымышленном, и оканчивается историею турецких султанов; 3) и последняя часть есть перевод с польского языка в 1687 годе и содержит в себе известие о дворе турецких султанов и пребывании их в Константинополе. Кажется, что нет нужды выхвалять труд сочинителев; ибо оный давно уже писателями российской истории похвален и уважаем. Что же касается до издания сея книги, то учинено оное с наилучшего списка из всех тех, которые я имел и которые мне видеть случилось. Сей список находится в Москве в патриаршем книгохранилище, написанный изрядным и чистым старинным почерком в лист. Я решился предпочесть его другим спискам наипаче по подписи, что оный самим сочинителем отдан в патриаршее книгохранилище. Впрочем не остается мне больше ничего, как в заключение сего пожелать читателю моему, чтобы он пользовался сею книжкою столько, сколько любители российской истории желали видеть ее напечатанною.

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

Предисловие к «Скифской истории» А. Лызлова. — «Скифская история» (1692) издана в Петербурге в 1776 г. ''…оканчивается взятьем царства Астраханского под Российскую державу.'' — Астраханское ханство, образовавшееся в середине XV в. после распада Золотой орды в 1556 г., в результате удачного похода против него русских войск было присоединено к Московской Руси.

[[Категория:Предисловия 1776 года]]
[[Категория:Николай Иванович Новиков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Иванович Новиков]]</text>
      <sha1>mwcdiw9bqsc3y37zk6c7d6h9np04cle</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Истории о невинном заточении ближнего боярина Артемона Сергиевича Матвеева» (Новиков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1020372</id>
    <revision>
      <id>5713375</id>
      <parentid>5307607</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:01:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713375</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="18462" sha1="j1p5xvh4rjpy8nftfeo763c8tdkbawg" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Иванович Новиков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Истории о невинном заточении ближнего боярина Артемона Сергиевича Матвеева&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1776
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nowikow_n_i/text_1776_predislovie_k_istorii.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВИЕ К «ИСТОРИИ О НЕВИННОМ ЗАТОЧЕНИИ БЛИЖНЕГО БОЯРИНА АРТЕМОНА СЕРГИЕВИЧА МАТВЕЕВА»&lt;/center&gt;

Новиков Н. И. Избранное

М.: Правда, 1983.

&lt;center&gt;К читателю&lt;/center&gt;

Сообщаемая ныне мною ученому свету книга содержит в себе разные известия, касающиеся до жизни славнейшего мужа времен царя Алексея Михайловича. История наша весьма мало может нам представить ему подобных. Сей есть Артемон Сергиевич Матвеев, ближний боярин, наместник разных городов, царския большия печати и государственных посольских дел сберегатель, приказов стрелецкого, казанского и других, тако ж и Монетного двора главный судия. Сей муж неутомимыми услугами, верностию и преданностию к государю, беспредельною любовию к отечеству, милосердием к народу, мудростию и правосудием в делах политических и гражданских, храбростию и прозорливостию в делах воинских и, наконец, ученостию своею снискал себе славное название царского друга и благодетеля народа. Царь Алексей Михайлович писывал к нему обыкновенно в письмах своих: «Друг мой Сергиевич!» Одно из таковых писем доказывает совершенно, сколь велики были к нему любовь и доверенность сего государя. Сие письмо писано было к нему из Москвы под Смоленск, где тогда Артемон Сергиевич с войском находился; а в нем между прочим написано: «Приезжай к нам скорее: дети мои и я без тебя осиротели; за ними присмотреть некому, а мне посоветовать без тебя не с кем», и проч. Таковых писем и других известий и собственных Артемона Сергиевича записок и сына его графа Андрея Артемоновича весьма много находится в доме князей Мещерских, о чем я сам слышал от покойного его сиятельства князя Василия Ивановича Мещерского и которые он, разобрав, обещал ко мне прислать. Желательно бы было, чтобы сии бумаги ко мне сообщены были, дабы или при втором издании приобщить оные к сей книге, или бы можно было присту&quot; пить и к сочинению полной истории сего великого му* жа. Любовь же народную к нему доказывает слышанное мною от многих достоверных людей, а паче от покойного князя Василия Ивановича Мещерского известие, который уверял меня, что он сие известие почерпнул из домовых записок, находящихся у него, и которое я здесь сообщаю. Артемон Сергиевич Матвеев имел весьма малый и тесный домик между Покровкою и Мясницкою, в приходе церкви Николая-чудотворца, что на Столпах, где после уже построил он большие каменные палаты, которые и ныне еще в целости стоят и принадлежат князьям Мещерским. Царь несколько&quot; раз ему говорил, чтобы он построил себе большие палаты, но Артемон Сергиевич всегда отговаривался недосугами и неисправностию; наконец царь сказал, что он сам прикажет ему построить палаты. Артемон Сергиевич, видно, что не старался обременять себя милостьми государскими и для того, благодарив государя, сказал, что он уже исправился и намерен того же лета строить себе палаты. И в самом деле приказал заготовлять материалы к строению; но тогда во всей Москве не было в привозе камня для фундамента. Слух о сем в городе разнесся, что боярин Матвеев хочет строить палаты, но затем не начинает, что нет камня на основание дома. Стрельцы и народ, собравшись, между собой переговорили, и несколько человек на другой день пришли к боярину, сказывая, что стрельцы и народ слышали, что он нигде не нашел купить камня, так они ему кланяются, то есть дарят, камнем под целый дом. «Друзья мои! — отвечал боярин, — я подарков ваших не хочу, а ежели у вас камень есть, то продайте мне, я богат и могу купить». Присланные ответствовали, что пославшие их сего каменья не продадут ни за какие деньги, а даря своего благодетеля, который им всякое добро делал, причем просили его неотступно, чтоб он приказал те каменья принять. Долго не склонялся боярин, но наконец согласился и приказал привезть. Но в какое пришел он удивление, когда на другой день увидел полон двор навезенных каменьев с могил. Выбранные говорили ему: «Привезенные каменья взяты нами со гробов отцов и дедов наших, и для того-то мы их ни за какие деньги продать не могли, а дарим тебе, нашему благодетелю». Боярин, не отпуская их и не принимая каменья, тотчас поехал к царю и уведомил его о сем неслыханном случае. Но царь ответствовал ему: «Прими, друг мой, сей подарок от народа, знатно, что они тебя любят, что гробы родительские обнажили, для того, чтоб сделать тебе угодность. Такой подарок и я бы охотно принял от народа». Боярин возвратился домой, принял каменья, дарил их, но они ничего не приняли, и так отпустя их, начал строить дом. К чести сего мужа должно сказать и то, что царица Наталья Кирилловна, мать императора Петра Великого, воспитана была в его доме и жила в оном до самого вступления в замужество царское. Хороший его вкус и знание ш свободных художествах утверждает иконостас в домовой его церкве, который весь написан наилучшим итальянским письмом. Любовь его к наукам доказывает то, что он всегда имел обращение с иностранными учеными мужами, что после было причиною его несчастия я ссылки в правление царя Феодора Алексеевича. Один польский историк уверяет, что царь Алексей Михайлович при кончине своей, предусматривая слабость сил телесных обоих царевичей, Феодора и Иоанна Алексеевичей, сделал было завещание, которым наследником тя преемником престола своего определял царевича Петра Алексеевича, а Артемона Сергиевича назначал правителем государства до совершенных лет младого царевича; но что по кончине царя Алексея Михайловича обстоятельства переменились, и сей случай, по его уверению, был причиною ссылки боярина Артемона Сергиевича.

Что касается до сей издаваемой мною книги, то список, с которого я издавал, угодно было ея императорскому величеству приказать сообщить мне из собственныя ее книгохранительницы и поручить мне издание оного. Судьбою предуставлено, чтобы век Великия Екатерины был веком славы и величества России и чтобы не токмо ныне живущих великих мужей, но и умерших память и славные дела, погребенные во тьме веков прошедших, извлекалися из-под спуда и полагалися пред очи всего мира при ее премудром правлении, для прославления имен их в позднейших потомках. Сей список, полученный мною от ея императорского величества, списан с находящегося в доме покойного князя Василия Ивановича Мещерского под следующим заглавием:

«Оправдание о безвинном разорении и о седмилетнем страдании бывшем в ссылке в Пустоозерском остроге боярина Артемона Сергиевича и сына его, комнатного стольника Андрея Артемоновича, Матвеевых, с 7184 по 7190 год, при державе пресветлейшего государя царя и великого князя Феодора Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, блаженныя памяти, каковый он, вышеименованный боярин, весьма ясно изнес по трем своим челобитным, тогда от бывшего у него пристава от стольника Гавриила Яковлева сына Тухачевского из Пустоозерского того острога посланным в стрелецкий приказ, для донесения его высокопомянутому царскому величеству о всесовершеннои той истинной правде и о невинности своей по явной на него клевете и по вымышленному от внутренних его боярских злодеев притворному и самому ложному составу, с достоверными самыми от себя доказательствы, к ясному во всех тех злосоставных и сказкою ему причтенных вин изобличением освидетельствованных истинным правосудием божиим и от божественного писания святых правил, от христианских всех законов и всех гражданских прав и уложенья, которыя вины без всякого испытания, чрез оные государственные права, без очных ставок, необходимо надлежащих ему, боярину, с ворами и клеветниками оными, и противно всем христианским законам и правилам и гражданским тем правам и уложению ему, боярину, в казанской приказной палате, при боярине и воеводе Иване Богдановиче Милославском, нарочно из Москвы присланным дьяком Иваном Гороховым, сказаны были, который дьяк Горохов его же боярские и сына его пожитки на его великого государя с дьяками, со Львом Нечаевым и с Никитою Полуниным в прошлом 7185 году описывал и обитал. О чем о всем вышепомянутом обстоятельнее известно будет из тех его боярских к его царскому величеству и к святейшему Иоакиму патриарху московскому i всея России подлинных челобитен и к ближним боярам с грамоток, списанных по порядку ниже сего. А те все подлинные челобитные писаны были собственною рукою сына его «Андрея Артемоновича». Кроме сего списка, имел я еще три другие: один находящийся в императорской библиотеке при Академии наук, другой получил я от господина генерал-аудитора лейтенанта Петра Кирилловича Хлебникова, третий находился у меня купленный мною. Все сии четыре списка сходствовали между собою совершенно, кроме того что в трех последних списках весьма много погрешностей, от переписчиков учиненных. К сему списку прибавил я собранные мною надписи с надгробий многих особ из рода Матвеевых.

В заключение желаю читателю моему, чтобы он при совершенном здравии пользовался сею книжкою, ожидая с терпением полной истории сего великого мужа.

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

Предисловие к «Истории о невинном заточении ближнего боярина Артемона Сергиевича Матвеева». — «История» издана в Петербурге в 1776 г.; в 1785 г. вышло второе издание.

[[Категория:Предисловия 1776 года]]
[[Категория:Николай Иванович Новиков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Иванович Новиков]]</text>
      <sha1>j1p5xvh4rjpy8nftfeo763c8tdkbawg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова (Л. Толстой)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1020995</id>
    <revision>
      <id>5713294</id>
      <parentid>5266069</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:02:54Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713294</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11684" sha1="7hze19sax5w9fyof1oe102a59romcyz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лев Николаевич Толстой
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1894
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/semenow_s_t/text_0010.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Лев Николаевич Толстой'''

=== ПРЕДИСЛОВИЕ К «КРЕСТЬЯНСКИМ РАССКАЗАМ» С. Т. СЕМЕНОВА ===
Я давно уже составил себе правило судить о всяком художественном произведении с трех сторон: 1) со стороны содержания — насколько важно и нужно для людей то, что с новой стороны открывается художником, потому что всякое произведение тогда только произведение искусства, когда оно открывает новую сторону жизни; 2) насколько хороша, красива, соответственна содержанию форма произведения, и 3) насколько искренно отношение художника к своему предмету, то есть насколько он верит в то, что изображает. Это последнее достоинство мне кажется всегда самым важным в художественном произведении. Оно дает художественному произведению его силу, делает художественное произведение заразительным, то есть вызывает в зрителе, слушателе и читателе те чувства, которые испытывает художник.

И этим-то достоинством в высшей степени обладает Семенов.

Есть известный рассказ Флобера, переведенный Тургеневым, — «Юлиан Милостивый». Последний, долженствующий быть самым трогательным, эпизод рассказа состоит в том, что Юлиан ложится на одну постель с прокаженным и согревает его своим телом. Прокаженный этот — Христос, который уносит с собой Юлиана на небо. Все это описано с большим мастерством, но я всегда остаюсь совершенно холоден при чтении этого рассказа. Я чувствую, что автор сам не сделал бы и даже не желал бы сделать того, что сделал его герой, и потому и мне не хочется этого сделать, и я не испытывал никакого волнения при чтении этого удивительного подвига.

Но вот Семенов описывает самую простую историю, и она всегда умиляет меня. В Москву приходит деревенский парень искать места и по протекции земляка-кучера, живущего у богатого купца, получает тут же место помощника дворника. Место это прежде занимал старик. Купец, по совету своего кучера, отказал этому старику и на место его принял молодого парня. Парень приходит вечером, чтобы стать на место, и со двора слышит в дворницкой жалобы старика на то, что его без всякой вины с его стороны разочли, только чтобы дать его место молодому. Парню вдруг становится жалко старика, совестно за то, что он вытеснил его. Он задумывается, колеблется и, наконец, решается отказаться от места, которое ему так нужно и приятно было.

Все это рассказано так, что всякий раз, читая этот рассказ, я чувствую, что автор не только желал бы, но и наверное поступил бы так же в таком же случае, и чувство его заражает меня, и мне приятно, и кажется, что я сделал или готов был сделать что-то доброе.

Искренность — главное достоинство Семенова. Но, кроме нее, у него и содержание всегда значительно: значительно и потому, что оно касается самого значительного сословия России — крестьянства, которое Семенов знает, как может знать его только крестьянин, живущий сам деревенскою тягловою жизнью. Значительно еще содержание его рассказов потому, что во всех главный интерес их не во внешних событиях, не в особенностях быта, а в приближении или в отдалении людей от идеала христианской истины, который твердо и ясно стоит в душе автора и служит ему верным мерилом и оценкой достоинства и значительности людских поступков.

Форма рассказов совершенно соответствует содержанию: она серьезна, проста, подробности всегда верны: нет фальшивых нот. В особенности же хорош, часто совершенно новый по выражениям, но всегда безыскусственный и поразительно сильный и образный язык, которым говорят лица рассказов.

''23 марта''

=== Примечания ===
Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова. — Впервые — в составе книги «Крестьянские рассказы» в 1894 г. Оно было написано Толстым в марте того же года. В 1904 г. «Посредник» повторно выпустил книгу. А через несколько лет «Крестьянские рассказы» Семенова с предисловием Толстого были изданы «Посредником» в шести томах. В 1912 г. Академия наук отметила это издание премией.

В конце 1886 г. к Толстому пришел восемнадцатилетний крестьянин Сергей Терентьевич Семенов, работавший чернорабочим на окраинной московской фабрике, и оставил на отзыв рукопись своего первого рассказа «Два брата». С этой первой встречи и до конца дней Толстого продолжалось их близкое знакомство. Толстой угадал в молодом крестьянском писателе несомненный талант и принял горячее участие в его судьбе. По совету Толстого молодой Семенов уехал из города и поселился в своей деревне Андреевское, Волоколамского уезда, Московской губернии, где и провел свою жизнь. В 1922 г. писатель-общественник Семенов был зверски убит кулацкой бандой.

Высоко ценя правдивые рассказы и повести С. Т. Семенова из крестьянской жизни, Толстой не раз обращался к издателям и редакторам с просьбами помочь опубликовать произведения писателя.

Ярким проявлением этой заботы Толстого явилось его предисловие к книге С. Т. Семенова «Крестьянские рассказы».

Стр. 248. …известный рассказ Флобера, переведенный Тургеневым, — «Юлиан Милостивый». — «Легенда об Юлиане Милостивом» Г. Флобера была переведена И. С. Тургеневым в 1877 г.

Стр. 249. …Семенов описывает самую простую историю… В Москву приходит деревенский парень… — Рассказ С. Т. Семенова «Дворник», опубликованный в сборнике «Крестьянские рассказы». М., «Посредник», 1894.

''Источник текста: Л. Н. Толстой. Собрание сочинений в 22 т. М.: Художественная литература, 1983. Т. 15.''

''Оригинал здесь: http://www.rvb.ru/tolstoy/01text/vol_15/01text/0330.htm.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1894 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Сергей Терентьевич Семенов]]
[[Категория:Публицистика Льва Николаевича Толстого]]</text>
      <sha1>7hze19sax5w9fyof1oe102a59romcyz</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713295</id>
      <parentid>5713294</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:04:08Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Лев Толстой. Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова (Семенов)]] в [[Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова (Л. Толстой)]] без оставления перенаправления: название с ошибкой</comment>
      <origin>5713294</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11684" sha1="7hze19sax5w9fyof1oe102a59romcyz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лев Николаевич Толстой
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1894
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/semenow_s_t/text_0010.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Лев Николаевич Толстой'''

=== ПРЕДИСЛОВИЕ К «КРЕСТЬЯНСКИМ РАССКАЗАМ» С. Т. СЕМЕНОВА ===
Я давно уже составил себе правило судить о всяком художественном произведении с трех сторон: 1) со стороны содержания — насколько важно и нужно для людей то, что с новой стороны открывается художником, потому что всякое произведение тогда только произведение искусства, когда оно открывает новую сторону жизни; 2) насколько хороша, красива, соответственна содержанию форма произведения, и 3) насколько искренно отношение художника к своему предмету, то есть насколько он верит в то, что изображает. Это последнее достоинство мне кажется всегда самым важным в художественном произведении. Оно дает художественному произведению его силу, делает художественное произведение заразительным, то есть вызывает в зрителе, слушателе и читателе те чувства, которые испытывает художник.

И этим-то достоинством в высшей степени обладает Семенов.

Есть известный рассказ Флобера, переведенный Тургеневым, — «Юлиан Милостивый». Последний, долженствующий быть самым трогательным, эпизод рассказа состоит в том, что Юлиан ложится на одну постель с прокаженным и согревает его своим телом. Прокаженный этот — Христос, который уносит с собой Юлиана на небо. Все это описано с большим мастерством, но я всегда остаюсь совершенно холоден при чтении этого рассказа. Я чувствую, что автор сам не сделал бы и даже не желал бы сделать того, что сделал его герой, и потому и мне не хочется этого сделать, и я не испытывал никакого волнения при чтении этого удивительного подвига.

Но вот Семенов описывает самую простую историю, и она всегда умиляет меня. В Москву приходит деревенский парень искать места и по протекции земляка-кучера, живущего у богатого купца, получает тут же место помощника дворника. Место это прежде занимал старик. Купец, по совету своего кучера, отказал этому старику и на место его принял молодого парня. Парень приходит вечером, чтобы стать на место, и со двора слышит в дворницкой жалобы старика на то, что его без всякой вины с его стороны разочли, только чтобы дать его место молодому. Парню вдруг становится жалко старика, совестно за то, что он вытеснил его. Он задумывается, колеблется и, наконец, решается отказаться от места, которое ему так нужно и приятно было.

Все это рассказано так, что всякий раз, читая этот рассказ, я чувствую, что автор не только желал бы, но и наверное поступил бы так же в таком же случае, и чувство его заражает меня, и мне приятно, и кажется, что я сделал или готов был сделать что-то доброе.

Искренность — главное достоинство Семенова. Но, кроме нее, у него и содержание всегда значительно: значительно и потому, что оно касается самого значительного сословия России — крестьянства, которое Семенов знает, как может знать его только крестьянин, живущий сам деревенскою тягловою жизнью. Значительно еще содержание его рассказов потому, что во всех главный интерес их не во внешних событиях, не в особенностях быта, а в приближении или в отдалении людей от идеала христианской истины, который твердо и ясно стоит в душе автора и служит ему верным мерилом и оценкой достоинства и значительности людских поступков.

Форма рассказов совершенно соответствует содержанию: она серьезна, проста, подробности всегда верны: нет фальшивых нот. В особенности же хорош, часто совершенно новый по выражениям, но всегда безыскусственный и поразительно сильный и образный язык, которым говорят лица рассказов.

''23 марта''

=== Примечания ===
Предисловие к «Крестьянским рассказам» С. Т. Семенова. — Впервые — в составе книги «Крестьянские рассказы» в 1894 г. Оно было написано Толстым в марте того же года. В 1904 г. «Посредник» повторно выпустил книгу. А через несколько лет «Крестьянские рассказы» Семенова с предисловием Толстого были изданы «Посредником» в шести томах. В 1912 г. Академия наук отметила это издание премией.

В конце 1886 г. к Толстому пришел восемнадцатилетний крестьянин Сергей Терентьевич Семенов, работавший чернорабочим на окраинной московской фабрике, и оставил на отзыв рукопись своего первого рассказа «Два брата». С этой первой встречи и до конца дней Толстого продолжалось их близкое знакомство. Толстой угадал в молодом крестьянском писателе несомненный талант и принял горячее участие в его судьбе. По совету Толстого молодой Семенов уехал из города и поселился в своей деревне Андреевское, Волоколамского уезда, Московской губернии, где и провел свою жизнь. В 1922 г. писатель-общественник Семенов был зверски убит кулацкой бандой.

Высоко ценя правдивые рассказы и повести С. Т. Семенова из крестьянской жизни, Толстой не раз обращался к издателям и редакторам с просьбами помочь опубликовать произведения писателя.

Ярким проявлением этой заботы Толстого явилось его предисловие к книге С. Т. Семенова «Крестьянские рассказы».

Стр. 248. …известный рассказ Флобера, переведенный Тургеневым, — «Юлиан Милостивый». — «Легенда об Юлиане Милостивом» Г. Флобера была переведена И. С. Тургеневым в 1877 г.

Стр. 249. …Семенов описывает самую простую историю… В Москву приходит деревенский парень… — Рассказ С. Т. Семенова «Дворник», опубликованный в сборнике «Крестьянские рассказы». М., «Посредник», 1894.

''Источник текста: Л. Н. Толстой. Собрание сочинений в 22 т. М.: Художественная литература, 1983. Т. 15.''

''Оригинал здесь: http://www.rvb.ru/tolstoy/01text/vol_15/01text/0330.htm.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1894 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Сергей Терентьевич Семенов]]
[[Категория:Публицистика Льва Николаевича Толстого]]</text>
      <sha1>7hze19sax5w9fyof1oe102a59romcyz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Грамматике» М. Смотрицкого (Тредиаковский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1021163</id>
    <revision>
      <id>5713365</id>
      <parentid>5587649</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:51:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713365</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6980" sha1="24york7rmg5tq0rxy0h5c9waqh67xjp" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Кириллович Тредиаковский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Грамматике&quot; М. Смотрицкого
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1721
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/t/trediakowskij_w_k/text_1721_predislovie_k_grammatike_smotritskogo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие к « Грамматике» М. Смотрицкого. ===
{{right|Сию книгу &quot; Грамматику&quot; подарил я, Василий Тредиаковский, Сунгаре Притомовичу, да владеет он ею вечно.

К читателю.}}

Первое, тщательный читатель, знать ты должен: о самом имени Грамматики, каким диалектом называется и из чего производится. Таким образом, грамматика греческим языком так именуется, от слова греческого ЁаќЌЌЂ, то есть в славянском диалекте разумеется: письменница, от глагола « пишу», потому что письму без писания быть невозможно. Но именно поэтому сию науку грамматику называют антономастическим ключом, потому что она как бы дверь сознания нашего, запечатанную тьмой неразумия нашего отворяет. За ней же обширный и во всё проникающий царственный ум наш является обитателем и помогает избрать кратчайший путь до премудрых наук, первою ступенью лестницы к знаниям такая наука уподобиться благоволит. Но никто, к ней не прикасавшийся, не может сиим путём шествовать, будет пребывать он, как в малом и нетвёрдом кораблике среди сильного волнения великого океана. В нём же, духом бурным колеблем, подвергается он опасности потопиться. Но если прежде возьмёт якорь и смолу (надежду и утверждение) для крепости и надёжного пребывания в кораблике своём, а так же ещё и парус, облегчение и ускорение путешествия своего имеет.

Грамматика по существу своему называется письменницей, поскольку открывает разумение и познание письмен, которые вообще называются литерами, и разделяет оные и сама из них состоит. Поэтому она содержание книг и совершенное познание слов даёт возможность разуметь и рассуждать обо всём подобном. И различные положения высказываний, и виды их она обучает различать, как сказано: « Испытайте писание». (Ин. Гл. 5, 39). Без неё, конечно, невозможно пользоваться письменностью, как же иначе разобрать в речи и понять творческие силлогизмы? Почти всё что есть, — и какие имена, глаголы, причастия, наречия, местоимения, союзы, предлоги и междометия, а также всё восьмичастное разделение с производными из него, как, например, уравнения, роды, числа, виды, падежи, склонения, качества, лица, залоги, наклонения, времена, супружества или спряжения и чины союза, — всё это изучает грамматика. И ради этого необходимо со всем тщанием постигать грамматическое мастерство славянского диалекта, без него же, если и мнит кто себя знающим, однако всячески на деле ошибается. Здравствовать желаю, всех благ тебе получить от Бога.

{{right|Ученик латинских школ Basilius Tretiacovensis. Anno Domini MDCCXXI, mensis Septembri, &quot; 30&quot; d.}}

Бог, дух святой — разума и премудрости податель!

Только будь прилежный, человек, сих искатель.

Если чтение, учение хорошо изучишь,

По Павлу, все сии обрести получишь.

''1721 г.''

(ГИМ, Чертк. 337, л 4 — 5).

Успенский Б. А., « Вокруг Тредиаковского». Труды по истории русского языка и русской культуры. М., « Индрик», 2008 г. Стр. 532 −533.

[[Категория:Предисловия 1721 года]]
[[Категория:Василий Кириллович Тредиаковский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Кириллович Тредиаковский]]</text>
      <sha1>24york7rmg5tq0rxy0h5c9waqh67xjp</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие и примечания к книге Бехера «Рабочий вопрос» (Ткачев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1022667</id>
    <revision>
      <id>5713359</id>
      <parentid>5343525</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:44:56Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713359</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="144879" sha1="igbbqostpochd5fgcml6qtqvoxqcslb" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Никитич Ткачев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие и примечания к книге Бехера &quot;Рабочий вопрос&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1868
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/t/tkachew_p_n/text_1868_beher.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Ткачев П. Н. Избранное'''

М., Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — (Библиотека отечественной общественной мысли с древнейших времен до начала XX века).

=== ПРЕДИСЛОВИЕ И ПРИМЕЧАНИЯ К КНИГЕ БЕХЕРА&lt;sup&gt;120&lt;/sup&gt; «РАБОЧИЙ ВОПРОС» ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Социальная наука, понимаемая в обширном значении этого слова, т. е. в смысле изучения явлений социальной жизни вообще (независимо от того направления, в котором производится это изучение), проходит через те же фазисы развития, как и всякая наука вообще. Вначале она имела чисто догматический характер; она признавала или отрицала явления социального мира не на основании рационального, критического анализа их, а просто на основании или какого-нибудь априористического положения, усвоенного на веру, или темного, бессознательного чувства. Представители положительного направления, т. е. того направления, которое все существующее признавало отличным и непреложным, раболепно преклонялись перед данным строем социального порядка, оправдывая свое преклонение тем, что порядок этот установлен не ими, что существует он давным-давно, что другого порядка быть не может, потому что не было, и другими тому подобными аргументами. Точно также представители отрицательного направления в свое оправдание утверждали, что существующее никуда не годится, потому что оно противоречит чувствам справедливости, потому что оно противоречит представлениям нашим о человеческом счастье, потому что оно противоречит велениям высших неземных существ. Но почему то, что долго существовало, то и разумно, почему того, чего не было, того и не может быть, — этими и подобными им вопросами не утруждали себя догматики-консерваторы. Почему то, что существует, несправедливо, и может ли быть понятие о справедливости критериумом годности или негодности той или другой социальной системы, почему существующая система противоречит представлению о человеческом счастье и т. п., — об этом также не спрашивали, а если и спрашивали, то отвечали на них очень смутно догматики-отрицатели. Таким образом, и утверждение первых, и отрицание последних основывалось на песке, не имело под собой прочного, рационального фундамента. Догматическое, пристрастное отношение к предмету обусловливало дух и направление их произведений. Первые, раболепствуя перед фактами, не анализируя и не разлагая их, не сводя их к общим, основным началам, вносили все их с кропотливою добросовестностью в свои исследования, если только их произведения можно назвать исследованиями. Отсюда в их так называемой науке преобладал строго и исключительно фактический характер, отрывочность, произвол в обработке и распределении материала. Вторые, основывая свои отрицания опять-таки не на здравой критике, а на бессознательном чувстве или априористическом воззрении, старались действовать не на ум читателей, а на их воображение, на их априористические верования. Отсюда в их произведениях преобладала фантастичность и, следовательно, опять-таки произвол в выборе и обработке материала.

Сухие, часто совершенно бессмысленные компилирования существующих фактов и фантастическое, часто совершенно необузданное мечтание были одинаково ненаучны и почти одинаково бесцельны. На них сознание человека не могло остановиться и действительно не остановилось; и в этой, как и во всякой другой сфере знаний, ум человеческий, достигнув известной зрелости, сбросил с себя тяжелые оковы догматики и стал относиться критически к тому, что прежде принимал со слепою верою за нечто безусловно истинное. Он вступил в период критический. Не довольствуясь простым утверждением или отрицанием, он старался привести в оправдание их научный анализ, он пытался не только ответить на вопросы: что есть и что должно быть, но также, — и это главное, — на вопрос: почему то есть, что есть, и почему чего нет, то должно быть.

В этот критический период по-прежнему бок о бок существовали два противоположных направления: положительное и отрицательное; но самый дух и направление периода значительно способствовали развитию последнего в ущерб первому. Положительное направление и в этот период только наполовину высвободилось из-под ига догматики; оно, правда, отнеслось к явлениям окружающего социального мира с большим критицизмом, чем делало это прежде, оно их анализировало, обобщило и свело к нескольким основным теоретическим началам, принципам. На этих принципах оно остановилось и, приняв их за какие-то аксиомы, не требующие доказательств, построило на них свою науку. Отрицательное направление не остановилось на этом анализе. Оно пошло далее и подвергло своей строки критике те общие принципы и начала, к которым сведены были все явления экономического мира. Критика эта, уяснившая всему мыслящему человечеству нерациональность и вредоносность этих начал, дала отрицательному направлению твердую точку опоры и сообщила его положительным построениям прочный, несокрушимый фундамент. Построения эти, по сущности своей, остались теми же, какими они были и прежде, но прежде они не имели под собою прочного, рационального основания, теперь это основание было им дано. Кроме того, они приобрели большую стройность, логичность и приняли такие формы, которые, не отталкивая более своею идеальною утонченностью, кажутся, напротив, весьма практичными и удобоосуществимыми. Прежде идеалы представителей отрицательного направления носили слишком отвлеченный характер; смотря на них, мыслящие люди восхищались, очаровывались, но, тем не менее, они считали их какою-то утопией (да и сами творцы этих идеалов называли их таким именем), для осуществления которой ни в настоящем, ни в близком будущем не представлялось ни малейших данных; они любовались картиною, но недоумевали, как и почему она появилась на полотне и возможен ли в действительности изображаемый ею сюжет. Только тогда, когда этот материал был логически анализирован и разобран, когда он сведен был к двум, трем простым и удобопонятным основным началам и когда разъяснена была истинная сущность этих начал, тогда только он перестал казаться утопичным и неосуществимым, тогда только явилась возможность облечь его в самые практические и, по-видимому, удобоприменимые формы. Теперь разве какой-нибудь невежда решится назвать утопистами современных представителей отрицательного направления, хотя их идеалы в сущности те же, что были и у отрицателей-догматиков. Сущность та же, но форма изменилась и упростилась. Формы общежития вообще сведены к формам экономической жизни; доказано, что последние обусловливают собою первые, что каковы экономические отношения, таковы будут и отношения социальные, политические, нравственные и всякие другие; доказано, что экономические отношения в свою очередь, обусловливаются отношениями труда к производству. Таким образом, социальный вопрос со всею его запутанною сложностью свелся к вопросу об отношениях труда к производству, т. е. к рабочему вопросу. Такое сведение, очевидно, должно было значительно упростить задачу и поставить ее на чисто реальную, практическую почву.

Анализ существующих отношений труда к производству показал, что они не соответствуют истинным требованиям разумного общежития; порабощая труд настоящего поколения труду прошедшего (капиталу), они создают вредные привилегии для наименее трудящихся классов общества и делают крайне бедственным и необеспеченным существование классов наиболее трудящихся. Следовательно, они не только не выгодны для большинства (так как трудящиеся классы составляют большинство), они противны основам всякого разумного общежития, потому что они противны интересам труда. Их дальнейшее развитие не только прогрессивно ухудшает положение большинства, оно делает невозможным само существование социальной жизни, — оно порождает рабство и анархию. Нерациональность же и вредность этих отношений зависит от того, что реальные, фактические отношения труда к производству постоянно искажаются и уродуются под влиянием преданий и привилегий, унаследованных от давно прошедших времен. Труд есть, всегда был и будет единственным источником всякого производства; следовательно, он должен иметь на него и все права; но на самом деле между ним и производством стоит посредник, который с помощью разных привилегий, основанных на пустых фикциях, не принимая сам ни малейшего личного участия в производстве, присваивает его всецело себе, уделяя труду лишь то, что найдет для себя выгодным. Отсюда вытекает целый ряд последствий, в высшей степени гибельных для интереса труда, — последствий, которые очерчены современною критикою с рельефностью, не заставляющею желать ничего лучшего.

Предлагаемая книга ознакомит русского читателя с результатами этой критики весьма ясно и наглядно. Потому нам нет надобности останавливаться здесь на них. Достаточно сказать, что отрицательное направление вполне доказало и установило ту истину, что разумное общежитие возможно только при том условии, если производство будет признано собственностью труда, если два раздельные до сих пор фактора производства (из которых один есть фактор действительный, а другой — мнимый, фиктивный) сольются в один, если личность работника совпадет с личностью предпринимателя.

Вот истина, к которой привел анализ существующих на Западе экономических отношений и с которою согласны все бесчисленные Фракции и оттенки отрицательного направления. Слияние же личности работника с личностью предпринимателя при преобладании машинного производства и при тех технических усовершенствованиях, которые вызваны прогрессом естественных наук, возможно только при том условии, когда производители будут действовать сообща, т. е. когда они будут вести производство не на началах личных, а на началах ассоциационных, когда они сгруппируются в производительную ассоциацию. Таким образом, весь социальный вопрос свелся в конце концов к производительной ассоциации, — в этом опять-таки согласны между собою все представители отрицательного направления. В сущности говоря, и идеалы прошедшего были не что иное, как разумно устроенная производительная ассоциация, но недостаток критики мешал творцам этих идеалов уяснить себе ее чисто практический характер. Это могло уясниться только тогда, когда она была поставлена на экономическую почву, т. е. когда на первый план выдвинута была ее практическая, экономическая сторона. Выдвигая на первый план эту сторону, представители отрицательного направления все более и более сближали отвлеченную утопию с практическою действительностью. Заслуга их в этом отношении неоцененна; они привлекали на свою сторону самых практических и солидных людей и собрали под свои знамена всех рабочих, а через это приобрели громадную фактическую силу, которой никогда не могли достигнуть отрицатели-догматики.

Этому низведению идеала на чисто практическую почву много способствует не только та практическая форма, в которую он облекается, но также, — и, может быть, это-то и есть самое главное, — недальновидность, — частью умышленная, частью неумышленная, — самих отрицателей. Определив те экономические начала и формы экономической жизни, при которых возможно правильное, разумное человеческое общежитие, они, т. е. многие из них, не пытаются выводить из этих форм всех тех логических последствий, которые из них могут и должны быть выведены; мало того, — часто даже они упорно отрицают эти последствия, но рядом с новыми началами торжественно признают такие формы и явления, которые не имеют с ними ничего общего и которые целиком заимствованы из мира окружающих их отношений, — отношений, выросших на совершенно иных основаниях, проникнутых совершенно иными принципами, чем принципы, положенные в основание их экономических построений. С научной точки зрения это великое заблуждение, но с точки зрения практической — в нем есть своя доля пользы. Тактика — вещь очень не лишняя, когда дело приходится иметь с людьми невежественными, насквозь проникнутыми предрассудками, признающими за несокрушимый закон предания отцов и раболепно преклоняющимися перед существующим фактом. Впрочем, мы должны сознаться, что тактика эта в большинстве случаев бывает чисто бессознательною и что отрицатели не выводят из своих положений всех вытекающих из них последствий совсем не потому, что считают подобную скрытность полезною, а просто потому, что сами их не видят и не понимают. Во всяком случае за ними остается та заслуга, что они придают идеалам, считавшимся до них недосягаемо утопичными, такую практическую и удоприменимую форму, что даже люди робкого десятка не найдут в ней ничего отталкивающего и ужасающего. Образцом этих недальновидных отрицателей может служить Бехер.

Бехер, руководствуясь предшествующею ему критикою, очень основательно анализирует господствующую на Западе систему экономических отношений и весьма убедительно доказывает всю ее несостоятельность; он метко определяет те роковые последствия, к которым она уже отчасти привела и отчасти приведет в будущем. При этом он нападает не на частности, как это имеют обыкновение делать экономисты-либералы, а на основные принципы и только в устранении этих принципов видит возможность радикального излечения западноевропейского общества от разъедающих его социальных болезней. Вместо старых, неразумных форм экономической жизни он предлагает производительную ассоциацию, в которой должны слиться личность хозяина с личностью работника, которая сделает труд собственником производства, которая устранит посредников, стоящих между ними в настоящее время, которая уничтожает все привилегии капитала. Но, указывая, таким образом, на производительную ассоциацию как на единственное средство спасения западноевропейского общества, он не торопится выводить из этой формы экономического быта те социальные, политические и нравственные последствия, которые из нее вытекают. Об этих последствиях он говорит мельком, о многих из них он совсем умалчивает, многие, умышленно или неумышленно, искажает; всю свою аргументацию он главным образом направляет на то, чтобы доказать, &lt;sup&gt;ч&lt;/sup&gt;то, во-первых, подобная ассоциация весьма легко и удобно может быть осуществлена на практике без всякого насилия, безо всякой суматохи и переворота и что раз она осуществится — все остальное сделается само собою и никакие силы не в состоянии будут остановить экономическую реформу, далее которой он, — умышленно или неумышленно, — не идет. С последним положением мы более даже чем согласны, т. е. мы думаем, что раз устроенная на разумных началах (мы, однако, не вполне признаем разумными те начала, на которых строит свою ассоциацию Бехер, мы совершенно расходимся с ним во взглядах на конкуренцию и на распределение продуктов производства внутри ассоциации; в примечаниях мы высказали свои мнения об этих вопросах в общих чертах; обстоятельства, не от нас зависящие, делают весьма затруднительным более подробное обсуждение их, потому мы проходим их здесь молчанием, вполне убежденные, что наши читатели не истолкуют этого молчания в смысле согласия с Бехером) производительная ассоциация не только переформирует самым существенным образом господствующую на Западе систему экономических отношений, но отразится — и отразится весьма ощутительно — на всем строе его общественной и семейной жизни, на его воспитании и на его нравственных воззрениях и т. п. Потому представлять рабочим производительную ассоциацию как цель, к достижению которой они должны направить все свои стремления, постоянно твердить им, что в ней все их опасение, это столько же разумно и справедливо, сколько и полезно. И в этом смысле мы считаем книгу Бехера весьма полезною, практически полезною.

Что же касается до первого положения, то оно, несмотря на всю свою заманчивую успокоительность, нам кажется неверным и противоречащим тому, что говорит Бехер о характере и сущности производительной ассоциации. Он полагает, — и полагает совершенно справедливо, — что эта форма экономического устройства произведет радикальный переворот в господствующих теперь на Западе хозяйственных отношениях; он признает, что принципы, лежащие в основе ее, противоположны принципам, лежащим в основе последних. Если это так, то можно ли думать, будто ее можно ввести в систему существующих отношений так же мирно и спокойно, как вводится какая-нибудь паллиативная экономическая реформа вроде, например, сокращения рабочих часов и т. п., и что, раз введенная, она может спокойно и мирно ужиться с ними. Обманывать себя иллюзиями никогда не следует, а в настоящем случае иллюзии тем более опасны, что они возбуждают неосуществимые надежды и заставляют возлагать наше упование на то, на что совсем не следует уповать. Вопрос о производительных ассоциациях вертится в заколдованном кругу, и никакие полюбовные соглашения не выведут его из этого круга. Чтобы образовать ассоциацию, рабочим нужны материальные средства; материальных средств у них нет; материальные средства находятся в руках людей, интересы которых требуют, чтобы все оставалось по-прежнему и никакие бы ассоциации не заводились. Кроме того, в руках этих же людей находится и власть. Можно ли думать, чтобы они оказали какую-нибудь помощь предприятиям, которые в случае удачи лишат их всех привилегий, которые уничтожат их господство и подчинят их интересы интересам труда? Бехер сам сознается, что добровольной помощи ждать от них нельзя; но он думает, что государство своим влиянием может вынудить у них ее, может заставить их свить веревку на собственную шею. Он предлагает, по-видимому, меру очень простую, практическую и нисколько не ужасную, именно, чтобы государство или само устроило банк для снабжения рабочих кредитом, или чтобы оно, давая новые позволения на устройство частных банков или продолжая концессии старых, требовало от них, в виде непременного условия, предоставление дешевого и выгодного кредита рабочим. Таким образом, весь вопрос об экономической реформе, весь социальный вопрос сводился к простому правительственному декрету об обязательном кредите для рабочих. Мы нисколько не сомневаемся, что такой декрет, если бы он был издан, привел бы к желаемому результату, мы не сомневаемся, что государство имеет полную возможность заставить повиноваться своим распоряжениям и что оно может, если захочет, открыть для рабочих кошельки капиталистов. Но захочет ли оно этого? В этом-то и весь вопрос, и ответ на него ни для кого не может быть сомнителен. Сам Бехер утверждает, что государство находится в совершенной зависимости от существующих экономических отношений, что эти отношения определяют его сущность, характер и направление его Деятельности, и что классы, господствующие в экономической сфере, всегда являются господствующими и в сфере политической. А так как в экономической сфере, при данной системе хозяйственных отношений, господствуют классы, интересам которых, по собственному же признанию Бехера, диаметрально противоположны интересы Рабочих, классы, которые видят и должны видеть в производительной ассоциации самое верное и надежное средство для собственной погибели, то, следовательно, рабочие не могут и не имеют ни малейшего повода воображать, будто современное государство Запада окажет им какую бы то ни было помощь или издаст распоряжение, противное интересам капитала. Только при одном условии государство может и будет действовать в пользу рабочих, и именно когда рабочие сделаются господствующим сословием в политической сфере, когда западноевропейское государство из государства буржуазии превратится в государство рабочих. Но мы опять попадаем в заколдованный круг. Политическое господство, как совершенно справедливо доказывает Бехер, возражая Лассалю, возможно только под условием экономической самостоятельности; рабы в сфере экономической останутся рабами и в сфере политической, какими бы юридическими правами вы их ни облекали. Всеобщая подача голосов, которая, по-видимому, должна была бы доставить рабочим, как большинству, господство в государстве, на самом деле всегда оказывалась пустою фикциею, фантастическим правом, и из этого права извлекали пользу именно те, чьи интересы не имеют ничего общего с интересами рабочих. Только сила дает содержание праву. Могут ли же рабочие приобрести политическую силу, не имея силы экономической? С другой стороны: могут ли они приобрести силу экономическую, не имея силы политической?

Что касается до второго вопроса, то на него можно отвечать, не колеблясь, отрицательно; сам Бехер это вполне сознает, требуя государственной помощи для образования и поддержания производительных ассоциаций. Но первый вопрос требует некоторых разъяснений. Действительно, по естественному порядку в политической сфере всегда господствуют только те классы, которые господствуют в сфере экономической; действительно, фактическое пользование политическими правами возможно только при экономической самостоятельности. Но, ведь естественный порядок может быть временно нарушен, но, ведь политическая сила не всегда есть политическое право. Конечно, нарушение естественного порядка возможно только на короткое время, но как бы ни было коротко это время, его все-таки будет достаточно для того, чтобы осуществить экономическую реформу, которая (как это совершенно ясно вытекает из рассуждений Бехера) сводится к простому правительственному декрету. Таким образом, узел распутывается сам собою и заколдованный круг размыкается. Отрицатели, подобные Бехеру, никак не могут понять, что говорить о естественном переходе старого порядка в- новый нелепо, — нелепо потому, что по их же собственному признанию принципы первого диаметрально противоположны принципам второго; между тем и другим лежит, и как они их ни сближают, а пропасть все-таки остается, и ее все-таки трудно перескочить. И не нужно этого скрывать; напротив, необходимо, чтобы все ее видели, чтобы все знали, что переход из одной области в другую требует некоторого скачка, и готовились бы к этому скачку. Хотя, с другой стороны, не следует преувеличивать размеров этой пропасти, не нужно смотреть на этот скачок, как на какое-то salto mortale. И вот в этом последнем отношении книга Бехера заслуживает большого одобрения: упрощая социальный вопрос, сводя его к рабочему вопросу, и рабочий класс&lt;sup&gt;121&lt;/sup&gt; — к вопросу о кредите и, разрешая последний с помощью простого правительственного декрета, он облекает принципы нового порядка в такую практическую форму, что в умах читателей не может даже и сомнения зародиться насчет их неосуществимости. Социальная реформа оказывается делом таким простым и несложным и обещает в то же время так много хорошего и благого, что становится даже удивительным, как это до сих пор она не осуществилась. По нашему мнению, книга, по прочтении которой остается подобное впечатление, весьма полезна, она возбуждает энергию и проясняет сознание и может поэтому оказать благотворное влияние на самую практическую деятельность читателей. Но Бе-хер, как нам кажется, слишком увлекся желанием сблизить новое со старым, — увлекся до того, что позволил себе в новом удержать очень многое из старого; он не может отрешиться вполне от принципов, весьма уместных и даже необходимых при существующей системе трехчленного распределения производства и ни мало ни гармонирующих с основною сущностью производительной ассоциации, в которой все производство должно всецело принадлежать труду. Так, например, он защищает необходимость конкуренции и заработной платы (правильнее было бы сказать «вознаграждения труда»); он даже считает самое трехчленное распределение производства какою-то логическою необходимостью, хотя в ассоциации собственник, капиталист и работник сливаются в одну личность, и потому не представляется ни малейшей надобности расчленять доход на ренту капитала (движимого и недвижимого — земли, домов и т. п.) и на ренту труда. Само понятие о ренте труда, до которого Бехер додумался собственным умом и которым он очень гордится, не имеет никакого ни теоретического, ни практического смысла.

В теории рента с труда, как и рента с капитала, не могут подлежать никаким точным определениям; Бехер определяет ее как часть производства, принадлежащего труду; но ведь это не определение, а замена только икса зетом, при чем Z предполагается так же мало известным, как и X. Но на какую же часть производства труд имеет право — вот вопрос, на который отвечать так же трудно, как и на вопрос о том, на какую часть производства имеет право капитал. Он может быть разрешен только на практике путем конкуренции, а так как при свободной конкуренции труда с капиталом все шансы победы всегда должны быть на стороне последнего, то доля труда или рента труда всегда будет стоять на minimum’e человеческих потребностей, т. е. совпадать с заработной платой. При отсутствии же конкуренции, т. е. при слиянии личности капиталиста с личностью рабочего, разделение дохода на часть капиталиста и часть работника, во-первых, бесполезно, а во-вторых, даже невозможно, потому что невозможно определить, какое именно участие в производстве принимает капитал, какое труд, как невозможно определить, какою ногою человек больше ходит: правою или левою.

Итак, при существующей системе производства право на ренту с труда и самое понятие ренты с труда фиктивны и в действительности всегда совпадают и будут совпадать с правом на заработную плату, с понятием заработной платы. При тех же новых экономических условиях, которые создает производительная ассоциация, выделение из общих доходов ассоциации какой-то неизвестно кем, как и для чего определяемой ренты труда совершенно бессмысленно и бесполезно. И в самом деле, когда Бехер говорит о распределении продуктов производства между членами ассоциации, он нигде не упоминает об этой несчастной ренте. Он говорит о ней только тогда, когда рассуждает о том, что рабочие вправе требовать, и говорит с примирительною целью. Он боится прямо поставить вопрос о необходимости полного слияния капитала с трудом, хотя производительная ассоциация неизбежно должна привести к тому, и вот он изобретает понятие без всякого внутреннего содержания, которое, по его мнению, оставляя неприкосновенными права капитала, гарантирует в то же время и труд от всяких незаконных притязаний со стороны последнего и водворяет между ними трогательное согласие и любовь. Таким образом, нам кажется, что все заблуждения Бехера, на которые мы указываем здесь и будем указывать в примечаниях, проистекают из одного общего источника, из желания примирить во что бы то ни стало новое со старым, сблизить разумный идеал с рутинною практикою. Это желание, неосуществимое по самой своей сущности, заставляет его, как мы сказали, вносить в новое черты из старого; но эти черты так резко отличаются от нового, что они не введут, вероятно, в заблуждение читателей. Примешивая старое к новому, он, однако, нигде не идеализирует действительность, не украшает и не подмалевывает старого. Он анализирует его с необыкновенным беспристрастием и весьма рельефно рисует те экономические и политические последствия, к которым оно естественно придет, если реформа не остановит прогрессивного развития начал, лежащих в его основе.

Таким образом, Бехер, с одной стороны, облекает новые принципы экономического быта в самые удобоприменимые формы, низводит отвлеченный идеал на непосредственно практическую почву, с другой — снимает со старых форм те парадные одежды, в которые одевают их обыкновенно либералы-экономисты, и доказывает всю их вредную несостоятельность. Его книга как бы говорит: посмотрите, как дурны существующие на Западе экономические отношения, во имя спасения общества они должны быть устранены, и посмотрите, как просто, легко и удобно можно совершить это устранение. Книга, которая говорит это читателю, которая не запугивает его, а, напротив, возбуждает его энергию, которая не заставляет его безнадежно опускать руки, ставя ему недостижимые цели, — такая книга, по нашему мнению, должна принести несомненную пользу, хотя по самой своей тенденции она не может избежать некоторых заблуждений. Понимая источник этих заблуждений, читатель, конечно, сумеет предохранить себя от них и не увлечься оптимизмом автора.

В конце книги мы сочли полезным приложить общую форму устава производительной ассоциации, устав прудоновского банка и устав Международной ассоциации. С какою целью сделано первое и последнее из этих приложений, это, мы думаем, понятно и без наших объяснений. Первый из этих уставов показывает ту практическую форму которую обыкновенно принимает производительная ассоциация, наглядно изображает ее организацию, определяет взаимные отношения членов и т. п. Так что он, с одной стороны, может служить дополнением к 14-й главе книги Бехера (о производительных ассоциациях), с другой — практическим указанием того, как вообще устраиваются подобные предприятия. Устав Международной ассоциации познакомит читателя, как далеко подвинулось вперед за последнее время дело объединения рабочих (в котором Бехер справедливо видит залог их победы) и какие формы приняло оно на практике. Что касается до прудоновского банка, то мы думаем, что Бехер, пройдя этот банк молчанием или говоря о нем вскользь, сделал большое упущение, — рабочий вопрос, по его же собственному взгляду, сводится главным образом к вопросу о кредите. Едва найдено средство доставить рабочим выгодный и дешевый кредит, осуществление производительных ассоциаций не представляет ни малейших затруднений. Прудоновский банк указывает на это средство, средство, рекомендуемое им, по нашему мнению, едва ли не более действительное и радикальное, чем то, которое предлагает Бехер. Правда, оно страдает тем же недостатком, как и последнее, т. е. оно может быть осуществлено только тогда, когда рабочие получат политическую силу, когда государство решительно станет на их сторону и банк превратится в действительно общенародное, национальное учреждение; но, как мы уже сказали, без этого последнего условия нечего и думать ни о какой сколько-нибудь радикальной экономической реформе. Чтобы пополнить это упущение Бехера, мы и приложили уставы банка, которые до сих пор еще не были переведены на русский язык.

'''Примечание к стр. 171'''

[Бехер, говоря о рабочем движении во Франции, упрекает французскую школу социалистов в том, что она не додумалась ни до одной плодотворной идеи. «Особенность французской школы заключается в ее полнейшем невнимании к действительности, в игнорировании историею. Она делает свои построения a priori, а не выводит их из опыта. Принципы и сущность государства и общества определялись заранее, потом уже в эти готовые рамки вкладывалось все существующее, тогда как следовало бы поступать совершенно наоборот, т. е. выводить правила из данных фактов и, проверив их опытом, класть в основу своих теорий и своей деятельности». Причину такого заблуждения французских социалистов Бехер усматривает в свойственном им «утопическом идеализме, абсолютной абстракции их мышления» (стр. 168—171)&lt;sup&gt;122&lt;/sup&gt;. Ткачев не согласен с таким взглядом. — ''Ред.]''

Бехер во многих местах своей книги старается уязвить писателей новейшей французской антиэкономической школы&lt;sup&gt;123&lt;/sup&gt; и везде отзывается об их теориях и системах, как о фантастических утопиях, о неосмысленных бреднях односторонних и увлекающихся мечтателей. Такие странные отзывы в устах человека, так хорошо знающего истинные причины существующего социального зла, казались нам совершенно непонятными до тех пор, пока мы не прочли этих страниц. Прочтя их, мы убедились, что воззрения Бехера на французских социальных писателей обусловливаются совершенным незнакомством с ними немецкого экономиста. Так, например, он полагает, будто Фурье&lt;sup&gt;124&lt;/sup&gt; был предшественником и последователем С(ен)-Симона. Высказывать подобную вещь, значит не только не знать истории развития социальных идей во Франции, но даже не иметь ни малейшего понятия о сущности и содержании учений того и другого французского социалиста. Поэтому читатель не должен придавать ни малейшего значения бехеровским взглядам на этот предмет. К несчастью, однако, взгляд этот слишком распространен в нашем обществе, и это заставляет нас указать здесь в общих чертах всю его неосновательность. Мы далеки от мысли писать апологию социализму и коммунизму; мы знаем, что при настоящих условиях подобное намерение всякий счел бы за чистейшее безумие, и таким бы оно действительно и было. Нет, — мы хотим только показать, — в интересах истины, разумеется, — что аргумент, приводимый обыкновенно против этих учений, слаб и неудовлетворителен и что для побиения их нужно искать орудия более целесообразного и более острого. Главный аргумент состоит в том, что учения эти утопичны и химеричны. Утопиею называется обыкновенно всякий неосуществимый, практически неприменимый идеал. Идеал неосуществим или вследствие своей внутренней несостоятельности, т. е. когда он заключает в себе какие-нибудь логические противоречия и нелепости, или вследствие внешних условий, т. е. когда он противоречит коренным свойствам человеческой природы. В первом — идеалы социальных школ упрекнуть никак нельзя: у них все логически выводится одно из другого, все приведено в соответствие, гармонию и симметрию. Им скорее можно сделать упрек (он им и делается), что они уже слишком систематичны, слишком абстрактны, что они дают уже готовые формы, — и эти формы выводят a priori, а не a posteriori. Но чем абстрактнее идеал, тем он логичнее, потому что, строя его, человек ничем другим не руководствуется, кроме законов чистой логики; в нем не может быть ни противоречий, ни иллогизмов; все здесь выводится из одной идеи, все стройно, все гармонично. С этой стороны они имеют значительное преимущество перед идеалами и проектами умеренных реформаторов, идеалами и проектами, смешивающими самым калейдоскопическим образом остатки рутины с теоретическими требованиями абстрактного мышления. Желая сделать их практическими, они удерживают в них существенные черты старого порядка и по старой канве вышивают новые узоры. Канва, разумеется, рвется, и вышивка никуда не годится. Кажущаяся практичность является в сущности самою отчаянною и неудобоприменимою утопиею. Эти боязливые «друзья человечества» забывают, что из всех теорий самая непрактичная есть та, которая стремится к примирению старого с новым, — потому что она хочет примирить непримиримое.

Что касается до второго условия неудобоприменимости идеала, противоречия его с основными законами человеческой природы, то делать в настоящее время какие-нибудь категорические выводы на этот счет крайне опрометчиво и нелепо. Данных слишком мало для решения этого вопроса. Из тех практических опытов, которые делались и до сих пор делаются, нельзя вывести никакого решительного заключения. Исходная же теоретическая точка зрения социальных французских писателей (самой крайней Франции), состоящая к том, что воспитание может преобразовать вполне нравственную личность человека, — нисколько не противоречит ни ежедневному опыту, ни науке.

'''Примечание к стр. 248'''

[Излагая социально-политические взгляды Лассаля&lt;sup&gt;125&lt;/sup&gt;, Бехер находит ошибочным данное Лассалем определение капитала; по мнению Бехера, капитал, вопреки мнению Лассаля, отнюдь не может быть рассматриваем как явление, присущее исключительно нашему времени. С точки зрения Бехера, капитал, как сбереженный и снова обращенный на производство труд, равно необходим во всяком периоде развития экономической жизни страны. Капитал возникает при самом начале хозяйственной деятельности и, раз возникнув, не может быть исключен из нее ибо без него, без употребления на нужды производства накопления прежнею хозяйственною деятельностью средств никакая хозяйственная деятельность невозможна. «Но специальные качества капитала, его свобода, движение, употребление зависят от степени общественного развития в данный период». Ошибка Лассаля в том, что он «смешивает качества предмета с самым предметом». Ткачев находит нужным сказать, что Бехер не вполне понял теорию Лассаля. — ''Ред.]''

Обвиняя Лассаля в том, что будто он смешивает свойства капитала с самим капиталом, Бехер обличает только свое полное непонимание лассалевской теории капитала: Лассаль понимает под капиталом совсем не то, что понимает Бехер. По мнению Бехера, всякий сбереженный и снова обращенный на производство труд есть капитал; при таком воззрении на капитал Бехер имел полное право сказать, что в обществе никакое производство без него немыслимо, при таком воззрении на капитал нельзя не согласиться, что капитал всегда был, есть и будет, но именно против этого-то воззрения и возражает Лассаль в своем «Kapital und Arbeit (Herr Bastiat-Schultze von Deutsch, der ökonomische Julian»&lt;sup&gt;126&lt;/sup&gt;, гл. 4-я). По его мнению, отличительным свойством капитала служит совсем не то, что он представляет собою сбереженный труд, обращенный на производство, а то, что он обладает присущей ему производительной силой, что он производителен даже и тогда, когда отделен от труда (стр. 161). Вот этою-то специальною особенностью и отличается «сбереженный труд» в наше время от «сбереженного труда» предшествовавших периодов цивилизации; потому их «сбережение» можно назвать богатством, ценностями, но нельзя назвать капиталом; в древнем мире и в средние века были богачи, но не было капиталистов. Производительность же «сбережения труда прошедшего», оторванного от труда настоящего, обусловливается, по мнению Лассаля, особенностями именного господствующей экономической системы; с устранением этих особенностей и с изменением этой системы капитал, — в том смысле, как он его понимает, — должен уничтожиться и исчезнуть; однако это не значит, как думает Бехер, что «труд прошедшего» перестанет играть в производстве ту роль, которую он теперь играет, — нет, в этом отношении, разумеется, ничего не изменится, только труд этот не будет более отличаться свойствами, присущими капиталу. Бехер полагает, что эти свойства не существенны, что ими определяется только форма, а не сущность капитала, что он может существовать и без них. Но вот именно в этом-то он и не сходится с Лассалем; следовательно, повторяем опять, не Лассаль смешал одно из свойств с предметом, с сущностью предмета, а Бехер не понял Лассаля.

'''Примечание к стр. 249'''

[Бехер признает конкуренцию явлением, присущим всем периодам развития народного хозяйства и потому ни в коем случае не устранимым и в будущем. Она, по его мнению, вытекает из самой сущности человеческой природы. Однако, если ее нельзя устранить совсем, то есть средство ее ограничить, парализовать ее вредные крайности. «Это средство заключается в полном фактическом уравновешении труда и капитала». Ткачев совершенно расходится с Бехером в этом вопросе. — ''Ред.]''

Бехер признает, что при существующих экономических отношениях конкуренция в высшей степени вредна, но он полагает, что эта вредоносность ее обусловливается не ее основною сущностью, а зависит от тех внешних условий, при которых, она проявляется. Он думает, что по устранении этих внешних условий, по водворении полного равновесия между трудом и капиталом конкуренция войдет в надлежащие границы, примет ту форму, при которой будут обнаруживаться только ее хорошие стороны, а дурные исчезнут сами собой. Но эта мысль, равно как и мысль о неизбежности конкуренции при всякой экономической системе, — каковы бы ни были начала, лежащие в основе ее, — имеет чисто априористический характер и нуждается в основательной проверке и строгом анализе. Только после такой проверки и анализа может быть решен более или менее удовлетворительно вопрос о полезности и неизбежности конкуренции. Но до сих пор еще не было сделано ни одной серьезной попытки в этом роде. Все, что говорится и пишется о конкуренции, носит на себе характер или голословности, или пристрастного увлечения, или, наконец, непонимания дела. На ее психологические источники почти совсем не обращали внимания, а между тем одна только психология могла бы быть в этом случае вполне компетентным судьею. Не беря на себя предрешение этого важного — как в экономическом, так и в психологическом отношении — вопроса, мы находим, однако, необходимым указать здесь те причины, которые заставляют нас считать мысли, высказываемые Бехером по поводу конкуренции, не только преждевременными, но и неосновательными.

Самое слово «конкуренция» — соперничество — весьма рельефно выражает определяемое им понятие. Соперничать, конкурировать — значит бороться, состязаться. Итак, всякая конкуренция предполагает борьбу, — борьбу человека с человеком. Психологические мотивы этой борьбы — как они, по-видимому, ни разнообразны, — могут быть подведены под две категории: люди борются или под влиянием чувства самосохранения (борьба за существование), или под влиянием себялюбивого стремления быть лучше и совершеннее своего ближнего, отличиться перед ним, заслужить предпочтение, получить какое-либо преимущество и т. п. Конкуренция под влиянием первого мотива может существовать только в обществе с отсталою, неразумною и ненормальною организациею экономического быта; она превращает человеческое общежитие в непрерывную борьбу голодных зверей. Она унижает человека, она не может быть терпима в благоустроенном государстве. И как только средства существования будут вполне гарантированы каждому человеку, она исчезнет сама собой; следовательно, когда говорят о неизбежности и благотворности конкуренции, то, конечно, имеют в виду не эту конкуренцию, а ту, которая вызывается психологическими мотивами второй категории. Так что вопрос о конкуренции сводится к вопросу о благотворности и неизбежности этих мотивов человеческой деятельности. Если они целесообразны и благотворны, т. е. согласны с основными законами человеческого общежития, если они враждебны природе человека, то неизбежность и полезность конкуренции вне всяких сомнений. Если будет доказано противное, то и вопрос о конкуренции должен быть решен в обратном смысле. Итак, прежде всего согласны ли они с истинными основами человеческого общежития? Разумное человеческое общежитие возможно только при существовании полной гармонии в человеческих отношениях, при господстве мира, любви, согласия, братства, при совершенной солидарности '-интереса всех людей. Между тем стремление человека отличиться, выделиться из массы, быть лучше и совершеннее своего ближнего, как бы ни был возвышен и благороден сам по себе источник этого стремления, всегда порождает между людьми борьбу, со всеми ее логическими последствиями, т. е. завистью, гордостью, тщеславием, тайным желанием неуспеха своему ближнему, желанием повредить ему, унизить его, возвыситься над ним. При таком же настроении людей, при таком их взаимном отношении друг к другу между ними не может существовать мира, согласия и любви; общественная гармония не может быть осуществлена; братство становится немыслимою утопиею; солидарность человеческих интересов разрушается и исчезает. Следовательно, стремление человека, вызывающее его на конкуренцию с его ближними, антисоциально, несообразно с истинными основами человеческого общежития. Какую бы гармонию мы ни установили в обществе, в какое бы равновесие мы ни приводили основные факторы экономической системы — капитал и труд, — эта гармония всегда будет нарушена, это равновесие всегда будет возмущено борьбою соперничествующих сил; там, где существует борьба между отдельными индивидуумами, там неизбежна борьба и между общественными элементами. Предполагать противное — значит пускаться в утопическое фантазирование. Как бы вы ни уравнивали силы человека, вы никогда не доведете их до абсолютного равенства, — потому, если вы допустите свободную борьбу между ними — борьба всегда приведет к уничтожению равновесия, к водворению неравенства, возвышению одних и унижению других. Итак, борьба, соперничество вредны и опасны для интересов разумного человеческого общежития. Но, может быть, оно неизбежно? Вопрос этот сводится к тому: присуще ли, врождено ли человеческой природе стремление отличиться, выделиться из массы своих ближних, заслужить перед ними какое-нибудь преимущество, какое-нибудь предпочтение. Источник этого стремления есть, разумеется, человеческий эгоизм. Человеческий эгоизм состоит в стремлении человека к своему личному счастью; если это счастье возможно только при несчастии, при погибели ближних, он заставляет человека искать их несчастья и погибели; если, напротив, оно возможно только при их счастье и преуспеянии, он заставляет человека стремиться к счастью и преуспеянию своих собратьев. Таким образом, формы осуществления этого чувства могут быть так же разнообразны, как разнообразны те внешние условия человеческого существования, при которых они проявляются; в них нет ничего постоянного, вечного, непреложного, — они изменяются вместе с изменением этих внешних условий. Отсюда само собою понятно, что и стремление человека к соперничеству — как одно из проявлений чувства эгоизма — не есть нечто абсолютно неизбежное, присущее человеческой природе. Оно вызывается и оправдывается известными условиями человеческого общежития. Условия эти действительно таковы, что при них эгоизм и не может проявляться в другой форме, потому что они ставят в зависимость человеческое счастье от превосходства человека над своими ближними. Они говорят человеку: чем ты будешь богаче, чем ты больше будешь трудиться, чем ты будешь талантливее и умнее, тем большее право предоставим мы тебе наслаждаться жизнью, быть счастливым. И вот каждый старается превзойти один другого или, что все равно, унизить один другого; отсюда соперничество, вечная борьба, вечная рознь и неприязнь. Но разве эти условия вечны, постоянны и неизменны? Если они возбуждают в человеке чувства антисоциальные, враждебные истинным основам общежития, то, значит, они неразумны, значит, они противоречат естественной наклонности человека к общежитию, т. е. противоречат человеческой природе. А неразумное и противоестественное не может быть вечно. Да и чем, вообще говоря, может быть доказана и обыкновенно доказывается вечность и неизбежность условий жизни, вырождающих эгоизм в соперничество? Тем, что они существуют и долгое время существовали. Но разве это аргумент, разве это имеет хотя подобие логического доказательства? Даже человек, не имеющий понятия о логическом мышлении, даже малый ребенок не удовольствуется им. Чтобы доказать непреложность факта, недостаточно указать на то только, что он существует, — нужно анализировать его сущность и в этой сущности отыскать причину, делающую его существование вечным и неизбежным. Анализ же сущности данных условий общественного быта показал, — и на этом настаивает сам Бехер, — что они могут подлежать самым радикальным преобразованиям и что в настоящее время никак невозможно даже приблизительно предсказать, какую новую форму они примут, что в них изменится, что останется. Только отсталая экономическая школа, чуждая всякой научности в своих воззрениях, может еще верить в непреложность данного экономического status quo. Но если это status quo не непреложно, то кто решится в настоящее время определить возможную границу его будущих изменений? Только люди или крайне невежественные, или самонадеянные до умопомешательства могут отважиться на подобное безумие. Единственная граница, на которую они могут указать и на которую они действительно всегда указывают, это основные свойства человеческой природы. Но разве возможно при современном состоянии психологии определить, которые из этих свойств основные и какие нет? Может быть, те именно свойства, которые эти невежественные и самонадеянные люди считают за врожденные, суть не более как случайные, образовавшиеся под гнетом данных внешних условий человеческого существования? В таком случае они не только не должны служить препятствием к изменению этих условий, но даже, если они сами по себе вредны для человеческого общежития, они могут служить весьма могучим стимулом, весьма сильным побуждением к этому изменению. Апеллировать к ним для доказательства непреложности обусловливающих их условий общежития — это значит совершать самую грубую логическую ошибку, на которую только способен человеческий ум. Это все равно, что, например, доказывать необходимость рабства тем, что рабы подлы и ленивы, необходимость тунеядства тем, что тунеядцы не способны ни к какой полезной деятельности и т. п. Ошибка подобных доказательств заключается в том, что доказывающие следствие принимают за причину и причину считают за следствие. Итак, если раз доказано, что те свойства человеческой природы, во имя которых сторонники данного экономического порядка считают его чем-то неизменным и непреложным, не врожде-ны, а представляют только случайные формы проявления одного общего свойства человеческого эгоизма, то вся их аргументация в защиту необходимости конкуренции падает сама собою. Но ведь это еще не доказано? Да, не доказано, но не доказано и противного. Напротив, известно, что современная психология стремится разложить всякое более или менее сложное психологическое свойство человека на его простейшие составные элементы и через это постоянно суживает круг так называемых «основных врожденных свойств» человеческой природы; все видимое, кажущееся разнообразие ее проявлений она стремится свести к одному знаменателю, к одному общему источнику — эгоизму. Правда, она еще далека от достижения этой цели, правда, ее анализ еще груб, поверхностен и неглубок. Но важно не это; важна общая тенденция, общее направление науки. И вот именно-то в виду этой общей тенденции, этого общего направления мы думаем, что не только возможно, но даже необходимо усомниться в непреложности тех свойств человеческой природы, к которым апеллируют недальновидные люди (в том числе и Бехер) для доказательства неизбежности конкуренции в социальной жизни народа, неизбежности основанного на ней экономического порядка.

'''Примечание к стр. 259'''

[Бехер не согласен с требованием Лассаля о гарантировании государством производительных ассоциаций, организуемых рабочими. Ткачев выступает на защиту точки зрения Лассаля. — ''Ред.]''

Возражения, приводимые Бехером против гарантирования государством производительных ассоциаций, хотя и в высшей степени поверхностны, но именно вследствие этой-то своей поверхностности могут смутить некоторых читателей, не привыкших к самостоятельному и основательному мышлению. Потому мы не можем пройти их молчанием. Бехер полагает, что государственная гарантия может иметь значение только тогда, когда государство, в случае несостоятельности гарантируемой ассоциации, примет на себя ее долг; это неверно: государственная гарантия не есть поручительство, и никто ее за поручительство никогда не считает; смысл ее состоит в том, что государство, вполне убежденное в полезности и солидности данного предприятия, обеспечивает участникам его известный определенный доход. Это-то обеспечение и открывает частный кредит предприятию; капиталист не затруднится ссудить капитал делу, доходы с которого обеспечены правительственным ручательством. С другой стороны, правительство, давая такое обеспечение, не налагает на себя никаких чрезмерных обязанностей: в сущности оно гарантирует только кредитору известный процент с ссуженного им капитала, — процент, который при обыкновенных условиях должен дать самый этот капитал. Мы говорим: при обыкновенных условиях, — это значит, что капитал не попадет в руки заведомых мошенников и плутов, что он будет употреблен производительно, сообразно с тем назначением, для которого занят. Предполагать, что производительная ассоциация не в состоянии выручить с затраченного ею капитала обыкновенного среднего процента — значит делать предположение, противоречащее всему, что доказывает Бехер на предыдущих и последующих страницах, всему, что говорит опыт и простой здравый смысл. Если ассоциацию и может постигнуть какая-либо неудача, то неудача временная, случайная, легко устранимая и потому не могущая произвести никакого существенного замешательства в государственном бюджете. Но и эти случайные неудачи будут встречаться только в первое время, когда число ассоциаций будет незначительно и когда, следовательно, им труднее будет выдерживать конкуренцию с единичными предпринимателями-капиталистами; с постепенным же возрастанием их числа конкуренция последних перестанет быть для них страшною, и вероятность неудач будет уменьшаться все более и более. Таким образом, каждая новая гарантируемая правительством ассоциация будет не убавлять, как полагает Бехер, а, напротив, увеличивать достоинство и значение этой гарантии; чем большее число ассоциаций гарантирует правительство, тем увереннее оно может быть насчет солидности гарантируемых предприятий и насчет выполнимости взятых им на себя обязанностей, и тем больший нравственный авторитет приобретает его гарантия. Бехер утверждает далее, будто правительственная гарантия, сделав кредит дешевым, легким и общедоступным, может вредно подействовать на личную деятельность должника (т. е. ассоциации), может парализовать его энергию, ослабить его прилежание. Такое воззрение на кредит противоречит всему, что об нем когда-нибудь писалось и говорилось, — противоречит истории, противоречит ежедневному опыту. До сих пор во всех учебниках политической экономии кредит восхвалялся именно за то, что он возбуждает личную деятельность и личную энергию человека, и в подтверждение этой истины учебники ссылались на современную промышленность, которая живет и движется кредитом. Кредит сравнивали с плодоносным Нилом, с волшебным жезлом, с благодетельною феею и т. п. И до сих пор никто никогда не возражал и не оспаривал ни этих восхвалений, ни этих сравнений. И вдруг оказывается, что кредит растлевает труд, что он ослабляет его интенсивность, что он превращает работника в лентяя и тунеядца и что, следовательно, он не должен быть ни дешев, ни общедоступен. Возражать на подобную нелепость (на которую достаточно только указать) мы считали бы излишним даже и тогда, если бы и сам Бехер не опровергал ее на предыдущих и последующих страницах. Мы полагаем, что она попала на страницы этой книги случайно, благодаря неточности и неясности бехеровского способа выражения. Он, вероятно, хотел отнести растлевающее влияние кредита не насчет его общедоступности (как это следует из его фразы), а насчет все той же нелюбимой им правительственной гарантии. Но и это неверно. Государственная гарантия уже по одному тому не может иметь таких вредных последствий, что она совсем не снимает с должника его обязанностей к кредитору (как ошибочно полагает Бехер) и, следовательно, не дает ему ни права, ни повода лениться и бездействовать. Другие два возражения, приводимые Бехером как последний аргумент против правительственной гарантии, столь же неосновательны, как и первые. Он говорит, что такая гарантия создает, во-первых, привилегию в пользу непроизводительных членов общества на счет производительных и что, во-вторых, дает возможность правительству вмешиваться в дела ассоциации и подчинить их своему непосредственному влиянию. Оба предположения одинаково нелепы. Каким образом правительство, гарантируя производительные предприятия, т. е. поощряя производительных членов общества, может создать привилегию в пользу непроизводительных? Разве поощрять труд и давать ему возможность высвободиться из-под гнета капитала, разве разрушать и уничтожать привилегию класса капиталистов — значит действовать в интересах тунеядцев и в ущерб рабочих? Что же касается до опасений, будто ассоциации, гарантируемые правительством, превратятся в государственные учреждения, вполне и безусловно зависящие от правительства, то они решительно ни на чем не основаны и их можно объяснить разве только тем, что Бехер совсем не понимает смысла и значения правительственной гарантии. В настоящее время существует очень много частных предприятий, пользующихся гарантиею правительства, но это нисколько не отнимает их внутренней самостоятельности, и если они до некоторой степени подчиняются правительству, то это обусловливается не сущностью дела, а теми особыми свойствами, которые характеризуют современное государство и которые никак нельзя считать необходимою принадлежностью всякого государства вообще. Да, наконец, положим, что опасения Бехера оправдаются вполне, и производительные ассоциации снизойдут на степень простых государственных учреждений, — что же из этого? Ведь государство-то это будет государством рабочих, ведь правительство-то это будет воплощением и представителем интересов труда? Что же дурного, если рабочие вообще подчинят своему контролю и надзору свои же собственные предприятия? Что же дурного, если они будут направлять и руководить их в смысле своих же собственных общих интересов? Бехер забыл, вероятно, что Лассаль требует гарантию производительным ассоциациям не от современных западноевропейских правительств, не от современного буржуазного государства; конечно, подчиняться влиянию этого правительства — опасно; конечно, вмешательство этого государства вредно. Но потому-то Лассаль и настаивает на той мысли, что социальной реформе должна предшествовать реформа политическая и что идея производительной ассоциации может быть осуществима только после коренного изменения состава государственного управления.

'''Примечание к стр. 264'''

[Лассаль требует, чтобы государство имело прежде всего в виду интересы рабочих как большинства населения. Бехер сомневается в том, что действительно рабочие являются большинством, что люди, существующие своим трудом, действительно представляют 89-96 процентов населения, как думает Лассаль. Но если бы это было и так, то все же это не снимает, по мнению Бехера, с государства обязанности заботиться в одинаковой мере о всех своих членах, не дает ему основания оказывать предпочтение большинству перед меньшинством. Лассаль, по словам Бехера, впадает в ошибку, отождествляя большинство с целым обществом. Ткачев считает нужным указать на свое несогласие с Бехером. — ''Ред.]''

Бехер напрасно торопится обличать Лассаля в заблуждениях. В настоящем случае заблуждается не Лассаль, а он сам. Ему кажется, что те основания, «на которых строит Лассаль свое государство», узки и односторонни, потому что лассалевское государство опирается на одних только рабочих, потому что оно заботится об одних их интересах, потому что оно преследует цели и задачи одного только рабочего сословия. Но разве в государстве могут существовать другие сословия, кроме сословия рабочих? Разве оно может воплощать в себе какие-нибудь другие интересы, кроме интересов труда? Разве, служа представителем рабочих, оно не является вместе с тем представителем всего населения вообще? Правда, в современном государстве рабочее сословие далеко не совпадает с общим населением страны; кроме него есть еще сословие нерабочее; кроме рабочих есть массы праздных тунеядцев. Но неужели государство обязано иметь в виду интересы этой массы? Бехер видит заблуждение Лассаля в том, что Лассаль, конструируя свое государство исключительно в интересах большинства, приносит ему в жертву меньшинство, и что таким образом государство представляет собою не целое, а только часть. Но он забывает при этом, о каком большинстве и о каком меньшинстве говорит Лассаль, он забывает, что большинство здесь — рабочие, а меньшинство — тунеядцы. Если бы было наоборот, Лассаль бы, вероятно, поступил иначе и большинство принес бы в жертву меньшинству. Тут дело совсем не в числе, а в свойстве и характере элементов населения. Если одна часть его, по свойству своей деятельности, подрывает только силу и значение государства, если она, пользуясь государственною защитою, поглощая государственные средства, взамен этого ничего ему не дает, если она истощает и ослабляет другую часть населения, которая своим производительным трудом содержит государство, то неужели государство обязано заботиться о сохранении, преуспеянии и благоденствии этого вредного элемента? Навязывать государству подобные обязанности — значит заставлять его вить веревку на собственную шею, значит не расширять задачу его деятельности, как полагает Бехер, а делать ее неразрешимою, невозможною, нелепою.

'''Примечание к стр. 338'''

[Бехер высказывается за то, что в производительной ассоциации размер участия в доходах должен соизмеряться с размером затраченного каждым из участников производства труда. «Во всякой ассоциации, — говорит он, — будут более искусные и менее искусные, более прилежные и менее прилежные; если не делать между ними никакого различия, то, с одной стороны, искусные и прилежные не будут иметь ни малейшего побуждения оставаться прилежными и искусными, с другой — неискусные и нерадивые не будут иметь ни малейшего побуждения сделаться искусными и прилежными; вредные стороны коммунизма обнаружатся тогда во всей их силе». Ткачев оспаривает этот взгляд. — ''Ред.]''

Бехер повторяет здесь одно из самых неосновательнейших возражений, приводимых обыкновенно рутинною школою экономистов против принципа равного распределения продуктов производства. По-видимому, оно опирается на неоспоримо верное психологическое положение, утверждающее, что единственным стимулом человеческой деятельности всегда является человеческий интерес. Но, в сущности, оно только искажает это положение&lt;sub&gt;;&lt;/sub&gt; понимая человеческий интерес в слишком узком и одностороннем смысле. Человеческий интерес заставляет человека постоянно стремиться к своему счастью; счастье состоит в удовлетворении человеческих потребностей; человек трудится потому только, что это необходимо для удовлетворения его потребностей, т. е. для его счастья. Но под человеческими потребностями антагонисты экономического равенства совершенно произвольно подразумевают только потребности одной известной категории — потребность быть сытым, хорошо одетым, наслаждаться материальными благами жизни и т. п.; все же другие потребности, вытекающие из сознания солидарности человеческих интересов, они ни во что не ставят, как будто их совсем и не существует. Они полагают, что когда все люди будут в одинаковой мере материально обеспечены, независимо от качества и количества их труда, то у них пропадет всякая охота трудиться. Они забывают, что когда у людей будут удовлетворены потребности низшего разряда, то у них пробудятся потребности высшего. И вот эти-то новые потребности и будут играть роль тех стимулов, которые теперь, при данном порядке вещей, заставляют людей соперничать друг с другом на поприще экономической деятельности. Милль, как известно, принадлежит к отсталой экономической школе&lt;sup&gt;127&lt;/sup&gt; и потому как экономист не может слишком сочувственно относиться к принципу равного распределения доходов производства, но как человек, привыкший к логическому мышлению, он доказывает со свойственной ему основательностью всю нелогичность и неразумность рассматриваемого здесь аргумента. Он говорит, что при полном осуществлении отвергаемого Бехером принципа каждый член ассоциации был бы связан с ассоциацией тою же самою причиной, которой так часто объясняли преданность католического священника или монаха интересам его сословия; он не имел бы интересов, различных от общего интереса. Независимо от сочувствия к общей пользе, каждый член ассоциации подчинялся бы влиянию самого всеобщего, едва ли не самого сильного из личных побуждений, — влиянию общественного мнения. Никто не станет оспаривать, что это побуждение с очень большою силою удерживает нас от поступков, положительно порицаемых обществом. Соревнование также возбуждает к самым энергическим усилиям для приобретения похвалы и удивления от других; об этом свидетельствует опыт всех тех случаев, в которых люди публично состязаются между собою, хотя бы даже предмет состязания был пуст или бесполезен для общества. Таким образом, — говорит далее Милль, — много ли бы уменьшилась энергия труда при применении принципа равного распределения его продуктов между всеми его участниками безразлично, — да и даже подверглась ли бы она какому-нибудь уменьшению; этот вопрос должен считаться в настоящее время еще нерешенным (см. «Основ. политич. экономии», т. I, стр. 253). Но зато если этот вопрос еще не решен (потому что не было сделано практических опытов, которые одни только и могут его решить), то другой вопрос, вопрос о том, насколько справедливо неравномерное распределение продуктов труда, т. е. распределение, сообразное с качеством и количеством работы, едва ли может еще считаться нерешенным. Экономический принцип заработной платы (т. е. вознаграждение за труд, более или менее соразмерное труду) опирается на нравственном принципе вменяемости человеческих действий; заработная плата есть как бы премия, награда, выдаваемая человеку за его прилежание, за его способности, за его таланты; размер последних определяет размер первой. Но принцип вменяемости основывается в свою очередь на психологической гипотезе, никогда еще никем не доказанной и противоречащей многим бесспорным фактам и наблюдениям физиологов и психологов, гипотезе, которую современная психология с каждым новым шагом вперед все более и более обличает в несостоятельности, гипотезе, идущей в разрез с основными требованиями точной науки, т. е. науки вообще. Итак, если мы не можем с полною достоверностью утверждать (а кто же это может, кроме простого невежды?), что все действия человека подлежат строгому вменению, что он должен быть ответственен за свои таланты и способности, то мы не имеем права требовать, чтобы ему воздавалось по делам его, т. е. чтобы он награждался или наказывался за то, в чем он нимало не повинен. Такое требование было бы крайне жестоко и несправедливо.

А между тем его-то именно и предъявляют, его-то именно и защищают сторонники принципа заработной платы, в том числе и Бехер. Но принцип этот не только не научен (потому что основан на недоказанной, противоречащей направлению современной науки гипотезе) и несправедлив, он даже и неосуществим во всей его чистоте. При данных экономических условиях ценность данной единицы труда определяется чисто внешнею меркою, не имеющею никакого отношения к его внутреннему достоинству, меркою случайною, произвольною, — именно известным отношением спроса к предложению. Нечего и говорить, что при подобной оценке заработная плата только по теории соизмеряется с действительной стоимостью труда, в сущности же она от нее нисколько не зависит или если и зависит, то в очень малой степени. При устранении конкуренции, при повсеместном распространении разумно организованных производительных ассоциаций нужно будет выдумать новый, более рациональный масштаб для измерения ценности единицы труда. Но можно ли его выдумать? Как и чем возможно измерить стоимость труда каждого отдельного человека в каждый данный момент времени? Бехер возлагает разрешение этой задачи на общее собрание членов ассоциации, но он нигде не говорит, с помощью каких данных оно будет в состоянии разрешить ее. Если взять в расчет, с одной стороны, разнообразие работ, с другой — еще большее разнообразие индивидуальных особенностей, качеств и способностей работников, то нельзя не сознаться, что задача эта по самой сущности своей не разрешима, а следовательно, принцип заработной платы никогда не может быть осуществим вполне. Вникая далее в условия задачи, нельзя не заметить, что они ставят осуществимость этого принципа в зависимость от таких фактов, при существовании которых заработная плата теряет всякое raison d'être, становится совершенно излишнею и совершенно бесполезною. Дело в том, что задачу эту тем легче будет решить, т. е. тем возможнее будет применить к практике принцип заработной платы, чем более будут сглаживаться индивидуальные различия людей, чем абсолютнее будет их равенство в физическом и психическом отношениях. Задача разрешится, принцип станет осуществимым, когда все люди сделаются безусловно равными, когда между ними не будет существовать никакого различия ни в умственном, ни в нравственном, ни в физическом отношении. Но ведь тогда все они будут принимать совершенно равное участие в доходах производства и всякая специальная оценка их труда сделается совершенно излишнею; причины, которые, по мнению отсталых экономистов, делают в настоящее время существование заработной платы необходимостью, исчезнут сами собою, а вместе с ними должна будет исчезнуть и она. Таким образом, принцип заработной платы может быть вполне осуществим только при таких условиях, при которых заработная плата оказывается совершенно ненужной.

'''Примечание к стр. 366'''

[Бехер, между прочим, говорит: «они (т. е. рабочие, должны быть справедливы и к другим, они должны понимать, что не они одни составляют центр мира и социального порядка». Ткачев делает к этим словам следующее примечание. — ''Ред.]''

Здесь Бехер снова впадает в ту ошибку, на которую мы уже указывали в другом месте&lt;sup&gt;128&lt;/sup&gt;. Не имея смелости вполне отрешиться от существующих ненормальных условий экономического быта, он убежден, что в обществе кроме рабочих классов всегда и неминуемо будут существовать еще и другие какие-то «нерабочие», т. е. тунеядные классы. Этого не должно быть. Все усилия современного цивилизованного человечества должны быть направлены к возможно большему уменьшению числа тунеядцев, к отнятию у них всяких прав, всякого общественного значения. Работники действительно должны сделаться единственным центром социального порядка; кроме них никто не должен быть терпим в обществе; им принадлежат все права, и кроме них никто не может иметь никаких прав, никакого значения.

'''Примечание к стр. 375'''

[По мнению Бехера, новые, более совершенные, формы организации труда не могут быть достигнуты ни законодательными и административными предписаниями, ни усилиями единичных личностей, ни насилием: «все это было уже перепробовано и никогда не приводило ни к каким результатам». Для того, чтобы достигнуть этого, надо искать точку опоры в самые законах производства и экономической жизни). Ткачев не согласен со взглядом Бехера на насилие. — ''Ред.]''

Бехер, говоря это, забывает, вероятно, каким путем проложили себе дорогу в жизнь принципы 1789 года. Он забывает, что ни одна из трех властей, последовательно заменявших друг друга во Франции, не начинала и не оканчивала своего господства миролюбивым образом. Для уничтожения власти феодалов потребовался терроризм королевской власти; для падения монархии Людовика XVI — терроризм буржуазии. Вообще ни одна радикальная общественная реформа не обходилась до сих пор без насилия и кровавых междоусобий. Поэтому совершенно неосновательно утверждать, как это делает Бехер и вместе с ним очень многие, будто насилие никогда ни к чему не приводило. Конечно, это весьма грустно, грустно, что каждый шаг вперед должен быть куплен ценою человеческой крови, что каждая разумная реформа должна пробиваться с оружием в руках. Но, тем не менее, это факт, который не решится отрицать никто, знакомый с историей, и который очень легко объясняется некоторыми всеми признанными свойствами человеческой природы. Человек никогда не решится без борьбы, по доброй воле, отдать другому то, чем он привык пользоваться, поступиться тем, что он считает своим неотъемлемым правом, хотя бы это пользование и это право признавались всеми за анахронизм, хотя бы против них стояло все общество. Поэтому мы думаем, что рекомендуемый Бехером так называемый путь мирных реформ, мирного прогресса — есть одна из неосуществимейших утопий, которые когда-либо выдумывались человечеством для успокоения своей совести и усыпления своего ума.

'''Примечание к стр. 380'''

[По мнению Бехера, развитие производительных ассоциаций приведет к организации труда, а организация труда, в свою очередь, сделает из рабочих положительную социальную силу. Когда рабочие будут принимать непосредственное участие в выгодах производства, когда они станут получать прибыль, соответствующую затраченному ими труду, когда они не будут более зависеть от произвола капитала, — тогда исчезнет всякий повод к антагонизму между трудом и капиталом и между ними воцарится полная гармония. Организация труда создаст новый общественный класс, так называемое четвертое сословие. Это сословие, экономически-прогрессивное и социально-консервативное, придаст устойчивость социальным отношениям и примирит противоречия в обществе. В политическом отношении предлагаемое Бехером решение социального вопроса сделает, по его мнению, совершенно не нужными всякие насильственные политические катастрофы. «Своевременное решение рабочего вопроса, — говорит Бехер, — уничтожит опасность, которой грозит всему обществу борьба между имущими и неимущими, борьба, которая должна окончиться победою пролетариев. Победа эта приведет к тому только: одна эксплуатация, эксплуатация олигархов и плутократов заменится другою — эксплуатациею пролетариев, переменятся лица, но сущность дела останется все та же». Ткачев категорически возражает против такой точки зрения. — ''Ред.]''

С этим никак нельзя согласиться: изменятся не только лица, но и самая сущность дела. Между тем, что Бехер называет «эксплуатациею пролетариев» и эксплуатациею олигархов и плутократов, нет ни малейшего сходства. Интересы рабочих классов, как мы уже говорили, вполне тождественны с интересами всего общества; все, что им противоречит, противоречит общественному благу; следовательно, чем более мы будем расширять их права, тем сильнее должны подчинять им все другие интересы — интересы олигархов и плутократов, тем разумнее и нормальнее устроятся наши общественные отношения. Напротив, интересы олигархов и плутократов имеют антисоциальный характер, они враждебны труду — этому краеугольному камню общежития, — потому всякое расширение их прав вредно для общества. Их эксплуатация есть эксплуатация труда в пользу тунеядства. Тогда как эксплуатация рабочих есть эксплуатация тунеядства в пользу труда. Что же тут общего?

=== КОММЕНТАРИИ ===
Книга либерала Эрнеста Бехера «Рабочий вопрос в его современном значении и средство к его разрешению» в переводе под редакцией Ткачева (с приложением устава народного банка Прудона и устава Международной ассоциации рабочих) была издана, согласно титульному листу, в Петербурге в 1869 г. Однако в действительности книга вышла уже в декабре 1868 г. и частично была распродана, пока Цензурный комитет определял свое отношение к изданию. В отзыве комитета в Главное управление по делам печати отмечалось, что рекомендации Бехера умерены и его книга не имеет «важного цензурного значения». Но при этом отмечалось, что предисловие и примечания Ткачева «входят в полемику с переводимым автором и притом обнаруживает в отношении теории коммунистическое, а в отношении к приведению ее в действие революционное направление». Свою роль сыграла и уже сложившаяся репутация Ткачева, «самое имя его в появившейся книге не может не иметь значения известного знамени». В оставшихся экземплярах были вырезаны предисловие и примечания, но приложения остались. Издатель Черкесов повторил издание с купюрами. Ткачев написал рецензию на книгу Бехера, но она не вышла при его жизни. Разошедшиеся примерно 750 экземпляров бесцензурного варианта книги использовались активно в революционной пропаганде.

13 августа 1871 г. Петербургская судебная палата признала Ткачева виновным «в оспаривании и порицании начал собственности с намерением нарушить или ослабить их основы», «в оправдании воспрещенных законом действий». Приговор — 8 месяцев заключения поглощался приговором к заключению на 1 год и 4 месяца по процессу нечаевцев.

Публикуется по: ''Ткачев П. Н.'' Избранные сочинения на социально-политические темы в семи томах. М., 1932. Т I. С. 403—430.

&lt;sup&gt;120&lt;/sup&gt; ''Бехер'' Эрнест — автор книги «Рабочий вопрос в его современном значении и средства к его разрешению».

&lt;sup&gt;121&lt;/sup&gt; Видимо, следует читать «рабочий вопрос».

&lt;sup&gt;122&lt;/sup&gt; В настоящей публикации работы Ткачева сохранены краткие, резюмирующие положения Бехера, введения к каждому примечанию, составленные Б. П. Козьминым. См.: ''Ткачев П. Н.'' Избранные сочинения в четырех томах М., 1932. С 403—430.

&lt;sup&gt;123&lt;/sup&gt; Имеются в виду французские социалисты-утописты, критиковавшие подходы представителей экономической науки, оправдывавшей капиталистический уклад.

&lt;sup&gt;124&lt;/sup&gt; ''Фурье'' (Fourier) Франсуа Мари Шарль (1772—1837) — теоретик французского утопического социализма.

&lt;sup&gt;125&lt;/sup&gt; ''Лассаль'' (Lassai) Фердинанд (1825—1864) — деятель немецкого рабочего движения, философ, теоретик социализма.

&lt;sup&gt;126&lt;/sup&gt; «Капитал и труд (Господин Бастиа-Шульце из Делича, экономический Юлиан)» — экономическое произведение Ф. Лассаля, опубликованное в 1864 г.

&lt;sup&gt;127&lt;/sup&gt; Милль как экономист был хорошо известен в России. Н. Г. Чернышевский опубликовал в 1860—1861 гг. в журнале «Современник» перевод его первого тома «Основания политической экономии» с собственными примечаниями. Не принимая многих положений автора, Чернышевский тем не менее признавал ее основательность. Она «признается всеми экономистами за лучшее, самое верное и глубокомысленное изложение теории, основанной Адамом Смитом» (см.: ''Чернышевский Н. Г.'' Поли. Собр. соч. Т. XI. М., 1949. С. 7). Благодаря этому обстоятельству труд Милля стал настольной книгой русской молодежи. Ткачев также несколько раз обращался к творчеству английского экономиста и философа: в рецензии на «Опыты Г. Т. Бокля с биографическим очерком его жизни. Нью-Йорк. 1864» // Библиотека для чтения. 1864. № 4-5 и в рецензии на книгу Н. Н. Рождественского «О значении Джона Стюарта Милля в ряду современных экономистов» // «Дело». 1867. № 7.

&lt;sup&gt;128&lt;/sup&gt; Ткачев имел в виду утверждение Бехера о том, что организованный принципиально по-новому труд не может быть результатом административных, законодательных мероприятий или следствием насилия. Все это уже было в истории и ни к чему не привело.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Пётр Никитич Ткачёв]]
[[Категория:Предисловия 1868 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Никитич Ткачев]]</text>
      <sha1>igbbqostpochd5fgcml6qtqvoxqcslb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Поэты из народа» (Хренов)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1022994</id>
    <revision>
      <id>5713419</id>
      <parentid>5512723</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:34:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713419</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8679" sha1="3htqzy6niloeyv7wk6lll6rlqyye7l1" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Алексеевич Хренов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Поэты из народа&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1901
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/h/hrenow_k_a/text_1901_0_pred_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ПОЭТЫ ИЗЪ НАРОДА.

ИЗБРАННЫЯ СТИХОТВОРЕНІЯ&lt;br&gt;
РУССКИХЪ НАРОДНЫХЪ ПОЭТОВЪ,&lt;br&gt;
СЪ ПРИЛОЖЕНІЕМЪ&lt;br&gt;
СВѢДѢНІЙ О ЖИЗНИ ИХЪ И 7-ю ПОРТРЕТАМИ.

ДЛЯ ШКОЛЫ И НАРОДА.

СОСТАВИЛЪ&lt;br&gt;
К. А. Хрѣновъ.

МОСКВА.&lt;br&gt;
Типо-литографія Товарищества И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}},&lt;br&gt;
Пименовская улица, соб. домъ.&lt;br&gt;
'''1901.'''&lt;/center&gt;

=== ПРЕДИСЛОВІЕ. ===
Любитъ русскій народъ пѣть пѣсни.

Наши старинныя народныя пѣсни отличаются глубиною чувства и задушевностью. Были, стало-быть, въ старину люди, обладавшіе прекраснымъ даромъ слагать хорошія пѣсни.

Не мало такихъ даровитыхъ людей вышло изъ простого народа и за послѣдніе десятки лѣтъ. Людей, слагающихъ пѣсни или стихи, называютъ поэтами.

Въ нашей книгѣ помѣщены лучшія стихотворенія русскихъ поэтовъ, вышедшихъ изъ народа: изъ крестьянъ, мѣщанъ и небогатыхъ купцовъ, которые писали больше о жизни простого народа.

Многіе изъ народныхъ поэтовъ по своему происхожденію — крестьяне. Таковы: Кузнецова-Горбунова, Слѣпушкинъ, Цыгановъ, Разореновъ, Деруновъ, Воронинъ, Псальмовъ, оба Ивановы, Дрожжинъ, Егоровъ, Нечаевъ, Пановъ, Вдовинъ, Бѣлоусовъ.

Есть среди народныхъ поэтовъ и мѣщане: Кольцовъ, Никитинъ, Тарусинъ, Родіоновъ, Николаевъ, а Мерзляковъ и Львовъ родились въ простыхъ купеческихъ семьяхъ.

Почти всѣ поэты изъ народа проводили и проводятъ свою жизнь среди своего же брата простолюдина. Только немногіе изъ нихъ отдалились отъ народа, какъ, напримѣръ, Мерзляковъ, который былъ профессоромъ московскаго университета.

Нѣкоторые поэты изъ народа крестьянствуютъ, какъ, напримѣръ, Дрожжинъ; въ прошломъ году умеръ поэтъ-пахарь Псальмовъ. Другіе вели небольшую торговлю, какъ, напримѣръ, Слѣпушкинъ, Разореновъ и Суриковъ. Есть среди народныхъ поэтовъ и работающіе на заводахъ: Савихинъ и Нечаевъ. Лучшій поэтъ изъ народа Кольцовъ былъ прасоломъ, а его землякъ Никитинъ много лѣтъ содержалъ постоялый дворъ для проѣзжихъ извозчиковъ. Многіе изъ остальныхъ поэтовъ, стихотворенія которыхъ помѣщены въ нашемъ сборникѣ, также занимались и занимаются различными промыслами и ремеслами. Но есть среди нихъ и учителя: Егоровъ и Львовъ; Цыгановъ былъ незначительнымъ актеромъ, а Пановъ занимается исключительно сочиненіемъ стиховъ и разныхъ статей.

Стихотворенія поэтовъ изъ народа отличаются тѣмъ важнымъ достоинствомъ, что написаны весьма простымъ, вполнѣ понятнымъ даже неграмотному человѣку языкомъ, а главное — въ нихъ почти всегда или разсказывается про житье-бытье простолюдина, или правдиво выражаются его же нехитрые помыслы. Въ ихъ стихахъ высказано также много горькихъ думъ такихъ людей изъ народа, которые стремятся къ свѣту, просвѣщенію и къ братской жизни съ людьми. Часто такіе люди глубоко страдаютъ отъ грубости и непониманія своихъ ближнихъ. Къ числу такихъ людей принадлежитъ большинство поэтовъ изъ народа.

Многія стихотворенія поэтовъ изъ народа поются у насъ повсемѣстно. Поются стихотворенія Кузнецовой-Горбуновой, Мерзлякова, Цыганова, Кольцова, Разоренова, Никитина, Сурикова, Дрожжина и другихъ.

Народные поэты Кольцовъ и Никитинъ такъ прославились своими стихами, что имена ихъ извѣстны у насъ всѣмъ образованнымъ, даже грамотнымъ людямъ. Лучшимъ поэтомъ изъ народа послѣ нихъ нужно считать И. З. Сурикова. Въ послѣднее время началъ пользоваться извѣстностью народный поэтъ С. Д. Дрожжинъ. Но и у многихъ другихъ поэтовъ изъ народа часто встрѣчаются стихотворенія, которыя прочтутся съ удовольствіемъ и затронутъ душу своею искренностью.

Простота, задушевность, а главное близость къ народной жизни стихотвореній поэтовъ изъ народа подали намъ мысль — лучшія изъ нихъ собрать въ отдѣльную книгу, присоединивъ къ нимъ свѣдѣнія о жизни авторовъ, съ портретами нѣкоторыхъ изъ нихъ.

{{right|'''Составитель.'''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Константин Алексеевич Хренов]]
[[Категория:Предисловия 1901 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Константин Алексеевич Хренов]]
[[Категория:«Поэты из народа»]]</text>
      <sha1>3htqzy6niloeyv7wk6lll6rlqyye7l1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к &quot;Ответу рецензенту по поводу разбора &quot;Теории кредита&quot;, помещенного в июльской книжке &quot;Современника&quot;&quot; (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024453</id>
    <revision>
      <id>5713360</id>
      <parentid>5327370</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:46:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713360</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4246" sha1="4sxe3qqmedqgc4ix87a47tzcjutzj48" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Алексеевич Некрасов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Ответу рецензенту по поводу разбора &quot;Теории кредита&quot;, помещенного в июльской книжке &quot;Современника&quot;&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1852
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_1852_11_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем в пятнадцати томах

Том тринадцатый. Книга первая. Материалы редакционно-издательской деятельности

С.-Пб, «Наука», 1997

=== &lt;Предисловие к «Ответу рецензенту по поводу разбора „Теории кредита“, помещенного в июльской книжке „Современника“»&gt; ===
Статья эта получена в редакции «Современника» при следующем письме:

«Мм. гг.! Обращаюсь к вам с покорнейшею просьбою о помещении моего ответа в ближайшей книжке „Современника“. Вы поместили рецензию на мою „Теорию кредита“, не откажите дать место и ответу на рецензию. Без сомнения, никто не припишет редакции неточности в разборе специальном, который ни в каком случае не принадлежит ее перу».

{{right|Н. Бунге.}}

Редакция «Современника» спешит заметить, что если б рецензия на книгу г. Бунге принадлежала и ей самой, то она и в таком случае дала бы в своем журнале место возражениям г. Бунге, не имея никаких притязаний на непогрешительность своих суждений в таком спорном деле, как политическая экономия.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Печатается по изд.: С, 1852, № 11 (ценз. разр. — 31 октября 1852 г.), отд. VI, с. 155, где помещено с подписью ''«Ред&lt;акция&gt;»'' перед текстом «Ответа…».

Анонимная рецензия на книгу Н. Х. Бунге «Теория кредита» (Киев, 1852) напечатана в «Современнике» 1852 г. (№ 7, отд. IV, с. 16—20).

[[Категория:Предисловия 1852 года]]
[[Категория:Николай Алексеевич Некрасов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Алексеевич Некрасов]]</text>
      <sha1>4sxe3qqmedqgc4ix87a47tzcjutzj48</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Стихотворениям» Ф. Тютчева (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024486</id>
    <revision>
      <id>5713387</id>
      <parentid>5712520</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:11:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713387</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5555" sha1="qgp7bmpe9kgt2tea1yhg0j66z5kuoxy" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Алексеевич Некрасов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к «Стихотворениям» [[Фёдор Иванович Тютчев|Ф. Тютчева]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1854
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем в пятнадцати томах. Том 13. Книга первая. Материалы редакционно-издательской деятельности. — С.-Пб.: Наука, 1997; [http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_1854_tutchev.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 4
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

=== &lt;Предисловие к «Стихотворениям» Ф. Тютчева&gt; ===
Получив от Ф. И. Тютчева право на издание его стихотворений, редакция «Современника» поместила в этом собрании и те стихотворения, которые принадлежат к самой первой эпохе деятельности поэта и теперь были бы, вероятно, им самим отвергнуты. Но мы сочли за лучшее дать публике издание по возможности полное. Таким образом, в настоящем собрании представляется публике вся поэтическая деятельность поэта, за исключением нескольких пьес, совершенно незначительных.

=== Комментарии ===
Печатается по изд.: Стихотворения Ф. Тютчева. СПб., 1854 (ценз. разр. — 30 мая 1854 г.), где помещено в начале книги, без подписи, с датой: «Санкт-Петербург, май 1854».

Текст этого предисловия приписан И. С. Тургеневу (см.: Тургенев 2, Соч., т. IV, с. 529, 681). Однако редакционный характер краткой заметки-аннотации указывает на большую вероятность авторства самого издателя книги — Некрасова, автора замечательной статьи о Тютчеве 1849 г. (см.: наст. изд., т. XI, кн. 2, с. 32—61) и инициатора издания его стихотворений. Косвенное отношение к тексту предисловия могли иметь Панаев, а также И. С. Тургенев, которому удалось в начале 1854 г. склонить Тютчева передать право издания его стихов редакции «Современника» (см.: Тургенев 2, Письма, т. II, с. 285).

Впервые стихотворения Ф. И. Тютчева были собраны и напечатаны Некрасовым в виде приложения к № 3 и 5 «Современника» 1854 г. Издание с комментируемым предисловием было повторным (теперь уже для широкого читателя). Из 111 помещенных в приложениях к № 3 и 5 «Современника» стихотворений в это издание не вошло лишь «Пророчество» («Не гул молвы прошел в народе»), исключенное по требованию цензуры.

С. 236. ''…вся поэтическая деятельность поэта…'' — «Обо всей поэтической деятельности, — пишет А. А. Николаев, — в кружке „Современника“ имели не большее представление, чем Сушков, который тоже хотел выпустить „Полное собрание“ тютчевских стихов, не зная, что к 1852 г. Тютчев был автором более 200 сохранившихся (110 из них были напечатаны) и множества погибших в 1833 г. произведений. Издание 1854 г. достаточно полно представило читателю только творчество Тютчева 1848—1853 гг.» (Некр. сб., VIII, с. 49).

[[Категория:Николай Алексеевич Некрасов]]
[[Категория:Предисловия 1854 года]]
[[Категория:Литература о Фёдоре Ивановиче Тютчеве]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]</text>
      <sha1>qgp7bmpe9kgt2tea1yhg0j66z5kuoxy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вместо предисловия, о шрифтах вообще и о мелком в особенности (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024563</id>
    <revision>
      <id>5713279</id>
      <parentid>5343662</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:37:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713279</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="91302" sha1="g4ye4fqh71uf8y3tmlsmhbebsk4kn1z" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Алексеевич Некрасов
| НАЗВАНИЕ              = Вместо предисловия, о шрифтах вообще и о мелком в особенности
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1858
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_1858_vmesto_predislovia.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;&lt;Н. А. Некрасов&gt;&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Вместо предисловия, о шрифтах вообще и о мелком в особенности&lt;/center&gt;

Свисток. Собрание литературных, журнальных и других заметок. Сатирическое приложение к журналу «Современник». 1859—1863

Серия «Литературные памятники»

М., «Наука», 1981

&lt;center&gt;ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ, О ШРИФТАХ ВООБЩЕ И О МЕЛКОМ В ОСОБЕННОСТИ&lt;/center&gt;

«Скажите, пожалуйста, что за скачки у этого „Свистка“! То в полгода словечка от него не добьешься; со всех сторон его задевают, чуть не едут на нем верхом, — он, как чурбан в басне о лягушках и царе&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;, молчит! То вдруг начнет появляться каждый месяц; может быть, появлялся бы и чаще, но ведь это почти то же, что езда из Москвы в Петербург; больше одного раза в сутки ни туда, ни сюда приехать нельзя, и дорога длинна, а главное: поезд только один раз в день идет; разве завести экстренные поезда, как сделал уже „Русский вестник“, приславший нам I No своей „Летописи“ на 1861 год, тогда как главный его поезд с грузом № 23 и 24 1860 года застрял где-то на половине пути, вероятно по причине глубоких снегов» *.

{* 13 января 1861 года, после долгого ожидания, означенный груз прибыл благополучно в С. Петербург, упакованный в один тюк, с двойным нумером: 23—24.

''Разговор в журнальной конторе.'' —

«Одна-то книжка — за две книжки?»

(Кричит подписчик сгоряча).

Приказчик

То были плоские коврижки,

А эта — толще кирпича!

В ней есть «Гармония в природе»

И битва с Утиным&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; в «Смеси».

Читайте, судырь, на свободе!&quot;

Подписчик ''{принимая книгу)''

«Merci, почтеннейший Merci!»

''(Уходит).''

Так древле тощий «Москвитянин»

По полугоду пропадал&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;,

И вдруг, огромен, пухл и странен,

Как бомба с неба упадал.

Подписчик в радости великой

Бросался с жадностью на том

Плохих стихов и прозы дикой,

И сердце ликовало в нем.

Он говорил: «Так ты не умер?

Как долго был ты нездоров!»

И принимал нежданный нумер

Охотно за пять нумеров.

''Примеч. конторщика.''}

Такие толки, без сомнения, раздадутся при появлении настоящего «Свистка», появляющегося вслед за № 6, который вышел только в прошлом месяце.

Но, милостивые государи, «Свисток» ничего не делает без причины, в на нынешний раз, точно так же, как всегда, он имеет законную причину, оправдывающую скорое его появление.

Просим прислушаться. Речь пойдет о ''шрифте.'' Вам уже, конечно, известно, что с 1861 года появился на Руси новый журнал «Время». Вот это-то «Время» между прочими упреками, делаемыми им всей литературе вообще и каждому автору в разбивку, вздумало упрекать «Свисток»&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; тем, что он публиковал объявление о самом себе ''«робко, мелким шрифтюм».'' Робко — это ничего; у всякого свои понятия о храбрости… Но — ''мелким шрифтом!'' об этом стоит подумать, необходимо объясниться. Читателю известно, что с тех пор, как г. Серно-Соловьевич в зале Пассажа пред многочисленным собранием вошел в подробное прение о ''курсиве'', вопрос о шрифте получил в России громадное значение. Говорят, что иногда книжки журналов запаздывали по целым месяцам по причине спора, возникшего между почтенными редакторами, каким шрифтом должна быть отпечатана та или другая статья и где именно следует поставить ''курсив.'' Лучшие умы пошли далее: от шрифтов крупных и мелких, от косых и прямых они перешли к обсуждению самой формации шрифтов. «Русский вестник», как и всегда, явился первым, подавшим свой голос в этом деле: в 1-м No своей «Летописи» он предложил некоторые изменения в отлитии русских букв&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; и ввел их у себя, начав таким образом год блистательным нововведением. Здесь мы должны на минуту уклониться с прямой дороги и сказать несколько слов об этом нововведении. Нет сомнения, что преобразование в русском шрифте, изобилующем в настоящем своем виде прямыми линиями, при малейшей порче шрифта делающими чтение затруднительным, — нет сомнения, что это преобразование нужно, но тем не менее по поводу попытки «Русского вестника» «Свисток» слышал следующие рассуждения, о которых, принимая в соображение важность вопроса, не считает удобным умолчать.

— Может быть, нововведение господина Каткова очень хорошо, — говорил недавно один господин, потрясая I No «Летописи» «Русского вестника», — но я полагаю, что место таким попыткам не в газете, а в каком-нибудь специальном издании, посвященном филологии или просто: вопросу о шрифтах. Пятьдесят три года читаю я русские книги и журналы и никогда не встречал затруднения в чтении их, исключая того случая, когда господину Лажечникову вздумалось напечатать своего «Басурмана» хотя и по-русски, но с каким-то чудовищным правописанием&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;, которым поставлялось читателю в обязанность разучиться всякому правописанию, да еще того небольшого периода в издании «Отечественных записок», когда редакция, в виду всей России, чуть было не повихнулась на букве ''ж'',&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; но это скоро и благополучно прошло. И вот теперь, под старость, получаю «Летопись», начинаю читать… да еще вслух перед малознакомыми людьми пришлось читать. Представьте себе! читаю — и запинаюсь, поминутно запинаюсь. Глаз мой, в течение долгого времени освоившийся с обыкновенным русским шрифтом, никак не может привыкнуть к этим закруглениям, усикам, раздвоениям, рожкам, подножкам и ко всяким другим улучшениям, введенным «Летописью» в русский шрифт. Подножки! Усики! Спрашивается, зачем тут усики?

«Усы гусара украшают,

Усы герою вид дают,

Невест усами добывают,

Усы для девушек магнит…»

Но я не девушка! А эти высокие ''к, ф'', ''ѣ'' — что это такое? для чего?.. В целом страница представляет какую-то невообразимую пестроту, неровную, несимметричную, как будто с высокой-высокой колокольни смотришь на подгулявшую толпу, покачивающуюся с боку на бок или, еще лучше, как будто, к ужасу г. Серно-Соловьевича, ящик курсива всыпали в ящик обыкновенного прямого шрифта да и пошли писать, то есть набирать! так что сам господин Серно-Соловьевич едва ли в состоянии различить, что здесь собственно набрано курсивом, что прямым шрифтом. А уж я так просто и прочесть не умел порядком; некоторые гости ушли, не дослушав чтения, и — что мудреного — сочли меня за безграмотного! Вот какую услугу оказал мне «Русский вестник»!

— Из чего вы убиваетесь? — возражали ему. — Так-то у нас во всем, ничего для общей пользы; маленькое затруднение для глаз, пустой щелчок самолюбию — и мы готовы бросить камень в того, кто хлопотал для пользы науки. Ведь господин Катков, конечно, имел в виду пользу науки…

— Пользу науки! — грубо вскричал господин. — Хочешь пользы науке, так печатай свои опыты особо. Если я к науке радетелен, заплачу деньги и испорчу глаза — и жаловаться не буду. Или объяви заранее. А то —

''На языке тебе невнятном''&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;

Свои статейки подношу

''И в заблуждении приятном.''

''Вниманья твоего прошу…*''

* Пушкин: «Иностранке».

Покорно благодарю! Я не хотел ни денег бросать, ни глаза портить, я хотел читать «Современную летопись». Так и давайте мне ее в таком виде, чтоб я мог читать. Еще бы вы вздумали для пользы науки ставить буквы кверху ногами или санскритский алфавит ввели бы, да не объявили бы заранее! Покорно благодарю! Целый год теперь убивайся, привыкай к новому шрифту, а там удержится ли еще он, или вздумается выписать другой журнал.

— Да зачем же другой? — говорили ему. — Вы всегда были таким жарким поклонником «Русского вестника»…

— Так, по-вашему, целый век и прикажете мне выписывать только его? — запальчиво возразил господин.

— Почему же нет?

— Почему, почему? А вот почему, милостивый государь.

Каким ни ухищряйся шрифтом

Печатать слабые статьи,

Верь, ни сотрудники твои,

Ни сам ты — век не будешь Свифтом!&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;

Он посмотрел на нас с явным самодовольствием. Он, видимо, был счастлив, что ему удалось высказать свое негодование в этой плохой эпиграмме. Мы пробовали ему заметить, что г. Катков никогда не претендовал на славу Свифта, и потому, конечно, останется совершенно равнодушным к этой выходке; но он не дал нам рта разинуть, продолжая порицать шрифт «Летописи». И вот каковы люди! Пять лет этот человек был жарким поклонником «Русского вестника», он почерпал оттуда свои убеждения, свои высшие взгляды — короче: свой ум. «Русский вестник» помогал ему держаться на высоте современности, как и многим, внезапно застигнутым этим требованием, — и вот ничтожное разветвление в верхней части буквы ''ѣ'', ничтожный усик, приделанный к букве ''ь'', — и все забыто! Приязнь обратилась во вражду! О люди! О век! о время!

Само собою разумеется, что эти два последние восклицания не относятся ни к «Веку», издаваемому г. Дружининым и К®&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;, ни ко «Времени», издаваемому г. М. Достоевским. Но так как мы кончили наше отступление, то и переходим к одному из этих журналов, с которым начали нашу беседу.

Собственно мы начали статейку с тем, чтобы сказать «Времени», что никак мы не можем признать справедливым упрека его в том, что «Свисток» объявил о себе мелким шрифтом. Мы всегда думали и продолжаем думать, что этот случай должно приписать в заслугу ему. Да когда же, скажите на ми-лось, «Свисток» говорил о себе не в выноске, крупным шрифтом? Во-первых, крупные шрифты у нас берутся для публикования имен тех знаменитостей, которые удостоивают нас обещанием своих произведений&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, a во-вторых: не всегда ли «Свисток» отличался скромностью и благоприличием?

Итак, надеемся, мы доказали «Времени», что мелкий шрифт в нашем объявлении не должен быть понимаем иначе, как за выражение этих качеств, при которых «Свисток» желает остаться навсегда. Горькую минуту переживет он, когда «Время» или другой какой-либо журнал будет в состоянии с полным правом обратиться к нему с известным карамзинским вопросом:

«Бедный Свисток! где твоя невинность?»&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;

Он откровенно сознается, что не желает дожить до этого времени.

Объяснившись и успокоив умы касательно мелкого шрифта, мы теперь займемся словом «робко», так как это маленькое словечко, признаемся, тоже укололо нас, хотя и менее, нежели мелкий шрифт. Глупо! но что же делать? У всякого есть свои мировые судьи, своя г-жа Свечина!&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; Притом не служит ли и эта самая щекотливость доказательством невинности «Свистка»? Это не то, что обстрелянные журналисты, на которых раздражительные господа, потерпевшие неудачи на различных поприщах — акционерном и других, — изливают свою желчь из разных газетных закоулков&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;, покуда их оттуда не выгонят за глупость, как отвсюду, куда они совались. Молчат обстрелянные журналисты, даже виду не подадут, долетели ли до них хоть брызги помой, которыми была разведена желчь, — молчат, и сохнет, и тает, как воск, не по дням, а по часам, раздражительный господин в тщетном ожидании. Нет, «Свисток» не имеет ни столько навыку, ни столько твердости. Он готов оправдываться против каждого двусмысленного слова, пущенного на его счет, разумеется, если уважает противника.

Если бы «Время», вместо ''робко'' употребило слово ''кротко'', тогда нечего бы и говорить. Но — робко! В чем же, по мнению «Времени», выразилась робость «Свистка?» В том, что он не написал о себе широковещательного объявления, не расхвастался в нем своими заслугами, не натыкал в него сотни заглавий небывалых статей и десятки имен&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; с сомнительной знаменитостью? Помилуйте! Да если вопрос только в этом, так «Свисток» мог бы удивить публику своею храбростию не хуже самих «Отечественных записок». Вы скажете, у него не хватит воображения, не найдется уменья составить хорошую программу, нужно набить руку, напрактиковаться, что приобретается годами, а вы сами уши нам прожужжали своей неопытностью? Что ж! Положим так. Но разве нельзя воспользоваться чужою опытностью? «Свистку» стоило переписать почти любую из программ на 1861 год — и вы не назвали бы его робким.

Он мог бы сказать, например:

''«„Свисток“ не имеет надобности рекомендоваться публике подробными программами, а потому редакция с удовольствием оглядывается на прошедшее свое поприще, в котором находит разгадку постоянного своего успеха в публике, несмотря на обилие вновь являющихся повременных изданий. Не для того чтобы хвалиться всем тем, что успел сделать в это время, а для того чтоб искать в прошедшем руководящей идеи для будущего, бросим мы взгляд на пройденное нами широкое поприще».''

Довольно. Рука устает выписывать. Скажите, чем это было бы худо? Очень было бы даже хорошо! И труда никакого не стоило бы, потому что это выписано ''слово в слово'' из программы одного большого журнала&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;, богатого опытностию по части программ. Затем «Свисток» сумел бы, конечно, переписать с громкими прибавлениями название статей, в нем помещенных, перечислить имена сотрудников, в нем участвовавших, расхвалив их напропалую и задев по дороге сотрудников чужого прихода, и наконец заключил бы так:

Читатели видят, что редакции «Свистка» в прошлом году ''посчастливилось'' соединить на своих страницах&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; превосходные произведения ЯКОВА ХАМА, АПОЛЛОНА КАПЕЛЬКИНА и КОНРАДА ЛИЛИЕНШВАГЕРА.

В следующем году «Свисток» надеется быть еще счастливее, поместив следующие статьи:

ЛИТЕРАТУРНАЯ ТРАВЛЯ, или РАЗДРАЖЕННЫЙ БИБЛИОГРАФ, самообличительная поэма-автобиография… САВВЫ НАМОРДНИКОВА.

Исторические параллели:

В. А. КОКОРЕВ и ЛАФИТ&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;.

ЖОРЖ САНД и ЕВГЕНИЯ ТУР&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;.

БИТВА ГОРАЦИЕВ с КУРИАЦИЯМИ и бой 13 декабря 1859 г. в петербургском Пассаже&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;.

ЛАМОРИСЬЕР и Н. Ф. ПАВЛОВ&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;.

ЛЕГЕНДА О ЧЕРНОКНИЖИИ, или ШОТЛАНДСКАЯ ВЕДЬМА&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;, поэма А. КАПЕЛЬКИНА.

Ряд статей О ВРЕДЕ ЛЮДОЕДСТВА&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; — ДАРЬИ КУНИЦЫНОЙ (урожденной княжны Безхвостовой).

Ряд статей О ЮМОРЕ У ЖИТЕЛЕЙ ЛАПЛАНДИИ и У САМОЕДОВ&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt; (посвящается редакторам «Свистка») — И. ШУТЕНКОВА (потомка древней графской фамилии, утратившей документы при пожаре Москвы в 1612 году).

''«ТЫСЯЧУ ДВЕСТИ СТИХОТВОРЕНИЙ»'' — КОНРАДА ЛИЛИЕНШВАГЕРА.

ЖОХ и ПЛОЦКА, драма — АННЫ МОНУМЕНТОВОЙ (псевдоним мужчины-писателя)&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;.

ИДИЛЛИЯ и ПРЕДСКАЗАНИЯ — ЯКОВА ХАМА.

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ДЕНЕГ — СОЛДАТ БЕЗ РУЖЬЯ! — ХАДЖИ-ПОДХАЛИМОВА&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt; (поэт-самоучка армянского происхождения. Мать грузинка).

КАК ПОНИМАЮТ «СВИСТОК» образованные народы Европы, ряд писем из Лондона. ТИТМАРША, МЛАДШ. (племянника славного Тэккерея, давшего клятву писать исключительно в нашем журнале)&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;.

ИСТИНА В НАУКЕ, ИСТИНА В ИСКУССТВЕ, ИСТИНА В ЖИЗНИ. Три лекции А. УКРАИНСКОГО, которые будут читаны в зале Пассажа, в пользу новозадуманного Общества для сдирания шкуры — с живых и мертвых, под благовидными предлогами, по новому способу, им же изобретенному&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;.

''Басни'' К. ПРУТКОВА *

* Это имя как действительно знаменитое должно быть напечатано в полтора раза крупнее прочих, чего не сделано здесь из опасения обезобразить страницу.

И проч., и проч., и проч. Сколько еще могли бы мы насчитать статей! сколько поименовать сотрудников! Но в том-то и дело, что при всей легкости в подборе подобных хвастливых обещаний, при всей безответственности в случае их неисполнения, «Свисток» удержался в границах скромности и приличия.

Спрашивается теперь: порицания или похвалы достойно подобное поведение?

Доказав свою невинность, «Свисток» спешит уверить новый журнал, что нисколько не сердится за опрометчивое его суждение. Напротив, «Время» ему понравилось, и он, как восторженный юноша, не умеющий скрывать своих чувств, сложил ему гимн, который и печатает теперь с большим удовольствием.

==== I ====
&lt;center&gt;ГИМН «ВРЕМЕНИ» НОВОМУ ЖУРНАЛУ,&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ИЗДАВ. М. ДОСТОЕВСКИМ&lt;/center&gt;

Меж тем как. Гарибальди дремлет,

Колеблется пекинский трон,

Га эта грому пушек внемлет,

Дает права Наполеон&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;, —

В стране затронутых вопросов,

Не перешедших в сферу дел&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;,

Короче: там, где Ломоносов

Когда-то лирою гремел,

Явленье нового журнала

Внезапно потрясло умы:

В нем слышны громы Ювенала&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;,

В нем не заметно духа тьмы.

Отважен тон его суровый,

Его программа широка…

Привет тебе, товарищ новый!

Явил ты мудрость старика,

Неси своей задачи бремя,

Не уставая и любя!

Чтобы ни «Век», ни «Наше время»

Не покраснели за тебя;

Чтобы не сел тебе на плечи

Редактор-дама&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; «Русской речи»,

Чтоб фельетон «Ведомостей»

Не похвалил твоих статей!

Как пароксизмы лихорадки,

Терпи журнальные нападки

И Воскобойникова лай

Без раздражения внимай!&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;

Блюди разумно дух журнала,

Бумагу строго береги:

Страшись «Суэзского канала»

И «Зундской пошлины» беги! *

С девонской, с силурийской почвы

Ученой дани не бери;

Кричи таким твореньям: «прочь вы!»

Творцам их: «черт вас побери!»

А то как о «Сухих туманах» **

Статейку тиснешь невзначай,

Внезапно засвистит в карманах....

Беда! Ложись — и умирай ***

Будь резким, но не будь бранчивым,

За личной местью не гонись.

Не называй «Свистка» трусливым

И сам безмерно не гордись!

Припомни ямбы Хомякова&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;,

Что гордость — грешная мечта,

Припомни афоризм Пруткова,

Что все на свете — суета!

Мы здесь живем не вечны годы,

Здесь каждый шаг неверен наш,

Погибнут царства и народы,

Падет штенбоковский Пассаж,

Со срамом Пинто удалится&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;

И лекций больше не прочтет,

''Со треском небо развалится''

''И «Время» на косу падет!''****&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;

* О «Суэзском перешейке», о «Зундской пошлине» — любимые статьи скучных журналов &lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;. Действие их на читателя ужасно. Один известный журнал имел неосторожность коснуться раз Суэзского перешейка — и долго потом не мог поправиться.

** «О сухих туманах» одна из последних статей, напечатанных в «Атенее», после которой он вскоре умер.

*** «Свисток» надеется, что редакция «Времени» оценит бескорыстность и доброжелательство этих предостережений, которыми вовсе не должно пренебрегать.

**** Последние два стиха заимствованы у Дмитриева.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===

В полном виде «Свисток» издается впервые. Некоторые произведения перепечатывались в собраниях сочинений Н. А. Добролюбова, Н. А. Некрасова, Н. Г. Чернышевского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, К. Пруткова. Однако подобные обращения к материалам «Свистка», преследовавшие свои задачи, не могли дать исчерпывающего представления о сатирическом издании. В настоящей публикации предполагается достичь именно этой цели и познакомить современного читателя с замечательным литературным памятником писателей-шестидесятников.

Тексты всех девяти выпусков «Свистка» (1859—1863) печатаются по журналу без изменений. Такая текстологическая установка обусловлена принципом издания памятника, воссоздаваемого в том виде, в каком произведения «Свистка» реально становились достоянием читателей 60-х годов прошлого века. Несмотря на постоянное давление со стороны цензуры, наносившей ощутимый урон не только отдельным произведениям, но порою и составу срочно перестраивающихся выпусков (особенно № 6 и 7), «Свисток» все же достигал своих целей и оказывал заметное влияние на общественно-литературное движение своей эпохи. Принцип публикации памятника диктует не реконструкцию первоначального замысла, подвергнувшегося цензурному вмешательству, а воспроизведение номеров «Свистка» в их первопечатном виде.

В настоящем издании произведена сверка текстов с дошедшими до нашего времени рукописями и корректурами (остается неизвестной лишь корректура № 9 «Свистка»). Наиболее существенные разночтения включены в текстологический комментарий. Таким образом, до цензурная редакция произведений также представлена современному читателю.

Текстологический комментарий опирается в основном на результаты, достигнутые советскими текстологами при подготовке собраний сочинений главных участников «Свистка» Н. А. Добролюбова, Н. А. Некрасова, К. Пруткова. Добролюбовские части «Свистка» впервые были приведены в соответствие с первоначальными авторскими замыслами Чернышевским в посмертном издании сочинений писателя (т. IV. СПб., 1862), и это учтено в текстологических комментариях к произведениям Добролюбова. Новое обращение к корректурам позволило в то же время уточнить первоначальный состав номеров, подвергшихся перестройке вследствие цензурного вмешательства. Эти сведения содержатся в текстологических преамбулах. В ряде случаев удалось установить не изученные до сих пор варианты текстов Добролюбова, Некрасова, Пруткова.

Орфография и пунктуация в настоящем издании приближены к современным нормам. Цитаты заключены в кавычки, в названиях литературных произведений и периодических изданий второе слово печатается не с заглавной буквой, как нередко писалось прежде, а со строчной («Московские ведомости», «Русский вестник»). Без изменений оставлены написания некоторых характерных для тогдашней&quot; эпохи слов (выростут, полнощный, со делал, сантиментальность, нумер и др.). Недостающие части публикуемых в примечаниях вариантов&lt;ref&gt;Некоторые корректуры дошли до нашего времени в дефектном состоянии.&lt;/ref&gt; обозначены многоточием. Зачеркнутый в рукописи или корректуре текст воспроизводится в квадратных скобках. Все редакционные конъектуры вводятся в текст и в примечания в угловых скобках. Отсутствующие в «Свистке» переводы иноязычных слов и фраз даются здесь же под строкой.

Раздел «Дополнения» составился из написанных Добролюбовым первоначальных программ «Свистка», проливающих свет на историю возникновения издания, а также произведений Добролюбова и К. Пруткова, предназначавшихся в «Свисток», но по разным причинам туда не попавших. Прикосновенность их к «Свистку» подтверждается текстуально или документально (корректурными листами, свидетельствами современников и т. д.). Состав раздела определяется принципом воспроизведения памятника. В него не вошли статья Добролюбов а «Стихотворения Млхаила Розенгейма», напечатанная до возникновения «Свистка» («Современник», 1858, № 11), «Атенейные стихотворения» и «Успехи гласности в наших газетах», обнародованные Добролюбовым вне «Свистка» («Искра», 1859, № 6, 9), и долгое время остававшееся не опубликованным его же стихотворение «Средь акрополя разбитого», связь которого со «Свистком» не поддается документальному обоснованию. Исключение составило «искровское» стихотворение Добролюбова «Чувство законности», первоначально включенное автором, как это видно из корректуры, в первый выпуск «Свистка» и перепечатанное позднее в составе этого номера Чернышевским.

Научный аппарат книги включает статью А. А. Жук и Е. И. Покусаева «„Свисток“ и его место в русской сатирической журналистике 1860-х годов», историко-литературный и текстологический комментарий, указатель имен.

Структура комментария вытекает из общего принципа издания: примечания к отдельным произведениям предварены текстологической преамбулой и вступительной заметкой, характеризующей каждый выпуск «Свистка» в целом. Непосредственно за примечаниями к текстам всего выпуска следуют в единой нумерации примечания к вариантам, содержащимся в текстологических комментариях.

Вступительные заметки к каждому из номеров «Свистка», историко-литературный комментарий составлены А. А. Жук (за исключением примечаний в № 9 к произведениям М. Е. Салтыкова-Щедрина, написанных В. В. Прозоровым). Подготовка текста, составление раздела «Дополнения», текстологические преамбулы и комментарии выполнены А. А. Демченко. Общая редакция издания осуществлена Е. И. Покусаевым и И. Г. Ямпольским.

&lt;center&gt;УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ&lt;/center&gt;

В — «Время»

ГБЛ — Рукописный отдел Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина

Гонорар, вед. — Гонорарные ведомости «Современника». Вступит. статья и публикация С. А. Рейсера. — «Литературное наследство», 1949, т. 53—54

ГПБ — Рукописный отдел Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина

И — «Искра»

Изд. 1862 — «Сочинения Н. А. Добролюбова», т. IV, СПб., 1862

К — «Колокол»

ЛН — «Литературное наследство»

МБ — «Московские ведомости»

HB — «Наше время»

ОЗ — «Отечественные записки»

ПД — Рукописный отдел Института русской литературы АН СССР (Пушкинский Дом)

ПССД (Аничков) — Н. А. Добролюбов. Полное собрание сочинений под ред. Е. Аничкова т. I—IX. СПб., 1911—1913

ПССД (Лемке) — Н. А. Добролюбов. Первое полное собрание сочинений под ред. М. Лемке, т. I—IV. СПб., 1912

ПССД (1939) — Н. А. Добролюбов. Полное собрание сочинений, т. VI. М., 1939

ПССН (1948) — Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем, т. I—XII. Мм 1948—1953

ПССН (1967) — Н. А. Некрасов. Полное собрание стихотворений в 3-х т. Общая ред. и вступит. статья К. И. Чуковского, т. 2. Л., 1967 (Большая серия «Библиотеки поэта»)

ПССП (1884) — К. Прутков. Полное собрание сочинений. СПб., 1884

ПССП (1885) — К. Прутков. Полное собрание сочинений. 2-е изд. СПб., 1885

ПССП (1965) — К. Прутков. Полное собрание сочинений. Вступит. статья и примеч. Б. Я. Бухштаба. М., Л., 1965 (Большая серия «Библиотеки поэта»)

ПССЧ — Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений в 16-ти т. М., Гослитиздат, 1939—1953

PB — «Русский вестник»

С — «Современник»

СПб. ведомости — «Санктпетербургские ведомости»

Св. — «Свисток»

СН (1874) — «Стихотворения Н. Некрасова», т. 3, ч. 6. СПб., 1874

СН (1879) — «Стихотворения Н. А. Некрасова», т. I—IV. СПб., 1879

ССД — Н. А. Добролюбов. Собрание сочинений в 9-ти т. М., Л., 1961—1964

ССЩ — М. Е. Салтыков-Щедрин. Собрание сочинений в 20-ти т. М., 1965—1977

Указатель С — В. Боград. Журнал «Современник», 1847—1866. Указатель содержания. М., Л., 1959

ЦГАЛИ — Центральный Государственный архив литературы и искусств СССР

ЦГАОР — Центральный Государственный архив Октябрьской революции

ЦГИА — Центральный Государственный исторический архив СССР

ценз. разр. — Дата цензурного разрешения к печати

&lt;center&gt;СВИСТОК 7&lt;/center&gt;

Впервые — С, 1861, № 1, с. 1—46 (особой пагинации). Ценз. разр. 29 декабря 1860 и 21 января 1861, вып. в свет 24 января, цензоры В. Бекетов и Ф. Рахманинов.

Седьмой номер «Свистка» почти целиком сконцентрирован вокруг проблем литературно-журнальной жизни: из 9 опубликованных в нем произведений 6 имеют отчетливый литературно-полемический прицел (естественно, не исчерпывая свой смысл задачами одной полемики).

Написанное Некрасовым введение «Вместо предисловия, о шрифтах вообще и о мелком в особенности» и большой обзор И. И. Панаева «На рубеже старого и нового года. Грезы и видения Нового поэта» впервые дали не попутные, эпизодические, а подробные, развернутые ответы на те нападки и удары из-за угла, которым подвергался «Свисток» в течение всего своего существования. Но сведение счетов с многочисленными учено-литературными противниками оказалось делом второстепенным, на первый план вышла сама широкая панорама журнально-литературной жизни. В обилии полемических столкновений Некрасов и Панаев разглядели две существенные общие тенденции, на которых и сосредоточили свой огонь.

Их внимание привлек, во-первых, дух беспринципной «коммерции», все глубже проникавший в русскую журналистику. Буржуазное предпринимательство в литературном деле персонифицировал для них издатель «Отечественных записок» и арендатор «СПб. ведомостей» А. А. Краевский (близко знакомый обоим еще с 1840-х годов), чем и объясняется обилие материала, посвященного ему в комментируемых произведениях. Но такая тенденция неудержимо распространялась вширь, находя свое выражение, в частности, в подписных кампаниях, которые с каждым годом приобретали все более рекламно-торговый характер. Интересно, что «Московские ведомости» В. Ф. Корша, пытавшиеся сохранить тон учено-либеральной сдержанности, незадолго до Некрасова и Панаева несколько раз с негодованием писали об этом&lt;ref&gt;X. Журнальные объявления. — MB, 1859, 31 января, № 27.&lt;/ref&gt;, но воспользовались данным случаем, чтобы нанести еще один укол «Современнику». В желании «хвастнуть своими заслугами»&lt;ref&gt;X. Журнальные объявления. — Там же, 1860, 11 марта, № 56.&lt;/ref&gt;, в «литературной наглости, имеющей целью единственно посягательство на чужие карманы»&lt;ref&gt;X. Журнальные объявления. — Там же, 1860, 12 марта, № 57.&lt;/ref&gt;, обвинялась и редакция некрасовского журнала. Одновременно газета обратила внимание на то, что подписные объявления дают большой простор юмору: «Если бы в наше время жил какой-либо великий сатирик, то сколько интересного и высококомического мог бы воссоздать он в образах, черпая материал из этих объявлений. К сожалению, наша родина бедна такими талантами, и потому кроющийся здесь богатый материал для сатиры пропадает даром. А какая богатая жатва предстоит на этом поле сатирику! Сколько великолепных карикатур можно было бы составить из наших вычурных объявлений!»&lt;ref&gt;X. Журнальные объявления. — Там же, 1860, 11 марта, № 56.&lt;/ref&gt;.

Такой сатирик нашелся в лице Некрасова, который с яркой карикатурностью воспроизвел торгашеский азарт, охвативший «ученые» и «эстетические» издания. В этом же номере его поддержал Панаев (см. подробнее в примечаниях). Некрасовскую статью завершает серия лапидарных юморесок (конспективно они намечены у Добролюбова — «Два графа», см. № 6): «В следующем году „Свисток“ надеется быть еще счастливее, поместив следующие статьи…» Идущий вслед за этим список «заглавий» не следует считать (что обычно делают комментаторы) действительной, но неосуществленной программой дальнейших выпусков «Свистка»: в большинстве случаев это не названия будущих произведений, но самостоятельный жанр сатирических миниатюр. Весь иронический смысл их — в сближении имен (часто одиозных), в намеке на факты, памятные современникам. Затем эту оригинальную жанровую форму мнимой «программы», суть которой в ней самой, а не в ее реализации, еще раз использует Салтыков-Щедрин в № 9 «Свистка».

Другая важная тема выступлений Некрасова и Панаева (у последнего она отчетливее вышла из подтекста на первый план), глубоко драматическая по существу, — тема бывшего «человека сороковых годов», не сумевшего принять новую революционную правду «шестидесятников» и начавшего бесплодный спор с молодым поколением.

Созревание революционной ситуации воздвигало барьер между недавними соратниками, которые в 1840-е годы вместе проходили школу идей Белинского, участвовали в «Отечественных записках» и «Современнике», боролись с реакционным «журнальным триумвиратом». Об этом в начале 1860-х годов много писал Герцен: «Кто &lt;…&gt; эти враги? Это наши друзья!»&lt;ref&gt;''Герцен А. И.'' Москва нам не сочувствует. — Собр. соч.: В 30-ти т., т. XVI. М., 1959, с. 108.&lt;/ref&gt;. Емкие публицистические характеристики идейно выветрившихся «бывших друзей Белинского и поклонников Грановского» вскоре дал Салтыков&lt;ref&gt;''Салтыков-Щедрин M. E.'' Наша общественная жизнь. 1. 1863, январь—февраль.- ССЩ, т. 6, с. 7—25.&lt;/ref&gt;. В фельетоне «На рубеже старого и нового года» Панаев одним из первых в русской публицистике прикоснулся к этой теме: эпоха 1840-х годов была оживлена для него недавней работой над «Воспоминаниями о Белинском». Таким образом, этот фельетон, затерянный на журнальных страницах и не перепечатывавшийся, дополняет важными чертами характеристику Панаева, подтверждая справедливость слов, сказанных о нем Чернышевским в редакционном некрологе «Современника»: «Убеждения его не застывали в неподвижную форму с приближением старости; симпатии его в 50 лет, как и в 25, были на стороне молодого поколения»&lt;ref&gt;С. 1862, № 2, с. 6.&lt;/ref&gt;.

Два стихотворения Некрасова посвящены журналу «Время», выходившему в Петербурге (1861 — апрель 1863) под официальной редакцией М. М. Достоевского и при фактическом руководстве Ф. М. Достоевского: «Гимн „Времени“, новому журналу, издав. М. Достоевским» и «Мысли журналиста при чтении программы, обещающей не щадить литературных авторитетов». Они еще не имеют целью задеть журнал Достоевских. И в его редакции «Гимн „Времени“» был воспринят как искреннее предостережение «от врагов и опасностей»; «В то время слово „Современника“ много значило; он достиг в это время самой вершины своего процветания и решительно господствовал над петербургскою публикою; его привет был действительнее всяких объявлений», — вспоминал впоследствии Н. Н. Страхов&lt;ref&gt;''Страхов Н. Н.'' Воспоминания о Ф. М. Достоевском. — В кн.: Биография, письма и заметки из записной книжки Ф. М. Достоевского. СПб., 1883, с. 222&lt;/ref&gt;. Однако уже в течение 1861 г. выявились существенные разногласия нового «почвеннического» органа с «Современником», которые привели к быстро ожесточавшейся полемике, развернутой позже в двух последних номерах «Свистка». Здесь же, давая советы новорожденному изданию, Некрасов подверг резкой критике весь фронт противостоявшей «Современнику» либерально-консервативной журналистики.

«Литературная травля, или раздраженный библиограф» (также Некрасова) использует факты биографии Г. Н. Геннади и, по-видимому, как-то связана с его реакцией на выступление против него в предыдущем выпуске «Свистка». Но по справедливому соображению современных исследователей, «Литературная травля» — «это не просто выпад против одного библиографа &lt;…&gt; а весьма сложный, многоплановый политический памфлет». Его «мишень — реакционеры и реакция в политике, науке и литературе». Поэтому в нем «причудливо переплелись события, идеи, люди»&lt;ref&gt;''Равич Л. М., Эльзон М. Д.'' Литературная травля. — Некрасовский сборник. VI. Л., 1978, с. 49-51.&lt;/ref&gt;.

Примыкает к общему полемическому направлению номера статья Чернышевского «Ответ на вопрос, или Освистанный вместе со всеми другими журналами „Современник“ — поскольку это тоже реакция на критическую реплику, адресованную „Современнику“ ученым-медиевистом О. М. Бодянским (подробнее в примечаниях). Но главный смысл этой статьи — не в ответе. „Свистку“ оказалось доверено одно из самых замечательных и наиболее личных публицистических автопризнаний Чернышевского — трибуна и общественного бойца, трагически переживающего невозможность обращения к массам с прямым словом революционного призыва, ибо трезвость политической мысли подсказывает ему, что исторические условия, которые могли бы обеспечить успех революционного натиска, все же в стране не сложились.

Как обычно в „Свистке“, выпуск содержит и материалы, не подчиненные его общему плану.

В наследие от предыдущего номера, переформированного по цензурным причинам (см. с. 485), здесь появилась „Ода на выселение татар из Крыма“ Добролюбова. В ней иронически сближены два одновременно совершившихся факта. С конца мая 1860 г. в Сирии происходили ожесточенные нападения мусульманского населения (друзов) на христиан секты маронитов: события были остановлены европейскими державами, причем русское правительство предлагало энергичное вмешательство в положение притесняемых христиан в Турции вообще. Но в то же время (с апреля по декабрь 1860 г.) состоялось массовое переселение из Крыма в Турцию татар и ногайцев, скрывавшихся, в свою очередь, от притеснений царизма. „Массы народа, навсегда оставлявшие вековую свою родину для неизвестных дней в чужом крае &lt;…&gt; наполняли собою новые ковчеги как будто для избежания &lt;…&gt; бедствия“&lt;ref&gt;MB, 1861, 6 мая, № 99.&lt;/ref&gt;. Насмешливый смысл заглавия добролюбовского стихотворения проясняется газетно-журнальными материалами: „Русский вестник“ настойчиво доказывал, что „переселение татар … одно из самых счастливых событий последнего времени“&lt;ref&gt;''Щербань Н.'' Переселение крымских татар. — PB, 1860, т. 30, декабрь. Современная летопись, с. 211—212.&lt;/ref&gt;. Между тем истинное положение было другим; „Московские ведомости“ перепечатали сообщение из Симферополя: „…все и вся занято одним опустением края &lt;…&gt; и никто С..) не придумал ничего к возможному облегчению будущего бедствия, угрожающего всем отраслям крымского хозяйства и промышленности“; те, кто „сначала так ретиво предсказывал благоденствие Крыма, если из него выселятся татары, очень скоро истощили заранее приготовленный ими запас утешений“&lt;ref&gt;MB, 1860, 2 декабря, № 262.&lt;/ref&gt;.

„Финансовые соображения (Голос из провинции)“ Некрасова — отклик на финансовый кризис, потрясавший российскую экономику в начале 1860-х годов. В 1861 г. об этом многократно писали „Вестник промышленности“, „Биржевые ведомости“, „Век“, „Московские ведомости“ и другие издания; выходили целые книги, специально посвященные этой проблеме&lt;ref&gt;См.: ''Максимович А. Я.'' Некрасов — участник „Свистка“. ЛН, т. 49—50, с. 312, 316.&lt;/ref&gt;.

&lt;center&gt;ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ&lt;/center&gt;

Св. 7, с. 1—8. Автор — Н. А. Некрасов (установлено по конторской книге „Современника“ — ЛН, т. 49—50, М., 1946, с. 302). Автограф и корректура неизвестны. Помещенное в сноске стихотворение также написано Некрасовым — ПССН (1948), т. 2, с. 486.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; …''чурбан в басне о лягушках и царе'' … — Имеется в виду басня И. А. Крылова „Лягушки, просящие царя“ (1809).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; ''Гармония в природе» / И битва с Утиным'' … — Имеется в виду: ''Бекетов А. Н.'' Гармония в природе. — PB, 1860, т. 30, ноябрь, кн. 2, с. 197—241, декабрь, с. 534—558. Заметкой «Еще несколько слов о мировой юстиции» (т. 30, декабрь, Современная летопись, с. 312—318) продолжен спор редакции с Б. И. Утиным — см. с. 480, прим. 15.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; …''древле тощий «Москвитянин» / По полугоду пропадал.'' — Журнал М. П. Погодина был известен нерегулярностью выхода: «бывало ждешь с нетерпением как-нибудь в феврале декабрьской книжки», — иронизировал Герцен в фельетоне «Москвитянин и вселенная» (03, 1845, № 3, Смесь, с. 48).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; ''…&quot;Время&quot; … вздумало упрекать «Свисток»…'' — О том, что «Свисток» в объявлении об издании «Современника» на 1861 г. упомянут «робко», «в выноске», «мелким шрифтом», говорилось в &quot;Письме постороннего критика в редакцию нашего журнала по поводу книг г. Панаева и «Нового поэта». — В., 1861, № 1, Критическое обозрение, с. 60 (автор — возможно А. Ф. Писемский: см. ''Нечаева В. С.'' Журнал M. M. и Ф. М. Достоевских «Эпоха». 1864—1865. М., 1975, с. 234, 261).

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; ''…&quot;Русский вестник&quot; … предложил … изменения в отлитии русских букв…'' — Изменить начертания букв в печатном шрифте предлагалось в «Современной летописи» PB, 1861, № 1.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; …''Лажечникову вздумалось напечатать своего «Басурмана» …с … чудовищным правописанием…'' — В первом издании романа И. И. Лажечникова «Басурман» (1838) была сделана попытка приблизить написание слов к произношению, насмешливо встреченная критикой.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; …''редакция … чуть было не повихнуласъ на букве ж …'' — В начале издательской деятельности Краевского (1838—1839) возглавляемые им «Литературные прибавления к „Русскому инвалиду“» и «Отечественные записки» предлагали некоторое изменение в принятой орфографии: «пишут: ладожский, рижский &lt;…&gt; но никак не хотят писать: кремен-чужский, петербуржский &lt;…&gt;как будто этих слов нельзя подвести под то же правило!» (03, 1839, т. 2., Критика, с. 41).

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; ''На языке тебе невнятном'' … — Комическая перефразировка первой строфы стихотворения Пушкина «Иностранке» (1822).

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; ''…век не будешь Свифтом!'' — Намек на англофильскую ориентацию «Русского вестника» Каткова и шумно-разоблачительные выступления этого журнала.

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; … ''к «Веку», издаваемому г. Дружининым и'' {{Ко}}… — см. с. 522, прим. 14.

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; ''…для публикования имен тех знаменитостей, которые удостаивают нас обещанием своих произведений …'' — Насмешка над «Русским словом», которое в 1860 г. (№ 2) на обложке дало анонс: &quot;В следующих книжках «Русского слова», сверх статей, обещанных в программе, будут напечатаны: И. С. ТУРГЕНЕВА (кроме обещанной повести): «Берне и Кольцов» (произведения Тургенева в журнале не появились).

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; ''«Бедный Свисток! где твоя невинность!»'' — Ироническая перефразировка строки из повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза» (1792).

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; …''свои мировые судьи, своя г-жа Свечина!'' — См. с 480, прим. 15, с. 479, прим. 3.

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; … ''обстрелянные журналисты, на которых раздражительные господа … изливают свою желчь из разных газетных закоулков'' … — Некрасов намекает на длительную перебранку между двумя конкурирующими газетами: «Московскими ведомостями» В. Ф. Корша и «СПб. ведомостями» А. А. Краевского, которая шла на протяжении всего 1860 г. В. Корш жаловался публике (эту статью скрыто цитирует далее Некрасов) на сотрудников Краевского — «фельетонных стрекулистов» и их «литературные забиячества и буйства»: «вас умышленно окачивают из-за угла помоями» и т. д. (MB, 1860, 17 сентября, № 201).

&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; ''…не натыкал … сотни заглавий небывалых статей и десятки имен …'' — В своих объявлениях об издании на 1861 г. «Отечественные записки» (которые здесь имеет в виду Некрасов) назвали 34 имени будущих сотрудников и дали перечень 25 обещанных публике произведений (см. MB, 1860, 13 октября, № 221; там же, 1861, № 2, 3 января).

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; …''это выписано слово в слово из программы одного большого журнала''… — Приведенный в предыдущем абзаце текст от слов «не имеет надобности» до «широкое поприще» действительно взят из программы «Отечественных записок».

&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; …''редакции … в прошлом году посчастливилось соединить на своих страницах.''.. — цитируется подписное объявление «Библиотеки для чтения».

&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt; ''В. А. Кокорев и Лафит.'' — Французский банкир Ж. Лаффит (1767—1844) был министром в правительстве Луи Филиппа; Некрасов иронизирует над претензией Кокорева быть «государственным человеком».

&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; ''Жорж Санд и Евгения Тур.'' — Е. Тур опубликовала в своем переводе извлечения из мемуаров Ж. Санд (Авроры Дюдеван, 1804—1876) «L’histoire de ma vie» (История моей жизни), 1854—1855 (см.: PB, 1856, т. III, май, кн. 1, с. 72—93; там же, июнь, кн. 2, с. 693—715; там же, т. IV, август, кн. 2, с. 667—708). Кроме того, она тоже выступала с декларациями о свободе чувств женщины, но опасливо-непоследовательными, что невыгодно отличило ее от великой французской предшественницы (Женщина и любовь по понятиям г. Мишле. — PB, 1859, т. 21, июнь, кн. 1, с. 461—500; Несколько слов по поводу статьи «Русской женщины». — MB, 1860, 17 апреля, № 85).

&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; ''Битва Горациев с Куриациями и бой … в … Пассаже.'' — Эпизод римской истории, упоминаемый Некрасовым, описан в 1 кн. Тита Ливия; о «бое в Пассаже» — см. с. 465, прим. 7,

&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt; ''Ламорисьер и Н. Ф. Павлов.'' — Парадоксально, на первый взгляд, сближая русского литератора и французского генерала Л. К. Ламорисьера, который в 1848 г. помог подавить революцию у себя на родине, а в 1860 г., в качестве командующего папской армией, безуспешно пытался «усмирить» итальянское народно-освободительное движение, Некрасов, видимо, намекает на неблаговидный факт биографии Павлова, тогда еще не окончательно распростившегося с либеральной репутацией. Летом 1857 г. в имении жены Павлова К. К. Павловой (Яниш) произошли крестьянские волнения. По свидетельству современников, «гуманист Павлов» (только что публично приветствовавший проект освобождения крестьян) «был при их усмирении и всех больше настаивал, чтоб строже секли» (ССЩ, т. 18, кн. 1. Письма. М., 1975, с. 199—200). Этот случай был отражен в «Колоколе» (Прокламация губернатора П. Новосильцова и воз розог. — 1858, л. 10, 1 марта), в сатире Е. П. Ростопчиной «Дом сумасшедших в Москве в 1858 г.»

&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt; ''Легенда о чернокнижии, или Шотландская ведьма…'' — Намек на разные роды деятельности А. В. Дружинина: знатока и переводчика английской литературы, критика и фельетониста («Иван Чернокнижников» — псевдоним, которым он часто пользовался в этом случае); кроме того под «чернокнижием» в литературных сферах была известна «целая рукописная литература» (М. Н. Лонгинов) — стихи, пародии, послания весьма фривольного содержания, созданные членами дружеского круга Дружинина и им самим (см. ''Дружинин А. В.'' Собрание сочинений, т. 8. СПб., 1867, с. 11—12), — по-видимому, это главным образом имеется в виду.

&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; ''Ряд статей о вреде людоедства'' … — Тема «статей» перекликается с теми строками «Письма из провинции» Добролюбова (Св. № 1), в которых идет речь о «человеке, с азартом рассуждающем о негуманности людоедства».

&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt; ''Ряд статей о юморе у жителей Лапландии'' … — Имеется в виду статья Н. Ф. Павлова «Вотяки и г. Дюма» (см. с. 443, прим. 21); излагаемые далее Некрасовым сведения об «авторе» соответствуют фактам биографии Павлова: утрата документов в 1812 г., стремление «утвердиться на паркете, заставить забыть свое холопское происхождение», — как писал Н. И. Надеждин («Русский архив», 1885, кн. 2, с. 578).

&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt; ''Жох и Плоцка, драма — Анны Монументовой …'' — Высказано мнение, что подразумевается творчество А. С. Хомякова ''(Некрасов Н. А.'' Собр. соч.: В 8-ми т., т. 5, М., 1966, с. 585).

&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt; ''Хаджи Подхалимов'' — персонаж фельетонов А. В. Дружинина «Новые заметки петербургского туриста» («Век», 1861, № 13, № 16).

&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt; ''Как понимают Свисток образованные народы Европы, ряд писем из Лондона. Титмарша Младш. (племянника … Теккерея, давшего клятву писать исключительно в нашем журнале).'' — Ирония Некрасова обращена главным образом на А. Ф. Писемского. Повод зачислить его в «племянники» У.-М. Теккерея (Титмарш — псевдоним последнего) Некрасову дало примечание Писемского к своему «рассказу исправника» — «Фанфарон. Один из наших снобсов» (С, 1854, № 8, с. 9): «Меткость сатиры и поучительная сила очерков Теккерея „Снобсы“ дали автору мысль написать настоящую статью &lt;…&gt; Предчувствую обвинение в смелости и сам сознаюсь в своей немощи идти вслед великому юмористу, но все-таки решаюсь». «Исключительное и обязательное участие» Писемского в «Библиотеке для чтения» было обещано ее подписным объявлением на 1861 г. ''(Писемский А. Ф.'' Письма. М. —Л., 1936, с. 835).

&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt; … ''Три лекции А. Украинского… в пользу новозадуманного Общества для сдирания шкуры… под благовидными предлогами, по новому способу …'' — Под псевдонимом «А. Украинский» фигурирует, как справедливо считается, А. А. Краевский. Конкретно речь идет, очевидно, об «Энциклопедическом словаре» (см. с. 481, прим. 1): по воспоминаниям А. В. Никитенко, Краевский задумал его как предприятие «на паях» («Дневник», т. 2, с. 76). Подготавливая в 1838 г. издание «Отечественных записок» (где впервые проявились хорошо известные Некрасову эксплуататорские способности Краевского), он также со ставлял для этого акционерную компанию (См: ''Кулешов В. И.'' «Отечественные записки» и литература 40-х годов XIX в. М., 1958, с. 17, 354—355). О «темах» лекций упоминает также И. И. Панаев в этом выпуске «Свистка».

&lt;center&gt;ГИМН «ВРЕМЕНИ»&lt;/center&gt;

Св. 7, с. 9—10. Автор — Н. А. Некрасов (установлено по конторской книге «Современника» — ЛН, т. 49—50, М., 1949, с. 302). Автограф и корректура неизвестны.

Стр. 197, строка 7 сн. В ПССН (1948) и последующих изданиях вместо «известный журнал» — «известный журналист».

&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt; … ''Гарибальди дремлет, / Колеблется пекинский трон, Гаэта грому пушек внемлет,! Дает права Наполеон …'' — Перечислены важнейшие международные события осени 1860 г.: в ноябре в результате разногласий с пьемонтским правительством Гарибальди сложил с себя воинское звание и удалился в свое имение на о. Капрера (через несколько дней были распущены его добровольческие отряды); в октябре того же года победой Англии и Франции закончились их военные действия против Китая: пал Пекин и были подписаны тяжкие для китайцев мирные условия; крепость Гаэта — последний оплот Франциска II — с трудом выдерживала осаду пьемонтской армии (в феврале 1861 г. она капитулировала); декретом 24 ноября 1860 г. Наполеон III был вынужден дать парламенту право раз в год, в ответ на тронную речь императора при открытии палат, представлять ответное мнение о политике правительства; кроме того 8 декабря министр внутренних дел граф Ж. Персиньи издал новый циркуляр о правах печати, расширивший ее свободу.

&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt; ''В стране затронутых вопросов, / Не перешедших в сферу дел…'' — «Объявление об издании журнала „Время“» (написанное Ф. М. Достоевским) начиналось указанием на «важнейший вопрос об улучшении крестьянского быта», «великий крестьянский вопрос, начавшийся в наше время» (MB, 1860, 27 октября, № 232). Некрасов воспользовался этим, чтобы напомнить о его неразрешенности в течение трех лет.

&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt; ''В нем слышны громы Ювенала.'' — Древнеримский сатирик Д.-Ю. Ювенал (ок. 60—127) вошел в историю литературы с репутацией сурового обличителя и наставительного моралиста. В этом духе и выдержана развернутая в «Объявлении» «Времени» (см. предыдущее прим.) резкая оценка современной литературной жизни: «Критика пошлеет и мельчает», «Грошовый скептизм, вредный своим влиянием на большинство, с успехом прикрывает бездарность», «Иногда только &lt;…&gt; нахальность и дерзость доставляет звание столпа» — и т. д.

&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; ''Редактор-дама'' — Евг. Тур.

&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; … ''фельетон «Ведомостей»'' — вероятно, «СПб. ведомостей» Краевского. ''Воскобойникова лай'' — см. с. 499, прим. 103.

&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt; ''…любимые статьи скучных журналов.'' — В стихотворных строках, к которым относится это примечание Некрасова, и в нем самом перечислены «ученые» публикации, теснившие во многих журналах освещение явлений живой современности (с этим систематически боролся «Свисток»): ''Кронеберг А. И.'' Суэзский канал. — «Атеней», 1858, ч. 4, июль — август, с. 472—482; Зундский пролив. — PB, 1857, т. 8, март, с. 127—131: ''Щуровский'' Г. ''Е.'' Силурские и девонские рыбы в России. Соч. Пандера. — «Русская беседа», 1858, т. II, кн. 10, с. 4—62; см. также с. 466, прим. 10.

&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt; ''…ямбы Хомякова.'' — Имеется в виду стихотворение А. С. Хомякова «России» (1839): «Гордись, тебе льстецы сказали … Не верь, не слушай, не гордись!»

&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt; ''…Пинто удалится.'' — В зале Петербургского Пассажа (принадлежавшем гр. Я. И. Эссен-Стенбоку) радикальный итальянский общественный и литературный деятель М. Пинто (1818 — после 1887), с 1860 г. преподававший итальянский язык в СПб. университете, пытался организовать (в конце этого года) чтение цикла лекций «О Данте, его веке и его сочинениях».

&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt; ''Со треском небо развалится'' — из стихотворения И. И. Дмитриева «Ермак» (1794).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1858 года]]
[[Категория:Николай Алексеевич Некрасов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Алексеевич Некрасов]]</text>
      <sha1>g4ye4fqh71uf8y3tmlsmhbebsk4kn1z</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Запискам охотника Восточной Сибири» А. А. Черкасова (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024674</id>
    <revision>
      <id>5713372</id>
      <parentid>5282659</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:58:24Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713372</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3675" sha1="n1evkwwh6vd5c1kvq9w8qu0dx6ia30w" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Алексеевич Некрасов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Запискам охотника Восточной Сибири&quot; А. А. Черкасова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1866
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_1866_05_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем в пятнадцати томах

Том тринадцатый. Книга первая. Материалы редакционно-издательской деятельности

С.-Пб, «Наука», 1997

=== &lt;Предисловие к «Запискам охотника Восточной Сибири» А. А. Черкасова&gt; ===
Редакция «Современника» имеет в своем распоряжении довольно значительный запас весьма любопытных рассказов охотника Восточной Сибири. Отлагая полное издание этих рассказов для отдельной книги, мы нашли, что читатель наш, вероятно, не без интереса прочтет несколько отрывков из этих «Записок»; они обличают в авторе близкое знакомство с делом и представляют оживленные картины из сибирских промыслов и очерки из жизни животных, достойные внимания натуралистов.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Печатается по изд.: С, 1866, № 5 (ценз. разр. — 4 мая 1866 г.), отд. I, с. 117, где помещено в виде подстрочного примечания к заглавию публикации отдельных глав «Записок…».

Подробнее об этом см. в комментарии к рецензии Некрасова на отдельное издание книги Черкасова (см.: наст. изд., т. XI, кн. 2, с. 404—406).

[[Категория:Предисловия 1866 года]]
[[Категория:Николай Алексеевич Некрасов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Алексеевич Некрасов]]</text>
      <sha1>n1evkwwh6vd5c1kvq9w8qu0dx6ia30w</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Дни минувшие» (Неведомский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024883</id>
    <revision>
      <id>5713412</id>
      <parentid>5309418</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:27:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713412</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="33625" sha1="4c516lqvm8uvktome90aksxtqoso1ed" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = М. Неведомский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Дни минувшие&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1929
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/newedomskij_m/text_1929_predislovie_k_knige_vospominania.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = (Воспоминания [[Эмилия Кирилловна Пименова|Э. К. Пименовой]]).
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие к книге «Дни минувшие» &lt;br&gt;(''Воспоминания [http://az.lib.ru/p/pimenowa_emilija_kirillowna/ &lt;u&gt;Э. К. Пименовой&lt;/u&gt;]''). ===
«Воспоминания» Э. К. Пименовой, охватывающие приблизительно сорокалетие, — от самого начала 60-х годов прошлого века до русско-японской войны 1904-го года [''Автор предлагаемых читателю воспоминаний, Э. К. Пименова, — давнишняя газетная и журнальная работница, сотрудничавшая еще в конце 90-х годов прошлого века в журналах «Мир Божий» и «Русское Богатство» в отделе иностранного обозрения. Ее перу принадлежит, кроме того, длинный ряд талантливых популяризации (по географии, истории путешествий и т. п.), давно и хорошо известных подрастающему читателю. Из них в Издательстве «Книга» вышли: «Герои южного полюса» (лейтенант Шекльтон и капитан Скотт), «Один среди дикарей» (путешествие Н. Н. Миклухи-Маклая в Новую Гвинею), «Полярный Робинзон (Приключения капитана Микельсена во льдах Гренландии. Экспедиция 1909—1912 г.) „Страны заповедные“.''] носят характер чисто личный, пожалуй, в значительной своей части — даже интимно-личный. При этом и личная жизнь автора изображена не в виде регулярных записей, а скорее — беллетристически: автор дает нам лишь ряд наиболее ярких сцен и эпизодов, оказавшихся этапами в его жизни. Но, отправляясь от личного и частного, автор то и дело приводит читателя к общему и общественному.

Это, конечно, особенно относится ко второй части воспоминаний, открывающейся 1873-м годом и переселением автора в Петербург, где он сначала окажется одной из пионерок высшего женского образования, а затем, после некоторого промежутка, войдет в литературу и сблизится с главными деятелями передовой нашей журналистики второй половины 80-х годов и следующего десятилетия. Но и первая часть, посвященная детству и юности, местами дает материал, ценность которого вовсе не исчерпывается психологией и бытом. Так, почти в самом начале воспоминаний, читатель найдет отражение исторической драмы — польского восстания 1863 г. и его подавления — на судьбах семьи русско-польского состава, проживающей на самой границе польского края. Здесь интимно-личный характер мемуаров придает им даже особенную ценность и значение. Не факты, не внешние события извлечет читатель из этих страниц, факты эти давно описаны и известны. А вот отражение их на живой психике восьмилетней девочки, впечатлительной и наблюдательной, разорванность ее детской души, — одна половина которой тяготеет к матери- польке, а другая к русскому отцу; внутренние отношения в такой момент — в польско-русской семье, в польско-русском круге знакомых, родных, домашней прислуги, — на эту тему даны штрихи и черточки, которые позволяют глубже и интимнее заглянуть в эпоху…

Или эпоха шестидесятых годов — „эпоха великих реформ“, по определению наших „умеренных прогрессистов“, — эпоха, „сочетавшая головокружительно-возвышенные перспективы с ощущением близости их реального осуществления“, как определял настроение революционной интеллигенции того времени Н. К. Михайловский… Сколько написано об этой эпохе за и против такими убежденными „шестидесятниками“, как Шелгунов, или такими „отрицателями“, как, скажем, К.Леонтьев. Но вот в воспоминаниях Э. К. Пименовой несколько совсем непритязательных картинок: отмель (три версты в окружности) на Каспийском море; на этой отмели — островке Ашур-адэ разбиты сады и сооружен сторожевой пост русского флота, обитатели (офицеры моряки с семьями) читают газеты и журналы с опозданием на несколько недель и танцуют под гармонику. Но и сюда, на эту отмель, которую вскоре смоет морская волна, — в среду этого захолустного офицерства, заброшенного судьбою в такую даль от центров, проникают веяния эпохи, с ее „освободительными“ идеями, с вопросами об „эмансипации“ женщины, о высшем женском образовании и самостоятельном женском труде, — и, поощряемый друзьями, автор воспоминаний вступает в столь типичный для эпохи „фиктивный брак“ и едет в столицу изучать медицину. Фактик сам по себе незначительный. Но как интимно дорисовывает он общую картину эпохи, какой красочный вносит в нее штрих…

С 1873 г. автор в Петербурге, на „курсах ученых акушерок“ (при Военно-Медицинской Академии), которые исподтишка, втайне от власти предержащей, преобразовываются составом преподавателей в „Высшие Женские Медицинские Курсы“, дающие звание врача.

Александр II посещает Медицинскую Академию и женские курсы при ней и вот, радея о благе и прочности курсов, „почетная инспектриса тщательно отбирает для представления царю студенток, не имеющих вида нигилисток“ (преимущественно из бывших „смолянок“, т.-е. воспитанниц Смольного Института)… А вот профессор анатомии, дошедший в своем курсе до „верхних конечностей“ и спускающийся внезапно до уровня таза, когда на лекцию являются чиновные посетители: необходимо скрыть „расширение программы“, — акушеркам же изучать „верхние конечности“ не полагается. Курьезные, забавные мелочи… Но как они вводят в ту атмосферу, в какой насаждалось у нас женское образование, как заставляют прочувствовать то проклятие вынужденной унизительной изворотливости, которое тяготеет на насадителях русской культуры, удушаемой властью из соображений „высшей политики“. И ценой этих унижений и приспособлений покупается всего на всего девять лет бытия курсов (с которыми, как известно, покончил роковой 1881 год)… И вот жажда „сочетать реальное с идеальным“ переходит в утопически-революционное настроение, при котором реальной представляется только борьба с властью, и именно среди учащейся молодежи вербуются те кадры пропагандистов и деятелей террора, которые окрасят своими жертвенными подвигами все следующее десятилетие. Такова горькая судьба русской культуры…

Впрочем, это героически-кровавое десятилетие не нашло себе отклика в воспоминаниях Э. К. Пименовой. Объяснение этому можно найти в условиях жизни автора за эти годы: Э. К. Пименова, в качестве женщины-врача, проводит их в Колпине („пристоличном болоте“, как она его называет) — погруженная во врачебную практику среди колпинских рабочих и мелких служащих, обремененная заботой о детях, о пополнении скудного заработка мужа… Этому тусклому в жизни автора периоду зато и посвящено всего несколько строк. Но в 1886 г. автор опять в Петербурге, становится газетным, а вскоре и журнальным работником и сближается с такими видными деятелями общественности и литературы, как Н. К. Михайловский, Глеб Успенский, Короленко, Мамин-Сибиряк, А. И. Богданович, Н. Ф. Анненский и др.

Вот на эти страницы „воспоминаний“ мне хочется обратить особое внимание читателя. Здесь даны характерные черточки этих писателей, биографии которых так плохо еще разработаны; здесь прочерчены кое-какие штрихи, рисующие передовую журналистику нашу конца» восьмидесятых и девяностых годов, — журналистику, которая явилась огромным, по обширности своей аудитории, общественным фактором и которая не нашла еще своего историка. Э. К. Пименова и здесь остается верной своей манере — тону интимных воспоминаний. Она не покушается на законченные литературные портреты лиц ил и общие характеристики журнальных направлений и группировок. Опять в «воспоминания» заносится только лично пережитое: встречи, оставившие сильное впечатление, беседы, запавшие в душу. Но искренно и правдиво переданные эти встречи и разговоры, — несомненно, пригодятся будущим биографам названных писателей, будущему историку нашей журналистики за указанные годы.

С Н. К. Михайловским, лучшим теоретиком народнического движения, завершителем дела Герценов, Чернышевских, Добролюбовых — Э. К. Пименова встречается в тяжелую для него годину. «Родной» его орган, «Отечественные Записки», которые были самым ярким и полным выражением последней фазы нашего народничества 70-х годов, где он работал рядом с Некрасовым, Салтыковым, Елисеевым, — в 1884 г. закрыты. Он остается без «своего угла» — скитается по чужим органам. Весной 1891 г. его высылают из Петербурга в Любань (за участие в похоронах Н. В. Шелгунова). Именно об этой поре — уныло-бездорожной, о поре 80-х и начала 90-х годов — мы находим в его писаниях следующие горькие строки: «О наличности какой-нибудь общественной задачи, которая соединяла бы в себе грандиозность замысла с общепризнанной возможностью немедленного исполнения нечего в наше время и говорить. Нет такой задачи. Но нет и гораздо меньшего. А за отсутствием общедоступных точек приложения для крупных талантов, горячей проповеди, страстной деятельности, на сцену выступает вялая, холодная, бесцветная посредственность»…

Так говорит человек после двадцатилетней блестящей литературной деятельности, окруженный любовью революционных кругов того времени, близкий не духом только, но и делом и личными связями с народовольческими группами. Но к этой поре народовольческое движение, даже в лице последних его представителей—участников покушения 1-го марта 1881 г. — успело погибнуть… Шли годы подлинно-мертвые. Было отчего понурить голову… А от первой до последней — во всех встречах с Михайловским, описанных Э. К. Пименовой, мы видим его все тем же, вечно готовым к бою борцом-общественником, иронически-задорным, иногда раздражительным, но никогда ни «вялым», ни «холодным», ни «бесцветным»…

Одна эта черта, ярко закрепленная в воспоминаниях Э. К. Пименовой, может свидетельствовать о размерах этого крупного ума и характера, далеко не получившего еще объективной оценки — среди той бессменно-пристрастной полемики, которая так характерна для нашей литературы всех ее лагерей и направлений.

Полемистом ярым и задорным был и сам Н. К. Михайловский. Э. К. Пименова приводит любопытный отзыв его о всегда «объективном» В. Г. Короленко и об «мирном» народнике (под конец воспевавшем «культурные скиты») С. Н. Кривенко. По поводу «мягкости и снисходительности» Короленко, Н.К. говорил: «Что-ж делать. Я не похож на него»…

Действительно, похожего в этих двух соратниках и единомышленниках было немного. Многим памятно выступление Н. К. Михайловского на чествовании В. Г. Короленко (по поводу 25-летия его литературной деятельности): в своей речи Н.К. указал на «необычайный факт», — «за 25 лет писательства Короленко не нажил ни одного врага» и тут же высказал такое пожелание: «Пусть в следующее 25-летие В.Г. обзаведется хотя бы одним-двумя врагами!»..

Как темпераменты, как индивидуальности, как типы жизнеощущения, эти два человека были почти прямыми противоположностями. Рационалистический склад ума, с резко обозначенным волевым началом, ярко выраженная индивидуальность, упрямо себя отстаивающая, — вот схематическая характеристика Н. К. Михайловского. А жизненная школа, им пройденная, могла только отточить и заострить эти природные данные. Облюбованная еще в юности стержневая идея — «борьбы за гармоническое развитие индивидуальности», упорное отстаивание за долгие реакционные годы общественных идеалов, из нее вытекающих, горячая приверженность к памяти павших в революционной борьбе товарищей и друзей и постоянное чувство оторванности своей и своих единомышленников от широкого русла жизни «вялого и бесцветного», — вот что научило его «нетерпимости», вложило ему в руку не гусиное, а стальное перо.

Короленко был на десять лет моложе его, он не так сросся с эпохой героической борьбы 70-х годов. В конце-концов, он типичный созерцатель, с мистическим налетом в глубинах душевных, а отнюдь не волевой тип. Его причастность к революции скорее результат внешних условий, загонявших, можно сказать, в революцию — просто чистые и впечатлительные души… Основная его идея — такая; сравнительно, мирная, как идея справедливости (по-видимому, еще с детских лег запавшая ему в душу под влиянием убежденного «законника» — отца). Б этом смысле, он даже какое-то исключение среди нашей передовой литературы «неумеренность» которой является общепризнанной в Европе ее чертой. Этим, вероятно, объясняется удивительная удача его в пропаганде элементарных принципов правового строя — в публицистических очерках, которые он вел в «Русской Мысли» или (вместе с Н. Ф. Анненским) в «Русском: Богатстве». Напомню, что всем известный отказ его от присяги Александру III, увезший его в Якутскую область, — был отказом от вторичной присяги: первый раз (в качестве железнодорожного служащего) он присягу принял. Значит, и тут сказался все тот же упорный поклонник «справедливости» и «законности». Полемист Михайловский называл настроение Короленки «прекраснодушием» — сообщает Э. К. Пименова. Мы этого определения не примем. А вот полярность этих двух писательских индивидуальностей, этих двух типов общественных деятелей — отметить должны, добавив гут же, что она не мешала им хорошо «притесать» себя друг к другу и рука об руку долгие годы делать такое трудное дело, как создание и ведение строго выдержанного демократического органа в 90-х годах (я разумею «Русское Богатство»).

Только эпизодически, к сожалению, мелькает в «воспоминаниях» фигура Глеба Ивановича Успенского—с его «прекрасными скорбными глазами», как отзывался о них, по свидетельству автора, Н. К. Михайловский. Но душевная приветливость, с какой он ободрил молодую женщину, впервые попавшую в писательскую среду, умение вникнуть, войти в ее интересы, заставить других ею заинтересоваться, — как эти штрихи (данные в оценке первого визита автора к Михайловскому) — воскрешают образ этого вечно вдумчивого, вечно душевного человека!.. Автор дает почувствовать и то нежное, чуть покровительственного характера — отношение к нему Михайловского, которое было так типично для дружбы вечного «полемиста» с этим тихим человеком, чувствовавшим святость и террористки («девушки почти монашеского типа»), и Венеры Милосской, и так мучительно болевшим от «бесчеловечных отношений» его окружавших… Дружба эта началась еще в 70-х годах, во время работы обоих в «Отечественных Записках» и продолжалась до самой смерти Успенского (1902 г.).

Верными, хотя и беглыми чертами обрисован Н. Ф. Анненский, с его неиссякаемым остроумием, душевной бодростью, с его живым ораторским даром. Его роль в «Русском Богатстве» (отмеченная лишь передачей отзыва о ней Н. К. Михайловского) была не столь заметной во вне, но очень серьезной по существу. Его глубокое знание нашей провинции, приобретенное долгими годами «лишения столиц», его эрудиция в экономической области, а главное, трезвый и необыкновенно ясный и отчетливый ум делали его незаменимым членом редакции, и блестяще поставленный отдел «внутреннее обозрение», конечно, мог так вестись, как он велся в журнале, лишь под его руководством.

По поводу строк, говорящих о возникновении журнала «Мир Божий», я бы заметил следующее. При всей энергии и талантливости издательницы уже поистине находкой для нее был суровый демократ А. И. Богданович, влюбленный в литературу, буквально одержимый идеей общественной пропаганды путем создания «журнала для широкого читателя», целиком, не щадя себя, отдавший все 24 часа своих суток любимому' «детищу».,,

«Воспоминания» правильно отмечают, что заслуга превращения «журнала для юношества и самообразования» — в «толстый» литературно-политический журнал (завоевавший 18 тысяч подписчиков), принадлежит Богдановичу. Добавлю к этому, что это было осуществлением давно выношенной идеи, что популяризация науки, с одной стороны, и истолкование насущных политических и социальных вопросов — с другой, было той миссией, которую возложил на себя этот бывший — «народоволец», разочаровавшийся в народничестве и перешедший от утопизма юношеской своей поры к здоровому и трезвому политическому реализму…

Историю возникновения журналов «Русского Богатства» и «Мира Божия», сообщаемую Э. К. Пименовой, мне хотелось бы немного комментировать. Получить разрешение на издание журнала в эти годы — было почти неразрешимой задачей (вроде квадратуры круга) для лиц, имевших сколько-нибудь определенную общественную физиономию, не «охранительного» типа.

В результате не литераторы, будущие фактические редакторы, а случайно приверженные к литературе люди (вроде Давыдовой или Евреиновой) являлись зачинателями журнала. Это — от «политики», от «властей предержащей». А вот что шло от эпохи, от самих литературных работников, от широких и все расширяющихся кругов интеллигенции; как только журнал был «зачат», сейчас составлялось редакционное ядро, из призванных к этому делу' людей, и завладевало органом. Сотрудники шли отовсюду, как ночные путники на огонек, и, несмотря на препоны, на все урезки, чинимые я предварительной цензурой&quot;, дело делалось и завоевывало читателя. «Современный Мир», родившийся из пепла «Мира Божия», после запрещения последнего в 1906 г. [''За статью А. И. Богдановича о декабрьском восстании 1905 г.''], дорос до цифры 40000 читателей (по данным анкеты, произведенной журналом в 1907 г.).

В заключение — два слова об одном ценном качестве воспоминаний Э. К. Пименовой — об языке, которым они написаны: он отличается той хорошей простотой, которая сделала столь популярной среди широкой читающей массы бесконечную серию популяризации и книг — «для юношества», автором которых она является.

{{right|''М. Неведомский''}}

Источник текста: Воспоминания Э. К. Пименовой. — М.-Л.: Книга. 1929.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1929 года]]
[[Категория:М. Неведомский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/М. Неведомский]]</text>
      <sha1>4c516lqvm8uvktome90aksxtqoso1ed</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Очерки первобытного мира» (Гоуорт; Журавская)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1028275</id>
    <revision>
      <id>5713418</id>
      <parentid>5512722</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:33:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713418</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11900" sha1="r0sg5xpyh00v5ewj41o3j40cui7hgtf" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Генри Гоуорт
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге ''Очерки первобытного мира''
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1897
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = en
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Зинаида Николаевна Журавская
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1896
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gouort_g/text_1896_preface-oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ПРЕДИСЛОВІЕ ===

=== к книге «[http://az.lib.ru/h/hatchinson_g_n/text_1896_prehistoric_man_and_beast-oldorfo.shtml &lt;u&gt;ОЧЕРКИ ПЕРВОБЫТНАГО МІРА&lt;/u&gt;]» ===

=== Сэра Генри Г. Гоуорта. ===
Немногіе люди такъ глупы или такъ пусты, чтобы нисколько не интересоваться началомъ исторіи человѣчества. Каждый изъ насъ подъ-часъ мечтаетъ о лампѣ Аладина, которая помогла бы ему проложить путь сквозь мракъ и туманы, окутывающіе исторію древнихъ временъ. Различными отвѣтами на эти мечты служатъ, прежде всего, преданія человѣческія: одни — аллегорическія, другія — прозаическія; иныя, наконецъ, слишкомъ фантастическія, и видимо подвергались позднѣйшей переработкѣ, придавшей имъ больше правдоподобности.

Многіе ученые стремились достичь той же цѣли иными дорогами, — дорогами болѣе жесткими и вымощенными самымъ разнообразнымъ матеріаломъ. Нѣкоторые брали различныя формы человѣческаго языка, анализировали ихъ и сравнивали между собою, съ цѣлью прослѣдить ихъ вплоть до самой первоначальной стадіи, пытаясь, такимъ образомъ, способности, искусства и прогрессъ человѣчества въ его колыбели измѣрять степенью развитія человѣческой рѣчи. Право, этотъ методъ далъ намъ обильную жатву интереснѣйшихъ фактовъ и открылъ заманчивыя перспективы для изслѣдованій ученыхъ будущаго, но все это немного подвинуло насъ впередъ на особомъ, избранномъ нами, пути. Какъ бы далеко мы ни оглядывались назадъ, человѣческая рѣчь является намъ вполнѣ выработанной, съ такой утонченностью оборотовъ и такимъ богатствомъ словъ, какія мы привыкли соединять лишь съ высшей степенью развитія мысли и знанія. И это еще не все. Языки различныхъ народовъ, въ самой ранней стадіи развитія, до какой мы можемъ прослѣдить ихъ, настолько же отличались другъ отъ друга, насколько отличаются теперь санскритскій и китайскій, вавилонскій и египетскій.

Между тѣмъ какъ одни пытались обрѣсти источникъ знанія въ языкѣ, другіе дѣлали такого же рода попытки съ помощью исторіи религій и миѳологіи. Немного есть на свѣтѣ вещей, болѣе прочно сохраняющихся, чѣмъ обряды и микологія. Въ этой области, тѣсно связанной съ самыми священными для человѣчества предметами человѣческой мысли, трудно даже повернуться, не расшевеливъ народныхъ предразсудковъ, и потому рѣзкія перемѣны здѣсь почти невозможны. Не удивительно, что, хотя и на этомъ поприщѣ въ послѣдніе годы было сдѣлано много блистательныхъ завоеваній, которыя почти произвели переворотъ въ сравнительной миѳологіи, но и здѣсь приближеніе къ конечной цѣли совершается медленно и съ трудомъ: и здѣсь дорога загромождена терновникомъ и сорными травами, и потребуется еще много терпѣливаго и упорнаго труда, прежде чѣмъ сказка будетъ досказана до конца.

То же самое можно сказать и объ археологіи, иными словами, объ изслѣдованіяхъ начала и первыхъ шаговъ на пути прогресса человѣческихъ искусствъ, — изслѣдованіяхъ, которыми уже много лѣтъ и во многихъ странахъ занимается цѣлая армія тружениковъ. Здѣсь также многое, что казалось прежде темнымъ и сбивчивымъ, теперь приведено въ систему и представляется яснымъ: но и тутъ есть крупные пробѣлы и пропуски, показывающіе, сколько еще остается узнать, какъ много мѣста отведено здѣсь воображенію и догадкамъ. Въ то же время многое даетъ надежду, что, при упорномъ и терпѣливомъ трудѣ, мы можемъ если но воскресить вполнѣ исторію, такъ хорошо позабытую, то, во всякомъ случаѣ, значительно приблизиться къ желанной цѣли.

Большое счастье, если такими вопросами заинтересуется человѣкъ, обладающій терпѣніемъ, знаніями и литературнымъ талантомъ, а также одаренный пылкой фантазіей и даромъ живописнаго изложенія, — человѣкъ, который соберетъ вмѣстѣ разбросанныя нити изысканій, соединитъ ихъ въ одну непрерывную ткань и рисунокъ, заглянетъ во всѣ темныя ямы, извилистые ходы и пещеры, гдѣ роются спеціалисты, и ознакомитъ непосвященнаго читателя со всѣмъ, что было сдѣлано. Такова именно задача мистера Хетчинсона, уже опытнаго піонера на этомъ поприщѣ. На страницахъ своей книги онъ разобралъ много жгучихъ археологическихъ вопросовъ и коснулся многаго, относительно чего ученые еще не пришли къ соглашенію. Онъ говоритъ просто и умно. Онъ прямо показываетъ читателю, гдѣ у него подъ ногами твердая почва и гдѣ скользкая, и съ большимъ искусствомъ ведетъ хронику человѣческой дѣятельности въ періоды, предшествовавшіе собственно исторіи. Онъ начинаетъ съ обсужденія древнѣйшихъ фактовъ, извѣстныхъ намъ о человѣкѣ, и продолжаетъ свой разсказъ вплоть до начала такъ называемаго историческаго періода; онъ подводитъ итогъ нашимъ знаніямъ о предметѣ чрезвычайно увлекательномъ и захватывающемъ, и это несомнѣнно обезпечитъ ему огромное число читателей. Я только потому не рѣшаюсь говорить объ этой книгѣ въ подобающихъ выраженіяхъ, что авторъ ея, но добротѣ своей, отзывается съ преувеличенной похвалой о моихъ собственныхъ отрывочныхъ и разбросанныхъ попыткахъ на этомъ поприщѣ. Мы не во всемъ съ нимъ согласны: у каждаго изъ насъ найдутся свои личные ереси и предразсудки; но я но совѣсти могу сказать, что за послѣдніе годы по этому предмету на англійскомъ языкѣ не появлялось книги столь-же богатой свѣдѣніями, картинной и увлекательной, какъ эта.

{{right|'''Генри Г. Гоуортъ.'''}}

''Текст издания: Очерки первобытного мира = (Prehistoric man and beast) / [Соч.] Хетчинсона; Пер. с англ. З. Журавской. — Санкт-Петербург : тип. И. Н. Скороходова, 1897. — 230 с. : ил. ; 24 см.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1896 года]]
[[Категория:Генри Гоуорт]]
[[Категория:Переводы, выполненные Зинаидой Николаевной Журавской]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Генри Гоуорт]]
[[Категория:Переводы 1897 года]]</text>
      <sha1>r0sg5xpyh00v5ewj41o3j40cui7hgtf</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Книге для чтения по истории литературы для красноармейцев и краснофлотцев» (Горький)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1028766</id>
    <revision>
      <id>5713385</id>
      <parentid>5712751</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:09:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713385</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="22256" sha1="1atejvsywvwg381nd1nfatamqm584vq" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Максим Горький
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Книге для чтения по истории литературы для красноармейцев и краснофлотцев&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1935
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gorxkij_m/text_1935_predislovie_k_knige_dlya_chenia.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;М. Горький&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;[Предисловие к «Книге для чтения по истории литературы для красноармейцев и краснофлотцев»]&lt;/center&gt;

М. Горький. Собрание сочинений в тридцати томах

М., ГИХЛ, 1953

Том 27. Статьи, доклады, речи, приветствия (1933—1936)

Почему надо знать «земли родной минувшую судьбу»? Всякое знание есть знание умственного роста человечества и работы людей в прошлом, — работы, вкрепленной в жизнь. Настоящее связано с прошлым так же, как детство и отрочество с юностью. Прошлое учит, чего мы должны избегать, что враждебно или бесполезно для нас, против чего мы должны бороться, что нам следует уничтожить. Прошлое указывает нам, что в нем ценно для нас и должно быть взято, освоено нами как основа дальнейшей работы нашей, дальнейшего количественного и качественного развития способностей и талантов, скрытых в массе трудового народа. Тщательное изучение истории прошлого внушило Карлу Марксу пламенное сознание необходимости изменить основы социальной организации людей, выработать идею завоевания политической власти рабочим классом, труд которого служит основой материальной политико-экономической культуры и всех «надстроек» на почве ее. Эти огромной, организующей силы идеи являются основными, ведущими идеями нашей революционной эпохи, и они положены в основу организаторской деятельности партии Ленина и Советской власти.

Знание прошлого указывает, что и как надо делать в настоящем, знание позволяет предвидеть будущее: всюду на земле капитализм разрушается, а пролетариат идет на смену его именно так, как это было предсказано Марксом и учениками его.

Маркс твердо и неоспоримо установил, что все уродства и пороки наши: лень, трусость, лицемерие, лживость, равнодушие друг ко другу, нищенская ограниченность интересов к жизни — развиваются на основе животного, зоологического эгоизма, а эгоизм этот совершенно неизбежен в условиях капиталистического, классового государства, в условиях неустранимой борьбы людей друг против друга за кусок хлеба, за лучшее место в жизни, за власть меньшинства над большинством. В этих условиях наиболее простым и дешевым средством обогащения, средством наживы считается физическая сила трудового народа — рабочих и крестьян. В этих капиталистических условиях жизни фабриканты, лавочники, банкиры грабят рабочих дважды: как производителей товаров, нищенски оплачивая их труд, и как покупателей этих же товаров. Для того чтоб люди не понимали беззакония и бесчеловечия такого грабежа их силы — капиталисты присвоили себе право распределять знание о жизни, открытия и завоевания науки только в своей среде и среди обслуживающей их мелкой буржуазии. Высшие учебные заведения были совершенно закрыты для рабочих и крестьян, а доступ в средние школы — сильно затруднен.

Этим удерживали народ в темноте и невежестве, в суевериях и предрассудках, которые еще более укреплялись учением церкви о необходимости терпения и кротости для трудового народа и обещаниями райской жизни после смерти. Эта нехитрая механика политики капитала в наши дни становится все более понятной пролетариату, который, на примере Союза Советских Социалистических Республик, видит, что рабочие и крестьяне отлично могут жить без помещиков, фабрикантов и вообще — без паразитов их труда. Они могут — и будут — жить всё более легко, свободно, богато по мере того, как научатся владеть завоеваниями науки, достижениями техники, всесторонним изучением природных сил и богатств своей страны, — сил и богатств, обилие которых сведет физические силы людей до ничтожных затрат и этим освободит трудовой народ для небывалого, мощнейшего умственного — «духовного» развития.

Предлагаемая красноармейцам и краснофлотцам «Книга для чтения по истории литературы» ставит целью своей показать читателям, как развивалась литература — одно из наиболее сильных средств развития разума. Книга эта указывает, что, несмотря на упрямые усилия церкви и «светской власти» держать трудовой народ в темноте и невежестве, учить его терпению и покорности, внушать, что «несть власти, аще не от бога», — крестьянство почти непрерывно бунтовало против царской и боярской власти, бунтовало, не щадя и монастырей. В этой книге указаны только четыре попытки свергнуть власть царя и бояр, — попытки, организованные Иваном Болотниковым, Степаном Разиным, Кондратием Булавиным и Емельяном Пугачевым. Все это попытки крупного размаха и выявления физической силы, разбуженной нищетою, насилием, разгоревшейся гневом и ненавистью. Крестьянству нужны были герои, оно не могло освободиться «своею собственной рукой», ибо хотя эта рука и была вооружена, но — дубиной, а не фабрично-заводской техникой, — по условиям времени она и не могла быть технически, промышленно сильной. На протяжении почти тысячи лет восстания крестьян были почти непрерывны всюду в Европе, но нигде не могли победить врага, потому что не было вождя массового, каким явился пролетариат, рабочий класс, производитель машин и всех орудий труда. Вам известно, что наш пролетариат в годы гражданской войны против помещиков, фабрикантов, немцев и армий, присланных капиталистами Европы, уже пытался восстанавливать фабрики и заводы; известно, что тотчас же после победы он принялся восстанавливать промышленно-техническую деятельность и за срок в пятнадцать лет героического труда поставил свою страну почти на высоту европейских, технически развитых хозяйств. Этим фактом еще раз оправдывается дальнозоркость мудрости Маркса: крестьянство может победить, только идя за пролетариатом, которого история, промышленно-культурный, экономический рост поставили вождем крестьянства. Это объясняет неудачи крестьянских восстаний, не умаляя значения их. Надо знать, что крестьянство боролось против врагов своих не только делом, но и словом. В песнях, сказках, пословицах, в сатирических сценах оно обличало лживость и лицемерие и горестно высмеивало корыстолюбие судей, попов, чиновников, подьячих, воевод, купцов, генералов. В этой книге нет места для того, чтоб показать образцы крестьянского сатирического и лирического творчества, это будет показано в другой книге.

Задача этой книги — иная: показать, как литература — зеркало жизни — отражала отношение к «народу».

Существует такое определение: литература — зеркало жизни. Да, зеркало. Разумеется, дурак, глядя в зеркало, может увидеть себя мудрецом, но это будет — мягко скажем — «обман зрения». Неглупые люди, любуясь собою, все-таки видят себя: рыжие — рыжими, курносые — курносыми, рябые — рябыми и т. д., — в общем зеркало — не человек, и потому зеркало не врет. Точное изображение свойственно фотографии, — в тех случаях, когда оригинал не замечает, что с него снимают копию. Литература — зеркало неверное, всегда несколько кривое, оно или преувеличивает, или уменьшает. В капиталистическом обществе неукротимых собственников литература — оружие в руках держателей власти, оружие нападения и защиты. Люди, отрицающие за литературой ее политическое значение, говорят, что основная тема, основное стремление литературы — защита человека, права личности на свободу мысли, свободу оценки явлений жизни. Но личность защищается от насилия общества и государства, а это уже — политика, и, когда личность слишком смело защищается, ее сажают в тюрьму — место, назначенное для укрощения людей социально, то есть политически, вредных. В обществе собственников защищаются для того, чтоб свободней нападать.

Положение личности в обществе богатого и зажиточного мещанства действительно драматично. Человек ясно видит идиотизм людей, которые всю жизнь тратят силы свои ради наживы, накопления денег, увеличения собственности. Человек хочет изгнать из себя самого кое-что воспринятое им в семье и школе, но уже не нужное ему, изжитое, стесняющее. Человек чувствует, что условия жизни мешают свободному росту тех или иных его качеств, способностей, таланта. Он находит подобных себе, неудовлетворенных, возникает группа единомышленников. Если это декабристы или петрашевцы, склонные проповедовать идеи романтического — утопического — социализма, — царь отправляет их в Сибирь, на каторгу; если это «народники» — царские жандармы вылавливают сотни их, сажают в тюрьмы, и сразу 193 человека судятся как преступники за то, что они хотели научить крестьян азбуке социальной грамотности.

После этого возникает небольшая партия террористов, ставящая целью своей убить царя. Убили. На престол уселся другой, еще хуже. Все это делалось с учетом силы крестьянства, с надеждой поднять его против самодержавия, ограничить права и безответственность царя пред «народом», создать республиканское представительное правление и править страною так же, в сущности, безответственно, как в Европе правят адвокаты, фабриканты, купцы, богатые крестьяне, чиновники, попы, «кулаки».

Под понятием «народ» безмолвно подразумевалось именно такое пестрое соединение различных групп командующего крупного и мелкого мещанства, а настоящий трудовой народ, крестьянство, служило главным образом источником надежд на победу и средством устрашения.

Во все времена и во всех странах ход жизни, смысл фактов и явлений ее освещала и освещает интеллигенция, работники в области общественных наук, а также искусства, особенно литературы. Одни группы таких просветителей работали «из любви к знанию», стремясь к «объективному» — бесстрастному и всестороннему — освещению прошлого и текущей действительности. Из их работы с полной ясностью вытекало, что крестьянство становится все более неаккуратным плательщиком налогов и все более бессильным покупателем фабричных товаров. Литераторы из дворян изображали крестьянство или терпеливым, кротким, живущим «Христа ради»…

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===

В двадцать седьмой том вошли статьи, доклады, речи, приветствия, написанные и произнесенные М. Горьким в 1933—1936 годах. Некоторые из них входили в авторизованные сборники публицистических и литературно-критических произведений («Публицистические статьи», издание 2-е — 1933; «О литературе», издание 1-е — 1933, издание 2-е — 1935, а также в издание 3-е — 1937, подготавливавшееся к печати при жизни автора) и неоднократно редактировались М. Горьким. Большинство же включенных в том статей, докладов, речей, приветствий были опубликованы в периодический печати и в авторизованные сборники не входили. В собрание сочинений статьи, доклады, речи, приветствия М. Горького включаются впервые.

&lt;center&gt;[ПРЕДИСЛОВИЕ К «КНИГЕ ДЛЯ ЧТЕНИЯ ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ ДЛЯ КРАСНОАРМЕЙЦЕВ И КРАСНОФЛОТЦЕВ»]&lt;/center&gt;

Впервые напечатано после смерти автора в сборнике «Архив А. М. Горького, т. III. Повести, воспоминания, публицистика, статьи о литературе». Гослитиздат, М. 1951.

Дата написания предисловия не установлена. Архив А. М. Горького датирует его предположительно 1935 годом.

Написано для подготовлявшейся Главным политическим управлением РККА «Книги для чтения по истории литературы для красноармейцев и краснофлотцев».

Предисловие не было закончено М. Горьким.

Печатается по тексту третьего тома «Архива А. М. Горького».

''…«земли родной минувшую судьбу&quot;'' — цитата из трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов». — 489.

[[Категория:Максим Горький]]
[[Категория:Предисловия 1935 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Максим Горький]]</text>
      <sha1>1atejvsywvwg381nd1nfatamqm584vq</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Жестоким рассказам» Вилье де-Лиль-Адана (Брюсов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1028903</id>
    <revision>
      <id>5713371</id>
      <parentid>5282658</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:57:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713371</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="18342" sha1="b1taifuskcs2xi0q57t64v7kllay4ex" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Валерий Яковлевич Брюсов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Жестоким рассказам&quot; Вилье де-Лиль-Адана
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1908
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/brjusow_w_j/text_1908_predislovie_zhestokim_rasskazam.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
[[Файл:brjusow w j text 1908 predislovie zhestokim rasskazam text 1908 predislovie zhestokim rasskazam-1.jpg|366px|center]]

=== Предисловие. ===
Официальная история французской литературы умалчивает о самом существовании [http://az.lib.ru/w/wilxedelilxadan_o_d/ &lt;u&gt;Вилье де-Лиль-Адана&lt;/u&gt;]. Историки, посвящающие целые трактаты каким-нибудь Фелье, Шербюлье, Фроментенам, Бурже, считают возможным даже не упоминать имени Вилье де-Лиль-Адана.

Но Муза, правду соблюдая,

Глядит, — а на весах у ней,

— да, на весах у ней сочувствие и преклонение таких поэтов, как Поль Верлэн, Жорж Роденбах, Стефан Маллармэ, Реми де-Гурмон (посвятивших Вилье де-Лиль-Адану восторженные статьи), значит, много больше, чем холодная забывчивость гг. Эмиля Фагэ и Жоржа Пеллисье. Хочется верить, что беспристрастный приговор истинной истории сильно переменит соотношения. какие установлены сейчас, между французскими прозаиками Фло беровского и после-Флоберского периода (60-ые,70-ые п 80-ые годы XIX века). Самые имена Фелье и Шербюлье могут быть вычеркнуты из истории; Золя должен будет удовольствоваться значением второстепенного писателя; поблекнет слава Гонкуров; только Гюи де-Мопассан и Альфонс Додэ, может быть, сохранят занятое ими положение; но Вилье де-Лиль-Адан и Барбей д’Оревильи (во многом его старший брат) должны будут выдвинуться на одно из первых мест. Большинство из тех французских книг, которыми зачичывались наши отцы, исчезнет без следа, умрет тихой смертью в темных углах библиотек; но рассказам и романам Вилье де-Лиль-Адаиа, которыми они пренебрегали, суждено стать в числе произведений классических для целого ряда поколений.

{{***}}

Вилье де-Лиль-Адан (Jean-Marie Mathias Philippe Auguste comte de Villiers de L’Isle-Adam) родился 7 ноября 1838 годэ, в Бретани, в местечке Saint-Briene, где и провел первые двадцать лет жизни. Он принадлежал к обедневшему, но старинному роду, в числе представителей которого было немало лиц исторических, среди них — гроссмейстер Мальтийского ордена. Семья Вилье де-Лиль-Аданов гордилась своими предками; в ней сохранились традиции старого дворянства, и будущий поэт был воспитан в духе роялизма и клерикализма.

Мечтательность, склонность к увлечениям была семейной чертой Вилье де-Лиль-Аданов. Отец поэта, например, всю жизнь мечтал найти клады, будто бы зарытые в Бретани, и на поиски тратил свои последние гроши. Будущий поэт с раннего детства тоже проявил себя мечтателем и фантастом, да и всю свою жизнь прожил, как бы во сне, смешивая мечты с действительностью. Характерно для него, что в один из самых бедственных периодов жизни он совершенно серьезно написал письмо королеве Виктории, требуя себе, по праву наследования, остров Мальту…

Поэзией Вилье де-Лиль-Адан стал увлекаться рано. Еще мальчиком он зачитывался Ламартином, Гюго, Мюсе; несколько позже сильное влияние на него оказали Альфред де-Виниьи и Бодлэр.

В 1858 году Вилье де-Лиль-Адан явился в Париж и в том же году издал свой первый сборник стихов &quot; Premières Poésies &quot;, не имевший никакого успеха. Началась его литературная жизнь, длившаяся тридцать лет и вся состоящая из длинного ряда неудач. Несмотря на то, что уже в первых произведениях Вилье де-Лиль-Адана есть яркие черты самобытности и таланта, он решительно не понравился публике и критике. Причудливость его воображения и его тонкая ирония были не по вкусу тогдашним читателям. Его гордое отношение к критике и критикам, его пренебрежение к литературным кругам и кружкам создали ему много недоброжелателей. Одно время Вилье де-Лиль-Адан примкнул к парнасцам и участвовал в их альманахах &quot; Parnasse Contemporain &quot;, но близко не сошелся и с этой группой писателей.

За первый период своей литературной деятельности (до войны 1870 — 71 г.) Вилье де-Лиль-Адан напечатал целый ряд стихотворений, рассказов, повестей и драм, хотя еще большее число их осталось у него в рукописи или было послано друзьям в письмах. Но свои рассказы он принужден был печатать в эфемерных журналах, не пользовавшихся никаким распространением, а свои романы — отдавать издателям, книги которых не имели сбыта. После &quot; Premières Poésies &quot; и &quot; Fantaisies Nocturnes &quot;, сборников стихов, следовали: &quot; Isis &quot;, неоконченный роман, рукопись второй части которого была автором потеряна, драмы « Elen», «Morgane» и &quot;La Révolte &quot;. Все эти про- изведения прошли почти незамеченными, и только &quot; La Révolte &quot;, драма, поставленная в театре Водевиль, имела успех скандала…

Материальное положение Вилье де-Лиль-Адана за это время было самое бедственное. Его литературная работа не давала ему почти никакого заработка. Он вел жизнь богемы, во многом, однако, не отказываясь от приемов аристократа. Особенно тяжело приходилось ему в годы после войны. Рассказывают, что он зарабатывал себе хлеб в те дни, служа учителем бокса.

Только в 80-х годах появились умы, способные понять и оценить Вилье де-Лиль-Адана. То были годы, когда обратили внимание на Верлэна и Маллармэ; когда «маленькие журналы» провозгласили новые принципы в искусстве; когда Гюисманс написал свое «Наоборот». Тогда и у Вилье де-Лиль-Адана нашлись читатели и поклонники, и он мог почувствовать себя не совсем одиноким в современности. Во втором издании своих «Отверженных поэтов», появившемся в 1888 г., уже незадолго до смерти Вилье де-Лиль-Адана, Верлэн открыто провозгласил его одним из величайших писателей нашего времени.

За этот второй период деятельности (1870—1889 гг.) написаны лучшие произведения Вилье де-Лиль-Адана. В 1880 г. появилась драма &quot; Le Nouveau Monde &quot;, в которой даже Ф. Сарсэ отметил «черты чисто корнелиевские»; в 1883 г. вышли &quot; Contes cruels &quot; — создание безукоризненное по силе замысла и по блеску языка. Далее (1885—1889) следовал ряд других книг, частью новых изданий, частью переработок прешних сочинений; среди них особенно замечательны: драма « Axel», романы «L’Eve future» и &quot;L’Amour suprкme &quot;, сборники рассказов « Histoires insolites», «Nouveaux contes cruels», &quot;Le Secret de l'échafaud &quot;.

18 августа 1889 г. Вилье де-Лиль-Адан скончался в отдельной комнате больницы братьев Saint-Jean-de-Dieu .

{{***}}

Вот несколько беглых набросков Реми де-Гурмона о жизни и характере Вилье де- Лиль-Адана, живо рисующих все своеобразие иго личности:

«Метод работы Вилье был таков. В коротких фразах он записывал пришедшую ему идею, потом переписывал написанное, пока форма не вырисовывалась вполне. Но часто, начав списывать с черновой, он на двадцатой строке давал своему воображению увлечь себя к совершенно новым планам, по крайней мере в подробностях, сравнительно с первыми двумя или тремя редакция- ми, тоже очень между собой несхожими. Только много раз рассказав свою „сказку“ и проанализировав ее письменно в целом ряде вариантов, составлял он сам ясную идею о ней. Образы и символы, как мятежное войско, шли на приступ его рассудка, и в ярости боя осаждающие, к которым вечно прибывали подкрепления, избивали друг друга».

«Несмотря на тревожную, до крайности, жизнь, которую он вел, Вилье работал бодро, но воображение слишком увлекало его. Вместо того, чтобы писать драму, он сам любовался ходом действия, а, опомнившись, уже не мог восстановить всех сцен, промелькнувших в его мечтах. Вот почему он любил мыслить вслух. Грезы, рассказанные по мере того, как они возникали, получали внешнюю жизнь более длительную и более ощутительную. Что до состава аудитории, — он не очень об нем заботился, только бы были слушатели».

«Я видел Вилье в Национальной Библиотеке, при которой тогда состоял на службе. Вилье приходил туда редко, так как больше читал в своем воображении, чем в книгах. В то время, о котором я говорю, ему были нужны точные данные о жизни Мильтона для его рассказа „Дочери Мильтона“, который, однако, был набросан им гораздо позже и который я опубликовал уже после смерти автора. Вилье с нервным нетерпением ожидал заказанных книг, но никто не соболезновал его волнению, так как звук его имени ничего не говорил библиотекарям. Когда я мог бы прийти к нему на помощь, было уже поздно: книги были разысканы. Кинув на них взгляд, Вилье велел сохранить их для себя на завтрашний день. Но он пришел за ними лишь через три месяца. Это очень характерно для его манеры работать».

«В какой бы час дня и ночи ни застать Вилье, хотя бы и после двух-трех кратких часов сна, „пунш тотчас пылал“ (выражение Гюисманса), и каким пламенем! Сочинения Вилье дают только бледный отсвет. Сколько раз рассказывал он созданий, которых никогда не написал, которым никогда не суждено было воплотиться!.. В голове Вилье всегда было бесконечное число замыслов. Он читал наизусть целые книги, из которых не было написано ни одной строчки, и каждый раз читал их по-разному… Но разве только методический кретин на сотом году жизни мог бы похвалиться, что он осуществил все свои замыслы: действительно, плодовитый писатель никогда не осуществляет и тысячной доли! Он хотел бы возвести пирамиду, а едва успевает положить несколько камней один на другом».

{{right|''Валерий Брюсов''.}}

{{---|width=10em}}

''Источник текста: Вилье де Лиль-Адан . Жестокие рассказы . Перевод с фран ц узс кого Брониславы Рунт . Под редакцией и с предисловием Валерия Брюсова. — Москва : Книгоиздательство «Польза»'' , ''В. Антик и К &lt;sup&gt;о&lt;/sup&gt;'' , ''19 12 . С. 3'' .

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1908 года]]
[[Категория:Валерий Яковлевич Брюсов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Валерий Яковлевич Брюсов]]</text>
      <sha1>b1taifuskcs2xi0q57t64v7kllay4ex</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие и Письмо к неизвестному фельетонисту (Прутков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1029220</id>
    <revision>
      <id>5713358</id>
      <parentid>5658867</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:43:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713358</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="16593" sha1="rq3uz569snagzken4ey9evzld3p9lpg" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Козьма Петрович Прутков
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие и Письмо к неизвестному фельетонисту
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1854
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/prutkow_k_p/text_0060.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;pre&gt;Козьма Прутков. ДОСУГИ и ПУХ И ПЕРЬЯ. 
Предисловие и Письмо к неизвестному фельетонисту

---------------------------------------------------------------------------
---------------------------------------------------------------------------

 '''ДОСУГИ
 и
 ПУХ и ПЕРЬЯ

 DAUNEN UND FEDERN'''

 ''Поощрение столь же необходимо гениальному
 писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза.''
 '''''Плоды раздумья Козьмы Пруткова'''''

 '''Предисловие'''

 Читатель, вот мои &quot;Досуги&quot;… Суди беспристрастно! Это только частица
написанного. Я пишу с детства. У меня много неконченного. Издаю пока
отрывок. Ты спросишь: зачем? Отвечаю: я хочу славы, слава тешит человека.
Слава, говорят, &quot;дым&quot;; это неправда. Я этому не верю!
 Я поэт, поэт жаровитый! Я в этом убедился, читая других: если они
поэты, так и я тож. Суди, говорю, сам. Да суди беспристрастно. Я ищу
справедливости, снисхождения не надо, я не прошу снисхождения!..
 Читатель, досвидания! Коли эти сочинения понравятся, прочтешь и другие.
Запас у меня велик, материалов много; нужен только зодчий, нужен архитектор;
я хороший архитектор!
 Читатель прощай! Смотри же читай со вниманием, да не поминай лихом!

 Твой доброжелатель - Козьма Прутков.
 11 апреля 1953 г.
 (annus, i)

 '''ПИСЬМО
 Известного Козьмы Пруткова
 неизвестному фельетонисту &quot;С.-Петербургских ведомостей&quot;
 (1854 г.) по поводу статьи сего последнего'''

 [Письмо это было напечатано в журнале &quot;Современник&quot; 1854 г.]

 Фельетонист, я пробежал твою статейку в № 80 &quot;С.-Петербургских
ведомостей&quot;. Ты в ней упоминаешь обо мне; это ничего. Но ты в ней
неосновательно хулишь меня! За это не похвалю, хотя ты, очевидно,
домогаешься моей похвалы.
 Ты утверждаешь, что я пишу пародии? Отнюдь!.. Я совсем не пишу пародий!
Я никогда не писал пародий! Откуда ты взял, будто я пишу пародии?! Я просто
анализировал в уме своем большинство поэтов, имевших успех; этот анализ
привел меня к синтезису; ибо дарования, рассыпанные между другими поэтами
порознь, оказались совмещенными все во мне едином!.. Прийдя к такому
сознанию, я решился писать. Решившись писать, я пожелал славы. Пожелав
славы, я избрал вернейший к ней путь: подражание именно тем поэтам, которые
уже приобрели ее в некоторой степени. Слышишь ли? - &quot;подражание&quot;, а не
пародию!.. Откуда же ты взял, будто я пишу пародии?!
 В этом направлении написан мною и &quot;Спор древних греческих философов об
изящном&quot;. Как же ты, фельетонист, уверяешь, будто для него &quot;нет образца в
современной литературе&quot;? Я, твердый в своем направлении, как кремень, не мог
бы и написать этот &quot;Спор&quot;, если бы не видел для него &quot;образца в современной
литературе&quot;!.. Тебе показалась устарелою форма этого &quot;Спора&quot;; и тут не так!
Форма самая обыкновенная, разговорная, драматическая, вполне соответствующая
этому, истинно драматическому, моему созданию!.. Да и где ты видел, чтобы
драматические произведения были написаны не в разговорной форме?!
 Затем ты, подобно другим, приписываешь, кажется, моему перу и &quot;Гномов&quot;
и прочие &quot;Сцены из обыденной жизни&quot;? [Под этими заглавиями были помещены в
«Современнике&quot; чужие, т. е. не мои, хотя также очень хорошие произведения,
на страницах &quot;Ералаши&quot;. Смешивать эти произведения с моими могут только
люди, не имеющие никакого вкуса и ничего не понимающие! Примечание К.
Пруткова] О, это жестокая ошибка! Ты вчитайся в оглавление, вникни в мои
произведения и тогда поймешь, как дважды два четыре: что в &quot;Ералаши&quot; мое и
что не мое!..
 Послушай, фельетонист! - я вижу по твоему слогу, что ты еще новичок в
литературе; однако ты уже успел набить себе руку; это хорошо! Теперь тебе
надо добиваться славы; слава тешит человека!.. Слава, говорят, &quot;дым&quot;; но это
неправда! Ты не верь этому, фельетонист! - Итак, во имя литературной твоей
славы, прошу тебя: не называй вперед моих произведений пародиями! Иначе я
тоже стану уверять, что все твои фельетоны не что иное, как пародии; ибо они
как две капли воды похожи на все прочие газетные фельетоны!
 Между моими произведениями, напротив, не только нет пародий, но даже не
всё подражание; а есть настоящие, неподдельные и крупные самородки!.. Вот ты
так пародируешь меня, и очень неудачно! Напр., ты говоришь: &quot;Пародия должна
быть направлена против чего-нибудь, имеющего более или менее (!) серьезный
смысл; иначе она будет пустою забавою&quot;. Да это прямо из моего афоризма:
«Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образуемые; иначе такое
бросание будет пустою забавою!..&quot;
 В написанном небрежно всегда будет много недосказанного, неконченого
(d'inacheve).

 Твой доброжелатель

 '''Козьма Прутков'''


 '''ПРИМЕЧАНИЯ '''

 ДОСУГИ И ПУХ И ПЕРЬЯ

 Почти все произведения этого раздела печатались в юмористическом
приложении к журналу &quot;Современник&quot; - &quot;Литературный ералаш&quot; 1854 года; семь
стихотворений и басен - в &quot;Свистке&quot; 1860 года. Публикациям 1860 года в
«Свистке&quot; предпослана заметка &quot;От редакции&quot;, написанная Н. А. Добролюбовым:
«Мы все думаем, что общественные вопросы не перестают волновать нас, что
волны возвышенных идей растут и ширятся и совершенно затопляют луга поэзии и
вообще искусства. Но друг наш Кузьма Прутков, знакомый многим из читателей
«Современника&quot;, убежден совершенно в противном. Он полагает, что его
остроумные басни и звучные стихотворения могут и теперь увлечь массу
публики. Печатаем в виде опыта одну серию его стихотворений под названием
«Пух и перья&quot;. От степени фурора, какой они возбудят, будет зависеть
продолжение&quot; (&quot;Современник&quot;, 1860, N&quot; 3).

 ПРЕДИСЛОВИЕ

 Впервые опубликовано в &quot;Современнике&quot;, 1854, № 2.

 ПИСЬМО ИЗВЕСТНОГО КОЗЬМЫ ПРУТКОВА

 Впервые - в &quot;Современнике&quot;, 1854, № 6.
 «Письмо…&quot; является ответом автору статьи &quot;Русская журналистика&quot;
(&quot;Санкт-Петербургские ведомости&quot;, 1854, 9 апреля, Л&quot; 80), который писал:
«Недурно написан &quot;Спор греческих философов об изящном&quot;, но мы решительно не
видим, где же в нашей литературе поводы или оригиналы для этой карикатуры;
скажите, читали ли вы в последние тридцать лет какие-нибудь &quot;Разговоры
мудрецов&quot;, или &quot;Разговоры об изящном, прекрасном&quot;, или что-нибудь в этом
роде? Во всех этих пародиях (лучших в &quot;Ералаши&quot;) нет цели, нет
современности, нет жизни&quot;.
 «Письмо…&quot; являлось также ответом на нападки консервативной печати
того времени, враждебно относившейся к сатирическому творчеству Пруткова.
Так, в статье &quot;Журналистика&quot; рецензент журнала &quot;Пантеон&quot; (1854, № 4) писал:
«О &quot;Литературном ералаше&quot; четвертой книги (&quot;Современника&quot;, 1854. - А. Б.) мы
не можем сказать ничего нового: то же отсутствие вкуса и уважения к
литературе, та же пустая проза, являющаяся только в форме анекдотов, как в
третьей книге являлась в виде афоризмов&quot;.
 Стр. 20. …приписываешь, кажется, моему перу и &quot;Гномов&quot;, и прочие
«Сцены из обыденной жизни&quot;? - Имеются в виду следующие произведения:
«Литературные гномы и знаменитая артистка (Фантастическая сцена из подземной
литературы)&quot;, публиковалось в &quot;Современнике&quot;, 1854, № 3; &quot;Драмы из
обыденной, преимущественно столичной жизни&quot;, напечатанные там же без
подписи, их автор - А. В. Дружинин.

===========================================================================

П85 '''Сочинения Козьмы Пруткова'''/Сост. и послесл. Д. А. Жукова; Примеч. А.
К. Бабореко; Оформ. В. В. Вагина. - М.: Сов. Россия, 1981. - 304 с, ил., 1
портр.

 Козьма Прутков - коллективный псевдоним русских писателей середины XIX
века А. К. Толстого и трех братьев Жемчужниковых, создавших вымышленный
сатирический образ самодовольного поэта-чиновника. Под этим именем
печатались стихи, басни, афоризмы, комедии и литературные пародии,
высмеивающие мнимое величие, консерватизм мысли, реакционную
благонамеренность, различного рода эпигонство в литературе.
 В основу настоящего издания легло собрание сочинений, подготовленное
Жемчужниковыми,

 70301 - 156
 С------------88-80 4702010100
 М-105(03)81

 СОЧИНЕНИЯ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА

 Редактор Э. С. Смирнова
 Художественный редактор Г. В. Шотина
 Технический редактор Т. С. Маринина
 Корректоры Г. М. Ульянова, М. Е. Барабанова

 ИБ Н 2091

 Сд. в наб. 26.09.80. Подп. в печать 01.06.81. Формат 84Х108/32. Бумага
типогр. № 3. Гарнитура обыкновенная новая. Печать высокая. Усл. печ. л.
15,96. Уч.-изд. л. 13,03. Тираж 300 000 экз. (2-й зав, 100.001 - 300.000
экз.]}. Заказ 235. Цена 1 р. 20 к. Инд. инд. ЛХ-172.
 Издательство &quot;Советская Россия&quot; Государственного комитета РСФСР по
делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, пр. Сапунова,
13/15.
 Книжная фабрика N5 1 Росглавполиграфпрома Государственного комитета
РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, г. Электросталь
Московской области, ул. им. Тевосяна, 25.


&lt;/pre&gt;

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с тегами pre]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Предисловия 1854 года]]
[[Категория:Козьма Прутков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Козьма Петрович Прутков]]</text>
      <sha1>rq3uz569snagzken4ey9evzld3p9lpg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Б. Л. Модзалевский. Пушкин» (Модзалевский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1029661</id>
    <revision>
      <id>5713409</id>
      <parentid>5282699</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:26:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713409</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="29469" sha1="31rffdf61fyoebsnxvq3p9byjbeytzq" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 =
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге [[Борис Львович Модзалевский|Б. Л. Модзалевский]]. «Пушкин»
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1828
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1929
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/modzalewskij_b_l/text_1928_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Б. Л. Модзалевский. Пушкин

Труды пушкинского дома Академии Наук СССР

Прибой, 1929

&lt;center&gt;ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ&lt;/center&gt;

Борис Львович Модзалевский, один из крупнейших и авторитетнейших знатоков и исследователей Пушкина нашего времени, никогда не собирал в одно целое многочисленных работ, посвященных его любимому поэту. Работая над ним 30 лет, он дал свыше 90 трудов, относящихся прямо или косвенно к изучению Пушкина — исследований, статей, публикаций новых материалов, комментированных текстов, рецензий и проч. Многие из этих работ разбросаны по разного рода сборникам и периодическим изданиям, часто трудно-доступным или забытым; многие, имеющие не только узко специальный, но и общий интерес, стали уже или станут скоро библиографической редкостью. Но, несмотря на это, он никогда не думал о том, чтобы составить из них сборник статей, подобный сборникам Майкова, Якушкина, Гершензона и других авторов, не думал, быть может, потому, что считал свою задачу пушкиноведа далеко еще не исполненной, а свои статьи — лишь предварительными, отдельными очерками того грандиозного здания, которое он строил в последние годы и думал, в конце концов, сделать своеобразной био-библиографической Пушкинской энциклопедией: комментированного издания писем Пушкина, Смерть помешала ему, и работа оборвалась на самом начале III тома: энциклопедия жизни Пушкина оказалась доведенной лишь до 1831 года. И теперь, когда прекратилась навеки работа неустанного исследователя, настала пора собрать его наследие, сделать доступным всем тем, кто интересуется Пушкиным и его эпохой, — собрать те труды, которые сохранились в рукописях, но не успели увидеть света, и те, что затерялись в давних, редких или неспециальных изданиях.

Мысль о таком сборнике возникла сейчас же после кончины Бориса Львовича (последовавшей 3 апреля 1928 г.) среди друзей и ближайших сотрудников покойного. Были приведены в известность неизданные работы, сохранившееся в его архиве; были пересмотрены печатные труды, от первых лет его деятельности до последних дней жизни. В результате явилось издание, предлагаемое ныне вниманию читателей.

О составе сборника, а также и о том, что и почему в него ''не'' вошло, нужно дать несколько пояснений.

В сборник включены, прежде всего, три неизданных крупных работы Бориса Львовича, предназначавшиеся им к печати и оставшиеся в его бумагах; о них будет ниже сказано особо. Вошло несколько более или менее крупных статей, а также — несколько мелких заметок, напечатанных в разных изданиях, журналах и сборниках. При отборе их составители руководствовались двумя соображениями: с одной стороны, содержанием этих работ — их общим, а не только частным или служебным значением, — и их актуальностью для настоящего времени; поэтому не были включены некоторые статьи, написанные в первые годы деятельности Бориса Львовича и уже не сохранившие вполне своего значения или поглощенные и переработанные позднейшими работами (напр. «Пушкин и Е. П. Люценко» — «Русская Старина» 1898, апрель; «Анна Петровна Керн» — в Сочинениях Пушкина, ред. С. А. Венгерова, т. III, 1909); остались за пределами сборника и статьи, лишь частично или слабо связанные с Пушкиным, напр. «И. Е. Великопольский» (сборник «Памяти Л. Н. Майкова», 1902), «Я. Н. Толстой» («Русская Старина» 1899, сентябрь и октябрь), «Дядя Пушкина, П. И. Ганнибал» («Дела и Дни» 1920 г., № 1), «Пушкин и Ф. Ф. Эгерштром» («Историко-литературный сборник в честь В. И. Срезневского», 1924), и те, что представляют собою либо описания рукописных и музейных коллекций («Список рукописей и некоторых других предметов, принадлежащих Пушкинскому Дому» — «Известия Академии Наук», VI серия, 1911, с. 509—538; «Альбом Ю. Н. Бартенева» — «Известия Отделения русского языка и словесности Академии Наук», 1910, т. XV, кн. 4), либо комментарий к текстам, не имеющий самостоятельного значения или вошедший с тех пор в другие издания (напр. ряд публикаций писем Пушкина, комментарии к «Письмам Пушкина к Б. М. Хитрово», комментарии к нескольким стихотворениям в изд. С. А. Венгерова). С другой же стороны, не включено в сборник всё то, что напечатано в специально-пушкинских изданиях или вышло отдельными книгами. Так, исключаются все статьи, появившиеся в изд. «Пушкин и его современники» (а их до 30 нумеров); статьи, вошедшие в такие специальные сборники, как «Неизданный Пушкин» (Труды Пушкинского Дома, «Атеней», 1922), «Временники Пушкинского Дома», &quot;Сборник Пушкинского Дома на 1923 год, и т. п. (два исключения будут указаны ниже). Не вошли в сборник отдельные издания: «Анна Петровна Керн» («Друзья Пушкина», вып. I, 1924), «Пушкин под тайным надзором» (3 издания: 1918&lt;ref&gt;«Былое», 1918, № 1, стр. 5—59 и отд. отт.&lt;/ref&gt;, 1922&lt;ref&gt;Изд. «Парфенон», Спб. 1922, 66 стр.&lt;/ref&gt;, 1925&lt;ref&gt;Изд. «Атензй», 1925, 106 стр.&lt;/ref&gt;); остались, наконец, за его пределами капитальнейшие работы Б. Л. — «Дневник» и «Письма Пушкина» — и одна статья, недавно напечатанная в сборнике Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев «Декабристы и их время» (М. 1928) — «К истории Зеленой Лампы».

Всё это, неизбежно, придает сборнику известного рода неполноту и отрывочность. В особенности может вызвать недоумение читателя, знающего труды Бориса Львовича, отсутствие таких значительных работ, как «Пушкин под тайным надзором» или «Зеленая Лампа». Но составители сборника были связаны соображениями о его размерах и должны были выбирать между тем, что сравнительно доступно читателю в отдельных или недавних изданиях, и тем, что уходит из поля его зрения за давностью лет или малодоступностью. Решающим же аргументом является то, что материал, оставленный сейчас за пределами сборника (особенно, если к нему присоединить некоторые мелкие статьи и речи, оставшиеся в рукописях Бориса Львовича), составит легко вторую такую же книгу не меньшей значительности и интереса; а на издание такого второго сборника составители его твердо надеются.

Из статей, входящих в предлагаемый сборники уже известных в печати, статья «Род Пушкина» напечатана впервые в I томе Сочинений Пушкина, изд. Брокгауза и Ефрона, под ред. С. А. Венгерова (стр. 1—24). Нет надобности, нам кажется, объяснять целесообразность включения в сборник нескольких мелких заметок, затерянных в неспециальных изданиях: «Художественные сокровища России» и «Русские портреты XVIII—XIX вв.». Они представляют сейчас почти библиографическую редкость, а между тем, и та и другая заметка имеют вполне самостоятельный интерес: одна освещает историю Пушкинского послания к князю Н. Б. Юсупову, другая — историю знаменитого Тропининского портрета Пушкина. Столь же самостоятельный интерес представляет и заметка о Стерне — а специальные статьи в общих повременных изданиях затериваются, как известно, с чрезвычайной легкостью. Нарушением плана книги может показаться включение статьи, извлеченной ив такого специального издания, как сборник Одесской Пушкинской Комиссии «Пушкин»; но должно сказать, что, к сожалению, это прекрасное издание, тремя своими выпусками занявшее почтенное место в современном Пушкинизме, почти не известно и не распространено вне самого узкого круга специалистов; статья же Бориса Львовича содержит данные, имеющие общее значение.

Таким же нарушением плана покажется, быть может, и включение в сборник статьи «Род Пушкина», напечатанной более 20 лет тому назад в Венгеровском издании Пушкина. Но в этой статье, одной из основных в Пушкинском наследии Бориса Львовича, с особою силой сказались основные свойства его работы: громадная, широкая эрудиция, точность и отделанность в деталях, глубина познаний в генеалогии, являющейся при этом для ученого не самоцелью, но путем к познанию общественно-психологического корня, на котором выростала личность поэта. За истекшие с тех пор 20 лет Борис Львович не переставал собирать новые и новые материалы для родословия Пушкиных. Основанная на этих материалах полная родословная роспись, приведенная в систему М. В. Муравьевым, печатается теперь в сборнике «Пушкин и его современники» (выпуск памяти Бориса Львовича). Статья «Род Пушкина» является прекрасным синтетическим введением к родословной росписи. Ее заключение, говорящее об отношении самого Пушкина к вопросам дворянской родовитости, быть может, не вполне удовлетворит современного исследователя: за 20 лет, а в особенности за последнее десятилетие, наши взгляды, наш подход к такого рода социологическим вопросам коренным образом изменились. Но мы не считали возможным в этой статье урезывать или изменять что-либо; не выправляли ее и там, где новыми розысканиями и новыми материалами обнаружены неполнота, неточность сведений или прямые ошибки; но в таких случаях ограничились примечаниями, составленными по просьбе редакции М. В. Муравьевым и особо отмеченными.

Статья «Пушкин и Лажечников» взята из малоизвестного, прошедшего незамеченным сборника, выпущенного издательством «Атеней» в честь 80-летия А. Ф. Кони. Очень смешанное содержание и малая распространенность сборника делают вполне понятными извлечения из него этого биографического этюда.

Обратимся к неизданным статьям, появляющимся впервые. Центральное место по исследовательскому значению и интересу занимает работа об анненковском издании сочинений Пушкина и биографических трудах Анненкова. Борис Львович много и с увлечением работал над нею в последнее время, доведя свое исследование до почти полной отделки; однако, приложенные к нему материалы не были вполне обработаны, а лишь переписаны и систематизированы (что, само по себе, представляло немалые трудности), и снабжены кое-где краткими комментариями, которые пришлось расширить и дополнить, хотя и очень сжато. Нет сомнения, что сам Борис Львович еще много проработал бы над ними и дал бы к ним подробные примечания, подобные тем, какими снабдил М. А. Цявловский совершенно аналогичные по типу записи П. И. Бартенева. Подробные пересказы писем Пушкина к невесте и жене, сделанные Анненковым погодно, сохранены редакцией сборника, хотя не дают почти ничего нового; всё же, в них есть отдельные черточки и комментарии Анненкова, достойные воспроизведения; неточности изложения и цитат объясняются тем, что, повидимому, Анненков не мог делать выписок, а писал на память, лишь однажды прочитав письма.

Столь же законченно-проработана, как и исследование по истории работ Анненкова, небольшая статья, освещающая некоторые моменты высылки Пушкина из Одессы в Михайловское. В основе статьи лежит речь, произнесенная в собрании Общества Друзей Пушкинского Заповедника 28 марта 1927 года, чем и объясняются некоторые особенности построения и стиля.&lt;ref&gt;Отрывок из этой статьи под заглавием: «Эпизод из жизни Пушкина» напечатан в «Красной Газете» 11 февраля 1927 г. № 34.&lt;/ref&gt; Данные статьи в соединении с данными статьи А. А. Сиверса на ту же тему («Пушкин и его современники», вып. XXXVII) вносят существенные дополнения и уточнения в наши представления о причинах «ссоры» Пушкина с гр. Воронцовым; интересно и раскрытие неясной доселе фигуры англичанина-атеиста, «глухого философа».

Третья статья — «Пушкин, Дельвиг и их друзья в письмах С. М. Салтыковой-Дельвиг» — наибольшая по объему, первоклассного значения по материалу — к сожалению, наименее обработана автором. Те, кто знает, как тщательно отделывал Борис Львович каждую свою работу, прежде чем отдать ее в печать, как он добивался максимальной точности выражений, полноты примечаний, отточенности каждой детали, — увидят ясно, как много еще мог бы он сделать из своего материала. Работа была составлена еще в ноябре 1925 года, тогда же прочитана в одном из открытых собраний Пушкинского Дома и затем отложена надолго: другие работы, особенно — письма Пушкина, отвлекали от нее исследователя; вместе с тем, другая часть того же материала, напечатанная ранее в «Былом» (1924), была переработана в отдельную книжку — «Роман декабриста Каховского» (ГИЗ, 1926). Сравнение этой книжки с предлагаемой ныне работою показывает, насколько еще далека от завершения в глазах самого исследователя была его статья. Этим объясняется и некоторая шероховатость переводов писем, и отсутствие подробного комментария (который мог бы быть очень широко развернут), и сжатость авторского, связующего текста. Составители сборника сочли необходимым, не касаясь самого текста статьи, дать к ней несколько кратких примечаний. Дополнением к ним служит представляющая особый экскурс заметка о В. Д. Корнильеве, написанная Борисом Львовичем как комментарий к одной записке Корнильева к Пушкину, находящейся в «Майковском собрании» пушкинских рукописей, приготовленном к печати, но до сих пор неизданном; так как заметка гораздо более подходит к плану нашего сборника, чем к плану «Майковского собрания», — мы и помещаем ее здесь. Со всем тем, значение публикуемых в статье материалов бесспорно чрезвычайно велико; не говоря о множестве отдельных, сообщаемых письмами фактов, не говоря о прекрасном психологическом и бытовом портрете женщины 20-х годов из дворянско-интеллигентского круга, нарисованном в них с большою простотою и безыскусственностью (не говорим: полнотою, потому что ряд очень характерных моментов в личной и бытовой характеристике героини писем — вся та сторона «любовного быта» эпохи, которая изображена так поразительно-откровенно в дневнике А. Н. Вульфа — остается от нас тщательно скрытым), — письма С. М. Салтыковой дают драгоценное изображение той атмосферы, в которой протекала умственная жизнь в эти годы, в окружении Дельвига, Плетнева и «Северных цветов». Образ Пушкина реет над ними и стоит всё время полускрытый, но ясно ощутимый перед сознанием читателя, обаяние его чувствуется в каждом отзыве, в каждой мысли писем. Далекий псковский изгнанник, неведомый, лишенный пока человеческих черт, но близкий и любимый автор, господствует безраздельно в мыслях своей Петербургской читательницы, окруженный восторженным поклонением. Позже, когда поэтический призрак становится живым человеком, домашним другом и завсегдатаем Дельвигов — отношение к нему меняется, становится проще; воздействие его слабеет, наконец, его имя почти исчезает со страниц писем… Но свидетельства более ранних лет для нас знаменательны и драгоценны, и этим определяется, прежде всего, значение публикуемых материалов.

Повторим еще раз то, что было уже сказано: сборник наш далеко неполно отражает исследовательскую деятельность Б. Л. Модвалевского, как пушкиниста. Но полное ее выражение, полный синтез его трудов, его знаний, его любви к Пушкину невозможны вне изучения таких капитальных изданий, как «Дневник», &quot;Письмами «Библиотека» Пушкина. Вместе с нашим сборником, со статьями из «Пушкина и его современников», они дают широкую и глубокую основу фактического материала, необходимую для изучения Пушкина. К этому нужно прибавить еще несколько важных работ, оставшихся за пределами нашего сборника. Но мы твердо надеемся, что ха ним последует и второй сборник, куда войдет всё, чего мы теперь не могли охватить.

Редактирование сборника по поручению Пушкинского Дома приняли на себя Н. В. Измайлов и П. Е. Щеголев, при ближайшем участии сына покойного, Л. Б. Модзалевского.

1 июля 1928.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Борис Львович Модзалевский]]
[[Категория:Предисловия 1929 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Борис Львович Модзалевский]]
[[Категория:Пушкин]]</text>
      <sha1>31rffdf61fyoebsnxvq3p9byjbeytzq</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713410</id>
      <parentid>5713409</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:26:26Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5713410</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="29469" sha1="9bljc1los6bly9kz3u5y0rjq1zr2u54" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 =
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге [[Борис Львович Модзалевский|Б. Л. Модзалевский]]. «Пушкин»
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1928
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1929
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/modzalewskij_b_l/text_1928_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Б. Л. Модзалевский. Пушкин

Труды пушкинского дома Академии Наук СССР

Прибой, 1929

&lt;center&gt;ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ&lt;/center&gt;

Борис Львович Модзалевский, один из крупнейших и авторитетнейших знатоков и исследователей Пушкина нашего времени, никогда не собирал в одно целое многочисленных работ, посвященных его любимому поэту. Работая над ним 30 лет, он дал свыше 90 трудов, относящихся прямо или косвенно к изучению Пушкина — исследований, статей, публикаций новых материалов, комментированных текстов, рецензий и проч. Многие из этих работ разбросаны по разного рода сборникам и периодическим изданиям, часто трудно-доступным или забытым; многие, имеющие не только узко специальный, но и общий интерес, стали уже или станут скоро библиографической редкостью. Но, несмотря на это, он никогда не думал о том, чтобы составить из них сборник статей, подобный сборникам Майкова, Якушкина, Гершензона и других авторов, не думал, быть может, потому, что считал свою задачу пушкиноведа далеко еще не исполненной, а свои статьи — лишь предварительными, отдельными очерками того грандиозного здания, которое он строил в последние годы и думал, в конце концов, сделать своеобразной био-библиографической Пушкинской энциклопедией: комментированного издания писем Пушкина, Смерть помешала ему, и работа оборвалась на самом начале III тома: энциклопедия жизни Пушкина оказалась доведенной лишь до 1831 года. И теперь, когда прекратилась навеки работа неустанного исследователя, настала пора собрать его наследие, сделать доступным всем тем, кто интересуется Пушкиным и его эпохой, — собрать те труды, которые сохранились в рукописях, но не успели увидеть света, и те, что затерялись в давних, редких или неспециальных изданиях.

Мысль о таком сборнике возникла сейчас же после кончины Бориса Львовича (последовавшей 3 апреля 1928 г.) среди друзей и ближайших сотрудников покойного. Были приведены в известность неизданные работы, сохранившееся в его архиве; были пересмотрены печатные труды, от первых лет его деятельности до последних дней жизни. В результате явилось издание, предлагаемое ныне вниманию читателей.

О составе сборника, а также и о том, что и почему в него ''не'' вошло, нужно дать несколько пояснений.

В сборник включены, прежде всего, три неизданных крупных работы Бориса Львовича, предназначавшиеся им к печати и оставшиеся в его бумагах; о них будет ниже сказано особо. Вошло несколько более или менее крупных статей, а также — несколько мелких заметок, напечатанных в разных изданиях, журналах и сборниках. При отборе их составители руководствовались двумя соображениями: с одной стороны, содержанием этих работ — их общим, а не только частным или служебным значением, — и их актуальностью для настоящего времени; поэтому не были включены некоторые статьи, написанные в первые годы деятельности Бориса Львовича и уже не сохранившие вполне своего значения или поглощенные и переработанные позднейшими работами (напр. «Пушкин и Е. П. Люценко» — «Русская Старина» 1898, апрель; «Анна Петровна Керн» — в Сочинениях Пушкина, ред. С. А. Венгерова, т. III, 1909); остались за пределами сборника и статьи, лишь частично или слабо связанные с Пушкиным, напр. «И. Е. Великопольский» (сборник «Памяти Л. Н. Майкова», 1902), «Я. Н. Толстой» («Русская Старина» 1899, сентябрь и октябрь), «Дядя Пушкина, П. И. Ганнибал» («Дела и Дни» 1920 г., № 1), «Пушкин и Ф. Ф. Эгерштром» («Историко-литературный сборник в честь В. И. Срезневского», 1924), и те, что представляют собою либо описания рукописных и музейных коллекций («Список рукописей и некоторых других предметов, принадлежащих Пушкинскому Дому» — «Известия Академии Наук», VI серия, 1911, с. 509—538; «Альбом Ю. Н. Бартенева» — «Известия Отделения русского языка и словесности Академии Наук», 1910, т. XV, кн. 4), либо комментарий к текстам, не имеющий самостоятельного значения или вошедший с тех пор в другие издания (напр. ряд публикаций писем Пушкина, комментарии к «Письмам Пушкина к Б. М. Хитрово», комментарии к нескольким стихотворениям в изд. С. А. Венгерова). С другой же стороны, не включено в сборник всё то, что напечатано в специально-пушкинских изданиях или вышло отдельными книгами. Так, исключаются все статьи, появившиеся в изд. «Пушкин и его современники» (а их до 30 нумеров); статьи, вошедшие в такие специальные сборники, как «Неизданный Пушкин» (Труды Пушкинского Дома, «Атеней», 1922), «Временники Пушкинского Дома», &quot;Сборник Пушкинского Дома на 1923 год, и т. п. (два исключения будут указаны ниже). Не вошли в сборник отдельные издания: «Анна Петровна Керн» («Друзья Пушкина», вып. I, 1924), «Пушкин под тайным надзором» (3 издания: 1918&lt;ref&gt;«Былое», 1918, № 1, стр. 5—59 и отд. отт.&lt;/ref&gt;, 1922&lt;ref&gt;Изд. «Парфенон», Спб. 1922, 66 стр.&lt;/ref&gt;, 1925&lt;ref&gt;Изд. «Атензй», 1925, 106 стр.&lt;/ref&gt;); остались, наконец, за его пределами капитальнейшие работы Б. Л. — «Дневник» и «Письма Пушкина» — и одна статья, недавно напечатанная в сборнике Общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев «Декабристы и их время» (М. 1928) — «К истории Зеленой Лампы».

Всё это, неизбежно, придает сборнику известного рода неполноту и отрывочность. В особенности может вызвать недоумение читателя, знающего труды Бориса Львовича, отсутствие таких значительных работ, как «Пушкин под тайным надзором» или «Зеленая Лампа». Но составители сборника были связаны соображениями о его размерах и должны были выбирать между тем, что сравнительно доступно читателю в отдельных или недавних изданиях, и тем, что уходит из поля его зрения за давностью лет или малодоступностью. Решающим же аргументом является то, что материал, оставленный сейчас за пределами сборника (особенно, если к нему присоединить некоторые мелкие статьи и речи, оставшиеся в рукописях Бориса Львовича), составит легко вторую такую же книгу не меньшей значительности и интереса; а на издание такого второго сборника составители его твердо надеются.

Из статей, входящих в предлагаемый сборники уже известных в печати, статья «Род Пушкина» напечатана впервые в I томе Сочинений Пушкина, изд. Брокгауза и Ефрона, под ред. С. А. Венгерова (стр. 1—24). Нет надобности, нам кажется, объяснять целесообразность включения в сборник нескольких мелких заметок, затерянных в неспециальных изданиях: «Художественные сокровища России» и «Русские портреты XVIII—XIX вв.». Они представляют сейчас почти библиографическую редкость, а между тем, и та и другая заметка имеют вполне самостоятельный интерес: одна освещает историю Пушкинского послания к князю Н. Б. Юсупову, другая — историю знаменитого Тропининского портрета Пушкина. Столь же самостоятельный интерес представляет и заметка о Стерне — а специальные статьи в общих повременных изданиях затериваются, как известно, с чрезвычайной легкостью. Нарушением плана книги может показаться включение статьи, извлеченной ив такого специального издания, как сборник Одесской Пушкинской Комиссии «Пушкин»; но должно сказать, что, к сожалению, это прекрасное издание, тремя своими выпусками занявшее почтенное место в современном Пушкинизме, почти не известно и не распространено вне самого узкого круга специалистов; статья же Бориса Львовича содержит данные, имеющие общее значение.

Таким же нарушением плана покажется, быть может, и включение в сборник статьи «Род Пушкина», напечатанной более 20 лет тому назад в Венгеровском издании Пушкина. Но в этой статье, одной из основных в Пушкинском наследии Бориса Львовича, с особою силой сказались основные свойства его работы: громадная, широкая эрудиция, точность и отделанность в деталях, глубина познаний в генеалогии, являющейся при этом для ученого не самоцелью, но путем к познанию общественно-психологического корня, на котором выростала личность поэта. За истекшие с тех пор 20 лет Борис Львович не переставал собирать новые и новые материалы для родословия Пушкиных. Основанная на этих материалах полная родословная роспись, приведенная в систему М. В. Муравьевым, печатается теперь в сборнике «Пушкин и его современники» (выпуск памяти Бориса Львовича). Статья «Род Пушкина» является прекрасным синтетическим введением к родословной росписи. Ее заключение, говорящее об отношении самого Пушкина к вопросам дворянской родовитости, быть может, не вполне удовлетворит современного исследователя: за 20 лет, а в особенности за последнее десятилетие, наши взгляды, наш подход к такого рода социологическим вопросам коренным образом изменились. Но мы не считали возможным в этой статье урезывать или изменять что-либо; не выправляли ее и там, где новыми розысканиями и новыми материалами обнаружены неполнота, неточность сведений или прямые ошибки; но в таких случаях ограничились примечаниями, составленными по просьбе редакции М. В. Муравьевым и особо отмеченными.

Статья «Пушкин и Лажечников» взята из малоизвестного, прошедшего незамеченным сборника, выпущенного издательством «Атеней» в честь 80-летия А. Ф. Кони. Очень смешанное содержание и малая распространенность сборника делают вполне понятными извлечения из него этого биографического этюда.

Обратимся к неизданным статьям, появляющимся впервые. Центральное место по исследовательскому значению и интересу занимает работа об анненковском издании сочинений Пушкина и биографических трудах Анненкова. Борис Львович много и с увлечением работал над нею в последнее время, доведя свое исследование до почти полной отделки; однако, приложенные к нему материалы не были вполне обработаны, а лишь переписаны и систематизированы (что, само по себе, представляло немалые трудности), и снабжены кое-где краткими комментариями, которые пришлось расширить и дополнить, хотя и очень сжато. Нет сомнения, что сам Борис Львович еще много проработал бы над ними и дал бы к ним подробные примечания, подобные тем, какими снабдил М. А. Цявловский совершенно аналогичные по типу записи П. И. Бартенева. Подробные пересказы писем Пушкина к невесте и жене, сделанные Анненковым погодно, сохранены редакцией сборника, хотя не дают почти ничего нового; всё же, в них есть отдельные черточки и комментарии Анненкова, достойные воспроизведения; неточности изложения и цитат объясняются тем, что, повидимому, Анненков не мог делать выписок, а писал на память, лишь однажды прочитав письма.

Столь же законченно-проработана, как и исследование по истории работ Анненкова, небольшая статья, освещающая некоторые моменты высылки Пушкина из Одессы в Михайловское. В основе статьи лежит речь, произнесенная в собрании Общества Друзей Пушкинского Заповедника 28 марта 1927 года, чем и объясняются некоторые особенности построения и стиля.&lt;ref&gt;Отрывок из этой статьи под заглавием: «Эпизод из жизни Пушкина» напечатан в «Красной Газете» 11 февраля 1927 г. № 34.&lt;/ref&gt; Данные статьи в соединении с данными статьи А. А. Сиверса на ту же тему («Пушкин и его современники», вып. XXXVII) вносят существенные дополнения и уточнения в наши представления о причинах «ссоры» Пушкина с гр. Воронцовым; интересно и раскрытие неясной доселе фигуры англичанина-атеиста, «глухого философа».

Третья статья — «Пушкин, Дельвиг и их друзья в письмах С. М. Салтыковой-Дельвиг» — наибольшая по объему, первоклассного значения по материалу — к сожалению, наименее обработана автором. Те, кто знает, как тщательно отделывал Борис Львович каждую свою работу, прежде чем отдать ее в печать, как он добивался максимальной точности выражений, полноты примечаний, отточенности каждой детали, — увидят ясно, как много еще мог бы он сделать из своего материала. Работа была составлена еще в ноябре 1925 года, тогда же прочитана в одном из открытых собраний Пушкинского Дома и затем отложена надолго: другие работы, особенно — письма Пушкина, отвлекали от нее исследователя; вместе с тем, другая часть того же материала, напечатанная ранее в «Былом» (1924), была переработана в отдельную книжку — «Роман декабриста Каховского» (ГИЗ, 1926). Сравнение этой книжки с предлагаемой ныне работою показывает, насколько еще далека от завершения в глазах самого исследователя была его статья. Этим объясняется и некоторая шероховатость переводов писем, и отсутствие подробного комментария (который мог бы быть очень широко развернут), и сжатость авторского, связующего текста. Составители сборника сочли необходимым, не касаясь самого текста статьи, дать к ней несколько кратких примечаний. Дополнением к ним служит представляющая особый экскурс заметка о В. Д. Корнильеве, написанная Борисом Львовичем как комментарий к одной записке Корнильева к Пушкину, находящейся в «Майковском собрании» пушкинских рукописей, приготовленном к печати, но до сих пор неизданном; так как заметка гораздо более подходит к плану нашего сборника, чем к плану «Майковского собрания», — мы и помещаем ее здесь. Со всем тем, значение публикуемых в статье материалов бесспорно чрезвычайно велико; не говоря о множестве отдельных, сообщаемых письмами фактов, не говоря о прекрасном психологическом и бытовом портрете женщины 20-х годов из дворянско-интеллигентского круга, нарисованном в них с большою простотою и безыскусственностью (не говорим: полнотою, потому что ряд очень характерных моментов в личной и бытовой характеристике героини писем — вся та сторона «любовного быта» эпохи, которая изображена так поразительно-откровенно в дневнике А. Н. Вульфа — остается от нас тщательно скрытым), — письма С. М. Салтыковой дают драгоценное изображение той атмосферы, в которой протекала умственная жизнь в эти годы, в окружении Дельвига, Плетнева и «Северных цветов». Образ Пушкина реет над ними и стоит всё время полускрытый, но ясно ощутимый перед сознанием читателя, обаяние его чувствуется в каждом отзыве, в каждой мысли писем. Далекий псковский изгнанник, неведомый, лишенный пока человеческих черт, но близкий и любимый автор, господствует безраздельно в мыслях своей Петербургской читательницы, окруженный восторженным поклонением. Позже, когда поэтический призрак становится живым человеком, домашним другом и завсегдатаем Дельвигов — отношение к нему меняется, становится проще; воздействие его слабеет, наконец, его имя почти исчезает со страниц писем… Но свидетельства более ранних лет для нас знаменательны и драгоценны, и этим определяется, прежде всего, значение публикуемых материалов.

Повторим еще раз то, что было уже сказано: сборник наш далеко неполно отражает исследовательскую деятельность Б. Л. Модвалевского, как пушкиниста. Но полное ее выражение, полный синтез его трудов, его знаний, его любви к Пушкину невозможны вне изучения таких капитальных изданий, как «Дневник», &quot;Письмами «Библиотека» Пушкина. Вместе с нашим сборником, со статьями из «Пушкина и его современников», они дают широкую и глубокую основу фактического материала, необходимую для изучения Пушкина. К этому нужно прибавить еще несколько важных работ, оставшихся за пределами нашего сборника. Но мы твердо надеемся, что ха ним последует и второй сборник, куда войдет всё, чего мы теперь не могли охватить.

Редактирование сборника по поручению Пушкинского Дома приняли на себя Н. В. Измайлов и П. Е. Щеголев, при ближайшем участии сына покойного, Л. Б. Модзалевского.

1 июля 1928.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Борис Львович Модзалевский]]
[[Категория:Предисловия 1929 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Борис Львович Модзалевский]]
[[Категория:Пушкин]]</text>
      <sha1>9bljc1los6bly9kz3u5y0rjq1zr2u54</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Сахарна» (Розанов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1031282</id>
    <revision>
      <id>5713352</id>
      <parentid>5657356</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:33:26Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие (Розанов)/Версия 2]] в [[Предисловие к книге «Сахарна» (Розанов)]] без оставления перенаправления: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5657356</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36202" sha1="5qkj9jchcah791oblybpgheus2cjqcd" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1915
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1913_1_saharna-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Розанов В. В. Собрание сочинений. Сахарна

М.: Республика, 1998.

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Кроме больших порицаний в печати, вызванных «Коробом 2-м ''Опав. листьев»'', — которые мне были печальны, как всякое порицание, я получил от нескольких друзей своих (собственно — от всех ближайших) особливые, исключительные упреки большой глубины и решительной основательности. Я «худой человек» и написал «худую книгу», — я «испортил свое ''Уединенное'', внеся суету и шум в это уединение». «Все серьезное, что было в ''Уединен.'', рассеялось». И т. д., все в этом роде. Но пусть друзья говорят своим языком, а не моим. Вот отрывки из их писем:

«1915. X. 17.

Мое молчание и самого меня смущает, дорогой Вас. Вас? Да, все сообщенное Вами было для меня тяжелым ударом, и надо было, чтобы впечатление улеглось и «обошлось», прежде чем я смог бы написать как следует. К этому присоединилось смущающее впечатление и от присланного Вами «Короба 2-го ''Оп. листьев».'' Несмотря на множество страниц, острых и бездонных, книга, прочитанная мною в один присест, оставила впечатление неблагоприятное. Самое главное — это что Вы нарушили тот новый ''род'' «уединенной» литературы, который сами же создали. Афоризмы по неск. страниц уже не афоризмы, а рассуждения. А если так, то читатель уже не относится и так бережно, как к малому ребенку, и не вслушивается в их лепет, а требует основных свойств рассуждения: сами выступив из области «уединенного», Вы естественно подлежите тем требованиям, которые предъявляют ко всему внешнему, не-уединенному. Затем, в строках «кор. 2-го» нет (во многих местах) непосредственности и гениальной бездоказательности прежних томов: чувствуется какая-то нарочитость и, в соединении с ''манерою'' уединенного, она производит впечатление деланной непосредственности. Это — о форме. В содержании ''невыносимо'' постоянное Ваше «вожжание»&lt;ref&gt;От слова: «вы постоянно ''возитесь'', занимаетесь, трудитесь». — ''В. Р.''&lt;/ref&gt; с разным литературным хамством. Вы ругаете их, но тем не менее заняты ими на сотнях страниц. Право же, благородный дом, где целый день ругают прислугу и ее невоспитанность, сам делается подозрительным в смысле ''своей'' воспитанности&lt;ref&gt;Удивительное выражение, удивительный принцип. — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. Что же Вас так беспокоит, — спрашиваю я, — успех Чернышевского и проч., давно умерших. Отцветут «яко трава дние его», их всех, отцвели уже. Народится новое хамство, и тоже пройдет. И так будет до конца дней. Но думать об этом и заниматься этим не только скучно, но и вредно. Что же мы ''завидуем'', что ли? Каждый в мире получает то, чего воистину хочет. Мы&lt;ref&gt;Говорится о целом кружке лиц, соединенных дружбою, в М. — ''В. Р.''&lt;/ref&gt; не хотим публичности, не хотим внешних успехов (ибо все это связывает ''свободу)'' и, следовательно, поделом не получаем. Но мы имеем чувство ''вечности'', пребываемости, неотменности значения всего нашего. Мы стоим в сторонке, а они кричат. Но мы знаем, что ''перестоим'' их и всех подобных им, — и спокойны. Мы вечны, а они — теперь. Чего же ругаться.

Ах, дорогой Вас. Вас, я понимаю у Вас все, — понимаю, как Вы были зашиблены и затравлены; понимаю, что не Вы ругаетесь, а Ваши раны и синяки&lt;ref&gt;Удивительно, что я этого не очень чувствую. И объясняю ''массой домашней'' жизни, забот, хлопот (главное — болезни), ну — и такими утешениями, как нумизматика. «Судьба Страхова в литературе», «судьба Ап. Григорьева в литературе», судьба зоологических идей Н. Я. Данилевского ''в'' русских ''зоологических и биологических представлениях'' — это от 1891 до 1916 года намучило меня гораздо более, чем «моя судьба», которую, кстати, я отнюдь не считаю несчастною. Литературно и en masse я считаю себя очень счастливым. А что «не ''веду'' за собою», — то этого я и не очень желаю, предпочитая иметь, — ''и зная, что имею'', — друзей вроде пишущего это письмо. Как в гимназии, так вот и до старости я был «удачен в друзьях». — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. Но как Вы не видите, что этим Вы выдаете скорее слабость свою, нашу, чем силу. Про Хомякова говорили, что он «горд православием». Будьте же и Вы горды — православием, Россией, Богом и не вмешивайтесь в гевалт « -зонов». «Помни последняя твоя, и вовек не согрешиши» — вот основная заповедь православия.

Ну, будет. Господь да хранит Вас и всех Ваших. Мне хочется, чтобы дорогой Вас. Вас. обнаружил на конце дней своих то наивысшее, чем обладает, и чтобы оно не заволакивалось дымом и грязью, против которых он всю жизнь, в существе дела, боролся.

{{right|''П. Ф.»''}}

Какое вкусное письмо. Стоит быть литератором и даже можно постараться быть добродетельным человеком, чтобы иногда получать такие письма. Но, «высушивая дело» из влажного дружбою письма, находим все-таки ''печальное'' résumé: «Ты ''испортил'' свою книгу» («Уед.»).

«5. X. 1915 г.

&lt;center&gt;. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .&lt;/center&gt;

Работы много, забот, — ветром ежедневности все сдувает «опавшие листья», и поднимать их не хочется трудиться, пусть несутся по ветру. Ваша книжка, «короб 2-й», как… ''печатанное не для печати'', все-таки обманывает жизненностью (дальше не поддающиеся разбору строки)… Он, казалось бы, приближает Вас, а в сущности — отдаляет скорее. И это бы совсем ничего, но хуже то, что Ваше уединение давно уже отравлено «Уединенным». То, 1-е-то «Уединенное», сделалось, а «листья» Вы, местами по крайней мере, ведь ''делаете'', — они не сами падают, а [Вы] срываете их, рвете и пускаете лететь. Это явственно ''не то.'' Падающие звезды — прекрасны, ну а те, что ''пускают'' в фейерверке, — другое… Эта смесь есть — в последних книжках, и если уже ''то'' вышло, то, быть может, лучше бы прямо делать выбор, ''отбирать листья'' в короб. Но тут отсутствие у Вас (какое-то изумительное по силе безмерной) — ''чувства выбора'', различения своего&lt;ref&gt;Нужно заметить, что самый ''метод'' составления ''этих'' книг и заключался в намеренном устранении «выбора», «избирания», откладывания одного «добра» или одного «умного», «интересного»… и проч.: а в ''занесении на бумагу'' (и затем без перемены «йоты» в печать) суммы всего (и на языке) за год. Через что осуществляется полная видимость внутренне-пережитого, умного, глупого, порочного, добродетельного, обыкновенного. ''Очень'' многие места мне было самому очень ''трудно отдать в печать'', — и именно места самые интимные, нежные, а с другой стороны, места очень грубые (о деньгах), единичные. ''Но я себя принудил.'' Конечно, я «выбрать» слишком сумел бы. Но это была бы не «душа», а «литература». — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. Все — ''само'' и себя, своего не различает, не видит, не разбирает запаха, что самое и что не самое.

{{right|''А. Г.».''}}

Письмо это до того меня поразило своим ясным смыслом, что я «закаялся» дальше что-нибудь печатать «в этом роде» и, кроме того, — оплакал свое «Уединен.» как погибшую книгу; т. е. «погибшее» — самое лучшее и дорогое, что написал за жизнь. Тоска и печаль моя была безутешна. Как в самом деле я, сложив что-то в самом деле подобное «могильному памятнику», забыл, что и для чего он, — уселся на него и, отколупывая камешки, стал ими «бросаться в прохожих». Как смел я, — ''какое безумие толкнуло меня'', — свою дорогую, милую книгу, «душу» и «паутину души», превратить в базар, шум, почти в газету. «Но дело сделано», и мною почти овладело (да и овладело) отчаяние о погибшей литературной деятельности. Пока я решил:

«Так литератор не остался литератором. Человека не вышло, и что не вышло его — судьба».

И я утешился в том, что это «не вышло» — обнаружилось и все-таки «истина» — осталась. Отвратительная — но истина.

Слова А. Г. я передал одному всего лишь один раз мною виденному ученому, и он написал мне:

«Рад был, дорогой Василий Васильевич, получить оба Ваши письма, второе — в особенности, Александра Сергеевича Волжского я хорошо знаю, высоко ценю: на редкость чистая душа, и такая, не нынешнего века, скромность! Бог умудрил его сказать Вам прямо, сполна то, на что, по мотивам, мною указанным, я себя не считал вправе, но на что, однако, раньше намекал, еще в своем письме к Вам, по поводу «Уединенного». Я писал тогда, что столь задушевные и откровенные признания носят характер ''покаянный'', но каяться, думается, ''не во всем'' можно всенародно, и то, что ''должно'' сказать «на духу» отцу духовному, — что можно сказать другу, того без разбора нельзя отдавать напечатанным каждому, между прочим не подготовленному почему-либо (по возрасту, по неопытности и т. д.) читателю. Но Вы тогда на это замечание не откликнулись, и теперь я не стал повторять той же мысли. Но раз брешь в этом направлении пробита не мною, а более правомочным, чем я, — должен признаться, что в «коробе» меня кое-где «коробило» не то, что многим считается «непристойным», а коробило получавшееся впечатление некоей самопереоценки, приписывания уже не субъективной, а объективной важности некоторым интимным чертам характера и переживаниям личным. Знающий Вас поймет, что Вы ''этого'' не хотели сделать; а ''против желания'' Вашего впечатление такое получалось все-таки. Я не читал замечаний Волжского; не отрывки, сообщаемые Вами, а — главное — Ваши собственные разъяснения во 2-м письме вскрывают, как, неумышленно и негаданно, ''это'' могло выйти, как «исповедь» срывалась иногда то в «литературу», то в «публицистику». Можно бы оправдывать эти сдвиги скользкостью взятого пути: но зачем какие-то оправдания после Вашего покаянного вопля, такого прямодушного, пламенного, что он слезу радости вызывает и смыкает уста всяким назиданиям. Слава Богу! — вот и все! Утверди Вас Христос в духовном смирении! Не бойтесь, что оно свяжет, парализует в Вас «борца», которого Вы в себе чувствуете! Борение, к коему зовет Вас Бог, черпает силу именно в смирении: Апостол Любви (Иоанн) в то же время ведь был и «Сын громов»! Вот что нужно: смирение к себе, энергия и смелость в исповедании истины, со всеми, однако, требованиями христианской любви и чистоты сердца (будет чистота сердца, — будет и чистота дела, и «иже с ним»). Дружески Вас обнимаю; выздоравливайте телесно; к душевному здоровью Вы сделали огромный шаг.

{{right|''В. К».''}}

Мне кажется, из всемирной истории дружелюбии, встреч (с автором последнего письма, человеком лет 55, я виделся раз, за обедом, в одном дружеском дому) можно мало привести такого осторожного касания перстами «чужих ран», как в этих трех письмах, — мало примеров такой заботы о чужом и душевном и биографическом благополучии. Я думаю, я делаю хорошо, сообщая «в свет» эти письма, ибо они утешат многих, отчаивающихся о грубости века сего, о бессердечности века сего. Но, правда, — это исключительные люди, исключительный кружок лиц, питающихся и древними и новыми корнями мудрости, и ученой, и святой. Скажем молча благословение их имени, — и пойдем далее.

Одно письмо, которого у меня нет под руками, тоже упрекает за «короб 2-й». Но в памяти центральная его фраза: «Он не нравится, как всякий ''повторенный'' (т. е. „Уединенное“ и 1-й том „Оп. л.“) фокус». Письмо от друга приблизительно с 1897 года.

И наконец, последнее письмо от неизвестного друга, полученное по петроградской почте на 3-й же день, как «Короб 2-й» поступил в продажу:

«Эх, Василий Васильевич, что же это такое? Ваше „Уединенное“ и „Опавшие листья“ своего рода откровение, последняя степень интимности, вовсе уж не литература, живые мысли и живые переживания человека, стоящего над толпою. Когда я увидала в магазине новый томик „Опавших листьев“, я так и вцепилась в них, думала снова встретить в них то же. Я думала, что эти опавшие листья так же нежно и тонко благоухают, как и первые. Но в этот короб, Василий Васильевич, кроме листьев нападала высохшая грязь улицы, разный мусор, такой жалкий. Со страниц исчезла интимность, общечеловечность, ударились Вы в политику, Таким размахнулись Меньшиковым, что за Вас больно и стыдно. И жирным шрифтом „Правительство“, и еще жирнее „Царь“… К чему это, что за… лакейство. Я нискольку не сочувствую „курсихам“, я дочь генерал-лейтенанта, революцию ненавижу и деятелям ее не сочувствую, но к чему же такое усердие? Кроме того, когда Вы пытаетесь защищать Аракчеева (люблю. — ''В. Р.)'' и пинаете ногою трупы революционеров (ненавижу. — ''В. Р.)'', у Вас чувствуется на губах пена. Это уже не интимный философ, а публицист из „Русского Знамени“, да еще из крещеных жидов, т. е. наиболее пылающих патриотизмом.

Кроме этих страниц (поистине позорных), да писем честного и незначительного друга, да ненужного указателя — в последней Вашей книге что же имеется? Куда девались острые мысли и яркие образы первых двух томов? Кроме двух-трех страниц (например, определение любви) все остальное с трудом помнится. Но грустно не то, что в книге мало интересного матерьяла, — грустно то, что в ней есть матерьял, совершенно неприемлемый для человека литературно-чистоплотного. Во время чтения первых книг чувствуешь между собою и автором какую-то интимную связь „через голову других“, веришь этому автору — Розанову „с булочной фамилией“, веришь, что он мудрее всех мудрецов, имеет какое-то право взглянуть свысока на фигуры самых признанных авторитетов. При чтении Второго короба совершенно исчезает это чувство: точно человек, которого считал великаном, слез с ходулей: маленький, завистливый, злобный, неискренний, трусливый человек. И становится стыдно, что еще недавно готова была этому „обыкновенному“ развязать ремень у сандалий.

Падение заметно даже в посторонних темах. В первых книгах поражает и восхищает любовь к „погибшей мамочке“, это настроение и цельной и огромной грусти, тоски, одиночества. Короб 2-й и это чувство расхолаживает, и становится ясно, что жаль ему не самой мамочки, а жаль себя, жаль той теплоты и ласки, что исчезли вместе с мамочкой, жаль мамочкиной любви, а вовсе не самое мамочку. Да и сам образ „мамочки“, как он потускнел, отяжелел, оматерьялизировался по сравнению с „Уед.“ и „Опав. лист.“&lt;ref&gt;Поразительно. Но ведь это все в ''один'' 1912 г. писалось, и короб 1-й, и короб 2-й. И лишь ''напечатан'' был короб 2-й за недостатком средств, ''через год'', и не мною, а „Лукоморьем“ в кредит. Откуда же „разный дух“ и „разные таланты“? Мне кажется поэтому, здесь есть разница во впечатлении, при отсутствии разницы в написанном. ''Читатель'' переменился, ''читатель'' вырос. Разве это невозможно? — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. И если после официального „провала“ ''Уед.'' и ''Оп. Листьев'' думалось с грустью, что улюлюканье толпы положит предел, не даст Розанову продолжать этот прелестный род художественного творчества, то обещание во Втором коробе, что это будет короб последний, наполняет сердце благодарностью. Ибо если первые книги были, действительно, „замешены на семени“, то 2-й короб замешен на сукровице нечистых язв. Трудно себе представить, что между этими книгами прошло не более года: так постарела, отяжелела, съежилась мысль, так побледнели краски, так притупилось остроумие. Это не Розанов, а кто-то „под Розанова“, это тоже не литература, но уже с другой стороны. Если бы я была очень богата, я скупила бы все издание и сожгла бы и закупила бы все издания вперед, — не потому, чтобы думала, что неталантливый „короб 2-й“ был кому-нибудь вреден, а из уважения к „Уед.“.

{{right|''А. Данилевская''}}

Если хотите ответить (не думаю, чтобы захотели), пишите 28-е почт, отделение, до востребования А. М. Д.».

Я написал на эти инициалы ответ, но через месяц оно пришло обратно нераспечатанным. На адресе не было ''фамилии'', а только позволенные письмом инициалы, и, быть может, поэтому оно не было подано адресату, спросившему письмо ''на свою фамилию.''

Письмо это меня поразило и, признаюсь, сбило, п. ч. «нашего духа» человек пишет, способный понимать все, что нужно понимать.

И как на песок пустыни капнуло росой следующая записка, месяца через {{дробь|1|1|2}} по выходе полученная:

«Читаю и перечитываю Ваши книги.

Мучают они мысль; без слов, но сильнее слов укоряют за пустоту, и злобность, и легкомыслие.

И учат и исцеляют. Главное — исцеляют. Сами — боль, а исцеляют.

Когда теперь думаю о том, что будет после смерти, — и когда хочу, чтоб было „что-то“, думаю об этом для себя, для близких и для Розанова.

И когда молюсь у всенощной, плохо веря, что молитва услышится, но все-таки молюсь, — тоже крещусь и „за Розанова“.

И вот пишу. Вы же близкий, хоть и во многом далекий. Я еще молода и знаю, что ближе почувствую Вас после (Вы и сами об этом говорите).

Но именно тому и рада, что узнала Вас, пока еще можно вложить это узнанное в жизнь.

Я слабая, „современная“ женщина, и много во мне такого, что Вы очень не любите, — но вот Вы учите и исцеляете…

А многие Ваши слова вошли в самое сердце и не забудутся никогда, никогда.

Как сказать Вам спасибо, чтобы Вы услышали?! Спасибо!

{{right|''В.''}}

Искренно, искренно желаю Вам бодрости, покоя, здоровья, всего, чего хотите Вы.

И верьте и знайте, что Вас очень любят.

Очень много я хотела бы сказать Вам, но ведь Вы заняты, у Вас своя жизнь. Храни Вас Бог».

Признаюсь, я не решился бы издать настоящей книги без этого

последнего письма.

Ах, книги, книги… Сочинения, сочинения… Что-то несется в душе.

Кому? Зачем? Знаем ли мы источник, корень написанного? В особенности, понимаем ли мы ''смысл'' написанного, и автор и читатель? Читает книгу одно поколение, читает книгу другое поколение. Всем она ''одно''

скажет? Я думаю, смысл книг, — как и растений, и цивилизаций, и каждого из нас, смертных, уясняется окончательно лишь тогда, когда мы или вот книги — умрем.

Что пишу? Почему пишу? А «хочется». Почему «хочется»? Господи, почему Ты хочешь, чтобы я писал? А разве без Твоего хотенья я написал бы хоть одну строку? Почему кипит кровь? Почему бежит в жилах? Почему сон? Господи, мы в Твоих руках, куда же нам деться?

Мне кажется, кому ''не соответствует'' книга — не должен ее читать. Не пришло время, не пришла минута. Не настало «такого настроения». Или «такое настроение» прошло. Ах, мы страшно разные люди, и бесконечно разны наши минуты.

А если так бесконечно разнообразен мир, не всякие ли книги в сущности «должны быть». «Распустим немного губы», не будем сжимать их.

Холоду, суровости в сущности слишком много. Ну, вот мы все сжали

губы и замолчали. Какой толк? Даже чаю напиться нельзя без беседы.

Зачем гордо замыкаться в себе? Зачем вообще такое недоверие друг к другу? Мы все люди и ужасно слабы. Но уже сказав «слабы», выиграли в силе, потому что выиграли в правде. Не нужно абсолютностей, Господь с ними. Ограничимся ограниченностью, кой-какой помощью друг другу и вообще будем ''вместе.''

Книга, в сущности, — быть ''вместе.'' Быть «в одном». Пока читатель читает мою книгу, он будет «в одном» со мною, и, пусть верит читатель, я буду «с ним» в его делишках, в его дому, в его ребятках и верно приветливой милой жене. «У него за чаем».

Не будем, господа, разрушать «русскую кампанию». И вот я издаю книгу.

{{right|''В. Р.''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Есть одноимённая страница не имевшаяся ранее, проверить на дубль и переименовать]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1915 года]]
[[Категория:Василий Васильевич Розанов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>5qkj9jchcah791oblybpgheus2cjqcd</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713353</id>
      <parentid>5713352</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:34:16Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713353</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36164" sha1="q6srykhmobuspn9e4mqujpvz2zric6i" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1915
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1913_1_saharna-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Розанов В. В. Собрание сочинений. Сахарна

М.: Республика, 1998.

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Кроме больших порицаний в печати, вызванных «Коробом 2-м ''Опав. листьев»'', — которые мне были печальны, как всякое порицание, я получил от нескольких друзей своих (собственно — от всех ближайших) особливые, исключительные упреки большой глубины и решительной основательности. Я «худой человек» и написал «худую книгу», — я «испортил свое ''Уединенное'', внеся суету и шум в это уединение». «Все серьезное, что было в ''Уединен.'', рассеялось». И т. д., все в этом роде. Но пусть друзья говорят своим языком, а не моим. Вот отрывки из их писем:

«1915. X. 17.

Мое молчание и самого меня смущает, дорогой Вас. Вас? Да, все сообщенное Вами было для меня тяжелым ударом, и надо было, чтобы впечатление улеглось и «обошлось», прежде чем я смог бы написать как следует. К этому присоединилось смущающее впечатление и от присланного Вами «Короба 2-го ''Оп. листьев».'' Несмотря на множество страниц, острых и бездонных, книга, прочитанная мною в один присест, оставила впечатление неблагоприятное. Самое главное — это что Вы нарушили тот новый ''род'' «уединенной» литературы, который сами же создали. Афоризмы по неск. страниц уже не афоризмы, а рассуждения. А если так, то читатель уже не относится и так бережно, как к малому ребенку, и не вслушивается в их лепет, а требует основных свойств рассуждения: сами выступив из области «уединенного», Вы естественно подлежите тем требованиям, которые предъявляют ко всему внешнему, не-уединенному. Затем, в строках «кор. 2-го» нет (во многих местах) непосредственности и гениальной бездоказательности прежних томов: чувствуется какая-то нарочитость и, в соединении с ''манерою'' уединенного, она производит впечатление деланной непосредственности. Это — о форме. В содержании ''невыносимо'' постоянное Ваше «вожжание»&lt;ref&gt;От слова: «вы постоянно ''возитесь'', занимаетесь, трудитесь». — ''В. Р.''&lt;/ref&gt; с разным литературным хамством. Вы ругаете их, но тем не менее заняты ими на сотнях страниц. Право же, благородный дом, где целый день ругают прислугу и ее невоспитанность, сам делается подозрительным в смысле ''своей'' воспитанности&lt;ref&gt;Удивительное выражение, удивительный принцип. — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. Что же Вас так беспокоит, — спрашиваю я, — успех Чернышевского и проч., давно умерших. Отцветут «яко трава дние его», их всех, отцвели уже. Народится новое хамство, и тоже пройдет. И так будет до конца дней. Но думать об этом и заниматься этим не только скучно, но и вредно. Что же мы ''завидуем'', что ли? Каждый в мире получает то, чего воистину хочет. Мы&lt;ref&gt;Говорится о целом кружке лиц, соединенных дружбою, в М. — ''В. Р.''&lt;/ref&gt; не хотим публичности, не хотим внешних успехов (ибо все это связывает ''свободу)'' и, следовательно, поделом не получаем. Но мы имеем чувство ''вечности'', пребываемости, неотменности значения всего нашего. Мы стоим в сторонке, а они кричат. Но мы знаем, что ''перестоим'' их и всех подобных им, — и спокойны. Мы вечны, а они — теперь. Чего же ругаться.

Ах, дорогой Вас. Вас, я понимаю у Вас все, — понимаю, как Вы были зашиблены и затравлены; понимаю, что не Вы ругаетесь, а Ваши раны и синяки&lt;ref&gt;Удивительно, что я этого не очень чувствую. И объясняю ''массой домашней'' жизни, забот, хлопот (главное — болезни), ну — и такими утешениями, как нумизматика. «Судьба Страхова в литературе», «судьба Ап. Григорьева в литературе», судьба зоологических идей Н. Я. Данилевского ''в'' русских ''зоологических и биологических представлениях'' — это от 1891 до 1916 года намучило меня гораздо более, чем «моя судьба», которую, кстати, я отнюдь не считаю несчастною. Литературно и en masse я считаю себя очень счастливым. А что «не ''веду'' за собою», — то этого я и не очень желаю, предпочитая иметь, — ''и зная, что имею'', — друзей вроде пишущего это письмо. Как в гимназии, так вот и до старости я был «удачен в друзьях». — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. Но как Вы не видите, что этим Вы выдаете скорее слабость свою, нашу, чем силу. Про Хомякова говорили, что он «горд православием». Будьте же и Вы горды — православием, Россией, Богом и не вмешивайтесь в гевалт « -зонов». «Помни последняя твоя, и вовек не согрешиши» — вот основная заповедь православия.

Ну, будет. Господь да хранит Вас и всех Ваших. Мне хочется, чтобы дорогой Вас. Вас. обнаружил на конце дней своих то наивысшее, чем обладает, и чтобы оно не заволакивалось дымом и грязью, против которых он всю жизнь, в существе дела, боролся.

{{right|''П. Ф.»''}}

Какое вкусное письмо. Стоит быть литератором и даже можно постараться быть добродетельным человеком, чтобы иногда получать такие письма. Но, «высушивая дело» из влажного дружбою письма, находим все-таки ''печальное'' résumé: «Ты ''испортил'' свою книгу» («Уед.»).

«5. X. 1915 г.

&lt;center&gt;. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .&lt;/center&gt;

Работы много, забот, — ветром ежедневности все сдувает «опавшие листья», и поднимать их не хочется трудиться, пусть несутся по ветру. Ваша книжка, «короб 2-й», как… ''печатанное не для печати'', все-таки обманывает жизненностью (дальше не поддающиеся разбору строки)… Он, казалось бы, приближает Вас, а в сущности — отдаляет скорее. И это бы совсем ничего, но хуже то, что Ваше уединение давно уже отравлено «Уединенным». То, 1-е-то «Уединенное», сделалось, а «листья» Вы, местами по крайней мере, ведь ''делаете'', — они не сами падают, а [Вы] срываете их, рвете и пускаете лететь. Это явственно ''не то.'' Падающие звезды — прекрасны, ну а те, что ''пускают'' в фейерверке, — другое… Эта смесь есть — в последних книжках, и если уже ''то'' вышло, то, быть может, лучше бы прямо делать выбор, ''отбирать листья'' в короб. Но тут отсутствие у Вас (какое-то изумительное по силе безмерной) — ''чувства выбора'', различения своего&lt;ref&gt;Нужно заметить, что самый ''метод'' составления ''этих'' книг и заключался в намеренном устранении «выбора», «избирания», откладывания одного «добра» или одного «умного», «интересного»… и проч.: а в ''занесении на бумагу'' (и затем без перемены «йоты» в печать) суммы всего (и на языке) за год. Через что осуществляется полная видимость внутренне-пережитого, умного, глупого, порочного, добродетельного, обыкновенного. ''Очень'' многие места мне было самому очень ''трудно отдать в печать'', — и именно места самые интимные, нежные, а с другой стороны, места очень грубые (о деньгах), единичные. ''Но я себя принудил.'' Конечно, я «выбрать» слишком сумел бы. Но это была бы не «душа», а «литература». — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. Все — ''само'' и себя, своего не различает, не видит, не разбирает запаха, что самое и что не самое.

{{right|''А. Г.».''}}

Письмо это до того меня поразило своим ясным смыслом, что я «закаялся» дальше что-нибудь печатать «в этом роде» и, кроме того, — оплакал свое «Уединен.» как погибшую книгу; т. е. «погибшее» — самое лучшее и дорогое, что написал за жизнь. Тоска и печаль моя была безутешна. Как в самом деле я, сложив что-то в самом деле подобное «могильному памятнику», забыл, что и для чего он, — уселся на него и, отколупывая камешки, стал ими «бросаться в прохожих». Как смел я, — ''какое безумие толкнуло меня'', — свою дорогую, милую книгу, «душу» и «паутину души», превратить в базар, шум, почти в газету. «Но дело сделано», и мною почти овладело (да и овладело) отчаяние о погибшей литературной деятельности. Пока я решил:

«Так литератор не остался литератором. Человека не вышло, и что не вышло его — судьба».

И я утешился в том, что это «не вышло» — обнаружилось и все-таки «истина» — осталась. Отвратительная — но истина.

Слова А. Г. я передал одному всего лишь один раз мною виденному ученому, и он написал мне:

«Рад был, дорогой Василий Васильевич, получить оба Ваши письма, второе — в особенности, Александра Сергеевича Волжского я хорошо знаю, высоко ценю: на редкость чистая душа, и такая, не нынешнего века, скромность! Бог умудрил его сказать Вам прямо, сполна то, на что, по мотивам, мною указанным, я себя не считал вправе, но на что, однако, раньше намекал, еще в своем письме к Вам, по поводу «Уединенного». Я писал тогда, что столь задушевные и откровенные признания носят характер ''покаянный'', но каяться, думается, ''не во всем'' можно всенародно, и то, что ''должно'' сказать «на духу» отцу духовному, — что можно сказать другу, того без разбора нельзя отдавать напечатанным каждому, между прочим не подготовленному почему-либо (по возрасту, по неопытности и т. д.) читателю. Но Вы тогда на это замечание не откликнулись, и теперь я не стал повторять той же мысли. Но раз брешь в этом направлении пробита не мною, а более правомочным, чем я, — должен признаться, что в «коробе» меня кое-где «коробило» не то, что многим считается «непристойным», а коробило получавшееся впечатление некоей самопереоценки, приписывания уже не субъективной, а объективной важности некоторым интимным чертам характера и переживаниям личным. Знающий Вас поймет, что Вы ''этого'' не хотели сделать; а ''против желания'' Вашего впечатление такое получалось все-таки. Я не читал замечаний Волжского; не отрывки, сообщаемые Вами, а — главное — Ваши собственные разъяснения во 2-м письме вскрывают, как, неумышленно и негаданно, ''это'' могло выйти, как «исповедь» срывалась иногда то в «литературу», то в «публицистику». Можно бы оправдывать эти сдвиги скользкостью взятого пути: но зачем какие-то оправдания после Вашего покаянного вопля, такого прямодушного, пламенного, что он слезу радости вызывает и смыкает уста всяким назиданиям. Слава Богу! — вот и все! Утверди Вас Христос в духовном смирении! Не бойтесь, что оно свяжет, парализует в Вас «борца», которого Вы в себе чувствуете! Борение, к коему зовет Вас Бог, черпает силу именно в смирении: Апостол Любви (Иоанн) в то же время ведь был и «Сын громов»! Вот что нужно: смирение к себе, энергия и смелость в исповедании истины, со всеми, однако, требованиями христианской любви и чистоты сердца (будет чистота сердца, — будет и чистота дела, и «иже с ним»). Дружески Вас обнимаю; выздоравливайте телесно; к душевному здоровью Вы сделали огромный шаг.

{{right|''В. К».''}}

Мне кажется, из всемирной истории дружелюбии, встреч (с автором последнего письма, человеком лет 55, я виделся раз, за обедом, в одном дружеском дому) можно мало привести такого осторожного касания перстами «чужих ран», как в этих трех письмах, — мало примеров такой заботы о чужом и душевном и биографическом благополучии. Я думаю, я делаю хорошо, сообщая «в свет» эти письма, ибо они утешат многих, отчаивающихся о грубости века сего, о бессердечности века сего. Но, правда, — это исключительные люди, исключительный кружок лиц, питающихся и древними и новыми корнями мудрости, и ученой, и святой. Скажем молча благословение их имени, — и пойдем далее.

Одно письмо, которого у меня нет под руками, тоже упрекает за «короб 2-й». Но в памяти центральная его фраза: «Он не нравится, как всякий ''повторенный'' (т. е. „Уединенное“ и 1-й том „Оп. л.“) фокус». Письмо от друга приблизительно с 1897 года.

И наконец, последнее письмо от неизвестного друга, полученное по петроградской почте на 3-й же день, как «Короб 2-й» поступил в продажу:

«Эх, Василий Васильевич, что же это такое? Ваше „Уединенное“ и „Опавшие листья“ своего рода откровение, последняя степень интимности, вовсе уж не литература, живые мысли и живые переживания человека, стоящего над толпою. Когда я увидала в магазине новый томик „Опавших листьев“, я так и вцепилась в них, думала снова встретить в них то же. Я думала, что эти опавшие листья так же нежно и тонко благоухают, как и первые. Но в этот короб, Василий Васильевич, кроме листьев нападала высохшая грязь улицы, разный мусор, такой жалкий. Со страниц исчезла интимность, общечеловечность, ударились Вы в политику, Таким размахнулись Меньшиковым, что за Вас больно и стыдно. И жирным шрифтом „Правительство“, и еще жирнее „Царь“… К чему это, что за… лакейство. Я нискольку не сочувствую „курсихам“, я дочь генерал-лейтенанта, революцию ненавижу и деятелям ее не сочувствую, но к чему же такое усердие? Кроме того, когда Вы пытаетесь защищать Аракчеева (люблю. — ''В. Р.)'' и пинаете ногою трупы революционеров (ненавижу. — ''В. Р.)'', у Вас чувствуется на губах пена. Это уже не интимный философ, а публицист из „Русского Знамени“, да еще из крещеных жидов, т. е. наиболее пылающих патриотизмом.

Кроме этих страниц (поистине позорных), да писем честного и незначительного друга, да ненужного указателя — в последней Вашей книге что же имеется? Куда девались острые мысли и яркие образы первых двух томов? Кроме двух-трех страниц (например, определение любви) все остальное с трудом помнится. Но грустно не то, что в книге мало интересного матерьяла, — грустно то, что в ней есть матерьял, совершенно неприемлемый для человека литературно-чистоплотного. Во время чтения первых книг чувствуешь между собою и автором какую-то интимную связь „через голову других“, веришь этому автору — Розанову „с булочной фамилией“, веришь, что он мудрее всех мудрецов, имеет какое-то право взглянуть свысока на фигуры самых признанных авторитетов. При чтении Второго короба совершенно исчезает это чувство: точно человек, которого считал великаном, слез с ходулей: маленький, завистливый, злобный, неискренний, трусливый человек. И становится стыдно, что еще недавно готова была этому „обыкновенному“ развязать ремень у сандалий.

Падение заметно даже в посторонних темах. В первых книгах поражает и восхищает любовь к „погибшей мамочке“, это настроение и цельной и огромной грусти, тоски, одиночества. Короб 2-й и это чувство расхолаживает, и становится ясно, что жаль ему не самой мамочки, а жаль себя, жаль той теплоты и ласки, что исчезли вместе с мамочкой, жаль мамочкиной любви, а вовсе не самое мамочку. Да и сам образ „мамочки“, как он потускнел, отяжелел, оматерьялизировался по сравнению с „Уед.“ и „Опав. лист.“&lt;ref&gt;Поразительно. Но ведь это все в ''один'' 1912 г. писалось, и короб 1-й, и короб 2-й. И лишь ''напечатан'' был короб 2-й за недостатком средств, ''через год'', и не мною, а „Лукоморьем“ в кредит. Откуда же „разный дух“ и „разные таланты“? Мне кажется поэтому, здесь есть разница во впечатлении, при отсутствии разницы в написанном. ''Читатель'' переменился, ''читатель'' вырос. Разве это невозможно? — ''В. Р.''&lt;/ref&gt;. И если после официального „провала“ ''Уед.'' и ''Оп. Листьев'' думалось с грустью, что улюлюканье толпы положит предел, не даст Розанову продолжать этот прелестный род художественного творчества, то обещание во Втором коробе, что это будет короб последний, наполняет сердце благодарностью. Ибо если первые книги были, действительно, „замешены на семени“, то 2-й короб замешен на сукровице нечистых язв. Трудно себе представить, что между этими книгами прошло не более года: так постарела, отяжелела, съежилась мысль, так побледнели краски, так притупилось остроумие. Это не Розанов, а кто-то „под Розанова“, это тоже не литература, но уже с другой стороны. Если бы я была очень богата, я скупила бы все издание и сожгла бы и закупила бы все издания вперед, — не потому, чтобы думала, что неталантливый „короб 2-й“ был кому-нибудь вреден, а из уважения к „Уед.“.

{{right|''А. Данилевская''}}

Если хотите ответить (не думаю, чтобы захотели), пишите 28-е почт, отделение, до востребования А. М. Д.».

Я написал на эти инициалы ответ, но через месяц оно пришло обратно нераспечатанным. На адресе не было ''фамилии'', а только позволенные письмом инициалы, и, быть может, поэтому оно не было подано адресату, спросившему письмо ''на свою фамилию.''

Письмо это меня поразило и, признаюсь, сбило, п. ч. «нашего духа» человек пишет, способный понимать все, что нужно понимать.

И как на песок пустыни капнуло росой следующая записка, месяца через {{дробь|1|1|2}} по выходе полученная:

«Читаю и перечитываю Ваши книги.

Мучают они мысль; без слов, но сильнее слов укоряют за пустоту, и злобность, и легкомыслие.

И учат и исцеляют. Главное — исцеляют. Сами — боль, а исцеляют.

Когда теперь думаю о том, что будет после смерти, — и когда хочу, чтоб было „что-то“, думаю об этом для себя, для близких и для Розанова.

И когда молюсь у всенощной, плохо веря, что молитва услышится, но все-таки молюсь, — тоже крещусь и „за Розанова“.

И вот пишу. Вы же близкий, хоть и во многом далекий. Я еще молода и знаю, что ближе почувствую Вас после (Вы и сами об этом говорите).

Но именно тому и рада, что узнала Вас, пока еще можно вложить это узнанное в жизнь.

Я слабая, „современная“ женщина, и много во мне такого, что Вы очень не любите, — но вот Вы учите и исцеляете…

А многие Ваши слова вошли в самое сердце и не забудутся никогда, никогда.

Как сказать Вам спасибо, чтобы Вы услышали?! Спасибо!

{{right|''В.''}}

Искренно, искренно желаю Вам бодрости, покоя, здоровья, всего, чего хотите Вы.

И верьте и знайте, что Вас очень любят.

Очень много я хотела бы сказать Вам, но ведь Вы заняты, у Вас своя жизнь. Храни Вас Бог».

Признаюсь, я не решился бы издать настоящей книги без этого

последнего письма.

Ах, книги, книги… Сочинения, сочинения… Что-то несется в душе.

Кому? Зачем? Знаем ли мы источник, корень написанного? В особенности, понимаем ли мы ''смысл'' написанного, и автор и читатель? Читает книгу одно поколение, читает книгу другое поколение. Всем она ''одно''

скажет? Я думаю, смысл книг, — как и растений, и цивилизаций, и каждого из нас, смертных, уясняется окончательно лишь тогда, когда мы или вот книги — умрем.

Что пишу? Почему пишу? А «хочется». Почему «хочется»? Господи, почему Ты хочешь, чтобы я писал? А разве без Твоего хотенья я написал бы хоть одну строку? Почему кипит кровь? Почему бежит в жилах? Почему сон? Господи, мы в Твоих руках, куда же нам деться?

Мне кажется, кому ''не соответствует'' книга — не должен ее читать. Не пришло время, не пришла минута. Не настало «такого настроения». Или «такое настроение» прошло. Ах, мы страшно разные люди, и бесконечно разны наши минуты.

А если так бесконечно разнообразен мир, не всякие ли книги в сущности «должны быть». «Распустим немного губы», не будем сжимать их.

Холоду, суровости в сущности слишком много. Ну, вот мы все сжали

губы и замолчали. Какой толк? Даже чаю напиться нельзя без беседы.

Зачем гордо замыкаться в себе? Зачем вообще такое недоверие друг к другу? Мы все люди и ужасно слабы. Но уже сказав «слабы», выиграли в силе, потому что выиграли в правде. Не нужно абсолютностей, Господь с ними. Ограничимся ограниченностью, кой-какой помощью друг другу и вообще будем ''вместе.''

Книга, в сущности, — быть ''вместе.'' Быть «в одном». Пока читатель читает мою книгу, он будет «в одном» со мною, и, пусть верит читатель, я буду «с ним» в его делишках, в его дому, в его ребятках и верно приветливой милой жене. «У него за чаем».

Не будем, господа, разрушать «русскую кампанию». И вот я издаю книгу.

{{right|''В. Р.''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Есть одноимённая страница не имевшаяся ранее, проверить на дубль и переименовать]]
[[Категория:Предисловия 1915 года]]
[[Категория:Василий Васильевич Розанов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>q6srykhmobuspn9e4mqujpvz2zric6i</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге И. Франко (Славинский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1031604</id>
    <revision>
      <id>5713427</id>
      <parentid>5512725</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:47:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713427</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="31229" sha1="i9h3x98an3r8gz0edvpgm0t8tz7wjd6" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Максим Антонович Славинский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге И. Франко
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1903
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/slawinskij_m_a/text_1903_predislovie_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ''Ив. Франко.'' ===

=== ВЪ ПОТѢ ЛИЦА. ===
&lt;center&gt;ОЧЕРКИ ИЗЪ ЖИЗНИ РАБОЧАГО ЛЮДА.

ПЕРЕВОДЪ&lt;br&gt;
О. Рувимовой и Р. Ольгина.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-ПЕТЕРБУРГЪ.&lt;br&gt;
Изданіе М. Д. Орѣховъ.&lt;/center&gt;

=== ПРЕДИСЛОВІЕ. ===
Иванъ Франко, самый талантливый среди современныхъ малорусскихъ писателей и выдающійся общественный дѣятель Галиціи, родился въ 1856 году. Отецъ его былъ зажиточный крестьянинъ, кромѣ земледѣлія занимавшійся еще и кузнечествомъ. Какъ прекрасный хозяинъ и кузнецъ, какъ человѣкъ съ открытой, поэтической душой, гостепріимный и радушный, Яць (Яковъ), — такъ звали отца будущаго писателя, — пользовался большимъ уваженіемъ не только среди своихъ односельчанъ, но и далеко во всей округѣ.

Яць Франко сталъ заботиться объ образованіи сына съ самыхъ раннихъ лѣтъ. Такъ какъ въ Нагуевичахъ (село, гдѣ родился Ив. Франко) школа не пользовалась особенно хорошей репутаціей и, кромѣ того, помѣщалась очень далеко отъ дома Яця, то Яць отдаетъ своего сына, въ школу, находившуюся въ сосѣднемъ селѣ и помѣщаетъ его у его дяди по матери, бѣднаго крестьянина, «одного изъ симпатичнѣйшихъ людей», какъ отозвался о немъ впослѣдствіи его племянникъ въ одномъ изъ своихъ писемъ, сдѣлавшихся достояніемъ печати.

Ивану Франку было тогда всего шесть лѣтъ. Въ сельской школѣ, соотвѣтствующей нашему начальному училищу, онъ научился читать и писать по-малорусски, по-польски и по-нѣмецки&lt;ref&gt;До 1868 года въ Галиціи, какъ и въ другихъ областяхъ, подвластныхъ австрійской коронѣ, школьное преподаваніе было построено на началахъ германизаціи мѣстнаго населенія; съ 1868 г. нѣмецкій языкъ въ галицкихъ школахъ уступаетъ свое значеніе польскому и малорусскому языкамъ.&lt;/ref&gt;, прошелъ по ариѳметикѣ четыре дѣйствія, а также обучался церковному пѣнію.

Спустя два года, отецъ отвезъ своего Ивана въ ближайшій городъ, Дрогобычъ, и помѣстилъ въ такъ называемую нѣмецкую или нормальную школу, основанную Базиліанами&lt;ref&gt;Уніатскій монашескій орденъ.&lt;/ref&gt;, которую, можно приравнять къ нашимъ городскимъ двухкласснымъ училищамъ. Въ школѣ Базиліанъ Ив. Франко пробылъ четыре года, переходя изъ класса въ классъ въ числѣ первыхъ учениковъ.

Но такіе блестящіе успѣхи дались ему не сразу. Обладая выдающимися способностями, мальчикъ не имѣлъ ни внѣшняго лоска, ни внѣшней представительности, и это сильно мѣшало ему въ первые годы его школьной жизни. Вотъ въ какихъ словахъ описываетъ Ив. Франко первый годъ своего ученія въ нормальной школѣ: «По-крестьянски одѣтый, боязливый и застѣнчивый, часто неумытый мальчикъ, я, въ теченіи всего перваго года, былъ посмѣшищемъ класса и много претерпѣвалъ отъ нѣкоторыхъ безчеловѣчныхъ учителей. Къ концу года, однако, къ великому изумленію всего класса, а также и къ моему собственному — я сдѣлался первымъ ученикомъ. На экзаменѣ, который сводился по существу къ формальной процедурѣ, присутствовалъ и мой отецъ; я не видѣлъ его, я только слышалъ, какъ онъ громко заплакалъ, когда меня вызвали первымъ для полученія награды».

То-же повторилось съ Ив. Франкомъ и въ гимназіи, куда онъ поступилъ вслѣдъ за окончаніемъ нормальной школы. «Весь первый годъ въ гимназіи», — пишетъ онъ въ своихъ воспоминаніяхъ объ этомъ времени, — «я просидѣлъ на „ослиной“ скамейкѣ въ самомъ углу класса и пальцами ковырялъ дыры въ стѣнѣ, — и вдругъ сталъ вторымъ ученикомъ въ классѣ, и такъ прошелъ всю гимназію вторымъ, третьимъ, а иногда и первымъ ученикомъ».

Въ 1875 году Ив. Франко окончилъ гимназію и поступилъ во Львовскій университетъ.

Ив. Франко былъ еще въ нормальной школѣ, когда его отецъ, умеръ и мать, имѣя на рукахъ четверо дѣтей и разстроенное хозяйство, должна была выйти замужъ вторично. При помощи отчима Ив. Франко продолжалъ свое образованіе; помощь не пріостановилась и тогда, когда умерла мать, отчимъ женился вторично, и когда такимъ образомъ у семьи Франко, вмѣсто родныхъ отца и матери, оказались — отчимъ и мачиха. Въ своемъ автобіографическомъ очеркѣ Ив. Франко характеризуетъ отчима въ горячихъ, прочувствованныхъ словахъ. Скудныя средства, однако, не позволяли отчиму Ив. Франко баловать своего пасынка, и будущій писатель, пріобрѣвшій въ настоящее время европейское имя, пріѣзжая домой на время лѣтнихъ каникулъ, пасъ домашній скотъ и помогалъ роднымъ въ уборкѣ сѣна и хлѣба. Только окончаніе гимназіи дало ему возможность первый разъ въ жизни поѣхать не домой, гдѣ его ждали полевыя работы, а совершить небольшую поѣздку по Галиціи, каждый уголокъ которой впослѣдствіи онъ изъѣздилъ и исходилъ своими собственными ногами.

Недолгая дошкольная жизнь Ив. Франко въ родной семьѣ была для него единственной свѣтлой картиной, оставшейся въ воспоминаніи отъ дѣтства; въ своихъ разсказахъ эту пору жизни онъ описываетъ въ трогательныхъ и идеалистическихъ краскахъ (см. разсказъ «Миронъ»).

Ужасы жизни встрѣтили малорусскаго писателя внѣ семьи въ самомъ нѣжномъ возрастѣ. Шестилѣтній мальчикъ позналъ въ школѣ и пріобщилъ къ своему дѣтскому опыту достовѣрные, имъ самимъ провѣренные факты; онъ узналъ, что люди бываютъ жестоки, несправедливы и безчеловѣчны, что на свѣтѣ привольно живется только богатымъ и сильнымъ. И дѣйствительно, картины быта дореформенной галицкой школы (см. разсказы: «Урокъ чистописанія», «Карандашъ», «Грыць въ школѣ») способны внушить отвращеніе самому неприхотливому въ педагогическомъ отношеніи человѣку. Въ этой школѣ не исключеніемъ, а правиломъ было насиліе и издѣвательство надъ личностью дѣтей; педагогическіе пріемы по принципу замѣнялись линейками и розгами; отношеніе къ предметамъ преподаванія со стороны учителей было чисто формальное, а награды и наказанія распредѣлялись, обыкновенно, между учениками не по успѣхамъ ихъ, а по богатству и по общественному положенію ихъ родителей. И шестилѣтнее пребываніе Ив. Франка въ такого рода школѣ было первымъ тяжелымъ житейскимъ испытаніемъ, выпавшимъ ему на долю, изъ котораго онъ вышелъ съ честью и которое заложило въ его дѣтской душѣ первыя прочныя основы для его будущихъ общественныхъ симпатій и антипатій.

Другимъ житейскимъ искусствомъ для Ив. Франко были тюрьмы, которыя въ Австріи до сихъ поръ еще являются почти неизбѣжнымъ аксессуаромъ біографіи каждаго общественнаго дѣятеля, имѣющаго несчастье принадлежать къ второстепенной, негосударственной народности, въ особенности славянской. Съ тюремнымъ заключеніемъ Ив. Франко впервые познакомился въ 1877 году, будучи студентомъ университета, когда его арестовали вмѣстѣ со всей молодой редакціей галицкаго «Друга». «Безтолковый процессъ», — вспоминаетъ много лѣтъ спустя Ив. Франко объ этомъ эпизодѣ, — «какъ снѣгъ на голову свалившійся на меня, и, — хотя у меня не было на совѣсти и тѣни того преступленія, въ которомъ меня обвиняли, — окончившійся моимъ осужденіемъ, — былъ для меня страшнымъ и тяжелымъ испытаніемъ.

Девять мѣсяцевъ, проведенныхъ мною въ тюрьмѣ, были для меня мукой: меня третировали, какъ подлиннаго преступника; посадили вмѣстѣ съ ворами и бродягами, причемъ въ камерѣ, кромѣ меня, было еще 14—18 человѣкъ арестантовъ; переводили изъ камеры въ камеру при безпрестанныхъ обыскахъ и придиркахъ…» Нѣтъ надобности продолжать дальше выписки изъ воспоминаній Ив. Франко; достаточно указать на то, что въ разсказахъ: «На днѣ», «Къ свѣту» и др., авторъ ни однимъ штрихомъ не погрѣшилъ противъ дѣйствительности, которая была еще ужаснѣе ея изображенія. Къ этому можно прибавить еще, что зловонная яма, описанная Ив. Франко въ разсказѣ «На днѣ», служила ему мѣстомъ заключенія во время второго его знакомства съ австрійскими властями въ 1880 году; что въ одной изъ тюремъ онъ каждое утро просыпался съ головой, покрытой снѣгомъ, падавшимъ черезъ окно; что во время одного слѣдованія пѣшкомъ по этапу у него на пальцахъ ногъ выпали всѣ ногти.

Въ третій и послѣдній разъ Ив. Франко былъ арестованъ въ 1889 году, когда онъ просидѣлъ въ тюрьмѣ, правда, при лучшихъ уже условіяхъ, въ теченіи десяти недѣль. По поводу этого десятинедѣльнаго тюремнаго заключенія Ив. Франко кратко, но выразительно замѣчаетъ: «За что я просидѣлъ въ тюрьмѣ, я и до сихъ поръ не знаю»&lt;ref&gt;Эти частыя злоключенія не могутъ удивлять того, кто хоть сколько-нибудь знакомъ съ современнымъ положеніемъ дѣлъ въ Галиціи и распредѣленіемъ ея политическихъ партій. Вся администрація этой страны, начиная отъ простого полицейскаго жандарма и кончая намѣстникомъ края, находится въ рукахъ могущественной шляхетско-клерикальной польской партіи, которая систематически, не останавливаясь передъ явнымъ нарушеніемъ закона, стремится подавить всякую оппозицію, направленную противъ ея господства. Подозрительная и жестокая въ своемъ господствѣ эта партія напрягаетъ всю свою силу въ борьбѣ съ живыми теченіями въ галицкомъ обществѣ, стараясь задавить и уничтожить ихъ въ самомъ зародышѣ. Такое положеніе въ Галиціи создалось еще въ 1868 году, когда страна эта, наравнѣ съ другими коронными землями Австріи, получила самоуправленіе, и благополучно продолжается и по сей день. Такое могущество реакціонной партіи, поддерживаемой центральнымъ вѣнскимъ правительствомъ, самымъ печальнымъ образомъ отражается на интересахъ какъ польскаго, такъ и, особенно, малорусскаго населенія Галиціи. Только въ самое послѣднее время во внутреннихъ отношеніяхъ этой страны можно прослѣдить нѣкоторые признаки, указывающіе на лучшее будущее, и, быть можетъ, недалеко то время, когда шляхетско-клерикальная партія принуждена будетъ уступить свое верховенство людямъ, принимающимъ близко къ сердцу интересы общаго блага. Порукой этому служитъ культурный подъемъ всего галицкаго общества и замѣтный ростъ общественнаго самосознанія въ массахъ городского и сельскаго населенія Галиціи. Желающимъ ближе познакомиться съ внутренней жизнью Галиціи можно рекомендовать прекрасную книжку &quot;Т. Василевскаго: «Современная Галиція».&lt;/ref&gt;.

Тревожная жизнь, полная матеріальныхъ и нравственныхъ лишеній, лихорадочная литературная работа и ненасытная жажда чтенія по всѣмъ отраслямъ науки не позволили Ив. Франко закончить университетское образованіе обычнымъ полученіемъ ученой степени. Докторомъ филологическихъ наукъ сталъ онъ значительно позже, уже въ 90-хъ годахъ, когда эта ученая степень понадобилась ему для того, чтобы имѣть право поставить свою кандидатуру въ качествѣ профессора по кафедрѣ малорусскаго языка и словесности во Львовскомъ университетѣ. Кафедру эту, однако, ему не удалось занять по причинамъ, не имѣющимъ ничего общаго съ наукой.

Въ настоящее время Ив. Франко состоитъ однимъ изъ редакторовъ ежемѣсячнаго журнала: «Літературно-науковий Вістник» и дѣятельнымъ сотрудникомъ ежедневной газеты: «Діло».

Писать Ив. Франко началъ чрезвычайно рано. Еще будучи мальчикомъ, въ младшихъ классахъ гимназіи, онъ со всѣмъ пыломъ любознательнаго неофита набросился на чтеніе европейскихъ классиковъ, какіе только нашлись въ гимназической библіотекѣ, и, какъ это всегда бываетъ съ даровитыми натурами, подъ вліяніемъ чтенія геніальныхъ писателей, у него проявилась потребность къ самостоятельному творчеству. Мальчикъ сталъ писать стихами и прозой, набрасывать оригинальныя произведенія, переводить.

Литературная работа всецѣло охватила талантливаго юношу. Въ 1874 году ему удается напечатать кое-что изъ своихъ стихотвореній; фактъ этотъ подѣйствовалъ, конечно, самымъ ободряющимъ образомъ на начинающаго писателя, и его портфель наполняется самыми разнообразными произведеніями. Уѣзжая въ Львовъ для поступленія въ Львовскій университетъ, онъ везъ съ собою много толстыхъ тетрадей, въ которыхъ заключались любовные стихи, драмы, стихотворные разсказы и слѣдующіе переводы: «Антигона» и «Электра» Софокла, значительная часть книги Іова, нѣсколько главъ изъ пророка Исаіи, нѣсколько пѣсенъ Нибелунговъ, двѣ пѣсни Одиссеи, два первыхъ акта «Уріеля Акосты» Гуцкова, вся Краледворская рукопись и т. д.

Эта чрезвычайная плодовитость и живое разнообразіе литературнаго дарованія, такъ ярко проявившіяся у начинающаго писателя, остаются для Ив. Франко характерными во всю его дальнѣйшую жизнь. Въ настоящее время, находясь въ разцвѣтѣ жизненныхъ силъ и огромнаго литературнаго таланта, малорусскій писатель имѣетъ за собою въ прошломъ такое множество литературныхъ произведеній и такое богатое разнообразіе литературнаго труда, какое напрасно было-бы искать у кого-либо другого изъ крупныхъ писателей&lt;ref&gt;Эти слова не преувеличеніе. Въ 1899 году, въ день двадцатипятилѣтняго юбилея литературной дѣятельности Ив. Франка, почитатели его таланта, среди другихъ подарковъ, поднесли ему книжку, въ которой находится около 250 страницъ. Книжка эта представляетъ изъ себя не больше не меньше, какъ указатель произведеній, принадлежащихъ перу юбиляра, причемъ весь текстъ книжки состоять только изъ заглавій произведеній и изъ имени того изданія, въ которомъ произведеніе было напечатано. При этомъ оказалось, что указатель этотъ не представляетъ еще полнаго списка всего, написаннаго Ив. Франко за 25 лѣтъ, и многія изъ его работъ были пропущены составителями.&lt;/ref&gt;. Въ длинномъ спискѣ его произведеній наряду со стихами, разсказами, повѣстями, романами и драмами, находимъ множество критическихъ и публицистическихъ статей, а также и серьезныхъ научныхъ работъ по соціологіи, политической экономіи, а въ послѣднее время — по исторіи славянскихъ нарѣчій и по славянской филологіи.

Кромѣ оригинальныхъ произведеній, всегда отмѣченныхъ печатью крупнаго таланта, Ив. Франко издалъ множество превосходныхъ переводовъ съ различныхъ языковъ; среди этихъ переводовъ необходимо отмѣтить: «Германію» Гейне; «Фаустъ» Геше; «Каина» Байрона; «Русскія женщины» Некрасова; «Мертвыя Души» Гоголя и нѣкоторыя произведенія Щедрина, Достоевскаго, Золя, Флобера и цѣлаго множества иныхъ писателей.

Какъ литераторъ и журналистъ, Ив. Франко по-истинѣ не знаетъ устали. Прекрасно владѣя языками, онъ не довольствуется исключительно областью малорусской печати и время отъ времени переноситъ свою дѣятельность въ область иностранной литературы. Польскія изданія — «Kurjer Lwowski», «Praca», «Prawda» и «Glos»; русскія — «Кіевская Старина» и «Сѣверный Курьеръ»; чешское — «Slovanski Prehled»; нѣмецкія — «Arbeiter Zeitung», «Neue Freie Presse» и «Die Zeit»; болгарскія и другія изданія печатали на своихъ страницахъ статьи, замѣтки и корреспонденціи малорусскаго писателя, написанныя прекраснымъ языкомъ, всегда полныя живого интереса, всегда поднимающія вопросы самой жгучей современности.

Эта кипучая литературная дѣятельность не мѣшаетъ Ип. Франко удѣлять свое время и разносторонней общественной дѣятельности. Громкая литературная извѣстность не заслоняетъ его широкой популярности, какъ одного изъ непрестанныхъ бойцовъ за народное благо, какъ одного изъ вожаковъ демократической партіи, завоевавшей въ послѣдніе годы первенствующее значеніе среди населенія малорусской части Галиціи.

Впрочемъ, общественная и литературная дѣятельность Ив. Франко совершенно неотдѣлимы другъ отъ друга. Каждое изъ его беллетристическихъ произведеній, не говоря уже о журнальныхъ и публицистическихъ статьяхъ, является въ то-же время и однимъ изъ актовъ общественной дѣятельности автора. Всѣ его разсказы, повѣсти и романы служатъ тѣмъ-же цѣлямъ, будятъ у читателей тѣ-же идеи, какими руководствуется Ив. Франко, какъ представитель демократической партіи, какъ общественный дѣятель своего народа. И достигается это не подчиненіемъ художественной стороны произведенія предвзятымъ тенденціямъ автора, не ложнымъ освѣщеніемъ фактовъ, не искаженіемъ жизненныхъ пропорцій и отношеній, а счастливымъ выборомъ сюжета и правдивымъ раскрытіемъ дѣйствительности. Всѣхъ униженныхъ и оскорбленныхъ беретъ авторъ подъ свою защиту, всякое горе рождаетъ откликъ въ его отзывчивой душѣ; трудъ и свобода — свѣтлый лозунгъ его произведеній, трудящійся человѣкъ — печальный герой его повѣстей.

Мы передали здѣсь только краткія свѣдѣнія о жизни и дѣятельности Ив. Франко. Полная біографія и тщательная оцѣнка всего литературнаго и общественнаго значенія этого замѣчательнаго человѣка была-бы теперь не по-времени. Будущій историкъ малорусской литературы и малорусской общественности посвятитъ ему много почетныхъ страницъ, продиктованныхъ чувствомъ глубокаго уваженія.

{{right|'''М. Славинскій.'''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Максим Антонович Славинский]]
[[Категория:Предисловия 1903 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Максим Антонович Славинский]]</text>
      <sha1>i9h3x98an3r8gz0edvpgm0t8tz7wjd6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре &quot;Документы &quot;Объединительного&quot; съезда&quot; (Ленин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1031916</id>
    <revision>
      <id>5713393</id>
      <parentid>5587650</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:16:03Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713393</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13784" sha1="4zhqmvey5ggenn948hph9p66toru9b3" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Владимир Ильич Ленин
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре &quot;Документы &quot;Объединительного&quot; съезда&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1901
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lenin_w_i/text_1901_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие к брошюре «Документы „Объединительного“ съезда» ===
Полное собрание сочинений. Том 5. Май — декабрь 1901

«Полное собрание сочинений»: Издательство политической литературы; Москва; 1967

В № 9 «Искры» (октябрь 1901 года) было уже рассказано о неудавшейся попытке объединения заграничного отдела организации «Зари» и «Искры», революционной организации «Социал-демократ» и заграничного «Союза русских социал-демократов»&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[1]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;. Чтобы все русские социал-демократы могли составить себе самостоятельное суждение о причинах неудачи попытки заграничного объединения, мы решили опубликовать протоколы «объединительного» съезда. К сожалению, секретарь съезда, избранный «Союзом», отказался от участия в составлении протоколов съезда (как это видно из приводимого ниже, стр. 10—11, ответного письма его на приглашение секретарей двух других организаций).

Отказ этот тем более является странным, что «Союз» в настоящее время сам издал рассказ об «объединительном» съезде («Два съезда», Женева, 1901). Значит, «Союз», желая познакомить русских товарищей с результатами съезда, ''не пожелал'' познакомить их с прениями на съезде&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[2]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;. Предоставляем читателям самим судить о возможных и вероятных причинах такого нежелания.

Мы, с своей стороны, сочли неудобным, после отказа «Союза», издавать составленное не всеми секретарями изложение прений, и потому вынуждены ограничиться опубликованием ''всех внесенных в бюро'' съезда документов и заявлений. В бюро съезда участвовали председатели и секретари от всех трех организаций, и все заявления вносились в бюро не иначе, как в письменной форме, так что беспристрастность составленного из документов и заявлений описания съезда не может подлежать сомнению.

С другой стороны, издание ''всех'' внесенных в бюро документов и заявлений представляется в настоящее время тем более необходимым, что «Союз» свой странный отказ от участия в составлении протоколов увенчал еще более странным способом составления отчета о съезде. Так, «Союз» ''не привел'' целиком запросов, внесенных представителем «Искры» (Фреем) ''в бюро'' съезда от имени заграничного отдела «Искры» и организации «Социал-демократ», но привел не внесенный в бюро и даже не читанный на съезде ответ, который был только «выработан» «Союзом» (стр. 26 брошюры «Два съезда»). «Союз» ошибается, говоря, что «запрос» был взят обратно. Запрос состоял из двух вопросов, предложенных Фреем «Союзу» от имени двух организаций (см. ниже стр. 6)&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[3]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt;. Ни один из этих вопросов ''не был взят обратно'', а была только изменена форма вопроса, изменена так, что вопросы превращались в резолюцию, которую можно было поставить на баллотировку (вместо «признает ли „Союз“ в принципе резолюцию июньской конференции?» было сказано: «все три организации признают в принципе резолюцию июньской конференции» и т. д.), далее, «Союз» не привел ''внесенного в бюро'' заявления группы «Борьба» (см. ниже стр. 6—7).

«Союз» не только не изложил содержания, но и не упомянул&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[4]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; о речи одного из членов группы «Борьба», сказанной им после внесения «Союзом» поправок к июньским резолюциям. В этой речи член группы «Борьба», участвовавший и в июньской конференции, высказался против поправок «Союза». Зато «Союз» напечатал «мотивы» к поправкам, изложенные на съезде в речи Б. Кричевского, но в бюро не внесенные. Одним словом, отвергнув наше предложение сообща составить изложение всех прений, «Союз» предпочел изложить только то, что он считал для себя выгодным, и обойти молчанием кое-что даже из того, что было внесено в бюро.

Мы этому примеру следовать не намерены. Мы ограничимся перепечаткой всех внесенных в бюро заявлений и документов и голым указанием на то, в каком смысле высказывались ораторы ''всех'' присутствовавших на съезде организаций. Пусть читатели сами уже судят о том, нарушили ли статьи в № 10 «Рабочего Дела» и ''поправки'' «Союза» тот принципиальный базис соглашения, который был выработан июньской конференцией. Точно так же мы оставляем, разумеется, без ответа все те сердитые слова, которые в таком изобилии украшают брошюру «Союза» вплоть до обвинения в «клевете» или в том, что нашим уходом съезд был «сорван». Такое обвинение может вызвать только улыбку: три организации сошлись для обсуждения вопроса о соединении; две организации убедились, что они соединяться с третьей не могут. Естественно, что им ничего не оставалось, как изложить свое мнение и уйти. Называть это «сорванием» съезда, а мнение о принципиальной неустойчивости «Союза» обзывать «клеветой» могут только люди, которые сердятся именно потому, что они неправы.

Что же касается нашего мнения о спорных вопросах русской социал-демократии, то мы предпочитаем не смешивать его с объективным изложением данных о съезде. Помимо статей, которые были и будут еще помещены в «Искре» и «Заре», у нас готовится и в непродолжительном времени выйдет в свет брошюра, специально посвященная наболевшим вопросам нашего движения.

''Написано в ноябре 1901 г.''

''Напечатано в декабре 1901 г. в брошюре, изданной «Лигой русской революционной социал-демократии» в Женеве''

''Печатается по тексту брошюры''

{{---|width=10em}}

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[1]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; См. настоящий том, стр. 287—288. ''Ред.''

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[2]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; По регламенту съезда, протоколы должны были утверждаться самим съездом, именно каждое последующее заседание должно было начаться утверждением протоколов предыдущего заседания. Но во второй день съезда, когда председатель в самом начале заседания предложил утвердить протоколы двух заседаний первого дня, то все три секретаря единогласно заявили, что они протоколов представить не могут. Записи прений, вследствие отсутствия стенографа, оказались в совершенно неудовлетворительном виде. Понятно, поэтому, что если в ночь между первым и вторым днем съезда секретари не смогли составить протокола, то вечером во второй день, когда мы ушли со съезда, о протоколе не могло быть и речи. Все прекрасно знали, что протоколы не готовы. След., возмущение «Союза», что нага председатель «дезертировал», «не дождавшись утверждения протоколов съезда» (стр. 29 брошюры «Два съезда»), есть не более как увертка. За отсутствием стенографических протоколов не оставалось ничего иного, как собраться трем секретарям и составить хотя бы краткое изложение хода прений. Мы это и предложили, но «Союз» от этого уклонился. Ясно, что ответственность за отсутствие если не полных, то хотя бы кратких протоколов падает на «Союз».

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[3]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; См. настоящий том, стр. 276. ''Ред.''

&lt;sup&gt;&lt;u&gt;[4]&lt;/u&gt;&lt;/sup&gt; Страница 28 брошюры «Два съезда».

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1901 года]]
[[Категория:Владимир Ильич Ленин]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Владимир Ильич Ленин]]</text>
      <sha1>4zhqmvey5ggenn948hph9p66toru9b3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вместо предисловия к первому изданию исторической хроники «Царь Иоанн IV» (Сумбатов-Южин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1032349</id>
    <revision>
      <id>5713265</id>
      <parentid>5581523</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:19:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713265</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21161" sha1="nq8uz4jrfzb0o9wxo7pb88rofsjdba6" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Иванович Сумбатов-Южин
| НАЗВАНИЕ              = Вместо предисловия к первому изданию исторической хроники &quot;Царь Иоанн IV&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1888
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/sumbatowjuzhin_a_i/text_1888_vmesto_predislovia_k_pervomu_izdaniyu.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Вместо предисловия к первому изданию исторической хроники «Царь Иоанн IV». ===
Предлагаемая вниманию читателя хроника явилась результатом общего впечатления, вынесенного мною после целого ряда художественных произведений, в которых Грозный являлся действующим лицом. У Лермонтова двумя-тремя штрихами очерчен мощный, именно грозный деспот, карающий за то, что он почитает виной, осыпающей милостями за то, что он почитает заслугой. Старый, погрязший в грехах, весь в крови, издевающийся над величием своего сана, над достоинством окружающих, тиран, одною ногой стоящий в могиле, другой — на троне, кощунственный в самом раскаянии, полумертвец, полупалач, — вот Иоанн у гр. А. Толстого в « Смерти Иоанна Грозного». У него же, в « Князе Серебряном», тот же мрачный, роковой образ, только еще не дошедший до полного разложения. Островский рисует теми же красками в общем, но Иоанн-сластолюбец выступает у него в « Василисе Мелентьевой» на первый план. Костомаров в « Кудеяре» почти отнимает у Иоанна ту нервность, тот постоянный патологический аффект, который для названных выше поэтов служить основным фоном картины. Холодная, обдуманная жестокость острым углом выступает на вид хотя бы в той сцене, где Кудеяр поднимает голову от легкого удара по лицу: ударила его мертвая нога его жены, повешенной над тем самым местом, куда сел Кудеяр, где-то в застенке. Репин берет Иоанна-сыноубийцу, обезумевшего от ужаса и раскаяния, но и ужас его и раскаяние — не человеческие.

В этой душе — смерть и отчаяние, нет ни надежды, ни жажды исхода — одно отчаяние без просвета. Взгляните на «Иоанна» Антакольского — и вы невольно почувствуете, что в этом гениальном изваянии из каждой черты выступает тот же безотрадный, отчаянный, больной образ, который так ярко вставал перед вами из-под пера или кисти наших великих мастеров. Творчество художников заставило стушеваться историю. Смутно мелькает воспоминание, что раньше пресловутого удаления Сильвестра и Адашева Иоанн быль кроток, благочестив, милосерд, храбр, предприимчив, разумен. (Больше: он быль сдержан, что для этой вулканической натуры было Геркулесовым подвигом.) Но, кроме этого подбора эпитетов, приложимых к любому монарху не из очень свирепых, с Иоанном IV у нас не соединяется никакого живого, художественного облика. Титанические фигуры Грозного, созданные поэзией, живописью и скульптурой, бросают густую тень, и в ней не разглядишь Иоанна IV, едва-едва освященного обрывками наших исторических воспоминаний.

Мне и в голову не приходило рассеять эту тень. Во-первых, потому, что эта тень верна исторически. Во-вторых, потому, что бросает ее на образ, созданный крупнейшими художниками. Стало быть, в этом образе соединились две правды — историческая и художественная. Меня натолкнуло на изучение личности и эпохи Грозного желание узнать и объяснить себе, что породило эту отрицательную, необъятную силу, гениальную даже на самых низких ступенях падения? Где корни того смертоносного дерева, которое так широко разрослось потом над многострадальною Русью?

На эти запросы история и психология дают ясные и точные ответы. Если сложить эти ответы, в сумме должен получиться Грозный и никто другой.

Кипучая, гордая, героическая натура мальчика с первых шагов была предоставлена самой себе, но в пределах, указанных боярскими интересами. Он может топтать конями женщин и детей, тешиться мучением бессловесных, слышать вокруг грубую лесть, видеть ежеминутное уничижение человеческой личности перед мощными временщиками, знать свои прирожденные права над жизнью и смертью этих же временщиков, и в то же время с их же стороны подвергаться унижениям, оскорблениям того священного сана, в божественное происхождение которого он, с первых моментов сознания и до гробовой доски, верил, как в самого Бога. Тут всё: и наглое нарушение его правь, и бессилие их восстановить до поры до времени, и затаенная жажда мести, рабство с одной стороны, произвол — с другой. К нему вламываются ночью, его самого и брата водят в обносках, Шуйский валяется « с ногами» перед ним на постели его отца и твердит ему: «Дави и бей кого хочешь, потому что ты — помазанник Божий». Явное противоречие, которое на боярскую же голову и обрушилось впоследствии. Он сравнял это противоречие. Его кипучая натура не знала компромиссов. Он всю жизнь на тех же боярах роковым для них способом разъяснял, пожалуй, и себе самому, что есть или цари, или рабы, а середины нет, человека нет, — он ли виноват в этом взгляде? Он ли, воззвавший к народу, после своего перелома к лучшему « на двадцатом году от роду», как говорить Степенная Книга, с лобного места покаявшийся в своем «нерадении», собравший первый земский собор, — он ли автор этого взгляда?

Едва он вырвался на волю, как мальчишески, необузданно, порывисто начал мстить за обиды. То, до чего его героическая натура жаждала добра и подвига, свидетельствует нам загадочное, туманное предание о внезапном его переломе. Этот перелом произведен был чудом.

Явился простой священник — ограниченный, честолюбивый, страшно мелочный и узко деспотичный, как потом оказалось, но убежденный и смелый. Иоанн всегда был и остался до смерти человеком принципа. В том и заключается гениальность, что страстная сила души ищет принципа и, найдя его, вырастает с ним вместе до поразительных размеров, двигает народы, пересоздает вековые традиции или заливает кровью все окружающее.

Сильвестр в отдалении показал ему возможность принципа, известного начала, на котором Иоанн мог построить новую жизнь. По всему складу натуры Иоанна, — натуры артистической, доступной влиянию чудесного, можно утвердительно сказать, что именно одно явление Сильвестра [''Сильвестр, священник, по правилам драматической цензуры не допущен на сцену. Пришлось его сделать Кириллом и пустынником''] решило всё: заволокло прошлое и подчинило бурные страсти огненного, жаждавшего правды и подвига, юноши одной цели: устроить расшатанное государство. И как он отдается новому подвигу! Медлит ли он? Ошибается ли он? Окружает ли он себя бездарными людьми? Останавливается ли перед не знатностью рода своих приближенных? Думает ли о себе? Нет: он — орудие Бога, он — неправды разоритель, он — судья и защитник своего народа, он — ему пастырь и отец. Насколько сильна в своих стремлениях к долгу натура Иоанна, насколько он умеет забывать себя и свое личное счастье, лучше всего нам показывает казанский поход. Собираясь четыре года лично под Казань, так как воеводы мало подвигали вперед дело, он выступает, оставляя горячо любимую жену в то время, когда ждет рождения сына.

Он может быть убит. Интересы его династии, безопасность обожаемой жены, долго желанного сына — всё удерживает его в Москве. Его сын останется, быть может, сиротой на руках тех же бояр, которых он знал хорошо по собственному своему детству, что еще свежо в его памяти. Но идти пора, идти нужно — и он идет.

Это — тот кощун, палач, изверг, которого мы знаем потом таким по истории, по художественным образам.

Как это могло случиться? Какие исторические и психические законы объясняют это страшное противоречие между надеждами и их осуществлением? Я пытаюсь ответить на эти вопросы, по мере моих сил и моего разумения, в настоящей хронике. Разъяснять подробно в предисловии характер событий и внутреннего разлада, лежащего в основе душевной драмы царя, — драмы с таким трагическим концом, как полное разрушение веры, идеала, — добра и человечности в душе, способной даже на самоотречение, — значило бы заранее подготовлять читателя к восприятию известных выводов и впечатлений. А непосредственно вынесенное из чтения то или другое впечатление есть лучшая оценка достоинств и недостатков данного произведения.

Скажу только, что я поставил себе неуклонною задачей — не быть пристрастным. Да это и не было мне трудно.

В страшной драме, разыгравшейся триста лет назад, главными двигателями были два импульса: недоразумение и вековые недомолвки. Народ хотел защиты и правды, боярство — прав, царь — власти. Все эти три элемента имели в прошлом основания своих требований. Удельные князья, уступив волей-неволей объединительной силе, переродились в олигархические элементы, желавшие расширения своих прав в ущерб царской власти и народному благу. Царь искал опоры в народе. Народ, ощущавший прежде всего тяжелую боярскую руку, видел в царе Богом данного защитника от своих непосредственных угнетателей. И все верили в справедливость своих стремлений. Поэтому, все были равно правы и равно виноваты. Все, не щадя голов и совестей своих, бились за свое, но никто не знал хорошенько, можно или нельзя примирить эти разнообразные требования между собою… Выходило страшное недоразумение.

Хроника охватывает период времени от 1542 по 1560 год. Поэтому читатель простит мне скачки и анахронизмы. Обе картины пятого акта (sic!) являются как бы эпилогом хроники. Но я не назвал пятого действия эпилогом потому, что, мне кажется, настоящий эпилог — всё царствование Иоанна после смерти Анастасии Романовны. Опричнина — вот эпилог молодости Грозного. Он остается один. В этом одиночеств, в котором он болезненно, но бесповоротно убедился после смерти первой жены, — развязка моей хроники; в этом же, по-моему, причина всей второй половины его царствования, как это одиночество — результат того, что он пережил в первую его половину. Второе действие страдает однообразием и неподвижностью. Не оправдывая себя, укажу только, что в эту эпоху Иоанн так целен, так весь отдан известному делу, что ни колебаний, ни борьбы, ни внутренних коллизий, создающих драматическое движение, в нем нет.

Мне пришлось только рисовать его, так сказать, портретно, в неподвижной рамке. Собственно драма начинается с третьего акта.

В заключение я еще раз повторяю, что моею задачей было не « оправдание» Иоанна, не возражение против существующих великих художественных образов этой наиболее выдающейся исторической фигуры допетровского периода, — меня просто увлекли полная глубокой драмы жизнь Иоанна и её условия в его первые тридцать лет. Такие исторические тени в праве требовать, чтобы искусство не смотрело на них с одной оборотной стороны, если даже' эта оборотная сторона при их жизни и была казовою.

Считаю своим долгом принести глубочайшую благодарность Василию Осиповичу Ключевскому, почтившему меня драгоценнейшими замечаниями, на основании которых я многое исправил и переделал.

{{right|Кн. А. Сумбатов.}}

''1888 г.''

''Источник текста: Сумбатов-Южин А. И., Полное собрание сочинений, т. 2, 1901 г.''

[[Категория:Предисловия 1888 года]]
[[Категория:Александр Иванович Сумбатов-Южин]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Иванович Сумбатов-Южин]]</text>
      <sha1>nq8uz4jrfzb0o9wxo7pb88rofsjdba6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге А. Р. Кугеля «Профили театра» (Луначарский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1032422</id>
    <revision>
      <id>5713422</id>
      <parentid>5282714</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:36:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713422</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9112" sha1="r6bpd3l2v8051e60k2smtys1ot2fx0o" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Анатолий Васильевич Луначарский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге А. Р. Кугеля &quot;Профили театра&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1929
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lunacharskij_a_w/text_1929_profili_teatra.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие ===
Никому, даже самому «левому» из идеологов социализма, не придет теперь в голову отрицать значение прошлого театра и его традиций для театральной современности и нашего дальнейшего театрального строительства.

Появление книги Гернгросса, представляющей собою первую попытку осветить историю театра на основании достаточного материала и с применением марксистского метода, было встречено всеми людьми, интересующимися театром, с большим удовольствием.

Такие работы по исследованию истории театра будут, вероятно, появляться и впредь, но не менее важно издать по крайней мере наиболее, классические отзывы о жизни театра прошлого, которые являются талантливым учетом различных перипетий его развития.

Два условия делают некоторые из этих критических комментариев живой жизни театра прошлого особенно для нас желательными: это, во-первых, талантливость и чуткость критика и Во вторых, — комментирование именно таких театральных явлений, которые далеко еще не умерли для нас и влияние которых сказывается и на нашем сегодня.

Именно этими чертами обладает книга Homo novus’а, т. е. недавно скончавшегося Александра Рафаиловича Кугеля, — «Профили».

У книги есть один большой недостаток — она не марксистская; но не напрасно говорил Ленин, что на одних марксистских книгах не научишься.

Александр Рафаилович был человеком в высшей степени передовым, но с индивидуалистически-анархистским оттенком. Он был несомненный материалист, но материализм его не дорос до полноты диалектического развития.

Этот недостаток, конечно, велик. Но рядом с этим, надо сказать, что Кугель представлял собою зрителя в высшей степени проникновенного, способного волноваться, радуясь переживаемому волнению, способного также с горькой усмешечкой проникать во все недостатки спектакля, посмотреть в каждую щелочку того или другого театрального явления с выдающейся проницательностью.

Всегда и неизменно Кугель подходил к театральным явлениям и лицам с величайшей добросовестностью, ибо театр он горячо любил и ставил чуть ли не превыше всего в жизни.

Рядом с этим нельзя не отметить удивительной свежести и тонкости его стиля.

Он писал заботливо, он тщательно выбирал свои выражения, он искал образа одновременно яркого и меткого, и его статьи дышат остроумием и сверкают своей отделкой.

Я помню, в годы нашей большой близости, когда я работал под руководством Кугеля в его театральном журнале, как «корреспондент из Парижа», я как-то раз сказал ему, как много мне приходится писать и как быстро я пишу. Вместо похвалы я услышал из уст Кугеля строгое порицание. Он сказал мне: «Я доволен вашими статьями, у вас это выходит очень недурно, но если вы действительно пишете так быстро, это значит, что вы могли бы добиться как писатель гораздо большего. Я никогда не позволю себе писать чего-нибудь сразу или диктовать свои статьи. Для меня настоящая мука, если: я должен сделать что-нибудь в короткий срок. Но даже в этом случае я по меньшей мере один раз переделываю все написанное, т. е. даю очень сильно измененную копию того, что у меня вышло в первый раз. Но гораздо больше люблю я такую работу, когда я смогу по 3 — 4 раза выверить каждую мою фразу».

Статьи Кугеля представляются крылатыми, быстролетными, импровизированными, но в них заключается не только много таланта, но и много добросовестности.

То, что касается формы, относится и к содержанию. Все у Кугеля в высшей степени продумано, и если не всегда верно, то виною этому являются уже дефекты его миросозерцания. Однако, этот последний недостаток в высшей степени ослабляется точным и тонким комментарием, которым важнейшие статьи издаваемой ныне книги сопровождает выдержанный марксист — профессор Туркельтауб.

В этом виде книга бесспорно может быть дана всякому, кто интересуется театром и хочет обогатиться серьезными сведениями о нем и получить возбуждение для своего ума в том направлении, чтобы заставить его задуматься над проблемами театра.

{{right|''А. Луначарский''}}

[[Категория:Анатолий Васильевич Луначарский]]
[[Категория:Предисловия 1929 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Анатолий Васильевич Луначарский]]</text>
      <sha1>r6bpd3l2v8051e60k2smtys1ot2fx0o</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге А. Франса ''На белом камне'' (Луначарский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1032428</id>
    <revision>
      <id>5713423</id>
      <parentid>5282715</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:38:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713423</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="18295" sha1="3ec348d92olg5vryvma2jdhqpfx15ee" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Анатолий Васильевич Луначарский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие  к книге А. Франса ''На белом камне''
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1930
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lunacharskij_a_w/text_1930_predislovie_k_knige_na_belom_kamne.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие книге [http://az.lib.ru/f/frans_a/ А. Франса] «[http://az.lib.ru/f/frans_a/text_1905_sur_la_pierre_blanche.shtml На белом камне]»] ===
Книга «На белом камне» является одним из самых тонких произведений А. Франса, где он дает почти всего себя, со своими взглядами на историю, на будущее человечества, со своими политическими суждениями, со своей философией.

Как известно, А. Франс был очень легким собеседником, его ничего не стоило заставить разговориться, и он охотно философствовал, порою даже не очень заботясь о своих собеседниках. Однако хорошо знавшие его люди свидетельствуют, что даже на такого рода беседах было довольно трудно четко отличить мысль самого Франса от мыслей, высказываемых им иронически-предположительно, как любопытный курьез. Мысль А. Франса очень диалектична, потому что очень тонка прежде всего. Он редко утверждает что-нибудь как абсолютную истину, он всегда делает оговорку, он всегда смягчает свое положение, он знает, что вещи являются иными с иных точек зрения и в иных ступенях своего развития. Даже монологи А. Франс расщепляет как бы на внутренние собеседования. Но, помимо этого, А. Франсу часто хочется дать наиболее яркое, хотя внутренне всегда немножко отравленное иронией, выражение мыслям своих противников… Вот почему во многих сочинениях А. Франса мы имеем диалектическую форму почти платоновского образца.

А. Франс сам надевает несколько масок. Разные действующие лица выражают все его же идеи, несколько приспособленные к их специальности или к характеристике, которую угодно было дать А. Франсу тому или другому персонажу. Другие резко отличаются от мнений А. Франса — - это спорщики и противники.

В его книге «На белом камне» противников нет, хотя довольно значительный оттенок мыслей отделяет собеседников друг от друга, но, в сущности говоря, это одинаковые, рядовые, гуманные, чуткие и широко образованные люди. Это лучшие представители буржуазии или экономически на уровне буржуазии держащейся интеллигенции конца XIX века. А. Франс, вероятно, не мало встречал таких людей и считал их своими собратьями, спутниками. Конечно, они составляли меньшинство среди зажиточной интеллигенции, но меньшинство, по тому времени очень влиятельное.

А. Франс был, безусловно, первым из таких интеллигентов, не только по силе своего таланта, но и по проницательности своих воззрений, по радикализму их. Изящные беседы на Форуме и в ресторанчике неподалеку от него, наполнившие томик «На белом камне», необыкновенно богаты мыслями. Мы видим, в какой огромной мере верит А. Франс в конец буржуазного мира, в наступление новой, лучшей эры. Нетрудно заметить, что наступление этой эры он считает возможным лишь после долгого периода сильных потрясений. Однако социалистическая вера А. Франса не доминирует над его миросозерцанием, каким мы его видим в этой книге; различные фазы развития человеческой истории — это только эпизоды, правда, очень важные для нас, для всего мирового круговращения. А. Франс в беседе друзей создает фон, фон могучей природы, без конца дающей нам и новые побеги и выбрасывающей новые и новые красочные плетения своей неугомонной ткани. Жизнь и смерть чередуются для индивидуумов, культур, природы и для самих миров. Вряд ли можно сказать, чтобы А. Франс находил всю эту Майю [''Майя — в буддистской философии — внешнее, неистинное проявление мирового духа''] счастливой для людей, — наоборот, ясно, что одним из худших кусков великой ткани является как раз история человечества, вся испещренная несправедливостями и преступлениями, вся дышащая обидой и горем.

И тем не менее А. Франс как бы признает некоторую возможность создания на почве братского уважения друг к другу, мудрого самоограничения и умения со вкусом пользоваться всеми сторонами быта, не только индивидуально для себя, но и гораздо шире, как целую полосу культуры, жизнь сносную и даже радостную. Из Франса вычитываешь как будто такую максиму: «Природа вовсе не создана для человеческого счастья, и человек совершенно не умеет его строить. Но если бы люди были действительно умнее, то все же на лоне природы можно было бы построить мимолетную и, может быть, несколько грустную, но тем не менее высокосодержательную и, в общем, счастливую жизнь».

Издевательство над человеческой глупостью, полускрытый вздох над человеческим горем, констатирование великолепного равнодушия природы, надежда на лучшее будущее — вот основной мотив той прелестной симфонии, которая называется «На белом камне».

В частности, отмечу чрезвычайно тонкое построение вообще необыкновенно тонкого по своей правдивости рассказа «Галлион». Грубоватому читателю на первый взгляд покажется, что внутренняя идея этого рассказа заключается в том, что вот-де образованный римлянин проморгал источник такого колоссального общественного движения, как христианство. Между тем идеи А. Франса как раз противоположны. Он становится на точку зрения Галлиона. Конечно, он не может отрицать факта и не может не признать, что христианство фактически разлилось широко по человеческой истории, но за кем подлинное будущее? Кто победил даже в настоящем — вера Павла или вера Галлиона? В том-то и заключается тончайший аромат рассказа и следующей за этим беседы, что А. Франс с глубокой уверенностью утверждает, что, в сущности говоря, светский скептицизм Галлиона в отношении христианства и вера в то, что Геркулес — труд и справедливость должны воцариться в мире, на самом деле оказались правыми, и после нескольких веков христианского тупоумия человечество все же пришло к науке, к гуманности, к идее справедливости как основным руководителям своим в деле правильного устройства жизни.

Конечно, Галлион, взятый необыкновенно правдиво, со всеми своими сановническими предрассудками, все же несравненно ближе современному передовому европейцу, в том числе и коммунисту, чем Павел. Вообще все романы и рассказы, посвященные прямо или косвенно христианству, представляют собою у А. Франса глубоко антихристианские книги. Его подлинное мнение о христианстве наиболее ярко выражено в словах его, которые приводит один из его биографов, Бруссон: &quot;Некая дама, смотря на гравюру, изображающую Колизей, спрашивает А. Франса: «Тут христиан отдавали зверям, мосье?» А. Франс: «Да, мадам, тут и в других местах. Только их мало отдавали зверям». Дама: «Что вы говорите, мосье, вы так кровожадны?» А. Франс: «Кровожаден, кровожаден. Присмотритесь к этой гравюре, мадам, там справа видите пролом?» Дама: «Да, вижу, точно отгрызли пирог». А. Франс: «Кто надгрыз пирог Диоклетиана? Кто поступал с Колизеем еще более жестоко, чем самый жестокий из старцев, то есть Хронос? Христиане, мадам, христиане. Сколько церквей, часовен, кардинальских дворцов построено было при помощи камней, вырванных из стен несчастного цирка. Если бы бросить львам на съеденье всю эту банду целиком, памятник уцелел бы, а главное — уцелели бы наши души, и детство наше не было бы омрачено сумасбродствами самого скучного из богов» [''См. Ж. — Ж. Бруссон, Анатоль Франс в туфлях и в халате, изд. «Петроград», Л. — М. 1925, стр. 29''.].

К диалогам и рассказам книги «На белом камне» прибавлено еще несколько повестей исторического характера [''В одном томе с книгой «На белом камне» публиковался сборник новелл А. Франса «Клио»'']. Они все проникнуты той же иронией историка, вскрывающего истинную сущность вещей. А. Франс любит при этом преподносить их не прямо от себя, а через несколько преломленное Французской революцией познание, в своем зарождении преломленное в сознание нескольких характерных типов. Мировая обстановка, в которой зарождалась легенда о Христе, взята сквозь очаровательную брюзгливую болтовню Пилата, и рассказ о древней святой с изящной иронией изложен так, как будто написан рукою верующего хроникера [''Луначарский здесь имеет в виду рассказы Франса «Прокуратор Иудеи» и, очевидно, «Святая Евфросииия», которые, однако, входят не в сборник «Клио», а в сборник «Перламутровый ларец»''].

Сквозь эти разноцветные стекла видно именно то, что хочет показать А. Франс, видна его переоценка ценностей, бессмыслица и малозначительность событий, которые вульгарно считают значительными и мудрыми, ошибочность суждений современников или ошибочность наших суждений, отвратительное изуверство, перед которым, однако, преклонялись, как перед высшими человеческими достижениями, и так далее, и так далее.

Мудрая книга, в которой все время дрожит ироническая усмешка. Иногда эта усмешка становится грустной, иногда злой, часто, однако, и доброй. Да, эта книга написана мастером — мэтром, учителем, у которого многому можно поучиться, далеко не в смысле стиля только, но и это не последний из уроков.

'''-'''------------------------------------------------------------------------------

''Впервые напечатано в книге: Анатоль Франс, Поли. собр. соч., т. VI. На белом камне. Клио, перевод с французского И. А. Аксенова, изд. «Земля и фабрика», М. — Л. 1930.''

''Печатается по тексту первой публикации.''

''Оригинал здесь: http://lunacharsky.newgod.su/lib/ss-tom-5/predislovie-k-knige-a-fransa-na-belom-kamne''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Анатолий Васильевич Луначарский]]
[[Категория:Предисловия 1930 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Анатолий Васильевич Луначарский]]</text>
      <sha1>3ec348d92olg5vryvma2jdhqpfx15ee</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге А. Деборина «Введение в философию диалектического материализма» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1033026</id>
    <revision>
      <id>5713421</id>
      <parentid>5658869</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:35:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713421</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="110210" sha1="245zhig56kfd0enh2wzhlrj0pqblysp" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге А. Деборина &quot;Введение в философию диалектического материализма&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1916
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1916_predislovie_deborin.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

{{right|''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!''

''БИБЛИОТЕКА НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА''

ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА

Г. В. ПЛЕХАНОВ}}

=== СОЧИНЕНИЯ ===

=== ТОМ XVIII ===
&lt;center&gt;ПОД РЕДАКЦИЕЙ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Изд. 2-е&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;МОСКВА 1928 ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

=== Предисловие к книге А. Деборина «Введение в философию диалектического материализма» ===
&lt;center&gt;(Петроград, 1916 г.)&lt;/center&gt;

==== I ====

В чем состоит задача философии? В том, — отвечает Э. Целлер, чтобы «исследовать последние основания познания и бытия и постигнуть все реальное в связи с этими основаниями». И это правильно. Однако, тут немедленно возникает новый вопрос: можно ли рассматривать «основания познания», как нечто отдельное от «оснований бытия»? На этот вопрос приходится ответить решительным отрицанием. Наше я противопоставляет себя внешнему миру ''(не-я)'', но в то же время оно чувствует свою связь с ним. Поэтому, когда человек принимается философствовать, то есть когда у него родится стремление составить себе стройное миросозерцание, то он непременно наталкивается на вопрос о том, как относился я к ''не-я'', «познание» — к «бытию», «дух» — к «природе». Правда, было время, когда вопрос этот не возникал перед философами. Это было в первый период развития древней греческой философии. Так, например, Фалес учил, что вода есть то первоначальное вещество, из которого все происходит и в которое все возвращается. Но при этом он не спрашивал себя: а как же относится сознание к этому основному (веществу? Не спрашивал себя об этом и Анаксимен, считавший основным веществом не воду, а воздух. Но потом наступило такое время, когда и греческим философами уже никак нельзя было избежать вопроса об отношении я к ''не-я'', сознания к бытию. И тогда уже вопрос этот сделался коренным вопросом философии. Таким остается он и в настоящее время.

Различные философские системы различно отвечают на него. Но если мы вдумаемся в ответы, даваемые различными философскими системами, то увидим, что они далеко не так многообразны, как это кажется с первого взгляда. Все они могут быть распределены по двум отделам.

К одному надо отнести все те, которые получаются в том случае, когда мыслители берут за точку отправления объект или, иначе, ''бытие'', или, еще иначе, — ''природу.'' При этом мыслителям приходится объяснить, каким образом к ''объекту'' прибавляется субъект, к ''бытию — сознание'', к ''природе — дух.'' Так как они неодинаково объясняют это, у них получается, несмотря на одинаковость точки ис-хода, не вполне одинаковые системы.

К другому отделу принадлежат все те философские построения, в которых точкой исхода является ''субъект, сознание, дух.'' Легко понять, что при этом на обязанности мыслителей лежит выяснение того, каким образом к ''субъекту'' прибавляется ''объект'', к ''сознанию — бытие'', к духу — ''природа.'' И сообразно тому, ''как'' исполняют они эту свою обязанность, отличаются одна от другой философские системы, принадлежащие к этому отделу.

Кто отправляется от объекта, у того создается, если только он имеет способность и отвагу мыслить последовательно, — одна из разновидностей ''материалистического миросозерцания.''

Кому точкой отправления служит ''субъект'', тот оказывается опять-таки, если он не боится идти до конца, — ''идеалистом'' того или другого оттенка.

А люди, не способные к последовательному мышлению, останавливаются на полдороге и довольствуются помесью идеализма с материализмом. Таких непоследовательных мыслителей называют ''эклектиками.'' На это мне возразят, пожалуй, что существуют также сторонники ''«критической» философии'', одинаково далекой как от материализма, так и от идеализма и притом свободной от тех слабостей, которые всегда! свойственны миросозерцанию эклектиков. Помнится, такое возражение делал мне когда-то профессор Челпанов. Но я отсылаю читателя к шестой главе предлагаемой книги Деборина («Трансцендентальный метод»). Из нее он увидит, до чего несостоятельно это возражение. Деборин ясно и убедительно показывает, что «критическая» философия Канта страдает ''дуализмом.'' А так как ''дуализм всегда эклектичен'', то лишь по недоразумению можно ссылаться на Канта в опровержение сказанного мною выше о том, что всякому последовательному мыслителю непременно надо выбирать между идеализмом и материализмом.

На непоследовательность кантианства указывал еще Фихте, который, правда, первоначально относил этот его недостаток не на счет самого Канта, а на счет его учеников, «Ваш земной шар, — говорил он, обращаясь к ним, — держится на слоне, а слон, в свою очередь, держится на земном шаре. Ваша вещь в себе, которая есть чистая мысль, должна действовать на субъекта». Убежденный в том, что сам Кант свободен от этого, — в самом деле неоспоримого и непростительного, — противоречия, Фихте утверждал, что истинный смысл «кантианизма Канта» заключается в идеализме (именно, в ''«Наукословии»'' Фихте). Но Кант с этим не согласился. Он печатно протестовал против такого истолкования его философии. По его словам, идеалистическая система Фихте представлялась ему похожей на привидение: «когда вы думаете, что вам удалось схватить его, у вас не оказывается ничего, кроме самого себя, причем и у этого себя нет ничего, кроме руки, протянутой для схватывания»&lt;ref&gt;Kant’s Werke. Ausgabe von Hartenstein, X Band, S. S. 577—578. Подробнее об этом см. в статье: «Материализм или кантианизм» в моем сборнике «Критика наших критиков». [Сочинения, т. XI.]&lt;/ref&gt;. После этого Фихте ничего не оставалось, как упрекнуть в непоследовательности самого Канта, что он и сделал, назвав его «ein Dreiviertelskopf» (буквально: три четверти головы).

==== II ====

Теперь пойдем дальше. Совершенно очевидно, что если каждый из нас является субъектом для себя ''(я)'', то для других людей он может быть только объектом ''(ты).'' Не менее очевидно и то, что люди существуют не за пределами природы, а в ней. Кажется поэтому, что именно природу (бытие, объект) и надо брать за исходную точку во всех философские построениях. Как же объяснить возникновение тех систем, в которых точкой отправления служит дух, а не ''природа?''

За ответом на этот вопрос приходится обратиться прежде всего ''к истории культуры.''

Известный английский этнолог Эд. Б. Тэйлор давно уже сказал, что сущность спиритуалистической философии, в ее противоположности философии материалистической, коренится в первобытном анимизме&lt;ref&gt;«La civilisation primitive», Paris 1876, I, p. 493.&lt;/ref&gt;. Это может быть принято за парадокс. Кроме того, иной читатель заметит, пожалуй, что этнологи вообще мало компетентны в истории философии. Такому читателю я отвечу, что в данном случае мнение этнолога, — по крайней мере отчасти, — разделяется одним весьма известным историком философии. В своем талантливом сочинении, посвященном «греческим мыслителям», Теодор Гомперц признает, что учение Платона об идеях имеет значительное сходство с воззрениями некоторых (первобытных племен, выросшими на анимистической основе&lt;ref&gt;Не имея под руками немецкого подлинника, цитирую по французскому переводу. Указанное мнение Гомперца находится на стр. 414—415 второго тома (Лозанна 1905 г.).&lt;/ref&gt;. Но к чему ссылаться на авторитеты? Взглянем на дело своими собственными глазами. Что такое анимизм? Это — попытка дикаря объяснить явления природы. Как ни слаба, как ни беспомощна эта попытка, она неизбежна при условиях жизни первобытного человека.

В своей борьбе за существование он совершает известные действия, которыми причиняются известные явления. Таким образом он привыкает смотреть на себя, как на ''причину'' этих явлений. Судя по аналогии с собою, он думает, что и все остальные явления вызываются действиями существ, подобно ему имеющих известные ощущения, потребности, страсти, рассудок и волю. Но он не видит этих существ и потому считает их ''«духами»'', при обычных условиях недоступными его внешним чувствам и только в исключительных случаях непосредственно действующими на них. На почве этого анимизма возникает ''религия'', дальнейшее развитие которой определяется ходом общественного развития.

Боги, это — те духи, которых первобытный человек считает расположенными к нему и которым он поэтому поклоняется. На счет одного или нескольких из этих духов он относит и ''сотворение'' мира. Правда, первобытного охотника интересует вопрос не о том, ''кто сотворил животных'', охота за которыми дает ему средства существования, а о том, ''откуда они приходят.'' На этот главный вопрос и отвечает космогония охотника. Рассказы о сотворении мира являются лишь впоследствии, когда развитие производительных сил расширяет производительную деятельность человека и тем делает для него все более и более привычным представление о ''творчестве.'' Вполне естественно, что деятельность творца (или творцов) мира представляется первобытному человеку похожей на его собственную производительную деятельность. Так, согласно мифу одного из американских племен, человек был вылеплен из глины, В Мемфисе верили, что бог Фта ''построил'' мир подобно тому, как каменщик строит здание; в Саисе рассказывали, что мир был ''соткан'' одной богиней и т. д.

Мы видим, что ''космогония'' тесно связана с ''техникой.'' Но это мимоходом&lt;ref&gt;Подробнее об этом см. в моей первой статье: «О религиозных исканиях» вошедшей в сборник «От обороны к нападению». [Сочинения, т. XVII.]&lt;/ref&gt;. Здесь мне нужно отметить только одно: раз утвердилась вера в сотворение мира тем или другим духом, то этим была подготовлена почва для всех тех философских систем, в которых дух ''(субъект)'' является точкой исхода и, стало быть, так или иначе, определяет собою существование ''природы (объекта).'' Вот в каком смысле мы можем и должны признать, что спиритуалистическая, — да и всякая идеалистическая, — философия, в ее противоположности материализму, происходит от первобытного анимизма.

Нечего и говорить: творческий дух идеалистов, — например, абсолютный дух Шеллинга или Гегеля, — очень мало похож на того божка упомянутого мною выше американского племени, который будто бы вылепил человека из глины. Боги первобытных племен были совсем подобны людям, отличаясь от них только гораздо большей силой. Между тем абсолютный дух Шеллинга или Гегеля не имеет ничего человеческого, кроме сознания. Иначе сказать, те представления о духах, которые имелись у первобытного человека, должны были пережить очень длинный процесс ''дистилляции'' (как выражался Энгельс), чтобы слиться в представление абсолютного духа, выработанное великими немецкими идеалистами. Но длинный процесс «дистилляции» не мог внести никаких ''существенных'' перемен в анимистические представления: ''по существу'' они остались тем же, чем были.

==== III ====

Анимизм есть первое известное нам выражение сознания человеком причинной связи между явлениями природы. Он объясняет явления природы ''с'' помощью ''мифов.'' Но хотя его объяснения удовлетворяют любопытство первобытного человека, они совсем не увеличивают его власти над природой.

Возьмем пример. Больной фиджиец ложится на землю и начинает кричать, убеждая свою душу вернуться в тело, ею покинутое. Конечно, доводы, с которыми он обращается к своей душе, не оказывают влияние на ход совершающихся в его организме патологических процессов. Чтобы приобрести возможность влиять в желательном смысле на ход этих процессов, люди должны были предварительно взглянуть на органическую жизнь с точки зрения науки. Смотреть на явления природы с точки зрения науки значит объяснять их не действием того или другого духовного существа, а законами той же природы. Увеличить свою власть над природой людям удается лишь в той мере, в какой они подмечают закономерную связь явлений. Научный взгляд на данную область явлений природы совершенно исключает собой анимистический взгляд на нее. Как справедливо заметил один историк Греции, — тот, кто знает истинную причину видимого движения солнца вокруг земли, уже не будет рассказывать о Гелиосе, который каждое утро всходит на свою огненную колесницу, поднимается по крутой небесной дороге и вечером, спустившись к западу, уходит на покой. Но это значит, что, объясняя причину видимого движения солнца вокруг земли, он будет отправляться уже не от субъекта, а от объекта, будет апеллировать не к духу, а к природе.

Именно так и поступали греческие мыслители ионийской школы, Кто учил, что, началом всего сущего была вода или был воздух, тому точкой исхода, очевидно, служил объект, а не субъект. Точно так же, когда Гераклит говорил, что космос не сотворен никем из богов или людей, «но был он вечно, и есть и будет огнем, вечно живым, — мерно зажигающимся и мерно потухающим», то и при самом сильном желании невозможно было навязать ему анимистический взгляд на мир, как на продукт деятельности духа или духов. Вспоминая данное Эд. Целлером определение задачи философии, мы можем сказать, что у мыслителей ионийской школы последние основания ''познания'' опирались на последние основания ''бытия.'' Это до такой степени так, что, например, Диоген Аполлонийский, по учению которого все вещи представляют собою видоизменения воздуха, полагал, что это первовещество обладает ''разумом'' и ''«много знает».''

Научный взгляд на явления природы имеет такие огромные преимущества над анимистическим, что в своем дальнейшем развитии греческая философия должна была, по-видимому, всегда отправляться от объекта, а не от субъекта, т. е. быть материалистической, а не идеалистической. Между тем мы знаем, что, по крайней мере, со времен Сократа греческая философия решительно вступает на дорогу идеализма. А в наше время идеализм достиг полного господства. Теперь специалисты по философии, — особенно гг. приват-доценты, — даже не находят нужным оспаривать материалистов. Они убеждены, что критиковать материализм в такой же мере излишне, как ломиться в открытую дверь. Классической страной этого величественного презрения к материализму была и, конечно, останется Германия со своими многочисленными преподавателями философии, чрезвычайно удачно характеризованными Шопенгауэром&lt;ref&gt;Parerga und Paralipomena: «Ueber die Universitätsphilosophie».&lt;/ref&gt;. А так как за немецкими преподавателями философии тащится огромнейшее большинство русской интеллигенции, — поскольку есть у нее интерес к философии, — то неудивительно, что у нас в России the philosophical people (как выражался когда-то Джозеф Пристли), привык смотреть на нашего брата, нераскаянного материалиста, сверху вниз. Этим и объясняется тот, конечно, хорошо известный читателю факт, что у нас было сделано так много попыток дать учению Маркса-Энгельса новое философское основание. Все эти попытки подсказаны были желанием примирить ''материалистическое'' объяснение истории с той или другой разновидностью ''идеалистической'' теории познания. Они были заранее осуждены на неудачу, потому что эклектизм всегда был бесплоден, как девственница, посвятившая себя богу. Притом же писатели, делавшие эти попытки, не имели ни знаний, ни философского дарования. Заниматься ими не стоит, хотя их произведения и заслуживают упоминания, как весьма характерные признаки времени.

==== IV ====

Отчего же идеализм восторжествовал над материализмом, несмотря на очевидные преимущества научного взгляда на природу перед анимистическим?

Это объясняется преимущественно двумя причинами.

Во-первых, в течение очень долгого времени естествознание подвигалось вперед так медленно, что не могло выбить анимизм изо всех его позиций. Постепенно привыкая смотреть с точки зрения науки на одни области явлений, люди продолжали держаться анимистических объяснений в других гораздо более обширных областях. Поэтому их миросозерцание продолжало, в общем, оставаться анимистическим. Когда усложнилась общественная жизнь и участились сношения между отдельными обществами, образовалась даже совершенно новая область явлений, долго не поддававшаяся научному исследованию и потому объяснявшаяся анимистически посредством ссылки на деятельность того или другого бога. Трагедии Еврипида часто заканчиваются словами: «Многим заявляют силы неба о своем существовании. Многое делают боги сверх ожидания, — не исполняется то, чего мы ждали; с другой стороны, бога находят средство осуществить невозможное». Во взаимной борьбе сил данного народа, а также в международных войнах и торговых сношениях весьма нередко осуществлялось и осуществляется то, что считалось невозможным, и не исполняется то, чего ожидали. Этим в весьма значительной степени поддерживается вера в существование «небесных сил» и склонность искать у них помощи. Такая вера и такая склонность замечается даже у тех выдающихся мыслителей, которые выступали вожаками цивилизованного человечества на пути научного понимания мира. Родоначальники научной философии природы, — ионийские мыслители, — продолжали верить в существование богов&lt;ref&gt;Правда, Фалесу приписывали ту мысль, что боги, как и все прочее, образуются из воды. Это предание показывает, что современники Фалеса считали его представление о богах непохожим на их собственное.&lt;/ref&gt;.

Кроме того, надо помнить еще и вот что. Хотя анимистические представления возникают и, в течение некоторого времени, продолжают существовать совершенно независимо от взгляда дикаря на свои обязанности по отношению к тому обществу, к которому он принадлежит, но уже довольно рано этот взгляд начинает сочетаться с названными представлениями. Впоследствии же, на более высоких ступенях культуры, анимистические представления, складываясь в более или менее стройные системы религиозных верований, очень прочно срастаются с понятиями людей о своих взаимных обязанностях. На эти обязанности начинают смотреть, как на заповеди богов. Религия ''освящает'' нравственность, сложившуюся в данном обществе, а также и все другие его ''«устои».''

В законах Ману мы читаем, что творец вселенной создал людей различных общественных классов из различных частей своего тела. Изо рта (который провозглашается наиболее благородной частью. — ''Г. П.'') — браминов: из рук — кшатриев, из бедра — ваисиев, наконец, из ступни — судров&lt;ref&gt;Кн. I, пар. 31.&lt;/ref&gt;. Творец хочет, чтобы низшие классы всегда подчинялись высшим&lt;ref&gt;Кн. IX, пар. 313—336.&lt;/ref&gt;, и объясняет, что существующее разделение общества на классы должно остаться неизменным, как последовательность времен года&lt;ref&gt;Кн. I, пар. 30.&lt;/ref&gt;.

Такое освящение данной религией данного общественного порядка делает из нее значительную консервативную силу. Поэтому ею очень дорожат все консерваторы. И если класс, господствующий в данном обществе, выдвигает из своей среды людей, занимающихся вопросами теории вообще и вопросами философии в частности, то эти люди, наверно, будут заклятыми врагами такого философского учения, которое, распространяя понятие естественной законосообразности на все миропонимание, подрывает самую основу религиозных верований. Лукреций в следующих восторженных выражениях хвалил материалиста Эпикура за то, что он обезвредил веру в богов:

«Когда на земле человеческая жизнь была презрительно подавлена под тяжестью религии, которая с неба показывала свою главу и страшным видом грозила смертным, тогда впервые греческий муж, смертный, осмелился направить туда свой взгляд и противостать; он, которого не укротили ни храмы богов, ни молнии, ни угрожающий треск неба» и т. д.

Подобная похвала предполагает одно из двух: или то, что человек, от которого она исходит, враждебен существующему общественному порядку, или же, что он твердо уверен в его непоколебимой прочности и считает излишней защиту его «духовным оружием». В своем целом ни один господствующий класс никогда не восставал против своего собственного господства. С другой стороны, в нынешнем европейском обществе, пережившем так много потрясений, господствующие классы не имеют ни малейшего основания верить в непоколебимую прочность существующего порядка вещей. Поэтому они отнюдь не пренебрегают «духовным оружием», а их идеологи употребляют все усилия для того, чтобы очистить философию от «разрушительных» элементов.

В переходные эпохи общественного развития, когда известный класс только что одержал хотя бы и неполную победу над классом, стоявшим выше его, и когда в нем еще не совсем улеглось вызванное борьбою возбуждение мысли, — в такие переходные эпохи общественного развития философское лицемерие начинает считаться обязанностью мыслящего человека перед «порядочным» обществом. Это опять может показаться невероятным. Но это опять верно. Потрудитесь прочитать вот эти строки, написанные человеком, который был как нельзя более далек от материалистического объяснения истории философии. Речь идет у него об Англии конца XVII и первой половины XVIII столетий.

…«Если свободомыслию на первых порах пришлось завоевывать у церковных властей место для своего собственного развития, то со временем в нем самом стали выделяться голоса тех, которые выступали против безграничного господства свободы мысли. Изотерический взгляд удалялся все более от положительной религии и даже начал, отчасти под обратным давлением французской литературы, принимать тот светский скептицизм, который был присущ последней. В экзотерическом же учении, напротив, снова все более и более приспособлялись к чисто политическому или полицейскому пониманию религии… Именно в высших классах английского общества выступило на вид это положение&quot;.

==== V ====

Самым ярким духовным выразителем этого положения Виндельбанд справедливо признавал лорда Болингброка (1662—1751), автора известных «Letters on study of history», впервые появившихся в 1738 году.

«Настолько же проникнутый критицизмом и настолько же мало верующий в библию, как самый завзятый из деистов, — читаем мы дальше у Виндельбанда, — он (Болингброк. — ''Г. П.'') объявляет всю литературу, распространяющую подобные взгляды, революционной и называет ее чумой общества; он не скрывает мнения, что свободомыслие есть только право господствующего класса, и обращает весь эгоизм общественной исключительности против… популяризации освободительных мыслей. В гостиной, думает он, следует улыбаться узости и нелепости представлений положительной религии, и сам он не отступает перед самыми беззастенчивыми насмешками. В общественной же жизни религия — необходимая сила, которую нельзя расшатывать без того, чтобы не рушилось основание государства — послушание масс»&lt;ref&gt;''В. Виндельбанд'', История новой философии. (Русский перевод под редакцией г. А. Введенского.) Т. I. Петербург 1908, стр. 238—239.&lt;/ref&gt;.

Виндельбанд находил, что в сущности Болингброк «только имел достаточно смелости, чтобы высказать тайну высшего общества своего времени, — тайну, существование которой даже не ограничивается одной этой эпохой». И это, конечно, так. Но ведь если это так, то история философских идей в обществе, разделенном на классы, должна представиться нам в свете того материалистического положения, что не мышление определяет собою бытие, а наоборот, бытие определяет собою мышление. И тогда нынешнее повсеместное торжество идеалистического миросозерцания явится скорее доводом ''против'' этого миросозерцания, нежели в ''его пользу.''

Кто же не знает, что классовая борьба в западноевропейском обществе все более и более обостряется? И кто не понимает, что по этой причине защита существующего порядка должна там приобретать, в глазах господствующих классов, все большее и большее значение?

Виндельбанд упрекает Болингброка в ''«сознательном лицемерии»'' и говорит, что легко подметить «недальновидность его аргументации». Он и тут прав. Когда передовые идеологи высших классов рекомендуют «массам» такие «истины», над которыми сами же они насмехаются в своем кругу, тогда является та опасность, что их настоящий образ мыслей сделается, наконец, известным народу и распространится в его среде. И тогда, действительно, может поколебаться «послушание масс», это «основание государства». С точки зрения общественного порядка существование «изотерического взгляда» у идеологов высших классов весьма нецелесообразно. Общественный порядок будет гораздо лучше обеспечен, если идеологи эти откажутся от него и заключат нелицемерный мир с «положительной религией». Но можно ли предъявить им подобное требование? Как бы ни был у них велик запас «сознательного лицемерия», нельзя принудить их разделять те верования, которых у них нет. Значит, надо вновь привить им эти верования, а для этого необходимо переделать их понятия и, главное, постараться разрушить коренную теоретическую основу их опасного для общественного спокойствия «изотерического взгляда».

В чем же состояла основа того английского свободомыслия, которое начинали считать опасным даже его собственные сторонники из привилегированной среды? В последнем счете она сводилась к убеждению в том, что все явления природы неизменно подчинены ее собственным законам. Другими словами, она состояла в материалистическом взгляде на природу. В этом легко убедиться, ознакомившись с произведениями таких видных представителей свободомыслия, каким был, например, Джон Толанд (1670—1722): его учение насквозь пропитано духом материализма&lt;ref&gt;Толанд сам писал о себе и о своих единомышленниках: «We, freethinkers». Говорят даже, что к нему первому применено было название: freethinker.&lt;/ref&gt;. Поэтому против материализма и следовало прежде всего ополчиться тем английским охранителям, которые находили, что распространение «изотерического взгляда», хотя бы в одних только высших кругах общества, вредно и с точки зрения англиканской церкви, и с точки зрения общественного спокойствия.

Когда возникает известная потребность, имеющая большое значение для целого общества или для данного общественного класса, почти всегда находятся люди, искренно готовые взять на себя заботу об ее удовлетворении. В Англии в борьбу со свободомыслием вступил Джордж Беркли (1684—1753). Но он боролся с ним, именно стараясь разрушить его материалистическую основу.

Беркли сделался впоследствии епископом. Но из его заметок, относящихся еще к годам его учения, видно, что он еще в молодые годы задался целью выковать хорошее «духовное оружие» для защиты традиционных верований. Еще будучи студентом, он выработал свое знаменитое положение: esse — percipi (быть — значит быть в восприятии). И не трудно видеть, что именно располагало его к выработке и защите этого положения. В его заметках сказано: «То мнение, согласно которому существование отлично от существования в виде восприятия, ведет к ужасным следствиям; это — основа учения Гоббса» (т. е. материализма. — ''Г. П.'')&lt;ref&gt;«Le Journal philosophique de Berkeley», étude et traduction par Raymond Gourg. Paris 1908, p. 107—108.&lt;/ref&gt;. В другом месте той же записной книжки молодого студента говорится «Раз допущено существование материи, никто не докажет, что бог не есть материя»&lt;ref&gt;Ibid., p. 123.&lt;/ref&gt;. Чтобы избежать такого «ужасного следствия» оставалось одно средство: ''не попускать существования материи''&lt;ref&gt;Для Беркли, по выражению Стифена «to destroy matter was to feel the soul» («History of English Thought in Eighteenth Century», London 1881, vol.1, p. 39).&lt;/ref&gt;. А это и достигалось учением о том, что ''бытие равно бытию в восприятии'' (esse — percipi). Из него следовал тот успокоительный вывод, что сама материя есть лишь одно из наших представлений и что мы не имеем права говорить: вот это есть дело бога, а вот это есть дело природы. «Причина всех явлений природы есть бог», — объявляет будущий епископ&lt;ref&gt;Ibid., стр. 89.&lt;/ref&gt;. И надо признать, что он не ошибался, когда писал: «Если будет хорошо понято мое учение, рушится вся эта философия Эпикура, Гоббса, Спинозы и т. д., показавшая себя отъявленной противницей религии»&lt;ref&gt;Ibid., стр. 125.&lt;/ref&gt;. Еще бы! Если нет материи, то нет и материализма.

==== VI ====

Но вот что было не совсем ладно. Беркли казалось, что хорошо понять его учение значит убедиться в его неоспоримой правильности. На самом же деле это значит открыть его непоследовательность.

Если esse — percipi, — а это положение Беркли твердо отстаивал до конца своих дней, — то бог разделяет участь материи: подобно ей, он существует только в нашем представлении. Стало быть, рушится не только материализм, но также и религия. Учение Беркли новым путем приводит как раз к тому «ужасному следствию», которое хотел устранить благонамеренный мыслитель. Беркли не замечал этого противоречия или не хотел заметить его. Он был ослеплен желанием во что бы то ни стало защитить свои традиционные верования.

То же самое желание ослепило и Канта, «критическая» система которого на самом деле представляет собою попытку согласить известные, от протестантских предков унаследованные, взгляды с выводами действительно критической мысли XVIII столетия. Кант думал, что их можно согласить посредством отмежевания области ''веры'' от области ''знания: вера'' относится к ''ноуменам;'' права науки распространяются только на ''феномены''&lt;ref&gt;Это превосходно выяснено в «Философских очерках» ''Ортодокса'' (Л. И Аксельрод), Петербург 1906 г. Я настоятельно рекомендую эти «Очерки» вниманию читателя.&lt;/ref&gt;. И он тоже не скрыл от своих читателей, зачем понадобилось ему это ограничение прав науки. В предисловии ко второму изданию своей «Kritik der reinen Vernunft» он прямо говорит, что его к этому побудило желание ''очистить место для веры''&lt;ref&gt;…&quot;Ich mußte also das ''Wissen'' aufheben, um zum ''Glauben'' Platz zu bekommen&quot; («Kritik der reinen Vernunft», herausgegeben von Dr. K. Kehrbach, Verlag von Reclam, Vorrede zur zweiten Ausgabe, S.S. 25—26).&lt;/ref&gt;.

Вольтер был непримиримым врагом ''католической церкви;'' вспомните его девиз: «écrasons l’infâme!» Но и Вольтер был, подобно Канту, убежден, что следует оставить место для ''веры.'' Ведя ожесточенную войну с католицизмом, он был деистом, а проповедовал ''теизм, т. е.'' веру в бога, награждающего людей за хорошие поступки и карающего за дурные. И достаточно хоть немного ознакомиться с его доводами в пользу такой веры, чтобы понять, откуда происходило его убеждение в ее необходимости. Маллэ-дю-Пан сообщает в своих «Воспоминаниях», что однажды за ужином д’Аламбер и Кондорсэ стали, в присутствии Вольтера, защищать атеизм. Тогда «фернейский патриарх» поспешно удалил из столовой прислугу, а после этого сказал: «Теперь, господа, вы можете продолжать ваши речи против бога; я не желаю, чтобы мои слуги зарезали и обокрали меня нынешней же ночью, поэтому я предпочитаю, чтобы они вас не слушали». Это напоминает замечание того же Вольтера о Бэйле, которого он считал апостолом атеизма: «Если бы ему пришлось управлять пятью- или шестьюстами крестьян, то он не преминул бы провозгласить перед ними существование бога, который награждает и наказывает». С этой стороны знаменитый французский просветитель напоминает англичанина Болингброка, вообще оказавшего большое влияние на его образ мыслей; очищая место для веры в интересах общественного порядка, Вольтер не чуждался, вероятно, и ''«сознательного лицемерия».''

Вольтер был идеологом французского третьего сословия, боровшегося с духовной и светской аристократией за свое освобождение. С точки зрения социологии в высшей степени важен тот факт, что классовый антагонизм, зародыш которого скрывался в недрах этого сословия, еще до революции выразился в заботах французских просветителей о выработке миросозерцания, с одной стороны, свободного от устарелых религиозных и всяких других предрассудков, а с другой — способного удержать в послушании экономически обездоленную массу населения. Только незначительная часть французских просветителей XVIII века чужда была такой осмотрительности и даже посмеивалась над нею. Материалисты шли до конца там, где «патриарх» останавливался, тревожно оглядываясь на свою прислугу и на своих фернейских крестьян. Материализм и до революции далеко не был господствующим направлением философской мысли в среде просвещенной французской буржуазии. А после революции эта последняя не хотела о нем и слышать. Ее настроению гораздо больше соответствовал тогда умеренный и аккуратный ''эклектизм.''

Говоря, что история философии, как и история всех идеологий, вполне подтверждает собою то материалистическое положение, что не сознание определяет собою бытие, а бытие — сознание, я вовсе не хочу сказать, что философы всегда ''сознательно'' стремились сделать из своих систем «духовное оружие», с помощью которого они могли бы отстаивать интересы своего класса. Это было бы не-основательно. Правда, мы уже от Виндельбанда слышали, что бывают эпохи, когда ''«сознательное лицемерие»'' играет очень большую роль в судьбе философских идей. Но мы поступим осторожнее, если будем рассматривать подобные эпохи, как ''исключительные.'' Отдельной личности не нужно «сознательного лицемерия» для того, чтобы стремиться к согласованию своих взглядов с интересами своего класса. Для этого ей достаточно искреннего убеждения в том, что данный классовый интерес совпадает с интересом целого общества. Когда возникает такое убеждение, — а оно естественно возникает у отдельных лиц под влиянием окружающей их среды, — тогда самые лучшие инстинкты человека: преданность целому, само-отвержение и т. д. предрасполагают его считать ''ошибочными'' те идеи, которые грозят принести с собою ''«ужасные следствия»'' для его класса (вспомните молодого Беркли), и, наоборот, признавать ''истинными'' те, которые обещают ''быть полезными'' этому классу. Полезное для данного общественного класса является ''истинным'' в глазах отдельных лиц, этот класс составляющих. Конечно, пока речь идет о таком классе, существование которого основывается на эксплуатации другого класса или других классов, до тех пор этот психологический процесс отождествления полезного с ''истинным'' всегда предполагает некоторую долю ''бессознательного лицемерия'', заставляющего отворачиваться от всего того, что могло бы помешать ходу этого процесса. И по мере того, как данный господствующий класс приближается к своему упадку, доля эта все более и более увеличивается, при чем к ''бессознательному'' лицемерию присоединяется сознательное. Сказанное здесь хорошо подтверждается примером нынешней ''прагматической'' философии, которой посвящено у Деборина несколько поучительных страниц.

Но какова бы ни была роль сознательного или бессознательного лицемерия в психологическом процессе отождествления полезного с истинным, процесс этот неизбежен в ходе социального развития, и мы ничего не поймем в истории идей вообще и в истории философских идей в частности, если упустим его из виду&lt;ref&gt;Даже неокантианец Ланге признает, что «нет такой философии, которая развивалась бы сама из себя», но что «существуют только философствующие люди которые вместе с их учениями суть дети своего времени» («История материализма», перевод Н. Н. Страхова, издание второе, стр. 39). Впрочем, это лишь повторение известной мысли Гегеля: философия данного времени есть его выражение в мыслях. К этому надо только прибавить, что в истории человечества характер всякого данного времени определяется, в последнем счете, характером свойственных ему общественных отношений.&lt;/ref&gt;.

==== VII ====

«Критическая» философия Канта грешит ''дуализмом.'' Это прекрасно видел еще Фихте. Но если дуализм кенигсбергского мыслителя представляет собою ''недостаток'' с точки зрения ''теории'', то с ''практической'' точки зрения он был весьма ''удобен'' для идеологов нынешней буржуазии западноевропейских стран. Представляя собою новейшее издание довольно-таки старого ''учения о двух истинах'', он позволял идеологам господствующего класса быть ''материалистами в науке'' и в то же самое время придерживаться ''идеализма'' в сфере тех понятий, которые объявляются лежащими вне пределов научного познания. Кантианская разновидность учения о двух истинах очень распространена в ''Германии.'' Мало знакомые с Кантом ''английские'' ученые охотнее связывают учение о двух истинах с ''философией Юма.'' Для примера я уже не однажды ссылался в своих статьях на Гексли. Поступал так я потому, что пример этот в высшей степени поучителен.

С одной стороны, знаменитый естествоиспытатель утверждал: «Теперь никто из стоящих на высоте современной науки и знающих факты не усомнится в том, что основы психологии надо искать в физиологии нервной системы. То, что называется деятельностью духа, есть совокупность мозговых функций, материалы нашего сознания являются продуктом деятельности мозга»&lt;ref&gt;«Hume, sa vie, sa philosophie». Par ''Th. Huxley'', trad. par Compayré. Paris 1880, p. 108.&lt;/ref&gt;. Самые «крайние» материалисты никогда не заходили дальше этого утверждения. Кроме того, мы находим у Гексли такое признание: «Современная физиология прямым путем ведет к материализму, поскольку можно применить это название к учению, утверждающему, что помимо субстанции, обладающей протяжением, нет никакой другой мыслящей субстанции». Это уже открытый материализм и притом в самом правильном своем выражении, т. е. спинозизм, очищенный от его теологического одеяния.

Но этот же естествоиспытатель, как бы пугаясь своей собственной смелости, старается обезвредить свой чисто материалистический взгляд тем соображением, что он будто бы «не заключает в себе ничего, противоречащего самому чистому идеализму»&lt;ref&gt;«Hume», p.p. 108—109.&lt;/ref&gt;.

Доказывается это у Гексли ссылкой на то, что в сущности мы знаем только свои ощущения.

«Возможно, что мозг есть тот механизм, с помощью которого материальный мир приходит к самосознанию. Но важно заметить, что, даже признавая правильным такой взгляд на мир и на отношение других его элементов к сознанию, мы, тем не менее, остаемся заключенными в пределах мысли и что нам невозможно опровергнуть доводы чистого идеализма. Чем более склонны мы принять материалистическую точку зрения, тем легче показать, что выводы идеализма неопровержимы, по крайней мере в том случае, если идеалисты замыкаются в пределах положительного знания»&lt;ref&gt;Ibid., p. 111.&lt;/ref&gt;.

Такие мысли могли способствовать примирению «почтенной» английской публики с естественнонаучными теориями Гексли&lt;ref&gt;См. как одобряет эти соображения его биограф, ''П. Чомерс Митчелл'', Thomas Henry Huxley, chap. XIII, p.p. 210—222.&lt;/ref&gt;. Они могли успокаивать его самого, поскольку у него сохранялись пережитки анимистических воззрений, — а они, по-видимому, были у него довольно прочны, как почти у всех, по-своему даже очень свободомыслящих, англичан XIX века, — но непонятно, как мог он считать их «неопровержимыми».

Читатель помнит, что, отрицая независимое от восприятия существование материи, Беркли должен был бы, — ''если бы захотел мыслить логично'', — придти к отрицанию бытия божия. Стараясь сделать менее страшными свои материалистические выводы и с этой целью принимая основное положение идеализма, Гексли попадал в аналогичное положение: если бы он захотел мыслить логично, наш биолог должен был бы отрицать независимое от восприятия существование органической жизни и вообще природы.

Органическая жизнь невозможна без обмена веществ между организмом и окружающей его средою. Если Декарт говорил: «мыслю, следовательно, существую», то естествоиспытатель может и должен сказать: «существую, стало быть, существует и независимая от моего восприятия природа». Конечно, я могу объявить, что, в конце концов, я не организм, а только совокупность известных ощущений и представлений. Это «положительное знание» и имел в виду Гексли… Но едва ли подумал он о том, как легко привести к абсурду «положительное знание» этого рода.

Допустим, что Беркли был прав, т. е. что бытие в самом деле равно бытию в восприятии (esse — percipi). Но если это так, то не только материя, не только природа и не только бог лишается существования, независимого от моего восприятия. Его, в совершенно такой же мере, лишаются и все мои ближние: их бытие тоже равно бытию в моем восприятии. Ничто и никто не существует, кроме меня и различных состояний моего сознания, — таков единственный правильный вывод из основного положения идеализма, провозглашающего бытие равным бытию в восприятии.

Ничто и никто! Подумайте, читатель, что это значит. Это значит, что не вы происходите от ваших родителей, а они происходят от вас, потому что ведь и их бытие сводится к бытию в вашем восприятии. Если идеализм способен отмахиваться от материализма лишь такими нелепостями, которые могут быть принимаемы всерьез разве лишь обитателями в Чеховской «Палате № 6», то в ''теории'' дело идеализма безнадежно проиграно.

Учение, согласно которому ничто и никто не существует кроме меня и моих представлений, называется ''солипсизмом.'' Как видит читатель, солипсизм неизбежен там, где за точку исхода берется ''индивидуальное сознание'', т. е. там, где мыслитель стоит на почве ''субъективного'' идеализма.

==== VIII ====

Так как нелепость солипсизма очевидна, то оставим почву ''субъективного'' идеализма и посмотрим, в каком виде представится спор между идеализмом и материализмом, если мы взглянем на бытие в восприятии с точки зрения того ''сверхиндивидуального сознания'', к которому апеллируют идеалисты, не имеющие мужества признать солипсизм.

И прежде всего спросим: что это за сверхиндивидуальное сознание? Откуда оно взялось? Если бытие равно бытию в восприятии, то я решительно не имею (NB: ''логического'') права говорить о каком то ''сверхиндивидуальном сознании'', будто бы существующем ''вне'' моего ''индивидуального.'' Тут повторяется ошибка Беркли, сначала сказавшего, что нет никакого бытия, независимого от восприятия, а потом возвестившего, что независимо от восприятия существует бог.

''Идеалист, признающий существование сверхиндивидуального сознания, останется догматиком, сколько бы ни твердил он о необходимости критики.'' Однако, будем покладисты и здесь. Признаем эту догму и посмотрим, что из нее следует.

Догматическое учение о сверхиндивидуальном сознании имело наиболее стройный вид у Шеллинга и у Гегеля. Их абсолютный дух есть не что иное, как сверхиндивидуальное сознание, в котором будто бы заключается и объект и субъект, и природа и (субъективный) дух. Но у Шеллинга это значило, что ''вселенная есть лишь самосозерцание этого'' духа. По учению Гегеля, в системе которого отведено было так много места (безличному, «абсолютному») ''логическому процессу'', вселенная есть самомышление ''абсолютного духа.'' В сущности это одно и то же. И если бы Гексли вздумал, отмахиваясь от материалистов, искать спасения на почве абсолютного идеализма, он принужден был бы сказать нам: «В качестве ''биолога'' я, разумеется, признаю существование как живых организмов, так и окружающей их материальной среды. А в качестве ''философа'' я думаю, что материальная среда, окружающая организмы, сами эти организмы, а также и я, биолог, с большим старанием и успехом изучающий их сравнительную анатомию и разрабатывающий теорию их развития, — короче, все, что было, есть и будет, — было, есть и будет лишь в самосозерцании или самомышлении абсолютного духа».

Всерьез принимать такое «привидение» (вспомните отзыв Канта о системе Фихте) опять невозможно. Системы Шеллинга и Гегеля имели свои великие достоинства. Они чрезвычайно много дали мыслящему человечеству. Но они много дали не потому, что объявляли вселенную процессом, совершающимся в абсолютном духе. Напротив, тут была самая слабая их сторона, в весьма значительной степени обесценивавшая те блестящие открытия, к которым гениальные авторы их приходили, когда внимательно относились к действительному миру.

Еще раз: в теоретическом смысле все попытки отговориться от материализма посредством апелляции к основному положению идеализма (esse — percipi, без субъекта нет объекта, и т. п.) обречены на жалкую неудачу. Если попытки эти все-таки упорно повторялись, повторяются и долго еще будут повторяться, то дело тут вовсе не в теории: упорное повторение этих теоретически безнадежных попыток объясняется указанной выше ''общественно-психологической причиной.''

Но как же должны разрешать основной вопрос философии те мыслящие люди, которые почему-либо не испытали на себе влияния этой причины? А вот как.

==== IX ====

Идеалисты и неокантианцы упрекают материалистов в том, что те «сводят» ''психические'' явления к явлениям материальным. Фр. А. Ланге говорит, что для материализма «всегда останется непреодолимым препятствием объяснить, как из вещественного движения может получиться сознательное ощущение»&lt;ref&gt;«История материализма», стр. 653.&lt;/ref&gt;. Но Ланге, как историк материализма, обязан был бы знать, что материалисты никогда и не обещали дать ответ на этот вопрос. Они только утверждают что, — по вышеприведенному, чрезвычайно удачному выражению Гексли, — помимо субстанции, обладающей протяжением, нет никакой другой мыслящей субстанции и что, подобно движению, сознание есть функция материи. Эта материалистическая мысль выразилась, — правда, крайне наивно, — еще в учении Диогена Аполлонийского, утверждавшего, что первовещество, — согласно его учению, воздух, — одарено сознанием и «много знает». Ламеттри, которого считают «грубейшим материалистом», отказывался объяснить, ''откуда'' происходит способность материи к ощущению. Он принимал эту способность, как факт, он считал ее в такой же мере принадлежащей материи, как и способность к движению. Взгляд Ламеттри на этот предмет был очень близок ко взгляду на него Спинозы, что и неудивительно, так как он выработал свое учение под влиянием Декарта, но, ''подобно Спинозе'', отверг ''дуализм'' великого француза. В своем сочинении «L’Homme — plante», он говорит, что из всех живых существ человек есть то, которое более всех обладает душою, а растение — то, которое обладает ею в наименьшей степени. Но он тут же дает понять, что «душа» растения совсем не похожа на душу человека: «Хороша душа, не имеющая никаких стремлений, никаких желаний, никаких страстей, никаких пороков и добродетелей и не смущаемая никакой заботой о нуждах тела!». Этим он хотел сказать, что разным формам материальной организации соответствуют разные степени «одушевленности»&lt;ref&gt;Достойно замечания, что Дю-Буа-Реймон в своей речи о Ламеттри (Berlin 1875) не только верно изложил этот его взгляд, но и признал его тем ''монистическим'' взглядом, которого держатся теперь очень многие натуралисты. Эта речь Дю-Буа-Реймона могла бы служить ответом на его же, так много нашумевшую, речь о границах познания природы.&lt;/ref&gt;.

В своем споре с Бернштейном я документально доказал, что самый блестящий представитель другого течения во французском материализме XVIII столетия, Дидро, стоял на точке зрения «новых спинозистов» (его собственное выражение), которые «исходят из того основного принципа, что материя способна ощущать», и убеждены, что «существует» одна только материя и ее существование служит достаточным объяснением всех явлений&lt;ref&gt;«Il ne faut pas confondre les spinosistes anciens avec les spinosistes modernes. Le principe général de ceux-ci, c’est que la matière est sensible» и т. д. («Encyclopédie», t. XV, p. 474). Далее следует краткое изложение собственного взгляда Дидро.&lt;/ref&gt;. Избегая излишних повторений, прибавлю еще только одно: такой же взгляд старался провести в своих сочинениях и очень известный и у нас когда-то материалист Молешотт, который, кстати сказать, давал этому взгляду характерное название ''материально-духовного'' воззрения (stoffgeistige Anschauung)&lt;ref&gt;«Für meine Freunde». Lebenserinnerungen von Jacques Moleschott. Gissen 1901, S.S. 222, 230, 239.&lt;/ref&gt;.

При нынешнем повсеместном господстве идеализма, весьма естественно, что история философии излагается теперь с идеалистической точки зрения. Вследствие этого Спинозу давно уже причислили к идеалистам. Поэтому иной читатель, вероятно, очень удивится, что я понимаю спинозизм в материалистическом смысле. Но это — единственно правильное его понимание.

Еще в 1843 г. Фейербах высказал совершенно основательное убеждение в том, что учение Спинозы было «выражением материалистических понятий новейшей эпохи». Конечно, и Спиноза не избежал влияния своего времени. ''Его'' материализм был, по замечанию Фейербаха, одет в ''теологический костюм''&lt;ref&gt;Гениальный Дидро понимал это, и оттого он, как мы только что видели, не хотел смешивать «новых спинозистов» со «старыми».&lt;/ref&gt;. Но важно было то, что им, во всяком случае, устранялся дуализм духа и природы. Если природа называется у Спинозы богом, то одним из атрибутов его бога является ''протяженность.'' В этом и состоит коренное отличие спинозизма от идеализма&lt;ref&gt;Беркли говорил (см. выше), что признание независимого от сознания существования материи неизбежно ведет к признанию протяженности бога, а в этом признании заключается, по его мнению, сущность материализма.&lt;/ref&gt;.

В идеализме также устраняется дуализм духа и природы. Абсолютный идеализм проповедовал ''тождество субъекта и объекта в недрах абсолютного.'' Но тождество это достигалось тем, что существование объекта признавалось не более, как существованием в ''«самосозерцании»'' (или в самомышлении) абсолютного духа. Быть и здесь означало, в последнем счете, ''«быть в восприятии»:'' esse — percipi. На этом основании идеалисты и могли говорить о ''тождестве субъекта и объекта.''

''Материалисты утверждают не тождество субъекта и объекта, а их единство. «Я»'' не только субъект, но также и объект: всякое данное «я» — ''субъект'' для себя и ''объект'' для другого. То, «что для меня, или субъективно, есть чисто духовный, нематериальный, нечувственный акт, то само по себе, объективна, есть акт материальный» (Фейербах).

Но если это так, то ''мы не имеем никакого права говорить о непознаваемости объекта.''

==== X ====

Тесно связанное с именем Канта «критическое» учение о непознаваемости объекта (вещи в себе) на самом деле очень старо. Оно перешло в новую философию из Платоновского идеализма, который, в свою очередь, заимствовал его, как мы видели выше, из первобытного анимизма.

В Платоновом «Федоне» Сократ утверждает, что душа созерцает бытие через тело, «как будто через стены темницы, но не сама через себя», и поэтому находится в «состоянии полного незнания»&lt;ref&gt;«Федон», перевод Дмитрия Лебедева. Москва 1896, стр. 60—61.&lt;/ref&gt;. В другом месте этого разговора он выражается еще определеннее: «Пока мы облечены телом, пока наша душа соединена с этим злом, мы никогда не будем обладать в надлежащей полноте тем, к чему стремимся: я разумею истину»&lt;ref&gt;Стр. 23 того же перевода.&lt;/ref&gt;. Истина недоступна познанию «через тело», т. е. посредством наших внешних чувств, через эту темницу души, — на этом построено у Платона все учение о познании. И это же положение было, — ''без критики'', — усвоено отцом «критической» философии, как еще раньше было оно усвоено идеалистами нового времени и даже средних веков («реалисты»).

Учение о непознаваемости вещей в себе имеет смысл именно только с точки зрения этой, — ''совершенно примитивной'', — теории познания. Лишенное своей ветхой основы, учение о непознаваемости неизбежно ведет к неразрешимым противоречиям, в борьбе с которыми вдумчивый Кант заслужил от Фихте название «ein Dreiviertelskopf».

Познание предполагает наличность двух объектов: во-первых, ''познаваемого'', во-вторых, ''познающего. Познающий объект'' и называется ''субъектом''. Для того, чтобы объект был в большей или меньшей мере познан субъектом, надо, чтобы он произвел на него известное действие: «поскольку человеческое тело испытывает на себе какое-либо действие внешнего тела, постольку оно воспринимает внешнее тело», — говорит Спиноза {«Этика», перевод В. И. Модестова, изд. четвертое, стр. 86. Это место «Этики» крайне важно, и я приведу его в подлиннике: At quatenus corpus humanuni a corpore aliquo externo aliquo modo afficitur, eatenus corpus externum percipit&quot;. (''Benedicti de Spinoza'', Opera quae supersunt omnia, vol. II, Jena 1803, p. 104). Полезно сопоставить с этим следующие слова Энгельса: «Von Körpern, au{{lang|grc|β}}er der Bewegung, au{{lang|grc|β}}er allem Verhältnis zu den anderen Körpern ist nichts zu sagen». («Brief-wechsel zwischen Friedrich Engels und Karl Marx», herausgegeben von A. Bebel und Ed Bernstein, Stuttgart 1913, IV Band, S. 344.).}.

Для человеческого тела ''результат'' действия на него тела внешнего будет с ''субъективной стороны'' чисто ''материальным'' (новое состояние известных тканей), а с ''субъективной — психологическим'' (известное восприятие). Но и с той, и с другой стороны он будет состоянием ''познающего объекта'', т. е. ''субъекта. В этом смысле всякое знание субъективно. Быть познаваемым значит быть для другого.'' Но отсюда вовсе не следует, что истинное познание объекта недоступно для субъекта или, другими словами, что это ''бытие'' для ''другого'' не соответствует ''бытию'' в себе. Предполагать это можно было лишь до тех пор, пока считалось, что познающее я есть нечто материальное, стоящее ''вне природы.'' Но ведь это совсем не так. «Мое тело, как целое, и есть мое ''я'', — справедливо говорит Фейербах, — моя истинная сущность. Думает (а следовательно, и познает внешний мир — ''Г. П.'') не отвлеченное существо, а именно это действительное существо, это тело». Это тело есть часть космоса. Если внешние предметы действуют на него именно так, а не иначе, то, — ''как с объективной, так и с субъективной стороны'', — это обусловливается ''природой целого.'' По счастливому выражению Гексли, человеческий мозг есть орган самосознания космоса. Но тело, обладающее этим органом, живет в известной материальной среде, и если бы мозг не мог познать хотя бы некоторых свойств этой среды, то невозможно было бы и существование человеческого организма. Чтобы ''существовать'', люди должны уметь ''предвидеть'', по крайней мере, некоторые явления. ''А предвидение их предполагает истинное знание, по крайней мере, некоторых свойств того целого, малую часть которого составляет познающий субъект''&lt;ref&gt;«Pour établir la valeur de nos sensations, — превосходно говорит П. Дельбе, — …il suffit, que pour une même excitation la réaction céllulaire soit la même, et aucun esprit scientifique ne saurait douter qu’elle le soit. Si elle est la même pour une même excitation… la répétition du phénomène entraîne nécessairement à établir une concordance entre l’excitation et la réaction, de telle sorte, que cette réaction devient révélatrice de cette excitation. Ainsi s'établit une concordance du monde extérieur qui ne peut être trompeuse» (La science et la réalité&quot; Paris 1913, p. 90).&lt;/ref&gt;.

Наконец, те эклектически настроенные «мыслители», которые усиливаются соединить ''материалистическое'' объяснение истории с ''идеалистической'' теорией познания, упускают из вида, что если бы ''объект'' был непознаваем для ''субъекта'', то невозможно было бы ни развитие общества, ни самое его существование: как то, так и другое предполагает наличность известного числа ''объектов-субъектов'', способных так или иначе согласовать свои действия, т. е. ''познавать друг друга.''

Материал для познания природы и друг друга дается нам нашими внешними чувствами. В доставляемый ими материал наш рассудок вносит известный порядок: он сочетает между собою одни явления и разделяет другие. На этом основании Кант говорил, что рассудок диктует природе свои законы. На самом деле, рассудок только приводит, «проявляет» то, что диктуется ему природой. «Мы разделяем то, что разделено в природе, и связываем то, что связано в ней», — говорил Фейербах. — Мы подчиняем вещи одну другой, как основу и следствие, потому что таково их фактическое, чувственное, действительное, предметное взаимоотношение&lt;ref&gt;&quot;Kritische Bemerkungen zu den Grundsätzen der Philosophien (aus dem handschriftlichen Nachlas), Feuerbach’s Werke, II Band, Stuttgart 1904, S.S 322—323.&lt;/ref&gt;.

Научная теория эволюции учит нас, что материя существовала тогда, когда еще не было не только людей с их понятиями и не только живых существ вообще, но и самой земли, самой солнечной системы.

Указывают еще на то, что теперь многие естествоиспытатели склоняются к ''энергетическому миропониманию.'' Мало того. Известный проповедник энергетики, немецкий химик Оствальд, давно уже упражняется в «преодолении научного материализма» (Überwindung des wissenschaftlichen Materialismus). Но тут простое недоразумение. Хороший химик Оствальд единственно потому надеется «преодолеть» материализм посредством энергетики, что слишком плохо ''осведомлен по части философии.''

Я не считаю энергетическое миропонимание удовлетворительным. Я думаю, что оно слабо во ''многих'' отношениях. Энергетическая теория познания запутывается, по-моему, в неразрешимых и, можно сказать, постыдных противоречиях&lt;ref&gt;Было бы очень желательно, чтобы Деборин во втором издании своего «Введения» посвятил особую главу критике энергетического миропонимания и основанной на нем гносеологии.&lt;/ref&gt;. Но когда ''энергетическое'' миропонимание противопоставляют ''материалистическому'', я пожимаю плечами.

Джозеф Пристли, — бывший не только замечательным химиком, но, в отличие от Оствальда, также и тонким мыслителем, — отказывался признать за материей свойство непроницаемости (impenetrability or solidity). По его учению, она обладает лишь двумя свойствами: притяжением и отталкиванием&lt;ref&gt;«Matter is a substance possessed of the properties of attraction and repulsion only» («Disquisitions relating matter and spirit»; second edition, Birmingham MDCCLXXXII, p. 32).&lt;/ref&gt;. И этот его взгляд на материю был, по его собственным словам, заимствован им у Босковича&lt;ref&gt;Там же, p. p. 23—24.&lt;/ref&gt;. Иначе сказать, материальная частица была, по Пристли, лишь центром известных сил. Но такой взгляд, — ''по существу'', очень близкий ко взгляду энергетиков, — не мешал Пристли упорно отстаивать материализм. И мы согласимся, что он имел на это полное право, если вспомним, как определяют материалисты материю: она есть то, что каким-либо образом, посредственно или непосредственно, действует на наши внешние чувства&lt;ref&gt;Легко понять происхождение этого определения: спиритуалисты считали, как известно, что «дух» на внешние чувства не действует.&lt;/ref&gt;.

Вместо слов «наши чувства» здесь лучше будет сказать: «на внешние чувства живых организмов». Но как бы там ни было, под это определение подойдет и ''«энергия»'', если только мы не вздумаем утверждать, что на внешние чувства живых существ она действия не оказывает.

Это значит, что можно противопоставлять энергетическое миропонимание механическому&lt;ref&gt;См. интересную книгу ''А. Рэя:'' L’Energétique et le Mécanisme, Paris 1908.&lt;/ref&gt;, но никак не материалистическому.

Некоторые немецкие идеалисты, а за ними и всякая всячина, — как говаривал Герцен, — хватаются также за новейшие химические открытия, как за довод против материализма. Деборин хорошо сделал, обнаружив несостоятельность этого мнимого довода. К тому, что сказано им (см. стр. 244—245), мне хочется прибавить еще несколько слов.

Проф. Н. А. Шилов очень хорошо сказал, что, принимая принципиально возможность движения и колебания электронов, «более или менее тесно связанных с атомами и молекулами, этим самым электронная теория признает уже, очевидно, электрон за составную часть материи». Тот же естествоиспытатель справедливо думает, что новейшие химические открытия наводят на мысль о существовании некоторой materia prima, «более тонкой, чем сами атомы»&lt;ref&gt;«В недрах атома», «Природа», февраль 1915, стр. 182 и 179.&lt;/ref&gt;. Но нужно заметить, что явления, совершающиеся «в недрах атома», как нельзя лучше подтверждают ''диалектический взгляд на природу.''

Гегель упрекал когда-то «конечную физику» (die endliche Physik) в том, что она слишком крепко держится за отвлеченные рассудочные определения. Одной из проистекавших отсюда ошибок являлось, — говорил он, — отрицание «конечной физикой» возможности превращения элементов&lt;ref&gt;«Naturphilosophie», § 286, и Zusatz к нему (Hegels Werke, VII Band, S.S. 172—173).&lt;/ref&gt;. Впоследствии, в конце пятидесятых годов XIX века, Энгельс, изучавший тогда сравнительную анатомию и физиологию, находил, что если бы «старик» (der Alte) писал свою «Натурфилософию» «теперь» (1858 г.), то к нему со всех сторон потекли бы факты, подтверждающие правильность его диалектического понимания процессов природы&lt;ref&gt;См. его письмо к Марксу от 14 июля 1858 г. (цитированный выше «Briefwechsel», II Band, S. S. 278—279).&lt;/ref&gt;. А что сказал бы Энгельс в наши дни, когда открыты были такие изу-мительные превращения материи, происходящие «в недрах атома», который еще совсем недавно считался совершенно неизменным?

Все течет, все изменяется. Нельзя дважды вступить в один и тот же поток. Теперь мы знаем это лучше, нежели когда бы то ни было!


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Предисловия 1916 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>245zhig56kfd0enh2wzhlrj0pqblysp</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Д. Рязанов. Предисловие редактора (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1033036</id>
    <revision>
      <id>5713284</id>
      <parentid>5712566</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:43:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713284</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10009" sha1="rxo9m7ivkrg1gsiwae7yisizap9ezsz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Д. Рязанов. Предисловие редактора
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1924
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1924_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = К 14 тому собрания сочинений.
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;'''''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!'''''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Г. В. ПЛЕХАНОВ&lt;/center&gt;

=== СОЧИНЕНИЯ ===
&lt;center&gt;ТОМ XIV&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;'''Предисловие редактора'''&lt;/center&gt;

По своему содержанию настоящий том примыкает к десятому, в котором собраны литературно-критические статьи Плеханова от 1888 до 1903 г. Нам пришлось опять сделать отступление от хронологического порядка и ввести в том, в котором собраны главным образом статьи, написанные после 1903 г., и некоторые работы, опубликованные еще в 1899 и 1900 гг. Но мы вынуждены были сделать это отступление, чтобы не отделять друг от друга статьи, посвященные вопросу об искусстве вообще.

Впервые Плеханов занялся вплотную учением об искусстве с материалистической точки зрения в «Письмах без адреса», напечатанных в «Научном Обозрении» в 1899 и 1900 гг. Эти работы были перепечатаны вновь в сборниках Бельтова «За двадцать лет» и «Критика наших критиков»: первое письмо под названием «Об искусстве», второе — «Искусство у первобытных народов», третье — «Еще об искусстве у первобытных народов».

Устранив все следы эпистолярной формы изложения, Плеханов в общем ограничился почти исключительно стилистическими изменениями. Только первое письмо подверглось значительным сокращениям. Так, в сборнике «За двадцать лет» выпущены вступление (в нашем издании первые две страницы и первые три строки третьей) и свыше десятка страниц в заключительной части (в нашем издании страницы 25 — 36). Возможно, что беглые замечания о влиянии техники производства на искусство — законы ритма и закон симметрии — Плеханов хотел развить подробнее, как он и указывает в заключительных словах этой статьи в сборнике «За двадцать лет». Что же касается до замечаний об эволюции критики во Франции, то он их выпустил, наверное, потому, что эти мысли он подробно развил в других работах, между прочим и в одной статье, помещенной в том же сборнике. Немногочисленные вставки, сделанные Плехановым при перепечатке, заключены нами в прямые скобки. Не имеющие по существу особой важности разночтения будут оговорены в дополнительном томе.

Следующие статьи — «Пролетарское движение и буржуазное искусство» и «Французская драматическая литература и французская живопись XVIII века с точки зрения социологии» — опубликованы были в московском журнале «Правда» в 1905 г. Вторая была перепечатана Плехановым во втором издании сборника «За двадцать лет» без изменений

Статья «Искусство и общественная жизнь» представляет обработку реферата, прочитанного Плехановым в ноябре 1912 г. в Париже и Льеже. Она впервые опубликована была в «Современнике» (1912 г., №№ 11 и 12, 1913 г., № 1) и вновь перепечатана в сборнике статей Плеханова об искусстве, изданном «Новой Москвой» в 1922 г. К сожалению, редакторы позволили себе ничем не оправдываемые и нигде не оговоренные сокращения. Так, например, выпущены все полемические замечания Плеханова против А. Луначарского.

Мы были вынуждены распределить статьи, изданные самим Плехановым в нескольких сборниках, между различными томами. Значительная часть предисловий, написанных им для различных изданий этих сборников, не имеет самостоятельного интереса. В силу этого почти все они будут напечатаны нами в биобиблиографических материалах. Исключение мы делаем для предисловия, написанного Плехановым к третьему изданию сборника «За двадцать лет», вышедшему в 1908 г. Оно скорее представляет отдельную статью и по своему содержанию тесно связано с другими статьями, вошедшими в настоящий том.

Критический этюд о Генрихе Ибсене, написанный сейчас же после смерти последнего и вышедший отдельным изданием в 1906 г. (по-немецки появился, как приложение к «Neue Zeit»), посвящен не только литературной характеристике знаменитого норвежского драматурга, но и выяснению типических черт такого «героя», как Стокман, и его отношений к «толпе». Именно поэтому мы даем, как необходимое дополнение к ней, статью Плеханова о Гамсуне, «Сын доктора Стокмана», написанную им для сборника «От обороны к нападению».

В этом же сборнике Плехановым были перепечатаны и тесно связанные между собой статьи об Иванове-Разумнике («Совр. Мир», 1908 г., июнь и июль) и Философове («Совр. Мир», 1909 г., август).

В подготовке этого тома к печати принимала участие А. М. Богданова — Нагель, взявшая на себя труд сличения различных редакций статей Плеханова.

{{right|''Д. Рязанов.''}}

Октябрь 1924.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка указания автора]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Предисловия 1924 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>rxo9m7ivkrg1gsiwae7yisizap9ezsz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Д. Рязанов. Предисловие редактора (Плеханов)/Версия 2</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1033038</id>
    <revision>
      <id>5713286</id>
      <parentid>5255178</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:44:41Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713286</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10644" sha1="h6ipsfwozf4zzmcfe6dx95e8c2chuiz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Д. Рязанов. Предисловие редактора
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1926
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1926_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = К 15 тому собрания сочинений
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;БИБЛИОТЕКА НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

=== Г. В. ПЛЕХАНОВ ===
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМ XV&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПОД РЕДАКЦИЕЙ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;МОСКВА 1926 ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;'''Предисловие редактора.'''&lt;/center&gt;

В настоящем томе собраны все статьи Плеханова по вопросам тактики, написанные им от декабря 1905 г. до конца 1907 г., т. е. в эпоху первой революции, а также речи на Стокгольмском и Лондон­ском партсъездах.

Позиция, занятая Плехановым, нашла себе яркое выражение уже в первой статье, подводившей итоги первым бурным боям революции.

«В этих восстаниях наш пролетариат показал себя сильным, сме­лым и самоотверженным. И все-таки его сила оказалась недостаточной для победы. Это обстоятельство не трудно было предвидеть. А потому не нужно было и браться за оружие».

Выдвигая в качестве главного критерия непосредственный успех всякого акта борьбы рабочего класса за свое освобождение, Плеханов забывал, что при известных условиях «поражение» является истори­чески необходимым звеном в развитии классовой организации пролета­риата, что отказ от боя уже сам по себе является худшим поражением. Осужденные Плехановым восстания имели не только огромное значение как фактор революционного воспитания рабочего класса, как новый этап в его развитии. Они имели не меньшее значение и для сохранения главного завоевания первой революции. Они нанесли такой сильный удар реакции, что сделали невозможным возвращение к старому по­рядку, они окончательно навязали самодержавию новое облачение — Государственную Думу, и заставили его искать соглашения с либераль­ной буржуазией. Слово было теперь за кадетами. В какой степени они сумеют использовать затруднительное положение царизма, чтобы обеспечить России нормальные условия буржуазного развития? Поймут ли они, что в этом деле самой надежной союзницей является для них социал-демократия?

Вся публицистическая деятельность Плеханова в эти годы сводится, с одной стороны, к перевоспитанию и обучению кадетов, а с другой — к репримандам по адресу большевиков и даже меньшевиков, которые не всегда достаточно вежливо обращаются с кадетами.

«Историческим лейтмотивом нынешнего нашего освободительного движения, — доказывает на разные лады Плеханов, — является не борьба пролетариата с буржуазией, предполагающая существование новейшего буржуазного общества, с соответствующими ему полити­ческими учреждениями, а ''одновременная и в значительной степени совместная борьба классов, характеризующих собою это новейшее буржуазное общество, с разнородными пережитками старого порядка, выросшего на основе совсем иных экономических отношений».''

Задача оказалась очень трудной и неблагодарной. Несмотря на все усилия Плеханова, на его большой педагогический талант, «голос клас­сового инстинкта» кадетской буржуазии заглушал в ней «голос полити­ческого рассудка». Вместо «нормальных условий буржуазного развития» она уже в «медовый месяц» своего либерализма готовила для проле­тариата «каторжные проекты» и упорно отказывалась от предлагаемых ей Плехановым избирательных соглашений.

Прямолинейность Плеханова испугала даже меньшевиков, которые стояли с ним на общей тактической позиции, но, больше связанные с рабочими массами, хорошо знали, какую бурю негодования вызвали в профсоюзах «каторжные проекты» кадетов. Плеханову приходится искать гостеприимства у «беззаглавных социалистов». Он становится постоянным сотрудником «Товарища».

Кульминационным пунктом публицистической деятельности Плеха­нова в эти годы является статья «Неосновательные опасения», в которой он подверг резкой критике избирательную платформу нового ЦК партии, выбранного на Лондонском съезде. На порицание, выраженное Плеха­нову в особой резолюции ЦК, он ответил еще более резкой апелляцией к меньшевистской части партии: «Слово принадлежит меньшевикам».

В начале 1908 г. Плеханов делает еще раз попытку собрать «рассы­павшуюся храмину меньшевизма», чтобы справиться с «большевистским бакунизмом». «Но для этого надо сделать, — пишет он Аксельроду 29 января 1908 г., — энергичное усилие расшевеления меньшевиков. Что между ними много негодных элементов, политических Гамлетов, это ясно, но есть и очень дельные люди, и этих необходимо сплотить».

Мы поэтому ввели в настоящий том и те публицистические ста­тьи, которые были написаны Плехановым в 1908 г. до нового разрыва с меньшевиками.

В приложении помещены речи Плеханова на пленумах Междуна­родного Социалистического Бюро в Брюсселе и на международном социалистическом конгрессе в Штутгарте.

{{right|''Д. Рязанов.'' Май 1926 г.}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка указания автора]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Есть одноимённая страница не имевшаяся ранее, проверить на дубль и переименовать]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Предисловия 1926 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>h6ipsfwozf4zzmcfe6dx95e8c2chuiz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге Т.-Г. Гексли «Уроки элементарной физиологии» (Писарев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1033177</id>
    <revision>
      <id>5713435</id>
      <parentid>5594139</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T09:41:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713435</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36184" sha1="4ks6rtb7p3cm6nzs6plsn3xfxtmgfve" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Дмитрий Иванович Писарев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге Т.-Г. Гексли &quot;Уроки элементарной физиологии&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1867
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/pisarew_d/text_1867_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;&lt;Предисловие к книге [http://az.lib.ru/g/geksli_t_g/ Т.-Г. Гексли] «Уроки элементарной физиологии»&gt;&lt;/center&gt;

В нашей литературе за последние пять-шесть лет господствовала сильная и разносторонняя популяризаторская деятельность. Рабочих сил было мало, но почти все наличные силы направлялись к тому, чтобы так или иначе, посредством переводов, извлечений или компиляций знакомить общество с результатами европейской науки. Хотя наши популяризаторы были малочисленны и недостаточно приготовлены к своей высокой деятельности, однако их дружным усилиям удалось воспитать в обществе уважение к положительной науке, удалось создать запрос на такие знания, которыми в былое время способны были интересоваться только самые заклятые специалисты. Что деятельность наших популяризаторов, компиляторов, переводчиков и издателей не может считаться совершенно безуспешною, — это доказывается теми воплями и доносами, которые уже успела вызвать против себя в нашем отечестве положительная наука. Если проницательное зрение и чуткий слух наших разнообразных обскурантов уже подметили для себя опасность в развивающейся любви нашего общества к естествознанию, если уважение к микроскопу и к химическому анализу уже включено нашими обскурантами в число самых важных примет неблагонамеренного и беспокойного человека, — то ясное дело, что знание становится силою и знаменем даже у нас в России.

Если деятельность наших популяризаторов действительно заронила в наше общество зародыши потребностей и стремлений, способных жить и развиваться, то прямая обязанность всех людей, сознательно преданных делу добра и правды, состоит в том, чтобы по мере сил охранять зародившееся умственное движение от всех ошибочных уклонений, в высшей степени свойственных первым шагам только что пробудившейся мысли. Усилия популяризаторов клонились к тому, чтобы возбудить в обществе любознательность. Но для чего надо было возбуждать эту любознательность? Для чего надо было наглядными и осязательными примерами убеждать неразвитых читателей в том, что истины положительной науки могут сделаться доступными и занимательными для всякого мало-мальски грамотного человека? — Неужели только для того, чтобы неразвитые читатели разнообразили свои бесконечные досуги чтением легких и приятных книжек и статеек по физике, химии, ботанике или зоологии? Неужели только для того, чтобы ''«Физиология обыденной жизни»'' Льюиса или ''«Иллюстрированная жизнь животных»'' Брема, или ''«Растение»'' Шлейдена появились на письменном столике светской барыни рядом с романами Понсон-дю-Террайля и с историческими скандальностями Капфига? Одним словом, неужели расположение общества к естествознанию было до сих пор простою модою, которая завтра может смениться неожиданною нежностью к спиритизму или к метафизике? Неужели мы, популяризаторы, старались пустить в ход эту моду только для того, чтобы в продолжение двух-трех сезонов пококетничать перед публикою в качестве модных писателей?

Нет. Мы до сих пор смотрели и всегда будем смотреть очень серьезно на нашу деятельность. Цель нашей деятельности до сих пор стояла и всегда будет стоять в наших глазах очень высоко, как бы ни были недостаточны наши личные силы и как бы ни было мучительно для нас ясное понимание этой недостаточности. Мы старались излагать научные факты живо и занимательно, мы старались переводить общедоступные и увлекательно написанные естественнонаучные книжки совсем не для того, чтобы плодить на Руси бесполезных дилетантов, способных оценивать живость и занимательность журнальных статеек и переводных книжек. Дилетант, упивающийся в течение всей своей жизни занимательными книжками Фохта, Бюхнера, Льюиса, Росмесслера и других даровитых популяризаторов, дилетант, читающий постоянно только для своего личного наслаждения и совершенно неспособный перейти от пассивного воспринимания впечатлений к самостоятельному изучению, к упорному и усидчивому труду, вызывает в нас те же чувства презрительного сострадания, с которыми мы смотрим на человека, посвятившего всю свою жизнь созерцанию картин и статуй, чтению наших лирических поэтов или благоговейному слушанию квартетов и симфоний.

Мы глубоко убеждены в том, что Россия нуждается в мыслящих, знающих и неутомимых работниках по всем многочисленным отраслям чистой и прикладной науки. Мы видим и знаем, что наше юношество дома и в школе развивается при таких невыгодных условиях, которые в большей части случаев мешают ему отыскать себе верную и прямую дорогу общеполезного труда. Мы хотели и хотим до сих пор уравновесить эти невыгодные условия живительным и освежающим влиянием литературы. Мы хотим, чтобы литература вносила постоянно чистую струю естествознания в ту умственную атмосферу, в которой гибнут силы молодых людей, способных сделаться мыслителями и работниками. Мы хотим, чтобы до каждого развивающегося ума доходили обаятельные сведения о таких областях знания, в которых умные люди с постоянно возрастающим успехом и наслаждением отыскивают истину на пользу своим ближним. Но мы никак не хотим, чтобы развивающиеся умы остановились надолго или навсегда на собирании этих обаятельных сведений. Мы сообщаем эти сведения именно для того, чтобы возбудить в развивающемся уме желание идти трудною дорогою основательного изучения в те области знания, о которых мы ему рассказываем. Если это желание не возбуждается — это значит, что вся наша деятельность пропала даром. Если же это желание действительно возбуждено, то развивающийся ум должен проститься с популяризующею литературою так точно, как ученик, успешно окончивший курс в низшем училище, прощается с своими учителями для того, чтобы перейти в высшее учебное заведение и отдать себя в руки новых, более сведущих наставников. Тот человек, которому популяризующая естественнонаучная литература принесла действительную пользу, должен перейти от чтения популярных книг и статей к изучению строго научных сочинений и к практическим занятиям в лабораториях и в анатомических театрах.

Чтобы достойным образом выполнять свое просветительное назначение, литература во всякую данную минуту должна удовлетворять всем умственным потребностям читающих людей, стоящих на самых различных ступенях развития. Одних она должна заинтересовать занимательным изложением научных истин. Другим, уже заинтересованным, она должна давать возможность приступить к серьезному изучению предмета. Третьим, уже втянувшимся в изучение, она должна сообщать те ответы, которые даются авторитетами науки на многочисленные частные вопросы, ежеминутно возникающие перед учащимся. Для первой категории читателей должны, существовать в достаточном изобилии занимательные статьи и популярные книжки; для второй — хорошие учебники; для третьей — дельные монографии и исследования. В России, где все эти три отрасли научной литературы находятся еще в колыбели, в России, где почти не появляются ни хорошие популяризации, ни хорошие учебники, ни хорошие монографии, бесчисленные пробелы, оставляемые в научном образовании нации туземными деятелями, должны, конечно, пополняться скромными усилиями трудолюбивых и добросовестных переводчиков.

Та книга, к переводу которой приложено это предисловие, предназначается для второй категории читателей. Под именем ''«Уроков элементарной физиологии»'' Гексли издал не популярную книгу для любителей легкого и приятного чтения, а очень хороший учебник для тех людей, которые, не боясь труда и твердо решившись напрягать свое внимание, желают серьезно приобрести себе основательные сведения о различных процессах, совершающихся в теле живого человека. Кто ожидает найти в книге Гексли те достоинства, которые нравились читающей публике в ''«Физиологии обыденной жизни»'' Льюиса, тому мы предсказываем полное разочарование. В ''«Уроках элементарной физиологии»'' нет ни того игривого литературного изложения, ни тех занимательных анекдотических подробностей, которые очень мало относятся к физиологии и которым, однако же, книга Льюиса в очень значительной степени обязана своим блестящим успехом. Кто требует от книги только приятного препровождения времени, тот не одолеет и десяти страниц в ''«Уроках элементарной физиологии».'' Но кто уже действительно понимает цену положительного знания и кто серьезно хочет учиться, для того ''«Уроки»'' Гексли сделаются настольною книгою, потому что в них он найдет ясное, сжатое и чрезвычайно дельное изложение фактов именно в том виде, как понимают их в настоящую минуту лучшие европейские исследователи.

Я вовсе не думаю и не желаю возвеличивать Гексли в ущерб Льюису. Обе книги замечательно хороши, каждая в своем роде, и каждая из них вполне достигает той цели, к которой стремились их авторы. Я только констатирую тот факт, что эти две книги принадлежат к двум существенно различным родам и что цели обоих авторов были существенно различны. Литературные украшения и анекдотические подробности, совершенно уместные и даже необходимые в такой книге, которая должна пробудить и расшевелить любознательность неразвитого читателя, оказываются излишними и только затемняют сущность дела в том случае, когда писатель обращается к публике, уже достаточно убедившейся в необходимости приступить к серьезному изучению предмета. Книгу Льюиса можно только читать, а книгу Гексли можно и должно непременно изучать.

''«Уроки элементарной физиологии»'' написаны в высшей степени ясно. Каждое слово обдумано и взвешено. Каждый эпитет стоит на своем месте и действительно характеризует тот предмет, о котором автор хочет дать нам точное понятие. Все отделы науки расположены в строжайшей систематической последовательности, так что читателю нет надобности ни забегать вперед, ни возвращаться назад для того, чтобы во всякую данную минуту вполне понимать описания и объяснения автора. Несмотря на все эти достоинства, чем внимательнее вы будете читать Гексли и чем настойчивее вы будете его перечитывать, тем сильнее будет укореняться в вашем уме то убеждение, что никакая книга, как бы она ни была превосходно написана, какими бы роскошными рисунками она ни была снабжена, не может дать вам полного и отчетливого понятия о тех бесконечно сложных и переплетающихся между собою процессах, которых совокупность называется жизнью. Я сказал: ''несмотря на все эти достоинства.'' Я выразился неудачно. Вернее было бы сказать: ''благодаря всем этим достоинствам'', потому что истинные достоинства хорошего физиологического трактата естественным образом должны вести за собою тот общий результат, чтобы учащийся почувствовал себя неудовлетворенным книжными объяснениями, и чтобы в нем зародилась непреодолимая потребность видеть собственными глазами и рассматривать со всех сторон те живые явления, на которые книга могла делать только более или менее отдаленные намеки.

Подобно всем мыслящим натуралистам, Гексли придает огромное значение практическому знакомству учащихся с живыми фактами, составляющими предмет их изучения. Один месяц дельных занятий в лаборатории или анатомическом театре перевешивает в его глазах целые горы прочитанных книг. Такого рода занятия рано или поздно должны сделаться, по его мнению, необходимою составною частью каждой сколько-нибудь рациональной системы общего образования. В одной публичной лекции, читанной в Кенсингтонском музеуме, Гексли высказывает свои мысли о том методе, по которому должно производиться изучение какой бы то ни было отрасли естествознания. Так как эти мысли применяются ближайшим образом к изучению биологических наук, и преимущественно физиологии, то я считаю не лишним познакомить с ними читателей, которым они, по моему мнению, дадут возможность понять, с какой именно точки зрения сам Гексли смотрит на свои ''«Уроки элементарной физиологии».''

Гексли считает образцовым тот способ, по которому анатомия преподается обыкновенно в медицинских школах. В состав этой методы преподавания входят три элемента: лекции, демонстрации и экзамены. Польза лекций состоит, во-первых, в том, что они гораздо сильнее книги возбуждают любовь студентов к науке, разумеется, в том случае, если они читаются сколько-нибудь даровитым, добросовестным и уважаемым профессором. Во-вторых, лекции направляют внимание учащихся на выдающиеся точки предмета и в то же время поневоле заставляют их знакомиться со всем предметом, не позволяя им преждевременно пристраститься к изучению какой-нибудь отдельной части. Для того, чтобы лекция достигла своей цели, Гексли считает необходимыми некоторые специальные предосторожности. Самая увлекательная ораторская речь может быть очень плохою, потому что внимание слушателей, поглощенное стройным течением фраз и периодов, не будет останавливаться на основных положениях лекции, вследствие чего общее впечатление останется, по всей вероятности, довольно смутным. По мнению Гексли, всего полезнее сосредоточивать сущность всей лекции в немногих сжатых предложениях, которые записываются студентами под диктовку профессора. Когда предложение продиктовано и записано, тогда профессор развивает и поясняет его, рисуя при этом в случае надобности чертежи, особенно вразумительные для студентов именно потому, что эти чертежи возникают тут же под рукою профессора, который может отдать себе и своим слушателям строжайший отчет в каждой отдельной черточке. При таком методе преподавания чисто литературные достоинства лекции, конечно, совершенно подчиняются серьезным интересам дела. Во время слушания учебного курса, составленного по такому методу, Гексли считает усердное чтение ученых сочинений излишним и даже вредным. На обыкновенный вопрос студентов о том, какие книги им следует читать, Гексли отвечал обыкновенно:

«Никаких. Записывайте ваши заметки тщательно и в полном объеме; старайтесь понимать их совершенно отчетливо; приходите ко мне за объяснением того, что остается для вас непонятным; и я бы предпочел, чтобы вы не развлекали ваших мыслей чтением».

Чего Гексли не ожидает от чтения книг, то он требует от демонстраций, то есть от наглядного изучения предмета в анатомическом театре. «Великое благо, доставляемое научным образованием, — говорит Гексли, — со стороны ли умственной дисциплины, или со стороны знания, зависит от того, насколько ум студента приводится в непосредственное соприкосновение с фактами, насколько он усвоивает себе уменье обращаться за ответами прямо к природе и приобретать посредством своих чувств конкретные представления о тех свойствах предметов, которые выражаются и всегда будут выражаться на человеческом языке только приблизительно.

Наш взгляд на природу и наша манера говорить о ней изменяются с года на год; но факт, однажды усмотренный, связь между причиной и следствием, однажды подмеченная на живом примере, составляют такое достояние, которое не изменяется и не пропадает, а, напротив того, образует точки опоры для новых истин, группирующихся вокруг них путем естественного сродства. Поэтому великая задача научного преподавателя состоит в том, чтобы запечатлеть основные и неоспоримые факты науки не только словами в уме, но и чувственными впечатлениями в зрении, слухе и осязании учащегося до такой степени прочно, чтобы впоследствии каждый употребленный термин или сформулированный закон вызывали в нем немедленно живые образы тех особенных анатомических или других фактов, посредством которых был доказан закон или пояснен термин»… «Я понимаю, что процесс действительных зоологических демонстраций представляет значительные практические трудности.

Рассечение животных вовсе не привлекательно и требует большой траты времени; кроме того, нелегко доставать необходимое количество экземпляров, подлежащих анатомированию. Ботаник находится в гораздо более выгодном положении: его материалы легко добываются; они чисты, не вредны для здоровья и могут рассекаться в частном доме и во всяком другом месте. И этим обстоятельством объясняется, я полагаю, тот факт, что ботаника преподается гораздо основательнее и успешнее, чем ее сестра — зоология. Но будь это трудно или легко, все-таки, если зоология должна изучаться серьезно, то необходимо прибегать к демонстрации и, следовательно, производить рассечения. Без этого ни один человек не может усвоить себе никаких здоровых сведений об организации животных».

Об экзаменах Гексли говорит очень коротко, что необходимы экзамены письменные и словесные, и что их польза в настоящее время не оспаривается никем.

Если Гексли для основательного изучения предмета считает необходимыми лекции, демонстрации и экзамены, то спрашивается, какую роль он отводит в деле изучения физиологии своей собственной книге или даже вообще лучшему из всех возможных учебников. Нетрудно понять, что эта роль оказывается очень скромною: люди, подобные Гексли, ценят только основательное знание и относятся с глубочайшим презрением к той ошибочной и вредной мысли, что для массы читателей должно существовать какое-то особенное знание из пятого в десятое, знание, которое может быть схвачено на лету, кое-как, без усидчивого труда, без собственных наблюдений и опытов и без всякого напряжения умственных способностей. По мнению людей, подобных Гексли, к знанию ведет только один путь, и на этом пути не существует почтовых лошадей и экипажей, при содействии которых богач мог бы сберечь свои силы и обогнать утомленного бедняка, принужденного тащиться пешком.

Для желающих учиться книга также не может быть таким чудесным талисманом, который разом перенес бы их к далекой цели их усилий и избавил бы их от необходимости подчиняться сложной системе занятий, составляющей, по мнению Гексли, единственную верную дорогу к положительному знанию. Книга может только до некоторой степени заменить собою лекции. Кто потребует от книги слишком многого, кто пожелает, чтобы она заменила ему наглядное изучение и практические занятия в лаборатории или препаровочной, тот не получит от нее даже и того, что она может дать и непременно даст читателю, умеющему сдерживать свои требования в границах возможного.

Книга Гексли, без сомнения, дает читателю все то, что может дать превосходная книга, но при этом, во избежание бессмысленных разочарований, надо постоянно иметь в виду, что в деле изучения какой бы то ни было положительной науки всякая книга, как бы она ни была хороша, должна непременно оставлять читателя неудовлетворенным, указывая ему вдаль на необозримо длинный ряд опытов и наблюдений, ценою которых покупается прочное и плодотворное знание.

Лучшая похвала, которую можно сказать книге Гексли, состоит именно в том, что эта книга не успокоивает читателя и не замаскировывает от него тех трудностей, которыми усеяна дорога основательного изучения.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Дмитрий Иванович Писарев]]
[[Категория:Предисловия 1867 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Дмитрий Иванович Писарев]]</text>
      <sha1>4ks6rtb7p3cm6nzs6plsn3xfxtmgfve</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие (Бальмонт)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1035042</id>
    <revision>
      <id>5713327</id>
      <parentid>5282628</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:34:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713327</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5593" sha1="l52skm5d7n8zpebuv2npynkwp13eqs0" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Дмитриевич Бальмонт
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1904
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/balxmont_k_d/text_1904_00_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Бальмонт К. Д. Собрание сочинений: В 7 т.

Т. 6: Край Озириса; Где мой дом?: Очерки (1920—1923); Горные вершины: Сборник статей; Белые зарницы: Мысли и впечатления.

М.: Книжный Клуб Книговек, 2010.

=== ГОРНЫЕ ВЕРШИНЫ ===
&lt;center&gt;''Сборник статей''&lt;/center&gt;

{{right|Великие умы, как горные вершины,&lt;br&gt;
Горят издалека.&lt;br&gt;
''Индийское изречение''}}

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
Горные вершины — застывшие волны Великого Моря, которого больше нет. Его нет, но они нам светят.

Яркие вершины сознания и творчества — застывшие волны мгновения, доведенные до своей наибольшей высоты. Они одеты в одежду верно найденных слов, и слова эти светятся, когда мгновенье, давшее им рождение, давно уже отзвучало.

Горные вершины единичны, и по самому существу своему все выше и выше уходят от плоскости, служащей общим основанием высокому и низкому, по самому закону своего строения восходят от земли и жизни к небесности и призрачному бытию, сужаясь, обостряясь, утончаясь, одеваясь в блестящую одежду.

Вершины сознанья и творчества следуют тому же великому принципу личности, отъединенья, уединенности, отделенья от общего, вознесенности к той незримой черте, где грани стираются, куда взойти можно лишь изредка, откуда видно все личное и общее, жизнь и смерть, грани и безграничность.

Страницы, составляющие эту книгу, представляют из себя по большей части публичные чтения, имевшие место в разное время и разных помещениях: в ''Taylor Institution'' в Оксфорде, в ''Историческом Музее'' в Москве, в ''Свободном Русском Университете в'' Париже.

Эти страницы представляют из себя только начало длинного ряда очерков по литературе, искусству, и религии. Я вижу совершенно явственно очертания второй и третьей книги. Мне весело и радостно всходить на высоту, приближаться вплоть к глубоким душам, глядеть в их яркие зрачки, глядеть в их жуткие колодцы.

Что может быть красивее глубокой Человеческой Души! Это бездонность, на зыбях которой качаются миры. Я приближаю зеркало своей мечты, я вижу в нем странные новые образы, измененные течением лет, я хочу в этом светлом зеркале воссоздать на мгновенье хоть часть Мировой Красоты.

{{right|''К. Бальмонт''}}

28 января 1904.

Москва.

[[Категория:Предисловия 1904 года]]
[[Категория:Константин Дмитриевич Бальмонт]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Константин Дмитриевич Бальмонт]]</text>
      <sha1>l52skm5d7n8zpebuv2npynkwp13eqs0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к 1-му тому собрания сочинений Н. Макиавелли (Каменев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1035559</id>
    <revision>
      <id>5713389</id>
      <parentid>5595414</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:13:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713389</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="22613" sha1="0g64oczi84fi8pmy2s69770yqadsx57" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лев Борисович Каменев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к 1-му тому собрания сочинений Н. Макиавелли
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1934
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kamenew_l_b/text_1934_predislovie_k_makiavelli.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие [к 1-му тому собрания сочинений [http://az.lib.ru/m/makiawelli_n/ &lt;u&gt;Н. Макиавелли&lt;/u&gt;]] ===
Никколо Макиавелли: pro et contra

''Личность и творчество Никколо Макиавелли в оценке русских мыслителей и исследователей.'' Антология

Серия «Русский путь»

Издательство Русского Христианского гуманитарного института, Санкт-Петербург 2002

Включение произведений Никколо Макиавелли в серию изданий Academia не требует оправданий. События, послужившие стимулом творчества Макиавелли, самые его произведения — публицистические, исторические, художественные, — острая борьба, кипевшая в течение столетий вокруг его имени, — все это крупнейшие факты культурной истории Европы. Советский читатель, который неизбежно сталкивается с именем Макиавелли и в историко-политических исследованиях, и в злободневных передовицах современной прессы («макиавеллизм», «макиавеллевская политика» и т. п.), и на страницах художественной прозы, вправе требовать, чтобы перед ним были положены подлинные, аутентичные тексты секретаря Флорентийской республики XVI века. Навстречу этой потребности и идет издательство Academia.

В статье, предпосланной настоящему тому работ Макиавелли, А. К. Дживелегов блестяще справился с задачей дать очерк жизни Макиавелли и тех событий современной истории, которые стимулировали его творчество. За пределами его очерка осталась тема о судьбах произведений и идей Макиавелли после смерти автора. Между тем судьбы эти весьма занимательны и поучительны. Изучить отношение к Макиавелли различных групп европейского общества на протяжении ''четырех'' веков (XVI—XIX вв.), в течение которых он неизменно привлекал внимание политиков, публицистов и историков, — значило бы собрать богатейший и рельефнейший материал для истории классовой борьбы на идеологическом фронте от эпохи крушения феодализма до эпохи пролетарских революций. Мы, по необходимости, должны, однако, на этих страницах ограничиться лишь несколькими справками в этой области.

Вопреки принятой терминологии, значение Макиавелли не в его «теории» или «политической системе». У него, собственно, и нет «теории» или «системы» в смысле глубоко обдуманного и широко разветвленного учения об обществе или хотя бы государстве. Он был лишен вкуса к философскому углублению вопросов и к широким социологическим обобщениям. Его подлинная сфера — политическая публицистика на материале современных животрепещущих событий или на основе исторических событий, как они были препарированы историками Древнего мира. И в том и в другом случае цель автора — прямое, непосредственное воздействие на ход современных ему политических событий. И в том и в другом случае его якобы теоретические «Рассуждения» и его чисто служебные «Донесения» — совершенно одинаково — лишь запись непосредственных наблюдений человека, стоящего около самого центра борьбы за власть.

Социальное содержание власти, ее социальная характеристика, его интересует мало: в конце концов это содержание ведь остается приблизительно неизменным, принадлежит ли власть Александру VI или Цезарю Борджа, Цезарю Борджа или князю Орсини, князю Орсини или герцогу Урбинскому. Пристальное внимание Макиавелли привлекает самый процесс борьбы за власть. В приобретшем мировую известность произведении Макиавелли «Князь» его внимание поглощено не вопросом о смене у власти различных социальных групп, условиях и смысле этой смены, а ''механикой'' самой борьбы за власть в пределах данной узкой социальной группы, на переломе от феодализма к капитализму.

Конечно, мысль Макиавелли пронизана ведущей исторической задачей: стремлением к созданию крупного национального, по существу буржуазного, государства путем подавления и поглощения исторически сложившихся самостоятельных образований: феодальных, полуфеодальных и торговых коммун, республик и княжеств. Но в условиях Италии конца XV — начала XVI века эта идея должна была прокладывать себе путь — и так и не проложила его себе — через запутаннейший частокол бесчисленного количества крупных, мелких и мельчайших, но всегда свирепейших столкновений кучи итальянских властителей. Именно ''практика'' этих бесчисленных столкновений и формулирована открыто в трактате Макиавелли.

Мастер политического афоризма и блестящий диалектик, почерпнувший из своих наблюдений твердое убеждение в относительности всех понятий и всех критериев добра и зла, дозволенного и недозволенного, законного и преступного, Макиавелли сделал из своего трактата поразительный по остроте и выразительности каталог правил, которыми должен руководиться современный ему правитель, чтобы завоевать власть, удержать ее и победоносно противостоять всем покушениям на него. Это далеко еще не ''социология'' власти, но зато из-за этой рецептуры великолепно выступают ''зоологические'' черты борьбы за власть в обществе рабовладельцев, основанном на господстве богатого меньшинства над трудящимся большинством. Так этот секретарь флорентийских банкиров и их посол при папском дворе — вольно или невольно — создал снаряд громадной взрывчатой силы, который в течение веков беспокоил умы господствующих.

Ни малейшего хотя бы намека на религиозную или метафизическую «сущность» государства, ни словечка о «богоизбранности» государя, даже государя Папской области, ни единой ссылки на «волю народа», на «законы истории», на «интересы человечества». Этот слуга флорентийской олигархии не боялся смотреть политической действительности своего времени прямо в глаза и своим пером издырявил вконец — хоть брось! — все широковещательные знамена и трухлявые тряпки, которыми можно было бы прикрыть ожесточенную свалку его хозяев, боровшихся за власть над трудящейся массой. Своей пятилистной книжкой он сразу сделал смешными почтеннейших докторов, авторов бесчисленного количества богословско-нравственно-политических трактатов, посвященных познанию сущности политической власти и переполненных ссылками на философию Аристотеля, законодательство Моисея и заповеди апостола Павла.

Это было великолепно по своей обнаженной правдивости — и потому страшно. Попы, придворные, государствоведы и короли бросились опровергать секретаря флорентийской олигархии. Чем ближе их практика подходила к наблюдениям Макиавелли, тем решительнее опровергали они его формулы. Секретарь ордена иезуитов ''&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;'' честил его «диавольским сосудом преступлений», «писателем нечестивым и безбожным». Апологеты абсолютной монархии находили его рассуждения безнравственными и жестокими и полагали, что вообще «никогда не существовало человека, который до такой степени был бы погружен в омут пороков, как этот флорентиец». Представитель безудержного деспотизма, прусский король Фридрих, так называемый «Великий», написал «Анти-Макиавелли». Имя Макиавелли было обращено теми, кто заинтересован в сокрытии подлинного характера власти в феодальном и буржуазном обществе, в нарицательное обозначение политического цинизма.

Между тем цинизм не в словах Макиавелли, а в том, что этими словами описано. Безнравственность, преступность, жестокость книги Макиавелли о «Князе» исчерпывается тем, что он в ней решился — употребляя выражение Лассаля — aussprechen was ist, высказать то, что есть. И если картина отношений господства в феодальном и буржуазном обществе, выступающая со страниц Макиавелли, не могла не вызвать возмущения и негодования ''господствующих'', но зато она не могла не привлечь и внимания тех, кто в той или другой степени был склонен отнестись к ней критически. «Мы должны быть благодарны Макиавелли и другим подобным писателям, которые открыто и ничего не замаскировывая изображали то, как люди обычно поступали, а не то, как они должны были поступать», — писал Ф. Бэкон&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;, этот «истинный родоначальник английского материализма и вообще опытных наук новейшего времени», по характеристике Маркса. Так же отнесся к секретарю Совета Десяти и Гегель, решительно отказавшийся от какой бы то ни было морализующей оценки Макиавелли и увидевший в его «безнравственной» и «безбожной» проповеди лишь фиксацию методов политической борьбы, неизбежно господствующих в известную эпоху человеческой истории. «В высшем смысле необходимости Макиавелли, — писал Гегель, — установил основные положения образования государств, по которым и нужно было образовать государства в тогдашних условиях»&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;.

Молодой Маркс выписывал в тетради, в которых зрели зародыши «Коммунистического манифеста», чеканные афоризмы «Рассуждений о Тите Ливии», неоднократно перечитывал Макиавелли впоследствии и находил, по крайней мере, некоторые из его работ «мастерскими произведениями», «шедеврами»&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. А Энгельс внес этот «диавольскии сосуд преступлений» в свою галерею «титанов» Возрождения, великих разрушителей феодальной культуры, которых основоположники научного социализма особенно ценили потому, что, выполняя свое историческое дело, будучи строителями нового буржуазного государства, они «не были по-мещански ограниченными»&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; («Диалектика природы»). Зоркий глаз авторов «Коммунистического манифеста» разглядел в рассуждениях и заметках флорентийского секретаря зачатки теории классовой борьбы, свободное от всякого мистицизма и идеализма проникновение в сущность государства и борьбы за власть, великолепную реалистическую картину современных автору политических отношений. В сочинениях Макиавелли императоры, папы, короли, сеньоры, банкиры и купцы — хозяева торговых республик — разгуливают без масок и своими действиями как нельзя лучше подтверждают взгляд на историю создателей диалектического материализма. Работы этого публициста XVI века сыграли, таким образом, выдающуюся роль в той великой работе обнажения подлинной природы власти в классовом обществе, которая была доведена до конца лишь в наше время, в работах Маркса и Энгельса, Ленина и Сталина. И в этом его право на внимание современного читателя. всем точно передают его буквальный смысл: «принцепс» — тот, кто первым захватил власть.

=== Примечания ===
Впервые: ''Макиавелли Н.'' Сочинения. М.; Л.: ACADEMIA. 1934. Т. 1. С. 7—15 (последующие тома этого собрания сочинений так и не вышли). Печатается по указанному изданию.

''Лев Борисович Каменев'' (наст. фамилия Розенфельд; 1883—1936) — политический деятель, революционер; в окт. 1917 г. выступал против вооруженного восстания. В ноябре 1917 г. — председатель ВЦИК. В 1918—1926 гг. — председатель Моссовета. В 1923—1926 гг. — зам. председателя СНК СССР и директор Института Ленина, затем — на дипломатической и административной работе. В 1925—1927 гг. — участник «новой» (ленинградской) оппозиции. С 1933 г. — директор издательства «ACADEMIA», в 1934 г. — директор Института мировой литературы АН СССР. В 1935 г. осужден по делу «Московского центра» на 15 лет, затем по «Кремлевскому делу» — на 10 лет; в 1936 г. расстрелян; реабилитирован посмертно.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Видимо, имеется в виду Антонио Поссевино, опубликовавший в 1592 г. трактат, направленный против Макиавелли.

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; См.: ''Бэкон Ф.'' О достоинстве и приумножении наук//Бэкон Ф. Соч.: В 2 т. М., 1977. Т. 1. С. 401.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; См.: ''Гегель Г. В. Ф.'' Философия истории. СПб., 1993. С. 413.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; См.: Архив К. Маркса и Ф. Энгельса. М.; Л., 1929. Кн. 4. С. 343—350; см. также: ''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд. Т. 29. С. 154; Т. 3. С. 314.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; См.: Там же. Т. 20. С. 346.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1834 года]]
[[Категория:Лев Борисович Каменев]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Лев Борисович Каменев]]</text>
      <sha1>0g64oczi84fi8pmy2s69770yqadsx57</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Сибирь и каторга» (Максимов)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1035824</id>
    <revision>
      <id>5713420</id>
      <parentid>5650550</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:35:12Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713420</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="97334" sha1="5vcvov9pgh8vxe3ddxm6h2ljmxjc147" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Сергей Васильевич Максимов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Сибирь и каторга&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1868
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/maksimow_s_w/text_1868_predislovie_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== НЕСЧАСТНЫЕ ===
&lt;center&gt;(Изъ быта ссыльныхъ.)&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПРЕДИСЛОВІЕ.&lt;/center&gt;

Пока не произведены были коренныя преобразованія въ нашемъ судопроизводствѣ, вопросъ о мѣстахъ заключенія подсудимыхъ и осужденныхъ. путался въ грудѣ другихъ рядовыхъ вопросовъ. Ради его, временами предпринимались кое-какія измѣненія, временами производились улучшенія, но все это не въ систематическомъ порядкѣ, не въ цѣломъ видѣ, а только частями; вообще же, вопросъ этотъ стоялъ весьма далеко назади, не смотря на то, что требовалъ самаго сосредоточеннаго вниманія. Тюремный бытъ, своимъ крайнимъ несовершенствомъ, настоятельно взывалъ о помощи и требовалъ коренной переработки.

Литература наша, какъ и всегда во всѣхъ жизненныхъ нашихъ вопросахъ, не оставалась и на этотъ разъ глухою и равнодушною къ тѣмъ воплямъ, которые ясно, но робко доносились изъ всѣхъ мѣстъ заточенія, со всѣхъ пунктовъ ссыльныхъ поселеній. Литература не прикидывалась слѣпою или не желающею вѣдать такія дѣл''а'' за недосугомъ и многосторонними сложными занятіями, при видѣ язвъ весьма остраго свойства и заразительныхъ признаковъ. Лѣтъ пять тому назадъ, вопросъ о ссыльныхъ и тюрьмахъ шевелилъ общественный интересъ, возбуждая вниманія и участіе съ достаточною силою и настойчивостью при содѣйствіи литературныхъ трудовъ, разбросанныхъ почти во всѣхъ періодическихъ изданіяхъ того времени. Съ тѣхъ поръ, вопросъ о тюрьмахъ и ссыльныхъ оставался въ архивныхъ дѣлахъ, какъ будто бы и онъ изъ разряда тѣхъ, которые рѣшены окончательно и потому перестали занимать обѣ заинтересованныя стороны.

Съ перемѣною системы уголовнаго судопроизводства и преобразованіями въ нашей карательной системѣ, всѣ прежнія подозрѣнія должны исчезнуть сами собою. Теперь очевидна насущная и неизбывная надобность вести оба дѣла рука объ руку: съ измѣненіемъ карательной системы сдѣлалось священнымъ и неотложнымъ долгомъ коренное измѣненіе системы тюремъ и ссылки. Въ далекомъ и близкомъ прошедшемъ, для насъ довольно образцевъ для того, чтобы не дѣлать крупныхъ промаховъ и не утѣшаться наружнымъ блескомъ и лоскомъ того, что внутри прогнило насквозь, и — стало быть — никуда не годится.

Новая реформа, пущенная уже въ ходъ, не позволитъ теперь прибѣгать къ поверхностнымъ измѣненіямъ изъ-за одного хвастовства и, для очистки совѣсти, вырабатывать только казовые концы: новымъ заплатамъ, хотя бы и изъ заграничныхъ матеріи, на ветхомъ рубищѣ уже и не удержаться теперь. Судебная реформа слишкомъ глубоко внѣдряется въ нашу молодую, воспріимчивую и плодоносную почву, кореннымъ образомъ переработываетъ все ветхое зданіе старыхъ пріемовъ и порядковъ, и весь старый судъ; волчецамъ и терніямъ рости тутъ не мѣсто: они могутъ только глушить всходы, и мѣшать росту молодыхъ побѣговъ. Система заключенія и ссылки только тогда не станетъ бить вкось и въ сторону, когда всѣми голосами начнетъ вторить здоровымъ и сильнымъ мотивамъ новаго и молодого двигателя и дѣятеля. На это у насъ имѣется много основаній для надеждъ; много данныхъ для того, чтобы не грѣшить больше противъ требованій духа времени и человѣколюбія.

Преобразованіе нашего уголовнаго судопроизводства сдѣлало необходимымъ пересмотръ уложенія о наказаніяхъ, которое съ одной стороны мѣшаетъ суду смягчать наказаніе нѣсколькими степенями (по вновь предоставленному ему праву), — съ другой, оставаясь при устарѣлыхъ взглядахъ и понятіяхъ, не всегда точно и прямо можетъ опредѣлить надлежащую мѣру наказанія и сознательно успокоиться на томъ, что такое-то наказаніе легче, другое тяжелѣе. Такъ, напримѣръ, въ силу благопріятно-сложившихся обстоятельствъ (о которыхъ мы подробно разскажемъ ниже) заключеніе въ арестантскихъ ротахъ гражданскаго вѣдомства сдѣлалось легче, чѣмъ заключеніе въ рабочихъ ротахъ военнаго вѣдомства; — между тѣмъ, первое заключеніе, по уложенію, полагается высшимъ исправительнымъ наказаніемъ. Точно также подлежитъ большому сомнѣнію и то, чтобы рудниковыя каторжныя работы, производимыя по требованіямъ и указаніямъ правильной науки, могли оставаться на прежнемъ суровомъ положеніи въ рукахъ людей, получающихъ гуманное образованіе въ средѣ цивилизованнаго общества. Мы имѣемъ много данныхъ для того, чтобы видѣть гораздо большую тяжесть наказанія для тѣхъ преступниковъ, которыхъ судьба ввѣрена людямъ, менѣе умягченнымъ воспитаніемъ, и которыхъ трудъ и работа подчиняются не законамъ науки, а произволу. Сибирскія арестантскія роты и, между ними, Омская крѣпостная (нашедшая такого талантливаго бытописателя, каковъ авторъ «Мертваго Дома») являются въ несравненно болѣе суровой и болѣе грозной формѣ, чѣмъ, наприм., всѣ рудники, промыслы и заводы Нерчинскаго горнаго округа. Между тѣмъ, работы на рудникахъ и промыслахъ нерчинскихъ, управляемыхъ горными офицерами, назначаются для каторжныхъ 1-го разряда, а сибирскія арестантскія рабочія роты, дозираемыя военными офицерами, считаются во 2-мъ разрядѣ наравнѣ съ заводами, надзоръ за которыми ввѣряется гражданскимъ чиновникамъ. Мы уже не говоримъ о томъ, что въ послѣднее время система примѣненія труда ссыльныхъ на мѣстахъ изгнанія подвергалась сильнымъ измѣненіямъ, и трудъ направлялся совсѣмъ не въ ту сторону и шелъ не по тому назначенію, на которое надѣялся и указалъ судъ. Назначалась ссылка въ рудники въ то время, когда ни одинъ изъ нихъ не дѣйствовалъ по прежнимъ пріемамъ, а на большую половину они стояли залитые водой, — только на самую малую часть рудники разработывались по системѣ вольнонаемнаго труда свободными людьми, сибирскими старожилами. Самый способъ содержанія и обращенія съ ссыльнокаторжными въ послѣднее время измѣнился противъ прежняго, но не установился въ опредѣленную и желаемую форму: онъ былъ смягченъ въ одно время и вдругъ снова началъ стремиться въ болѣе крутымъ и строгимъ мѣрамъ. Послѣдовательнаго, разъ выработаннаго и установленнаго взгляда на это дѣло не стало: отъ личнаго характера лицъ и отъ уровня ихъ міросозерцанія зависѣло то, на что силятся имѣть прямое и непосредственное вліяніе коренныя государственныя узаконенія.

Нѣтъ сомнѣнія въ томъ, что въ настоящее время достаточно смягчился взглядъ на преступленія и преступниковъ въ общемъ сознаніи всѣхъ заинтересованныхъ въ этомъ дѣлѣ. Особенно рельефно и законченно выясняется это въ наши дни въ рѣшеніяхъ присяжныхъ, въ ихъ взглядѣ на преступленія и на степени возмездія за нихъ, и мы думаемъ, что источникъ подобнаго явленія вытекаетъ непосредственно изъ народной почвы. Въ этомъ отношеніи выборные отъ общества не въ разладѣ съ нимъ.

Слово ''колодникъ'', какъ эпитетъ ссыльнаго, исчезаетъ изъ народнаго употребленія, ослабѣвши въ своемъ значеніи, какъ извѣстно, съ тѣхъ самыхъ поръ, когда исчезло на Руси то орудіе наказанія, которое дало свое имя всякому преступнику ссыльному и не ссыльному. Иноземное слово ''арестантъ'' — до сихъ поръ остается только въ казенныхъ бумагахъ и на языкѣ оффиціальныхъ лицъ; въ народъ оно не ушло. Народъ упорно стоитъ противъ этого названія, какъ упорно не соглашается всякаго ссыльнаго признать ''преступникомъ'', И это слово онъ не принимаетъ въ свой языкъ, не умѣя осмыслить его для себя въ своемъ мягкомъ сердцѣ. Всякаго преступника, идущаго въ тюрьму, въ ссылку, на поселеніе, на каторгу, нашъ народъ вездѣ (и въ Россіи и по Сибири) называетъ ''«несчастнымъ».''

Насколько это слово вѣрно, и какъ видѣнъ въ томъ протестъ противъ отжившаго свой вѣкъ стараго суда, насколько его можно примѣнить къ русскимъ преступникамъ, насколько, наконецъ, оно имѣетъ права гражданства передъ всѣми другими, ему однозначущими — мы рѣшились объяснить то рядомъ разсказовъ.

Разсказы эти — плодъ личныхъ наблюденій надъ бытомъ ссыльныхъ въ Сибири, по нашей дорогѣ съ Амура. Наблюденіями этими мы хотѣли бы внести и свою посильную лепту въ число тѣхъ матеріаловъ, изъ которыхъ по частямъ начали созидать новое зданіе тюремной системы. Мы считаемъ это тѣмъ болѣе своевременнымъ, что нѣкоторыя казенныя учрежденія (морское и военное министерства) озаботились уже устройствомъ такихъ тюремъ, до которыхъ доработалась Европа, руководимая началами цивилизаціи и гуманности. Третье вѣдомство (министерство Внутр. Дѣлъ) успѣло уже собрать краткія свѣдѣнія о состояніи тюремнаго дѣла въ Россіи, но не произвело еще наблюденій надъ сибирскими тюрьмами и не провѣрило способа колонизаціи Сибирскаго края ссыльными преступниками. Этотъ-то именно пробѣлъ мы желали бы отчасти дополнить и, до нѣкоторой степени, принять участіе и въ загрунтовкѣ другого пробѣла: до сихъ поръ изучалось, съ большею настойчивостію и вниманіемъ, тюремное дѣло только за границей. Наши домашнія дѣла оставались на заднемъ и дальнемъ планѣ, и порождаютъ вѣроятіе опасеній, что зданіе, соорунаемое на невѣдомой почвѣ, можетъ простоять только нѣкоторое время и потомъ снова потребовать уже не ремонта, а коренной перестройки. Примѣръ подобной неудачи у всѣхъ насъ на памяти.

Еще Екатерина II прилагала не мало заботъ къ тому, чтобы устройство мѣстъ заточенія производилось по началамъ христіанскаго человѣколюбія. Одинъ изъ ея указовъ предписываетъ, чтобы тюрьмы были расположены внѣ городовъ, на мѣстахъ здоровыхъ и открытыхъ, чтобы при каждой тюрьмѣ была больница, откуда арестантъ выходилъ бы не иначе, какъ по совершенномъ излеченіи, и проч., и проч. Законъ желаетъ, чтобы соблюдалось строгое отдѣленіе мущинъ и женщинъ, признаетъ справедливость различать способы обращенія съ заподозрѣнными и обвиненными. Постановленіе это Екатерина разослала ко всѣмъ губернаторамъ съ приказаніемъ привести его въ исполненіе по всѣмъ подвѣдомымъ мѣстамъ. Но повиновеніе закону было пустымъ словомъ, а произволъ мелкихъ чиновниковъ могъ безразсудно воспротивиться высочайшей волѣ, и этотъ законъ оставленъ былъ безъ исполненія: тюрьмы продолжали быть нездоровыми и находились подъ дурнымъ надзоромъ. Между тѣмъ исправленіе тюремъ производилось по указаніямъ знаменитаго друга человѣчества: самъ Джонъ Говардъ, изобрѣтатель пенитенціарныхъ тюремъ, лично осматривалъ наши тюрьмы (и даже умеръ въ Россіи, при посѣщеніи больныхъ въ Херсонѣ, въ 1790 году).

Императоръ Александръ I, слѣдовавшій по стопамъ своей бабки, и успѣвшій придать сильное движеніе многимъ начинаніямъ во имя христіанской любви и благотворительности, поддерживалъ планы Екатерины и по отношенію къ тюремному дѣлу. Въ 1819 году, образовано было, подъ предсѣдательствомъ князя Голицына, особое благотворительное Общество съ исключительною цѣлію улучшить положеніе заключенныхъ. Работы Общества обнаружили добрыя намѣренія и повели къ широкому развитію основной мысли: къ повсемѣстному образованію попечительныхъ тюремныхъ комитетовъ, прожившихъ уже полвѣка и доставшихся въ наслѣдіе и нашимъ временамъ. Настоящее строгое время, преимущественно съ практическимъ дѣловымъ оттѣнкомъ, потребуетъ отъ нихъ новыхъ задачъ, и иной службы, сознательнѣе и прямѣе направленной къ цѣли. Нашему времени, послѣ извѣданныхъ неудачъ, уже не приводится удовлетворять себя призрачнымъ существованіемъ такого дѣла, которое непосредственно должно направляться къ опредѣленнымъ и практическимъ цѣлямъ. Теперь нельзя принимать за жизненный фактъ то учрежденіе, которое не съумѣло въ такой долгій срокъ выказать, при живучести, разумное проявленіе жизни. Теперь уже нельзя оправдаться тѣмъ, что въ Россіи, у русскихъ, не достаетъ единомыслія и согласнаго расположенія умовъ, которыя абсолютно необходимы для того, чтобы благопріятствовать успѣхамъ полезныхъ учрежденій, и безъ, которыхъ лучшія начинанія слабѣютъ и не разработываются съ подобающимъ стараніемъ…

Повторять старыя ошибки можно только намѣренно, и несомнѣненъ успѣхъ въ такомъ случаѣ, когда будутъ добросовѣстно организованы правила для дѣйствій, и къ данной цѣли исправленія тюремнаго быта согласно направлены будутъ обѣ дѣйствительныя силы, изъ которыхъ одна — благотворительность — громадна, другая — сознательное состраданіе къ павшимъ въ порокъ и преступленіе — начинаетъ ясно обнаруживаться во всѣхъ слояхъ общества. Исключенія изъ общаго правила, уклоненія отъ коренныхъ свойствъ народнаго характера на столько стали теперь незначительны и мелки, что, намѣренно уступая имъ мѣсто въ послѣдующихъ статьяхъ, мы увѣрены въ ихъ скоромъ исчезновеніи. Они поютъ уже свою лебединую пѣсню; они не что иное, какъ послѣдній остатокъ старинной рутины, доставшійся въ наслѣдіе отъ прадѣдовъ, и разгуливающій по бѣлу-свѣту, безъ дозволенія общества, до перваго рѣшительнаго запрещенія. Надо только рѣшиться подумать, смѣло приступить и порѣшить съ нимъ разъ и навсегда.

Въ тѣ времена, когда древніе русскіе люди въ безсиліи умственномъ допытывались правды на дыбахъ, огнемъ, водой, вбиваніемъ ''подъ ногти'' гвоздей (для уразумѣнія ''подноготной)'' и встрясками, въ тѣ суровыя времена выродились суровыя отношенія къ людямъ, прегрѣшившимъ противу закона и общества, и лишеннымъ свободы. Въ старыхъ заветшавшихъ и загнившихъ архивахъ, мы находимъ имъ начало, а личныя наши наблюденія позволяютъ намъ видѣть ихъ конецъ въ широкомъ значеніи этого слова. Долговременная борьба мрака со свѣтомъ кончается, нравы умягчились; взгляды на страданія стали шире, и участіе къ страдальцамъ изъ пассивнаго чувства перешло въ сознательное.

Останавливаемся на преступникахъ и беремъ ихъ въ то время, когда они признаны таковыми по суду и, лишенные права жить на родинѣ, идутъ пріобрѣтать новую и знакомиться съ нею на правахъ подневольныхъ путниковъ, ссыльныхъ.

{{---|width=10em}}

Но до нашихъ личныхъ наблюденій вспомнимъ однако про старое въ короткихъ словахъ, уже и потому, что матеріалы архивные по вопросу о препровожденіи ссыльныхъ замѣчательно скудны. Сильнѣе и характернѣе другихъ говоритъ за всѣхъ извѣстный историческій страдалецъ протопопъ Аввакумъ Петровичъ, — одинъ изъ энергическихъ дѣятелей во время смутъ, происшедшихъ по поводу исправленія церковныхъ книгъ при царѣ Алексѣѣ и патріархѣ Никонѣ. Извѣстія его тѣмъ и важны, что относятся къ тѣмъ первымъ временамъ, когда Сибирь укрѣпилась за Россіей въ достаточной мѣрѣ, до того, что правительство, уже считая ее своею, назначило ее мѣстомъ ссылки для преступниковъ. Значеніе всѣхъ тѣхъ отдаленныхъ украинъ, каковыми считались всѣ мѣста, лежащія по сѣвернымъ и южнымъ окраинамъ московскаго государства по сю сторону Уральскаго хребта, начинало уже ослабѣвать, и Сибирскія страны стали казаться болѣе удобными для ссыльныхъ людей, чѣмъ, напр., степныя мѣста нынѣшнихъ губерній: Тульской, Орловской, Тамбовской, и сѣверныя страны: пермскія, Кольскія, устюжскія и другія.

Въ 1679 году, царь Ѳедоръ указалъ всѣхъ «воровъ, которые пойманы будутъ и которымъ за ихъ воровство доведется чинить казнь: сѣчь руки и ноги, и тѣмъ ворамъ рукъ и ногъ и дву пальцевъ не сѣчь, а ссылать ихъ въ Сибирь на пашню, съ женами и дѣтьми, на вѣчное житье». Въ слѣдующемъ году, указъ этотъ былъ поясненъ, а новый указъ 1683 года указывалъ только, вмѣсто пальцевъ и рукъ, рѣзать уши. Это произошло при совмѣстномъ царствованій двухъ братьевъ, Петра и Іоанна; но когда Петръ сдѣлался единовластнымъ правителемъ и былъ увлеченъ желаніемъ закрѣпить границы своего государства, посредствомъ правильныхъ крѣпостей, — Сибирь утратила на нѣкоторое время свое значеніе: ссыльныхъ стали посылать въ Азовъ, въ Рогервикъ, на Терекъ и въ Петербургъ, начинавшій выстраиваться. Въ концѣ своей жизни, Петръ снова началъ усиливать населеніе Сибири ссыльными, водворяя ихъ уже въ такихъ отдаленныхъ мѣстахъ, каковы были страны Охотскія и Нерчинскія (по тогдашнему Дауры). Въ 1722 году, окончательно и опредѣленно указано было, какъ на ссыльный пунктъ, на эти Дауры, въ которые пролагалъ самую первую тропу, еще за 60 лѣтъ до того, ссыльный протопопъ Аввакумъ. Дорогъ туда не только въ то время, но и далеко потомъ еще не было: ходили обычными казачьими путями: или проложенными самою природою (т. е. по рѣкамъ), или цѣликомъ по лѣснымъ трущобамъ, подъ руководствомъ и по указаніямъ туземцевъ-инородцевъ. А такъ какъ Аввакуму съ товарищами довелось пробивать первыя тропы, то и было то дѣло «гораздо нудно».

Плывутъ ссыльные на дощаникахъ по рѣкамъ въ безопасныхъ тихихъ мѣстахъ — льетъ сверху дождь и обсыпаетъ снѣгомъ, а на плечахъ накинуты кафтанишки худые, течетъ вода по спинѣ и груди. Стѣснятъ рѣку горы высокія съ дебрями непроходимыми, утесъ каменный, что стѣна: «и поглядѣть, заломя голову» — мѣсто опасное: быстрая вода переворачиваетъ барку вверхъ боками и дномъ, надо умѣть не погибнуть. Разъ случилось такое горе съ Аввакумомъ: оторвало барку и помчало, «а я на ней, ползаю да самъ кричу (пишетъ онъ): „Владычице, помози! Упованіе, не утопи!“ Иное ноги въ водѣ, а иное выползу наверхъ; гнало съ версту и больше; все размыло до крохи». Пороговъ по сибирскимъ рѣкамъ много. Большая Тунгузка ими особенно богата, — тамъ ссыльныхъ высаживали, заставляли тянуть барки бичевою, а на шеѣ цѣпь желѣзная длинная, а ноги, обутыя въ дырявое измызганное отрепье, рѣжутся объ острые камни. «Не пренемогай наказаніемъ Господнимъ, ниже ослабѣй, отъ него обличаемъ. Его же любитъ Богъ, того наказуетъ» утѣшалъ себя Аввакумъ, но опять, заурядъ съ другими, попадалъ на новыя бѣды. Приходили къ волоку, надо было пѣшкомъ идти (волочиться), собственными руками дѣлать нарты для поклажи скарба, что оставлено на рукахъ (и книги, и одежда, и иная рухлядь были отняты). Придутъ на отдыхъ — опять не много радостей: «привезли въ Братскій-острогь и въ тюрьму кинули, соломки дали. И сидѣлъ до Филипова поста, въ студеной башнѣ: что собачька на соломѣ лежу; воли накормятъ, коли нѣтъ.» Мышей много было, какъ во всѣхъ дикихъ непочатыхъ мѣстахъ, гдѣ еще не выжигалъ человѣкъ отъ вѣковъ залежной травы: «мышей я скуфьею билъ: и батожка не дадутъ дурачки. Все на брюхѣ лежалъ; спина гнила. Блохъ да вшей было много». Перевели въ теплую избу: «и я тутъ жилъ съ аманатами грязными тунгусами и съ собаками скованъ зиму всю, а жена съ дѣтьми верстъ съ 20 была сослана отъ меня. Ее баба Ксенія мучила зиму ту всю: лаяла да укоряла. Сынъ Иванъ (не великъ былъ) прибрелъ ко мнѣ побывать послѣ Христова Рождества: Пашковъ Аѳанасій&lt;ref&gt;Воевода енисейскій, посланный въ новую Даурскую землю искать пашенныхъ мѣстъ и ставить остроги. Эта экспедиція поставила остроги: Иркутскій и Балагансий по сю сторону Байкала — моря, Нерчинскъ по ту сторону, и наконецъ — Албазинъ на дальномъ Амурѣ, гдѣ Аввакумъ пѣлъ первый русскій молебенъ.&lt;/ref&gt; велѣлъ кинуть въ студеную тюрьму, гдѣ я сидѣлъ: ночевалъ милой и замерзъ-было тутъ, а на утро опять велѣлъ въ матери протолкать: я его и не видалъ. Приволокся къ матери: руки и ноги отзнобилъ».

Ушли ссыльные за Байкалъ, доплелись степью до рѣки Шилки: по ней тянулись бичевою, и протопопъ лямку тянулъ. «Зѣло нуженъ ходъ ею былъ: и поѣсть было не-коли, нежели спать. Лѣто цѣлое мучились отъ водяныя тяготы. Люди изгибали, и у меня ноги и животъ сини были. Два лѣта бредили въ водахъ, а зимами черезъ волоки волочились». «Стало нечего ѣсть, люди начали съ голоду мереть и отъ работныя водяныя бродни. Рѣка (Ингода) мелкая, плоты тяжелые, приставы немилостивые, палки большія, батоги суковатыя, кнуты острые, пытки жестокія, — огонь да встряска, — люди голодные: лишь станутъ мучить, оно и умретъ». Промышлять никуда не отпускали; вымѣнялъ протопопъ на женину московскую однорядку 4 мѣшка ржи, съ тѣмъ и маялся два года, съ травою перебиваючись (травою хлѣбъ подспаривая): траву эту, вмѣстѣ съ кореньями, по полямъ копали, а зимою замѣняли все то сосновою корою, «а иное кобылятины Богъ дастъ». «И кости находили отъ волковъ пораженныхъ звѣрей, и что волкъ не доѣстъ, то мы доѣдимъ. А иные и самихъ озяблыхъ (замершихъ) ѣли волковъ и лисицъ: и что получатъ, — всякую скверну»… &quot;Кто дастъ главѣ моей воду и источникъ слезъ, даже оплачу бѣдную душу свою, юже азъ погубихъ житейскими сластьми? — вопрошаетъ протопопъ, кающійся въ томъ, что и самъ, грѣшный, волею и неволею сдѣлался причастникомъ «кобыльимъ и мертвечьимъ сквернымъ и птичьимъ мясамъ».

Такъ было съ Аввакумомъ ссыльнымъ. Но вотъ велѣно его вернуть въ Москву; бредетъ онъ въ обратную съ семействомъ своимъ: -дали ему подъ ребятъ и подъ рухлядь двѣ «клячьки». Самъ съ женой пѣшкомъ идетъ, не смѣя отстать отъ людей, ибо инородцы смотрѣли на пришлецовъ враждебно и грозили опасностью. «Голодные и томные люди» идутъ по варварской странѣ пѣшкомъ и за лошадьми идти не поспѣваютъ: &quot;протопопица бѣдная бредетъ — бредетъ да и повалится: скользко гораздо. Въ иную пору, бредучи, повалилась, а иной томный же человѣкъ на нее набрелъ, тутъ же и повалился: оба кричатъ, а встать не могутъ.

Мужикъ кричитъ:

— «Матушка государыня, прости!»

А Протопопица:

— «Что ты, батько, меня задавилъ?

Я пришелъ. На меня бѣдная пѣняетъ, говоря:

— Долго-ли мука сея, протопопъ будетъ?

И я говорю: — Марковна! до самыя смерти.

Она, вздохня, отвѣчала:

— Добро, Петровичъ, ино еще побредемъ.»

Такого человѣка мудрено было сокрушить бѣдамъ! Сколько напастей не вскидывалось на него, — всѣ отлетали прочь, какъ отъ того самаго каменнаго утеса, о который едва не разбилась утлая ладья изгнанника, и ладью изломало всю, на ней «размыло все до крохи», а протопопъ, вышедъ изъ воды, смѣется въ то время, когда товарищи его плачутъ, «мокрое платье его по кустамъ развѣшивая». Когда воевода хочетъ бить его: «Ты-де надъ собою дѣлаешь за посмѣхъ», — Аввакумъ хладнокровіемъ и кроткими отвѣтами претворяетъ гнѣвъ на милость: «И сталъ по мнѣ тужить». Когда другіе не его закала люди отъ такихъ мученій бѣжали въ лѣса и въ другихъ мѣстахъ строили острожки и по наказамъ уже своихъ воеводъ, протопопъ все переносилъ съ терпѣніемъ и хладнокровіемъ, каковыя не оставили его и на кострѣ, середи пламени. Воевода колотитъ его по щекамъ, по головѣ, сбиваетъ съ ногъ, ухватя за цѣпь лежачаго бьетъ по спинѣ три раза и, разболокши, по той же спинѣ даетъ 72 удара кнутомъ, Аввакумъ пощады не проситъ, но всякому удару противоставитъ молитву: «Господи Ісусе Христе, помогай мнѣ!» «Какъ били, такъ не больно съ молитвою-то». Выбилъ его воевода съ дощаника на дикой берегъ и съ цѣпью на шеѣ велѣлъ пѣшкомъ брести, — Аввакумъ на берегу варитъ товарищамъ кашу и кормитъ ихъ: и люди тѣ, глядя на него, плачутъ: «Жалѣютъ по мнѣ»! И вотъ, разсказывая другу (старцу Епифанію) о всѣхъ злоключеніяхъ, упавшихъ на его голову въ такомъ избыткѣ, сидя въ новой земляной тюрьмѣ въ Россіи, — Аввакумъ шутливо смѣясь и не рисуясь, по поводу паденія жены на льду и ея малодушія, съумѣлъ обрисовать въ себѣ такого человѣка, съ которымъ не подъ-стать было бороться никакимъ вражьимъ силамъ, порождаемымъ ссылкою. Что же могли испытывать подъ ударами послѣднихъ тѣ, которымъ судьба привела идти вмѣстѣ съ нимъ и потомъ въ великомъ множествѣ слѣдомъ за нимъ, — тѣ, которые, какъ и протопопица Настасья Марковна, принадлежали къ категоріи людей рядовыхъ, обыкновенныхъ? Въ сибирскихъ тайгахъ безслѣдно заглохли ихъ стоны, но ясные признаки ихъ страданій не мудрено сослѣдить въ откровенной исповѣди того замѣчательнаго человѣка, котораго самъ царь Алексѣй Михайловичъ, сойдя съ своего мѣста и приступа къ патріарху, упросилъ не растригать передъ ссылкой и потомъ, по возвращеніи изъ сибирской ссылки, велѣлъ поставить къ рукѣ, слова милостивыя говорилъ, велѣлъ поселить на монастырскомъ подворьи въ Кремлѣ и, ходя мимо двора, кланялся «низенько-таки, а самъ говорилъ: благослови-де меня и помойся о мнѣ; шапку въ иную пору, мурманку снималъ, изъ кареты бывало высунется, и всѣ бояре послѣ его челомъ да челомъ: протопопъ, благослови и помолися о насъ!» Надъ такимъ человѣкомъ воеводѣ Пашкову (изъ тѣхъ же кремлевскихъ бояръ), издѣваться уже не приводилось въ желаемой имъ мѣрѣ и во всю силу его строптиваго духа. А Пашковъ былъ сынъ своего вѣка, и «передъ сынами» этими проходили въ ссылку все черносошные люди, сидѣльцы тюремные, воры, на пыткахъ пытаные, смерды смердящіе. На жалость и состраданіе въ тѣ времена и такіе люди надѣяться уже никакъ не могли.

Въ концѣ XVII вѣка, когда и на Сибирь пало обязательство служитъ ссыльнымъ мѣстомъ для преступниковъ, значеніе этой страны не было еще такъ ясно опредѣлено, какъ въ наше время. Правительство еще не могло оставитъ прежнихъ привычекъ и колебалось между южными и сѣверными русскими-украинами, и даже въ 1699 году, солдатъ за торговлю виномъ, табакомъ и инымъ корчемнымъ питьемъ, послѣ нещаднаго битья на козлѣ, съ женами и дѣтьми ссылало либо въ Сибирь, либо на Терекъ.

Въ XVII столѣтіи, для ссыльныхъ назначались сначала въ Сибири мѣста, ближайшія къ Россіи — страны пермскія и тобольскія, и еще въ 1696 году строили въ Верхотурьѣ дворъ со стоячимъ тыномъ ссыльныхъ и велѣно въ немъ «поставить сколько избъ пристойно для жительства». Не смотря на то, что за 25 лѣтъ до этого событія, черезъ 12 лѣтъ послѣ Аввакума, прошли по проторенной имъ тропѣ въ дальнія мѣста Сибири другіе политическіе ссыльные: непокорные черкасы — запорожскіе мятежные люди&lt;ref&gt;Демка Игнатьевъ, бывшій гетманъ запорожскаго войска, съ женою, двумя сыновьями, дочерью и двумя работницами, — за Байкалъ въ Селенгинскій острогъ; Василій Многогрѣшный, черниговскій полковникъ, братъ гетмана — въ Красноярскій острогъ; Матвѣй Винтовка съ женою и двумя сыновьями — въ Кузнецкій острогъ; Павелъ Грибовичъ, эсаулъ — въ Томскій, а племянникъ гетмана Михайло Зиновьевъ — на Лену въ Якутскій острогъ: всѣ въ пѣшую казачью службу. Когда Грибовичъ бѣжалъ и очутился въ Запорожьѣ, товарищей его велѣно посадить въ тюрьмы, а также и всѣхъ присланныхъ въ Туринскъ черкасовъ. Остальныхъ же сосланныхъ въ этотъ ближайшій къ Россіи городъ, «всякихъ чиновъ людей, велѣно тогда же раздать надежнымъ людямъ на поруки». Если кто убѣжитъ, тѣхъ велѣно бить кнутомъ въ Тобольскѣ и отсылать въ дальніе сибирскіе города.&lt;/ref&gt;, — отдаленныя мѣста Сибири получили окончательное назначеніе для ссыльныхъ позднѣе. Только въ 1722 году (10-го апрѣля), Петръ указалъ освобожденныхъ отъ каторжной работы (въ Россіи) и назначенныхъ къ ссылкѣ въ дальніе города Сибири «посылать съ женами и дѣтьми въ Дауры на серебряные заводы.» При Аннѣ Ивановнѣ (въ 1733 году), въ число ссыльныхъ пунктовъ включенъ былъ даже такой отдаленный, какъ Охотскъ.

Въ XVIII вѣкѣ, ссылка въ Сибирь стала принимать болѣе широкіе размѣры, и значеніе этапнаго пути стало увеличиваться, достигнувъ своего апогея въ царствованіе Анны Ивановны. Количество ссыльныхъ въ Сибирь возрасло. Понадобились новыя тюрьмы, новые способы препровожденія. Но перемѣнъ противъ стараго времени и противъ пріемовъ прошедшаго столѣтія не произошло никакъ. По рѣкамъ везли ссыльныхъ въ дырявыхъ стругахъ по-прежнему; по сухому пути волокли на канатахъ въ тяжелыхъ цѣпяхъ по-старинному, и также по старому предварительно обезсиливали ссыльныхъ на дыбахъ, встрясками, битьемъ кнутами; вмѣсто клеймъ рвали ноздри, чтобы распознали въ толпѣ каторжнаго (отчего толпа и прозвала этихъ людей въ тѣ времена, за постоянное хрипѣнье — ''храпами'', храпъ-маіорами). Въ очередяхъ для отправки партій не было никакого порядка: разъ (въ 1773 году) въ Казани накопили столько ссыльныхъ, что принуждены были на два года пріостановить ссылку въ Сибирь, и всю массу преступниковъ (900 человѣкъ каторжныхъ колодниковъ и больше 4-хъ тысячъ поселенцевъ) обратили назадъ въ крѣпости Россіи и на новыя линіи.

Въ XVII столѣтіи, вѣдалъ ссыльныхъ Стрѣлецкій приказъ и посылалъ ихъ въ Сибирь съ нарочными посыльщиками, заковывалъ въ кандалы и ручныя желѣза, а недоставало кандаловъ — ковалъ въ ножныя желѣза, и заливалъ ихъ крѣпко накрѣпко, — и приказывалъ: «Убѣгутъ у тебя колодники или ты самъ, взявъ съ нихъ окупъ, отпустишь, — то воеводы будутъ бить тебя кнутомъ и сошлютъ самого, вмѣсто тѣхъ людей, которыхъ велъ ты, въ ссылку». Потеряетъ посыльщикъ кандалы, «править на немъ цѣну противъ покупки вдвое», и о томъ послать грамоты въ Вологду для тѣхъ, которые ссылались въ Сибирь, — въ Переяславль и Сѣвскъ для тѣхъ, которые назначались въ Кіевъ, — и въ Симбирскъ для ссыльныхъ на Терекъ. Подводы подъ больныхъ колодниковъ и подъ вещи состояли на обязанности крестьянъ тѣхъ мѣстностей, по которымъ шла арестантская дорога, не имѣвшая еще въ то время прозванія этапной.

Въ XVIII столѣтіи, вѣдалъ ссыльныхъ Сыскной приказъ; въ это столѣтіе успѣли привести въ опредѣленное положеніе обывательскую повинность: велѣли брать подводу до перваго яма, сбирая съ тамошнихъ жителей по очереди, чтобы уничтожить тягость, лежавшую на однихъ передъ другими и вызвавшую эту мѣру. «А какъ прибыли обывательскія въ ямъ, то отпускать ихъ безъ всякаго задержанія», чтобы на ѣздили на тѣхъ же лошадяхъ дальше (и сколько хотѣли) посыльщики. «За уѣздные подводы на каждую лошадь прогоны — зимою по 1 деньгѣ и лѣтомъ 1 коп. на версту выдавать», чтобы не считали уже посыльщики собственнымъ прибыткомъ и достояніемъ то, что принадлежало по праву прилагавшимъ къ дѣлу трудъ и жертвовавшимъ да него временемъ и животиною. Кандалы и желѣза оставили да ссыльныхъ на прежнемъ положеніи, но придумали новую мѣру: для удержанія отъ побѣговъ сковывать преступниковъ въ кучу. Въ Новгородской губерніи, какой-то молодецъ изъ тюремщиковъ, по силѣ этого постановленія, съострилъ тѣмъ, что сковалъ смердовскаго погоста дьякона съ чужой женой по ногѣ, а дьяконицу сковалъ особо въ другой палатѣ и держалъ такъ недѣли съ двѣ: велѣно указомъ (1744 года 21-го сентября) отдѣлять мужчинъ отъ женщинъ, ибо сіе «христіанскому благочестію противно и чинится беззаконно; подобныя дѣла могутъ быть соблазномъ и ко грѣху причиной». Но одно было на бумагѣ, — другое являлось на дѣлѣ. Борьба теоріи съ практикой и въ прошлый вѣкъ шла съ тѣмъ же усердіемъ, какъ и въ предъидущій, но неудачи примѣненія первой по второй повторялись съ одинаковымъ упорствомъ и постоянствомъ. Ихъ было много.

Еще въ началѣ прошлаго столѣтія, придумана была надобность въ составленіи статейныхъ списковъ преступленій съ обозначеніемъ: кто именно въ какомъ дѣлѣ судимъ былъ «и пытанъ ли, и что съ пытки показалъ на себя или на иныхъ на кого наговорилъ»&lt;ref&gt;Наказъ Петра нерчинскимъ воеводамъ, 5-го генваря 1701 г.&lt;/ref&gt;, — но въ 1755 г. понадобился новый указъ, предписывавшій отправлять въ Сибирь съ колодниками письменныя отношенія, обозначая въ послѣднихъ, за какія вины и къ какому наказанію кто изъ преступниковъ присужденъ&lt;ref&gt;Сенатскій указъ 9-го августа 1755 г.&lt;/ref&gt;. Въ декабрѣ 1802 года, настала новая надобность подкрѣпить это требованіе, а въ слѣдующемъ году (12-го января 1803) подтвердить его вновь; но все-таки въ 1819 году, при ревизіи Сибири Сперанскимъ, найдено, что партіи ссыльныхъ были отправляемы и препровождаемы въ Сибирь безъ малѣйшаго, порядка. «Управленіе не имѣло точныхъ, большею частью даже и никакихъ свѣдѣній о томъ, кто и за что именно сосланъ и къ какому роду и сроку ссылки приговоренъ, а составлявшіеся въ пограничныхъ мѣстахъ статейные списки смѣшивали въ одно и каторжныхъ, и поселенцевъ, и мужчинъ, и женщинъ, и взрослыхъ, и дѣтей. Дальнѣйшая судьба сосланныхъ находилась въ рукахъ смотрителей, и ихъ разбирали, по произволу, даже въ личныя услуги. Кто куда попалъ, тотъ тамъ и оставался, совершенно независимо отъ важныхъ различій, опредѣляемыхъ уголовными законами и основанными на нихъ приговорами. Въ Томскѣ Сперанскій нашелъ подпоручика Козлинскаго, который, лечась отъ ранъ и болѣзни въ Перми, вдругъ былъ схваченъ и препровожденъ сюда вмѣстѣ съ партіею ссыльныхъ. Разслѣдованіе по принятой отъ него просьбѣ доказало, что онъ дѣйствительно состоялъ на службѣ и не имѣлъ за собою никакой вины, но что дотолѣ не могъ заявить о своемъ бѣдственномъ положеніи, такъ какъ ссыльнымъ было запрещено, подавать просьбы и вообще писать изъ Сибири. Открылось также множество нелѣпыхъ свѣдѣній, какъ напр., что такой-то сосланъ изъ „Шенгурской“ губернія по запискѣ подъячаго, и все это происходило отъ того, что не было никакого контроля»&lt;ref&gt;О жизнь гр. Сперанскаго, т. II. Спб, 1861, ст. 232 и 233.&lt;/ref&gt;. Но были и крупныя злоупотребленія, на манеръ заявленнаго въ 1811 году тверскимъ прокуроромъ Дребушемъ министру юстиціи (Ив. Ив. Дмитріеву): «Во время осмотра пересыльныхъ колодниковъ, одна женщина, назвавшаяся Крестиною Яковлевою объявила, что она, не будучи судима, ссылается въ Сибирь на поселеніе подъ чужимъ именемъ рижской уроженки Редоко-Янъ, что она ревельская уроженка, и зовутъ ее Крестиною Ловша Папстъ». По справкамъ оказалось, что она представлена въ земскій судъ безъ документа; между тѣмъ въ числѣ подороженъ находилась одна на дворовую дѣвку Редоко-Янъ, но самой той дѣвки въ присылкѣ не оказалось, а потому Папстъ и приняли за нее&lt;ref&gt;Сен. ук. 8-го октября 1811 г.&lt;/ref&gt;....

Вмѣстѣ съ такими неурядицами унаслѣдовало нынѣшнее столѣтіе отъ прошлаго неоконченную и никакимъ мирнымъ соглашеніемъ не ослабленную войну съ ссыльными за право ходитъ въ Сибирь по-человѣчески и съ дороги не бѣгать въ лѣсъ на свои законы и полную волю. Вылазки обиженныхъ неправымъ судомъ и жестокимъ нарушеніемъ человѣческихъ правъ начались еще въ XVII вѣкѣ, когда такихъ людей называли ''утеклецами'', и смиряли ихъ тѣмъ, что рѣзали имъ уши. XVIII-ый вѣкъ придумалъ имъ рвать особыми щипцами ноздри, измыслилъ штемпеля для наложенія клеймъ на лобъ и обѣ щеки, положилъ водить ихъ на канатѣ. Ссыльные продолжали бѣгать; весь тотъ вѣкъ прошелъ въ неудачной борьбѣ съ ними. Борьба эта особенно ожесточилась въ то время, когда произведено въ Сибири открытіе ссыльныхъ мѣстъ, и когда открылся болѣе правильный этапный путь. Но на немъ росли колючки и тернія, и росли по мѣрѣ того, чѣмъ плотнѣе уколачивалась дорога: не было силы безъ ѣдкой и жгучей боли ходить по нимъ. Волчцы и тернія не вырывали, не истребляли; приводилось либо искать въ сторонѣ новыя тропы, и остаткомъ силъ вырабатывать для себя какой-либо, болѣе подходящій выходъ. А такъ какъ всю вину въ томъ клали на самихъ утеклецовъ и ничего другого не видали и знать не хотѣли, то утеклецамъ этимъ стало еще горше, а слѣдомъ за тѣмъ и потому же исканія утеклецовъ сдѣлались сильнѣе и опредѣленнѣе. Въ такомъ видѣ нерѣшенныя дѣла достались и настоящему столѣтію, когда уже мудрено было сдѣлать что-нибудь положительное до тѣхъ поръ, пока самц непріятели не пошли на сдѣлку: отступились отъ протеста противъ этапнаго пути, и продолжали протестовать только противъ тюрьмы. Изъ тюремъ бѣгство стало считаться за первое удовольствіе; побѣгами съ этаповъ ссыльные пріостановились. По крайней мѣрѣ въ такомъ видѣ является дѣло въ наши дни, въ серединѣ нынѣшняго столѣтія; въ началѣ его война была еще въ полномъ разгарѣ, но причины ея и тогда уже немного выяснились.

Сперанскій нашелъ, что «способъ пересылки преступниковъ обрѣтается въ печальномъ состояніи»&lt;ref&gt;Провожали ссыльныхъ съ 1802 года казаки донскаго полка, расположеннаго по дистанціямъ въ Казанской губерніи; дальше вели мещеряки и башкирцы, оставленные въ Сибири съ 1807 (указомъ 12-го марта) до изысканія мѣстнымъ начальствомъ внутреннихъ способовъ. При устройствѣ этаповъ, въ основаніе этапной команды поступилъ Селенгинскій гарнизонный полкъ. Но какъ солдаты его были люди ненадежные, неоднократно наказанные и штрафованные, то велѣно замѣнить ихъ людьми изъ другихъ гарнизонныхъ батальоновъ Солдаты преимущественно должны быть семейные и хотя невидные по фронтовой службѣ, но отнюдь не вовсе изувѣченные или по чему либо не способные носить оружіе. Каждому этапу для хозяйства отведены были свободныя земли, чтобы солдаты могли имѣть покосы и пашни и могли бы строить собственные домы. Этапная команда обязана «прилагать стараніе къ поимкѣ бѣглыхъ воровъ, близь дороги укрывающихся, или по крайней мѣрѣ быть для нихъ страшными своею дѣятельностію и поисками до того, чтобы всякое опасеніе насилія на дорогахъ не имѣло основательныхъ причинъ.»&lt;/ref&gt;. Отряжавшіеся срочно, по указу 12-го марта 1807 года, изъ Оренбургской губерніи, бани кирцы и мещеряки гнали несчастныхъ какъ гуртъ, обижали ихъ, били и истязали, а смотрители съ своей стороны наживались на ихъ продовольствіи. «Этому печальному неустройству (говоритъ біографъ Сперанскаго) должны были положить конецъ новые уставы о ссыльныхъ и объ этапахъ». И дѣйствительно, въ уставѣ о ссыльныхъ указано, что если бѣжитъ ссыльный съ дороги, — то для поимки его дается двѣ недѣли сроку; убѣгутъ двое — партіи не останавливать, не останавливать ея и въ такомъ случаѣ, когда бѣглецъ будетъ пойманъ. Побѣгъ принять, наравнѣ съ ослушаніемъ, за неважный поступокъ; виноватаго указано наказать въ полиціи, отмѣтить наказаніе въ статейномъ спискѣ и вести дальше. Но тѣмъ не менѣе рѣшительныя и сильныя мѣры коренной перестройки всего дѣла ссыльныхъ — побѣговъ не остановили. И послѣ устава придумывались противъ этого зла всякія мѣры.

Думали уменьшить побѣги организаціей этапныхъ партій изъ меньшаго числа людей (60 вм. 100) на лѣтнее время, когда всего больше бѣгали арестанты; и для того, чтобы легче и сподручнѣе былъ надзоръ за ними, каторжныхъ не посылать многихъ вдругъ; стараться, чтобы партія приходила на этапъ до наступленія ночи. Противъ бѣглаго, который не сдается и угрожаетъ, начальникъ этапа получилъ право дѣйствовать оружіемъ; городничіе обязаны напоминать объ этомъ Правѣ партіи.

Думали удержать отъ побѣговъ тѣмъ, что рѣшили арестантамъ брить половину головы, «возложивъ на обязанность этапныхъ командъ подбривать волосы, когда оные подростутъ» (указъ 14-го іюля 1825 г.). Министръ юстиціи кн. Лобановъ предложилъ при всѣхъ этапныхъ командахъ завести легкіе желѣзные ручные прутья, по примѣру употребляемыхъ на этапахъ, ведущихъ въ Сибирь, и вызвалъ указъ о томъ, въ 1825 году, утвержденный императоромъ Александромъ I 19-го августа; но въ 1832 году (1-го марта) новый указъ отмѣнилъ прутъ по причинѣ его крайнихъ неудобствъ (о которыхъ будетъ сказано ниже) и замѣнилъ его цѣпью съ наручниками&lt;ref&gt;Указомъ 22-го декабря 1827 г. запрещено ковать въ желѣза преступниковъ, лишенныхъ дворянства, въ разсчетѣ на то, что они — изъ опасенія и страха въ видѣ простолюдина подвергнуться суду — не побѣгутъ.&lt;/ref&gt;. Арестанты по поводу цѣпи пошли на уступку, и эта уступка составляетъ пріобрѣтеніе нашего времени и относится къ новой исторіи этаповъ, черты изъ которой мы также приводимъ дальше въ отдѣльномъ очеркѣ.

Чтобы покончить со старою исторіею этаповъ и заключить этотъ краткій очеркъ ея, мы должны упомянуть еще о томъ, что въ настоящемъ столѣтіи, удалось искоренить еще одно зло и опять таки унаслѣдованное отъ прошлыхъ временъ. Уставъ о ссыльныхъ установилъ точный систематическій учетъ всѣмъ ссыльнымъ, и теперь ни одинъ изъ нихъ не можетъ быть выпущенъ изъ виду; мѣсто нахожденія каждаго изъ нихъ извѣстно существующему въ Тобольскѣ — по проекту Сперанскаго — ''Приказу о ссыльных''&lt;ref&gt;Приказъ смѣнилъ однородное съ нимъ, во отличавшееся бездѣятельностію учрежденіе — Общее по колодничьей части Присутствіе. Присутствіе это до 1823 года существовало въ г. Тюмени и установлено было въ началѣ нынѣшняго столѣтіе (именно въ 1807 году), богатаго проектами и всякаго рода начинаніями въ силу общечеловѣческихъ и христіанскихъ стремленій. Тогда, по задачѣ Екатерины И, много думали, говорили, писали и дѣлали по улучшенію быта ссыльныхъ и по предмету улучшенія тюремъ. Но и здѣсь, какъ и во многихъ дѣлахъ того времени, произволъ маленькихъ чиновниковъ подтачивалъ благія предначертанія, исходившія свыше. Приказъ явился, какъ мѣра для правильной сортировки ссыльныхъ и для наблюденія за лучшими способами доставленія ихъ на мѣста.&lt;/ref&gt;.

Приказъ — единственное учрежденіе въ цѣлой имперіи — вѣдаетъ ссыльныхъ при помощи и содѣйствіи шести экспедицій о ссыльныхъ, учрежденныхъ при каждомъ губернскомъ правленіи, начиная съ Казани и кончая Иркутскомъ. Въ казанской экспедиціи сходятся ссыльные съ цѣлой имперіи и еженедѣльно отправляются въ Пермь — единственный губернскій городъ до Тобольска и Приказа. Казань принимаетъ, Пермь повѣряетъ; тутъ и тамъ обязаны «приводить въ порядокъ документы ссыльныхъ, снабжать ихъ продовольствіемъ и одеждой и распоряжаться о дальнѣйшемъ ихъ препровожденіи. Тобольскій приказъ обязанъ принимать и распредѣлять присылаемыхъ ссыльныхъ, вести имъ счетъ и алфавитъ и при этомъ не принимать ни одного человѣка, о которомъ не будетъ сообщенъ судомъ уголовный приговоръ, и доискиваться причинъ, почему тотъ, о комъ послѣдовало сообщеніе, не поступилъ въ Приказъ.»

Въ практическомъ примѣненіи весь этотъ, такъ-называемый ''уставъ о ссыльныхъ'' обставился такими предварительными подробностями: всякое судебное мѣсто въ Россіи, приговоривши преступника къ ссылкѣ въ Сибирь, увѣдомляетъ Тобольскій Приказъ. Приказъ вноситъ имя ссылаемаго, съ прочими доставленными объ немъ свѣдѣніями, въ особый списокъ. Списокъ этотъ носитъ на мѣстномъ оффиціальномъ языкѣ названіе «предварительнаго алфавита» , По алфавиту этому Приказъ ''сожидаетъ'' прибытія преступника въ Тобольскъ или увѣдомленія о причинахъ, задержавшихъ его въ Россіи (т. е. болѣзни или смерти, побѣга съ дороги, или назначенія въ крѣпостныя работы во внутреннихъ крѣпостяхъ имперіи, или же, наконецъ, задержки его въ здѣшнихъ тюрьмахъ по поводу вновь учиненнаго имъ преступленія и проч.). Когда преступникъ является въ Тобольскъ, Приказъ повѣряетъ его примѣты и вноситъ имя его въ другой списокъ, называёмый «алфавитомъ распорядительнымъ». Въ алфавитѣ этомъ обозначается та изъ сибирскихъ губерній, въ которую назначенъ преступникъ; приказъ, при этомъ назначеніи, руководствуется особыми правилами и соображеніями. Затѣмъ онъ передаетъ ссыльныхъ въ вѣдѣніе сибирскихъ экспедицій (тобольской, томской, красноярской и иркутской), при такъ называемыхъ статейныхъ спискахъ, гдѣ кратко обозначается преступленіе, указываются примѣты, лѣта, мѣсто родины, званіе, преступленіе и наказаніе. Четыре экспедиціи сибирскихъ губерній, назначивъ ссыльныхъ, по своимъ соображеніямъ въ округа и волости своихъ губерній, увѣдомляютъ объ этомъ Приказъ для внесенія новыхъ свѣдѣній въ «алфавитъ окончательный», а сами «за тѣмъ имѣютъ все остальное попеченіе о ссыльныхъ». Алфавитъ окончательный, для большаго удобства, ведется за каждый годъ отдѣльно и распредѣляетъ преступниковъ по мѣстамъ родины (по губерніямъ) и по родамъ преступленій. Теперь уже ни одинъ ссыльный не можетъ утеряться, какъ это бывало въ старину, до Сперанскаго: при настоящемъ порядкѣ и при той добросовѣстности, съ какими ведутся списки, — о каждомъ изъ ссыльныхъ можетъ быть тотчасъ найдено въ приказѣ свѣдѣніе&lt;ref&gt;Уставъ о ссыльныхъ такимъ образомъ установилъ самую правильную цифру всего количества сосланныхъ въ Сибирь — единственную вѣрную цифру изо всѣхъ статистическихъ данныхъ, собираемыхъ гдѣ бы то ни было и кѣмъ бы то ни въ Россіи. Цифра эта, предварительно заданная судебными мѣстами имперіи, контролируется потомъ личнымъ появленіемъ пришедшихъ изъ Россіи ссыльныхъ, и опредѣлительно провѣряется и окончательно устанавливается отчетами экспедицій. На статистическія данныя Тобольскаго приказа можно съ большею достовѣрностію полагаться, чѣмъ на всякія другія данныя другихъ казенныхъ нашихъ учрежденій. Безпорядочность дѣлъ тюменскаго Присутствія по колодничьей части (переданныхъ въ 1842 году въ Тобольскъ) до того безнадежна, что и теперь нельзя извлечь никакой опредѣленной цифры, могущей выяснить количество даже всѣхъ сосланныхъ изъ Россіи въ Сибирь до 1823 года, т. е. до времени преобразованія сибирскихъ учрежденій. Цифра эта такъ и пропала безслѣдно, пропала еще по тому важному обстоятельству, что прежде существовали правила, дозволявшія оставлять ссыльныхъ въ Пермской губерніи на житье; нѣкоторые отбирались для работъ на винокуренныхъ и соловаренныхъ заводахъ той же губерніи. Работа на этихъ заводахъ полагалась въ числѣ работъ каторжныхъ.&lt;/ref&gt;.

Нашему времени, счастливому благодѣтельными льготами и благотворными преобразованіями, достались на долю и въ дѣлѣ ссыльныхъ и тюремъ многія измѣненія къ лучшему противъ того, до чего не дошла, и не могла дойти устарѣвшая система Сперанскаго. Измѣненъ порядокъ распредѣленія ссыльныхъ по Сибири и положенъ задатокъ къ практически-полезнымъ результатамъ; отчасти потрясенъ въ утлыхъ основаніяхъ своихъ прежній способъ этапнаго препровожденія ссыльныхъ, и уже объяснилось намѣреніе правительства основать новый, на твердыхъ основаніяхъ цивилизаціи и гуманности.

Прежде на волѣ Приказа о ссыльныхъ лежали назначенія ссыльныхъ въ ту или другую губернію Сибири&lt;ref&gt;Приказъ назначалъ по Тобольской губ. въ работу каторжную въ крѣпостяхъ и на заводахъ, въ Омскую поселенную рабочую роту, въ цѣхъ слугъ, на поселеніе, въ водворяемые рабочіе, на житье съ заключеніемъ и безъ заключенія, въ разрядъ неспособныхъ и по другимъ сибирскимъ губерніямъ почти въ томъ же порядкѣ, съ нѣкоторыми временными измѣненіями въ пользу какихъ либо государственныхъ или политическихъ соображеній (какъ напр. въ распоряженіе генер.-губернатора Восточной Сибири).&lt;/ref&gt;, теперь предѣлы его власти и произвола приведены въ болѣе тѣсныя и опредѣленныя границы. Теперь Приказъ долженъ раздѣлять всѣхъ ссыльныхъ на четыре разряда: ссыльно-каторжныхъ, ссыльно-поселенцевъ, сосланныхъ на житье и переселенныхъ въ Сибирь въ порядкѣ административномъ&lt;ref&gt;По мнѣнію государственнаго совѣта, высочайше утвержденному 15-го іюня 1869 года.&lt;/ref&gt;.

Въ западной Сибири для ссыльно-каторжныхъ (кромѣ крѣпостей и Омска) нѣтъ теперь мѣста: всѣ проходятъ дальше, въ восточную; въ западной Сибири остаются ссыльно-поселенцы, поступающіе тамъ въ казенныя работы, чтобы не бродить бездѣльно по волостямъ (какъ это дѣлалось до сихъ поръ). Сосланные на житье оставлены на прежнихъ правилахъ, пока устройство сибирскихъ поселеній и центральныхъ тюремъ не приведено будетъ въ исполненіе. Переселенные въ порядкѣ административномъ получили право жить въ западной Сибири (исключительно&lt;ref&gt;Могутъ эти переселенные водвориться и въ Восточной Сибири, если сами того пожелаютъ.&lt;/ref&gt;, записываться въ городскія и сельскія сословія и, при хорошемъ образѣ жизни, получаютъ возможность возвратиться въ Россію (только не въ свою губернію и не въ сосѣднія съ нею).

Замѣна пѣшаго препровожденія арестантовъ перевозкою на паровозахъ, пароходахъ и на лошадяхъ постепенно вводилась въ теченіе 1865 и 1866 годовъ, а 27 января 1867 г., установлена даже должность главнаго инспектора, обязаннаго наблюдать за пересылкою арестантовъ и вводить общій, единообразный порядокъ въ дѣйствіяхъ. Для перевозки по желѣзнымъ дорогамъ отводятся арестантамъ особые вагоны, доставляющіе ихъ въ Нижній. Здѣсь, въ лѣтнее время, готовы, при буксирныхъ пароходахъ, особыя баржи (одна на 300, другая на 400 человѣкъ). Баржи эти представляютъ, въ уменьшенномъ размѣрѣ, подвижной пловучій этапъ, съ нѣкоторыми измѣненіями и большими удобствами: для арестантовъ устроены внутри баржи три большія каюты. Надъ ними, на палубѣ, двѣ отдѣльныя рубки — носовая и кормовая. Въ носовой четыре каюты: для офицера, его канцеляріи, аптеки и лазарета; въ кормовой рубкѣ: кухня, каюта для нижнихъ чиновъ и карцеръ. Мѣсто между обѣими рубками забрано частой рѣшеткой изъ толстой проволоки и служитъ мѣстомъ для провѣтриванья трюмныхъ сидѣльцевъ. На такихъ баржахъ доставляютъ ихъ по Волгѣ и Камѣ въ Пермь разъ въ недѣлю; изъ Перми до Тюмени везутъ на троечныхъ подводахъ и отъ Тюмени до Томска (по Турѣ, Тоболу, Иртышу, Оби и Томи) опять плавятъ водой уже каждыя двѣ недѣли, партіями человѣкъ по 500, но въ баржахъ, уже не отличающихся здѣшними удобствами. На зимніе мѣсяцы, по всему главному этапному пути, отъ Нижняго на Тюмень и чрезъ Тобольскъ до Ачинска, учреждена перевозка въ повозкахъ, но за Ачинскомъ, за которымъ уже начинается такъ называемая Восточная Сибирь, продолжаетъ еще дѣйствовать старый способъ этаповъ, а съ нимъ и все остальное на старомъ же положеніи.

Нововведенія также не прямо попали въ цѣль — какъ и слѣдовало ожидать, и судя по способу пріемовъ, до искомой цѣли имъ придется еще блуждать и путаться. Особенною, практичностью пріемовъ мы похвалиться не можемъ, искусствомъ дѣйствовать энергически и смѣло — точно также. Къ тому же, по силѣ моднаго обычая, охотнѣе изучаемъ положеніе извѣстнаго дѣла за границей и, увлекаемые безотлагательною надобностью улучшеній и измѣненій у себя, — стараемся иностранные способы внѣдрить прямо въ почву, рѣдко и поверхностно изслѣдуя ея составъ. Большею частію встрѣчаемъ либо противодѣйствующія силы, либо такую крѣпость и затвердѣлость, которыя не поддаются орудіямъ иностраннаго изобрѣтенія и приспособленія, но требуютъ новыхъ и своеобразныхъ. Также точно и въ данномъ случаѣ успѣли съѣздить за границу, не въ первый разъ присмотрѣться къ тамошнимъ пріемамъ, но оглядѣться дома, поѣздить по своимъ, напр., сибирскимъ границамъ не успѣли. Къ тому же, въ Европѣ намъ и трудно найти полезныхъ указаній по части препровожденія ссыльныхъ. Тамъ вопросъ этотъ стоитъ иначе, потому что для большей части государствъ онъ не существуетъ вовсе, по недостатку колоній для ссыльныхъ; для двухъ (каковы Франція и Англія) онъ обставляется иными подробностями, для насъ неудобоисполнимыми и непримѣнимыми. Для насъ ссыльныя колоніи наши не за морями и не за океанами; воспользоваться кораблями своими для этого дѣла мы не можемъ, и пріемы Европы, выработанные при этомъ способѣ переправы ссыльныхъ, для насъ не могли бы послужить указаніемъ или примѣромъ. Баржи, приспособленныя къ Волгѣ и Камѣ, какъ продуктъ заграничныхъ наблюденій, даже и съ желѣзными сѣтками (несомнѣнно заграничной покупки), не составляетъ еще всего искомаго, не смотря на то, что, представляютъ полезную и пріятную новинку. Наши рѣки служатъ намъ только треть года; между рѣками залегли такія огромныя пространства для сухопутнаго путешествія, что подобныхъ нѣтъ уже ни въ Европѣ, ни въ Америкѣ. Передъ такими препятствіями не безъ причины остановились проекты побывавшихъ за границей: и въ то время, когда для Россіи на половину воспользовались кое-какими европейскими указаніями, — для Сибири вопросъ еще далеко не тронутъ, оставаясь большею частію на прежнихъ положеніяхъ. Вотъ уже потребовалась отмѣна зимней перевозки, потому что и при ней «большая часть ссыльныхъ съ Кавказа, изъ южной и средней полосъ Россіи» страдаютъ болѣзнями, и «такимъ образомъ разслабленныя натуры не несутъ съ собою задатковъ труда въ край, нуждающійся въ этомъ, а обращаются ему скорѣе въ тягость». Вредное вліяніе климатическихъ условій и суровость зимы, разрушительно дѣйствуя на здоровье большей части ссыльныхъ, вызываетъ неизбѣжную мѣру провожать арестантовъ только въ лѣтніе мѣсяцы. Когда, остановились на мѣрахъ сухопутнаго передвиженія, — придумали фургонъ для 12 человѣкъ, послали его въ Иркутскъ для испытанія, пригласили въ число экспертовъ и самихъ арестантовъ, впрягли 4-хъ лошадей поѣхали по каменной мостовой города, и ожидали блестящихъ успѣховъ, но — какъ часто случается у насъ — самыхъ простыхъ практическихъ соображеній не выяснили. На рисункѣ 12 человѣкъ умѣстились красиво, на практикѣ оказалось имъ тѣсно: надо было сидѣть — не шелохнуться: хуже вагоновъ 3-го класса московской желѣзной дороги, чуть не самое каторжное испытаніе для путниковъ на тысячи верстъ и на цѣлыя недѣли. Подъ скамьями можно было запихать только тѣ вещи, которыми снабжаетъ казна (и то не всѣ). Но главное: не находилось подрядчика на цѣны, предположенныя казною; самый экипажъ оказался на столько тяжелымъ, что на горѣ да въ грязь и десяти лошадямъ везти его не подъ силу. Такимъ образомъ настоящіе цѣнители-практики, арестанты и подрядчики, совершенно разошлись во мнѣніяхъ съ изобрѣтателями теоретиками. Для насъ не важна исторія фургона — мы приглядѣлись къ цѣлымъ тысячамъ таковыхъ; поучителенъ для насъ первый шагъ иркутскаго начальства въ ту сторону, куда еще до сихъ поръ не ходили, гдѣ еще не справлялись, — въ сторону темную, мало изслѣдованную, презираемую, кинутую на произволъ судьбы и во мракъ невѣдѣнія. Можетъ быть здѣсь-то именно и откроются многія причины тому множеству ошибокъ и неудачъ, о которыхъ мы упомянули мимоходомъ и на пути — именно въ эту темную и неизвѣстную сторону. На нее указала намъ нѣкогда наша добрая воля и собственное желаніе, а теперь ведетъ насъ прямо туда и послѣдовательность самаго разсказа.

Русскій народъ назвалъ ссыльныхъ несчастными. Это названіе оставляемъ мы и за всѣми послѣдующими нашими разсказами, не имѣя пока никакихъ основаній для замѣны его новымъ заглавіемъ.

Вотъ эти несчастные, и прежде всего — ''въ дорогѣ.''

{{right|''«Вѣстникъ Европы»'', ''№ 6, 1868''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1868 года]]
[[Категория:Сергей Васильевич Максимов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Сергей Васильевич Максимов]]</text>
      <sha1>5vcvov9pgh8vxe3ddxm6h2ljmxjc147</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Актер (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1035894</id>
    <revision>
      <id>5713224</id>
      <parentid>5712914</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T18:34:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Egor</username>
        <id>8124</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5713224</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="60923" sha1="ch250iibidgn1gafnx79364u0jvz0ke" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877)
| НАЗВАНИЕ              = Актер
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Шутка-водевиль в одном действии 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1841
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=6|страницы=116—136}}
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 1
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 3 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

{{h2|Актер}}

{{h4| Шутка-водевиль в одном действии}}

{| class=personae
|+ Действующие лица
|-
| {{razr2|Кочергин}}, саратовский помещик.
|-
| {{razr2|Лидия}}, дочь его.
|-
| {{razr2|Сухожилов}}, чиновник, жених Лидии.
|-
| {{razr2|Стружкин}}, актер.
|-
| {{razr2|Слуга}}.
|}

{{rem|Действие происходит в С.-Петербурге.}}
{{rem|Театр представляет комнату в квартире Кочергина. Три двери: направо в биллиардную, налево в комнату Лидии; на средине выходная.}}


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 1&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Сухожилов и Кочергин}}, с кием выходит из биллиардной.}}

{{реплика|Кочергин}} Ха! ха! ха! Как я вас славно обыграл! Удивительная партия… И как мне задалось — что удар, то либо в среднюю блузу, либо дублет в угольную… Я надеюсь, вы не сердитесь, что я вам задал сухую партию… что не дал ни одного очка сделать?.. 

{{реплика|Сухожилов}} О, помилуйте, за что сердиться… на то игра; нельзя обоим вдруг выиграть. 

{{реплика|Кочергин}} Истинная правда… вот я уж тридцать лет играю на биллиарде, а никогда не замечал, чтоб вдруг оба выиграли… Так уж странно как-то сочинены игры… Так вы не сердитесь за сухую партию? 

{{реплика|Сухожилов}} Нет; мне остается только удивляться вашему искусству. 

{{реплика|Кочергин}} Да, от этой сухой партии у меня и теперь лоб мокрый… Вот посмотрели бы вы меня в прежние годы, как я играл на биллиарде! 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
Когда мне было двадцать лет — 
Играл тогда я бойко, славно! 
Со мной, бывало, сладу нет: 
Всех обыграю преисправно! 
Хоть на три тысячи изволь — 
Вовек не праздновал я трусу: 
Я славно делал карамболь 
И попадал отлично в блузу!}}
&lt;/poem&gt;

{{noindent}}Теперь совсем не то… меня узнать нельзя… я стал и стар, и слеп, и слаб. 


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 2&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Те же и Лидия}}.}}

{{реплика|Лидия}} Ах! Валерьян Андреич! 

{{реплика|Сухожилов}} Лидия Степановна! Здравствуйте! Кажется, целый век не видал… позвольте поцеловать вашу ручку! 

{{реплика|Лидия}} Здоровы ли вы? 

{{реплика|Сухожилов}} Здоров; но сердце у меня страдает… матушка, кажется, на целый век замедлила нашу свадьбу… однако ж наконец… 

{{реплика|Кочергин}} Ну что наконец? 

{{реплика|Сухожилов}} Она уж едет… вот письмо прислала… что это за добродетельная женщина! Вы ее узнаете и с ней не расстанетесь… Она наперед дала свое согласие на брак мой с вашей дочерью… как она на меня надеется… как любит меня! Послушайте, вот конец ее письма; волосы дыбом поднимаются! ''(Вынимает письмо и читает.)'' «Прощай, бесценный Валеренька,— бесценный! — Я скоро буду… прощай, сердце мое; береги свое здоровье, одевайся потеплей и будь добродетелен!» Будь добродетелен!.. Такое выражение может изобресть только материнская нежность. 

{{реплика|Кочергин}} Вот, сударь мой, скоро матушка ваша будет… Так, значит, во ожидании всерадостного приезда, чтоб незаметнее время прошло — мы теперь и сыграем еще партийку… 

{{реплика|Сухожилов}} Некогда… я заехал только повидаться с Лидией Степановной. Вы и то меня задержали… 

{{реплика|Кочергин}} Эх! А я было только кий подпилил… так бы и срезал желтого в среднюю… Ведь вы берете у меня дочь, последнее мое утешение… можно бы, кажется, за это партию-другую сыграть… мне ведь будет скучно… 

{{реплика|Сухожилов}} Скучно, позвольте! Вы говорите, что вам будет скучно? Мы найдем вам развлечение… Ах, позвольте… у меня есть чудесный знакомый, который, верно, умеет играть на биллиарде… 

{{реплика|Кочергин}} Ну… так что же? 

{{реплика|Сухожилов}} Я приведу к вам славного малого… он насмешит вас и обыграет… 

{{реплика|Кочергин}} Обыграет? А кто он такой? 

{{реплика|Сухожилов}} Актер. 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Актер. Слышишь, Лидия, к нам хотят привести актера… 

{{реплика|Сухожилов}} Лихая голова!., только успевай смеяться: врет, как трещотка! 

{{реплика|Кочергин}} Всё это хорошо, но… ''(Берет его за руку.)'' Хотите, вперед дам двадцать очков? 

{{реплика|Сухожилов}} Прощайте, иду за Стружкиным… сейчас же приведу… Он говорил, что куда-то отозван; ну да не велик барин, в другой раз туда сходит. 

{{реплика|Кочергин}} Я очень рад буду!.. Люблю посмеяться… ха-ха! и поиграть на биллиарде! Актер… помнишь, Лидия, когда мы жили в Саратове и зазвали какого-то заезжего штукаря… такие коленцы выкидывал, что чудо!.. А это столичный: должно быть, еще лучше… ха-ха! 

{{реплика|Сухожилов}} Прощайте же. ''(Подает ему руку.)'' 

{{реплика|Кочергин}} Ах, киек-то хорош! Двадцать пять вперед дам, сыграем; и выставку дам! 

{{реплика|Сухожилов}} Прощайте, Лидия Степановна… мы скоро увидимся. 

{{razr|Кочергин}} ''(вслед уходящему Сухожилову)''. Валерьян Андреич! Двадцать пять — и все ваши промахи не в счет! Время терпит: сыграем. 

{{rem|Сухожилов уходит.}}


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 3&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Те же}}, кроме Сухожилова.}}

{{реплика|Кочергин}} Экой торопыга! А мочи нет, хочется кий попробовать… Ну да бог с ним, зато он приведет нам Стружкина… Посмешит нас! 

{{реплика|Лидия}} Отчего вы думаете, папенька, что он должен быть непременно смешон? 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Ведь это его занятие. 

{{реплика|Лидия}} В театре, а не в гостях. 

{{реплика|Кочергин}} Всё равно… Еще бы он стал серьезные рожи корчить… Да тогда бы его никто в дом-то не пустил… Ну, об нем после, а теперь скажи-ка мне откровенно, довольна ли ты женихом, которого я тебе приискал? 

{{реплика|Лидия}} Очень довольна; лучше этой партии я не желала. 

{{реплика|Кочергин}} Постой, постой… Вишь, ты очень тороплива. Пятьдесят девять еще не партия! Вот как вас обвенчают, да на другой день поздравят с добрым утром, вот тогда ты партию-то с ним с удару кончишь. Жаль, умерла моя покойница; она бы научила тебя, как жить с мужем. Я не могу дать тебе наставлений; а пожалуй, расскажу, как со мной жила моя жена; может быть, тебе понравится и ты последуешь ее примеру: 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
Два месяца мы жили очень мирно, 
На третий вдруг вздурилася жена, 
Вскочивши, я скомандовал ей «''смирно''!», 
Тарелкой в лоб пустила мне она. 
И с той поры не становилась тише; 
Всё на меня сердилась ночь и день 
И уж к себе не подпускала ближе, 
Как на одну печатную сажень. 
Мне это страх как было нездорово, 
День ото дня ставало тяжелей — 
И наконец, чтоб сблизиться с ней снова, 
Был принужден я покориться ей. 
Так шли дела; в два месяца, не дальше, 
Покорным быть я ей во всем привык… 
Она себе жить стала генеральшей, 
А я у ней был точно как денщик!}}
&lt;/poem&gt;


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 4&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Те же, Сухожилов и Стружкин}}.}}

{{реплика|Кочергин}} А! а! Шум! Видно, приехали… ну, слава богу… теперь мы не умрем со скуки… 

{{реплика|Сухожилов}} Вот, рекомендую вам моего приятеля, Ореста Петровича Стружкина. 

{{реплика|Кочергин}} Очень приятно… очень приятно… 

{{реплика|Стружкин}} Валерьян сказал мне, что вы хотели со мной познакомиться: благодарю вас за честь. 

{{реплика|Кочергин}} И я благодарю, чудесно! ''(В сторону.)'' Сейчас видно сокола по полету! 

{{razr|Сухожилов}} ''(Стружкину)''. А вот рекомендую тебе мою невесту… Лидия Степановна… 

{{реплика|Стружкин}} Очень рад, сударыня, за моего приятеля: бог наделяет его прекрасной женой. 

{{реплика|Лидия}} Вы мне льстите… 

{{реплика|Стружкин}} А скоро будет свадьба? 

{{реплика|Кочергин}} А вам на что? Ха-ха-ха! Сострить? 

{{реплика|Сухожилов}} Да вот как скоро приедет матушка; ты знаешь, что она скоро обещала быть… однако я иду… надо оканчивать дела. 

{{реплика|Лидия}} Пойдемте, я покажу вам мою работу… 

{{rem|Сухожилов и Лидия уходят.}}


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 5&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Стружкин и Кочергин}}.}}

{{реплика|Стружкин}} Вы, я думаю, с нетерпением ожидаете матушки Сухожилова, чтоб кончить дело. Хорошая она женщина? 

{{реплика|Кочергин}} А кто ее знает. Я ее сроду не видал… должно быть, хорошая. Ну да что о таких пустяках толковать; лучше бы что-нибудь повеселее… 

{{реплика|Стружкин}} А, вы любитель веселого… веселое нынче в свете очень редко; всё избилось, истаскалось; что было прежде гениально — теперь только что сносно; что было забавно — теперь никуда не годится… легче достать птичьего молока, чем настоящего, неподдельного веселья, если его нет в самом характере человека… 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Как вы сказали, почтеннейший?.. Птичьего молока! Славно, ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Что вы говорите? 

{{реплика|Кочергин}} Чем вы занимаетесь теперь; то есть что поделываете? 

{{реплика|Стружкин}} Мои занятия, я думаю, вам известны… поутру роли, потом репетиции, потом спектакль, а потом опять роли, и опять репетиции, и опять спектакль… 

{{razr|Кочергин}} ''(в сторону)''. Ха-ха-ха! Вот уж начал, начал; так у него и выливается!.. 

Стружкин ''(в сторону)''. Что он всё смеется и смотрит на меня как на зверя! 

{{реплика|Кочергин}} Как это вы попали, любезнейший, в такую должность? 

{{реплика|Стружкин}} Любовь к театру заставила меня посвятить себя благородному званию артиста. 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Да с вами не умрешь со скуки. Ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Что такое? 

{{реплика|Кочергин}} Ну, любезнейший, благородному званию… 

{{реплика|Стружкин}} Я горячо полюбил театр и стал ревностно изучать образцы. 

{{razr|Кочергин}} ''(смеется)''. Оно так и надо, конечно, всякий молодец на свой образец! 

Стружкин ''(особо)''. Он не перестает смеяться; чтоб это значило… уж нет ли тут чего? 

{{реплика|Кочергин}} И надо признаться, что вы собаку съели в своем ремесле! 

{{реплика|Стружкин}} Искусстве, а не ремесле! 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха! Всё равно… искусстве… славно, славно… Как вы вошли, я чуть-чуть не фыркнул… 

Стружкин ''(вскакивая)''. Что такое? 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Какую вы серьезную рожу скорчили… браво! ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Что… чуть не фыркнул?.. Так я вас насмешил?.. 

{{реплика|Кочергин}} Да как же, любезнейший; вы и теперь смешите, ха-ха-ха! Да полноте притворяться! Право, другой подумает, что вы в самом деле рассердились! 

{{реплика|Стружкин}} Вы ошибаетесь… я вовсе не думал вас смешить… я не шут, государь мой, артист… это такая разница, как небо и земля!.. Шутом может быть всякий дурак… а артистом только человек с дарованием… 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Ну недаром же мне Валерьян Андреич сказал, что вы меня распотешите… ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Как? Так это вам сказал Валерьян Андреич? Он для того меня познакомил? 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Сделайте одолжение, перестаньте смеяться! 

{{реплика|Кочергин}} Нечего сказать; я этого не ожидал… Вы мастер своего дела… благодарю, благодарю… навещайте нас, пожалуйста, почаще… люблю посмеяться! ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Теперь я всё понимаю! Так вы меня затем пригласили, чтоб я смешил, потешал вас… И это сделал человек, которого я считал другом! Вы приняли меня за уличного паяццо, за фарсера? 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
И вот как у нас понимают искусство! 
Вот как на жрецов его люди глядят: 
Ты тратишь и силы, и душу, и чувства,— 
За то тебя именем шута клеймят! 
Талант твой считают за ложь и обманы; 
Понять его — выше их сил и ума. 
Им нет в нем святыни; для них шарлатаны 
И Гаррик, и Кин, и Лекень, и Тальма!}}
&lt;/poem&gt;

{{реплика|Кочергин}} Очень хорошо!.. Удивительно! Вот у нас каждый день шарманщик останавливается… собачки у него пляшут в фартуках… и сам, каналья, танцует… да нет! Всё не то! Я еще никогда так не смеялся, как сегодня… Как на вас взгляну… ха-ха-ха-ха! 

{{реплика|Стружкин}} Нет, это выше сил! Говорят вам, я не затем явился сюда. Этот Валерьян, этот повеса, солгал вам. Я же его проучу… я покажу ему, что значит актер… я отплачу ему за его похвальную рекомендацию… ''(Уходя.)'' Мое почтение. 


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 6&lt;/center&gt;

{{реплика|Кочергин}} Куда же вы… вот бы мы партийку сыграли… Ну молодец!.. Да что он, вправду, что ли, рассердился? Ха! ха! ха! Как бы то ни было, а потешил… жаль, если он не придет опять… у него и голос две капли воды на шарманку походит. А если, еще он может усовершенствоваться, так надо ожидать, что под потолок будет подскакивать… только странно, за что он рассердился? Не находит ли на него дурь? Спрошу ужо у Валерьяна Андреича… а теперь… эх, скучно стало! Так славно удалось кий подпилить, можно бы с удару партию кончить… 

&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 7&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Кочергин}} и госпожа {{razr|Сухожилова}}.}}

{{реплика|Сухожилова}} Эко неопрятство какое, господи боже мой: в прихожей ни одного холопа нет… Чай, все по заведениям разбежались… 

{{реплика|Кочергин}} А? Откуда вы! Вам кого-нибудь угодно? 

{{реплика|Сухожилова}} Вестимо, недаром пришла… ах!.. дай бог память, фамилия этак… на помело либо на ухват похожа… 

{{реплика|Кочергин}} Что такое? 

{{реплика|Сухожилова}} Да, да, вспомнила… кочерга… Где мне найти господина Кочергина? 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха! Да чего спрашиваете, ведь я-то и есть Кочергин; а вы-то уж не Аксинья ли Дмитриевна Сухожилова? 

{{реплика|Сухожилова}} Статочное дело, сударик…

{{реплика|Кочергин}} Ах, так вы-то и есть… ха-ха! Здравствуйте, матушка Аксинья Дмитриевна… уж как мы вас ждали-то… позвольте поздороваться. ''(Целует ее руку.)'' 

{{реплика|Сухожилова}} Ждали… что же мне сломя голову скакать прикажете… растрясти стариковские кости… Я же, отец мой, люблю экономию, не по-вашему… велела в домашнюю колымагу запречь в корень пеганку, а сивку на пристяжку,— да и в Питер; вот оттого и долго… Что это у тебя за палка в руке? Дворню, что ли, муштруешь?.. неловко, неловко… вот у меня плетка сделана… так уж больно сподручно. 

{{реплика|Кочергин}} Нет, это кий, матушка, для играния на биллиарде… 

{{реплика|Сухожилова}} В первый раз слышу… однако некогда толковать о белендрясах; ты мне лучше скажи, как вы тут сынишку-то моего просватали?.. 

{{реплика|Кочергин}} Всё после узнаете, матушка Аксинья Дмитриевна; а теперь не угодно ли сперва закусить да отдохнуть с дороги. 

{{реплика|Сухожилова}} Что? Отдохнуть… вишь, выдумщик какой. Уж не умыслы ли какие?.. Нет, не дамся в обман… проучили меня, батюшка, уж довольно!.. Чтоб я стала закусывать… когда мое детище обманывают; нет, закуской меня не купишь… кусок в горло не пойдет. 

{{razr|Кочергин}} ''(в сторону)''. Ну, с ней, кажется, придется язык закусить! ''(Ей.)'' Помилуйте, чего вы сердитесь… 

{{реплика|Сухожилова}} Нечего, батюшка, подлащиваться-то… нечего бобы разводить… говори, что ты даешь за своей дочкой-то?.. коли хорошо — ладно; а нет — так ведь у меня недолго… и простимся как раз… 

{{razr|Кочергин}} ''(в сторону)''. Эге! какая задорная! 

{{реплика|Сухожилова}} Давай же расписание-то. 

{{реплика|Кочергин}} Еще не готово, а что поважнее, то я так скажу, если вам хочется. 

{{реплика|Сухожилова}} Ну, говори; да не криви душой: узнаю всю подноготную… от венца оторву, если надуешь… 

{{реплика|Кочергин}} Помилуйте… во-первых, я даю за дочерью двадцать пять душ, не заложенных, мужеска пола, в Саратовской губернии… 

{{реплика|Сухожилова}} Что? Двадцать пять душ! Только! Ах ты, голь саратовская… чтоб я позволила моему сыну… нет, голубчик! он у меня один, как порох в глазе… вишь, вы его околдовали тут! Опоздай я — вы бы погубили… Двадцать пять душ моему сыну… да есть ли в тебе душа-то! 

{{реплика|Кочергин}} Позвольте, позвольте, сударыня; вы прежде выслушайте всё… 

{{реплика|Сухожилова}} Да что слушать… уж видно, обмануть хотели… ну, говори, что еще? 

{{реплика|Кочергин}} Сорок три души в Олонецкой губернии… 

{{реплика|Сухожилова}} А! ну, нешто! 

{{реплика|Кочергин}} По силе духовной, немедленно после переселения моего в жизнь вечную… 

{{реплика|Сухожилова}} Что? После переселения… прошу прислушать… этак он морочит меня, вдову беспомочную. Да господь знает, когда ты с душенькой своей расстанешься… может, и нивесь сколько проживешь… Хитер! больно хитер!.. Вишь ты, какой бочонок, разве что параличом хватит, а то… Ну, нашел мой сынишка сокровище!.. Да нет; не видать тебе моего сына; сейчас же выкинь дурь из головы и скажи своей дочке… не бывать ей за моим сыном… 

&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 8&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Те же и Лидия}}.}}

{{razr|Лидия}} ''(заглядывая в дверь)''. Что здесь за шум? 

{{реплика|Кочергин}} Что вы кричите… Уймитесь! сорок пять и никого! 

{{реплика|Сухожилова}} Не уймусь… буду кричать… А! это что за неженка… не она-то ли и невеста… хороша, больно хороша… больно красива… тонконожка, белоручка, поджарая… Слышишь, голубушка! Выкинь вздор-то из головы, не бывать тебе за Виктошенькой… ищи другого. 

{{реплика|Лидия}} Что такое? 

{{реплика|Кочергин}} Чем же вам моя дочь не нравится… 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
Она скромна, заботлива, 
Послушна, хороша, 
Любезна и расчетлива, 
В ней добрая душа. 
С такой красоткой ангельской 
Женитьба — просто честь!}}
&lt;/poem&gt; 

{{реплика|Сухожилова}} 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
У нас, сударь, в Архангельской 
Почище этой есть.}}
&lt;/poem&gt;

{{noindent}}Вишь, расхвастался своим добром… разбойник… с ума спятил… да еще тараторит… Знайте же, что сыну моему не бывать мужем вашей дочки; не быть, не быть и не быть! Не будь я — не быть! Не видать вам его, как ушей своих, обманщики! ''(Уходит.)'' 


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 9&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Кочергин и Лидия}}.}}

{{реплика|Кочергин}} Правду говорят: не узнаешь, где найдешь, где, потеряешь. И меня привел господь на своем веку настоящего черта увидеть, а я уж думал, что хуже моей покойницы и быть не может, куда! Она и в подметки этой не годится! Уж покричи она еще… я бы просто кием такой карамболь сочинил!.. Да жаль кия-то… об этакую колдунью и железный лом переломишь… Нет, слуга покорный породниться с таким дьяволом! И так на душе грехов много, а тогда уж прямо в ад ступай… а она и дорогу покажет! 

{{реплика|Лидия}} Помилуйте, не сердитесь, папенька… может быть, вы ее сами рассердили… 

{{реплика|Кочергин}} Вот те на… двадцать один и никого!.. Я рассердил! Ну на что черта сердить… в нем и так злости-то в сороковую бочку не вольешь. Хорош Валерьян Аидреич! И ничего мне не сказал! 

{{реплика|Лидия}} Простите его, папенька! 

{{реплика|Кочергин}} Ну полно, нечего тут хныкать… простите! Ступай в свою комнату да выкинь дурь из головы… Свадьбе не бывать, эта партия кончилась промахом! А эта старая чертовка пусть навек отправится к черту или навсегда в Архангельскую губернию! 

{{rem|Лидия уходит.}}


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 10&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Кочергин и татарин}}, с тюком товаров.}}

{{razr|Татарин}} ''(заглядывая в дверь)''. Халаты, шали, платки бухарские, материя отличная, хорошей доброты, знатной, самой лучшей доброты; не угодно ли купить, барын? Товар хорош… купы, купы! 

{{реплика|Кочергин}} Ба! Это что за физиономия! Ах, татарин! Зачем черт принес… правду пословица говорит: не в пору гость хуже татарина, а уж татарин не вовремя должен быть хуже самого черта! 

{{реплика|Татарин}} Что, судыр?.. Напрасно обижаете — татарин такой же человек… честный человек… бывает и русский человек, а поступает по-татарски… 

{{реплика|Кочергин}} Как ты сюда попал? Кто тебя звал, любезный?.. 

{{реплика|Татарин}} Сам прышол, барын; сам прышол; должность наша такая… кому звать… 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
Во все дома вхожу свободно, 
С вопросом: что купыть угодно? 
Я всё сейчас продать готов: 
Халатов много и платков, 
Матерья есть хорош бухарска! 
Натура уж такой татарска: 
Ужасно хочется продать 
Да за товар побольше взять!}}
&lt;/poem&gt;

{{реплика|Кочергин}} Вишь какой! ха-ха-ха! Побольше взять! Даром что татарин, а у тебя губа-то не дура: любишь денежки! 

{{реплика|Татарин}} Колы не любит, судыр, деньги вещь хорошая… Нам и Аллах деньга любить не запрещает… всё хорошее любыть можно… мы такие же люди, судар… 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
Не понапрасну век мы губим, 
Мы любим всё, чем жизнь красна; 
Не меньше русских деньги любим 
И даже… любим пить вина. 
Мы любим всё, что в жизни блага, 
Красивых жен, честных людей, 
Лишь по писанию Аллаха 
Не любим мы одних свиней!}}
&lt;/poem&gt;

{{реплика|Кочергин}} Вот что! Ну а что ты больше-то всего любишь? 

{{реплика|Татарин}} Ну а что вы больше всего любите? Что весь свет больше всего любит?.. 

{{реплика|Кочергин}} Разумеется, у всякого свой вкус… 

{{реплика|Татарин}} Ан, нет, судыр… я вам лучше скажу… весь свет вместе и кажда человек поодиначке больше всего любыт деньга… 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Так и ты, значит, больше всего любишь деньги? 

{{реплика|Татарин}} Вестымо, судыр. Кто деньга любыт, тот, значит, всё хорошее любыт, потому что на деньга можно достать что есть наилучшего в свете, судыр. 

{{реплика|Кочергин}} Вот что! Умно рассудил, даром что татарин. 

{{реплика|Татарин}} Не занимать стать у вас ума, судыр… Эх! кабы у меня деньга были… не ходыл бы я с утра до темной зоры, не нудил бы себя… а то вот теперь и возишься с товаром, бегаешь как угорелый с утра до ночи, чужие дела обделываешь… ох, деньга, деньга! Ходишь по улицам да думаешь, как бы рублик или полтину зашибить, судыр, право, вот те Аллах, право! 
{{^|-3ex}}
&lt;poem&gt;
{{поле слева|8em|
Родом я не знатный барин; 
Всё, что есть, с собой ношу… 
Просто, судыр, я татарин, 
Господам большим служу… 
Знают все меня в столице; 
Я хожу во все дома; 
Дамы, судыр, и девицы 
От меня все без ума. 
Все товар мой выхваляют, 
Смотрят шали и платки, 
Не торгуясь покупают — 
А мне это и с руки! 
Малый, судыр, я не промах, 
Знаем, где стоять, где сесть, 
Как вести себя в хоромах, 
Как в прихожей дружбу свесть; 
Мы товар других не хуже 
Продавать научены: 
Для жены — тайком от мужа, 
Мужу — тайно от жены; 
Про невест наводим справки, 
Как стакнемся с женихом, 
От булавки до булавки 
Всё приданое сочтем. 
Если в барыню влюбиться 
Вздумал судыр до ушей, 
Да не знает, как открыться,— 
Мы найдем дорогу к ней. 
Всё откроем на отчистку 
И подарок ей вручим, 
При подарке и записку, 
Судыр, ей передадим! 
Перед нами всяк спасует — 
И купец, и господин; 
А татарина надует 
Разве, судыр, жид один!}}
&lt;/poem&gt;

{{noindent}}Купы же, барын… вот халат хорош на турецкой подкладка… 

{{реплика|Кочергин}} Ну, развертывай дальше, что у тебя еще есть. 

{{реплика|Татарин}} Посмотрите халат… право, останетесь довольны; будете носить да вспоминать. ''(Развертывает халат.)'' 

{{реплика|Кочергин}} Хорошо, хорошо; да халата мне не надо… недавно купил… показывай, что еще… 

{{razr|Татарин}} ''(развертывая вещи)''. Вот шали персидские… настоящие… отличной доброты… 

{{реплика|Кочергин}} Вижу, вижу. 

{{реплика|Татарин}} Которую угодно… любую возьмите… ''(Откидывает одну шаль в сторону.)'' 

{{реплика|Кочергин}} А это что? 

{{реплика|Татарин}} Шаль богатая, в три тысячи… 

{{реплика|Кочергин}} Что ж ты прячешь… показывай, я посмотрю… может быть, куплю… 

{{реплика|Татарин}} Нельзя, судар, уж продана… я несу ее одному молодому барыну… Валерьяну Андреичу… 

{{реплика|Кочергин}} Какому Валерьяну Андреичу? 

{{реплика|Татарин}} Господину Сухожилову. 

{{реплика|Кочергин}} Вот что! А на что ему? 

{{реплика|Татарин}} Невесте подарыть… невесте… 

{{реплика|Кочергин}} А… понимаю… шаль хорошая. 

{{реплика|Татарин}} Я ему невесту сватаю… хорошая барышня… такая красывая… 

{{реплика|Кочергин}} Ты ему невесту сватаешь… что ты говоришь? 

{{реплика|Татарин}} Да, барын, невесту. 

{{реплика|Кочергин}} Да у него уж есть невеста! Сорок пять и никого! 

{{реплика|Татарин}} И полна, судыр, какая невеста… бедная… шутит он… ему надо богатая невеста. 

{{реплика|Кочергин}} Вот что!.. Ты правду говоришь? 

{{реплика|Татарин}} Да колы ж не правду, барын… он сам просыл меня. 

{{реплика|Кочергин}} А давно ли это было? 

{{реплика|Татарин}} Да вот на днях… 

{{реплика|Кочергин}} Ай-ай-ай! Вот штука! 

{{реплика|Татарин}} Я вот и нашел ему невесту… уж такая красавица, да богатая… а это он так, шутыл, где-то посватался. 

{{реплика|Кочергин}} Шутил! 

{{реплика|Татарин}} Ему нельзя без меня жениться… 

{{реплика|Кочергин}} Почему? 

{{реплика|Татарин}} Вот видишь, барын, он мне много должен, да и моим товарищам… 

{{реплика|Кочергин}} Много должен? За что? 

{{реплика|Татарин}} Вестимо за что, барын… дело молодое… той платочек подарыть надо, той шаль, там материя на платье… красавицы любят подарки… 

{{razr|Кочергин}} ''(в сторону)''. Так вот каков мой будущий зятек! Красавицы! Ай-ай-ай! 

{{реплика|Татарин}} Оно незаметно, да вот мне одному задолжал тысяч шесть. 

{{реплика|Кочергин}} Шесть тысяч!.. 

{{реплика|Татарин}} Да другим нашым тысяч пяток будет. 

{{реплика|Кочергин}} Шесть да пять — одиннадцать тысяч! Уф! Двадцать один и никого! 

{{реплика|Татарин}} Так вот, барын, чтоб честно разделаться, я и ищу ему богатую невесту… Как он женится, вот первому мне и заплатит… Да что вы, судар, больно страшно на меня смотрите? 

{{реплика|Кочергин}} Нет! Я не могу более терпеть! Иди, любезный; спасибо тебе… заходи в другое время, я у тебя куплю что-нибудь, теперь некогда… а! Черт возьми! Меня так обманывать!.. Так он сам просил? 

{{реплика|Татарин}} Да, когда же не сам… вот сегодня понесу к нему шаль… Он подарыт, и сговоры будут… кабы поскорее!.. больно деньги нужны… только и молимся, чтоб женить его… до суда доводить дело не хочется… 

{{реплика|Кочергин}} Ну, ступай с богом… У него есть другая невеста! 

{{rem|Татарин уходит; за дверью слышен его голос: «Халаты разны, разны материи бухарски, платки, шали!»}}


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 11&lt;/center&gt;

{{rem|{{razr|Кочергин, Лидия}}, потом {{razr}Сухожилов}}.}}

{{реплика|Кочергин}} Что я узнал!.. 

Лидия ''(входя)''. Папенька, я дошила свою подушку! 

{{реплика|Кочергин}} Подушку… напрасно торопишься с подушкой; я уж сказал, что тебе не быть за этим плутом Сухожиловым… 

{{реплика|Лидия}} Вот вы опять рассердились… В чем он провинился, папенька? 

{{реплика|Кочергин}} Он негодяй! 

Сухожилов ''(входит)''. Ну вот, слава богу, я отделался… теперь я могу побыть с вами, с моей милой Лидией… ''(Подходит к ней.)'' 

{{реплика|Кочергин}} Прочь! я не позволяю… 

{{реплика|Сухожилов}} Что такое? Почему? 

{{реплика|Кочергин}} Не позволяю, да и только. Чтобы нога ваша не была в моем доме… слышите? 

{{реплика|Сухожилов}} Что это значит? Помилуйте… 

{{реплика|Кочергин}} Ступайте вон, и больше ничего… Ищите себе татарскую невесту в другом месте! Сорок пять и никого! 

{{реплика|Сухожилов}} Степан Глебыч? 

{{реплика|Лидия}} Батюшка? 

{{реплика|Кочергин}} Что, Валерьян Андреич? Что, матушка? Вишь, какую рожу скорчил… А ты что смотришь, точно голодная синица… ступай в свою комнату… 

{{реплика|Сухожилов}} Да объяснитесь… 

{{реплика|Кочергин}} Ничего… вон, вон! Или я призову людей, призову полицию! Вас вытолкают… 

{{реплика|Сухожилов}} Боже мой! Что это значит? Я был наверху блаженства, и вдруг… 

{{реплика|Кочергин}} Да уйдете ли вы отсюда?.. Или… ''(Схватывает кий и грозит.)'' Вот бог, а вот порог! 

{{реплика|Сухожилов}} Он с ума сошел! ''(Уходит.)'' 

{{реплика|Кочергин}} А! выпроводил молодца… ха-ха-ха! Слава богу! Поди к своей окаянной матушке! 

{{rem|За кулисами слышен шум от падения бюстов.}}

{{razr|Итальянец}} (за кулисами, с гневом). Morbleu!&lt;ref&gt;Черт возьми! ''(франц.)''&lt;/ref&gt; Что вы делай! Vous avez perdu la tête!&lt;ref&gt;Вы потеряли голову! ''(франц.)''&lt;/ref&gt; Вы разбили мой статуй; отдайте мне деньга… Это не карашо, синьор… Сюда?.. карашо! 

{{реплика|Кочергин}} Что еще там такое? 


&lt;center&gt;{{razr|Явление}} 12&lt;/center&gt;

Кочергин и итальянец, у него на голове лоток со статуями, из которых некоторые разбиты.

{{реплика|Итальянец}} Parbleu!..[3] Мой Вольтер разбил… два двугривенник… Donnez-moi l’argent…[4] отдайте мне деньга… деньга… 

{{реплика|Кочергин}} Какие тут ржавые деньги, что ты толкуешь?.. 

{{реплика|Итальянец}} За Наполеон два двугривенник… за Вольтер два с полтин… у меня бюсты корош… настоящие гипсовые… отдайте, синьор, деньга… 

{{реплика|Кочергин}} Что такое? За Наполеона два двугривенных, за Вольтера два с полтиной? я ничего не понимаю. 

{{реплика|Итальянец}} Как не понимай! Отсюда бежит молодой человек… закричал: стара дурак… 

{{реплика|Кочергин}} А! это Сухожилов… он еще ругается. 

{{реплика|Итальянец}} Я совсем не стара… совсем не дурак… он толкай меня, о… разбил мой Наполеон… мой Вольтер… нога сломай Тальони… ну куда без ноги годитсь Тальони… возьмите себе… Вольтер… Деньга подай, деньга за мой бюсты! 

{{реплика|Кочергин}} Да мне-то что за дело? Зачем ты сюда пришел, черт возьми! 

{{реплика|Итальянец}} Как на что! Деньга… он показал мне на вашу дверь… Вот мой статуй. (Снимает и рассматривает.) Ай-ай! 

{{реплика|Кочергин}} Да не кричи так! Сорок пять и никого! 

{{реплика|Итальянец}} Се n’est pas bien…[5] обижать так честна итальянца… мой вам ничего не сделай… 

{{реплика|Кочергин}} Да замолчишь ли ты, дурак… говори, в чем дело, пустая голова. 

{{реплика|Итальянец}} Что… вы ругай… не карашо, синьор, ругать честна итальянец… Я не дурак! Не пуста голова. 

Ma {*} — зачем вы так бранитесь, 

Я не глупа человек: 

Regardez-vous, {**} осмотритесь, — 

Я с умом ношусь весь век. 

Был я прежде лазарони, 

Да на разум вдруг попал: 

Продавать не макароны, 

A les grands {***} синьора стал. 

У меня карманы пусты, 

Так фортуна чтоб нажить, 

По домам носить стал бюсты, 

Стал чужою слава жить, 

У меня есть Шиллер, Гете… 

Все, о ком известна я, 

Tout ce qu’il у а {****} ума на свете, 

Всё на голова моя! 

{* Но (итал.). 

•	
•	
o	Посмотрите (франц.).
o	
•	
•	
o	
o	
	великих (франц.).
	
•	
•	
o	
o	
	
	
	Сколько есть (франц.).}
	
{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! А всё-таки я ничего не понимаю… 

{{реплика|Итальянец}} Как не понимай… видит… (Показывая на лоток.) Il a cesse mes statues…[6] разбил… отдайт мне деньга, синьор… нехорошо обижал бедна итальянца… 

{{реплика|Кочергин}} Ну хорошо, отдам, отдам, только не кричи… Ты, как я вижу, малый горячий. 

{{реплика|Итальянец}} Будешь горяча малый… когда обижай… что мне теперь делай с моей статуй разбитой… купите, синьор, что-нибудь. 

{{реплика|Кочергин}} Ну, сколько же тебе надо за разбитые статуйки… 

{{реплика|Итальянец}} Мой уж сказал ви… за Гете рубль сорок копейка, за Вольтер два рубли пятьдесят копейка, за Талиони три рубль… 

{{реплика|Кочергин}} Что дорого?.. Ты говори настоящую цену… я у тебя, может быть, и для себя что-нибудь куплю… Итальянец. Нельзя дешевле, синьор, никак нельзя… уж так положено… 

Наша брат такой товаром 

Карашо вся цена знай, 

Можно всё продай задаром, 

Только деньга нам давай. 

Trois {*} рубль за Шиллер с Гете, 

Много ль тут за два синьор? 

Матерьял возьми в расчете, 

Выйдет вздор, parole d’lioimeur. {**} 

За Сенека, за Гораций, 

За Сократ и за Платон 

По полтина ассигнаций 

Можно взять за chaque peisonne. {***} 

Нынче древняя персона 

Очень дурно сходит с рук, 

А вот Эльслер и Тальона 

По целкова кажда штук. 

За пять рубль отдам Венера 

И большой Наполеон; 

Два с полтиной за Вольтера, 

За Руссо и Аполлон. 

Меньше взять нельзя по чести 

За такой большой людей, 

А гуртом отдам всех вместе 

За четырнадцать рублей. 

{* Три (франц.). 

•	
•	
o	честное слово (франц.).
o	
•	
•	
o	
o	
	каждого (франц.).}
	
{{реплика|Кочергин}} Вот так! Отчего же это за Наполеона-то два двугривенных, а за эту, как ее… 

{{реплика|Итальянец}} Талиони… 

{{реплика|Кочергин}} Да, за эту мадам три с полтиной? Что ей за честь такая? 

Итальянец (ставя два бюста рядом). Вот что-с! Regardez…[7] та Талиони немножко повыше; а Наполеон пониже… вот разнис. 

{{реплика|Кочергин}} Понимаю… кто больше, тот и дороже… 

{{реплика|Итальянец}} Точно так, синьор. Пожалуй же деньга мне… Всего шесть рублей без десять копейка… этот молодой персон, который выбежал отсюда из двери, как il furioso,[8] и скажи мне, что я здесь получит… 

{{реплика|Кочергин}} На вот, будет с тебя; тут пять рублей; ведь за другого плачу, только жаль тебя… ступай с богом. 

{{реплика|Итальянец}} Благодарю… А больше, синьор, ничего не купит? Rien?[9] 

{{реплика|Кочергин}} Нет, ничего не надо… ступай. 

Итальянец (уходя). Возьмит, синьор, хоть Сократа; такой тяжелый… голова болит! Prenez…[10] 

{{реплика|Кочергин}} Ничего не надо, ступай… вперед не таскай таких тяжелых болванов, от которых голову ломит. 

Итальянец уходит.

Явление 13

Кочергин, потом Сухожилов. 

{{реплика|Кочергин}} Вот еще народец! Затем пришли в Россию, чтобы болванами торговать; точно русские не могли бы того же делать… Впрочем, у всякого человека свое пропитание… 

Входит Сухожилов.

Ба! Вы зачем пожаловали… я ведь вас просил не посещать нас больше. 

{{реплика|Сухожилов}} Знаю. Я ушел от вас с твердым намерением исполнить ваше требование; но я пораздумал и воротился к вам… по крайней мере узнать причину вашего гнева… оправдаться… 

{{реплика|Кочергин}} Оправдаться… ха-ха-ха! Поздно! поздно! 

Явление 14

То же и Лидия.

{{реплика|Кочергин}} Ты зачем? 

{{реплика|Лидия}} Ах, папенька… Я услышала голос моего Валерьяна… он почти плачет… 

{{реплика|Кочергин}} Нечего нежничать; я уж сказал, что между вами всё кончено… Сорок пять и никого! 

Явление 15

Те же и слуга.

Слуга. Письмо от господина Стружкина. (Отдает письмо Кочергину и уходит.) 

Кочергин берет письмо. Сухожилов украдкой подходит к Лидии, и они вместе плачут.

{{реплика|Кочергин}} От Стружкина?.. (Читает.) «Милостивый государь! Валерьян Андреич нисколько не виноват в том, в чем его сегодня перед вами обвинили… потому что под видом этих обвинителей — татарина, старухи и итальянца — был я…» Что такое? «Он поступил со мною неблагородно, выдав меня перед вами за паяца, так что я подвергался вашим насмешкам. Я хотел отмстить ему тем же. Вы не узнали меня, и я достиг своей цели, но я не хочу продолжать моей мести и открываю вам всё. Валерьян любит вашу дочь; пусть он будет с нею счастлив и научится вперед необдуманнее оценять людей! Прилагаю при сем и ваши пять рублей, взятые мнимым итальянцем». 

{{реплика|Сухожилов}} Что я слышу? Боже мой! 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха-ха-ха! Так это был он! И я не узнал его… Вот когда надо было смеяться, а не давеча… Точно, мы его обидели… ха-ха-ха! Молодец!.. 

{{реплика|Сухожилов}} Слава богу! Наконец объяснилось… Я точно виноват перед Стружкиным и сейчас пойду просить прощения… Он благородный малый. 

{{реплика|Кочергин}} Ха-ха-ха! Вот комедия… не плачьте же… подите ко мне… ничего не бойтесь… ха-ха-ха! (Обнимаются.) Только, чур, пойдем играть на биллиарде: уж я и так сегодня целый день моциону не имел… Ах, как он нас обморочил! Ха-ха-ха! 

Ха-ха-ха! Должно признаться, 

Он нас очень насмешил, 

И от смеха удержаться 

Не стает уж наших сил. 

(К публике.) 

Но для нас всего важнее 

Ваш серьезный приговор, — 

Так решите поскорее, 

Насмешил ли вас актер?</text>
      <sha1>ch250iibidgn1gafnx79364u0jvz0ke</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Сборнику исторических и статистических сведений о России...» (Валуев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1036911</id>
    <revision>
      <id>5713383</id>
      <parentid>5314338</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:08:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713383</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="101446" sha1="g2fhdg1lwxfksx3f96rytid6nzoev18" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Дмитрий Александрович Валуев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Сборнику исторических и статистических сведений о России…&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1845
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/w/waluew_d_a/text_1845_predislovie_sborniku.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Валуев Д. А. Начала славянофильства

М.: Институт русской цивилизации, 2010.

=== Предисловие к «Сборнику исторических и статистических сведений о России…» ===
Первым двадцатилетием настоящего века Россия окончила со славою свой государственный подвиг, начатый Петром Великим.

Не завоевывая, лишь защищаясь и нередко защищая угнетенного или молящего о защите&lt;ref&gt;Таково участие России в войне Семилетней, сперва в защиту Австрии, а потом Пруссии, Итальянский поход Суворова и в тоже время высадка русского корпуса в Голландию на помощь англичанам и участие России в войне против Наполеона до 1812 г.&lt;/ref&gt;, она незаметно стала во главе тех самых народов, которые еще недавно не хотели знать про ее существование. Ее государственный подвиг на этом поприще кончен. Направлению, принятому государством, последовало, разумеется, все направление жизни и деятельности общества, литературы, — искусства. Задача России была узнать Запад, уроки его вековой опытности, богатые плоды его долгой трудовой жизни.

Такая наука была ей необходима. Оставаясь в тесной исключительности своего быта, государство не могло развить своих вещественных сил, и даже для духовных сил России едва ли была возможность когда-либо придти к своей полной и сознательной жизни иначе, как через знакомство с Западом и его умственным достоянием. Но для того, чтобы Россия могла понять этот Запад, — было также необходимо, чтобы она хотя на время перенесла в себя некоторые его явления и формы.

Еще с половины XVI века начала Россия знакомиться с Западом и усваивать себе многие плоды его просвещения. Петр Великий лишь сомкнул крутым поворотом своей воли в жизнь одного поколения то, что иначе совершилось бы в течение одного или двух веков, — вероятно, постепеннее, с меньшими утратами и жертвами, но дало бы иную, может быть, менее блестящую историю России.

Как мы с Петром Великим приняли в себя достояние западного мира, так и этот западный, или германский, мир принял в себя когда-то наследие древнего человечества. Но условия нашего положения при таком займе были гораздо благоприятнее для нас и нашего будущего. Мы получили западное просвещение не как переданное нам наследство от другого почившего мира, но как плод и опыт другой, более изведавшей и блестящей жизни, которая нам предложила свои уроки. Воспользоваться этими уроками и опытами, познакомиться с этим вновь для нас открывшимся, более просвещенным&lt;ref&gt;Мы понимаем здесь просвещение в том общем, неопределенном значении, которое обыкновенно дают ему. Если же понимать под просвещением не одни вещественные улучшения в быту человека, усовершенствования науки, художеств и видимое благоустройство общества, а то совокупное умственное и нравственное движение, которое должно соединить народы в единство братолюбивой жизни и осуществлять в обществе чистую мысль христианства, во сколько она осуществима в человеке, — то во всяком случае еще останется под сомнением, кого с большей справедливостью можно назвать просвещенной — Россию ли XV и XVI веков или ей современную католическую и протестантскую Европу?&lt;/ref&gt; миром было для России, бесспорно, необходимостью; но воспользоваться тем или другим опытом, усвоить себе то или другое явление из его жизни предоставлено было нашему выбору.

Не так счастлив был германец. Наследства завоеваний покупаются своей дорогой ценой, кроме той крови, которой они стоили; они приносят с собой народам-завоевателям&lt;ref&gt;Вспомним при этом, что Россия и Норвегия — единственные два государства в Европе, которые не были основаны завоеванием.&lt;/ref&gt; свои долги нравственные, если и не денежные, как то бывает с наследствами в частном быту людей. Для германца, пришедшего на римскую почву, свободного выбора не было и быть не могло. Бессознательно и поневоле впитал он в себя все дурное и хорошее полуязыческого римского мира и доселе, после четырнадцати столетий, еще не может расплатиться со всеми своими долгами&lt;ref&gt;История религиозных убеждений есть вместе итог всей истории Запада; а между тем вся жизнь и развитие латинского общества и латинского церковного государства, которым обнимались и создавались все общественные отношения средневековой жизни, условлены предшествующими данными языческого римского и германского мира. Прямым и необходимым плодом католицизма был протестантизм со всеми его крайними современными выводами, а дальнейшего исхода на том же пути пока не представляется для человека беспристрастно и со стороны смотрящего на историю Запада.&lt;/ref&gt;.

Россия была счастливее: Запад ничего не мог произвольно навязать ей ни дурного, ни хорошего. Он мог передавать нам только то, что мы сами выбирали, ибо свободный выбор оставался всегда за нами. Если же в чем мы дурно воспользовались им, то мы одни и виноваты.

Учителю же и просветителю нашему мы обязаны многим, и не можем не быть благодарны ему за все, что он за нас выработал, пережил и прострадал, и что досталось нам даром, без труда, без пота и крови, — за добро и зло, истину и ложь, которые он вынес из своего долгого трудового века. На Западе впервые были подняты и пробуждены все вопросы науки и жизни к их мировой деятельности и во всем живом многообразии их развивавшей и ими развиваемой личности; у западного человека достало мужества, чтобы не остановиться ни перед одним вопросом и не испугаться ни одной крайности умственного или нравственного мира. И потому обвинять ли его в этих крайностях? Они были лишь неизбежными спутниками его духовной отваги и страстной деятельности. Своими опытами жизни и даже своими заблуждениями он не менее принес в общее достояние человечества и служил ему, чем сколько служили христианству, высшему и конечному единству всего человеческого, другие народы и земли своим страдательным и робким бездействием, которое, может быть, одно делало возможным в недозревшем духовно человеке сохранение в чистоте его духовного завета. Но и те, и другие народы одинаково необходимы в общей экономии человечества. Произнести же приговор миру латинскому могут разве будущее и будущие поколения самого Запада, но не мы, которым суждено воспользоваться всеми плодами его жизни и уроками его опытов, ибо суд наш если и беспристрастный, едва ли может избегнуть обвинений в пристрастии и даже неблагодарности.

Мы многому научились у Запада, но не следует забывать и того, что уроки учителя тогда только достигают своего назначения, когда они пробудят в ученике его собственные силы, и он сумеет основать на них свою самостоятельную жизнь и сознательное мышление; иначе же вся его наука — бесплодная трата сил и времени или бесполезная, если не вредная забава.

В меру тому богатству, которое мы приняли, и тот подвиг, который предстоит нам. Но мы должны помнить, что такое даровое богатство, ничем не купленное, разве утратами из своей внутренней жизни, — непрочно, что это просвещение, хотя и привитое к нам, не могло перейти в кровь и сок самой жизни и передать ей своего прошедшего, своих верований и надежд, в которых вся его сила и живое могущество. Оно привито к нам, но пока остается в нас каким-то междоумком, чем-то совершенно чуждым и внешним всему нашему остальному существованию, каким-то тепличным растением, оторванным от своего корня и родимой почвы и потому лишенным всех своих живых соков и по видимому не обещающим никакого живого плода.

Таково действительно наше нравственное отношение к Западу, — и наше просвещение, если и должно было перейти через него, то не должно и не может на нем остановиться. Но где же исход к лучшему или, по крайней мере, более зрелому, — и что нам укажет дорогу? Разве не так же раболепно мы выжидаем указки нашего учителя для своей каждой мысли и каждого шага в науке, литературе или искусстве? И не в этом ли Запад, — первообраз всего высшего и разумного, что только может когда-либо воспитать умственное и общественное развитие человечества? И разве не так же простодушно убеждены мы&lt;ref&gt;Мы разумеем все так называемые образованные классы России, которые доселе воспитываются, родятся и умирают в этом или близком к этому если и не сознанном, веровании.&lt;/ref&gt;, что других путей для мысли, науки или жизни более нет и быть не может и не должно, и что нам, заодно с последующими поколениями Запада, остается и возможно только продолжать или оканчивать ими начатое? Но окончить свое дело и привести свое просвещение к его последним общественным и умственным итогам может только сам Запад, довершая назначенный ему круг жизни. Мы же, разделенные с ним всем нашим прошедшим и всем, что есть в нас своего и живого, продолжать его дела не можем; да и Запад в помощниках и продолжателях себя не нуждается, и мы, непризванные и непрошенные делатели в деле чужом, — в нем только лишние!

Давно уже за нас решила в этом просвещенная Европа и доселе повторяет в своих пасквилях и даже похвалах, которыми удостаивает Россию; но вольно нам не слушаться ее в таком нам близком вопросе, когда мы послушные ученики ее во всем нам постороннем.

Пора бы, казалось, нам убедиться и в том, что многое из того, что Запад, по-видимому, уже выработал за нас и нам передал готовым и оконченным, нам еще придется начинать сызнова, но пользуясь, разумеется, всем богатым запасом его науки, его уроков и опытов&lt;ref&gt;Нам — также, как и всякому другому народу, который бы поставлен был в то же отношение к другому, более просвещенному миру.&lt;/ref&gt;. Уже время подумать и о том, чтобы нам самим и из себя вырабатывать внутренние начала своей нравственной и умственной жизни, приняв на себя и всю ответственность в ней, умея дать в ней отчет себе и другим, — и связать ее со своим народным прошедшим и будущим, а не довольствоваться, — в пустоте своей внутренней жизни, — одними убеждениями, взятыми напрокат вместе с последней модой из Парижа или системой из Германии, — посылками без вывода или выводами без данных, из силлогизма, прожитого или переживаемого другим миром.

Таковы, кажется, бесспорные и разумные требования от нас того нравственного отношения к Западу, в которое поставила нас прихотливая судьба. Рано или поздно эти требования осуществятся. Мы не можем не отвечать им и не можем не признать их; если только наперед не откажем себе и русской науке, русской жизни, мысли и слову во всякой живой и небесплодном будущности. Если же не предвидим для себя в будущем ничего, кроме тщетной задачи связать себя со всей полнотой западной жизни, не имеем другой надежды, кроме повышения из учеников его в его подмастерья или работники, — то заранее обрекаем себя на всегдашнюю посредственность&lt;ref&gt;Само собой разумеется, что все это может относиться только к области литературы, науки, искусства. В области же государства, прямо подлежащей государственной власти, никто и никогда не сомневался, кажется, чтобы Россия с тех самых пор, когда вошла в систему государств Европы, уже не занимала в кругу их одно из первых мест.&lt;/ref&gt; и умственное несовершеннолетие перед Западом, который сам же первый осудит и презрительно осмеет все наши непрошеные жертвы и подвиги и тощие плоды напрасно растраченной жизни.

И потому мы должны сознавать в себе и видеть в том просвещении, которое приняли от Запада, не вывод из чужой жизни, которой дальнейший силлогизм для нас невозможен и неуловим, а науку, опыт и материал для нашего будущего, которое еще наше и нас призывает на самостоятельное участие в мировом деле человечества, в новых, может быть, образах мысли и жизни, и новых, еще не тронутых и свежих силах. Ибо Россия, бесспорно, еще не пережила и не узнала в самой себе десятой доли тех духовных и вещественных богатств, которые заключены в ее духе или рассеяны на ее неизмеримом пространстве.

С одной стороны, такое отношение России к просвещенному Западу, разумеется, может для многих быть предметом бесплодного отчаяния в себе и России, причиной их нравственного бессилия или предлогом для их нравственного усыпления; но с другой стороны, самые невыгоды такого положения представляются как большое преимущество перед Западом. Россия не только имела свой свободный выбор в том, что принимала от его духовных и вещественных богатств, но могла и снова отрицать от себя те явления, которые впоследствии находила себе противоречащими. Свобода, или свободный выбор, так же мало исключает безошибочность в добре и зле, как и слепая необходимость, и сверх того, — при всяком займе от других поколений той всегдашней истины&lt;ref&gt;Кроме, разумеется, самой науки, открытий в науках положительных и ''частных'' истин в других науках, не должно забывать и другое, хотя отрицательное, но не менее драгоценное богатство, передаваемое каждым поколением своему преемнику — тех уроков и опытов, которые выработаны его заблуждениями. Всякая новая ложь и новое заблуждение, развивающие новые отрицания той или другой истины, приносят ей ту великую услугу, что делают ее проявления зрелее и воспитывают ее к большей полноте этих проявлений, предупреждая тем новые возможные возражения или противодействия ей настоящих и будущих противников. Тогда только может та или другая истина найти в человеке свое полное проявление и незыблемо утвердиться в общем сознании, когда исчерпан весь круг противоположных ей возможных заблуждений.&lt;/ref&gt;, которую они из себя выработали, необходимо переносится вместе то случайное и частное, что нераздельно с их жизнью. Но когда оно принимается свободным и сознательным выбором государства, а не слепой необходимостью, как прямая прививка к жизни, тогда есть возможность для этой жизни отрицать со временем это случайное и частное.

Для Германии и народов романских, которые заняли римскую почву и наследовали древнее просвещение, это отрицание осталось доселе невозможным, несмотря на столько протекших веков, столько перебродивших народных стихий и столько прожитого ими в величии и славе; но оно возможно и предвидится для России, когда она придет к своей более сознательной жизни в мысли, науке и литературе. Тогда все, что есть случайного и частного в том западном просвещении, которое она приняла в себя, само собой отложится от ее духовной и умственной жизни, как чуждое и не принадлежащее ей, оставит за собой один очищенный материал на развитие ее собственных свежих сил для будущего человечества.

Полтора века употребила Россия на то, чтобы узнать этот Запад, учиться у его просвещения и пересаживать в себя его общественные и умственные явления и формы. Туда направлены были все силы государства, все сочувствия общества. Жизнь, литература, искусство наперерыв и без разбора перенимали или переводили на русский лад все западное или нерусское, дурное и хорошее, что только ни попадалось нам под руку, и доселе еще по невольной привычке иностранное название уже наперед говорит в нас в пользу самой вещи&lt;ref&gt;Когда у нас толкуют об общем превосходстве всякого немецкого мастерового перед мастеровым русским, о том, что всякий немец уже сам по себе заслуживает большего доверия, то забывают обыкновенно, что вина в этом случае общая, как со стороны потребителей, так и класса производящего, и что надо, чтобы обе стороны подали друг другу руку, для того чтобы изменилось некое отношение. Не менее необходимо, чтобы потребитель отстал от своих предрассудков, как и то, чтобы русские купцы и мастеровые заслужили себе большее доверие. Так, например: жиду тем труднее быть честным, что если и случится ему быть таким, никто не верит ему, потому только что он жид. Но справедливо замечали почти все писатели о жидах, даже и противные им, что в этом характере жидов столько же виноваты сами жиды, — и виноваты, разумеется, первые, — сколько и то христианское общество, которое всюду или отвергало их, или, допуская в себя, обрекало на все унижения человеческого достоинства и поставляло как пария вне всех человеческих законов. Одна Россия, имевшая перед собой гибельный пример Польши, никогда не терпела в себе жидовского населения, и в этом случае поступала, разумеется, с гораздо большим человеколюбием, чем государства Средних веков, их допускавшие в себя. Надеемся, что никто не примет это за сравнение, мы указываем только на явление параллельное. Так и русскому мастеровому тем труднее быть хорошим мастеровым, что никто не верит доброте его изделия, потому только, что его изделие русское. И поэтому он поневоле часто принужден идти в батраки к немцу или выдавать свою работу за иностранную. Заметим сверх того, что в этом случав класс потребителей был первый виновником такого отношения и необходимо вызвал его своим исключительным поклонением всему иностранному и презрением без разбора ко всему русскому, презрением, которое бесспорно господствовало во всей России до самого недавнего времени и от которого недавно только стали мы отвыкать. Впрочем, класс потребителей был еще не столько виноват перед классом производящих своим пристрастием ко всему иностранному, сколько тем, что, изменив внезапно все свои обычаи и привычки жизни и вырвав работника из его привычной колеи, он необходимо должен был лишить его на долгое время всякой возможности соперничать со всяким иностранцем. Поэтому классу потребителей, казалось, следовало бы первому исправить свою вину и тем вызвать и класс производящих на исправление в себе тех недостатков, которые мешают доселе восстановлению должного отношения между обоими.&lt;/ref&gt;. Изредка появлявшееся на русской почве художественное произведение, художественный или литературный талант следовали, разумеется, за общим течением. Таковы каменные громады елисаветина времени, такова, за малыми исключениями, вся наша литература XVIII века, — таков, наконец, Жуковский, последний и даровитейший представитель этой эпохи в литературе.

Разумеется, что науке западной остается еще много дела у нас, она далеко не так обобщена, не так изучаема, как того требовать и ожидать можно. Но мы, по крайней мере, достигли одного утешительного и плодовитого результата, — что в нас пробуждены одинаковое сочувствие и любовь ко всем явлениям этой науки и ко всем явлениям человечества, и вместе с тем доселе уберегли себя от всякой исключительности&lt;ref&gt;Убережем ли себя и на будущее время, что сомнительно? Но вероятно, что с этой стороны больше потеряем, чем выиграем, чем большим развитием в нас народного начала.&lt;/ref&gt;. И потому если не в массах, то, по крайней мере, в десятках лиц наука стоит хотя и не на той степени буквенной учености, которой требует немец, то на всей высоте ученых вопросов и их понимания. Сочувствие же это с умственными вопросами других народов осталось доселе недоступно Франции и Англии, не говоря уже о какой-нибудь отжившей Италии, или еще не дожившей до науки Испании. Франция и Англия доселе остаются во всей тесной ограниченности своего исторического и ученого прошедшего, и не только не могут понимать умственных работ и умственного движения Германии, но даже воспользоваться (в той степени, как следовало бы ожидать) филологическими и историческими трудами немцев&lt;ref&gt;Со справедливостью такого обвинения нельзя не согласиться, когда до сих пор ни одна школа немецкой философии не нашла в обеих землях ни одного последователя, — не только дельного противника, и даже Кузен, первая современная философская знаменитость Франции, теперь уже потерял в самой Франции всякий философский авторитет, а Дюгальд Стюарт ни ''аза'' не понял в Канте. Между тем в обеих землях публичность дошла уже до того, что каждый спешит на общую выставку со всяким полувзглядом или полумыслию, которая представляет в себе хоть тень чего-то нового и, кажется, нельзя отказать Франции и Англии в ученом и умственном движении. Впрочем, с другой стороны, Германия также мало может избежать обвинения в совершенном равнодушии к религиозным вопросам Англии и в непонимании их. Но это равнодушие объясняется тем, что немец в своей рациональной гордости не хочет даже снизойти до их исторического значения. Вообще для Германии закрыты все религиозные вопросы в их значении как исторической науки, ибо для немца-протестанта существуют только две точки отправления — индифферентная или рациональная, из которых та и другая одинакова лишены всякой исторической основы и прилагают к историческим явлениям Церкви мерило совершенно чуждое и непреложное к ее явлениям. Сверх того, Германия, связанная воспоминаниями католическими, до сих пор не может и не хочет ничего знать обо всем внекатолическом мире. Положение католика также мало выгодно, как и положение протестанта при всяком историческом занятии, которое касается в объеме несколько широком вопросов религиозных, а между тем борьба религиозных верований — окончательный итог всей истории Запада. Католик принужден на каждом шагу оправдывать то, что не находит в себе никакого оправдания, или прилагать к историческим явлениям готовый суд Церкви, который она уже произнесла над каждым из них, словом или делом, ибо не было на Западе ни одного великого общественного явления, в котором бы не участвовала сама Церковь. Не разорванный, как протестант, с исторической основой, он не может, однако же, воспользоваться выгодой своего положения, ибо находится с ней или в постоянном раздоре, — и тогда выбирает среднюю дорогу взаимных уступок и соглашений между двумя противоречиями, или, рабски повинуясь всем требованиям своего положения, может прибавить новые фолианты к огромным и почтенным трудам бенедиктинцев, иезуитов и др., — важным как материал, — но ничего не прибавить к самой науке.&lt;/ref&gt;.

Впрочем, и Германия, несмотря на всю многообъемлемость и отрешенность ее умственной и ученой жизни, не может доселе вполне освободиться от известной исключительности, которую налагает на нее общее прошедшее и тесное родство со всем западным миром. Но зато положение русского (которым, разумеется, он еще не умел воспользоваться) перед всяким историческим вопросом, может быть, самое выгодное, какое есть в просвещенном мире; ибо он может рассматривать всякое общественное явление или народную личность Запада, как нечто ему совершенно внешнее, — как естествоиспытатель рассматривает явления вещественной природы.

Нечего нас обвинять, что мы до сих пор ничего или почти ничего не прибавили к науке западной; доселе мы не могли и даже, может быть, не должны были ей ничего принести от себя, ибо мы были еще только учениками ее и не выходили из ее умственной опеки. Мы могли бы только прибавить к массе материалов, которые ежегодно накапливает Германия для будущей науки, или несколько ученых имен к несметному числу ее почтенных тружеников, постоянно занятых раскладыванием в старых рамках, но на новый лад всяких различных цитат и многоученых авторитетов&lt;ref&gt;Мы говорим, разумеется, не о людях, каковы Нибур, Гриммы, Шлоссер, Лео, Риттер и др., но преимущественно о последнем десятилетии и о массе ежегодной немецкой ученой производительности; нельзя не удивляться ее обилию и огромности предпринимаемых трудов, — и в то же время их относительной бесплодности и скудости живых и новых результатов для науки.&lt;/ref&gt;.

Пока еще не наставало свое сознательное мышление, не просыпались иные силы и требования и мысль своя, живая и самобытная, не нуждающаяся более в рамках учителя и тетрадках для памяти, — не лучше ли было со смирением продолжать свое учение, набираться дальнейших уроков чужого опыта и плодов чужого труда? Мы так и делали. Когда же свежие силы новопришедшего в историю народа и все глубокие тайники его внутреннего, еще не сознанного духа, скрытая мысль и поэзия его быта и недаром прожитого им прошедшего раз отзовутся в его мыслящих представлениях, знакомых с просвещением прочего мира, тогда всякий добросовестный труд в области науки принесет ей в дань не букву и не мертвый набор ответов, а свое живое слово и свежую силу, которая даст ей новое движение и оплодотворит ее почву, где она оскудела.

С пробуждением такой жизни, более зрелой и самобытной&lt;ref&gt;Мы не говорим, чтобы она уже пробудилась, но только указываем на необходимость этого пробуждения и на некоторые признаки такой более самобытной уже начинающейся жизни.&lt;/ref&gt;, в мысли и науке нечего, однако ж, бояться за западное направление и за западную науку. Столбовой дороге, пробитой Петром, не зарасти травой, и делу его не заглохнуть, — в деятелях и ревнителях на прежнем поприще недостатка не будет. Западное просвещение не может не увлекать нас и не быть для нас более чем соблазнительным. Давать себе ответ и удовлетворение на все потребности души и мысли в готовых результатах чужой жизни, ничего не требуя от себя и обходясь без своего труда и внутренней работы над собой, так соблазнительно для нашей русской ленивой природы, что тяжело и трудно ей проснуться для иных требований и даже мудрено требовать от нее такого усилия над собой.

Если же обратимся к Западу и забудем на время Россию, — нет того вопроса, которого бы он не разрешил нам, нет той потребности души, на которую бы не ответил, — и даже в тех вопросах, на которые еще сам не нашел для себя ответа. Ибо что бы мы ни делали, какие бы ни были наши подвиги похвального самозабвения, все же мы останемся в его деле не более, как ''дилетантами!'' А потому для тех из нас, которые обрекли себя на жалкую роль такого дилетантства, ни потребности западной жизни не могут быть так искренни и глубоки, ни вопросы ее так неумолимо строги, как для тех, для коих эти требования, — вся их обнимающая жизнь и живой плод всего их народного и общественного прошедшего. Ибо напрасно думают, что может быть перенесен с одной почвы на другую весь внутренний мир человека. Перекосятся одни формулы его и наглядные выводы, но уже лишенные всех задатков внутренней жизни. Так созрелый плод, который, по-видимому, уже окончил свою растительность, падает семенем на родную почву и вырастает в новое дерево, и тот же плод, перевезенный на заморский рынок&lt;ref&gt;Римлянин наследовал, по-видимому, все плоды греческой жизни, но ему остались незнакомы высокие требования греческой души. Так и западный человек еще выжидает новой спеющей жатвы и не обретал успокоенья в своих исканиях истины, между тем как для близорукого взгляда дилетантства всему уже есть удовлетворение, на всякий вопрос готов ответ, нет и не предвидится более новых путей, ни новых требований для науки и жизни — и просвещенному человечеству остается только распространить в других, еще оставшихся в прежнем варварстве сынов его те же неоцененные блага, не спрашивая даже у варваров, хотят ли они этих благ или нет и признают ли они ''благом'' то, что им дают в замену их отцовского достояния.&lt;/ref&gt;, служит только прихоти немногих и дорогим аристократическим лакомством.

Немудрено, впрочем, если западный мир часто убивает в нас нашу собственную самодеятельность, повергая в незаконную дремоту все лучшие созидающие силы души и невольно заслоняя перед нами тот внутренний мир мысли, образов и убеждений, который неразделен с духовной личностью каждого народа. Едва сознанный или только угадываемый робкой наукой, бедный художеством слова, нищий дарами искусства, он не может не исчезать и не теряться перед яркими красками, в которые облечен мир западный; он остался доселе чужд всему, что бы облекло его в ту красоту образов, дало его явлениям ту осязательность, перед которыми только и может преклоняться большинство; и потому мудрено ли, если для этого большинства он не может не исчезать перед обаянием, которое развивает вокруг себя мир западный, — перед могуществом его воспоминаний, из которых каждое уже облечено в красноречивую рамку романа или драмы, величием и гордостью его громкого многовекового прошедшего, всем блеском и соблазном его настоящей кипучей и волнующейся жизни… И так прекрасны все наши первые молодые мечты о нем, так он гордо увенчан пред ними всеми красотами поэзии, природы и искусства — и так бедна и скудна перед ним наша жизнь и даже наше прошедшее, слишком строгое и однообразное, чтобы быть увлекательным, и слишком простое, чтобы быть доступным для многих, что наше увлечение понятно и извинительно даже там, где оно переходит, по-видимому, за должные границы.

Ибо чего просит прежде всего большинство людей, называющих себя просвещенными и приобретших право презирать и учить своих непросвещенных братьев, как не громких слов и имен, блеска и мишуры жизни, наполняющих ту пустоту существования, которая составляет неотъемлемую принадлежность просвещенного большинства; и чего требует оно от самой жизни, как не наслаждения всем умственным, нравственным и вещественным комфортом, который изготовляется для него услужливым просвещением? Но, к сожалению, нередко и лучшие умы, — чего они ищут в этой науке, искусстве и самом просвещении, которому служат? Часто, если и бессознательно, они ищут того же комфорта, усыпления мысли и сил души в ограниченности той или другой системы или рутины, — удовлетворения всем новым изысканным требованиям просвещенного существования и его нравственного сибаритства… И, наконец, не было ли такое развитие всестороннего комфорта, удовлетворяющего всем потребностям человека, основной задачей всего западного просвещения и всей жизни западного человечества&lt;ref&gt;Так, католицизм, дающий готовое разрешение на все потребности христианской души и совести в живом представителе духовной истины на земле, и протестантизм, дающий право каждой личности на саморазрешение всех требований своей совести и духовного убеждения, — не суть ли это, в известном смысле, только два видоизменения одной общей религии нравственной бестревожности (комфорта)? Туже задачу, не разрешенную в области веры, берет на себя систематизм в науке, формализм в обществе, мода в гостиной и т. д.&lt;/ref&gt;? Таковы, по крайней мере, его собственные, если и не совсем осознанные выводы и новые стремления жизни, которые уже не видят иной задачи для человечества, кроме обобщения того же комфорта.

Таков этот западный мир, перенесенный во всем его нравственном могуществе в беззащитную перед ним и простую природу русского человека и теперь уже присущий всей нашей внутренней жизни и нераздельный со всем нашим внешним существованием, с детства уже говорящий нам в образах, понятиях и науках, в которых мы от колыбели воспитаны и в которые уже невольно облекается каждая наша мысль и чувство.

И потому нечего нам бояться за наше западное просвещение и нечего пугать себя возвратом так называемого допетровского варварства. Отречься вполне от Запада, значило бы нам отречься от самих себя. Отрекаться от него, как от внешних форм и оболочек жизни, не стоит того, если само время не заставит отречься; отрекаться, как от науки и опыта жизни, мы не должны, если бы и могли, и не можем, если бы и захотели, ибо вдесятеро легче выучиться вновь самой трудной науке, чем забыть или намеренно разучиться тому, что раз выучено. К тому же толчок, данный России, слишком силен и дан слишком сильной, могучей рукой, чтобы она (если и не в той исключительности) не продолжала еще долго идти по той же дороге, и чтобы европейский слой ее скоро забыл свою благодетельницу Европу.

Но вместе с тем с первым двадцатилетием XIX века для государства русского настала, как мы сказали, новая эпоха. Довершив свой подвиг на Западе, успокоив и умирив взволнованную Европу, оно обратило свои силы на самого себя и на своих забытых единоверцев.

Классические воспоминания призывали Европу на вопль издыхающей Эллады под варварством турка, — и Наварин спас Грецию. Но другие, святейшие узы связывали с Грецией Россию, и гром русских пушек под стенами Царьграда даровал окончательную свободу единоверной Греции. Россия не захотела воспользоваться своими завоеваниями, но плодом ее торжества была свободная Греция, новое, единоверное государство, и трое других единоверных княжеств, а такой многообещающий плод стоил всяких завоеваний.

С падением Царьграда Россия оставалась в продолжение трех столетий единственным православным государством на всем пространстве земного шара. В наш век и в его последнее двадцатилетие она увидала себя внезапно окруженной четырьмя другими православными государствами, которых историческая жизнь, так же, как и ее&lt;ref&gt;По крайней мере, сравнительно со всеми другими государствами Европы. Сербия, и даже Валахия и Молдавия, едва ли менее заслуживают названия государств, чем какое-нибудь Виртембергское или Ганноверское королевство, и едва ли не более весят в системе государств европейских.&lt;/ref&gt;, еще впереди. Факт этот еще не довольно замечен и оценен доселе, но он готовит совершенно иную историю для будущих столетий. В то же время Россия подняла оружие в защиту недавнего царства, повергшего свой венец и скипетр перед единоверной Россией, чтобы спасти себя от разбойничьих ватаг мусульманских и своих красавиц — от поставщиков султанского сераля. Границы Закавказья были раздвинуты и ограждены; армяне, принадлежащие к восточному исповеданию, соединены в одну область, которая служит вместе средоточием их духовной паствы,&lt;ref&gt;Мы, разумеется, понимаем одно оседлое население армян, ибо армяне также, как жиды в Европе, развеяны по всему Востоку.&lt;/ref&gt; и доселе Россия не перестает ополчаться против диких твердынь Кавказа в защиту от хищничества горцев своих прикавказских владений. Наконец, в то же время совершается возвращение в церковь Унии. Мирная проповедь разносит учение Христово в тундры Крайнего Севера, дотоле не знакомые с благословением христианства, и с помощью России заводятся православные школы на востоке.

Не менее многозначительны были в то же время внутренние действия России. Право есть высшее условие и цель всей жизни и стремлений общества. Здоровое развитие права, может быть, первое условие общественного благоденствия, и потому на него должно было устремиться прежде всего все внимание государства. «Свод законов» и «Полное собрание» были первым великим делом на новом поприще.

Второе условие и основа всей гражданской жизни государства после самого права есть, бесспорно, поземельная собственность, и вторым делом государства была забота о точном определении ее и приведении в порядок; таково полюбовное чересполосное размежевание, которого значение тем более важно в государственной жизни России, что закон предоставил в этом случае дело частное частному домашнему разбирательству, оставляя за собою одну охрану и оберегание выгод и прав каждого. Таково было общее отношение гражданского закона и судебного распорядка к жизни в Древнем Риме, пока в нем была еще сильна внутренняя жизнь права, и таково оно было более или менее в древней России.

Таже просвещенная заботливость правительства открыла для науки государственные архивы, собирает из архивов и библиотек других государств все относящееся до России, печатает источники нашей истории, собирает разбросанные по лицу всей империи памятники нашего древнего быта и нашей древней общественности. Оно же знакомит Россию с ее единоплеменниками: славянские кафедры основаны во всех университетах, и молодые люди посылаются на счет правительства в славянские земли для изучения славянских языков. Издано «Вооружение русских войск» — издание, которого доселе не оценена вся важность. Эта книга впервые облекла для нас в образы и лица нашу забытую старину, мы узнали, по крайней мере, в чем ходили наши предки, какой вид имели наши древние города и села, и то уже много для первого начала. Теперь только начинает быть возможным для поэта роман или драма из нашей древней жизни, живописцу — картина, ваятелю — статуя. Для того чтобы художественное созерцание могло быть живое и полное, должны быть даны художнику живые образы и краски, в которые бы могли облечься его мечты и ясновидения, мысль художника должна заранее свыкнуться с этими образами, их полюбить и в них вдуматься. Но для того, чтобы могло существовать между нами такое художество, отзывающееся на все родные звуки русской души, которое бы воскресило перед нами бледные тени нашего прошедшего и вызвало к жизни все, что доселе для нас мертво и немо, — надо, чтобы с детства мысль наша и представление о нашем прошедшем облекались в определенные и живые образы русской жизни, а не в какие-нибудь римские тоги и рыцарские мантии или туманные представления своей недозрелой фантазии. Поэтому книга эта оказала великую услугу России тем, что она сделала общим достоянием доступное до нее только немногим в том или другом государственном хранилище. Ею сделано у же много, но такое начало обещает еще более.

Если бы Средние века не оставили по себе столько живых следов и гордых памятников прошедшего, которые на каждом шагу воскрешают его для западного человека, едва ли бы был возможен роман Вальтер Скотта или «Фауст» Гёте. Мы не были так счастливы, как Запад, от нашего прошедшего уцелели одни немногие остатки, разбросанные по всему безграничному пространству России. В том, разумеется, столько же виноваты мы, сколько отцы наши и деды, но более всего виновато то неуважение и невнимание к своей исторической жизни, которое вообще заметно везде, где жизнь народная еще преобладает над жизнью государственной. Но теперь, когда мы дожили до иных требований и начали понимать цену того, что утрачено, — восполнить по возможности преступную утрату, собрать, воскресить, хотя на бумаге, все еще для нас уцелевшее и сделать его общедоступным каждому, — такова святая на нас лежащая обязанность перед будущими поколениями и перед нашим прошедшим, которое с каждым днем все далее уходит от нас и безвозвратно теряется. До тех же пор, пока это не сделано, и если мы не поспешим этим делом, нам никогда не узнать нашего прошедшего в его живой полноте, — так, как Запад знает свои Средние века, — и не только в его поэтической и художественной истине, но даже в его общественном значении. По странному закону всего органического, мысль человеческая так нераздельна со всей ее внешней обстановкой, что пока не даны живые образы для всех явлений нашего древнего быта, она невольно наполняет эти пробелы заученными и более знакомыми ей образами древней или средневековой жизни, — а вместе с образами иного мира незаметно вкрадываются понятия, сочувствия и внутреннее мерило исторических явлений, — чуждые явлениям нашей жизни.

Впрочем, наше прошедшее и не могло столько оставить по себе, сколько средневековый Запад, потому что ему чуждо было разнообразие западной жизни. Оно было простое и было связано в общее и живое единство одних условий жизни, обычаев и общественных верований (не только чуждое тому ''общему уровню'', который проводится над всеми явлениями жизни новейшей образованностью, — но и не совместимое с ним), а поэтому и вся внешняя обстановка жизни и даже внутренний семейный быт мало чем разнились, начиная от боярских палат и до крестьянской избы. А такая общая простота жизни делает и воссоздание это гораздо легче и проще, чем обыкновенно думают.

Наконец, наша церковная и светская архитектура перестала искать своих образцов в одном языческом и христианском Риме; она вспомнила, что была Византия и еще есть остатки от древней России, и русский, давно забытый язык уже не совершенный изгнанник из высших слоев общества, как то бывало прежде.

Направление, принятое государством, новые народные силы, им пробужденные, не могли не найти отовсюду сочувствия и отголоска. Влияние это отразилось не только на просвещенном общества России, которое начало уже сбрасывать с себя западную исключительность и оковы французских и немецких идей и приходить к более зрелому и самостоятельному мышлению, но оно уже проявляется в литературе, искусстве и т. д. Пушкин в последние годы своей жизни уже забывает свои байроновские мечты и образы и поет русскую жизнь на русский лад; и в каждом новом стихе его и новой строчке его прозы уже высказывался новый великий поэт, которого недоставало России и которого судьба не захотела дать ей, отняв у нее Пушкина в самом начале его нового поэтического возраста. Наконец явился Гоголь, первый русский художник, принадлежащий всем творчеством своего таланта русской жизни и народной мысли и ничего не переводивший из пришлых чувств и пришлых идей на русский лад и русские нравы; и самое искусство в русском художнике начинает показывать требования самостоятельности и своего живого развития, о котором прежде и не думало.

Наука, может быть, всех менее последовала этому движению (мы разумеем не школьную науку, а ту науку, которая двигает мысль и знание человеческое), и даже самая близкая к жизни наука историческая. До сих пор едва ли она знает всю важность своей задачи, едва подумала о том, чтобы пишущую, читающую романы и играющую в карты Россию познакомить с Россией, которая на нее трудится и работает и доселе остается почти той же, какой застал ее Петр Великий, — во всех преданиях и условиях прошедшего, уже давно забытого и утраченного с другой половиной. Едва ли что сделано доселе этой наукой, чтобы воскресить это прошедшее в его живых образах и требованиях&lt;ref&gt;Если Карамзин и воскресил нам наше прошедшее во внешних образах государственной жизни, то бесспорно, однако ж, что он не воскресил и не мог воскресить его в живых требованиях современной науки, и во многом даже отодвинул силой своего художественного таланта, — не говорим знание, но ''понимание'' нашего прошедшего, даже перед Щербатовым, не говоря уже о Болтине или Татищеве.&lt;/ref&gt;, и еще менее сделано ею, чтобы познакомить Россию со всем, что есть ей родного по вере и крови в других государствах и краях земного шара, — а без такого знания ей никогда не узнать и себя во всей полноте и должной отчетливости.

Для мира романо-католического и германо-протестантского наука живая и полная возможна уже потому, что она равно обнимает и знает весь свой мир и что от нее не утаился ни один единоверный или единоплеменный уголок земного шара, в который бы она не внесла своего светильника. А мы что знаем, не говоря у же о единоверцах, но даже о единоплеменниках? И то нам рассказали из милости немцы, французы и англичане. Наконец, в самой истории Запада есть сотни явлений, для которых наука русская и православная должна найти совершенно иное разрешение, чем какое доселе находили для них люди западные, необходимо заключенные в свою тесную сферу, из которой выйти они не могут, не отказавшись от самих ''себя.''

Такова задача, которая, по нашему мнению, предстоит в наше время для русской исторической науки.

Что касается до самой России, то, не говоря уже о бессмертном труде Карамзина, материалов для исторической науки ее прошедшего уже собрано множество, много совершенно частных трудов, много сделано для внешней обработки событий; но доселе не многие взглянули на внутренний смысл их, не много тронуто живых струн в истории этого прошедшего. Обвинять в этом, впрочем, некого, — разгадка внутренних вопросов жизни всегда приходит после, когда уже уяснена внешняя оболочка событий. Прошедшее, как и настоящее, бывает распутано и приведено в порядок в заглавиях вещей, прежде чем бывают поняты самые вещи. Первый труд так же необходим и важен, как второй, ибо без него последний невозможен. Сверх того, мы можем пока только указывать на последний, как на необходимое требование науки, которому она рано или поздно ответит, — и терпеливо ожидать от времени исполнения этих требований.

Итак, бесспорно, что многое уже сделано для русской истории, хотя большее еще остается сделать, но зато на другом, более широком, ей родном поприще доселе не сделано почти ничего. До тех же пор, пока русская наука не усвоит себе всего родного русскому миру, невозможно для нее живое и полное знание самой России, как знает себя мир романо-германский.

А потому, считая первым и ближайшим требованием современной исторической науки у нас дополнить сначала первую, так сказать, материальную задачу ее, прежде чем подвигаться далее, мы намерены прежде всего знакомить по возможности с современным состоянием и историей всех земель и племен единоверных и единоплеменных России. Знакомство же такое познакомит нередко и Россию с ней самой, и мы поймем в самих себе многое, что доселе было для нас загадкой или о чем доселе и не думали.

Теперь постараемся определить, что должно войти в наше издание, держась с возможной точностью данного заглавия: «Сборник исторических и статистических сведений о России и народах ей единоверных&lt;ref&gt;Мне сказали ''единоверных'', а не ''православных;'' и потому относим также сюда все христианские племена и земли, принадлежащие ''вообще'' к восточному исповеданию, и которые бесспорно отделены от общего вселенского единства одним ''непросвещением'' своим. Расколы западные не могут быть иначе рассматриваемы, как в связи с западной Церковью, так и отдельные восточные исповедания во всех основах духовного убеждения и задатках исторической судьбы нераздельны с восточной Церковью.&lt;/ref&gt; и единоплеменных».

Если мы поставили ''единоверных'' прежде ''единоплеменных'' и намерены обратить наше особенное внимание на первых, то это не потому только, что Россия с ними наименее знакома, но и потому, что прежде и выше всего мы полагаем связь веры; хотя на простой взгляд, так же как и в обычном быту людей и даже в ежедневном политическом ходе государств, одноплеменность, по-видимому, сильнее связывает людей и общества и имеет большее значение в жизни. Но если обнять историю человечества в ее более широких размерах, вглядеться пристальнее в его прошедшее и вдуматься в его будущее, мы увидим, что одна вера и духовные убеждения людей разделяют человечество на великие исторические массы — или соединяют государства и народы в одну общую судьбу.

Как право есть высшее условие всей гражданской жизни человека в обществе, так вера и народное исповедание есть высшее условие и конечный предел всей жизни и возможного развития не только своего общества и человека в нем, но и человека во всей его полноте и как члена семьи, куда не досягает внешний закон, и, наконец, как духовного существа, принадлежащего своему нравственному миру, куда не досягает никакая вещественная сила. Если, наконец, взглянем на настоящее, мы увидим, что босняк мусульманин, говорящий тем же славянским языком, как и все его славянские братья, зовет себя турком и больше ненавидит славянина, чем самый турок, и для славянина и вместе католика по убеждениям менее доступен истинный взгляд на славянский мир, чем для всякого добросовестного и знающего немца.

Говоря о единоплеменном и единоверном России, не следует также забывать, что под Россией мы можем разуметь только славянское племя и восточное православное исповедание, перед которым исчезают все другие народности и исповедания, входящие в ее состав. Перед лицом государства все они пользуются одними правами и одной защитой, но перед исторической наукой они не могут иметь одинаковых прав на ее внимание и невольно вспоминается старинная русская пословица: все вхожи в дом чада и домочадцы, но не все чада. Ибо если одинаково понимать под Россией все мелкие земли, племена и веры к ней принадлежащие, татарина и бурята, мусульманина и буддиста, то в ''единоверное'' и ''единоплеменное'' ей пришлось бы нам поневоле включить все веры и все поколения земного шара; на неизмеримом пространстве России, вероятно, нашлись бы более или менее близкие представители каждого из них; но не они, — не бурят, не мусульманин, — дают ей характер и определение, не они воспитали и создали государство. И потому всякий подданный государства принадлежит России, — но Россия принадлежит только православному и русскому, ибо ему одному принадлежат и с ним одним нераздельна ее история, ее прошедшее и будущее. Под православным же и русским, разумеется, должно понимать всякого русского и вместе православного — Великой ли, Малой или Белой России.

Продолжая определять наше заглавие, мы должны также заметить, что принимаем слово ''исторический'' в его самом широком смысле и понимаем историю как науку, которая одинаково следит за всей внутренней и внешней жизнью общества и обнимает ее во всех ее высших самостоятельных проявлениях (как история права, народного хозяйства, художества, литературы, языка и т. д.) и что, наконец, под статистикой мы понимаем не сбор современных, случайно встретившихся фактов, а науку живую, которая должна неотступно следить за историей во всех многосторонних образах человеческого существования и служить ей математической проверкой. И потому, нимало не ограничивая статистику одним настоящим, мы полагаем статистические факты далекого прошедшего не менее драгоценными для науки, как и все самые любопытные современные сведения, ибо первые служат поверкой для жизни, уже совершившей свой круг и стоящей перед судом науки, а последние еще принадлежат к данным для неуловимого будущего и к самой жизни, на которую наука еще не получила своего права.

Итак, давая историческое значение статистике, науке современного по преимуществу, мы указываем вместе с тем и на общее направление издания, ибо вообще намерены знакомить особенно с исторической стороной всех многоразличных явлений религиозной и народной жизни в единоверном и соплеменном нам мире. Раскрывать и вызывать к жизни и в свете общечеловеческого ведения живые начала прошедшего, которые воспитают будущее науки и жизни, — таково дело науки; современное же и все вызываемое его требованиями еще не подлежат ее области.

Определив наш&lt;ref&gt;Такой взгляд во многом, может быть, вовсе не разделяем многими из участников в издании, как в том можно убедиться из многих статей, помещенных в 1-м томе, — а потому не должно быть смешиваемо одно с другим. Всякий взгляд и всякое представление фактов могут быть более или менее ошибочны, но факты остаются те же, как бы не было односторонне их представление (если только оно добросовестно), и самое заблуждение если не прямо, то противодействием, которое оно вызвало или вызовет, одинаково вырабатывает то истинное воззрение или ту истину, которая должна окончательно утвердиться в науке и сделаться ее ''общим местом.'' Ошибаться можем и мы, более или менее, также, как и другие; всякое воззрение вырабатывается окончательно только временем и только временем освобождается от всего личного и случайного. Но только наука и добросовестное изучение ее во всех ее многосторонних направлениях и во всей односторонности каждого из них может окончательно разоблачить вопросы от всего их случайного и навсегда утвердить на незыблемой почве. Для такой же последней задачи и цели всякой науки и всякого знания одинаково служит и всякое заблуждение, и даже нередко более, чем недозрелая, недодуманная или недосказанная истина.&lt;/ref&gt; взгляд на историю и наши от нее требования, цель издания и его объем, мы укажем теперь на вторую побочную цель, которую имели также в виду.

Кроме немногих больших трудов, все, что почти доселе сделано в нашей исторической науке, рассеяно в множестве периодических изданий и вместе с ними исчезает в общем потоке всего современного. В других землях есть публичные библиотеки, где всегда можно найти всякий номер старого журнала, и самые журналы гораздо специальнее, есть указатели и пр. У нас всего этого еще нет и потому отыскать статью, помещенную в старых годах какого-нибудь периодического издания, дело почти невозможное; а между тем нигде, может быть, не рассеяно столько частных сведений и чисто ученых разысканий рядом с модами, повестями и пр., как в наших журналах. Противодействовать этому недостатку, собирая по возможности исторические труды в одно каждому доступное издание, и тем сохранять для науки то, что иначе могло бы затеряться для нее среди журнального хлама, такова наша другая цель&lt;ref&gt;Желающих помещать свои труды в предлагаемом собрании редакция просит относиться в контору типографии Семена.&lt;/ref&gt;.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые опубликовано: Сборник исторических и статистических сведений о России и народах ей единоверных и единоплеменных. Т. 1. Издал Д. В. — М.: Типография А. Семена, 1845. С. 1-21. Перед титульным листом на обложке дан другой год выхода сборника — 1846. В оглавлении фамилия автора «Предисловия» не указывается.

Написанное Валуевым «Предисловие» — одно из самых выдающихся произведений в истории славянофильства. В 1890 году на страницах журнала «Живая старина» (Вып. II, стр. 228—229) академик В. И. Ламанский напишет: «Это предисловие есть как бы программа не только всей последующей деятельности нашей так называемой славянофильской школы, но и почти всего истинно крупного и замечательного, явившегося в русской литературе и науке за последние десятилетия по историческому изучению России, остального славянства, Восточной Церкви, Византии и даже романо-германского Запада. На всех почти видных трудах по этой части заметны следы прямого или косвенного влияния плодотворных мыслей, высказанных в этом предисловии. Не все эти мысли впервые тут были высказаны, но они здесь впервые так стройно собраны и так прекрасно выражены, что в них полно и цельно представлены результаты всего предыдущего хода русской мысли и верно намечены пути дальнейшего ее развития».

Печатается по тексту первой публикации.

Стр. 26. …И даже Кузен, первая современная философская знаменитость… — Кузен Виктор (1792—1867), французский философ, идеалист.

Стр. 26. …А Дюгальд Стюарт ни ''аза'' не понял в Канте. — Стюарт Дэгальт (1753—1828), шотландский философ, представитель школы «здравого смысла».

Стр. 28. …Каковы Нибур, Гримы, Шлоссер, Лео, Риттер и др… — Нибур Бартольд Георг (1776—1831), немецкий историк античности. Гримм, братья: Якоб (1785—1863) и Вильгельм (1786—1859), немецкие филологи, основоположники германистики как науки о языке и литературе и мифологической школы в фольклористике. Шлоссер Фридрих Кристоф (1776—1861), немецкий историк, автор 19-томной «Всемирной истории». Лео — Лео Генрих (1799—1878), известный немецкий историк. Риттер Карл (1779—1859), немецкий географ, развивший сравнительный метод в географии и др.

Стр. 32. …И Наварин спас Грецию. — Валуев имеет в виду Наваринское сражение 8(20).10.1827 года, в ходе которого русско-англо-французский флот разгромил в Наваринской бухте (Южная Греция) турецко-египетский флот.

Стр. 36. …Даже перед Щербатовым, не говоря уже о Болтине или Татищеве. — Щербатов Михаил Михайлович (1733—1790), князь, русский историк, публицист. Болтин Иван Никитич (1735—1792), русский историк, государственный деятель, первый издатель «Пространной редакции „Русской правды“». Татищев Василий Никитич (1686—1750), русский историк, государственный деятель, автор знаменитой «Истории Российской с самых древнейших времен».


{{примечания|title=}}

[[Категория:Дмитрий Александрович Валуев]]
[[Категория:Предисловия 1845 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Дмитрий Александрович Валуев]]</text>
      <sha1>g2fhdg1lwxfksx3f96rytid6nzoev18</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение» (Лавров)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1037583</id>
    <revision>
      <id>5713348</id>
      <parentid>5282635</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:23:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие (Лавров)]] в [[Предисловие к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение» (Лавров)]] без оставления перенаправления: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5282635</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="134694" sha1="401o6xd8ckcnde7ue7tjllbwxt4cpqv" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Лаврович Лавров
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1887
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lawrow_p_l/text_1887_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = [к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение»]
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;П. Л. Лавров

Предисловие&lt;br&gt;
[к работе К. Маркса&lt;br&gt;
«К критике гегелевской философии права.&lt;br&gt;
Введение»]

1887&lt;/center&gt;

П. Л. Лавров. Философия и социология

Избранные произведения в двух томах. Том 2.

Академия наук СССР. Институт философии

М., Издательство социально-экономической литературы «Мысль», 1965

Одним из интереснейших литературных вопросов представляется изучение постепенного развития мысли великих писателей и мыслителей, наблюдение первых проявлений тех учений, которые впоследствии, в более полной и обделанной форме, составили эпоху в умственных приобретениях человечества. Для современных социалистов едва ли есть писатель и мыслитель, который в этом отношении по своему значению мог бы сравниться с Карлом Марксом. Поэтому можно лишь с полным сочувствием отнестись к намерению новой русской социалистической группы издателей&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; начать ряд предположенных ею изданий переводом одного из самых ранних произведений Карла Маркса: его «Введением» в предполагавшийся большой труд «Из критики философии права Гегеля», введением, напечатанным в первом (и единственном) выпуске обозрения, начатого Карлом Марксом вместе с Арнольдом Руге в Париже, именно «Немецко-французских летописей»&lt;ref&gt;«Deutsch-Französische Jahrbücher», herausgegeben von Arnold Rüge und Karl Marx; 1-ste и 2-te Lieferung; Paris, 1844. Zur Kritik der Hegel’schen Rechtsphilosophie, von Karl Marx, Einleitung, S. 71—85.&lt;/ref&gt;. Интерес этого издания увеличивается еще тем, что упомянутое обозрение составляет теперь библиографическую редкость и очень немногие читатели имели случай когда-либо видеть этот труд Маркса даже в немецком оригинале.

Но пред нами произведение давно минувшей эпохи, и к тому же оно принадлежит перу человека, неуединявшегося от окружающего мира в своих кабинетных трудах, но весьма впечатлительного к внешним событиям и вызываемого этими событиями к живой работе мысли. Поэтому произведение молодости Карла Маркса носит на себе отражение многих частностей борьбы, обозначившей средину сороковых годов, частностей, теперь полузабытых. Для разъяснения его едва ли не необходимо предпослать ему несколько страниц.

Здесь прежде всего требует объяснения самый предмет статьи. Дело идет о философии права Гегеля, но большинство русских читателей-социалистов (да и не социалистов) имеют самое смутное представление о Гегеле вообще и о его философии, между прочим о его «Философии права». Давно минула для русских эпоха сороковых годов, когда в московских кружках восторженная молодежь целые ночи до утра проводила в спорах о том или о другом выражении Гегеля, когда Бакунин писал в «Галльских летописях» под псевдонимом Элизара&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. С тех пор постановка философских вопросов для большинства интересующихся ими существенно изменилась и даже философские приемы немец-кого идеализма сделались археологическим преданием. Между тем все «Немецко-французские летописи», одним из редакторов которых был Карл Маркс, проникнуты традициями учения Гегеля, и даже оппозиция этому учению, насколько она высказывается в этом издании, ведется на основании гегелевских логических положений и приемами гегелевской диалектики. Остановимся же на несколько минут на этом учении, которое играло весьма значительную роль в истории мысли XIX века, учении, которое послужило точкой исхода для работ Давида Штрауса и Людвига Фейербаха, для проповеди Бакунина и Лассаля, в особенности же для трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса&lt;ref&gt;Едва ли кто из читателей этих строк знаком с моим давнишним трудом о «Гегелизме», появившемся в «Библиотеке для чтения» в 1858 и 1859 годах. Тем не менее если такие читатели окажутся и найдут некоторое разногласие между тем, что было мною написано тогда, и тем, что я высказывал в последние годы и резюмирую здесь, то они, конечно, вспомнят, что стыдно было бы мне с тех пор ничему не научиться. Имя Маркса и его труды были мне тогда совершенно неизвестны. Я не был знаком непосредственно с философскими трудами ни Людвига Фейербаха, ни Огюста Конта, ни даже с логикою или с политическою экономиею Джона Стюарта Милля. Тем не менее я и теперь не отказываюсь от многих мыслей, высказанных в этой самой ранней моей философской работе.&lt;/ref&gt;.

Жизнь доставляет человеку материал знания и понимания, желаний и деятельности. Знание выделяет факты наиболее достоверные и по отношению к ним располагает все остальное в иерархию невозможного, невероятного и более или менее вероятного. Аффекты вызывают ряд жизненных побуждений, которые в свою очередь располагаются в иерархии более или менее привлекательного, более или менее полезного, более или менее возвышающего достоинство человека. Для внесения порядка в этот материал, доставляемый жизнью, классифицируемый знанием, волнующий нас аффектами, выступает умственный процесс объединения, стремление к последовательности в мысли и в жизни. Знание строится в науку. Побуждения, влечения, аффекты группируются в нравственное учение, в план общественной и исторической деятельности. Общее миросозерцание охватывает и все достоверные, более или менее вероятные элементы знания и понимания, и все низшие и высшие элементы практической деятельности. Эта ''объединяющая'' мысль, по необходимости работающая во всех областях знания и жизни, есть мысль ''философская.'' Продукт объединения, в отдельной ли области или в обширном миросозерцании, есть ''философия'' этой отдельной области или ''философская система'' вообще. Насколько знание тем выше, чем оно точнее, жизненная задача — чем лучше предусмотрены все обстоятельства, способные в том или другом отношении содействовать или противодействовать поставленной цели, настолько философия тем выше, чем она полнее охватывает и лучше группирует весь материал, доставляемый ей мыслью и жизнью, именно в той взаимной зависимости и иерархии элементов этого материала, которые устанавливает наука в ее новейших приобретениях и нравственность в ее высших идеалах личной и общественной жизни.

Знание растет и постепенно избавляется от фантастических и метафизических элементов, около него и в нем переживающих, но в каждую эпоху еще можно от-&quot; крыть в мысли, называющей себя научною, большее или меньшее количество этих элементов. Развиваются и нравственные идеалы, личные и общественные, борясь с привычками, с узкими интересами, с ослепляющими аффектами, но в каждую эпоху и для каждого человека личная обстановка, общественная среда и события истории влияют на эти идеалы, усиливая или ослабляя те или другие низшие элементы, в них проникающие. Поэтому в каждую эпоху философские миросозерцания, весь материал которых черпается из элементов, вырабатываемых процессами знания и верования, из низших и высших аффектов, не может не отражать эпоху в ее заботах и в ее стремлениях, в ее завоеваниях и в ее заблуждениях. Различные течения мысли и жизни неизбежно вызывают различные теоретические миросозерцания и различные практические учения. Всякая философия, достигшая значительного влияния и господства, есть, по необходимости, отражение каких-либо господствующих течений в данную историческую эпоху.

Таков был немецкий идеализм в эпоху, современную первой французской революции. Таков был, в частности, гегелизм в первую треть нашего века.

Для Европы с самого начала нового времени задача состояла в том, чтобы перейти от средневековых форм цивилизации, преимущественно религиозной, к иным формам, светским, и притом, в своем отличии от античной цивилизации, к формам, соответствующим тем громадным приобретениям знания и техники, которыми могла воспользоваться в XVII веке Европа, имея в своем прошедшем Колумба и Коперника, порох, книгопечатание, успехи ремесл в средневековых цехах и океанического мореплавания; перейти к формам, соответствующим тем новым политическим задачам, которые выработала борьба государства с церковью, юристов с феодалами, городов с баронами и епископами, городских цехов с патрициями; к формам, соответствующим, наконец, тем изменениям нравственного идеала, которые внесло в привычки мысли личностей христианское богословие, требовавшее от члена церкви не только исполнения общественного обряда, но личного убеждения. Вся история нового времени заключается в стремлениях выработать теоретические и практические элементы цивилизации, удовлетворяющие этим требованиям.

В замене господства церковного догмата и авторитетного свидетельства выступает критическая наука с ее точными методами. Она к концу XVII века вполне утвердилась в области математики, механики и механической физики, к концу XVIII — в области химии, сделав в то же время довольно значительные завоевания в области биологии, положив начало успешной разработке психологии и приближаясь к правильной постановке задач социологии с разных сторон: с точки зрения борьбы за лучшую политическую форму и правильнейшее построение юридических положений в кодексах; с точки зрения отношений личности к общественному договору и гражданина отдельного государства к космополитическим идеям и симпатиям; с точки зрения роли экономических процессов в общественной и государственной жизни; наконец, с точки зрения отношения личных идеалов каждой эпохи к историческому процессу, ее подготовившему и в ней подготовляющему новую эпоху. Английские и американские политические писатели, Беккария и Вентам, Руссо, энциклопедисты и их последователи, физиократы и Адам Смит, Вико, Гердер и просветители-космополиты всех стран сознательно и бессознательно вырабатывали различные элементы социологии в том виде, в каком она должна была стать на очередь среди научных задач в наше время.

Но рядом с этою научною разработкою общественных вопросов, еще весьма отрывочною и мало методическою, эти вопросы, во всей их сложности, выдвигались самим процессом истории и требовали себе непосредственного решения. Католицизм завещал новой Европе крепкую и могучую организацию церкви и накануне начала нового времени выработал в ней новый орган, иезуитов, прилаженный к новым условиям общественной борьбы за существование. Светскому государству, отстаивавшему свою независимость от церкви, приходилось на католических территориях выдерживать постоянную борьбу за господство с этой организацией, борьбу тем более трудную, что во многих случаях это государство не могло обойтись без опоры той самой церкви, с которой оно боролось. На протестантских территориях дело было поставлено иначе и опасность была иная. Церковь в главных своих отраслях подчинилась главе государства и вошла в состав последнего, так что государство, которое, но сущности нового процесса истории, должно было делаться все более светским, привило к своему телу как нераздельный элемент религиозную работу мысли и религиозную организацию. Тем самым оно было поставлено пред неизбежною дилеммою. То государство, которое осталось бы общественною формою, существенно проникнутою религиозным элементом, должно было фатально пойти наперекор историческому течению, стать в своем соперничестве с другими государствами на сравнительно низшую точку развития, следовательно, рискнуть своей прочностью или даже своим существованием в политическом соперничестве. Эта опасность была тем значительнее, что, проникнувшись религиозным элементом, протестантское государство должно было и на собственной территории смотреть как на врагов на всех иноверцев, на всех сектантов протестантизма, отступающих в том или другом отношении от государственного верования, наконец, на всех свободных мыслителей, число которых увеличивалось по мере того, как научные приемы мышления распространялись и укреплялись среди интеллигенции. С другой стороны, то протестантское государство, которое стремилось бы, согласно общему направлению новой европейской истории, сделаться государством светским, должно было этою своею характеристическою особенностью влиять тем более на жизнь церкви, с ним связанной, чем эта связь была теснее. Эта церковь, сохраняя внешность религиозного союза, должна была проникаться все более элементами светской мысли, все более терять свой религиозный характер; а этот процесс окончательно должен был повести самым кратчайшим путем к вымиранию собственно религиозного элемента в самой церкви и в обществе и к окончательному обращению нового общества в чисто светское, к чему и направлялась история нового времени. Само собою разумеется, что ход истории едва ли мог быть сомнительным на обеих этих почвах.

Там, где на почве католицизма произошел раскол между церковью и государством, борьба их должна была повести к более прямо поставленным нападениям свободных мыслителей против религиозного элемента, во многих случаях при изменчивой терпимости со стороны государства, или к решительному понижению мысли в тех странах, где (как в Испании) государство отказалось от своей исторической роли и связало свою судьбу с поддержкою католицизма. Но борьба церкви с государством должна была на этой почве вызвать и меньшую прочность государственных форм, более революционный характер истории, так как церковь в своих переживаниях составляла элемент, подрывающий устойчивость светских государственных форм. Католические страны естественно должны были сделаться центрами проповеди и распространения антирелигиозной мысли в самой резкой и определенной ее форме. При преобладании сословного элемента над государственным эти страны должны были сделаться жертвою внутреннего религиозного разлада, которым могли воспользоваться бесцеремонные соседи, как это было в Польше в конце XVIII века, как чуть не случилось с Германией в первой половине XVII. Там же, где государственный элемент успел уже в достаточной мере объединить территории и элементы сословные, католические страны должны были сделаться и почвою наиболее часто повторяющихся политических революций, причем церковь со своей крепкой организацией могла переживать самые тяжелые потрясения, снова и снова подготовляя период реакции. Несколько революций во Франции, пронунциаменто в Испании, развитие карбонаризма в Италии, непрерывный ряд переворотов в католических республиках Америки, наконец, борьба национальностей в Австрии могут служить иллюстрациями для первой половины этого положения, точно так же как для второй подобную же иллюстрацию представляет католическая реакция XIX века после успешной борьбы с infame&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; в XVIII и после культа разума в конце этого столетия. На почве протестантизма должен был естественно одолеть, при условиях исторического движения, процесс постепенного обращения религиозных элементов общества в светские, при развитии лицемерного прикрытия этой метаморфозы религиозною внешностью и при укреплении государственной связи общества. Ни одно протестантское государство не стало на почву исключительной религиозности. Там, где, как в Англии и в Шотландии, протестантизм проявил самые решительные стремления к гонению иноверцев, сектантов и свободных мыслителей, всего прочнее установились и привычки государственной терпимости, т. е. в сущности религиозного индифферентизма со стороны государства. Каково бы ни было исповедание государя, признанное господствующим, государство стало ''над'' религией) и господствующею, и диссентерскою. Повеления личного убеждения, поставленные так высоко в христианстве в его противоположении античным обрядовым религиям, оказались совершенно второстепенным делом для большинства, так как светский закон государства был признан важнейшим руководящим элементом жизни. Государство укреплялось, но на счет нравственной силы личностей, приучающихся к сделкам со своей совестью, к лицемерию с самим собою. С одной стороны, именно в протестантских государствах на государя как главу церкви особенно ярко перешло то благоговение, в котором ряд предыдущих поколений вырос, когда предметом этого благоговения были высшие представители церкви. Почти религиозное почитание законных форм и старинного церемониала в Англии, ту поразительную искренность преклонения перед представителями власти, которое наблюдалось и наблюдается в Германии, едва ли не приходится считать продуктами этого перенесения на власть в протестантских странах церковного элемента и чувства религиозного благоговения, с ним связанного. С другой стороны, как только в протестантских странах история пошла по направлению к господству светского элемента и к атрофии религиозного, между тем как именно церковное значение власти принуждало ее — а при усилении государственного элемента на счет церковного принуждало и общество — тщательно оберегать внешнее уважение к религиозным переживаниям, в этих странах должно было роскошно разрастаться стремление к умственным компромиссам. Религиозная мысль должна была все снова и снова пытаться, оставаясь в своих формах религиозною, найти соглашение с светскими элементами, приобретавшими около нее все более бесспорное господство. Таких элементов было два: государство и светская наука.

С государством религиозный элемент протестантизма вошел в компромисс довольно просто, как мы только что видели: государство сделалось для него новою церковью, которую господствующее богословие поддерживало духовными силами и которая, как вооруженная светским мечом, должна была охранять главенство господствующего исповедания над иноверцами, сектантами и неверующими. Образцом служило при этом античное государство, в котором религия уже совершенно сливалась с политическою жизнью. Но при этом не обращали внимания на ту весьма существенную разницу, что античные религии были религии преимущественно обрядовые и национально исключительные, так что чужеземец весьма часто не имел ''права'' совершать религиозно-национальный обряд, и это исключало пропаганду; тогда как христианство было религиею, требовавшею личного убеждения; протестантизм даже выставил это учение о личном убеждении и о вере как свой отличительный признак, и миссионерская пропаганда, стремящаяся распространить всякое сектантское исповедание на все человечество, было невыделимым элементом всех христианских сект.

Но с наукою компромисс был труднее, во-первых, потому, что она требовала себе такого же универсального господства, как христианство; во-вторых, потому, что разделение их территорий было менее удобно и становилось тем менее удобно, чем шире распространялась область знания и чем требовательнее становились методы научного мышления. На первых порах, пока дело шло о математике, физике и астрономии, можно было еще без особого труда выделить сферу верований из сферы знаний, хотя и тут приходилось толковать «слово божие» с немалыми натяжками. Ученые специалисты, суживая мысль в работе над немногими тщательно объединенными проблемами, были сами по себе враги не опасные, которые охотно, вне этих проблем, шли на сделки. Но рядом с ними и среди них, даже до того, что иногда трудно было отличить одних от других, находились философы. Так как вся сущность философии всегда заключалась в том, чтобы объединить тем или другим способом весь материал знания, верования и практических мотивов, то философы нового времени не могли никак обойти вопроса об отношении научных проблем и методов к религиозным верованиям. Приходилось соглашать научные результаты с богословием, научные методы — с продуктами христианской мифологии и метафизики. С каждым десятилетием новой истории возникали все новые столкновения, новые затруднения. Богословы возмущались. Не раз они прибегали к «главе церкви», к «охранителю верований», к светской власти, требуя защиты для «слова божия», для пунктов катехизиса верования, «признанного господствующим». Иногда им удавалось раздавить врага в частных случаях. Но в целом они постоянно терпели неудачу. Государство было, правда, «охранителем верований», но оно прежде всего было охранителем светских интересов, в особенности же интересов материальных. Наука оказалась таким прочным источником технических изобретений и материальных выгод, что государство явилось неизбежно союзником ее самых безобидных частей, способствовало распространению и само распространяло ее элементарные методы, не могло этим путем не содействовать распространению ''ее'' приемов и привычек мышления. Но именно в этих приемах и в этих привычках мышления лежал самый существенный и опасный враг мысли религиозной. При этом ходе дел можно было засадить в тюрьму слишком резкого мыслителя, можно было прогнать с кафедры неосторожного профессора, можно было сжечь какую-нибудь несчастную книгу, но в сущности научные приемы мысли и научные привычки ее росли и распространялись; философские миросозерцания должны были при своей объединяющей работе все более проникаться этими приемами и привычками, а богословие должно было терять почву и уступать. Оно и уступало.

Сначала философия в Англии, у Бэкона и его учеников, попробовала разделить территории мысли научно-философской и мысли религиозно-философской. Но взаимодействие с более решительными философиями материка сделало этот путь невозможным. На почве опытной психологии выросло учение сенсуализма, и именно из школы последователей Бэкона выработалась та французская группа просветителей и энциклопедистов, которая оказалась самым решительным врагом всех наличных богословии и даже религиозной мысли вообще. Протестантское богословие пошло на уступки. Оно выдвинуло учение ''рационализма.'' «Слово божие» оставалось безусловным авторитетом, но его попытались надлежащим образом истолковать и понять. Все чудесное, все сверхъестественное, все противоречащее научным результатам и новым нравственным требованиям из него испарилось под ловкими руками истолкователей. Оставалось обыденное содержание, которое сохраняло всю ''букву'' Ветхого и Нового завета, но обращало Моисея и Христа в совершенно вульгарные личности, вынимало из религии как раз все то, что составляло ее ''дух;'' все то, что поднимало большинство неразвитых людей на минуту в идеальные сферы, что создавало для человека фантастических помощников в борьбе и в горе жизни, когда он чувствовал себя бессильным. В сущности рационализм был самым положительным отрицанием всякого религиозного чувства, всякого религиозного элемента мысли, совершенно определенным осуществлением в области так называемого богословия требования исторического перехода к цивилизации чисто светской. Но это было отрицание большею частью лицемерное, иногда бессознательное, которое для огромного большинства людей, не идущих далее внешности учения, казалось охранением религии, так как ни личности предания, ни священные тексты не подвергались отрицанию. Богословие, допуская подобный компромисс, полагало, что оно стоит на совершенно научной почве и удовлетворяет в то же время требованиям и философов-отрицателей, противников религиозного настроения, и большинства, которому сберегает привычные ему имена и тексты.

Но во всех этих отношениях богословам-рационалистам пришлось разочароваться. Научным требованиям они не удовлетворили, потому что научный метод не дозволял произвольного выкидывания из текстов всего их сверхъестественного содержания, допуская в то же время, что фактическое содержание этих текстов достоверно; не дозволял он и психологического перенесения на авторов священных текстов того рационалистического процесса мысли, с которым приступали к этим текстам люди нового времени. Наука требовала критики событий естественных и критики текстов сообразно строю мысли, времени происхождения последних настолько же, насколько она отрицала сверхъестественные события и сверхъестественные откровения в текстах. Все те личности, которые но недостаточному развитию мысли нуждались еще в религиозном настроении при жизненной борьбе, были оттолкнуты рационалистическими комментариями, которые уничтожали всю идеальную, возвышающую сторону богословия. Большинство же, которое довольствовалось привычными названиями и привычными текстами, охотнее шло, под тем же побуждением привычки, к богословам старого склада, повторявшим схоластические рассуждения, нисколько не заботясь о их примирении с положениями науки или обиходной нравственности, так как для ''этого'' большинства, точно так же как для ''этих'' богословов, требования объединяющей философской мысли вовсе не существовали.

При этих условиях приближалась, наступила и прошла над Европой гроза первой французской революции. Рядом с нею готовилась и наступила реакция против всего строя мысли, ее вызвавшего, но эта реакция, в самых сильных своих элементах, была бессознательною наследницею того самого периода, против которого она реагировала и которого задачи она не могла не сохранить в своей мысли и в своей жизни.

Революция политическая была подавлена диктатурою империи и затем господством над Европою Священного союза. Но пред всеми правительствами стояли уже, как неустранимые призраки или как опасные реальности, все те вопросы о конституциях, о правах народов, о свободах различного рода, которые написаны были кровью в истории предшествовавших годов.

Философия просветителей и энциклопедистов внушала ужас и отвращение, так как в ней именно охотно видели подготовительницу и союзницу революции. Ее признавали ненаучною. В ней с возмущением указывали отсутствие идеальных требований. Ее обвиняли в непонимании истории. Но ее приходилось заменить ''новою'' философиею, и пред этою философиею стояли прежние вопросы, но еще заострившиеся. В ней требовала себе место наука, методы которой стали еще строже и которая именно в эту эпоху дала новое поколение замечательных умов: это было время Лавуазье и Монжей, Лагранжей, Лапласов и Кювье, Адамов Смитов и Рикардо. В философии надо было дать место религии в той или другой форме, так как реакция происходила в особенности на почве оппозиции борьбе просветителей против l’infâme и своими союзниками считала духовенство всех исповеданий. Но вернуться к средневековой схоластике было невозможно; привычки научных приемов критики успели уже в значительной степени укорениться; приходилось искать ''новой'' формы компромисса между знанием и богословием, имея в виду всю критическую литературу энциклопедистов, все неудачные попытки рационалистов. В новой философии требовали себе место и еще элементы, на которые прежде не обращала или обращала лишь мимоходом внимание объединяющая мысль. Как одно из ранних явлений реакции против рационалистической мысли, подготовлявшей взрыв революции, имело место в Германии поэтическое возрождение, которое дало не только такие первостепенные силы, как Гёте и Шиллера, но окружило их целою плеядою меньших поэтических светил и вызвало особенное, романтическое движение в Германии, движение, имевшее в виду внести во все области мысли и жизни тот процесс фантазии, который имеет место при свободном творчестве художника. Кроме того, вопросы, общественные вообще и государственные в частности, игравшие весьма незначительную роль в работе объединяющей мысли предыдущих периодов, когда политическая деятельность была большею частью закрыта мыслителю, теперь, в продолжение грозного и разностороннего опыта французской революции и после него, не могли уже не требовать себе места в философских системах. Все эти старые и новые условия для работы философской мысли и вызвали то замечательное движение последней, которое обозначается развитием немецкого идеализма, и главным образом охватило ровно полвека, начиная появлением «Критики чистого разума» Канта в 1781 г. и кончая смертью Гегеля в 1831 г.

Общественное положение большинства участников немецкого идеалистического движения сильно влияло и на характер последнего. Они, в значительной доле, вырабатывались из семей пасторов протестантской церкви, развивались в среде молодежи, готовившейся занять место духовных проповедников, и круг их деятельности был обусловлен положением профессора в немецких университетах, преимущественно расположенных в небольших городах, следовательно, вдали от главных центров политической и промышленной жизни. Отсюда произошел несколько богословский и отвлеченный характер их работ, который, во-первых, не мог допустить ни прямой вражды с религиею, господствовавшей среди французских энциклопедистов, ни даже равнодушия к ней, которое сквозило сквозь почтительное отношение к ней Бэконов, Локков, Юмов в Англии — людей, для которых светские заботы уже оттесняли на второй план вопросы религиозные. Так как протестантизм пытался связать церковный вопрос с задачами светского общества, то для мыслителей, выработавшихся на почве этих привычек мысли, отношение светского знания к священному преданию и научных методов к религиозному мышлению были самыми важными вопросами, и главная победа мысли должна была быть одержана на этой почве, чтобы разделаться с теми унаследованными лицемерными компромиссами между верованием и пониманием, между религиею и наукою, которые вросли как бы в самую сущность протестантского богословия.

Но немецкий идеализм, перед которым стояло именно ''это'' историческое требование, сам поставил себе другое, и притом двойственное. Во-первых, он намеревался выполнить задачу науки в более обширных размерах, чем делало это эмпирическое и математическое знание. Он думал сделать это, разрешая не только задачи последнего, но и задачи, которых оно решать было не в состоянии. Во-вторых, идеализм имел в виду дать человеку помимо религиозного предания такой комплекс продуктов идеального творчества, который заменил бы для адептов новых учений прежние религии с их фантастическим миром, возвышающим верующего над обыденными дрязгами жизни и доставляющим ему духовную помощь и утешение в минуты бессилия и подавления в жизненной борьбе. Идеализм объявил себя высшею наукою и в то же время стремился занять место религии&lt;ref&gt;В «Гегелизме» 1858—59 годов я прямо называл это учение религией, но это, конечно, не точно, так как между метафизическим учением и религиозною проповедью всегда остается существенная разница. Попытки первых играть роль вторых имели не раз место, но они удачными быть не могли.&lt;/ref&gt;.

В учении Эммануила Канта, накануне французской революции, идеализм выступил действительно как попытка более широкой науки. Он отверг метафизику, поставив ее на один уровень с мечтаниями духовидцев. Он отрицал всякую возможность для человека путем теоретического мышления проникнуть в мир субстанций, «вещей самих в себе». Он предложил человеку вполне научную задачу — установить пределы возможного знания. Он пытался выработать строго научную и в то же время возвышающую теорию нравственного долга и наметил социологическую задачу, что общественные формы должны быть обусловлены нравственными требованиями личности. Но события этого бурного периода давили на мысль современников и вызывали, особенно в Германии, во имя национального возмущения, реакцию против всех элементов мысли и жизни, связанных с французскою революцией). Под этим влиянием немецкий идеализм все более отдалялся от задач, поставленных Кантом. Из его учения в особенности развивались те элементы, которые давали повод к новым метафизическим умозрениям и позволяли вырабатывать приемы мышления, наиболее близкие к религиозному настроению или к экстазу художника. В учениях старшего Фихте и Шеллинга выставлена была на первый план возможность проникнуть мыслью в мир сущностей. В то самое время как Фихте призывал немецкую молодежь к борьбе против европейской диктатуры Наполеона, он воодушевлял ее и метафизическою картиною того процесса, как независимое ''Я'' человеческого мышления создает из себя весь мыслимый мир и в своем творческом «деле» является инициатором истины и блага. Развертывая перед восторженными учениками в своих отрывочных произведениях широкий горизонт явлений природы и древних мифов, объединенных смелою мыслью, философ романтизма, молодой Шеллинг, вносил произвол художественного творчества в свое философское построение, прельщал современников Гёте и Шиллера именно эстетическою стороною своих «начал», почти никогда не имевших «конца», и, как истый романтик, в свою долгую жизнь переходил беззаботно от одного мировоззрения к другому, пока наконец не взошел в 1841 г., как привидение вымершего идеализма, на берлинскую кафедру проповедником «положительной философии откровения», подобно тому как другие романтики успокаивались в лоне католицизма.

Но завершением немецкого идеализма, с тою обширною его задачею, которая выше указана, было учение Гегеля, который понял эту задачу всего глубже и попытался решить ее со всем совершенством, доступным точке зрения, на которой стоял немецкий идеализм. Не считая нужным здесь входить в подробности, я ограничиваюсь лишь самыми основными элементами его учения и тем, что затронуто в статье Карла Маркса.

Гегель унаследовал от предшественников-идеалистов убеждение, что мыслью можно проникнуть в сущность вещей. Он возвратился к научной стороне идеализма, к требованию понять все сущее путем строгого метода, который был для него методом научным. Он создал метод, сущность которого заключалась в определенном приеме развития понятия от самого общего и отвлеченного до самого сложного и конкретного. Самые прочные и определенные понятия и формы прежних учений о мысли, о природе, о человеке, об обществе потеряли под разлагающим действием диалектики новой философии свою прочность, сделались лишь преходящими фазисами, подготовленными другими понятиями и формами и подготовляющими еще дальнейшие фазисы развития. Но для Гегеля это не было ''только'' развитие ''понятия о сущем;'' это был в то же время процесс развития ''самого сущего'', начиная с логических категорий, переходя к реальным законам природы и кончая историческими категориями жизни человечества, причем все завершалось тем пониманием логики, природы и истории, которое заключала в себе философия безусловного идеализма, именно философия Гегеля. И Гегель не только набросал план этого здания. Он выполнил этот план. Его объединяющая мысль разместила по многочисленным ступеням длинных лестниц трех главных отделов его системы все логические приемы, все явления природы, все катастрофы истории, все продукты художественного, религиозного, метафизического творчества. Он не противополагал свое учение другим: он поглощал в своем учении все прочие, которые оказывались не чем иным, как недодуманными элементами единого процесса, охваченного лишь в гегелизме во всех его фазисах. Поняв все, гегелизм мог сказать, что выполнил задачу высшей науки. Построив великолепное энциклопедическое здание мысли, он совершил архитектонический подвиг, который был восхитителен для людей эстетического направления, не говоря уже о том замечательном приложении философии к вопросам искусства, которое он дал в одном из специальных курсов своих берлинских лекции. Наконец, в величественном представлении безусловного духа, совершающего свое развитие в природе и в истории по законам диалектического процесса человеческой мысли, в указании безусловно правильного решения всех вопросов мысли, уяснения всех забот жизни путем понимания того и другого по безошибочному методу как элементов всеобъемлющей истины гегелизм выступал пред своими адептами как верная помощь в бессилии мысли и в треволнениях жизни, способная вполне заменить помощь прежних верований. Успокаивая и нравственные порывы личности, и недовольство общества, в понимании разумности всего действительного, не выполнил ли он задачу самой обработанной религии? К этим достоинствам, увлекавшим самые сильные и замечательные умы, для большинства в эпоху реакции первых десятилетий нашего века прибавлялось еще привлекательное достоинство. Совершенно независимый логический процесс развития безусловного духа в религиозных формах пришел сам собою в берлинских лекциях о «философии религии» к тем положениям, которые составляли главную догматическую схему государственного прусского богословия этой эпохи. Признавая разумною историческую действительность, сообразную категориям «философии права», в этом труде как-то фатально возникала двусмысленность, на основании которой можно было легко допустить, что именно та жалкая действительность, которую видели около себя немцы в эти печальные годы, была действительность разумная.

А между тем история не останавливалась. Эпоха утомления после бурь революции и наполеоновских войн проходила. Среди южноевропейских и американских романских наций шла борьба за независимость. Против этих-то волнений, имевших место у второстепенных народов, и против остатков немецкого либерализма, которые можно было почерпнуть из учения Канта и Фихте, у профессоров, подобных гонимому Гегелем Фризу&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;, направлены были «Основы философии права» Гегеля, появившейся в 1821 г. и составившей предмет его университетских лекций 1821—22, 1822—23 и 1824—25 годов. Гегель полагал, что он разгромил всякое противоречие. Но история приготовила ему неожиданность. Вспыхнула июльская революция и отозвалась более или менее значительными взрывами по всей Европе, Началось волнение умов и в Германии. Даже среди своих учеников (особенно у юриста Ганса) Гегель заметил, что «понимание свободы» не подавило «низших» фазисов стремления к свободе. Он назначил на зимний семестр 1831—32 г. снова курс «философии права». Но ход бессознательных процессов природы отменил это решение. Высший представитель немецкой идеалистической метафизики умер от холеры 14 ноября 1831 г.

Авторитет великого учителя не мешал уже толкованию и раздорам внутри школы. Все ученики принимали его требование понять все сущее и удовлетвориться только в ''полном'' его понимании. Философия с ее диалектическим методом была признана высшим и господствующим оружием мысли. Все, что было действительно, согласно ее построению было и разумно и должно было господствовать над низшими элементами. Но что именно, в наличных фактах и формах, было действительно, а не призрачно? Что, следовательно, было разумно и ''должно'' было господствовать? Учитель дал безусловно верный, по мнению учеников, метод, но всегда ли полно приложил его, всегда ли ясно высказал необходимые заключения? Точно ли догматы официального прусского богословия были необходимыми высшими продуктами приложения диалектического метода к религиозному мышлению? Точно ли политические формы Германии представляли нечто действительное — следовательно, и разумное — а не были призраками, которые следовало разогнать во имя разума? Наконец, во имя того самого диалектического метода, приложенного к самым основам гегелевского построения, нельзя ли было разуметь нечто иное под развитием безусловного духа? По учителю, этот безусловный дух сначала в своем божественном спокойствии создавал ряд логических категорий; потом объективировался в законах природы; и окончательно на почве последней сознавал себя все полнее и полнее в личной, общественной и исторической эволюции человека. Не было ли тут во имя более строгой критики возможно и необходимо небольшое изменение? Под формулою безусловного духа не скрывалась ли эволюция бессознательного вещества в сознательную личность и в прогрессивную историю? Не составлял ли материализм действительной и разумной подкладки всего идеалистического построения и нельзя ли было еще лучше и полнее понять все величественное здание природы и истории, выходя из этой точки зрения? Если «безусловный дух» (или «бог», как иногда выражался Гегель) вполне сознает себя таковым лишь в человеке на высшей ступени общественной и философской эволюции, то не следует ли рассматривать мысль человека, достигшего этой ступени, как единственное божественное, начало, вся божественность которого заключается в его теоретическом понимании и в практическом творчестве им разумных общественных форм?

Почти немедленно после смерти Гегеля начались и быстро усилились раздоры в среде школы относительно ''настоящего'' понимания его учения по отношению к религии и политике. Уже с 1826 г. вырабатывал в Тюбингене Фердинанд Христиан Баур&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; основы знаменитой тюбингенской школы богословия, внесшей самую неумолимую критику в историю древнейшее периода христианства. В 1835 г. из того же Тюбингена вышла книга Давида Штрауса, взволновавшая весь богословский мир, так как она одним ударом уничтожала помощью строгой критики и ортодоксальное предание о жизни Христа, и рационалистическое толкование этого предания. Эта жизнь, основа христианского учения даже в самых свободомыслящих школах протестантизма, была выставлена как собрание мифов. На споре об этой книге произошло окончательное распадение гегелизма. В 1836 г. левая сторона его получила свой орган — «Галльские летописи» («Hallesche Jahrbücher», потом «Deutsche J.») под руководством Арнольда Руге. В них поставлена была знаменем неумолимая критика, и Людвиг Фейербах провозгласил уже в &quot;№ 7: «Необходима свобода, необходима философия, но не Гегель, не Фихте, не Кант». В 1841 г. появилась его «Сущность христианства», за которой последовала «Сущность религии». В христианском учении, как во всех религиях, указаны были нравственные требования человека как источник всякого религиозного творчества. Высшим существом для человека оказался «человек». Длинный ряд компромиссов, имевших место в среде протестантизма между религиозным и научным строем мысли, ряд, который в германском идеализме только что достиг, по-видимому, самого блестящего успеха, привел к самому резкому противоположению между этими двумя областями мысли как к единственному логическому выводу из критического развития этого самого идеализма. Да и из-под величественного покрова идеалистической метафизики высвободилась сущность прямо противоположного учения. Людвиг Фейербах объявил себя материалистом&lt;ref&gt;Я позволяю себе думать, что философское учение Людвига Фейербаха, Карла Маркса, Фридриха Энгельса и их единомышленников настолько в сущности отлично от тех учений, которые в прежнее время носили название «материалистических», что едва ли не напрасно они удержали этот термин, но здесь не место доказывать это мнение, а так как они сами удержали термин, то приходится к ним прилагать его.&lt;/ref&gt;.

Но на области религии критика «левых» гегельянцев не остановилась. «Критика религии» была, как сказал Карл Маркс в первых строках статьи, перевод которой перед читателями, «в своем существенном содержании окончена». Неизбежно было перейти к критике общественных условий. Эпоха реакции читала в «Философии права» Гегеля лишь самые консервативные ее положения и выводы. Немецкая историческая школа права, уже в 1814 г. отрицавшая с Савиньи у нового времени право на изменение юридических форм общества, именно в 1830 г. выступила с первым томом большого труда Шталя&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; как проповедь самой решительной реакции. Фейербах направил свои удары на этого «Шейлока-слугу с его христианско-германским векселем»&lt;ref&gt;Шталь был крещеный еврей, ставший защитником самой мрачной христианской ортодоксальности с обычной ревностью ренегатов. Он назвал свой труд «Философия права с исторической точки зрения» (1830—37).&lt;/ref&gt;, по выражению Карла Маркса. Приходилось, но его же словам, объявить «войну германским порядкам»&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Но приходилось прежде всего определить свое отношение к книге учителя, на которую опирались консерваторы и реакционеры. Арнольд Руге начал печатать в своем журнале ряд озлобленных статей против Пруссии, собранных им впоследствии под названием «Пруссия и реакция». «Галльские летописи» были запрещены, но возродились в Саксонии в 1842 г. как «Немецкие летописи». В них уже Арнольд Руге подверг критике «Философию права» Гегеля. Он находил противоречие в том, что Гегель признавал разумным государство, лишенное действительности, потому что оно еще не есть государство и не хочет им сделаться, не заключая в себе форм свободного и вместе с тем законного развития. Руге указывал на обязанность философа «бросать истину в мир как фермент»; на невозможность для него ограничиться «пониманием» и на нем успокоиться; на то недовольство, которое вызывается сознанием, что наличная действительность не есть еще действительность разумная; на потребность в этом случае не только понимать, но ''что-нибудь сделать.'' Руге утверждал, что время требует критики, в особенности в приложении ко всем историческим явлениям, так как самый исторический процесс есть постоянная критика. Каждая эпоха противопоставляет современную ей ''наличную'' действительность понятию о ''надлежащей'' действительности и в своем стремлении улучшить первую переходит к другой, высшей эпохе. В том же 1842 г. Карл Маркс стал руководителем «Рейнской газеты», радикализм которой повел к ее закрытию в 1843 г. Тогда он вместе с Арнольдом Руге основал те «Немецко-французские летописи», где он поместил статью, перевод которой представляется теперь русским читателям. Здесь разрушительная гегелевская диалектика направилась уже не только на политический мир Германии, который был для Маркса «анахронизмом» ввиду более передового политического развития Франции. За политическими вопросами указана «главная задача нового времени» — «отношение индустрии, вообще мира экономического, к миру политическому». «Германские порядки» автор объявляет «ниже критики», «ниже уровня истории», чем-то «настолько презренным, насколько и презираемым», указывая в то же время, что они, как «заноза» переживаний старого режима, еще «засели в теле современного государства» «обновленных народов». Но у самих этих «обновленных» государств, как и в немецком философском «понимании государства», Маркс указывает конституционную «испорченность тела». Представителем будущего фазиса истории, новой ее эпохи, должен был явиться, как он предвидит, класс, относительно которого «нарушена правда вообще» и который «организует весь, строй человеческой жизни на базисе социальной свободы». Таким классом оказывался ''пролетариат'', и он должен был осуществить эту задачу будущего. Германии, в политических условиях ее жизни, приходилось для решения этой задачи будущего «перескочить» чрез фазис, пережитый «обновленными народами» в практической жизни, ею же, по мнению Маркса, лишь в теоретической. Для Карла Маркса в «Философии права» Гегеля Германия имела теоретическое явление, соответствовавшее практическому политическому движению, совершившемуся во Франции, и, подвергая критике этот высший продукт немецкой мысли, он одновременно при помощи «Философии права» должен был показать несостоятельность наличного политического строя в Германии, а в ''критике'' «Философии права» должен был обнаружить недостатки буржуазного строя, давшего свои лучшие результаты в политических революциях Франции. Переход немецкой мысли от идеализма к тому «материализму», который, отказываясь от безусловной истины, искал истину «для человека» и объявлял, что для него высшее существо есть «сам человек», был для Карла Маркса неразрывно связан с переходом от политического строя, представлявшего «анахронизм», путем самой «основательной» революции к строю, экономические основы которого обусловливали бы его политические приобретения. Эта революция настолько же стояла бы выше прежних политических революций Франции, насколько антропологический реализм Фейербаха стоял выше метафизического идеализма Гегеля, из которого он развился как высший фазис. Из последних строк статьи видно, что Карл Маркс ждал первого толчка этой революции от Франции.

Но борьба за торжество пролетариата над строем политически обновленных народов с его конституционною болезнью не делала Карла Маркса в 1844 г. сколько бы то ни было равнодушным к недостаткам тех «германских порядков», которым он «объявил войну» вместе с Арнольдом Руге. Они стояли «ниже критики», но относительно их приходилось критике играть роль «палача». Это был «враг», которого надо было «уничтожить», зная, что «материальная сила должна быть низвергнута лишь материальной силой». В этом именно заключалась одна доля задач критики новой философии, задач, «решение которых» было «возможно лишь путем ''практики».'' В этом, между прочим, рядом с «уничтожением пролетариата» заключался и тот переход «философии в действительность», который был девизом нового учения. Гегелизм, выступавший пред этим как бы охранителем наличного общественного строя и сделавшийся в «Галльских летописях» уже учением революции политической, в статье Маркса развертывал знамя революции политически-социальной.

{{---|width=6em}}

Русским социалистам-революционерам момент, в который появилась статья Маркса, может выказать много сходных пунктов с тем, что представляет теперь наша родина. Русское самодержавие, по сравнению с политическим положением не только наиболее передовых в этом отношении стран мира, но даже по отношению к Германии Бисмарка, представляет более уродливый «анахронизм», чем Пруссия 1844 г. сравнительно с Франциею того же времени. Точно так же относительно этого уродливого анахронизма, самое отрицание которого «успело покрыться слоем пыли в исторических архивах современных нам народов», всякий развитой русский человек, всякий, кто любит русский народ, может сказать, что русское самодержавие «ниже критики», что оно есть не иное что&quot;, как «враг», который возбуждает только «негодование», враг, которого должно стремиться не «опровергнуть», а «уничтожить». Но точно так же и в России пред социалистами-революционерами стоит задача не только совершить ''это'' дело, давным-давно совершенное всеми нациями Европы. России приходится добыть не только политические, гражданские права, к которым она «должна стремиться как к освобождению от своих действительных стеснений»; она должна «перескочить» и чрез те политические формы, которые приобретены другими нациями в иллюзионном предположении, что в этих политических формах — ''все'' спасение. Императорское самодержавие есть «враг», с которым сделка ни для одного развитого русского недозволительна. Но для русского, стоящего на уровне современных мировых забот, — это далеко не единственный враг. Во всей Европе теперь уже сознают, что парламентаризм ''в том виде'', в каком мы его видим в современных нам государствах, именно как форма классового (хотя и не сословного) господства, есть источник опасных болезней общества. Чрез ''это'' препятствие, чрез ''классовый'' парламентаризм как одно из проявлений капиталистического порядка приходится «перескочить» освобожденной России, чтобы стать на уровень современных общественных задач. Социалисты в России, как и всюду, уверены, что лишь организация городских и сельских рабочих, в руки которых должны перейти орудия труда, может быть подкладкою строя, находящегося на уровне этих задач. Есть немало развитых умов в России, которые не идут так далеко, но тем не менее не закрывают глаз пред болезненными явлениями европейского классового парламентаризма и, зная очень хорошо, что императорское самодержавие есть во всяком случае позорная и бессмысленная политическая форма, ищут при этом политических форм, устраняющих и только что указанные болезненные явления, не доходя до социалистических решений. Есть в России и «энтузиасты», представляющие некоторую аналогию с теми, которые искали германской свободы «в первобытных тевтонских лесах». Это — крайние «народники» разных толков. Русские социалисты уверены, что внимательное вдумывание в историческую постановку задач ''должно'' привести всех развитых и искренних русских к социалистическому решению вопроса, но относятся с уважением ко всем, которые сознают в той или другой форме за политическою обязанностью «уничтожить» самодержавие, «врага», стоящего «ниже критики», и задачу содействовать организации в нашем отечестве строя, не имеющего недостатков классового парламентаризма. Для социалистов, как и для несоциалистов, достигших понимания современных задач истории, «в этом — вопрос».

Задача, поставленная Карлом Марксом Германии в 1844 г., ею до сих пор не выполнена. Она все-таки в своих политических формах представляет нечто уродливое и анахронистическое в сравнении с передовыми державами Европы. Но громадные уступки новым требованиям времени и в ней были сделаны. Существование в ней крупных «переживаний старого режима» обусловлено тем громадным политическим преобладанием, которое доставили временно Германии представители консерватизма. Опьянение политическим могуществом — слишком естественное явление в истории, чтобы им возмущаться. Германия уже заплатила за него довольно дорогою ценою, особенно для ''нее'', занимавшей еще недавно такое высокое, можно сказать руководящее, положение среди европейских наций в области работы мысли; она заплатила значительным понижением среднего уровня мысли именно у ее руководящих умов. Но опьянения проходят, если они не убивают наций. Крепкая организация немецких социал-демократов и ее рост, несмотря на все гонения, суть здоровые симптомы, обещающие скорое отрезвление. И тогда пред Германией станет опять та же самая задача, которую поставил ей тому около полувека назад Карл Маркс, — задача «совершить революцию самым основательным образом», имея пред собою уже не Германию эпохи Меттерниха и Фридриха-Вильгельма IV, но Германию, пережившую франкфуртский парламент и баденскую резню, проповедь Лассаля и милитарную империю Бисмарка, «культурную борьбу» против католицизма и закон 1878 г. против социалистов.

Русское самодержавие с его формами, стоящими «ниже критики», не имеет за себя ни того ореола военной славы и достигнутого могущества, которыми Бисмарк и Мольтке окружили нынешнюю Германию, ни той призрачной «разумности», в которую облекла Пруссию тридцатых годов внешним образом понятая и несколько двусмысленная «Философия права» Гегеля. Русским приходилось не раз не только «негодовать» против варварских форм самодержавия и его не менее варварских действий. Им приходилось и краснеть в присутствии ограниченности, тупости и неумелости пособников этого самодержавия, даже с точки зрения его правительственных интересов. Оно было не только возмутительно, но иногда и жалко. Его «разумность» не приходило в голову защищать ни одному искреннему и развитому мыслителю. Его нелепость по сущности, его место «ниже критики» суть положения само собою разумеющиеся. Защитники его могут сказать лишь одно: при данных условиях оно существует, значит, ему есть причина существовать; русские не требуют и не завоевывают лучшего, значит, они лучшего и не стоят. Большинство русских должно выслушивать эту аргументацию с краскою стыда на щеках, так как каждому из них нечего отвечать на вопрос: что сделал ''ты'' как «негодующая» личность, чтобы высказать свое ''требование'' лучшего? Небольшому меньшинству либералов-декабристов 1825 г., гуманитарных литераторов 50-х и 60-х годов, социалистов-пропагандистов начала 70-х и социалистов-народовольцев конца этих годов стыдиться нечего. Они не сумели завоевать своему отечеству лучшего; они делали ошибки и поплатились за них; но они ''заявляли'' свои ''требования'' лучшего; они выступали пред историей как единственный элемент прогресса в России, как люди, для которых императорское самодержавие было «врагом», которого надо «уничтожить». Дело всех развитых русских людей — продолжать в новых формах, обусловливаемых эпохою, заявление своих ''требований'' в той двойной форме, в какой они стоят на уровне времени: требование свободных политических форм на основании общественного строя, устраняющего недостатки нынешнего западного классового парламентаризма.

В одном отношении, по-видимому, современная задача русских развитых людей совершенно отличается от задачи, поставленной в 1844 г. Марксом для Германии. Там речь была о борьбе против идеалистического гегелизма во имя философии «для человека», ставящей основным положением, что «корень всего для человека заключается в самом человеке». Эта новая философия естественно выходила, как более продуманный результат, из всей эволюции идеализма в его самых совершенных формах. С «переходом» новой философии «в действительность» связывал Карл Маркс в своем «Введении» социальный переворот, «уничтожение пролетариата». Он как бы отрицал возможность этого уничтожения без связанного с ним «перехода этой философии в действительность». А это, конечно, предполагало сначала выработку подобной философии в теории; предполагало, следовательно, оживленную борьбу философских взглядов и торжество в них реального элемента над религиозным и метафизическим. Таким образом, предполагался целый ряд явлений в теоретической области, который имел место в Германии, но совершенно чужд нашей родине.

Процесс борьбы религиозных, метафизических и реально-антропологических идей в истории немецкой мысли был следствием протестантизма и его роли в истории мысли человечества. Этого процесса, в подобной форме, нельзя ждать там, где эта подкладка не существовала. Социализм во Франции, в Англии, на юге Европы имел другие подкладки, другую историю и не нуждался в гегельянской философии с ее религиозною критикою, чтобы установить свои начала. Это самое справедливо и для нашей родины.

Православие никогда не играло видной общественной роли. Оно было слугою византийских императоров, московских царей и петербургских самодержцев. Оно оставило свою паству при приемах колдовства и церемониала, унаследованных от доисторического времени, не внося в нее ни одного из живых элементов, воспринятых христианством от греческой философии: ни требования устроить личную жизнь и общество на основании убеждения, ни стремления распространить по возможности шире то убеждение, в котором личность видит истину. Православие было и осталось учением обрядности, вовсе не влияя на строй мысли человека и на воплощение этой мысли в жизнь. Когда же из него стал вырабатываться раскол с его нравственно-житейскими требованиями, тогда господствующие классы в России находились уже под влиянием новой европейской истории с ее чисто светскими требованиями, и для них опять-таки православие осталось формою обрядности. Оно не нуждалось никогда в отыскивании компромиссов с наукою и нравственностью, как это делал протестантизм, так как православие оставалось ''вне'' жизни и ''вне'' нравственности, при своей старинной форме не подлежащего критике обычая. В нем приходилось бороться не с лицемерными компромиссами мысли, а с ее полною недеятельностью. Поэтому мысль в России, в своих прогрессивных стремлениях, видела и видит в православии не элемент интеллектуальный, но враждебный, лживый, который надо победить, противопоставляя ему правду теоретическую и нравственную; а для нее это — форма обычная, от которой человеку в его стремлении к развитию приходится отделаться как от всякого обычая, мешающего исторической жизни. Понимание безобразия самодержавия, точно так же как усвоение фатальности классовой борьбы при всех политических формах нынешнего общества, могло выработаться в России помимо всякой богословской борьбы. Положение о «критике религии» как «первой посылке всякой критики», вполне справедливое для протестантских стран, видоизменялось для Руси в том смысле, что религиозный строй русского общества, в его общественном значении, оставался еще более «ниже критики», чем русское самодержавие; он не давал начало в русской жизни никакому «ростку жизни под черепом» и своей интеллектуальною недеятельностью совершил ''на деле'' критику религиозной мысли для развитого русского человека более основательно, чем можно было бы это сделать самой искусной критике в теории.

На нашей родине не приходилось политической и экономической критике искать опоры в какой-либо прочной философской системе или вырабатываться в споре с чем-либо подобным ей. Самодержавие, крепостничество, развивающаяся индустрия были в России ''фактами'', не искавшими никаких теоретических основ и оправданий. У нас были оплаченные профессора философии, как нынешний ректор Петербургского университета&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Были единичные кантианцы, шеллингианцы, гегельянцы, пессимисты, позитивисты; но на общественную мысль эти отдельные личности влияния не имели; русской философской школы у нас не выработалось&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, и почти каждому мыслящему человеку на нашей родине приходилось строить свое миросозерцание наименее удобным, но наиболее естественным путем, объединяя, как он умел, вне всякой традиции, факты знания, верования, жизненных влечений и задач. Очень часто эта философская работа совершалась почти бессознательно; сплошь да рядом она была очень нестройна, полна пробелами и противоречиями. Зато против давления тех метафизических гигантов, которые выработались в Европе, русской мысли бороться не приходилось. Каждый новый факт науки и истории она воспринимала в его свежести, не проводя его чрез призму чужой усвоенной философии. Один гегелизм, по его чарующему могуществу, выказал временно на русские руководящие умы некоторое коллективное влияние. Но, по счастию, это было уже в эпоху его раздоров и развития из него критического направления.

Как результат ''фактического'' «негодования» против самодержавия проник в Россию и дух политической революции. Как фактическое признание «нарушения всякой правды» относительно рабочего класса капиталистическим хозяйством, на почве «негодования», вызванного архаическим институтом крепостничества, привился на нашей родине и социализм. Задачи политической и социальной революции стоят пред развитым русским человеком с тою же настойчивостью, с которой они стояли и стоят пред европейцем и американцем. Для того чтобы мы усвоили их, вовсе не понадобилось предшествовавших фазисов религиозных споров и сменяющих друг друга метафизических построений. Тем не менее и у нас торжество политической свободы в связи с требованиями человечной жизни для масс на правильном экономическом основании требует определенной философской основы, хотя большинству тут и не заметна никакая мудреная философия. Первое ее требование: устранить все продукты религиозного и метафизического творчества; от первых нас отучила традиция православия; от вторых оберегло отсутствие философских школ, на которых наше полицейское государство смотрело всегда враждебно. Второе требование: в понимании вещей опираться на научные факты, насколько наука признает их достоверными или вероятными; в практической жизни выработать себе убеждение и последовательно воплощать его в жизнь. С этой точки зрения признание самодержавия «врагом» и стремление «уничтожить» его есть истина, сама собою разумеющаяся, так как это самодержавие и логически уродливо, и исторически осуждено. С этой точки зрения и социалистические идеалы восстают с непобедимой убедительностью, опираясь на факт классовой борьбы, на научную критику капитализма, на нравственное требование справедливейшего строя, на историческую задачу солидарности всего трудящегося человечества. Для тех, кто признает здесь работу объединяющей мысли над научным и нравственным материалом, это единственная научная философия, требующая не только ясного понимания, но и самоотверженной деятельности во имя этого понимания. Для тех же, кому несколько неприятно и схоластически звучит слово ''философия'', это сама ''жизнь'' с ее жгучими вопросами и с требованием последовательности в их решении.

22 октября 1887 г.

&lt;center&gt;ПРИМЕЧАНИЯ&lt;/center&gt;

«Предисловие» датировано Лавровым 22 октября 1887 г. и напечатано в книге: ''К. Маркс.'' «Введение к критике философии права Гегеля», Женева, Издание кружка народовольцев (Социалистическая библиотека), 1887. Это первый перевод на иностранный язык знаменитой работы К. Маркса, которая была написана в конце 1843 г. (см. ''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс'', Соч., т. I) и в которой, по словам В. И. Ленина, «Маркс выступает уже как революционер, провозглашающий „беспощадную критику всего существующего“ и в частности „критику оружия“, апеллирующий к ''массам'' и к ''пролетариату» (В. И. Ленин'', Полн. собр. соч., т. 26, стр. 47—48). Фамилия переводчика не была указана, но, как сообщил весной 1936 г. автору настоящих примечаний Б. И. Рейнштейн, перевод был выполнен последним в 70-х годах XIX в.: Б. И. Рейнштейн являлся в то время членом Кружка молодых народовольцев и сделал указанный перевод для членов этого кружка. В ЦГАОРе (ф. 1762, оп. 2, ед. хр. 386) сохранился рукописный экземпляр перевода, содержащий значительную правку рукой Лаврова; представление об этой правке дает публикуемая в настоящем томе фотокопия первой страницы рукописи перевода.

На выход книги в свет откликнулся Г. В. Плеханов рецензией в «Социал-демократе» (Женева, 1888). Отметив, что перевод статьи Маркса «во многих местах хромает», но книга издана «довольно опрятно», он высказал ряд замечаний но «Предисловию» Лаврова. Первую, основную по объему часть «Предисловия», где Лавров выясняет исторический характер и значение немецкой идеалистической философии, Плеханов в целом одобрил, находя, что она «многое поясняет в самой статье Маркса». &quot;Если и нельзя, — отмечал далее Плеханов, безусловно согласиться с тем, что г. Лавров говорит в ней, то во всяком случае ее содержание не вызывает никаких недоразумений. Не то во второй части. Ее содержание темно и «чревато» недоразумениями. Автор пишет, например, что «России приходится добыть не только политические, гражданские права… она должна „перескочить“ и через те политические формы, которые приобретены другими нациями в иллюзионном предположении, что в этих политических формах — ''все спасение» (Г. В. Плеханов'', Соч., т. IV, 1923, стр. 266). Подчеркнув, что под политическими формами здесь понимается «парламентаризм», являющийся, как говорит сам Лавров, «классовым господством», «проявлением капиталистического порядка», Плеханов продолжает: «Мы не можем выяснить себе, как понимает г. Лавров предстоящие России „перескакивания“. Иногда мы рассуждаем таким образом: „перескочить“ должна „освобожденная“ Россия, а современная Россия должна „освободиться“. Когда ей удастся сделать это, она пойдет дальше и начнет борьбу против „классового парламентаризма“, т. е. начнет „перескакивать“. Если г. Лавров так понимает этот вопрос, то он, конечно, совершенно прав; но тогда зачем говорить о перескакивании? Ведь и помимо перескакиваний нельзя придумать другого пути для общественного развития России. Но иногда нам кажется, что, по мнению г. Лаврова, именно современная, еще не „освобожденная“ Россия… должна „перескочить“ в такие формы общественных отношений, при которых орудия труда перейдут „в руки рабочих“. И если верно это последнее предположение, то мы поставим г. Лаврову на вид следующие соображения… „Перескочить“ через „классовый парламентаризм“ нам невозможно. Но смешно и сожалеть об этом. Наш современный абсолютизм является источником таких „опасных болезней общества“, что в сравнении с ним „классовый парламентаризм“ будет огромным шагом вперед в общественном развитии. Социалистам нужно позаботиться только о том, чтобы ''рабочий класс, который один только и может нанести смертельный удар абсолютизму'', добился той доли политической свободы, какую дает рабочим „классовый парламентаризм“ в самых передовых странах Запада. Эта свобода необходима им для борьбы с буржуазным обществом и с неизбежным в таком обществе парламентаризмом» (там же, стр. 267—269).

«Предисловие» Лаврова вместе с работой Маркса перепечатано в журнале «Всеобщая библиотека, двухнедельный иллюстрированный литературно-политический журнал» (№ 10 от 20 августа 1906 г., СПб., стр. 3—30). При подготовке к настоящему изданию «Предисловие» сверено с рукописью (ЦГАОР, ф. 1762, оп. 2, ед. хр. 386).

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Имеется в виду «Союз социалистического литературного фонда», возникший в 1887 г. в Цюрихе и издавший вместе с кружком народовольцев кроме указанной работы Маркса еще «Экономическое учение Карла Маркса в популярном изложении К. Каутского», Женева, 1888, с предисловием и примечаниями К. Тарасова (Н. С. Русанова). Это издание обозначено как «выпуск первый» Социалистической библиотеки, тогда как таковым является но времени «Введение к критике философии права Гегеля» К. Маркса. Осенью 1888 г. С. М. Гинзбург распространила в Петербурге воззвание об организации за границей «Фонда», казначеем которого состоял Лавров. Членами «Фонда» были Дембо, Рудевич, Гнатовский, Говорухин и группа «Освобождение труда» (см. ''В. И. Невский'', «От „Земли и Воли“ к группе „Освобождение труда“», М., 1930, стр. 243). Вскоре «Фонд» был разделен на две части: народовольцы и группа «Освобождение труда», так как члены последней были против устава «Фонда», который предоставил Лаврову право решающего голоса по вопросам печатания книг (см. письмо Г. Гуковского к группе «Освобождение труда» от 7 февраля 1888 г. в «Литературном наследии Плеханова», т. I, М., 1934, стр. 232).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Имеется в виду статья Бакунина М. А. «Реакция в Германии. Письмо француза» в журнале «Deutsche Jahrbücher», 1842 г. № 247—251.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Infâme (фр.) — бесчестный, подлый, гадкий. Так называл католическую церковь Вольтер, выдвинув лозунг: «Écrasez l’infâme! (Раздавите гадину!)».

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; ''Фриз, Якоб Фридрих'' (1773—1843), профессор философии в Гейдельберге, затем в Иене. Развивая философию Канта, Фриз добавлял к ней принцип систематики, обосновывая его при помощи «естественного учения о человеческом духе». Последнее Фриз называл «философской антропологией», откуда его система получила название ''антропологизма.'' Основные работы: «Neue Kritik der Vernunft (Новая критика разума)» Гейдельберг, 1806—1807; «Handbuch der psychischen Antropologie (Руководство к психической антропологии)», Иена, 1820—1821.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; ''Баур, Фердинанд Христиан'' (1792—1860), либеральный протестантский богослов, глава тюбингенской школы (к ней принадлежали Штраус, Швеглер и др.) исторической критики евангелий, проследивший борьбу в них более свободного учения «св. Павла» и более узких взглядов «св. Петра». Основные работы: «Symbolic und Milhologie oder die Naturreligien des Altertums (Символика и мифология или естественные религии древности)», Штуттгарт, 1824—1825; «Paulus des Apostol Jesu Cliristi (Павел, апостол Иисуса Христа)», Штуттгарт, 1845; «Kritische Untersuchungen über die kanonische Evangelien, ihre Verhältniss zu einander, ihren Ursprung und Character (Критические исследовании о канонических евангелиях, их отношении друг к другу, их возникновении и характере)», Тюбинген, 1847.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; ''Савиньи, Фридрих Карл'' (1779—1861) — немецкий профессор права, консерватор, монархист, в 1842—1848 гг. был прусским министром, революционный подъем 1848 г. вынудил его уйти в отставку; один из лидеров исторической школы права. Особенную известность приобрела в Германии его работа «Von Beruf unserer Zeit für Gesetzgebung und Rechtwissenschaft (О признании нашего времени и области законодательства и юриспруденции)», Гейдельберг, 1814.

''Шталь, Фридрих Юлиус'' (1802—1861) — немецкий философ, юрист и экономист, с 1832 г. профессор в Эрлангене и Вюрцбурге, с 1840 г. — в Берлине; сотрудник реакционной «Kreuzzeitung». Основные труды: «Philosophie des Hechts (Философия права)», Гейдельберг, 1830—1837; «Die Revolution und die Konstitutionelle Monarchie (Революция и конституционная монархия)», Берлин, 1848; «Der Protestantismus als politisches Prinzip (Протестантизм как политический принцип)», Берлин, 1853.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; К. Маркс в статье «К критике гегелевской философии права» так охарактеризовал историческую школу права: «Школа, которая подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью вчерашнего, которая объявляет мятежным всякий крик крепостных против кнута, если только этот кнут — старый, унаследованный, исторический кнут; школа, которой история показывает, как бог Израиля своему слуге Моисею, только свое а posteriori, ''эта историческая школа'' права изобрела бы поэтому немецкую историю, если бы сама не была изобретением немецкой истории. Настоящий Шейлок, но Шейлок-лакей, — клянется при каждом фунте мяса, вырезываемом из сердца народа, клянется своим векселем, своим историческим векселем, своим христианско-германским векселем» ''(К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс'', Соч., т. 1, стр. 416). В этой же статье Маркс объявил войну «немецким, порядкам»: «Непременно война! Эти порядки находятся ''ниже уровня истории'', они ''ниже всякой критики…»'' (там же).

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; ''Нынешний ректор Петербургского университета'' — Михаил Иванович Владиславлев (1840—1890), реакционер, известный своей попыткой теоретического «обоснования» приспособленчества.

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; Это утверждение П. Л. Лаврова не является характерным в целом для его взглядов на историю русской философии. Лавров сам говорит о школе «Современника», о школе Чернышевского, который сумел создать течение мысли, господствующее среди наибольшей части русской молодой интеллигенции (см. наст. том, стр. 665). История развития русской философии имела оригинальные философские школы и направления. Ленин именно это имел в виду, когда указывал, что «у главных направлений передовой общественной мысли России имеется, к счастью, солидная материалистическая традиция» ''(В. И. Ленин'', Поли. собр. соч., т. 45, стр. 24). —


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Философия]]
[[Категория:Пётр Лаврович Лавров]]
[[Категория:Литература 1887 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Лаврович Лавров]]</text>
      <sha1>401o6xd8ckcnde7ue7tjllbwxt4cpqv</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713349</id>
      <parentid>5713348</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:24:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713349</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="134618" sha1="0zhcwal6b6wy0yo3gyckyx4rajm4oxy" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Лаврович Лавров
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1887
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lawrow_p_l/text_1887_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = [к работе К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение»]
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;П. Л. Лавров

Предисловие&lt;br&gt;
[к работе К. Маркса&lt;br&gt;
«К критике гегелевской философии права.&lt;br&gt;
Введение»]

1887&lt;/center&gt;

П. Л. Лавров. Философия и социология

Избранные произведения в двух томах. Том 2.

Академия наук СССР. Институт философии

М., Издательство социально-экономической литературы «Мысль», 1965

Одним из интереснейших литературных вопросов представляется изучение постепенного развития мысли великих писателей и мыслителей, наблюдение первых проявлений тех учений, которые впоследствии, в более полной и обделанной форме, составили эпоху в умственных приобретениях человечества. Для современных социалистов едва ли есть писатель и мыслитель, который в этом отношении по своему значению мог бы сравниться с Карлом Марксом. Поэтому можно лишь с полным сочувствием отнестись к намерению новой русской социалистической группы издателей&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; начать ряд предположенных ею изданий переводом одного из самых ранних произведений Карла Маркса: его «Введением» в предполагавшийся большой труд «Из критики философии права Гегеля», введением, напечатанным в первом (и единственном) выпуске обозрения, начатого Карлом Марксом вместе с Арнольдом Руге в Париже, именно «Немецко-французских летописей»&lt;ref&gt;«Deutsch-Französische Jahrbücher», herausgegeben von Arnold Rüge und Karl Marx; 1-ste и 2-te Lieferung; Paris, 1844. Zur Kritik der Hegel’schen Rechtsphilosophie, von Karl Marx, Einleitung, S. 71—85.&lt;/ref&gt;. Интерес этого издания увеличивается еще тем, что упомянутое обозрение составляет теперь библиографическую редкость и очень немногие читатели имели случай когда-либо видеть этот труд Маркса даже в немецком оригинале.

Но пред нами произведение давно минувшей эпохи, и к тому же оно принадлежит перу человека, неуединявшегося от окружающего мира в своих кабинетных трудах, но весьма впечатлительного к внешним событиям и вызываемого этими событиями к живой работе мысли. Поэтому произведение молодости Карла Маркса носит на себе отражение многих частностей борьбы, обозначившей средину сороковых годов, частностей, теперь полузабытых. Для разъяснения его едва ли не необходимо предпослать ему несколько страниц.

Здесь прежде всего требует объяснения самый предмет статьи. Дело идет о философии права Гегеля, но большинство русских читателей-социалистов (да и не социалистов) имеют самое смутное представление о Гегеле вообще и о его философии, между прочим о его «Философии права». Давно минула для русских эпоха сороковых годов, когда в московских кружках восторженная молодежь целые ночи до утра проводила в спорах о том или о другом выражении Гегеля, когда Бакунин писал в «Галльских летописях» под псевдонимом Элизара&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. С тех пор постановка философских вопросов для большинства интересующихся ими существенно изменилась и даже философские приемы немец-кого идеализма сделались археологическим преданием. Между тем все «Немецко-французские летописи», одним из редакторов которых был Карл Маркс, проникнуты традициями учения Гегеля, и даже оппозиция этому учению, насколько она высказывается в этом издании, ведется на основании гегелевских логических положений и приемами гегелевской диалектики. Остановимся же на несколько минут на этом учении, которое играло весьма значительную роль в истории мысли XIX века, учении, которое послужило точкой исхода для работ Давида Штрауса и Людвига Фейербаха, для проповеди Бакунина и Лассаля, в особенности же для трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса&lt;ref&gt;Едва ли кто из читателей этих строк знаком с моим давнишним трудом о «Гегелизме», появившемся в «Библиотеке для чтения» в 1858 и 1859 годах. Тем не менее если такие читатели окажутся и найдут некоторое разногласие между тем, что было мною написано тогда, и тем, что я высказывал в последние годы и резюмирую здесь, то они, конечно, вспомнят, что стыдно было бы мне с тех пор ничему не научиться. Имя Маркса и его труды были мне тогда совершенно неизвестны. Я не был знаком непосредственно с философскими трудами ни Людвига Фейербаха, ни Огюста Конта, ни даже с логикою или с политическою экономиею Джона Стюарта Милля. Тем не менее я и теперь не отказываюсь от многих мыслей, высказанных в этой самой ранней моей философской работе.&lt;/ref&gt;.

Жизнь доставляет человеку материал знания и понимания, желаний и деятельности. Знание выделяет факты наиболее достоверные и по отношению к ним располагает все остальное в иерархию невозможного, невероятного и более или менее вероятного. Аффекты вызывают ряд жизненных побуждений, которые в свою очередь располагаются в иерархии более или менее привлекательного, более или менее полезного, более или менее возвышающего достоинство человека. Для внесения порядка в этот материал, доставляемый жизнью, классифицируемый знанием, волнующий нас аффектами, выступает умственный процесс объединения, стремление к последовательности в мысли и в жизни. Знание строится в науку. Побуждения, влечения, аффекты группируются в нравственное учение, в план общественной и исторической деятельности. Общее миросозерцание охватывает и все достоверные, более или менее вероятные элементы знания и понимания, и все низшие и высшие элементы практической деятельности. Эта ''объединяющая'' мысль, по необходимости работающая во всех областях знания и жизни, есть мысль ''философская.'' Продукт объединения, в отдельной ли области или в обширном миросозерцании, есть ''философия'' этой отдельной области или ''философская система'' вообще. Насколько знание тем выше, чем оно точнее, жизненная задача — чем лучше предусмотрены все обстоятельства, способные в том или другом отношении содействовать или противодействовать поставленной цели, настолько философия тем выше, чем она полнее охватывает и лучше группирует весь материал, доставляемый ей мыслью и жизнью, именно в той взаимной зависимости и иерархии элементов этого материала, которые устанавливает наука в ее новейших приобретениях и нравственность в ее высших идеалах личной и общественной жизни.

Знание растет и постепенно избавляется от фантастических и метафизических элементов, около него и в нем переживающих, но в каждую эпоху еще можно от-&quot; крыть в мысли, называющей себя научною, большее или меньшее количество этих элементов. Развиваются и нравственные идеалы, личные и общественные, борясь с привычками, с узкими интересами, с ослепляющими аффектами, но в каждую эпоху и для каждого человека личная обстановка, общественная среда и события истории влияют на эти идеалы, усиливая или ослабляя те или другие низшие элементы, в них проникающие. Поэтому в каждую эпоху философские миросозерцания, весь материал которых черпается из элементов, вырабатываемых процессами знания и верования, из низших и высших аффектов, не может не отражать эпоху в ее заботах и в ее стремлениях, в ее завоеваниях и в ее заблуждениях. Различные течения мысли и жизни неизбежно вызывают различные теоретические миросозерцания и различные практические учения. Всякая философия, достигшая значительного влияния и господства, есть, по необходимости, отражение каких-либо господствующих течений в данную историческую эпоху.

Таков был немецкий идеализм в эпоху, современную первой французской революции. Таков был, в частности, гегелизм в первую треть нашего века.

Для Европы с самого начала нового времени задача состояла в том, чтобы перейти от средневековых форм цивилизации, преимущественно религиозной, к иным формам, светским, и притом, в своем отличии от античной цивилизации, к формам, соответствующим тем громадным приобретениям знания и техники, которыми могла воспользоваться в XVII веке Европа, имея в своем прошедшем Колумба и Коперника, порох, книгопечатание, успехи ремесл в средневековых цехах и океанического мореплавания; перейти к формам, соответствующим тем новым политическим задачам, которые выработала борьба государства с церковью, юристов с феодалами, городов с баронами и епископами, городских цехов с патрициями; к формам, соответствующим, наконец, тем изменениям нравственного идеала, которые внесло в привычки мысли личностей христианское богословие, требовавшее от члена церкви не только исполнения общественного обряда, но личного убеждения. Вся история нового времени заключается в стремлениях выработать теоретические и практические элементы цивилизации, удовлетворяющие этим требованиям.

В замене господства церковного догмата и авторитетного свидетельства выступает критическая наука с ее точными методами. Она к концу XVII века вполне утвердилась в области математики, механики и механической физики, к концу XVIII — в области химии, сделав в то же время довольно значительные завоевания в области биологии, положив начало успешной разработке психологии и приближаясь к правильной постановке задач социологии с разных сторон: с точки зрения борьбы за лучшую политическую форму и правильнейшее построение юридических положений в кодексах; с точки зрения отношений личности к общественному договору и гражданина отдельного государства к космополитическим идеям и симпатиям; с точки зрения роли экономических процессов в общественной и государственной жизни; наконец, с точки зрения отношения личных идеалов каждой эпохи к историческому процессу, ее подготовившему и в ней подготовляющему новую эпоху. Английские и американские политические писатели, Беккария и Вентам, Руссо, энциклопедисты и их последователи, физиократы и Адам Смит, Вико, Гердер и просветители-космополиты всех стран сознательно и бессознательно вырабатывали различные элементы социологии в том виде, в каком она должна была стать на очередь среди научных задач в наше время.

Но рядом с этою научною разработкою общественных вопросов, еще весьма отрывочною и мало методическою, эти вопросы, во всей их сложности, выдвигались самим процессом истории и требовали себе непосредственного решения. Католицизм завещал новой Европе крепкую и могучую организацию церкви и накануне начала нового времени выработал в ней новый орган, иезуитов, прилаженный к новым условиям общественной борьбы за существование. Светскому государству, отстаивавшему свою независимость от церкви, приходилось на католических территориях выдерживать постоянную борьбу за господство с этой организацией, борьбу тем более трудную, что во многих случаях это государство не могло обойтись без опоры той самой церкви, с которой оно боролось. На протестантских территориях дело было поставлено иначе и опасность была иная. Церковь в главных своих отраслях подчинилась главе государства и вошла в состав последнего, так что государство, которое, но сущности нового процесса истории, должно было делаться все более светским, привило к своему телу как нераздельный элемент религиозную работу мысли и религиозную организацию. Тем самым оно было поставлено пред неизбежною дилеммою. То государство, которое осталось бы общественною формою, существенно проникнутою религиозным элементом, должно было фатально пойти наперекор историческому течению, стать в своем соперничестве с другими государствами на сравнительно низшую точку развития, следовательно, рискнуть своей прочностью или даже своим существованием в политическом соперничестве. Эта опасность была тем значительнее, что, проникнувшись религиозным элементом, протестантское государство должно было и на собственной территории смотреть как на врагов на всех иноверцев, на всех сектантов протестантизма, отступающих в том или другом отношении от государственного верования, наконец, на всех свободных мыслителей, число которых увеличивалось по мере того, как научные приемы мышления распространялись и укреплялись среди интеллигенции. С другой стороны, то протестантское государство, которое стремилось бы, согласно общему направлению новой европейской истории, сделаться государством светским, должно было этою своею характеристическою особенностью влиять тем более на жизнь церкви, с ним связанной, чем эта связь была теснее. Эта церковь, сохраняя внешность религиозного союза, должна была проникаться все более элементами светской мысли, все более терять свой религиозный характер; а этот процесс окончательно должен был повести самым кратчайшим путем к вымиранию собственно религиозного элемента в самой церкви и в обществе и к окончательному обращению нового общества в чисто светское, к чему и направлялась история нового времени. Само собою разумеется, что ход истории едва ли мог быть сомнительным на обеих этих почвах.

Там, где на почве католицизма произошел раскол между церковью и государством, борьба их должна была повести к более прямо поставленным нападениям свободных мыслителей против религиозного элемента, во многих случаях при изменчивой терпимости со стороны государства, или к решительному понижению мысли в тех странах, где (как в Испании) государство отказалось от своей исторической роли и связало свою судьбу с поддержкою католицизма. Но борьба церкви с государством должна была на этой почве вызвать и меньшую прочность государственных форм, более революционный характер истории, так как церковь в своих переживаниях составляла элемент, подрывающий устойчивость светских государственных форм. Католические страны естественно должны были сделаться центрами проповеди и распространения антирелигиозной мысли в самой резкой и определенной ее форме. При преобладании сословного элемента над государственным эти страны должны были сделаться жертвою внутреннего религиозного разлада, которым могли воспользоваться бесцеремонные соседи, как это было в Польше в конце XVIII века, как чуть не случилось с Германией в первой половине XVII. Там же, где государственный элемент успел уже в достаточной мере объединить территории и элементы сословные, католические страны должны были сделаться и почвою наиболее часто повторяющихся политических революций, причем церковь со своей крепкой организацией могла переживать самые тяжелые потрясения, снова и снова подготовляя период реакции. Несколько революций во Франции, пронунциаменто в Испании, развитие карбонаризма в Италии, непрерывный ряд переворотов в католических республиках Америки, наконец, борьба национальностей в Австрии могут служить иллюстрациями для первой половины этого положения, точно так же как для второй подобную же иллюстрацию представляет католическая реакция XIX века после успешной борьбы с infame&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; в XVIII и после культа разума в конце этого столетия. На почве протестантизма должен был естественно одолеть, при условиях исторического движения, процесс постепенного обращения религиозных элементов общества в светские, при развитии лицемерного прикрытия этой метаморфозы религиозною внешностью и при укреплении государственной связи общества. Ни одно протестантское государство не стало на почву исключительной религиозности. Там, где, как в Англии и в Шотландии, протестантизм проявил самые решительные стремления к гонению иноверцев, сектантов и свободных мыслителей, всего прочнее установились и привычки государственной терпимости, т. е. в сущности религиозного индифферентизма со стороны государства. Каково бы ни было исповедание государя, признанное господствующим, государство стало ''над'' религией) и господствующею, и диссентерскою. Повеления личного убеждения, поставленные так высоко в христианстве в его противоположении античным обрядовым религиям, оказались совершенно второстепенным делом для большинства, так как светский закон государства был признан важнейшим руководящим элементом жизни. Государство укреплялось, но на счет нравственной силы личностей, приучающихся к сделкам со своей совестью, к лицемерию с самим собою. С одной стороны, именно в протестантских государствах на государя как главу церкви особенно ярко перешло то благоговение, в котором ряд предыдущих поколений вырос, когда предметом этого благоговения были высшие представители церкви. Почти религиозное почитание законных форм и старинного церемониала в Англии, ту поразительную искренность преклонения перед представителями власти, которое наблюдалось и наблюдается в Германии, едва ли не приходится считать продуктами этого перенесения на власть в протестантских странах церковного элемента и чувства религиозного благоговения, с ним связанного. С другой стороны, как только в протестантских странах история пошла по направлению к господству светского элемента и к атрофии религиозного, между тем как именно церковное значение власти принуждало ее — а при усилении государственного элемента на счет церковного принуждало и общество — тщательно оберегать внешнее уважение к религиозным переживаниям, в этих странах должно было роскошно разрастаться стремление к умственным компромиссам. Религиозная мысль должна была все снова и снова пытаться, оставаясь в своих формах религиозною, найти соглашение с светскими элементами, приобретавшими около нее все более бесспорное господство. Таких элементов было два: государство и светская наука.

С государством религиозный элемент протестантизма вошел в компромисс довольно просто, как мы только что видели: государство сделалось для него новою церковью, которую господствующее богословие поддерживало духовными силами и которая, как вооруженная светским мечом, должна была охранять главенство господствующего исповедания над иноверцами, сектантами и неверующими. Образцом служило при этом античное государство, в котором религия уже совершенно сливалась с политическою жизнью. Но при этом не обращали внимания на ту весьма существенную разницу, что античные религии были религии преимущественно обрядовые и национально исключительные, так что чужеземец весьма часто не имел ''права'' совершать религиозно-национальный обряд, и это исключало пропаганду; тогда как христианство было религиею, требовавшею личного убеждения; протестантизм даже выставил это учение о личном убеждении и о вере как свой отличительный признак, и миссионерская пропаганда, стремящаяся распространить всякое сектантское исповедание на все человечество, было невыделимым элементом всех христианских сект.

Но с наукою компромисс был труднее, во-первых, потому, что она требовала себе такого же универсального господства, как христианство; во-вторых, потому, что разделение их территорий было менее удобно и становилось тем менее удобно, чем шире распространялась область знания и чем требовательнее становились методы научного мышления. На первых порах, пока дело шло о математике, физике и астрономии, можно было еще без особого труда выделить сферу верований из сферы знаний, хотя и тут приходилось толковать «слово божие» с немалыми натяжками. Ученые специалисты, суживая мысль в работе над немногими тщательно объединенными проблемами, были сами по себе враги не опасные, которые охотно, вне этих проблем, шли на сделки. Но рядом с ними и среди них, даже до того, что иногда трудно было отличить одних от других, находились философы. Так как вся сущность философии всегда заключалась в том, чтобы объединить тем или другим способом весь материал знания, верования и практических мотивов, то философы нового времени не могли никак обойти вопроса об отношении научных проблем и методов к религиозным верованиям. Приходилось соглашать научные результаты с богословием, научные методы — с продуктами христианской мифологии и метафизики. С каждым десятилетием новой истории возникали все новые столкновения, новые затруднения. Богословы возмущались. Не раз они прибегали к «главе церкви», к «охранителю верований», к светской власти, требуя защиты для «слова божия», для пунктов катехизиса верования, «признанного господствующим». Иногда им удавалось раздавить врага в частных случаях. Но в целом они постоянно терпели неудачу. Государство было, правда, «охранителем верований», но оно прежде всего было охранителем светских интересов, в особенности же интересов материальных. Наука оказалась таким прочным источником технических изобретений и материальных выгод, что государство явилось неизбежно союзником ее самых безобидных частей, способствовало распространению и само распространяло ее элементарные методы, не могло этим путем не содействовать распространению ''ее'' приемов и привычек мышления. Но именно в этих приемах и в этих привычках мышления лежал самый существенный и опасный враг мысли религиозной. При этом ходе дел можно было засадить в тюрьму слишком резкого мыслителя, можно было прогнать с кафедры неосторожного профессора, можно было сжечь какую-нибудь несчастную книгу, но в сущности научные приемы мысли и научные привычки ее росли и распространялись; философские миросозерцания должны были при своей объединяющей работе все более проникаться этими приемами и привычками, а богословие должно было терять почву и уступать. Оно и уступало.

Сначала философия в Англии, у Бэкона и его учеников, попробовала разделить территории мысли научно-философской и мысли религиозно-философской. Но взаимодействие с более решительными философиями материка сделало этот путь невозможным. На почве опытной психологии выросло учение сенсуализма, и именно из школы последователей Бэкона выработалась та французская группа просветителей и энциклопедистов, которая оказалась самым решительным врагом всех наличных богословии и даже религиозной мысли вообще. Протестантское богословие пошло на уступки. Оно выдвинуло учение ''рационализма.'' «Слово божие» оставалось безусловным авторитетом, но его попытались надлежащим образом истолковать и понять. Все чудесное, все сверхъестественное, все противоречащее научным результатам и новым нравственным требованиям из него испарилось под ловкими руками истолкователей. Оставалось обыденное содержание, которое сохраняло всю ''букву'' Ветхого и Нового завета, но обращало Моисея и Христа в совершенно вульгарные личности, вынимало из религии как раз все то, что составляло ее ''дух;'' все то, что поднимало большинство неразвитых людей на минуту в идеальные сферы, что создавало для человека фантастических помощников в борьбе и в горе жизни, когда он чувствовал себя бессильным. В сущности рационализм был самым положительным отрицанием всякого религиозного чувства, всякого религиозного элемента мысли, совершенно определенным осуществлением в области так называемого богословия требования исторического перехода к цивилизации чисто светской. Но это было отрицание большею частью лицемерное, иногда бессознательное, которое для огромного большинства людей, не идущих далее внешности учения, казалось охранением религии, так как ни личности предания, ни священные тексты не подвергались отрицанию. Богословие, допуская подобный компромисс, полагало, что оно стоит на совершенно научной почве и удовлетворяет в то же время требованиям и философов-отрицателей, противников религиозного настроения, и большинства, которому сберегает привычные ему имена и тексты.

Но во всех этих отношениях богословам-рационалистам пришлось разочароваться. Научным требованиям они не удовлетворили, потому что научный метод не дозволял произвольного выкидывания из текстов всего их сверхъестественного содержания, допуская в то же время, что фактическое содержание этих текстов достоверно; не дозволял он и психологического перенесения на авторов священных текстов того рационалистического процесса мысли, с которым приступали к этим текстам люди нового времени. Наука требовала критики событий естественных и критики текстов сообразно строю мысли, времени происхождения последних настолько же, насколько она отрицала сверхъестественные события и сверхъестественные откровения в текстах. Все те личности, которые но недостаточному развитию мысли нуждались еще в религиозном настроении при жизненной борьбе, были оттолкнуты рационалистическими комментариями, которые уничтожали всю идеальную, возвышающую сторону богословия. Большинство же, которое довольствовалось привычными названиями и привычными текстами, охотнее шло, под тем же побуждением привычки, к богословам старого склада, повторявшим схоластические рассуждения, нисколько не заботясь о их примирении с положениями науки или обиходной нравственности, так как для ''этого'' большинства, точно так же как для ''этих'' богословов, требования объединяющей философской мысли вовсе не существовали.

При этих условиях приближалась, наступила и прошла над Европой гроза первой французской революции. Рядом с нею готовилась и наступила реакция против всего строя мысли, ее вызвавшего, но эта реакция, в самых сильных своих элементах, была бессознательною наследницею того самого периода, против которого она реагировала и которого задачи она не могла не сохранить в своей мысли и в своей жизни.

Революция политическая была подавлена диктатурою империи и затем господством над Европою Священного союза. Но пред всеми правительствами стояли уже, как неустранимые призраки или как опасные реальности, все те вопросы о конституциях, о правах народов, о свободах различного рода, которые написаны были кровью в истории предшествовавших годов.

Философия просветителей и энциклопедистов внушала ужас и отвращение, так как в ней именно охотно видели подготовительницу и союзницу революции. Ее признавали ненаучною. В ней с возмущением указывали отсутствие идеальных требований. Ее обвиняли в непонимании истории. Но ее приходилось заменить ''новою'' философиею, и пред этою философиею стояли прежние вопросы, но еще заострившиеся. В ней требовала себе место наука, методы которой стали еще строже и которая именно в эту эпоху дала новое поколение замечательных умов: это было время Лавуазье и Монжей, Лагранжей, Лапласов и Кювье, Адамов Смитов и Рикардо. В философии надо было дать место религии в той или другой форме, так как реакция происходила в особенности на почве оппозиции борьбе просветителей против l’infâme и своими союзниками считала духовенство всех исповеданий. Но вернуться к средневековой схоластике было невозможно; привычки научных приемов критики успели уже в значительной степени укорениться; приходилось искать ''новой'' формы компромисса между знанием и богословием, имея в виду всю критическую литературу энциклопедистов, все неудачные попытки рационалистов. В новой философии требовали себе место и еще элементы, на которые прежде не обращала или обращала лишь мимоходом внимание объединяющая мысль. Как одно из ранних явлений реакции против рационалистической мысли, подготовлявшей взрыв революции, имело место в Германии поэтическое возрождение, которое дало не только такие первостепенные силы, как Гёте и Шиллера, но окружило их целою плеядою меньших поэтических светил и вызвало особенное, романтическое движение в Германии, движение, имевшее в виду внести во все области мысли и жизни тот процесс фантазии, который имеет место при свободном творчестве художника. Кроме того, вопросы, общественные вообще и государственные в частности, игравшие весьма незначительную роль в работе объединяющей мысли предыдущих периодов, когда политическая деятельность была большею частью закрыта мыслителю, теперь, в продолжение грозного и разностороннего опыта французской революции и после него, не могли уже не требовать себе места в философских системах. Все эти старые и новые условия для работы философской мысли и вызвали то замечательное движение последней, которое обозначается развитием немецкого идеализма, и главным образом охватило ровно полвека, начиная появлением «Критики чистого разума» Канта в 1781 г. и кончая смертью Гегеля в 1831 г.

Общественное положение большинства участников немецкого идеалистического движения сильно влияло и на характер последнего. Они, в значительной доле, вырабатывались из семей пасторов протестантской церкви, развивались в среде молодежи, готовившейся занять место духовных проповедников, и круг их деятельности был обусловлен положением профессора в немецких университетах, преимущественно расположенных в небольших городах, следовательно, вдали от главных центров политической и промышленной жизни. Отсюда произошел несколько богословский и отвлеченный характер их работ, который, во-первых, не мог допустить ни прямой вражды с религиею, господствовавшей среди французских энциклопедистов, ни даже равнодушия к ней, которое сквозило сквозь почтительное отношение к ней Бэконов, Локков, Юмов в Англии — людей, для которых светские заботы уже оттесняли на второй план вопросы религиозные. Так как протестантизм пытался связать церковный вопрос с задачами светского общества, то для мыслителей, выработавшихся на почве этих привычек мысли, отношение светского знания к священному преданию и научных методов к религиозному мышлению были самыми важными вопросами, и главная победа мысли должна была быть одержана на этой почве, чтобы разделаться с теми унаследованными лицемерными компромиссами между верованием и пониманием, между религиею и наукою, которые вросли как бы в самую сущность протестантского богословия.

Но немецкий идеализм, перед которым стояло именно ''это'' историческое требование, сам поставил себе другое, и притом двойственное. Во-первых, он намеревался выполнить задачу науки в более обширных размерах, чем делало это эмпирическое и математическое знание. Он думал сделать это, разрешая не только задачи последнего, но и задачи, которых оно решать было не в состоянии. Во-вторых, идеализм имел в виду дать человеку помимо религиозного предания такой комплекс продуктов идеального творчества, который заменил бы для адептов новых учений прежние религии с их фантастическим миром, возвышающим верующего над обыденными дрязгами жизни и доставляющим ему духовную помощь и утешение в минуты бессилия и подавления в жизненной борьбе. Идеализм объявил себя высшею наукою и в то же время стремился занять место религии&lt;ref&gt;В «Гегелизме» 1858—59 годов я прямо называл это учение религией, но это, конечно, не точно, так как между метафизическим учением и религиозною проповедью всегда остается существенная разница. Попытки первых играть роль вторых имели не раз место, но они удачными быть не могли.&lt;/ref&gt;.

В учении Эммануила Канта, накануне французской революции, идеализм выступил действительно как попытка более широкой науки. Он отверг метафизику, поставив ее на один уровень с мечтаниями духовидцев. Он отрицал всякую возможность для человека путем теоретического мышления проникнуть в мир субстанций, «вещей самих в себе». Он предложил человеку вполне научную задачу — установить пределы возможного знания. Он пытался выработать строго научную и в то же время возвышающую теорию нравственного долга и наметил социологическую задачу, что общественные формы должны быть обусловлены нравственными требованиями личности. Но события этого бурного периода давили на мысль современников и вызывали, особенно в Германии, во имя национального возмущения, реакцию против всех элементов мысли и жизни, связанных с французскою революцией). Под этим влиянием немецкий идеализм все более отдалялся от задач, поставленных Кантом. Из его учения в особенности развивались те элементы, которые давали повод к новым метафизическим умозрениям и позволяли вырабатывать приемы мышления, наиболее близкие к религиозному настроению или к экстазу художника. В учениях старшего Фихте и Шеллинга выставлена была на первый план возможность проникнуть мыслью в мир сущностей. В то самое время как Фихте призывал немецкую молодежь к борьбе против европейской диктатуры Наполеона, он воодушевлял ее и метафизическою картиною того процесса, как независимое ''Я'' человеческого мышления создает из себя весь мыслимый мир и в своем творческом «деле» является инициатором истины и блага. Развертывая перед восторженными учениками в своих отрывочных произведениях широкий горизонт явлений природы и древних мифов, объединенных смелою мыслью, философ романтизма, молодой Шеллинг, вносил произвол художественного творчества в свое философское построение, прельщал современников Гёте и Шиллера именно эстетическою стороною своих «начал», почти никогда не имевших «конца», и, как истый романтик, в свою долгую жизнь переходил беззаботно от одного мировоззрения к другому, пока наконец не взошел в 1841 г., как привидение вымершего идеализма, на берлинскую кафедру проповедником «положительной философии откровения», подобно тому как другие романтики успокаивались в лоне католицизма.

Но завершением немецкого идеализма, с тою обширною его задачею, которая выше указана, было учение Гегеля, который понял эту задачу всего глубже и попытался решить ее со всем совершенством, доступным точке зрения, на которой стоял немецкий идеализм. Не считая нужным здесь входить в подробности, я ограничиваюсь лишь самыми основными элементами его учения и тем, что затронуто в статье Карла Маркса.

Гегель унаследовал от предшественников-идеалистов убеждение, что мыслью можно проникнуть в сущность вещей. Он возвратился к научной стороне идеализма, к требованию понять все сущее путем строгого метода, который был для него методом научным. Он создал метод, сущность которого заключалась в определенном приеме развития понятия от самого общего и отвлеченного до самого сложного и конкретного. Самые прочные и определенные понятия и формы прежних учений о мысли, о природе, о человеке, об обществе потеряли под разлагающим действием диалектики новой философии свою прочность, сделались лишь преходящими фазисами, подготовленными другими понятиями и формами и подготовляющими еще дальнейшие фазисы развития. Но для Гегеля это не было ''только'' развитие ''понятия о сущем;'' это был в то же время процесс развития ''самого сущего'', начиная с логических категорий, переходя к реальным законам природы и кончая историческими категориями жизни человечества, причем все завершалось тем пониманием логики, природы и истории, которое заключала в себе философия безусловного идеализма, именно философия Гегеля. И Гегель не только набросал план этого здания. Он выполнил этот план. Его объединяющая мысль разместила по многочисленным ступеням длинных лестниц трех главных отделов его системы все логические приемы, все явления природы, все катастрофы истории, все продукты художественного, религиозного, метафизического творчества. Он не противополагал свое учение другим: он поглощал в своем учении все прочие, которые оказывались не чем иным, как недодуманными элементами единого процесса, охваченного лишь в гегелизме во всех его фазисах. Поняв все, гегелизм мог сказать, что выполнил задачу высшей науки. Построив великолепное энциклопедическое здание мысли, он совершил архитектонический подвиг, который был восхитителен для людей эстетического направления, не говоря уже о том замечательном приложении философии к вопросам искусства, которое он дал в одном из специальных курсов своих берлинских лекции. Наконец, в величественном представлении безусловного духа, совершающего свое развитие в природе и в истории по законам диалектического процесса человеческой мысли, в указании безусловно правильного решения всех вопросов мысли, уяснения всех забот жизни путем понимания того и другого по безошибочному методу как элементов всеобъемлющей истины гегелизм выступал пред своими адептами как верная помощь в бессилии мысли и в треволнениях жизни, способная вполне заменить помощь прежних верований. Успокаивая и нравственные порывы личности, и недовольство общества, в понимании разумности всего действительного, не выполнил ли он задачу самой обработанной религии? К этим достоинствам, увлекавшим самые сильные и замечательные умы, для большинства в эпоху реакции первых десятилетий нашего века прибавлялось еще привлекательное достоинство. Совершенно независимый логический процесс развития безусловного духа в религиозных формах пришел сам собою в берлинских лекциях о «философии религии» к тем положениям, которые составляли главную догматическую схему государственного прусского богословия этой эпохи. Признавая разумною историческую действительность, сообразную категориям «философии права», в этом труде как-то фатально возникала двусмысленность, на основании которой можно было легко допустить, что именно та жалкая действительность, которую видели около себя немцы в эти печальные годы, была действительность разумная.

А между тем история не останавливалась. Эпоха утомления после бурь революции и наполеоновских войн проходила. Среди южноевропейских и американских романских наций шла борьба за независимость. Против этих-то волнений, имевших место у второстепенных народов, и против остатков немецкого либерализма, которые можно было почерпнуть из учения Канта и Фихте, у профессоров, подобных гонимому Гегелем Фризу&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;, направлены были «Основы философии права» Гегеля, появившейся в 1821 г. и составившей предмет его университетских лекций 1821—22, 1822—23 и 1824—25 годов. Гегель полагал, что он разгромил всякое противоречие. Но история приготовила ему неожиданность. Вспыхнула июльская революция и отозвалась более или менее значительными взрывами по всей Европе, Началось волнение умов и в Германии. Даже среди своих учеников (особенно у юриста Ганса) Гегель заметил, что «понимание свободы» не подавило «низших» фазисов стремления к свободе. Он назначил на зимний семестр 1831—32 г. снова курс «философии права». Но ход бессознательных процессов природы отменил это решение. Высший представитель немецкой идеалистической метафизики умер от холеры 14 ноября 1831 г.

Авторитет великого учителя не мешал уже толкованию и раздорам внутри школы. Все ученики принимали его требование понять все сущее и удовлетвориться только в ''полном'' его понимании. Философия с ее диалектическим методом была признана высшим и господствующим оружием мысли. Все, что было действительно, согласно ее построению было и разумно и должно было господствовать над низшими элементами. Но что именно, в наличных фактах и формах, было действительно, а не призрачно? Что, следовательно, было разумно и ''должно'' было господствовать? Учитель дал безусловно верный, по мнению учеников, метод, но всегда ли полно приложил его, всегда ли ясно высказал необходимые заключения? Точно ли догматы официального прусского богословия были необходимыми высшими продуктами приложения диалектического метода к религиозному мышлению? Точно ли политические формы Германии представляли нечто действительное — следовательно, и разумное — а не были призраками, которые следовало разогнать во имя разума? Наконец, во имя того самого диалектического метода, приложенного к самым основам гегелевского построения, нельзя ли было разуметь нечто иное под развитием безусловного духа? По учителю, этот безусловный дух сначала в своем божественном спокойствии создавал ряд логических категорий; потом объективировался в законах природы; и окончательно на почве последней сознавал себя все полнее и полнее в личной, общественной и исторической эволюции человека. Не было ли тут во имя более строгой критики возможно и необходимо небольшое изменение? Под формулою безусловного духа не скрывалась ли эволюция бессознательного вещества в сознательную личность и в прогрессивную историю? Не составлял ли материализм действительной и разумной подкладки всего идеалистического построения и нельзя ли было еще лучше и полнее понять все величественное здание природы и истории, выходя из этой точки зрения? Если «безусловный дух» (или «бог», как иногда выражался Гегель) вполне сознает себя таковым лишь в человеке на высшей ступени общественной и философской эволюции, то не следует ли рассматривать мысль человека, достигшего этой ступени, как единственное божественное, начало, вся божественность которого заключается в его теоретическом понимании и в практическом творчестве им разумных общественных форм?

Почти немедленно после смерти Гегеля начались и быстро усилились раздоры в среде школы относительно ''настоящего'' понимания его учения по отношению к религии и политике. Уже с 1826 г. вырабатывал в Тюбингене Фердинанд Христиан Баур&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; основы знаменитой тюбингенской школы богословия, внесшей самую неумолимую критику в историю древнейшее периода христианства. В 1835 г. из того же Тюбингена вышла книга Давида Штрауса, взволновавшая весь богословский мир, так как она одним ударом уничтожала помощью строгой критики и ортодоксальное предание о жизни Христа, и рационалистическое толкование этого предания. Эта жизнь, основа христианского учения даже в самых свободомыслящих школах протестантизма, была выставлена как собрание мифов. На споре об этой книге произошло окончательное распадение гегелизма. В 1836 г. левая сторона его получила свой орган — «Галльские летописи» («Hallesche Jahrbücher», потом «Deutsche J.») под руководством Арнольда Руге. В них поставлена была знаменем неумолимая критика, и Людвиг Фейербах провозгласил уже в &quot;№ 7: «Необходима свобода, необходима философия, но не Гегель, не Фихте, не Кант». В 1841 г. появилась его «Сущность христианства», за которой последовала «Сущность религии». В христианском учении, как во всех религиях, указаны были нравственные требования человека как источник всякого религиозного творчества. Высшим существом для человека оказался «человек». Длинный ряд компромиссов, имевших место в среде протестантизма между религиозным и научным строем мысли, ряд, который в германском идеализме только что достиг, по-видимому, самого блестящего успеха, привел к самому резкому противоположению между этими двумя областями мысли как к единственному логическому выводу из критического развития этого самого идеализма. Да и из-под величественного покрова идеалистической метафизики высвободилась сущность прямо противоположного учения. Людвиг Фейербах объявил себя материалистом&lt;ref&gt;Я позволяю себе думать, что философское учение Людвига Фейербаха, Карла Маркса, Фридриха Энгельса и их единомышленников настолько в сущности отлично от тех учений, которые в прежнее время носили название «материалистических», что едва ли не напрасно они удержали этот термин, но здесь не место доказывать это мнение, а так как они сами удержали термин, то приходится к ним прилагать его.&lt;/ref&gt;.

Но на области религии критика «левых» гегельянцев не остановилась. «Критика религии» была, как сказал Карл Маркс в первых строках статьи, перевод которой перед читателями, «в своем существенном содержании окончена». Неизбежно было перейти к критике общественных условий. Эпоха реакции читала в «Философии права» Гегеля лишь самые консервативные ее положения и выводы. Немецкая историческая школа права, уже в 1814 г. отрицавшая с Савиньи у нового времени право на изменение юридических форм общества, именно в 1830 г. выступила с первым томом большого труда Шталя&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; как проповедь самой решительной реакции. Фейербах направил свои удары на этого «Шейлока-слугу с его христианско-германским векселем»&lt;ref&gt;Шталь был крещеный еврей, ставший защитником самой мрачной христианской ортодоксальности с обычной ревностью ренегатов. Он назвал свой труд «Философия права с исторической точки зрения» (1830—37).&lt;/ref&gt;, по выражению Карла Маркса. Приходилось, но его же словам, объявить «войну германским порядкам»&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Но приходилось прежде всего определить свое отношение к книге учителя, на которую опирались консерваторы и реакционеры. Арнольд Руге начал печатать в своем журнале ряд озлобленных статей против Пруссии, собранных им впоследствии под названием «Пруссия и реакция». «Галльские летописи» были запрещены, но возродились в Саксонии в 1842 г. как «Немецкие летописи». В них уже Арнольд Руге подверг критике «Философию права» Гегеля. Он находил противоречие в том, что Гегель признавал разумным государство, лишенное действительности, потому что оно еще не есть государство и не хочет им сделаться, не заключая в себе форм свободного и вместе с тем законного развития. Руге указывал на обязанность философа «бросать истину в мир как фермент»; на невозможность для него ограничиться «пониманием» и на нем успокоиться; на то недовольство, которое вызывается сознанием, что наличная действительность не есть еще действительность разумная; на потребность в этом случае не только понимать, но ''что-нибудь сделать.'' Руге утверждал, что время требует критики, в особенности в приложении ко всем историческим явлениям, так как самый исторический процесс есть постоянная критика. Каждая эпоха противопоставляет современную ей ''наличную'' действительность понятию о ''надлежащей'' действительности и в своем стремлении улучшить первую переходит к другой, высшей эпохе. В том же 1842 г. Карл Маркс стал руководителем «Рейнской газеты», радикализм которой повел к ее закрытию в 1843 г. Тогда он вместе с Арнольдом Руге основал те «Немецко-французские летописи», где он поместил статью, перевод которой представляется теперь русским читателям. Здесь разрушительная гегелевская диалектика направилась уже не только на политический мир Германии, который был для Маркса «анахронизмом» ввиду более передового политического развития Франции. За политическими вопросами указана «главная задача нового времени» — «отношение индустрии, вообще мира экономического, к миру политическому». «Германские порядки» автор объявляет «ниже критики», «ниже уровня истории», чем-то «настолько презренным, насколько и презираемым», указывая в то же время, что они, как «заноза» переживаний старого режима, еще «засели в теле современного государства» «обновленных народов». Но у самих этих «обновленных» государств, как и в немецком философском «понимании государства», Маркс указывает конституционную «испорченность тела». Представителем будущего фазиса истории, новой ее эпохи, должен был явиться, как он предвидит, класс, относительно которого «нарушена правда вообще» и который «организует весь, строй человеческой жизни на базисе социальной свободы». Таким классом оказывался ''пролетариат'', и он должен был осуществить эту задачу будущего. Германии, в политических условиях ее жизни, приходилось для решения этой задачи будущего «перескочить» чрез фазис, пережитый «обновленными народами» в практической жизни, ею же, по мнению Маркса, лишь в теоретической. Для Карла Маркса в «Философии права» Гегеля Германия имела теоретическое явление, соответствовавшее практическому политическому движению, совершившемуся во Франции, и, подвергая критике этот высший продукт немецкой мысли, он одновременно при помощи «Философии права» должен был показать несостоятельность наличного политического строя в Германии, а в ''критике'' «Философии права» должен был обнаружить недостатки буржуазного строя, давшего свои лучшие результаты в политических революциях Франции. Переход немецкой мысли от идеализма к тому «материализму», который, отказываясь от безусловной истины, искал истину «для человека» и объявлял, что для него высшее существо есть «сам человек», был для Карла Маркса неразрывно связан с переходом от политического строя, представлявшего «анахронизм», путем самой «основательной» революции к строю, экономические основы которого обусловливали бы его политические приобретения. Эта революция настолько же стояла бы выше прежних политических революций Франции, насколько антропологический реализм Фейербаха стоял выше метафизического идеализма Гегеля, из которого он развился как высший фазис. Из последних строк статьи видно, что Карл Маркс ждал первого толчка этой революции от Франции.

Но борьба за торжество пролетариата над строем политически обновленных народов с его конституционною болезнью не делала Карла Маркса в 1844 г. сколько бы то ни было равнодушным к недостаткам тех «германских порядков», которым он «объявил войну» вместе с Арнольдом Руге. Они стояли «ниже критики», но относительно их приходилось критике играть роль «палача». Это был «враг», которого надо было «уничтожить», зная, что «материальная сила должна быть низвергнута лишь материальной силой». В этом именно заключалась одна доля задач критики новой философии, задач, «решение которых» было «возможно лишь путем ''практики».'' В этом, между прочим, рядом с «уничтожением пролетариата» заключался и тот переход «философии в действительность», который был девизом нового учения. Гегелизм, выступавший пред этим как бы охранителем наличного общественного строя и сделавшийся в «Галльских летописях» уже учением революции политической, в статье Маркса развертывал знамя революции политически-социальной.

{{---|width=6em}}

Русским социалистам-революционерам момент, в который появилась статья Маркса, может выказать много сходных пунктов с тем, что представляет теперь наша родина. Русское самодержавие, по сравнению с политическим положением не только наиболее передовых в этом отношении стран мира, но даже по отношению к Германии Бисмарка, представляет более уродливый «анахронизм», чем Пруссия 1844 г. сравнительно с Франциею того же времени. Точно так же относительно этого уродливого анахронизма, самое отрицание которого «успело покрыться слоем пыли в исторических архивах современных нам народов», всякий развитой русский человек, всякий, кто любит русский народ, может сказать, что русское самодержавие «ниже критики», что оно есть не иное что&quot;, как «враг», который возбуждает только «негодование», враг, которого должно стремиться не «опровергнуть», а «уничтожить». Но точно так же и в России пред социалистами-революционерами стоит задача не только совершить ''это'' дело, давным-давно совершенное всеми нациями Европы. России приходится добыть не только политические, гражданские права, к которым она «должна стремиться как к освобождению от своих действительных стеснений»; она должна «перескочить» и чрез те политические формы, которые приобретены другими нациями в иллюзионном предположении, что в этих политических формах — ''все'' спасение. Императорское самодержавие есть «враг», с которым сделка ни для одного развитого русского недозволительна. Но для русского, стоящего на уровне современных мировых забот, — это далеко не единственный враг. Во всей Европе теперь уже сознают, что парламентаризм ''в том виде'', в каком мы его видим в современных нам государствах, именно как форма классового (хотя и не сословного) господства, есть источник опасных болезней общества. Чрез ''это'' препятствие, чрез ''классовый'' парламентаризм как одно из проявлений капиталистического порядка приходится «перескочить» освобожденной России, чтобы стать на уровень современных общественных задач. Социалисты в России, как и всюду, уверены, что лишь организация городских и сельских рабочих, в руки которых должны перейти орудия труда, может быть подкладкою строя, находящегося на уровне этих задач. Есть немало развитых умов в России, которые не идут так далеко, но тем не менее не закрывают глаз пред болезненными явлениями европейского классового парламентаризма и, зная очень хорошо, что императорское самодержавие есть во всяком случае позорная и бессмысленная политическая форма, ищут при этом политических форм, устраняющих и только что указанные болезненные явления, не доходя до социалистических решений. Есть в России и «энтузиасты», представляющие некоторую аналогию с теми, которые искали германской свободы «в первобытных тевтонских лесах». Это — крайние «народники» разных толков. Русские социалисты уверены, что внимательное вдумывание в историческую постановку задач ''должно'' привести всех развитых и искренних русских к социалистическому решению вопроса, но относятся с уважением ко всем, которые сознают в той или другой форме за политическою обязанностью «уничтожить» самодержавие, «врага», стоящего «ниже критики», и задачу содействовать организации в нашем отечестве строя, не имеющего недостатков классового парламентаризма. Для социалистов, как и для несоциалистов, достигших понимания современных задач истории, «в этом — вопрос».

Задача, поставленная Карлом Марксом Германии в 1844 г., ею до сих пор не выполнена. Она все-таки в своих политических формах представляет нечто уродливое и анахронистическое в сравнении с передовыми державами Европы. Но громадные уступки новым требованиям времени и в ней были сделаны. Существование в ней крупных «переживаний старого режима» обусловлено тем громадным политическим преобладанием, которое доставили временно Германии представители консерватизма. Опьянение политическим могуществом — слишком естественное явление в истории, чтобы им возмущаться. Германия уже заплатила за него довольно дорогою ценою, особенно для ''нее'', занимавшей еще недавно такое высокое, можно сказать руководящее, положение среди европейских наций в области работы мысли; она заплатила значительным понижением среднего уровня мысли именно у ее руководящих умов. Но опьянения проходят, если они не убивают наций. Крепкая организация немецких социал-демократов и ее рост, несмотря на все гонения, суть здоровые симптомы, обещающие скорое отрезвление. И тогда пред Германией станет опять та же самая задача, которую поставил ей тому около полувека назад Карл Маркс, — задача «совершить революцию самым основательным образом», имея пред собою уже не Германию эпохи Меттерниха и Фридриха-Вильгельма IV, но Германию, пережившую франкфуртский парламент и баденскую резню, проповедь Лассаля и милитарную империю Бисмарка, «культурную борьбу» против католицизма и закон 1878 г. против социалистов.

Русское самодержавие с его формами, стоящими «ниже критики», не имеет за себя ни того ореола военной славы и достигнутого могущества, которыми Бисмарк и Мольтке окружили нынешнюю Германию, ни той призрачной «разумности», в которую облекла Пруссию тридцатых годов внешним образом понятая и несколько двусмысленная «Философия права» Гегеля. Русским приходилось не раз не только «негодовать» против варварских форм самодержавия и его не менее варварских действий. Им приходилось и краснеть в присутствии ограниченности, тупости и неумелости пособников этого самодержавия, даже с точки зрения его правительственных интересов. Оно было не только возмутительно, но иногда и жалко. Его «разумность» не приходило в голову защищать ни одному искреннему и развитому мыслителю. Его нелепость по сущности, его место «ниже критики» суть положения само собою разумеющиеся. Защитники его могут сказать лишь одно: при данных условиях оно существует, значит, ему есть причина существовать; русские не требуют и не завоевывают лучшего, значит, они лучшего и не стоят. Большинство русских должно выслушивать эту аргументацию с краскою стыда на щеках, так как каждому из них нечего отвечать на вопрос: что сделал ''ты'' как «негодующая» личность, чтобы высказать свое ''требование'' лучшего? Небольшому меньшинству либералов-декабристов 1825 г., гуманитарных литераторов 50-х и 60-х годов, социалистов-пропагандистов начала 70-х и социалистов-народовольцев конца этих годов стыдиться нечего. Они не сумели завоевать своему отечеству лучшего; они делали ошибки и поплатились за них; но они ''заявляли'' свои ''требования'' лучшего; они выступали пред историей как единственный элемент прогресса в России, как люди, для которых императорское самодержавие было «врагом», которого надо «уничтожить». Дело всех развитых русских людей — продолжать в новых формах, обусловливаемых эпохою, заявление своих ''требований'' в той двойной форме, в какой они стоят на уровне времени: требование свободных политических форм на основании общественного строя, устраняющего недостатки нынешнего западного классового парламентаризма.

В одном отношении, по-видимому, современная задача русских развитых людей совершенно отличается от задачи, поставленной в 1844 г. Марксом для Германии. Там речь была о борьбе против идеалистического гегелизма во имя философии «для человека», ставящей основным положением, что «корень всего для человека заключается в самом человеке». Эта новая философия естественно выходила, как более продуманный результат, из всей эволюции идеализма в его самых совершенных формах. С «переходом» новой философии «в действительность» связывал Карл Маркс в своем «Введении» социальный переворот, «уничтожение пролетариата». Он как бы отрицал возможность этого уничтожения без связанного с ним «перехода этой философии в действительность». А это, конечно, предполагало сначала выработку подобной философии в теории; предполагало, следовательно, оживленную борьбу философских взглядов и торжество в них реального элемента над религиозным и метафизическим. Таким образом, предполагался целый ряд явлений в теоретической области, который имел место в Германии, но совершенно чужд нашей родине.

Процесс борьбы религиозных, метафизических и реально-антропологических идей в истории немецкой мысли был следствием протестантизма и его роли в истории мысли человечества. Этого процесса, в подобной форме, нельзя ждать там, где эта подкладка не существовала. Социализм во Франции, в Англии, на юге Европы имел другие подкладки, другую историю и не нуждался в гегельянской философии с ее религиозною критикою, чтобы установить свои начала. Это самое справедливо и для нашей родины.

Православие никогда не играло видной общественной роли. Оно было слугою византийских императоров, московских царей и петербургских самодержцев. Оно оставило свою паству при приемах колдовства и церемониала, унаследованных от доисторического времени, не внося в нее ни одного из живых элементов, воспринятых христианством от греческой философии: ни требования устроить личную жизнь и общество на основании убеждения, ни стремления распространить по возможности шире то убеждение, в котором личность видит истину. Православие было и осталось учением обрядности, вовсе не влияя на строй мысли человека и на воплощение этой мысли в жизнь. Когда же из него стал вырабатываться раскол с его нравственно-житейскими требованиями, тогда господствующие классы в России находились уже под влиянием новой европейской истории с ее чисто светскими требованиями, и для них опять-таки православие осталось формою обрядности. Оно не нуждалось никогда в отыскивании компромиссов с наукою и нравственностью, как это делал протестантизм, так как православие оставалось ''вне'' жизни и ''вне'' нравственности, при своей старинной форме не подлежащего критике обычая. В нем приходилось бороться не с лицемерными компромиссами мысли, а с ее полною недеятельностью. Поэтому мысль в России, в своих прогрессивных стремлениях, видела и видит в православии не элемент интеллектуальный, но враждебный, лживый, который надо победить, противопоставляя ему правду теоретическую и нравственную; а для нее это — форма обычная, от которой человеку в его стремлении к развитию приходится отделаться как от всякого обычая, мешающего исторической жизни. Понимание безобразия самодержавия, точно так же как усвоение фатальности классовой борьбы при всех политических формах нынешнего общества, могло выработаться в России помимо всякой богословской борьбы. Положение о «критике религии» как «первой посылке всякой критики», вполне справедливое для протестантских стран, видоизменялось для Руси в том смысле, что религиозный строй русского общества, в его общественном значении, оставался еще более «ниже критики», чем русское самодержавие; он не давал начало в русской жизни никакому «ростку жизни под черепом» и своей интеллектуальною недеятельностью совершил ''на деле'' критику религиозной мысли для развитого русского человека более основательно, чем можно было бы это сделать самой искусной критике в теории.

На нашей родине не приходилось политической и экономической критике искать опоры в какой-либо прочной философской системе или вырабатываться в споре с чем-либо подобным ей. Самодержавие, крепостничество, развивающаяся индустрия были в России ''фактами'', не искавшими никаких теоретических основ и оправданий. У нас были оплаченные профессора философии, как нынешний ректор Петербургского университета&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Были единичные кантианцы, шеллингианцы, гегельянцы, пессимисты, позитивисты; но на общественную мысль эти отдельные личности влияния не имели; русской философской школы у нас не выработалось&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, и почти каждому мыслящему человеку на нашей родине приходилось строить свое миросозерцание наименее удобным, но наиболее естественным путем, объединяя, как он умел, вне всякой традиции, факты знания, верования, жизненных влечений и задач. Очень часто эта философская работа совершалась почти бессознательно; сплошь да рядом она была очень нестройна, полна пробелами и противоречиями. Зато против давления тех метафизических гигантов, которые выработались в Европе, русской мысли бороться не приходилось. Каждый новый факт науки и истории она воспринимала в его свежести, не проводя его чрез призму чужой усвоенной философии. Один гегелизм, по его чарующему могуществу, выказал временно на русские руководящие умы некоторое коллективное влияние. Но, по счастию, это было уже в эпоху его раздоров и развития из него критического направления.

Как результат ''фактического'' «негодования» против самодержавия проник в Россию и дух политической революции. Как фактическое признание «нарушения всякой правды» относительно рабочего класса капиталистическим хозяйством, на почве «негодования», вызванного архаическим институтом крепостничества, привился на нашей родине и социализм. Задачи политической и социальной революции стоят пред развитым русским человеком с тою же настойчивостью, с которой они стояли и стоят пред европейцем и американцем. Для того чтобы мы усвоили их, вовсе не понадобилось предшествовавших фазисов религиозных споров и сменяющих друг друга метафизических построений. Тем не менее и у нас торжество политической свободы в связи с требованиями человечной жизни для масс на правильном экономическом основании требует определенной философской основы, хотя большинству тут и не заметна никакая мудреная философия. Первое ее требование: устранить все продукты религиозного и метафизического творчества; от первых нас отучила традиция православия; от вторых оберегло отсутствие философских школ, на которых наше полицейское государство смотрело всегда враждебно. Второе требование: в понимании вещей опираться на научные факты, насколько наука признает их достоверными или вероятными; в практической жизни выработать себе убеждение и последовательно воплощать его в жизнь. С этой точки зрения признание самодержавия «врагом» и стремление «уничтожить» его есть истина, сама собою разумеющаяся, так как это самодержавие и логически уродливо, и исторически осуждено. С этой точки зрения и социалистические идеалы восстают с непобедимой убедительностью, опираясь на факт классовой борьбы, на научную критику капитализма, на нравственное требование справедливейшего строя, на историческую задачу солидарности всего трудящегося человечества. Для тех, кто признает здесь работу объединяющей мысли над научным и нравственным материалом, это единственная научная философия, требующая не только ясного понимания, но и самоотверженной деятельности во имя этого понимания. Для тех же, кому несколько неприятно и схоластически звучит слово ''философия'', это сама ''жизнь'' с ее жгучими вопросами и с требованием последовательности в их решении.

22 октября 1887 г.

&lt;center&gt;ПРИМЕЧАНИЯ&lt;/center&gt;

«Предисловие» датировано Лавровым 22 октября 1887 г. и напечатано в книге: ''К. Маркс.'' «Введение к критике философии права Гегеля», Женева, Издание кружка народовольцев (Социалистическая библиотека), 1887. Это первый перевод на иностранный язык знаменитой работы К. Маркса, которая была написана в конце 1843 г. (см. ''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс'', Соч., т. I) и в которой, по словам В. И. Ленина, «Маркс выступает уже как революционер, провозглашающий „беспощадную критику всего существующего“ и в частности „критику оружия“, апеллирующий к ''массам'' и к ''пролетариату» (В. И. Ленин'', Полн. собр. соч., т. 26, стр. 47—48). Фамилия переводчика не была указана, но, как сообщил весной 1936 г. автору настоящих примечаний Б. И. Рейнштейн, перевод был выполнен последним в 70-х годах XIX в.: Б. И. Рейнштейн являлся в то время членом Кружка молодых народовольцев и сделал указанный перевод для членов этого кружка. В ЦГАОРе (ф. 1762, оп. 2, ед. хр. 386) сохранился рукописный экземпляр перевода, содержащий значительную правку рукой Лаврова; представление об этой правке дает публикуемая в настоящем томе фотокопия первой страницы рукописи перевода.

На выход книги в свет откликнулся Г. В. Плеханов рецензией в «Социал-демократе» (Женева, 1888). Отметив, что перевод статьи Маркса «во многих местах хромает», но книга издана «довольно опрятно», он высказал ряд замечаний но «Предисловию» Лаврова. Первую, основную по объему часть «Предисловия», где Лавров выясняет исторический характер и значение немецкой идеалистической философии, Плеханов в целом одобрил, находя, что она «многое поясняет в самой статье Маркса». &quot;Если и нельзя, — отмечал далее Плеханов, безусловно согласиться с тем, что г. Лавров говорит в ней, то во всяком случае ее содержание не вызывает никаких недоразумений. Не то во второй части. Ее содержание темно и «чревато» недоразумениями. Автор пишет, например, что «России приходится добыть не только политические, гражданские права… она должна „перескочить“ и через те политические формы, которые приобретены другими нациями в иллюзионном предположении, что в этих политических формах — ''все спасение» (Г. В. Плеханов'', Соч., т. IV, 1923, стр. 266). Подчеркнув, что под политическими формами здесь понимается «парламентаризм», являющийся, как говорит сам Лавров, «классовым господством», «проявлением капиталистического порядка», Плеханов продолжает: «Мы не можем выяснить себе, как понимает г. Лавров предстоящие России „перескакивания“. Иногда мы рассуждаем таким образом: „перескочить“ должна „освобожденная“ Россия, а современная Россия должна „освободиться“. Когда ей удастся сделать это, она пойдет дальше и начнет борьбу против „классового парламентаризма“, т. е. начнет „перескакивать“. Если г. Лавров так понимает этот вопрос, то он, конечно, совершенно прав; но тогда зачем говорить о перескакивании? Ведь и помимо перескакиваний нельзя придумать другого пути для общественного развития России. Но иногда нам кажется, что, по мнению г. Лаврова, именно современная, еще не „освобожденная“ Россия… должна „перескочить“ в такие формы общественных отношений, при которых орудия труда перейдут „в руки рабочих“. И если верно это последнее предположение, то мы поставим г. Лаврову на вид следующие соображения… „Перескочить“ через „классовый парламентаризм“ нам невозможно. Но смешно и сожалеть об этом. Наш современный абсолютизм является источником таких „опасных болезней общества“, что в сравнении с ним „классовый парламентаризм“ будет огромным шагом вперед в общественном развитии. Социалистам нужно позаботиться только о том, чтобы ''рабочий класс, который один только и может нанести смертельный удар абсолютизму'', добился той доли политической свободы, какую дает рабочим „классовый парламентаризм“ в самых передовых странах Запада. Эта свобода необходима им для борьбы с буржуазным обществом и с неизбежным в таком обществе парламентаризмом» (там же, стр. 267—269).

«Предисловие» Лаврова вместе с работой Маркса перепечатано в журнале «Всеобщая библиотека, двухнедельный иллюстрированный литературно-политический журнал» (№ 10 от 20 августа 1906 г., СПб., стр. 3—30). При подготовке к настоящему изданию «Предисловие» сверено с рукописью (ЦГАОР, ф. 1762, оп. 2, ед. хр. 386).

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Имеется в виду «Союз социалистического литературного фонда», возникший в 1887 г. в Цюрихе и издавший вместе с кружком народовольцев кроме указанной работы Маркса еще «Экономическое учение Карла Маркса в популярном изложении К. Каутского», Женева, 1888, с предисловием и примечаниями К. Тарасова (Н. С. Русанова). Это издание обозначено как «выпуск первый» Социалистической библиотеки, тогда как таковым является но времени «Введение к критике философии права Гегеля» К. Маркса. Осенью 1888 г. С. М. Гинзбург распространила в Петербурге воззвание об организации за границей «Фонда», казначеем которого состоял Лавров. Членами «Фонда» были Дембо, Рудевич, Гнатовский, Говорухин и группа «Освобождение труда» (см. ''В. И. Невский'', «От „Земли и Воли“ к группе „Освобождение труда“», М., 1930, стр. 243). Вскоре «Фонд» был разделен на две части: народовольцы и группа «Освобождение труда», так как члены последней были против устава «Фонда», который предоставил Лаврову право решающего голоса по вопросам печатания книг (см. письмо Г. Гуковского к группе «Освобождение труда» от 7 февраля 1888 г. в «Литературном наследии Плеханова», т. I, М., 1934, стр. 232).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Имеется в виду статья Бакунина М. А. «Реакция в Германии. Письмо француза» в журнале «Deutsche Jahrbücher», 1842 г. № 247—251.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Infâme (фр.) — бесчестный, подлый, гадкий. Так называл католическую церковь Вольтер, выдвинув лозунг: «Écrasez l’infâme! (Раздавите гадину!)».

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; ''Фриз, Якоб Фридрих'' (1773—1843), профессор философии в Гейдельберге, затем в Иене. Развивая философию Канта, Фриз добавлял к ней принцип систематики, обосновывая его при помощи «естественного учения о человеческом духе». Последнее Фриз называл «философской антропологией», откуда его система получила название ''антропологизма.'' Основные работы: «Neue Kritik der Vernunft (Новая критика разума)» Гейдельберг, 1806—1807; «Handbuch der psychischen Antropologie (Руководство к психической антропологии)», Иена, 1820—1821.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; ''Баур, Фердинанд Христиан'' (1792—1860), либеральный протестантский богослов, глава тюбингенской школы (к ней принадлежали Штраус, Швеглер и др.) исторической критики евангелий, проследивший борьбу в них более свободного учения «св. Павла» и более узких взглядов «св. Петра». Основные работы: «Symbolic und Milhologie oder die Naturreligien des Altertums (Символика и мифология или естественные религии древности)», Штуттгарт, 1824—1825; «Paulus des Apostol Jesu Cliristi (Павел, апостол Иисуса Христа)», Штуттгарт, 1845; «Kritische Untersuchungen über die kanonische Evangelien, ihre Verhältniss zu einander, ihren Ursprung und Character (Критические исследовании о канонических евангелиях, их отношении друг к другу, их возникновении и характере)», Тюбинген, 1847.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; ''Савиньи, Фридрих Карл'' (1779—1861) — немецкий профессор права, консерватор, монархист, в 1842—1848 гг. был прусским министром, революционный подъем 1848 г. вынудил его уйти в отставку; один из лидеров исторической школы права. Особенную известность приобрела в Германии его работа «Von Beruf unserer Zeit für Gesetzgebung und Rechtwissenschaft (О признании нашего времени и области законодательства и юриспруденции)», Гейдельберг, 1814.

''Шталь, Фридрих Юлиус'' (1802—1861) — немецкий философ, юрист и экономист, с 1832 г. профессор в Эрлангене и Вюрцбурге, с 1840 г. — в Берлине; сотрудник реакционной «Kreuzzeitung». Основные труды: «Philosophie des Hechts (Философия права)», Гейдельберг, 1830—1837; «Die Revolution und die Konstitutionelle Monarchie (Революция и конституционная монархия)», Берлин, 1848; «Der Protestantismus als politisches Prinzip (Протестантизм как политический принцип)», Берлин, 1853.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; К. Маркс в статье «К критике гегелевской философии права» так охарактеризовал историческую школу права: «Школа, которая подлость сегодняшнего дня оправдывает подлостью вчерашнего, которая объявляет мятежным всякий крик крепостных против кнута, если только этот кнут — старый, унаследованный, исторический кнут; школа, которой история показывает, как бог Израиля своему слуге Моисею, только свое а posteriori, ''эта историческая школа'' права изобрела бы поэтому немецкую историю, если бы сама не была изобретением немецкой истории. Настоящий Шейлок, но Шейлок-лакей, — клянется при каждом фунте мяса, вырезываемом из сердца народа, клянется своим векселем, своим историческим векселем, своим христианско-германским векселем» ''(К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс'', Соч., т. 1, стр. 416). В этой же статье Маркс объявил войну «немецким, порядкам»: «Непременно война! Эти порядки находятся ''ниже уровня истории'', они ''ниже всякой критики…»'' (там же).

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; ''Нынешний ректор Петербургского университета'' — Михаил Иванович Владиславлев (1840—1890), реакционер, известный своей попыткой теоретического «обоснования» приспособленчества.

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; Это утверждение П. Л. Лаврова не является характерным в целом для его взглядов на историю русской философии. Лавров сам говорит о школе «Современника», о школе Чернышевского, который сумел создать течение мысли, господствующее среди наибольшей части русской молодой интеллигенции (см. наст. том, стр. 665). История развития русской философии имела оригинальные философские школы и направления. Ленин именно это имел в виду, когда указывал, что «у главных направлений передовой общественной мысли России имеется, к счастью, солидная материалистическая традиция» ''(В. И. Ленин'', Поли. собр. соч., т. 45, стр. 24). —


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Пётр Лаврович Лавров]]
[[Категория:Предисловия 1887 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Лаврович Лавров]]</text>
      <sha1>0zhcwal6b6wy0yo3gyckyx4rajm4oxy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Крещение Литвы. Необходимое предисловие (Навроцкий)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1037970</id>
    <revision>
      <id>5713292</id>
      <parentid>5265458</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:58:31Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713292</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="39960" sha1="tqwkiu17ci9ng96pt5ikn5wo4wcdj8p" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Александрович Навроцкий
| НАЗВАНИЕ              = Крещение Литвы. Необходимое предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1879
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nawrockij_a_a/text_0020.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Александр Навроцкий. Крещение Литвы. Историческая драма в пяти действиях ===

=== Необходимое предисловие &lt;sup&gt;*&lt;/sup&gt; ===
По юговосточному берегу Балтийскаго моря, а также и на пространстве между бассейном Вислы, западной Двины и верховьем Днепра с незапамятных времен поселилось литовское племя, происхождение котораго и поныне еще с достоверностью не определено. Из числа этого племени, пруссы поселились на западе, вдоль Балтийскаго побережья, собственно литовцы — вдоль по бассейну р. Немана и Вилии, и латыши — в нынешней Лифляндской губернии.

Благодаря природе своей страны, покрытой болотами и непроходимыми лесами, народы эти долго сохраняли дикость первоначальнаго быта и делали набеги на окрестныя страны, будучи недосягаемы в своей неприступной, по непроходимости, стране.

Долгое время народы эти были разбиты на мелкия, враждебныя друг другу общины. Ранее других соединились и получили общественное и религиозное устройство пруссы. На народном собрании в 503 году по Рожд. Христ. были избраны королем пруссов — Вейдавутис, а верховным жрецом — брат его, Брутенес, причем были установлены отношения народа к избранным им владыкам, а также условия отправления религиозных обрядов и суда. Вейдавутис и Брутенес не были пруссами; они пришли к ним, вместе с другими товарищами, из-за Одера, но откуда именно, определить невозможно. До их прибытия пруссы поклонялись фетишам, как то: огню, гадам и деревьям, причем главную роль играл дуб. Дубовыя рощи почитались священными, и в глуши их, под старейшими деревьями, приносились в жертву на кострах пленники, а также и те, которые добровольно обрекали себя на сожжение, чтобы, освятившись через огонь и сделавшись блаженными, веселиться вечно в царстве богов.

Брутенес выбрал место между двумя близко протекающими друг к другу реками, посреди котораго с давних времен стоял священный дуб, и поставил под ним, в трех нишах, трех идолов-богов: главнейшего, Перкунаса, бога грома и бога богов — посреди; Поклуса, бога ада, — по правую, и Атримпоса, бога моря и воды, — по левую сторону. Перед ними Брутенес устроил высокий алтарь для вечнаго огня, которому литовцы поклонялись и ранее, называя его Зничем, и все это место огородил стеною. Собранный Вейдавутисом народ признал этих идолов своими богами, и затем Брутенес установил, чтобы никто не смел отправлять служение богам, кроме особых, назначаемых им жрецов, называемых «креве» (старший); сам же Брутенес торжественно признан Вейдавутисом за верховнаго жреца, объявителя воли богов и верховнаго судью, которому следовало повиноваться, как самим богам. Вследствие этого Брутенес принял название креве-кревейто, т. е. старший над старшими. Место, устроенное Брутенесом для поклонения богам, было названо им Ромнове, т. е. место тишины и спокойствия. Кроме этой главной святыни были учреждены и другия.

Дожив до глубокой старости, Вейдавутис разделил свои владения между своими сыновьями, после чего вместе с Брутенесом собрал князей и именитых мужей в Ромнове, где оба брата объявили им, что решились, для счастья народа, принести себя в жертву богам, причем Брутенес приказал народу быть послушным тому креве-кревейто, котораго изберут жрецы. Затем оба брата, благословив народ, пропели священную песнь, взялись за руки, смело взошли на приготовленный заранее возле священнаго дуба костер, приказали жрецам зажечь его и сгорели.

После смерти Брутенеса, установленные им порядки строго поддерживались его преемниками и распространялись между всеми литовскими племенами, признававшими креве-кревейто, живущаго в Ромнове, за своего верховнаго жреца.

Собственно литовцы также долгое время жили отдельными общинами. В Х веке прибыл к ним, откуда с точностью неизвестно, знаменитый вождь Палемон и с ним несколько воинов шляхетскаго рода; они положили основание разным династиям князей, которым и подчинились литовцы, причем борьба между общинами обратилась уже в борьбу личных интересов князей.

Пруссы точно также разделились на отдельныя княжества, враждовашия между собою и нападавшия на жителей соседних стран, причем более всех доставалось Мазовии. Князь мазовецкий Конрад, не имея возможности обороняться от постоянных набегов пруссов, отправил, в 1225 году, послов к магистру тевтонскаго ордена с предложением ордену занять землю Хельмскую или Кульмскую, с обязанностью защищать польския владения от язычников; в 1230 году орден, прибыв из Иерусалима, начал свою деятельность в Пруссии и после пятидесятилетней, упорно-кроваой борьбы совершенно покорил пруссов.

В Литве, из числа князей, стремившихся к единовластию, замечательным был, потомок Палемона, Миндовг (1203—1263). Литовцы, теснимые с запада рыцарями тевтонскаго ордена, а с севера орденом меченосцев, нападали преимущественно на окружавшую их юго-западную Русь и, пользуясь раздорами русских князей, постепенно покорили ее. Великий князь литовский Гедимин (Љ 1339 г.) завоевал всю юго-западную Русь и основал могущественное литовско-русское княжество, а внук его, Ягелло, в 1386 году принял католичество, причем был назван Владиславом, женился на королеве польской Гедвиге, вследствие чего был избран польским королем, и стал ревностно обращать литовцев в католичество. Окончательное соединение Литвы с Польшею состоялось при последнем из династии ягеллонов, короле Сигизмунде-Августе, посредством люблинской унии в 1569 году.

По мере покорения пруссов и обращения их в христианство, а в особенности со времени крещения самого креве-кревейто Аллепса в 1265 году, Ромнове уже перестало быть главнейшею святынею литовскаго племени. Избранный после Аллепса креве-кревейто удалился в более безопасное место на берегу Балтийскаго моря. Затем, преемники его, по мере завоевания Пруссии рыцарями, уходили от них в глубь лесов и, наконец, перенесли свою резиденцию в Литву, сначала в м. Керново, а потом в Вильну, причем многие их них, по примеру Брутенеса, кончали жизнь добровольным сожжением на костре.

На берегу р. Вилии, при впадении в нее р. Вилейки, с давних времен существовала священная дубовая роща, а впоследствии и идол бога Кристноса, покровителя умерших. В этой роще сожигались тела знаменитых мужей литовских.

В 1265 году, князь Гермунд сжег в этой роще прах своего отца Свенторога, отчего и место это получило название долины Свенторога. В память отца, Гермунд построил большой каменный храм Перкунаса, который имел 150 локтей длины, 100 локтей ширины и 15 локтей вышины. Храм был без крыши, с одним входом с западной стороны, против котораго была часовня, заключавшая в себе разные священные сосуды и другие предметы. Под нею был склеп, где хранились священные змеи, жабы и другие гады. Над часовней возвышалась высокая каменная галлерея на 16 локтей выше стен храма. Посреди ея стоял деревянный идол главнаго бога, бога молнии, Перкуна или Перкунаса, принесенный из священных лесов Полангена. Перед часовне помещался главный жертвенник на пьедестале из 12-ти окруженных перилами ступеней, из коих каждая имела пол-локтя высоты и 3 локтя ширины; жертвенник или алтарь был вышиною 3 локтя, а шириною 9 локтей и имел форму квадрата, окруженнаго вверху множеством зубровых рогов; вся высота жертвенника была 9 локтей. Каждая ступень была посвящена особому знаку зодиака, и на ней жгли жертвенные огни в тот день месяца, когда солнце вступало в соответствующий ступени знак; высшая ступень была посвящена знаку Рака, а низшая — Козерога. На жертвеннике горел неугасаемый огонь, называемый Зничем, который охранялся особыми жрецами. Огонь пылал в внутреннем углублении в стене, сделанном так искусно, что его не могли потушить ни дождь, ни ветер, который, напротив, только увеличивал пламя. Вдоль стен храма стояли статуи других богов.

Вскоре по создании храма переселился в Вильну из Кернова и сам креве-кревейто, а в 1322 г. великий князь литовско-русский Гедимин построил на горе, около храма Перкунаса, замок и сделал Вильну столицею княжества. Внук его Ягелло, по принятии католичества, передал храм Перкунаса духовенству, обратившему его в кафедральный собор св. Станислава, в котором и поныне главный алтарь находится на том месте, где стоял идол Перкунаса, а колокольня надстроена над башнею, с вершины которой креве-кревейто благославлял народ. Последним креве-кревейто в Вильне был Лездейко, но с его смертью звание это не уничтожилось в Литве. Приверженцы язычества удалились в глубину жмудских лесов, где был избран жрецами новый креве-кревейто, и звание это уничтожилось только со смертью последнего креве-кревейто (74-го от учреждения этого звания) Гинтовта, умершаго в 1414 году.

Обратимся теперь к описанию устройства языческаго духовенства Литвы. Во главе жрецов стоял креве-кревейто, т. е. жрец жрецов, духовный владыка и верховный судья всего литовскаго племени. Звание его было пожизненно. По смерти креве-кревейто, вайделоты, в великой тайне, избирали из своей среды новаго, котораго, на другой день по избрании, представляли народу, объявляя, что сами боги выбрали, из среды заслуженнейших жрецов, этого святаго человека, которому надлежит повиноваться как самим богам. Значение креве-кревейто бло весьма велико: все его постановления были законом, а прорицания — догматами веры.

Каждый был убежден, что получит счастье как в этой жизни, так и в будущей, если успеет увидеть креве-кревейто и получит от него уверение в счастливой будущности; он разбирал тяжбы между частными людьми, отдельными поселениями и целыми провинциями подвластных ему племен. Он сохранял между ними мир или возжигал войну потому что он считался ближайшим собеседником богов. К нему обращались за советом в политических, судебных и религиозных, и решения по всем важным делам основывались на его мнениях. Он имел огромное влияние на общественное мнение народа, для чего употреблял различныя средства: так он носил за пазухой маленький идол бога Поклуса, внезапное предъявление котораго наводило северный ужас; он также действовал на народ, предсказывая, от имени богов, грозы, наказания и награды; наконец, за ним одним признавалась власть вызывать тени умерших и другия сверхъестественныя качества, созданныя суеверным воображением народа. Когда креве-кревейто замышлял совещаться с богами, то приказывал приносить жертвы, которыя и складывались на жертвеннике или жертвенном костре; затем он повелевал вайделотам, которые несли его на носилках, поставить их на этот жертвенник и, посидевши некоторое время, объявлял вайделотам волю богов, которую те и оглашали народу; костер затем сожигался вместе со всеми принесенными жертвами, в присутствии креве-кревейто, с обычными торжественными обрядами. Существовало поверье, что если кто умер, не успев получить от жреца напутствия в будущую жизнь, то тень умершаго должна была пройти мимо дома креве-кревейто, чтобы через это получить счастливую будущность в загробной жизни.

Одеяние креве-кревейто ничем не отличалось от одежды знатных особ края, кроме пояса из тончайшаго белаго полотна, которым он обвивался 49 раз. Во время исполнения обрядов, он надевал белую одежду и возлагал на голову митру, на манер сахарной головы, украшенную галунами, цепями, бисером и драгоценными камнями. На верху митры было золотое яблоко. Надевал через правое плечо шарф или перевязь, на котором были изображены мистическия надписи и знаки Перкуна. Перед ним носили посох, который оканчивался тремя кривулями особой формы, к месту соединения которой были прикреплены три лоскута материи овальной формы. Посох этот имел весьма важное значение; так креве-кревейто, отправляя к кому либо посла, снабжал его подобным посохом, как удостоверением его звания. Содержание креве-кревейто шло из общественной казны, кроме того в его распоряжение отдавалась третья часть неприятельской добычи. Он мирил также удельных князей, которых на Литве было немало, и получал за то с них определенную дань. Когда князья собирали войско в поход, оно выстраивалось в разомкнутых шеренгах. Вайделоты, в торжественной процессии, проносили на носилках креве-кревейто. Войско падало ниц, а он осенял их красною хоругвью и чем-то их осыпал. Хоругвь эта, на которой были изображены три главные бога: Перкун, Поклус и Атримпос, считалась сященною и стояла в храме Перкуна в Вильне.

Вторую ступень в духовной иерархии языческой Литвы занимали креве. Это были начальники жрецов в известном, определенном округе и жили всегда при главной местной святыне, которую не имели права оставлять ни в каком случае, и даже при нашествии неприятеля обязаны были гибнуть у подножия жертвенника, но не оставлять его и не просить пощады. Они имели власть над целым округом или поветом. Они разбирали гражданския тяжбы, и апеляция на них подавалась только креве-кревейто или великому князю. Из постановлений и прав креве и образовалось впоследствии судебное литовское право. У них был склад собственности общественной и частной, им же отдавали на сохранение и драгоценные металлы. Одеждой они не отличались от вайделотов, но, во время службы, в торжественных случаях, надевали пояс из белаго полотна, которым обвивались семь раз. Отличительным знаком их достоинства был посох с двумя кривулями, который присылал им креве-кревейто. Кроме того, при каждой отдельной святыне были свои креве, которые имели посох с одною кривулею.

Наконец, третью и последнюю ступень жрецов составляли вайделоты и другие жрецы с разными названиями, исполнявшие особыя специальныя обязанности, как напр., погребение мертвых и т. п. Вайделоты были при каждой святыне; они совершали повседневныя жертвы каждому богу отдельно или всем вместе. Они должны были следить за течением солнца и луны и, сообразуясь тому, разделять время на часы и указывать праздничные дни, разделять также и время года, сообразно земледельческим работам, и объявлять о его наступлении. Они собирали народ для объявления им воли богов. Они же шли с войском на войну. Влияние их на народ было весьма велико, и они часто возбуждали народ к религиозным войнам и смутам, которыя отличались особою жестокостью. Они были духовными отцами и врачами народа, причем самым верным лекарством от болезни считался пепел от священнаго огня Знича. На них же лежала обязанность поддерживать священный огонь Знича, для чего они по очереди дежурили день и ночь в храме и поддерживали огонь посредством дубовых поленьев, срубленных из священных рощ и сложенных около храма в 12-ть отдельных куч, по одной на каждый месяц.

Одежда вайделотов состояла из длиннаго верхняго платья обыкновеннаго покроя, окаймленнаго белою полотняною тесьмою, которая застегивалась на груди на три пуговки, с тремя парами белых шнуровых петлиц, оканчивающихся кистями. Пояс имели белый полотняный, застегивающийся на пряжку или завязываемый тесьмою. Внизу одежды, вокруг, были нашиты изредка пучки звериных волос длиною около пяди. Когда служили богам, то надевали на головы венки, составленные из листьев священных деревьев и разных ароматических трав. При исполнении обрядов имели большие выдолбленные обрубки, обтянутые сырыми шкурами, их которых извлекали звуки подобные пушечным выстрелам.

Вайделоты при храме Перкунаса составляли свиту креве-кревейто и сопровождали его во всех процесиях, причем несли его на особых носилках, при пении разных молитв.

Чистота нравов составляла священную обязанность вайделотов, и если кто из них оказывался виновным в прелюбодеянии, то его сжигали живым на костре. Вообще жрецы не имели права жениться. Сначала это правило было установлено и для креве-кревейто, но впоследствии креве-кревейто начали вступать в брак и имели детей, причем та, на которую падал выбор креве-кревейто, не имела права ни в каком случае отказать ему, и весь ея род считал подобный выбор особой милостью богов.

При святынях, посвященных богиням, были особыя жрицы, называемыя вайделотками, на обязанности которых лежала также и поддержка священнаго огня. Были особыя жертвы, совершать которыя могли только вайделотки. На них же лежало наблюдение, в религиозном отношении, за всем, что касалось до женщин или их быта. Вайделотки были и при главной святыни Перкунаса. Они избирались из красивейших девиц почетных родов и обязаны были пребывать в девственности. За нарушение этого обета оне подвергались жестоким карам: так их распинали нагих на высоком дереве и сожигали живыми в земле, или зашивали вместе с котом, псом и ядовитым змеем в кожаный, наполненный камнями, мешок и топили в реке. Подобная строгость не помешала, однако, сыну Гедимина, князю Кейстуту, похитить из святыни Полангена вайделотку Бируту и жениться на ней. Вайделотки служили лишь до известнаго, зрелаго возраста, по наступлении котораго могли выходить замуж. Те же из них, которыя и затем желали посвятить себя служению богам, удалялись в уединенныя, пустынныя места, где и занимались предсказаниями и ворожбою. Об одежде вайделоток не сохранилось никаких преданий.

Если по вине вайделота или вайделотки угасал священный огонь, что считалось великим бедствием в религиозном отношении, то виновный сжигался живым, а жрецы добывали огонь из священнаго кремня, находившагося в правой руке бога Перкунаса, затем ползли на коленях к жертвеннику и зажигали, посредством трута, потухшия поленья.

Одежда первобытных литовцев отличалась от одежды окружающих их славян и финнов и более походила на древне-германскую с примесью азиатской. Женщины носили разноцветныя холщевыя одежды, голову обвивали покрывалом, стянутым на правом плече; носили браслетки, металическия цепочки на шее, шарики, бусы, бисер, колечки в ушах, маленькия квадратныя бляшки и иглы с подвижными кольцами. Девицы украшали волосы лентами, шнурками, галунами; замужния покрывали волосы повязкою, старухи носили фату, а престарелыя — шапочки. Одежда мужчин состояла из белой льняной рубахи, разрезанной до половины спереди, с высоким стоячим воротником; штаны носили длинные, не очень широкие, подвязанные над обувью; кафтан короткий, обтянутый, имевший мало складок, застегивающийся спереди на множество пуговиц и петлиц, украшения около которых означали принадлежность к известному сословию, а также и богатство. Сверху надевали бараний кожух или шубу из лесных зверей, часто вывороченную волосами кверху. Воины носили кафтаны особеннаго покроя, в роде спензеров, обтянутые и разрисованные сверху различными цветами. Головы защищали касками из звериных шкур и особыми шапками мохнатыми, или сделанными из войлока. Иногда носили шляпы, сплетенныя из соломы или из тростника. При последних великих князьях носили остроконечныя шапки. Длинная одежда вошла в употребление со времени завоевания Руси и носилась вельможами страны. Носили усы, бороду брили лет до 50, а после запускали. Спали на звериных шкурах. Впоследствии, князья и высший класс народа носили платье из разных дорогих материй и имели латы, шлемы и вообще боевое одеяние, сходное с соседями их — меченосцами и рыцарями тевтонскаго ордена.

Прилагаем описание одежды великаго князя литовскаго Витольда, двоюроднаго брата Ягелло, взятое из дневника посольства к нему от тевтонских рыцарей в 1397 году:

«На голове его, Витольда, было легкое испанское сомбреро; камзол на нем был из желтаго шелка, застегнутый до самаго подборка на золотыя пуговицы с петлицами; штаны розовые, татарскаго покроя, из-под которых выглядывала обувь из красной кожи с золотыми шпорами. Камзол был стянут нешироким поясом из вышитой золотом тесьмы, застегнутым богатою пряжкой, к которому были прикреплены богато украшенныя скобки с крючками для сабли. Сверху камзола был надет кафтан гранатоваго цвета, литовскаго покроя, но коротко обрезанный. Из-под застегнутаго камзола, над поясом, выглядывала рукоятка кинжала, осыпанная драгоценными камнями. Когда посольство подошло к дверям приемной залы, то перед ним отворили двери, остерегаемые восемью гайдуками огромнаго роста, по четыре с обеих сторон дверей. В руках имели они серебряные бердыши с остриями из полированной стали, а на голове — черныя мохнатыя шапки в локоть величиною, обвитые спирально золотыми галунами, концы которых во множестве спадали им на плеча; шапки были застегнуты золотыми чешуями; каждый из них был с огромными усами, но без бороды. В глубине залы сидел великий князь Витольд на богато убранном кресле, по обеим сторонам котораго стояло по два молодых пажа, одетые все в белом; немного далее стояли два стола покрытые богатыми персидскими коврами, а за ними сидели на скамьях министры, советники и секретари».

* Источники: Narbutt. Dzieje Narodu Litewskiego, t. 1—7; Narbutt. Pisma historyczne; Kraszewski. Wilna, t. 1 — 4; Balinski. Historia Wilna, t. 1—2; Stryjkowski. Kronika; История России Соловьева и пр.

Н. А. Вроцкий (А. А. Навроцкий). Крещение Литвы // Русская речь. 1879. Кн. IX. С. 11 — 76.

Подготовка текста: Лариса Лавринец, 2006.

Публикация: [http://www.russianresources.lt/projects.html Русские творческие ресурсы Балтии], 2006.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Александр Александрович Навроцкий]]
[[Категория:Предисловия 1879 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Александрович Навроцкий]]</text>
      <sha1>tqwkiu17ci9ng96pt5ikn5wo4wcdj8p</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Иезуиты в Литве. Предисловие (Навроцкий)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1037972</id>
    <revision>
      <id>5713287</id>
      <parentid>5260500</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:48:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713287</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12335" sha1="ht05sz4w2mbydqkooesnet5kfxka8og" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Александрович Навроцкий
| НАЗВАНИЕ              = Иезуиты в Литве. Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1900
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nawrockij_a_a/text_0040.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Александр Навроцкий. Иезуиты в Литве. Историческая драма в 5-ти действиях с прологом, в стихах ===

=== ПРЕДИСЛОВИЕ ===
[[Файл:navr6jpg|296x422px|center]]


Положение римско-католической церкви в Литве во второй половине XVI столетия было весьма критическим. Вера в авторитет папы сильно поколебалась и многие ксендзы оставляли латинство. Даже примас королевства Иаков Уханский в сообществе с несколькими епископами замышлял совершенно отложиться от папы и образовать в Польше особое независимое патриаршество. Реформация, поддерживаемая знатнейшими вельможами в стране, Радзивиллами, Сапегами, Ходкевичами, Кишками, Пацами и другими, распространялось по всей Литве. Король Сигизмунд-Август был сторонником принципа полной свободы совести. — Да не подумают, говорил он на сейме, — чтобы я решился принуждать к вере кого либо жестокостью или мерами строгости и отягчать чью-либо совесть; не мое дело созидать веры, это совершается действиями Св. Духа&quot;. Первый сановник в государстве, имевший неограниченное влияние на короля, знаменитый князь Николай Радзивилл Черный принял евангелическо-реформатское (кальвинское) исповедание и начал усердно распространять его по всей Литве. Он построил в Вильне и в 163-х местах реформатския церкви, выписал известнейших в то время проповедников, которые разъезжали по Литве и поучали народ, основал собственныя типографии в Бресте и Несвиже, где печатались духовныя книги, и действовал так успешно, что к 1577-му году, в Вильне, в кальвинском синоде присутствовало уже около ста духовных лиц или, как их называли, министров. Обращение шло весьма успешно. Костелы обратились в кирки, а ксендзы — в министров и охотно вступали в браки.

С другой стороны, в Вильне, во многих других городах Литвы и в особенности на Жмуди, сильно распространилось лютеранство, которому покровительствовал Альберт прусский, приказавший перевести и напечатать на литовском языке лютеранския духовныя книги, которыя и распространились в числе многих тысяч экземпляров, особенно на Жмуди. Было время, когда жмудский епископ князь Гедройц в целой епархии нашел только семь ксендзов, оставшихся верными латинству. Арианское и социнианское учения также находили многих последователей в Литве. Разсказывают, что даже сам Сигизмунд-Август был близок к принятию кальвинизма. Однажды король, по приглашению Радзивилла, поехал на богослужение в кальвинский собор в Вильне, но на пути, вблизи кафедральнаго костела, латинский епископ, с капитулом, в полном облачении и с распятием в руке, схватил лошадь короля за узду и сказал ему:

— Не этим путем предки твои ходили в храм Божий, а вот твой путь! причем указал на костел. Король промолчал, но возвратился во дворец.

Главною причиною подобнаго усердия Радзивилла к кальвинизму было не столько религиозное убеждение, сколько политическая цель сбросить с Литвы узы латинства и в союзе с православными образовать независимое литовско-русское государство под его, Радзивилла, управлением.

По смерти Радзивилла Чернаго, главным ревнителем кальвинизма был двоюродный брат его, виленский воевода и великий канцлер литовский князь Николай Радзивилл Рыжий. [[Файл:navr7jpg|231x341px|center]]


Подобное состояние католичества в Литве естественно возбуждало особое внимание римскаго папы, который и призвал для защиты католичества в Польше и Литве иезуитский орден. По смерти Сигизмунда-Августа на престол Польши был избран знаменитый Стефан Баторий, который понял всю важность значения иезуитов для его королевской власти и потому разрешил им прибыть в Литву и оказывал им постоянно свое покровительство.

Это первое появление трех иезуитов в стенах Вильны и затем дальнейшия действия этого ордена и послужили темою для драмы «Иезуиты в Литве», все главныя действующия лица которой, а также и многия сцены, взяты действительности, о которой сохранились весьма подробные материалы.

Как ловко и успешно действовали иезуиты в Литве видно из того, что все четыре сына Радзивилла Чернаго были самыми ярыми католиками и самыми усердными слугами иезуитов, не смотря на то, что старший из них, Христофор воспитывался в высшей виленской кальвинской школе, а потом в лейпцигской академии, что при смерти отца ему уже было 16 лет и что отец, умирая, завещал ему оставаться верным кальвинизму и служить ему опорою. Второй сын Радзивилла Юрий был на 24-м году от роду сделан епископом виленским и ревностно истреблял все, что сделал на пользу кальвинизма его отец. Точно также и сын вице-канцлера литовскаго Воловича, одного из столпов православия, Евстафий был в юности совращен иезуитами в католичество, а впоследствии тоже был сделан епископом виленским. Реформация, вследствие ловких и насильственных мер принятых иезуитами, быстро стала исчезать в Литве. Высшее дворянство, переходившее в кальвинизм большею частью не по убеждению, а из желания угодить Радзивиллу, теперь, из угождения королю и всесильным иезуитам, охотно возвращались в католичество; за ним, конечно, переходило и забитое, безправное крестьянство; а потом, при вступлении на престол Сигизмунда III, началось жестокое преследование и православия, приведшее к известной унии и к переходу в католичество почти всех православных шляхетских родов. От кальвинизма вскоре почти не осталось и следа; но род князя Радзивилла Рыжаго остался до конца верен кальвинизму, постоянно поддерживая и защищая и права православных подданных Речи Посполиой. Последний представитель этой линии князь Януш Радзивилл умер в 1669 году.

А. А. Навроцкий (Н. А. Вроцкий). Драматическия произведения. Том третий: Крещение Литвы. Иезуиты в Литве. Санкт-Петербург, 1900. С. 3—6.

Подготовка текста: Лариса Лавринец, 2006.

Публикация: [http://www.russianresources.lt/projects.html Русские творческие ресурсы Балтии], 2006.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Александр Александрович Навроцкий]]
[[Категория:Предисловия 1900 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Александрович Навроцкий]]</text>
      <sha1>ht05sz4w2mbydqkooesnet5kfxka8og</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Из предисловия к немецкому изданию «De profundis» (Андреева-Бальмонт)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1038738</id>
    <revision>
      <id>5713289</id>
      <parentid>5712610</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:51:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713289</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10254" sha1="jm5da47exigp3lth2oisvf8077n52u3" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Оскар Уайльд
| НАЗВАНИЕ              = Из предисловия к немецкому изданию «De profundis»
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1905
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = en
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = [[Екатерина Алексеевна Андреева-Бальмонт|Ек. Андреева-Бальмонт]]
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1905
| ИСТОЧНИК              = De profundis; Письма; Афоризмы; Стихотворения в прозе / Оскар Уайльд. Памяти Уайльда / [Вступ. статья Андре Жида]; Пер. Ек. Андреевой. — Москва: Гриф, 1905. — С. 1—3.  [http://az.lib.ru/u/uajlxd_o/text_1905_iz_predisloviya_k_nemetzkogo_izdania.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Памяти Оскара Уайльда (Жид; Андреева-Бальмонт)|Памяти Оскара Уайльда]]
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Настоящий перевод сделан с только что вышедшего английского издания&lt;ref&gt;De profundis by Oscar Wilde. Methuen and C&lt;sup&gt;o&lt;/sup&gt;. London 1905&lt;/ref&gt;, a пробелы, сделанные в английском тексте в угоду филистерской и лицемерной цензуре английского общественного мнения, что преследует поэта и за гробом, — восполнены по последнему немецкому переводу&lt;ref&gt;O. Wilde. De profundis. Herausg. von Max Meyerfeld Ficher. Berlin. 1905&lt;/ref&gt;, Эта книга за 3 первых месяца настоящего года вышла в Берлине уже несколькими изданиями.

В русском переводе к «De profundis» добавлены еще появившиеся также в 1905 году афоризмы Уайльда, четыре письма его из тюрьмы и несколько стихотворений в прозе.

{{right|«''Гриф''».}}

{{heading|45|Из предисловия к немецкому изданию}}

27 мая 1895 года Оскар Уайльд был приговорен к двухлетнему тюремному заключению вследствие того, что жизнь его была, по его собственному признанию, «полна извращенных радостей я своеобразных склонностей». Он сам вызвал свою трагедию тем, что подал в суд на маркиза Куинсбери, который лично оскорбил его. Но во время этого процесса из обвинителя он обратился в обвиняемого. Его противник вышел оправданным, а поэта тотчас же был дан приказ арестовать.

После первого судебного разбирательства его отпустили на поруки, потому что присяжные не могли прийти к соглашению об его виновности. Все же он был осужден, прежде чем суд присяжных вынес ему определенный приговор. Когда в то время он вышел из предварительного заключения, его выселили из двух гостиниц — и один раз потому, что чернь грозила разгромить дом. Со времени супружеского скандала лорда Байрона Лондон не переживал такого взрыва ярости толпы. И все-таки Уайльд не мог решиться на побег—хотя он этим оказал бы большую услугу суду, — потому что это не мирилось с его идеалом джентльмена. С поднятой головой, без слова упрека человеку, погубившему его, пошел он на встречу несказанному несчастью.

Но еще беспощаднее, чем тяжелое наказание, поразившее его, была ужасающая месть его соотечественников. Английская щепетильность проснулась и требовала жертвы. Высшие классы соединились с чернью, чтобы погубить ненавистного. Казалось, вся лондонская чернь поднялась на Оскара Уайльда; и когда пришло известие о его осуждении, это отребье человечества плясало от радости перед зданием суда.

Газеты устроили крестовый поход против него и сделали все возможное, чтобы раздуть ярость филистеров. При таких обстоятельствах издатели сочли благоразумным публично отказаться от прав на произведения поэта; полиция наложила на них запрещение, и директора театров не решались больше ставить его пьесы, имевшие прежде такой успех. Имя осужденного было вычеркнуто из списка живых. Таким образом иссякли сразу все источники доходов Уайльда. Кредиторы набросились на него. Нужда сторожила его, потому что он никогда не копил; ему даже нечем было заплатить своим защитникам. За время его тюремного заключения он должен был два раза являться в Конкурсный Суд.

О двух годах, которые Уайльд провел в тюрьме, — сначала в Вандсворте, затем в маленьком городке на Темзе, Рединге, прославленном его Тюремной Балладой, — у нас есть теперь его собственный рассказ «De profundis», единственное произведение, написанное им в тюрьме.

Он сам называет его: «''Epistola in carcere et vinculis''»&lt;ref&gt;Письмо из тюрьмы в цепях — лат.&lt;/ref&gt;.

И правда, нельзя достаточно подчеркнуть того, что книга эта написана в тюрьме и в оковах человеком бесконечно страдавшим, которому часто в одиночном заключении грозило сумасшествие.

Он уже отбыл большую часть своего двухлетнего наказания, когда ему пришлось еще раз в лучезарном ореоле воскресить Оскара Уайльда прежних дней, блестящего «царя жизни», чтобы поставить рядом с ним очищенного страданием человека, перед которым возникала новая жизнь. — ''Vita Nuova''.

О средневековом варварстве, господствующем еще в тюрьмах культурного государства Англии, можно получить представление, когда читаешь биографию [[w:en:Robert Sherard|Шерарда]].

В ней рассказывается, что Уайльд сидел в помещении, похожем на кроличью конуру, покрытую проволочной решеткой. Приговоренный к принудительным работам, он должен был изо дня в день класть заплаты на мешки и щипать паклю, так что кровь сочилась у него из-под ногтей.

И теми же руками, которые так долго были лишены употребления пера, написал он в полумраке камеры потрясающую исповедь своей жизни.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1905 года]]
[[Категория:Оскар Уайльд]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Оскар Уайльд]]
[[Категория:Екатерина Алексеевна Бальмонт]]
[[Категория:Переводы 1905 года]]</text>
      <sha1>jm5da47exigp3lth2oisvf8077n52u3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века / Предисловие (Котляревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039435</id>
    <revision>
      <id>5713334</id>
      <parentid>5282634</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:52:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие (Котляревский)]] в [[Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века / Предисловие (Котляревский)]] без оставления перенаправления: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5282634</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="56623" sha1="m7uft052un3yshr7usgf8ivk8gfi6hw" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_01_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

==== I. ====

Словами «мировая скорбь» принято обыкновенно обозначать ту, до крайности доведенную, пессимистическую оценку всего миропорядка, которая в суждениях, чувствах и мечтах многих людей проступала так ярко наружу в конце XVIII-го и в начале XIX-го века. Понятая в этом смысле мировая скорбь — совсем особое проявление человеческой психики в определенный момент ее исторического развития.

На рубеже двух последних веков, прожитых человечеством, в эпоху ломки всех внутренних и внешних устоев жизни, скорбный взгляд на судьбу человека, безнадежная печаль об его умственной и нравственной немощи, беспощадное осуждение его как личности и как члена общества — было несомненно очень типичным выражением личного и общественного самосознания.

Если не иметь в виду некоторых особенностей и крайностей пессимистической мирооценки, которые именно для этой эпохи весьма характерны, то такое скорбное миросозерцание — покоящееся одновременно на житейском опыте и на теории — не представляет собой ничего нового, ничего такого, что не имело бы прямых аналогий в прошлом. Через полосы глубокой скорби о своей судьбе человечество проходило неоднократно за долгий путь своего земного труда и страдания. Корнями своими скорбь о мире уходит в глубокую древность, и если понимать ее в смысле печального раздумья над несовершенством земного бытия вообще, то такое раздумье не покидало человека с первых дней его сознательной жизни и, надо думать, не покинет и до его конечного исчезновения. Через все века тянется скорбная мысль человека, окрашивая собой религиозные верования, философские учения и поэтические грезы. Восток и запад совпадают в такой пессимистической оценке бытия — и с древнейших времен, чрез античную древность, чрез средневековье, передаются новому и новейшему времени эти печальные мысли и настроения, которые то нарастают, то убывают, в зависимости от условий, в которых протекает жизнь человечества. Нет такого времени, когда бы их не было, — этих скорбных спутников прогресса, хотя очень редки и такие времена, когда скорбь о мире настолько сильна в душе человека, что гасит в нем волю к жизни и учит его нелюбить, презирать и ненавидеть то, что любить он призван самой природой.

==== II. ====

Но пусть даже крайнее пессимистическое миросозерцание, как личная исповедь того или другого философа, поэта или вообще мыслящего и чувствующего человека — явление обычное во все времена; такая повышенная острая скорбь как поветрие, как исповедь одного или нескольких поколений, — событие большой редкости и показатель совершенно исключительного психического потрясения. Эпидемическое развитие крайнего скорбного взгляда на мир и человека подмечается лишь в особые, решающие моменты культурной жизни народов.

Есть эпохи во всемирной истории, отмеченные необычайно напряженным подъемом всех духовных сил человека, эпохи смелого, ни перед какой ломкой не останавливающегося сурового анализа, каким растревоженный разум отвечает на запросы жизни; эпохи особенного просветления сердца, когда человек, оскорбленный злом и неправдой мира, готов на все лишения, все жертвы и страдания, лишь бы отстоять тот гуманный идеал, в осуществлении которого он видит единственно разумный и допустимый смысл жизни; наконец, эпохи сильного возбуждения фантазии, которая, в угоду разуму или нравственному чувству, произвольно истолковывает прожитую жизнь и допускает еще больший произвол в обрисовке той жизни, которая должна наступить и оправдать все выкладки разума и все чаяния сердца.

Такие знаменательные эпохи обновляют все духовное внутреннее содержание жизни и потому, конечно, изменяют и ее внешние формы. С этих эпох мы ведем новое историческое летосчисление; они стоят на рубеже длинной вереницы лет, замыкая пройденный этап цивилизации и открывая собой новую эру. Они требуют от человека страшно повышенной и напряженной деятельности всех его духовных сил и тот, кто ищет разгадки или, вернее, проявление тайн человеческой психики, тот именно в эти эпохи всего ближе может подойти к этим тайнам.

В такие эпохи повышение и углубление скорбного взгляда на жизнь — явление обычное, и объясняется оно тем страхом, тем чувством ответственности, которое охватывает душу человека, когда он становится лицом к лицу с великими задачами своего земного призвания. Он чувствует, что жизнь требует полного обновления, внутреннего и внешнего, он сознает, какая страшная задача ложится на его плечи; он начинает строже относиться к себе и к ближнему, и он становится более чуток к тем грехам и несовершенствам, к тому злу, которое он ощущает внутри себя и видит вокруг себя. Что в такие минуты героического подъема всех духовных сил, в минуты страшных испытаний, при неизбежности постоянных просчетов, при неизбежности вечного несогласия мечты и действительности, человек может падать на; время духом, может усумниться в себе и в ближнем — это вполне естественно и согласно с человеческой природой. Естественно также, что такое падение духа может распространиться на довольно широкие круги, может вызвать во многих людях временное желание уйти с той шумной арены, на которой они боролись и страдали, желание стать поотдаль от всякого дела, желание всецело отдаться скорбному размышлению о несогласии идеалов и жизни, о неподготовленности человека к великой задаче и вообще о трагическом смысле мирового процесса.

Такая печальная мысль и такое скорбное настроение могут быть весьма различны по своей силе и своей окраске. В оценке своей собственной нравственной или умственной стоимости, в оценке таковой же стоимости ближнего, в оценке, наконец, всего миропорядка, человек может восходить от смиренной грусти и печали до острой скорби, до индифферентного холода, до демонического озлобления.

Скорби человека о мире дана была во все времена широкая свобода менять свои формы и оттенки.

==== III. ====

В очень своеобразную форму отлилась мировая скорбь в первые века христианства. Несомненно, что «новая радостная весть» обещала людям полное переустройство их земной жизни на новых нравственных началах; несомненно, что эти новые люди готовы были на все героические жертвы для достижение царствия Божия на земле, в ожидании небесного царствия, что они были преисполнены высшей радостью — но как печален был их взгляд на жизнь земную! Сколько в их сердце было страха перед злом, сколь много недоверия к ближнему и к своим силам! Люди боялись жизни и бежали от нее; скорбь об ее несовершенствах довела их до полного отрицание ее земной стоимости, как сознание своей греховности до отрицание свободы их воли. Много веков прошло, пока эта скорбь улеглась в сердце христианина и пока он научился сочетать свою христианскую веру с живой любовью к земному делу.

И когда, в эпоху Реформации, пришлось во второй раз спасать христианский идеал личной, семейной и общественной жизни, когда вновь воскресли героические времена борьбы за веру, — как опять был силен в людях страх перед дьяволом, как глубоко их убеждение в том, что весь мир во власти зла и что спасение есть акт Божьей воли, не считающейся с волей человека! Одновременно с подъемом любви к жизни и с сознанием своего долга перед ней росла великая печаль о грехах человека и всего мира, который, однако, вопреки этой скорби и частью под ее благотворным влиянием, менял ветхую одежду на новую, более чистую и светлую.

==== IV. ====

Самую резкую и очень характерную форму приняла мировая скорбь в конце XVIII-го и в начале XIX-го века, в ту знаменательную эпоху, с которой начинается совсем новый этап в жизни культурных народов. Эпоха крайних увлечений, восторженной веры в человека и его судьбу, — она была вместе с тем и временем глубочайшего разочарование в жизни и в людях, годами, когда пессимизм довел человека до крайней грани скорби и отчаяния.

Эти крайности скорби выразились в чувствах антигуманных, которые гуманный человек стал питать к ближнему, выразились в самопрезрении, с каким он стал относиться к себе самому, наконец, в том холодном и черством индифферентизме, который сменил в его сердце недавний порыв любви и самопожертвования. В мировой скорби конца XVIII и начала XIX века все эти антисоциальные тенденции выражены вполне отчетливо; человек не только скорбит и сожалеет о ближнем — он ненавидит его и презирает; и, что всего знаменательнее, он поднимается на эту ступень противообщественного пессимизма не в силу врожденных ему злобных наклонностей, а движимый все той же любовью, тем же нравственным гуманным чувством, которое в нем оскорблено принижено и доведено до своего отрицания.

Такая повышенная скорбь была более глубока и безотрадна чем любая из прежних скорбей человека о мире.

Пессимизм античного мира был плодом юного пристрастия к радостям и удовольствиям жизни. Античный человек как будто требовал от жизни, чтобы она была вечным праздником; он туго мирился с естественным и неизбежным страданием, с которым мы легко миримся. Мучений неудовлетворенного интеллектуального голода, скорби о бессилии своего разума, равно как и того страдания, которое вытекает из неудовлетворенности очень чуткого нравственного чувства, он не знал почти вовсе. В силу, своего разума он верил; и эту силу он преувеличивал; а нравственное чувство было в людях тогда далеко не столь требовательно, каким оно стало позже.

Христианская печаль — та, при всей ее глубине, носила сама в себе поправку и исцеление. Она коренилась в тоске по небесному царству, она готова была даже радоваться страданиям мира, так как видела в них залог более прочного блаженства. Душа томилась в земных оковах, но в мечте предвкушала уже иной мир; настоящая, истинная жизнь для нее не кончалась могилой, а только начиналась за ее пределами. Ошибки и просчеты земного ума не могли мучить человека, который заранее был убежден, что этот земной разум не совершенен, обманчив и ненадежен. Нравственное неустройство земного мира не могло вызывать в нем ощущение острой сердечной боли, не усилив в то же самое время и его веры в Высшую Справедливость, которая всем воздаст по делам их. Осуждение земной жизни совпадало в душе христианина с прославлением жизни небесной, которая, для него была не идеальной неосуществимой мечтой, не теряющимся в дали времен видением, а царством, двери которого были ему открыты и в которое он мог войти, не теряя своего личного существования.

Такая надежда на загробное вознаграждение, на окончательное и вечное торжество справедливости на небе исчезала вместе с религиозной верой, которая с веками слабела в человеческом сердце. Вера в опеку свыше покидала человека и сменялась иной верой, не менее глубокой и страстной, но более уязвимой.

Потребность построить земную жизнь на началах любви, правды и справедливости возрастала в человеке. Он уверовал даже в возможность небесного царствия на земле, и предпочтение, которое он стал оказывать временному, он не счел за измену вечному. Ему показалось большей изменой и грехом самовольное бегство от житейских тревог и печалей, бегство слабого, неуверенного в себе духа, который, под прикрытием веры и надежды на Бога, готов был промечтать, проспать трудную минуту испытания. Человек привыкал мало-помалу смотреть на себя и на ближнего, как на единственные силы, способные придать жизни желанный облик. Он стал относиться к этой земной жизни с религиозным чувством. Глубоко религиозно было это возраставшее в нем чувство ответственности перед грядущим, свидетелем которого он не будет, это сознание тесной связи со всеми людьми, с которыми он даже не приходит в соприкосновение, наконец, это мистическое преклонение перед гражданским гуманным идеалом, ради которого он готов был идти на все лишение и жертвы. Пусть в человеке ослабело тяготение к иному, сверхчувственному миру, — перед ним оставался мир реальный, земной, с которым он был неразрывно связан в своем прошлом и настоящем. Этой земной жизни посвятил человек свой гений и труд; он желал всецело овладеть ею, быть ее хозяином; он чувствовал, что именно к этой жизни его влечет таинственная сила любви, что нравственное чувство повелевает ему перестроить именно ее на новых началах. С религиозным фанатизмом стал он служить этой задаче. Он верил, что великое гуманное будущее должно наступить, и иногда он верил, что оно наступит не сегодня, завтра.

Если земная жизнь в своем настоящем и грядущем стала первой заботой человека и целью всех его желаний, то такая перемена в его религиозном миросозерцании, естественно, должна была обострить и его отношение к тем сторонам бытия, которые противоречили представлению о возможном и желанном земном счастии. Глубокая любовь к человеку земли, высокое понятие о том, к чему он призван, а главное — вера в возможное земное блаженство могли заставить человека строже и беспощаднее отнестись к себе самому и к ближнему. С тех пор, как идеал небесного царствия стал людям рисоваться в земных очертаниях, их печаль о грехах и несовершенствах мира стала глубже. Минута становилась им дороже вечности; они стали предъявлять этой минуте более широкие требования, чем прежде, когда она для них имела цену лишь как неизбежный переходный момент страдания, за которым следовала небесная награда. Сталкиваясь со злом и со всякого рода житейской невзгодой, человек не имел для своей защиты прежнего оружия, прежней веры в небесную опеку. Не судьбу, не Бога, а самого себя и ближнего должен был он винить во всех грехах и ошибках, с которыми пришлось столкнуться. А между тем все его надежды покоились только на нем самом и на тех, кто окружал его. Он знал, что никто, кроме человека, не прийдет человеку на помощь.

Что, если он обманется и в себе, и в других, и увидит, что при наличности нравственных понятий и чувств, человечество не в силах подняться на ту ступень гуманности, которая ему, ее служителю, кажется единственно разумной и доброй? Всякое разочарование в людях должно было быть для него вдвойне тяжелым испытанием с тех пор как человек в его глазах стал полновластным царем земли.

В конце XVIII-го века и в начале XIX-го многим людям пришлось пережить именно такое разочарование, которое было тем более ужасно, что ему предшествовала великая радость, великое увлечение, безграничное доверие человека к человеку и к судьбе. Увлекаемые мечтой и доверчивым и любящим сердцем, люди так слепо уверовали в себя и в ближнего, что ожидали со дня на день осуществление своего гуманного идеала на земле. Это осуществление должно было совершиться, как они думали, вполне естественно, в силу врожденной человеку добродетели, в силу его природного тяготение к добру, к братству и равенству, к справедливости и к обшей свободе.

Просчет был неизбежен: слишком высоки были требование и слишком неограничены надежды, чтобы жизнь могла оправдать их. Когда в конце XVIII века была сделана решительная попытка к немедленному осуществлению гуманного идеала на земле, когда от мечты и желание человек перешел к действию, к насильственному и кровавому действию, он после этой попытки, хотя и кратковременной и местной, мог убедиться, как изменяют надежды и как падают идеалы. Насколько была безгранична в нем недавняя вера в себя и в ближнего, настолько теперь стало безгранично его отчаяние. Неизбежную неудачу он принял за смертный приговор всему, во что он верил. Он озлобился против людей, виновников этого несчастия, стал презирать их и ненавидеть, от любви перешел к вражде, к индифферентизму, и кончил самым мрачным осуждением жизни. Его скорбь об этом мире дошла до крайних пределов; она превратила его не только в скептика, но и в мизантропа.

Антисоциальные, резко эгоистические тенденции этого измученного сердца — нечто особое, характерное, внесенное в старую скорбь о мире именно новым временем.

Своей оригинальностью «болезнь нашего века», как иногда мировую скорбь называли, обязана именно этой антисоциальной тенденции, которая придает ей такой мрачный и жестокий характер.

Лишенный исторического взгляда на ход мировой жизни, воспитанный на непроверенных, в большинстве случаев фантастических теориях, радостный и доверчивый в своих надеждах, нравственно возмущенный и глубоко любящий, гуманист верил, что врожденные всем людям добрые инстинкты, предоставленные самим себе и освобожденные от оков «ложной» цивилизации, способны совершить чудо и перестроить или построить земную жизнь на совсем новых гуманных началах. Он сначала увещевал, проповедывал, обличал, наконец, он попытался действием и силой достичь того, чего нельзя было достигнуть словом, мирным или гневным. Сила временно оказалась на его стороне и когда он, опьяненный ею, пошел напролом к великой цели, сила не оправдала его надежд, а только увеличила его несчастия. Вместо царства любви, свободы и братства, о котором он мечтал, вокруг него оказалась все та же исполненная зла и несправедливости жизнь, и в первые годы после катастрофы, может быть, еще более злая и несправедливая, чем она была до нее.

И кто был виновен в этом, как не он сам и люди, которым он так слепо верил? Доверчивый идеалист, он проклял свою недавнюю святыню, он разлюбил людей, и потом, когда поближе присмотрелся к самому себе, он увидал, что и сам он не лучше других и одинаково достоин ненависти и презрения.

И герой, и толпа были, как две нравственные силы, одинаково в его глазах обесценены.

==== V. ====

А между тем вера в героя, в вождя, и в толпу, которую герой поведет из мрака к свету — была единственной глубокой верой человека, утратившего старую веру в опеку свыше. С того момента как человек произвел себя в верховного законодателя и устроителя судеб своей жизни — герой заступил для него место Бога и сила человеческого чувства и разума должна была, как он думал, продолжать то дело, которое раньше вершил Божий Промысел. Весь ход прогресса, все движение от несовершенного состояние к совершенному зависело теперь от величия и высоты духа героя и от предрасположение массы к добру.

Никогда в людях не была так сильна уверенность в свободе своей воли, как в эту героическую эпоху, отделяющую «старый порядок» от нового, который должен был установиться на общее благо совместной работой героя и массы. Доверие к герою и к толпе было столь же велико, как велико стало затем разочарование в них, когда пришлось проверять на фактах беспощадной действительности все упования, надежды, грезы и убеждения.

==== VI. ====

В своем литературном наследстве эта героическая эпоха, сначала радостного и восторженного, затем разочарованного и скорбного идеализма завещала нам очень откровенную исповедь.

Опираясь на свидетельство людей, отмеченных особой глубиной мысли, людей, которые именно благодаря своей чуткости и гениальности глубже других поняли, перечувствовали и выстрадали всю трагедию их поколения, можно с достаточной ясностью проследить и зарождение, и прилив и отлив мировой скорби в душе гуманиста, участника и свидетеля одной из самых знаменательных эпох всемирной истории.

Вот в какой последовательности развертывается перед нами эта душевная трагедия.

I. Приблизительно со средины XVIII века мы встречаемся уже с очень определенным протестом нравственного чувства человека против всех установившихся форм внутренней и внешней жизни, которой он живет. Это пока еще протест пассивный и очень робкий; не столько обличение, сколько плач, жалоба и желание воздействовать на ход жизни словом, мирной проповедью, мирным добродетельным примером. Протестующий идеалист скромен и религиозно настроен, большой мечтатель, почти неспособный к самозащите. Он только «чувствует», но против зла не выступает с решительным действием. Он верит в конечное и мирное торжество на земле своих гуманных идеалов.

Этот любящий, но пока еще слабый человек — сентименталист, и единственное его оружие — та ''сентиментальная проповедь'', в разных ее видах, которую он противопоставляет торжествующей и порочной цивилизации.

На этой ступени сентиментального протеста чуткий человек оставался не долго; его сердце не могло удовлетвориться одной только верой и надеждой. По мере того, как в нем росло сознание своей нравственной правоты, в нем зарождалась и потребность теснее сблизить идеал с жизнью. При всей его уверенности в конечной победе, более острое чувство печали и скорби начало охватывать его душу; он сердился и раздражался; молитва и жалоба его более не удовлетворяли; он стал обличать, и это обличение становилось все более и более гневно и желчно. Он по-прежнему верил в человека, но не так смиренно прощал ему его недостатки. С окружающей порочной цивилизацией он стал враждовать сначала своей проповедью, теперь уже достаточно гневной, затем и своим действием, пока впрочем безобидным: он стремился вырвать себя из круга цивилизованного и испорченного общества, уходил из городов в деревню и переносил свою симпатию всецело на простого, цивилизацией не тронутого, человека; в нем предполагал он все необходимые для счастливой жизни добродетели; его отождествлял он в своем сердце с дорогим ему «человечеством», о котором он скорбел и плакал.

В Жан-Жаке Руссо нашел этот гуманист самого красноречивого и страстного выразителя своих дум и настроения.

Для назидание подрастающих поколений писал Руссо свои романы, трактаты и проекты, — эти социальные утопии, которые должны были служить обвинительным актом против существующего порядка. Он перестраивал в них семейную, общественную и политическую жизнь и доказывал, что такая реформа возможна и что она зависит от доброй воли человека. Эти утопии разжигали сердца и волновали умы, они призывали к восстанию, — но сам учитель предостерегал людей от всякого решительного действия. Он был еще в достаточной степени сентименталистом старого закала, чтобы ринуться вперед без оглядки и попытаться достигнуть борьбой того, чего нельзя было достичь уговором и угрозой. Он боялся решительного шага, как будто предчувствуя, чего он будет стоить. Его ученики были менее терпеливы.

II. Первый взрыв неудержимой страсти, не желающей считаться ни с какими условиями времени, произошел в семидесятых и восьмидесятых годах XVIII века в Германии, в так называемую эпоху «бури и натиска». Молодое поколение подняло знамя восстание против действительности. Условия общественной и политической жизни Германии были таковы, что эта молодежь была и не подготовлена, да и не способна к какому-либо активному вмешательству в ход событий. Все эти громители были исключительно теоретики и художники. Мир мечты был им дороже мира действительного. Вся их деятельность свелась к ''буре и натиску в мечтах.''

Немецкий идеалист начал с очень решительного шага. Поклонник Руссо, этот энтузиаст без всякой определенной политической программы, первый подумал о возможности немедленного осуществление своего отвлеченного идеала путем насильственной борьбы со всем строем окружающей его жизни. Оставаясь на деле мирным человеком, он в своих грезах стал кровавым мстителем за поруганную правду и справедливость. Реформатор в его мечтах превратился в бойца, в разрушителя, в апостола насилия, совершаемого с благой целью. Сентименталист переродился в энергичного и властолюбивого человека, который не считал своеволия и насилия грехом, так как верил, что только этим путем может быть осуществлено великое дело нравственного и общественного возрождения. Выполняя свою программу, этот идеалист скоро пришел, однако, к прямому отрицанию тех гуманных начал, во имя которых он взял меч в руки. Он разочаровался в программе насилия, он увидал, что в нем самом и в ближнем эгоизм и зверские инстинкты готовы пересилить гуманные движение сердца. Уныние и скорбь овладели им; он покаялся и стал изыскивать иные, более гуманные средства для осуществление той же цели. Покаяние далось ему легко, так как его преступление были вымышленные.

Эта сложная психическая жизнь немецкого энтузиаста, в мечтах упредившего действительность, нашла себя наиболее полное отражение в творчестве молодого Гёте и Шиллера. В их первых произведениях дан нам портрет того восторженного человека, который в молодости погнался за своей заманчивой мечтой, сбился с дороги, но, скоро сознав свою ошибку, остановился.

III. Не такова была судьба учеников Руссо во Франции. То, что в Германии лишь грезилось молодым людям, во Франции стало действительностью. Гуманист, в осуществлении своего идеала, пошел напролом: веруя слепо в себя и в ближнего, он выжидал только минуты, когда физическая сила очутится в его руках, чтобы воспользоваться ею для общего блага. Этот момент наступил — идеалист превратился в карающую Немезиду. Ценой свирепого насилия, которое он считал законным, хотел он купить свободу и справедливость. Но жизнь его обманула. Когда после страшного кризиса наступило затишье, он мог сознать весь ужас своего положения. Винить в несчастий пришлось только себя и ближнего, и потому весь гнев, озлобление, печаль и ненависть этого человека должны были обратиться на его собственную душу и на тех, кого он так безумно любил и на доброе сердце которых рассчитывал. Мрак отчаяние и скорби, скорби личной и мировой, подавил в душе этого обманутого гуманиста и веру, и любовь, и надежду. Его скорбь была так глубока и остра именно потому, что она была ''выводом из пережитого.''

Правдивый рассказ о страданиях этого гуманиста сохранен нам в некоторых памятниках французской литературы эпохи Империи.

IV. Поэзия Байрона была последней исповедью такого разочарованного и озлобленного идеалиста. Герои Байрона, это — ''демонические натуры'', угрюмые самообожатели, чуждые всем людям, иногда свирепые и мстительные, иногда даже преступники или люди, одержимые туманной загадочной страстью к преступлению.

На этой ступени своего развития озлобленный гуманист — самый резкий выразитель антисоциальных стремлений. Он отрицает любовь к людям и сострадание считает слабостью. Над жизнью, в движении которой он не участвует, над людьми, которых он не любит и которых презирает и ненавидит, возвышается его независимая личность, гордая, сильная, но осужденная погибнуть от своей же собственной силы. Сила эта так велика, что она выдержала бы войну с целым миром; обращенная же внутрь, на сердце самого героя, она должна раздавить его.

Мрачный герой, он все же способен на страстную любовь, но теперь вся сила такой любви сосредоточена исключительно на нем самом — почему он и вырождается в беспощадного, утонченного эгоиста. Он теряет все те чувства, которые так недавно делали его и защитником, и утешителем страдающего человечества. Он либо требует от людей, неизвестно зачем, беспрекословного повиновение своей воле, либо открыто с ними враждует, либо, наконец, каменеет в полном индифферентизме, неизменно сохраняя, однако, сознание своего преимущества над другими. На развалинах всего мира остается он стоять как печальник о мирском ничтожестве.

V. Такой противуобщественный пессимизм не мог, конечно, на долгое время парализовать ту потребность любви, прощение и мира, которая была так глубоко заложена в оскорбленном и ожесточенном сердце человека. Антигуманный пессимизм был тяжелой болезнью, но временной, и жизнь должна была в конце концов торжествовать свою победу над силой скорби, людям враждебной, — скорби, которая тормозила развитие жизни и враждовала с основным ее началом.

Чувство презрение к людям гасло в душе гуманиста; разочарование сменялось жаждой прежней веры; он душевно выздоравливал; и все яснее и яснее ощущал он потребность в ином, более гармоничном и оптимистическом миросозерцании. Он понял, что в той трагедии, которая перед ним разыгралась, человечеству, принадлежала не роль умышленного злодея, а, скорее, роль жертвы; он сознал, что эта жертва имеет право на любовь и сострадание, и он задумался над той обязанностью, которая теперь вновь на него ложилась. Ему, носителю гуманной идеи, надлежало изыскать теперь новое бескровное, гуманное, чуждое всякого насилия средство, при помощи которого он мог бы приблизить земную жизнь к своему идеалу. Оглядываясь на прошлое, он видел ясно, что все несчастия вытекли, во-первых, из неограниченности требований, которые он ставил жизни, и, во-вторых, из неподготовленности целой громадной массы людей к более нравственному и разумному существованию. Себя он мог упрекнуть в излишней самонадеянности, в излишнем доверии к силе своего ума и чувства, от которых ждал чудес в мире; толпе, над которой он возвышался, он мог поставить в вину низкий уровень ее нравственного и умственного развития.

И новая задача стала постепенно выясняться. Она сводилась прежде всего к повышению умственного и нравственного уровня массы, к ее эмансипации из того полукультурного, иногда совсем некультурного, состояния, в каком толпа находилась. Надобно было путем воспитание подготовить человечество для иной, более счастливой жизни. Работа предстояла долгая, трудная и далеко не эффектная. Роль пророка и вождя совпадала со скромной ролью труженика на различных поприщах жизни, иногда самых прозаических. Такая роль требовала от человека прежде всего ''примирение'' с судьбой и людьми.

Прежний герой с широкими реформаторскими замыслами, недавний разочарованный и угрюмый отшельник, горделивый мизантроп и, в лучшем смысле, индифферент стал искать себе ежедневной будничной работы в жизни того целого, судьбу которого раньше он отождествлял с судьбой своей собственной сильной личности. Теперь он искал сближение с этим целым, сближение с той массой, на которую в своем труде он должен был опираться. И по-прежнему он бывал и страстен, и горяч, и озлоблен, бывал минутами вновь разочарован, печален и угрюм, — но ни его гнев, ни его скорбь не вырождались в презрение к человеку и не вызывали антисоциальных чувств в его сердце.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Нестор Александрович Котляревский]]
[[Категория:Литература 1914 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>m7uft052un3yshr7usgf8ivk8gfi6hw</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713338</id>
      <parentid>5713334</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:03:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713338</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="56651" sha1="69t8b3wy3mtk4ttrnybpyys2y7qpcni" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = &lt;Предисловие&gt;
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1898
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_01_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

==== I. ====

Словами «мировая скорбь» принято обыкновенно обозначать ту, до крайности доведенную, пессимистическую оценку всего миропорядка, которая в суждениях, чувствах и мечтах многих людей проступала так ярко наружу в конце XVIII-го и в начале XIX-го века. Понятая в этом смысле мировая скорбь — совсем особое проявление человеческой психики в определенный момент ее исторического развития.

На рубеже двух последних веков, прожитых человечеством, в эпоху ломки всех внутренних и внешних устоев жизни, скорбный взгляд на судьбу человека, безнадежная печаль об его умственной и нравственной немощи, беспощадное осуждение его как личности и как члена общества — было несомненно очень типичным выражением личного и общественного самосознания.

Если не иметь в виду некоторых особенностей и крайностей пессимистической мирооценки, которые именно для этой эпохи весьма характерны, то такое скорбное миросозерцание — покоящееся одновременно на житейском опыте и на теории — не представляет собой ничего нового, ничего такого, что не имело бы прямых аналогий в прошлом. Через полосы глубокой скорби о своей судьбе человечество проходило неоднократно за долгий путь своего земного труда и страдания. Корнями своими скорбь о мире уходит в глубокую древность, и если понимать ее в смысле печального раздумья над несовершенством земного бытия вообще, то такое раздумье не покидало человека с первых дней его сознательной жизни и, надо думать, не покинет и до его конечного исчезновения. Через все века тянется скорбная мысль человека, окрашивая собой религиозные верования, философские учения и поэтические грезы. Восток и запад совпадают в такой пессимистической оценке бытия — и с древнейших времен, чрез античную древность, чрез средневековье, передаются новому и новейшему времени эти печальные мысли и настроения, которые то нарастают, то убывают, в зависимости от условий, в которых протекает жизнь человечества. Нет такого времени, когда бы их не было, — этих скорбных спутников прогресса, хотя очень редки и такие времена, когда скорбь о мире настолько сильна в душе человека, что гасит в нем волю к жизни и учит его нелюбить, презирать и ненавидеть то, что любить он призван самой природой.

==== II. ====

Но пусть даже крайнее пессимистическое миросозерцание, как личная исповедь того или другого философа, поэта или вообще мыслящего и чувствующего человека — явление обычное во все времена; такая повышенная острая скорбь как поветрие, как исповедь одного или нескольких поколений, — событие большой редкости и показатель совершенно исключительного психического потрясения. Эпидемическое развитие крайнего скорбного взгляда на мир и человека подмечается лишь в особые, решающие моменты культурной жизни народов.

Есть эпохи во всемирной истории, отмеченные необычайно напряженным подъемом всех духовных сил человека, эпохи смелого, ни перед какой ломкой не останавливающегося сурового анализа, каким растревоженный разум отвечает на запросы жизни; эпохи особенного просветления сердца, когда человек, оскорбленный злом и неправдой мира, готов на все лишения, все жертвы и страдания, лишь бы отстоять тот гуманный идеал, в осуществлении которого он видит единственно разумный и допустимый смысл жизни; наконец, эпохи сильного возбуждения фантазии, которая, в угоду разуму или нравственному чувству, произвольно истолковывает прожитую жизнь и допускает еще больший произвол в обрисовке той жизни, которая должна наступить и оправдать все выкладки разума и все чаяния сердца.

Такие знаменательные эпохи обновляют все духовное внутреннее содержание жизни и потому, конечно, изменяют и ее внешние формы. С этих эпох мы ведем новое историческое летосчисление; они стоят на рубеже длинной вереницы лет, замыкая пройденный этап цивилизации и открывая собой новую эру. Они требуют от человека страшно повышенной и напряженной деятельности всех его духовных сил и тот, кто ищет разгадки или, вернее, проявление тайн человеческой психики, тот именно в эти эпохи всего ближе может подойти к этим тайнам.

В такие эпохи повышение и углубление скорбного взгляда на жизнь — явление обычное, и объясняется оно тем страхом, тем чувством ответственности, которое охватывает душу человека, когда он становится лицом к лицу с великими задачами своего земного призвания. Он чувствует, что жизнь требует полного обновления, внутреннего и внешнего, он сознает, какая страшная задача ложится на его плечи; он начинает строже относиться к себе и к ближнему, и он становится более чуток к тем грехам и несовершенствам, к тому злу, которое он ощущает внутри себя и видит вокруг себя. Что в такие минуты героического подъема всех духовных сил, в минуты страшных испытаний, при неизбежности постоянных просчетов, при неизбежности вечного несогласия мечты и действительности, человек может падать на; время духом, может усумниться в себе и в ближнем — это вполне естественно и согласно с человеческой природой. Естественно также, что такое падение духа может распространиться на довольно широкие круги, может вызвать во многих людях временное желание уйти с той шумной арены, на которой они боролись и страдали, желание стать поотдаль от всякого дела, желание всецело отдаться скорбному размышлению о несогласии идеалов и жизни, о неподготовленности человека к великой задаче и вообще о трагическом смысле мирового процесса.

Такая печальная мысль и такое скорбное настроение могут быть весьма различны по своей силе и своей окраске. В оценке своей собственной нравственной или умственной стоимости, в оценке таковой же стоимости ближнего, в оценке, наконец, всего миропорядка, человек может восходить от смиренной грусти и печали до острой скорби, до индифферентного холода, до демонического озлобления.

Скорби человека о мире дана была во все времена широкая свобода менять свои формы и оттенки.

==== III. ====

В очень своеобразную форму отлилась мировая скорбь в первые века христианства. Несомненно, что «новая радостная весть» обещала людям полное переустройство их земной жизни на новых нравственных началах; несомненно, что эти новые люди готовы были на все героические жертвы для достижение царствия Божия на земле, в ожидании небесного царствия, что они были преисполнены высшей радостью — но как печален был их взгляд на жизнь земную! Сколько в их сердце было страха перед злом, сколь много недоверия к ближнему и к своим силам! Люди боялись жизни и бежали от нее; скорбь об ее несовершенствах довела их до полного отрицание ее земной стоимости, как сознание своей греховности до отрицание свободы их воли. Много веков прошло, пока эта скорбь улеглась в сердце христианина и пока он научился сочетать свою христианскую веру с живой любовью к земному делу.

И когда, в эпоху Реформации, пришлось во второй раз спасать христианский идеал личной, семейной и общественной жизни, когда вновь воскресли героические времена борьбы за веру, — как опять был силен в людях страх перед дьяволом, как глубоко их убеждение в том, что весь мир во власти зла и что спасение есть акт Божьей воли, не считающейся с волей человека! Одновременно с подъемом любви к жизни и с сознанием своего долга перед ней росла великая печаль о грехах человека и всего мира, который, однако, вопреки этой скорби и частью под ее благотворным влиянием, менял ветхую одежду на новую, более чистую и светлую.

==== IV. ====

Самую резкую и очень характерную форму приняла мировая скорбь в конце XVIII-го и в начале XIX-го века, в ту знаменательную эпоху, с которой начинается совсем новый этап в жизни культурных народов. Эпоха крайних увлечений, восторженной веры в человека и его судьбу, — она была вместе с тем и временем глубочайшего разочарование в жизни и в людях, годами, когда пессимизм довел человека до крайней грани скорби и отчаяния.

Эти крайности скорби выразились в чувствах антигуманных, которые гуманный человек стал питать к ближнему, выразились в самопрезрении, с каким он стал относиться к себе самому, наконец, в том холодном и черством индифферентизме, который сменил в его сердце недавний порыв любви и самопожертвования. В мировой скорби конца XVIII и начала XIX века все эти антисоциальные тенденции выражены вполне отчетливо; человек не только скорбит и сожалеет о ближнем — он ненавидит его и презирает; и, что всего знаменательнее, он поднимается на эту ступень противообщественного пессимизма не в силу врожденных ему злобных наклонностей, а движимый все той же любовью, тем же нравственным гуманным чувством, которое в нем оскорблено принижено и доведено до своего отрицания.

Такая повышенная скорбь была более глубока и безотрадна чем любая из прежних скорбей человека о мире.

Пессимизм античного мира был плодом юного пристрастия к радостям и удовольствиям жизни. Античный человек как будто требовал от жизни, чтобы она была вечным праздником; он туго мирился с естественным и неизбежным страданием, с которым мы легко миримся. Мучений неудовлетворенного интеллектуального голода, скорби о бессилии своего разума, равно как и того страдания, которое вытекает из неудовлетворенности очень чуткого нравственного чувства, он не знал почти вовсе. В силу, своего разума он верил; и эту силу он преувеличивал; а нравственное чувство было в людях тогда далеко не столь требовательно, каким оно стало позже.

Христианская печаль — та, при всей ее глубине, носила сама в себе поправку и исцеление. Она коренилась в тоске по небесному царству, она готова была даже радоваться страданиям мира, так как видела в них залог более прочного блаженства. Душа томилась в земных оковах, но в мечте предвкушала уже иной мир; настоящая, истинная жизнь для нее не кончалась могилой, а только начиналась за ее пределами. Ошибки и просчеты земного ума не могли мучить человека, который заранее был убежден, что этот земной разум не совершенен, обманчив и ненадежен. Нравственное неустройство земного мира не могло вызывать в нем ощущение острой сердечной боли, не усилив в то же самое время и его веры в Высшую Справедливость, которая всем воздаст по делам их. Осуждение земной жизни совпадало в душе христианина с прославлением жизни небесной, которая, для него была не идеальной неосуществимой мечтой, не теряющимся в дали времен видением, а царством, двери которого были ему открыты и в которое он мог войти, не теряя своего личного существования.

Такая надежда на загробное вознаграждение, на окончательное и вечное торжество справедливости на небе исчезала вместе с религиозной верой, которая с веками слабела в человеческом сердце. Вера в опеку свыше покидала человека и сменялась иной верой, не менее глубокой и страстной, но более уязвимой.

Потребность построить земную жизнь на началах любви, правды и справедливости возрастала в человеке. Он уверовал даже в возможность небесного царствия на земле, и предпочтение, которое он стал оказывать временному, он не счел за измену вечному. Ему показалось большей изменой и грехом самовольное бегство от житейских тревог и печалей, бегство слабого, неуверенного в себе духа, который, под прикрытием веры и надежды на Бога, готов был промечтать, проспать трудную минуту испытания. Человек привыкал мало-помалу смотреть на себя и на ближнего, как на единственные силы, способные придать жизни желанный облик. Он стал относиться к этой земной жизни с религиозным чувством. Глубоко религиозно было это возраставшее в нем чувство ответственности перед грядущим, свидетелем которого он не будет, это сознание тесной связи со всеми людьми, с которыми он даже не приходит в соприкосновение, наконец, это мистическое преклонение перед гражданским гуманным идеалом, ради которого он готов был идти на все лишение и жертвы. Пусть в человеке ослабело тяготение к иному, сверхчувственному миру, — перед ним оставался мир реальный, земной, с которым он был неразрывно связан в своем прошлом и настоящем. Этой земной жизни посвятил человек свой гений и труд; он желал всецело овладеть ею, быть ее хозяином; он чувствовал, что именно к этой жизни его влечет таинственная сила любви, что нравственное чувство повелевает ему перестроить именно ее на новых началах. С религиозным фанатизмом стал он служить этой задаче. Он верил, что великое гуманное будущее должно наступить, и иногда он верил, что оно наступит не сегодня, завтра.

Если земная жизнь в своем настоящем и грядущем стала первой заботой человека и целью всех его желаний, то такая перемена в его религиозном миросозерцании, естественно, должна была обострить и его отношение к тем сторонам бытия, которые противоречили представлению о возможном и желанном земном счастии. Глубокая любовь к человеку земли, высокое понятие о том, к чему он призван, а главное — вера в возможное земное блаженство могли заставить человека строже и беспощаднее отнестись к себе самому и к ближнему. С тех пор, как идеал небесного царствия стал людям рисоваться в земных очертаниях, их печаль о грехах и несовершенствах мира стала глубже. Минута становилась им дороже вечности; они стали предъявлять этой минуте более широкие требования, чем прежде, когда она для них имела цену лишь как неизбежный переходный момент страдания, за которым следовала небесная награда. Сталкиваясь со злом и со всякого рода житейской невзгодой, человек не имел для своей защиты прежнего оружия, прежней веры в небесную опеку. Не судьбу, не Бога, а самого себя и ближнего должен был он винить во всех грехах и ошибках, с которыми пришлось столкнуться. А между тем все его надежды покоились только на нем самом и на тех, кто окружал его. Он знал, что никто, кроме человека, не прийдет человеку на помощь.

Что, если он обманется и в себе, и в других, и увидит, что при наличности нравственных понятий и чувств, человечество не в силах подняться на ту ступень гуманности, которая ему, ее служителю, кажется единственно разумной и доброй? Всякое разочарование в людях должно было быть для него вдвойне тяжелым испытанием с тех пор как человек в его глазах стал полновластным царем земли.

В конце XVIII-го века и в начале XIX-го многим людям пришлось пережить именно такое разочарование, которое было тем более ужасно, что ему предшествовала великая радость, великое увлечение, безграничное доверие человека к человеку и к судьбе. Увлекаемые мечтой и доверчивым и любящим сердцем, люди так слепо уверовали в себя и в ближнего, что ожидали со дня на день осуществление своего гуманного идеала на земле. Это осуществление должно было совершиться, как они думали, вполне естественно, в силу врожденной человеку добродетели, в силу его природного тяготение к добру, к братству и равенству, к справедливости и к обшей свободе.

Просчет был неизбежен: слишком высоки были требование и слишком неограничены надежды, чтобы жизнь могла оправдать их. Когда в конце XVIII века была сделана решительная попытка к немедленному осуществлению гуманного идеала на земле, когда от мечты и желание человек перешел к действию, к насильственному и кровавому действию, он после этой попытки, хотя и кратковременной и местной, мог убедиться, как изменяют надежды и как падают идеалы. Насколько была безгранична в нем недавняя вера в себя и в ближнего, настолько теперь стало безгранично его отчаяние. Неизбежную неудачу он принял за смертный приговор всему, во что он верил. Он озлобился против людей, виновников этого несчастия, стал презирать их и ненавидеть, от любви перешел к вражде, к индифферентизму, и кончил самым мрачным осуждением жизни. Его скорбь об этом мире дошла до крайних пределов; она превратила его не только в скептика, но и в мизантропа.

Антисоциальные, резко эгоистические тенденции этого измученного сердца — нечто особое, характерное, внесенное в старую скорбь о мире именно новым временем.

Своей оригинальностью «болезнь нашего века», как иногда мировую скорбь называли, обязана именно этой антисоциальной тенденции, которая придает ей такой мрачный и жестокий характер.

Лишенный исторического взгляда на ход мировой жизни, воспитанный на непроверенных, в большинстве случаев фантастических теориях, радостный и доверчивый в своих надеждах, нравственно возмущенный и глубоко любящий, гуманист верил, что врожденные всем людям добрые инстинкты, предоставленные самим себе и освобожденные от оков «ложной» цивилизации, способны совершить чудо и перестроить или построить земную жизнь на совсем новых гуманных началах. Он сначала увещевал, проповедывал, обличал, наконец, он попытался действием и силой достичь того, чего нельзя было достигнуть словом, мирным или гневным. Сила временно оказалась на его стороне и когда он, опьяненный ею, пошел напролом к великой цели, сила не оправдала его надежд, а только увеличила его несчастия. Вместо царства любви, свободы и братства, о котором он мечтал, вокруг него оказалась все та же исполненная зла и несправедливости жизнь, и в первые годы после катастрофы, может быть, еще более злая и несправедливая, чем она была до нее.

И кто был виновен в этом, как не он сам и люди, которым он так слепо верил? Доверчивый идеалист, он проклял свою недавнюю святыню, он разлюбил людей, и потом, когда поближе присмотрелся к самому себе, он увидал, что и сам он не лучше других и одинаково достоин ненависти и презрения.

И герой, и толпа были, как две нравственные силы, одинаково в его глазах обесценены.

==== V. ====

А между тем вера в героя, в вождя, и в толпу, которую герой поведет из мрака к свету — была единственной глубокой верой человека, утратившего старую веру в опеку свыше. С того момента как человек произвел себя в верховного законодателя и устроителя судеб своей жизни — герой заступил для него место Бога и сила человеческого чувства и разума должна была, как он думал, продолжать то дело, которое раньше вершил Божий Промысел. Весь ход прогресса, все движение от несовершенного состояние к совершенному зависело теперь от величия и высоты духа героя и от предрасположение массы к добру.

Никогда в людях не была так сильна уверенность в свободе своей воли, как в эту героическую эпоху, отделяющую «старый порядок» от нового, который должен был установиться на общее благо совместной работой героя и массы. Доверие к герою и к толпе было столь же велико, как велико стало затем разочарование в них, когда пришлось проверять на фактах беспощадной действительности все упования, надежды, грезы и убеждения.

==== VI. ====

В своем литературном наследстве эта героическая эпоха, сначала радостного и восторженного, затем разочарованного и скорбного идеализма завещала нам очень откровенную исповедь.

Опираясь на свидетельство людей, отмеченных особой глубиной мысли, людей, которые именно благодаря своей чуткости и гениальности глубже других поняли, перечувствовали и выстрадали всю трагедию их поколения, можно с достаточной ясностью проследить и зарождение, и прилив и отлив мировой скорби в душе гуманиста, участника и свидетеля одной из самых знаменательных эпох всемирной истории.

Вот в какой последовательности развертывается перед нами эта душевная трагедия.

I. Приблизительно со средины XVIII века мы встречаемся уже с очень определенным протестом нравственного чувства человека против всех установившихся форм внутренней и внешней жизни, которой он живет. Это пока еще протест пассивный и очень робкий; не столько обличение, сколько плач, жалоба и желание воздействовать на ход жизни словом, мирной проповедью, мирным добродетельным примером. Протестующий идеалист скромен и религиозно настроен, большой мечтатель, почти неспособный к самозащите. Он только «чувствует», но против зла не выступает с решительным действием. Он верит в конечное и мирное торжество на земле своих гуманных идеалов.

Этот любящий, но пока еще слабый человек — сентименталист, и единственное его оружие — та ''сентиментальная проповедь'', в разных ее видах, которую он противопоставляет торжествующей и порочной цивилизации.

На этой ступени сентиментального протеста чуткий человек оставался не долго; его сердце не могло удовлетвориться одной только верой и надеждой. По мере того, как в нем росло сознание своей нравственной правоты, в нем зарождалась и потребность теснее сблизить идеал с жизнью. При всей его уверенности в конечной победе, более острое чувство печали и скорби начало охватывать его душу; он сердился и раздражался; молитва и жалоба его более не удовлетворяли; он стал обличать, и это обличение становилось все более и более гневно и желчно. Он по-прежнему верил в человека, но не так смиренно прощал ему его недостатки. С окружающей порочной цивилизацией он стал враждовать сначала своей проповедью, теперь уже достаточно гневной, затем и своим действием, пока впрочем безобидным: он стремился вырвать себя из круга цивилизованного и испорченного общества, уходил из городов в деревню и переносил свою симпатию всецело на простого, цивилизацией не тронутого, человека; в нем предполагал он все необходимые для счастливой жизни добродетели; его отождествлял он в своем сердце с дорогим ему «человечеством», о котором он скорбел и плакал.

В Жан-Жаке Руссо нашел этот гуманист самого красноречивого и страстного выразителя своих дум и настроения.

Для назидание подрастающих поколений писал Руссо свои романы, трактаты и проекты, — эти социальные утопии, которые должны были служить обвинительным актом против существующего порядка. Он перестраивал в них семейную, общественную и политическую жизнь и доказывал, что такая реформа возможна и что она зависит от доброй воли человека. Эти утопии разжигали сердца и волновали умы, они призывали к восстанию, — но сам учитель предостерегал людей от всякого решительного действия. Он был еще в достаточной степени сентименталистом старого закала, чтобы ринуться вперед без оглядки и попытаться достигнуть борьбой того, чего нельзя было достичь уговором и угрозой. Он боялся решительного шага, как будто предчувствуя, чего он будет стоить. Его ученики были менее терпеливы.

II. Первый взрыв неудержимой страсти, не желающей считаться ни с какими условиями времени, произошел в семидесятых и восьмидесятых годах XVIII века в Германии, в так называемую эпоху «бури и натиска». Молодое поколение подняло знамя восстание против действительности. Условия общественной и политической жизни Германии были таковы, что эта молодежь была и не подготовлена, да и не способна к какому-либо активному вмешательству в ход событий. Все эти громители были исключительно теоретики и художники. Мир мечты был им дороже мира действительного. Вся их деятельность свелась к ''буре и натиску в мечтах.''

Немецкий идеалист начал с очень решительного шага. Поклонник Руссо, этот энтузиаст без всякой определенной политической программы, первый подумал о возможности немедленного осуществление своего отвлеченного идеала путем насильственной борьбы со всем строем окружающей его жизни. Оставаясь на деле мирным человеком, он в своих грезах стал кровавым мстителем за поруганную правду и справедливость. Реформатор в его мечтах превратился в бойца, в разрушителя, в апостола насилия, совершаемого с благой целью. Сентименталист переродился в энергичного и властолюбивого человека, который не считал своеволия и насилия грехом, так как верил, что только этим путем может быть осуществлено великое дело нравственного и общественного возрождения. Выполняя свою программу, этот идеалист скоро пришел, однако, к прямому отрицанию тех гуманных начал, во имя которых он взял меч в руки. Он разочаровался в программе насилия, он увидал, что в нем самом и в ближнем эгоизм и зверские инстинкты готовы пересилить гуманные движение сердца. Уныние и скорбь овладели им; он покаялся и стал изыскивать иные, более гуманные средства для осуществление той же цели. Покаяние далось ему легко, так как его преступление были вымышленные.

Эта сложная психическая жизнь немецкого энтузиаста, в мечтах упредившего действительность, нашла себя наиболее полное отражение в творчестве молодого Гёте и Шиллера. В их первых произведениях дан нам портрет того восторженного человека, который в молодости погнался за своей заманчивой мечтой, сбился с дороги, но, скоро сознав свою ошибку, остановился.

III. Не такова была судьба учеников Руссо во Франции. То, что в Германии лишь грезилось молодым людям, во Франции стало действительностью. Гуманист, в осуществлении своего идеала, пошел напролом: веруя слепо в себя и в ближнего, он выжидал только минуты, когда физическая сила очутится в его руках, чтобы воспользоваться ею для общего блага. Этот момент наступил — идеалист превратился в карающую Немезиду. Ценой свирепого насилия, которое он считал законным, хотел он купить свободу и справедливость. Но жизнь его обманула. Когда после страшного кризиса наступило затишье, он мог сознать весь ужас своего положения. Винить в несчастий пришлось только себя и ближнего, и потому весь гнев, озлобление, печаль и ненависть этого человека должны были обратиться на его собственную душу и на тех, кого он так безумно любил и на доброе сердце которых рассчитывал. Мрак отчаяние и скорби, скорби личной и мировой, подавил в душе этого обманутого гуманиста и веру, и любовь, и надежду. Его скорбь была так глубока и остра именно потому, что она была ''выводом из пережитого.''

Правдивый рассказ о страданиях этого гуманиста сохранен нам в некоторых памятниках французской литературы эпохи Империи.

IV. Поэзия Байрона была последней исповедью такого разочарованного и озлобленного идеалиста. Герои Байрона, это — ''демонические натуры'', угрюмые самообожатели, чуждые всем людям, иногда свирепые и мстительные, иногда даже преступники или люди, одержимые туманной загадочной страстью к преступлению.

На этой ступени своего развития озлобленный гуманист — самый резкий выразитель антисоциальных стремлений. Он отрицает любовь к людям и сострадание считает слабостью. Над жизнью, в движении которой он не участвует, над людьми, которых он не любит и которых презирает и ненавидит, возвышается его независимая личность, гордая, сильная, но осужденная погибнуть от своей же собственной силы. Сила эта так велика, что она выдержала бы войну с целым миром; обращенная же внутрь, на сердце самого героя, она должна раздавить его.

Мрачный герой, он все же способен на страстную любовь, но теперь вся сила такой любви сосредоточена исключительно на нем самом — почему он и вырождается в беспощадного, утонченного эгоиста. Он теряет все те чувства, которые так недавно делали его и защитником, и утешителем страдающего человечества. Он либо требует от людей, неизвестно зачем, беспрекословного повиновение своей воле, либо открыто с ними враждует, либо, наконец, каменеет в полном индифферентизме, неизменно сохраняя, однако, сознание своего преимущества над другими. На развалинах всего мира остается он стоять как печальник о мирском ничтожестве.

V. Такой противуобщественный пессимизм не мог, конечно, на долгое время парализовать ту потребность любви, прощение и мира, которая была так глубоко заложена в оскорбленном и ожесточенном сердце человека. Антигуманный пессимизм был тяжелой болезнью, но временной, и жизнь должна была в конце концов торжествовать свою победу над силой скорби, людям враждебной, — скорби, которая тормозила развитие жизни и враждовала с основным ее началом.

Чувство презрение к людям гасло в душе гуманиста; разочарование сменялось жаждой прежней веры; он душевно выздоравливал; и все яснее и яснее ощущал он потребность в ином, более гармоничном и оптимистическом миросозерцании. Он понял, что в той трагедии, которая перед ним разыгралась, человечеству, принадлежала не роль умышленного злодея, а, скорее, роль жертвы; он сознал, что эта жертва имеет право на любовь и сострадание, и он задумался над той обязанностью, которая теперь вновь на него ложилась. Ему, носителю гуманной идеи, надлежало изыскать теперь новое бескровное, гуманное, чуждое всякого насилия средство, при помощи которого он мог бы приблизить земную жизнь к своему идеалу. Оглядываясь на прошлое, он видел ясно, что все несчастия вытекли, во-первых, из неограниченности требований, которые он ставил жизни, и, во-вторых, из неподготовленности целой громадной массы людей к более нравственному и разумному существованию. Себя он мог упрекнуть в излишней самонадеянности, в излишнем доверии к силе своего ума и чувства, от которых ждал чудес в мире; толпе, над которой он возвышался, он мог поставить в вину низкий уровень ее нравственного и умственного развития.

И новая задача стала постепенно выясняться. Она сводилась прежде всего к повышению умственного и нравственного уровня массы, к ее эмансипации из того полукультурного, иногда совсем некультурного, состояния, в каком толпа находилась. Надобно было путем воспитание подготовить человечество для иной, более счастливой жизни. Работа предстояла долгая, трудная и далеко не эффектная. Роль пророка и вождя совпадала со скромной ролью труженика на различных поприщах жизни, иногда самых прозаических. Такая роль требовала от человека прежде всего ''примирение'' с судьбой и людьми.

Прежний герой с широкими реформаторскими замыслами, недавний разочарованный и угрюмый отшельник, горделивый мизантроп и, в лучшем смысле, индифферент стал искать себе ежедневной будничной работы в жизни того целого, судьбу которого раньше он отождествлял с судьбой своей собственной сильной личности. Теперь он искал сближение с этим целым, сближение с той массой, на которую в своем труде он должен был опираться. И по-прежнему он бывал и страстен, и горяч, и озлоблен, бывал минутами вновь разочарован, печален и угрюм, — но ни его гнев, ни его скорбь не вырождались в презрение к человеку и не вызывали антисоциальных чувств в его сердце.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века]]
[[Категория:Предисловия 1914 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>69t8b3wy3mtk4ttrnybpyys2y7qpcni</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713342</id>
      <parentid>5713338</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:10:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713342</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="56678" sha1="pu0la07p7mzydusfzrnivy6i4wgy0nl" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = &lt;Предисловие&gt;
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1898
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_01_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

==== I. ====

Словами «мировая скорбь» принято обыкновенно обозначать ту, до крайности доведенную, пессимистическую оценку всего миропорядка, которая в суждениях, чувствах и мечтах многих людей проступала так ярко наружу в конце XVIII-го и в начале XIX-го века. Понятая в этом смысле мировая скорбь — совсем особое проявление человеческой психики в определенный момент ее исторического развития.

На рубеже двух последних веков, прожитых человечеством, в эпоху ломки всех внутренних и внешних устоев жизни, скорбный взгляд на судьбу человека, безнадежная печаль об его умственной и нравственной немощи, беспощадное осуждение его как личности и как члена общества — было несомненно очень типичным выражением личного и общественного самосознания.

Если не иметь в виду некоторых особенностей и крайностей пессимистической мирооценки, которые именно для этой эпохи весьма характерны, то такое скорбное миросозерцание — покоящееся одновременно на житейском опыте и на теории — не представляет собой ничего нового, ничего такого, что не имело бы прямых аналогий в прошлом. Через полосы глубокой скорби о своей судьбе человечество проходило неоднократно за долгий путь своего земного труда и страдания. Корнями своими скорбь о мире уходит в глубокую древность, и если понимать ее в смысле печального раздумья над несовершенством земного бытия вообще, то такое раздумье не покидало человека с первых дней его сознательной жизни и, надо думать, не покинет и до его конечного исчезновения. Через все века тянется скорбная мысль человека, окрашивая собой религиозные верования, философские учения и поэтические грезы. Восток и запад совпадают в такой пессимистической оценке бытия — и с древнейших времен, чрез античную древность, чрез средневековье, передаются новому и новейшему времени эти печальные мысли и настроения, которые то нарастают, то убывают, в зависимости от условий, в которых протекает жизнь человечества. Нет такого времени, когда бы их не было, — этих скорбных спутников прогресса, хотя очень редки и такие времена, когда скорбь о мире настолько сильна в душе человека, что гасит в нем волю к жизни и учит его нелюбить, презирать и ненавидеть то, что любить он призван самой природой.

==== II. ====

Но пусть даже крайнее пессимистическое миросозерцание, как личная исповедь того или другого философа, поэта или вообще мыслящего и чувствующего человека — явление обычное во все времена; такая повышенная острая скорбь как поветрие, как исповедь одного или нескольких поколений, — событие большой редкости и показатель совершенно исключительного психического потрясения. Эпидемическое развитие крайнего скорбного взгляда на мир и человека подмечается лишь в особые, решающие моменты культурной жизни народов.

Есть эпохи во всемирной истории, отмеченные необычайно напряженным подъемом всех духовных сил человека, эпохи смелого, ни перед какой ломкой не останавливающегося сурового анализа, каким растревоженный разум отвечает на запросы жизни; эпохи особенного просветления сердца, когда человек, оскорбленный злом и неправдой мира, готов на все лишения, все жертвы и страдания, лишь бы отстоять тот гуманный идеал, в осуществлении которого он видит единственно разумный и допустимый смысл жизни; наконец, эпохи сильного возбуждения фантазии, которая, в угоду разуму или нравственному чувству, произвольно истолковывает прожитую жизнь и допускает еще больший произвол в обрисовке той жизни, которая должна наступить и оправдать все выкладки разума и все чаяния сердца.

Такие знаменательные эпохи обновляют все духовное внутреннее содержание жизни и потому, конечно, изменяют и ее внешние формы. С этих эпох мы ведем новое историческое летосчисление; они стоят на рубеже длинной вереницы лет, замыкая пройденный этап цивилизации и открывая собой новую эру. Они требуют от человека страшно повышенной и напряженной деятельности всех его духовных сил и тот, кто ищет разгадки или, вернее, проявление тайн человеческой психики, тот именно в эти эпохи всего ближе может подойти к этим тайнам.

В такие эпохи повышение и углубление скорбного взгляда на жизнь — явление обычное, и объясняется оно тем страхом, тем чувством ответственности, которое охватывает душу человека, когда он становится лицом к лицу с великими задачами своего земного призвания. Он чувствует, что жизнь требует полного обновления, внутреннего и внешнего, он сознает, какая страшная задача ложится на его плечи; он начинает строже относиться к себе и к ближнему, и он становится более чуток к тем грехам и несовершенствам, к тому злу, которое он ощущает внутри себя и видит вокруг себя. Что в такие минуты героического подъема всех духовных сил, в минуты страшных испытаний, при неизбежности постоянных просчетов, при неизбежности вечного несогласия мечты и действительности, человек может падать на; время духом, может усумниться в себе и в ближнем — это вполне естественно и согласно с человеческой природой. Естественно также, что такое падение духа может распространиться на довольно широкие круги, может вызвать во многих людях временное желание уйти с той шумной арены, на которой они боролись и страдали, желание стать поотдаль от всякого дела, желание всецело отдаться скорбному размышлению о несогласии идеалов и жизни, о неподготовленности человека к великой задаче и вообще о трагическом смысле мирового процесса.

Такая печальная мысль и такое скорбное настроение могут быть весьма различны по своей силе и своей окраске. В оценке своей собственной нравственной или умственной стоимости, в оценке таковой же стоимости ближнего, в оценке, наконец, всего миропорядка, человек может восходить от смиренной грусти и печали до острой скорби, до индифферентного холода, до демонического озлобления.

Скорби человека о мире дана была во все времена широкая свобода менять свои формы и оттенки.

==== III. ====

В очень своеобразную форму отлилась мировая скорбь в первые века христианства. Несомненно, что «новая радостная весть» обещала людям полное переустройство их земной жизни на новых нравственных началах; несомненно, что эти новые люди готовы были на все героические жертвы для достижение царствия Божия на земле, в ожидании небесного царствия, что они были преисполнены высшей радостью — но как печален был их взгляд на жизнь земную! Сколько в их сердце было страха перед злом, сколь много недоверия к ближнему и к своим силам! Люди боялись жизни и бежали от нее; скорбь об ее несовершенствах довела их до полного отрицание ее земной стоимости, как сознание своей греховности до отрицание свободы их воли. Много веков прошло, пока эта скорбь улеглась в сердце христианина и пока он научился сочетать свою христианскую веру с живой любовью к земному делу.

И когда, в эпоху Реформации, пришлось во второй раз спасать христианский идеал личной, семейной и общественной жизни, когда вновь воскресли героические времена борьбы за веру, — как опять был силен в людях страх перед дьяволом, как глубоко их убеждение в том, что весь мир во власти зла и что спасение есть акт Божьей воли, не считающейся с волей человека! Одновременно с подъемом любви к жизни и с сознанием своего долга перед ней росла великая печаль о грехах человека и всего мира, который, однако, вопреки этой скорби и частью под ее благотворным влиянием, менял ветхую одежду на новую, более чистую и светлую.

==== IV. ====

Самую резкую и очень характерную форму приняла мировая скорбь в конце XVIII-го и в начале XIX-го века, в ту знаменательную эпоху, с которой начинается совсем новый этап в жизни культурных народов. Эпоха крайних увлечений, восторженной веры в человека и его судьбу, — она была вместе с тем и временем глубочайшего разочарование в жизни и в людях, годами, когда пессимизм довел человека до крайней грани скорби и отчаяния.

Эти крайности скорби выразились в чувствах антигуманных, которые гуманный человек стал питать к ближнему, выразились в самопрезрении, с каким он стал относиться к себе самому, наконец, в том холодном и черством индифферентизме, который сменил в его сердце недавний порыв любви и самопожертвования. В мировой скорби конца XVIII и начала XIX века все эти антисоциальные тенденции выражены вполне отчетливо; человек не только скорбит и сожалеет о ближнем — он ненавидит его и презирает; и, что всего знаменательнее, он поднимается на эту ступень противообщественного пессимизма не в силу врожденных ему злобных наклонностей, а движимый все той же любовью, тем же нравственным гуманным чувством, которое в нем оскорблено принижено и доведено до своего отрицания.

Такая повышенная скорбь была более глубока и безотрадна чем любая из прежних скорбей человека о мире.

Пессимизм античного мира был плодом юного пристрастия к радостям и удовольствиям жизни. Античный человек как будто требовал от жизни, чтобы она была вечным праздником; он туго мирился с естественным и неизбежным страданием, с которым мы легко миримся. Мучений неудовлетворенного интеллектуального голода, скорби о бессилии своего разума, равно как и того страдания, которое вытекает из неудовлетворенности очень чуткого нравственного чувства, он не знал почти вовсе. В силу, своего разума он верил; и эту силу он преувеличивал; а нравственное чувство было в людях тогда далеко не столь требовательно, каким оно стало позже.

Христианская печаль — та, при всей ее глубине, носила сама в себе поправку и исцеление. Она коренилась в тоске по небесному царству, она готова была даже радоваться страданиям мира, так как видела в них залог более прочного блаженства. Душа томилась в земных оковах, но в мечте предвкушала уже иной мир; настоящая, истинная жизнь для нее не кончалась могилой, а только начиналась за ее пределами. Ошибки и просчеты земного ума не могли мучить человека, который заранее был убежден, что этот земной разум не совершенен, обманчив и ненадежен. Нравственное неустройство земного мира не могло вызывать в нем ощущение острой сердечной боли, не усилив в то же самое время и его веры в Высшую Справедливость, которая всем воздаст по делам их. Осуждение земной жизни совпадало в душе христианина с прославлением жизни небесной, которая, для него была не идеальной неосуществимой мечтой, не теряющимся в дали времен видением, а царством, двери которого были ему открыты и в которое он мог войти, не теряя своего личного существования.

Такая надежда на загробное вознаграждение, на окончательное и вечное торжество справедливости на небе исчезала вместе с религиозной верой, которая с веками слабела в человеческом сердце. Вера в опеку свыше покидала человека и сменялась иной верой, не менее глубокой и страстной, но более уязвимой.

Потребность построить земную жизнь на началах любви, правды и справедливости возрастала в человеке. Он уверовал даже в возможность небесного царствия на земле, и предпочтение, которое он стал оказывать временному, он не счел за измену вечному. Ему показалось большей изменой и грехом самовольное бегство от житейских тревог и печалей, бегство слабого, неуверенного в себе духа, который, под прикрытием веры и надежды на Бога, готов был промечтать, проспать трудную минуту испытания. Человек привыкал мало-помалу смотреть на себя и на ближнего, как на единственные силы, способные придать жизни желанный облик. Он стал относиться к этой земной жизни с религиозным чувством. Глубоко религиозно было это возраставшее в нем чувство ответственности перед грядущим, свидетелем которого он не будет, это сознание тесной связи со всеми людьми, с которыми он даже не приходит в соприкосновение, наконец, это мистическое преклонение перед гражданским гуманным идеалом, ради которого он готов был идти на все лишение и жертвы. Пусть в человеке ослабело тяготение к иному, сверхчувственному миру, — перед ним оставался мир реальный, земной, с которым он был неразрывно связан в своем прошлом и настоящем. Этой земной жизни посвятил человек свой гений и труд; он желал всецело овладеть ею, быть ее хозяином; он чувствовал, что именно к этой жизни его влечет таинственная сила любви, что нравственное чувство повелевает ему перестроить именно ее на новых началах. С религиозным фанатизмом стал он служить этой задаче. Он верил, что великое гуманное будущее должно наступить, и иногда он верил, что оно наступит не сегодня, завтра.

Если земная жизнь в своем настоящем и грядущем стала первой заботой человека и целью всех его желаний, то такая перемена в его религиозном миросозерцании, естественно, должна была обострить и его отношение к тем сторонам бытия, которые противоречили представлению о возможном и желанном земном счастии. Глубокая любовь к человеку земли, высокое понятие о том, к чему он призван, а главное — вера в возможное земное блаженство могли заставить человека строже и беспощаднее отнестись к себе самому и к ближнему. С тех пор, как идеал небесного царствия стал людям рисоваться в земных очертаниях, их печаль о грехах и несовершенствах мира стала глубже. Минута становилась им дороже вечности; они стали предъявлять этой минуте более широкие требования, чем прежде, когда она для них имела цену лишь как неизбежный переходный момент страдания, за которым следовала небесная награда. Сталкиваясь со злом и со всякого рода житейской невзгодой, человек не имел для своей защиты прежнего оружия, прежней веры в небесную опеку. Не судьбу, не Бога, а самого себя и ближнего должен был он винить во всех грехах и ошибках, с которыми пришлось столкнуться. А между тем все его надежды покоились только на нем самом и на тех, кто окружал его. Он знал, что никто, кроме человека, не прийдет человеку на помощь.

Что, если он обманется и в себе, и в других, и увидит, что при наличности нравственных понятий и чувств, человечество не в силах подняться на ту ступень гуманности, которая ему, ее служителю, кажется единственно разумной и доброй? Всякое разочарование в людях должно было быть для него вдвойне тяжелым испытанием с тех пор как человек в его глазах стал полновластным царем земли.

В конце XVIII-го века и в начале XIX-го многим людям пришлось пережить именно такое разочарование, которое было тем более ужасно, что ему предшествовала великая радость, великое увлечение, безграничное доверие человека к человеку и к судьбе. Увлекаемые мечтой и доверчивым и любящим сердцем, люди так слепо уверовали в себя и в ближнего, что ожидали со дня на день осуществление своего гуманного идеала на земле. Это осуществление должно было совершиться, как они думали, вполне естественно, в силу врожденной человеку добродетели, в силу его природного тяготение к добру, к братству и равенству, к справедливости и к обшей свободе.

Просчет был неизбежен: слишком высоки были требование и слишком неограничены надежды, чтобы жизнь могла оправдать их. Когда в конце XVIII века была сделана решительная попытка к немедленному осуществлению гуманного идеала на земле, когда от мечты и желание человек перешел к действию, к насильственному и кровавому действию, он после этой попытки, хотя и кратковременной и местной, мог убедиться, как изменяют надежды и как падают идеалы. Насколько была безгранична в нем недавняя вера в себя и в ближнего, настолько теперь стало безгранично его отчаяние. Неизбежную неудачу он принял за смертный приговор всему, во что он верил. Он озлобился против людей, виновников этого несчастия, стал презирать их и ненавидеть, от любви перешел к вражде, к индифферентизму, и кончил самым мрачным осуждением жизни. Его скорбь об этом мире дошла до крайних пределов; она превратила его не только в скептика, но и в мизантропа.

Антисоциальные, резко эгоистические тенденции этого измученного сердца — нечто особое, характерное, внесенное в старую скорбь о мире именно новым временем.

Своей оригинальностью «болезнь нашего века», как иногда мировую скорбь называли, обязана именно этой антисоциальной тенденции, которая придает ей такой мрачный и жестокий характер.

Лишенный исторического взгляда на ход мировой жизни, воспитанный на непроверенных, в большинстве случаев фантастических теориях, радостный и доверчивый в своих надеждах, нравственно возмущенный и глубоко любящий, гуманист верил, что врожденные всем людям добрые инстинкты, предоставленные самим себе и освобожденные от оков «ложной» цивилизации, способны совершить чудо и перестроить или построить земную жизнь на совсем новых гуманных началах. Он сначала увещевал, проповедывал, обличал, наконец, он попытался действием и силой достичь того, чего нельзя было достигнуть словом, мирным или гневным. Сила временно оказалась на его стороне и когда он, опьяненный ею, пошел напролом к великой цели, сила не оправдала его надежд, а только увеличила его несчастия. Вместо царства любви, свободы и братства, о котором он мечтал, вокруг него оказалась все та же исполненная зла и несправедливости жизнь, и в первые годы после катастрофы, может быть, еще более злая и несправедливая, чем она была до нее.

И кто был виновен в этом, как не он сам и люди, которым он так слепо верил? Доверчивый идеалист, он проклял свою недавнюю святыню, он разлюбил людей, и потом, когда поближе присмотрелся к самому себе, он увидал, что и сам он не лучше других и одинаково достоин ненависти и презрения.

И герой, и толпа были, как две нравственные силы, одинаково в его глазах обесценены.

==== V. ====

А между тем вера в героя, в вождя, и в толпу, которую герой поведет из мрака к свету — была единственной глубокой верой человека, утратившего старую веру в опеку свыше. С того момента как человек произвел себя в верховного законодателя и устроителя судеб своей жизни — герой заступил для него место Бога и сила человеческого чувства и разума должна была, как он думал, продолжать то дело, которое раньше вершил Божий Промысел. Весь ход прогресса, все движение от несовершенного состояние к совершенному зависело теперь от величия и высоты духа героя и от предрасположение массы к добру.

Никогда в людях не была так сильна уверенность в свободе своей воли, как в эту героическую эпоху, отделяющую «старый порядок» от нового, который должен был установиться на общее благо совместной работой героя и массы. Доверие к герою и к толпе было столь же велико, как велико стало затем разочарование в них, когда пришлось проверять на фактах беспощадной действительности все упования, надежды, грезы и убеждения.

==== VI. ====

В своем литературном наследстве эта героическая эпоха, сначала радостного и восторженного, затем разочарованного и скорбного идеализма завещала нам очень откровенную исповедь.

Опираясь на свидетельство людей, отмеченных особой глубиной мысли, людей, которые именно благодаря своей чуткости и гениальности глубже других поняли, перечувствовали и выстрадали всю трагедию их поколения, можно с достаточной ясностью проследить и зарождение, и прилив и отлив мировой скорби в душе гуманиста, участника и свидетеля одной из самых знаменательных эпох всемирной истории.

Вот в какой последовательности развертывается перед нами эта душевная трагедия.

I. Приблизительно со средины XVIII века мы встречаемся уже с очень определенным протестом нравственного чувства человека против всех установившихся форм внутренней и внешней жизни, которой он живет. Это пока еще протест пассивный и очень робкий; не столько обличение, сколько плач, жалоба и желание воздействовать на ход жизни словом, мирной проповедью, мирным добродетельным примером. Протестующий идеалист скромен и религиозно настроен, большой мечтатель, почти неспособный к самозащите. Он только «чувствует», но против зла не выступает с решительным действием. Он верит в конечное и мирное торжество на земле своих гуманных идеалов.

Этот любящий, но пока еще слабый человек — сентименталист, и единственное его оружие — та ''сентиментальная проповедь'', в разных ее видах, которую он противопоставляет торжествующей и порочной цивилизации.

На этой ступени сентиментального протеста чуткий человек оставался не долго; его сердце не могло удовлетвориться одной только верой и надеждой. По мере того, как в нем росло сознание своей нравственной правоты, в нем зарождалась и потребность теснее сблизить идеал с жизнью. При всей его уверенности в конечной победе, более острое чувство печали и скорби начало охватывать его душу; он сердился и раздражался; молитва и жалоба его более не удовлетворяли; он стал обличать, и это обличение становилось все более и более гневно и желчно. Он по-прежнему верил в человека, но не так смиренно прощал ему его недостатки. С окружающей порочной цивилизацией он стал враждовать сначала своей проповедью, теперь уже достаточно гневной, затем и своим действием, пока впрочем безобидным: он стремился вырвать себя из круга цивилизованного и испорченного общества, уходил из городов в деревню и переносил свою симпатию всецело на простого, цивилизацией не тронутого, человека; в нем предполагал он все необходимые для счастливой жизни добродетели; его отождествлял он в своем сердце с дорогим ему «человечеством», о котором он скорбел и плакал.

В Жан-Жаке Руссо нашел этот гуманист самого красноречивого и страстного выразителя своих дум и настроения.

Для назидание подрастающих поколений писал Руссо свои романы, трактаты и проекты, — эти социальные утопии, которые должны были служить обвинительным актом против существующего порядка. Он перестраивал в них семейную, общественную и политическую жизнь и доказывал, что такая реформа возможна и что она зависит от доброй воли человека. Эти утопии разжигали сердца и волновали умы, они призывали к восстанию, — но сам учитель предостерегал людей от всякого решительного действия. Он был еще в достаточной степени сентименталистом старого закала, чтобы ринуться вперед без оглядки и попытаться достигнуть борьбой того, чего нельзя было достичь уговором и угрозой. Он боялся решительного шага, как будто предчувствуя, чего он будет стоить. Его ученики были менее терпеливы.

II. Первый взрыв неудержимой страсти, не желающей считаться ни с какими условиями времени, произошел в семидесятых и восьмидесятых годах XVIII века в Германии, в так называемую эпоху «бури и натиска». Молодое поколение подняло знамя восстание против действительности. Условия общественной и политической жизни Германии были таковы, что эта молодежь была и не подготовлена, да и не способна к какому-либо активному вмешательству в ход событий. Все эти громители были исключительно теоретики и художники. Мир мечты был им дороже мира действительного. Вся их деятельность свелась к ''буре и натиску в мечтах.''

Немецкий идеалист начал с очень решительного шага. Поклонник Руссо, этот энтузиаст без всякой определенной политической программы, первый подумал о возможности немедленного осуществление своего отвлеченного идеала путем насильственной борьбы со всем строем окружающей его жизни. Оставаясь на деле мирным человеком, он в своих грезах стал кровавым мстителем за поруганную правду и справедливость. Реформатор в его мечтах превратился в бойца, в разрушителя, в апостола насилия, совершаемого с благой целью. Сентименталист переродился в энергичного и властолюбивого человека, который не считал своеволия и насилия грехом, так как верил, что только этим путем может быть осуществлено великое дело нравственного и общественного возрождения. Выполняя свою программу, этот идеалист скоро пришел, однако, к прямому отрицанию тех гуманных начал, во имя которых он взял меч в руки. Он разочаровался в программе насилия, он увидал, что в нем самом и в ближнем эгоизм и зверские инстинкты готовы пересилить гуманные движение сердца. Уныние и скорбь овладели им; он покаялся и стал изыскивать иные, более гуманные средства для осуществление той же цели. Покаяние далось ему легко, так как его преступление были вымышленные.

Эта сложная психическая жизнь немецкого энтузиаста, в мечтах упредившего действительность, нашла себя наиболее полное отражение в творчестве молодого Гёте и Шиллера. В их первых произведениях дан нам портрет того восторженного человека, который в молодости погнался за своей заманчивой мечтой, сбился с дороги, но, скоро сознав свою ошибку, остановился.

III. Не такова была судьба учеников Руссо во Франции. То, что в Германии лишь грезилось молодым людям, во Франции стало действительностью. Гуманист, в осуществлении своего идеала, пошел напролом: веруя слепо в себя и в ближнего, он выжидал только минуты, когда физическая сила очутится в его руках, чтобы воспользоваться ею для общего блага. Этот момент наступил — идеалист превратился в карающую Немезиду. Ценой свирепого насилия, которое он считал законным, хотел он купить свободу и справедливость. Но жизнь его обманула. Когда после страшного кризиса наступило затишье, он мог сознать весь ужас своего положения. Винить в несчастий пришлось только себя и ближнего, и потому весь гнев, озлобление, печаль и ненависть этого человека должны были обратиться на его собственную душу и на тех, кого он так безумно любил и на доброе сердце которых рассчитывал. Мрак отчаяние и скорби, скорби личной и мировой, подавил в душе этого обманутого гуманиста и веру, и любовь, и надежду. Его скорбь была так глубока и остра именно потому, что она была ''выводом из пережитого.''

Правдивый рассказ о страданиях этого гуманиста сохранен нам в некоторых памятниках французской литературы эпохи Империи.

IV. Поэзия Байрона была последней исповедью такого разочарованного и озлобленного идеалиста. Герои Байрона, это — ''демонические натуры'', угрюмые самообожатели, чуждые всем людям, иногда свирепые и мстительные, иногда даже преступники или люди, одержимые туманной загадочной страстью к преступлению.

На этой ступени своего развития озлобленный гуманист — самый резкий выразитель антисоциальных стремлений. Он отрицает любовь к людям и сострадание считает слабостью. Над жизнью, в движении которой он не участвует, над людьми, которых он не любит и которых презирает и ненавидит, возвышается его независимая личность, гордая, сильная, но осужденная погибнуть от своей же собственной силы. Сила эта так велика, что она выдержала бы войну с целым миром; обращенная же внутрь, на сердце самого героя, она должна раздавить его.

Мрачный герой, он все же способен на страстную любовь, но теперь вся сила такой любви сосредоточена исключительно на нем самом — почему он и вырождается в беспощадного, утонченного эгоиста. Он теряет все те чувства, которые так недавно делали его и защитником, и утешителем страдающего человечества. Он либо требует от людей, неизвестно зачем, беспрекословного повиновение своей воле, либо открыто с ними враждует, либо, наконец, каменеет в полном индифферентизме, неизменно сохраняя, однако, сознание своего преимущества над другими. На развалинах всего мира остается он стоять как печальник о мирском ничтожестве.

V. Такой противуобщественный пессимизм не мог, конечно, на долгое время парализовать ту потребность любви, прощение и мира, которая была так глубоко заложена в оскорбленном и ожесточенном сердце человека. Антигуманный пессимизм был тяжелой болезнью, но временной, и жизнь должна была в конце концов торжествовать свою победу над силой скорби, людям враждебной, — скорби, которая тормозила развитие жизни и враждовала с основным ее началом.

Чувство презрение к людям гасло в душе гуманиста; разочарование сменялось жаждой прежней веры; он душевно выздоравливал; и все яснее и яснее ощущал он потребность в ином, более гармоничном и оптимистическом миросозерцании. Он понял, что в той трагедии, которая перед ним разыгралась, человечеству, принадлежала не роль умышленного злодея, а, скорее, роль жертвы; он сознал, что эта жертва имеет право на любовь и сострадание, и он задумался над той обязанностью, которая теперь вновь на него ложилась. Ему, носителю гуманной идеи, надлежало изыскать теперь новое бескровное, гуманное, чуждое всякого насилия средство, при помощи которого он мог бы приблизить земную жизнь к своему идеалу. Оглядываясь на прошлое, он видел ясно, что все несчастия вытекли, во-первых, из неограниченности требований, которые он ставил жизни, и, во-вторых, из неподготовленности целой громадной массы людей к более нравственному и разумному существованию. Себя он мог упрекнуть в излишней самонадеянности, в излишнем доверии к силе своего ума и чувства, от которых ждал чудес в мире; толпе, над которой он возвышался, он мог поставить в вину низкий уровень ее нравственного и умственного развития.

И новая задача стала постепенно выясняться. Она сводилась прежде всего к повышению умственного и нравственного уровня массы, к ее эмансипации из того полукультурного, иногда совсем некультурного, состояния, в каком толпа находилась. Надобно было путем воспитание подготовить человечество для иной, более счастливой жизни. Работа предстояла долгая, трудная и далеко не эффектная. Роль пророка и вождя совпадала со скромной ролью труженика на различных поприщах жизни, иногда самых прозаических. Такая роль требовала от человека прежде всего ''примирение'' с судьбой и людьми.

Прежний герой с широкими реформаторскими замыслами, недавний разочарованный и угрюмый отшельник, горделивый мизантроп и, в лучшем смысле, индифферент стал искать себе ежедневной будничной работы в жизни того целого, судьбу которого раньше он отождествлял с судьбой своей собственной сильной личности. Теперь он искал сближение с этим целым, сближение с той массой, на которую в своем труде он должен был опираться. И по-прежнему он бывал и страстен, и горяч, и озлоблен, бывал минутами вновь разочарован, печален и угрюм, — но ни его гнев, ни его скорбь не вырождались в презрение к человеку и не вызывали антисоциальных чувств в его сердце.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]]
[[Категория:Предисловия 1914 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>pu0la07p7mzydusfzrnivy6i4wgy0nl</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Буря и натиск в мечтах (Котляревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039436</id>
    <revision>
      <id>5713344</id>
      <parentid>5353131</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:12:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713344</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="230784" sha1="384zvw6eo8elsx12ahwrua9lvfe2ihg" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Буря и натиск в мечтах
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_02_mirovaya_skorb-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

=== Буря и натиск в мечтах. ===
==== I. ====

Редко поэтическая греза о жизни стояла в таком кричащем противоречии с будничной обстановкой повседневных событий, как в Германии, в знаменитую эпоху «бури и натиска», в семидесятых годах XVIII-го столетия.

Жизнь и идеальное представление о ней призваны к постоянной борьбе, к вечному нескончаемому состязанию; но не эта обычная вражда идеала и действительности составляет отличительный признак данной эпохи. Эта эпоха знаменательна, как исторический момент самого свободного полета мечты и мысли, самого страстного, ничем неудержимого порыва воинствующих чувств, и вместе с тем, как момент удивительно безучастного, примиренного отношение человека к наличным явлениям жизни. Она, эта будничная жизнь, течет спокойно в своих берегах, ровных, плоских и низких, а те, которых она уносит в своем течении, витают мечтой в призрачном мире титанических помыслов и деяний. Горний мир вымысла, где все порыв, страсть и движение, приковывает к себе все внимание немецкого «бурного гения», требуют для себя всех сил его духа и ничего не оставляет для жизни действительной. Серая, монотонная, она апатично плетется в то время, как многие и лучшие из ее участников одушевлены самыми «бурными», самыми разрушительными стремлениями.

Слова «буря и натиск» не вполне определяют данную эпоху. И буря, и натиск, требуют от человека ''действия'', напряжение воли. Но именно воля была усыплена в тех людях, в которых всего полнее и ярче воплощена идейная сущность этой эпохи.

Такое резкое раздвоение человеческой жизни, деление ее на жизнь духа и жизнь плоти, без стремление как-нибудь согласовать их — вызвало в сердцах немецких «бурных гениев» конца XVIII-го века целый ряд своеобразных психических движений и настроений.

Когда эти люди находятся всецело во власти своей мечты — они настоящие титаны; нет той области знания, веры и чувства, в которой они не сознавали бы себя хозяевами, нет того авторитета, которого бы они словесно не низвергли, нет ни одной тайны мира, которая остановила бы их на своем пороге; для них нет невозможного, так как «гениальный» ум и «бурное» сердце не имеют соперника. Человек, наделенный этими качествами духа, обладает высшим даром прозрение и творчества, он — автономен, и если жизнь не хочет внять его голосу, не идет ему навстречу, то он не пойдет к ней: он будет стоять на своей высоте и с презрением на нее взглянет. Не она нужна ему, а он ей: она, эта жизнь, с ее однообразной будничной злобой — нечто серое, косное, нечто «филистерское», как тогда говорили; она не имеет цены в глазах истинного Stürmer’а или, если имеет, то только отрицательную — поскольку она выдвигает вперед его гениальную личность, поскольку она ложится серым фоном, на котором ярко выделяется его эффектная, красивая фигура.

Но когда бурный подъем духа утихает, «гений», незаметно для самого себя, становится самым заурядным филистером. Он принадлежит уже не вечности, а данной минуте, и признает ее железные законы. Апатично, примиренно-грустно или беззаботно-весело смотрит он на все, что вокруг него творится, и идет ровным шагом со всеми другими, ему столь ненавистными обыденными людьми, пока всесильный бог вдохновение вновь не позовет его. Тогда он, который за минуту перед тем был мирным слугой и послушным невольником действительности, становится снова фантастическим ее владыкой.

Такое странное сочетание необычайно деятельной работы ума и фантазии с очень слабо развитой волей и с отсутствием побуждений к действию, — одним облегчало, другим затрудняло их расчеты с жизнью. Были среди этих «гениев» лица, как, напр., Якоби, Стиллинг и Лафатер, бурные мечты которых скоро приняли мистическую окраску. Некоторые, как Гёте и Шиллер, пройдя через период духовного «натиска», нашли спокойную фор''мулу'', примиряющую личную и гражданскую этику с философскими и эстетическим созерцанием вселенной; другие, как Клингер, кончили вполне корректным поведением; иные, как Ленц, — душевной болезнью, так как продолжали искать в окружающей жизни хоть намека на тот мир чудес, которым бредили. Были, в виде исключения, и такие лица, как Форстер, которые пытались на земной арене бороться за свои идеалы.

В общественном и политическом смысле все эти «гении» — самые безобидные и самые спокойные люди. Они, разрушавшие на словах все, что не мирилось с их высокими гуманными идеалами; они, угрожавшие всем богам, земным и небесным, — вполне уживались с тем серым патриархальным бытом, который окружал их. Они были революционерами в области мечты и мысли и очень мирными обывателями своих провинциальных столиц. Университетское начальство могло осуждать их за «дикие» нравы, за их странный костюм, странные жесты, за нехождение на лекции и частые шумные прогулки за город; мирные поселяне могли с удивлением смотреть на них, когда они сажали древо свободы, плясали вокруг него и пели песни; и любой представитель умеренности и аккуратности, мимо которого они не могли пройти без дерзкого вызова, мог счесть себя обиженным их неучтивостью. Но и только.

Течению политической и общественной жизни эти люди не угрожали, хотя слова «тиранния», «свобода», «восстание», «деспот» с их языка не сходили.

Шумела словесная ''буря'', которая имела свое культурное идейное значение, но на самом порядке жизни не отражалась.

В стране без политического брожения, в стране, раздробленной на мелкие госздарства, из которых каждое жило самостоятельной, традиционной жизнью; при отсутствии почти всяких общественных интересов; под властью традиций прошлого, сентиментально-благочестивого настроение — выростало это поколение, которое создало литературную славу своей родины. Гердер, Гаманн, Гёте, Шиллер, Клингер, Лейзевиц, Ленц, Мюллер, Якоби, Лафатер, Стиллинг, Форстер, Гецизе и др. — все эти таланты и гении были в Германии первыми глашатаями новых общественных идеалов; на своей родине они выполняли ту же культурную миссию, какая во Франции выпала на долю ученикам Руссо.

Французский «бурный гений» подчинил, однако, как увидим, свою мысль и свою фантазию требованиям минуты; в нем быстро и решительно воля овладела и умом, и чувством; он нетерпеливо искал случая слить свой идеал с жизнью и не было той жертвы, которую он не принес бы для осязаемого торжества идеала над действительностью.

Немец понял свою задачу иначе. Для него мир идей и образов был тем видением, которое должно было утешить его неудовлетворенное и пылкое сердце; в этом призрачном мире он созерцал вечное и неизменное, и все преходящее, минутное от него ускользало. Он презирал минуту или терпеливо выжидал, пока она, неизбежная, неумолимая, выпустит его из своих когтей, позволит ему в тиши кабинета, на прогулке, в кругу избранных друзей или в беседе с какой-нибудь «прекрасной» душой вновь вознестись духом in das Reich der Ideale. Спокойно и бесцветно, филистерски аккуратно слагалась его частная жизнь, а между тем трудно было найти человека, который ставил бы жизни вообще столь красивые и высокие требования.

Конечно, такой полет красивой мечты за пределы скромной действительности должен был вызвать в сердце мечтателя много грустных чувств и ощущений. Жизнь все-таки напрашивалась на сравнение с идеалом и такое сравнение должно было стать источником раздумья, нравственных сомнений и печалей.

Но, кто осудит мечтателя за то, что возвышающий обман был ему дороже оскорбляющей его истины?

Если такой «обман», действительно, возвышал человека, то этим самым была оправдана культурная миссия всех сновидений.

В речах бурных гениев, в этих странных речах, иногда бессвязных от избытка чувства, иногда туманных от избытка мысли, звучал тот же голос оскорбленной человеческой совести, который, осуждая современность, призывал людей к новой жизни. Эти идеалисты были предвестниками новой эры, детьми того же сентиментального поколения, которое все сильнее и определеннее начинало теперь предъявлять свои требования. Юные речи мечтателей были сигнальными огнями надвигавшейся Революции. Недаром эти горячие головы встретили ее зарю с таким доверием и восторгом.

При всем разобщении немецких бурных гениев с окружавшей их действительностью, не было таких вопросов, поставленных на очередь всей современной им культурной жизнью, которых бы они не коснулись, мечтая или рассуждая. Им были близки все отрасли знания, — вопросы религии, философии, нравственности, эстетики, истории литературы. Политическая и социальная тема входила также в круг их интересов, но она была поставлена ими вне времени и пространства в самой общей форме и потому сводилась почти всегда к тем же вопросам нравственности.

Культурная заслуга этих восторженных идеалистов измеряется прежде всего их необычайно высоким представлением о силе и о призвании свободной человеческой личности и затем их гуманными взглядами на коренные нравственные устои жизни.

Все эти безобидные мечтатели — большие индивидуалисты. Они верят в свою «гениальность» и не упускают случая подчеркнуть свое духовное и нравственное превосходство над другими. Затеряться в толпе — для них самое страшное. Страх стать похожим на других, утратить свою индивидуальность, заставляет их иногда прибегать к смешным средствам, лишь бы только оттенить свою оригинальность. Но эта смешная сторона индивидуализма искупается из ряду вон выходящей силой их чувств и смелостью их помыслов.

Все мироздание, жизнь всей природы, все тайны, которые она хранит так ревниво, ожидали от этих гениев суда и решения. Человек слаб, так думали они, только потому, что недостаточно сильно бьется его сердце, и ум не всегда хочет расправить прирожденные крылья. Но истинная страсть и вдохновение, и истинный поэтический порыв делают человека ясновидящим пророком. Он может вместить в своем сердце Бога, стать богоподобным; он может жить в прошлом и будущем; как свободный дух, витает он, где хочет; для него нет оков времени, так как тайная сила, которая им двигает, та же, что правит всем мирозданием, и она вечна; он бессмертен, его устами говорит бессмертная истина, непонятная для других и открывшаяся ему, ее пророку, рабу и подвижнику.

Цитатами из многих романов, стихотворений и драм того времени можно подтвердить все такие гордые мысли, высказанные с титаническим задором этими аристократами духа. Они, действительно, мнили себя титанами — супостатами богов, оспаривающими у них их всемогущество и всеведение. Они сами любили сравнивать себя с Прометеем и хотели верить, что небесный огонь ими похищен.

Для своего века такой индивидуализм был, бесспорно, сильным двигателем прогресса. Поклонение гениальной натуре, хотя бы и вырождающееся в самопоклонение, было своего рода восстанием, протестом против косности и застоя, против шаблонной аккуратности и умеренной беспринципности окружающей жизни. Если «бурный гений», как человек и гражданин, не шевельнул пальцем, чтобы выбить эту косную жизнь из ее колеи, то как философ, как моралист и как поэт, он издевался над ней, обличал ее и грозил ей силою своей личности.

Такое гениальничание и превознесение своего «я» было притом весьма гуманным по существу.

Руссо тронул и покорил этих мечтателей. Когда им, почти детям, попали в руки сочинение великого печальника о грехах падшего человека, они в его словах нашли самое ясное и полное выражение всего того что в виде туманной догадки или неясного чаяние волновало их сердца. Несмотря на то, что необычайно сложный характер Руссо был в своем роде единственный в мире и многими своими сторонами должен был неприятно поразить «бурное» поколение немцев, оно в нем сразу признало родственную душу. Их роднило то отношение, в каком и они, и Руссо стояли к действительности. Он старался быть насколько мог чуждым запросов и волнений минуты; они совсем отреклись от нее и предпочли ей мир видений. Он над обломками старого порядка и старых традиций стремился водрузить престол нового диктатора — самодержавного сердца; они также не знали иного владыки. Он, не считаясь ни с прошлым, ни с настоящим, проповедовал новую мораль и в центре нового мира, сотворенного его фантазией, ставил нового человека, которого он создал по своему подобию. Они также обожали свою гениальную натуру, и для них истина и добро были также неразрывно связаны с их собственной духовной сущностью. Точек соприкосновение было много, и Руссо завоевал сердца этой молодежи без труда, — тем более, что он рисовался их воображению, как мученик и страдалец за святую идею, как гонимый и непонятый пророк.

Учение Руссо о нравственности, его взгляд на религию, размышление об естественном быте и естественном праве, теория воспитания, культ природы и сама литературная форма, в которую Руссо облекал свои мысли — все нашло отклик за Рейном, все, за исключением лишь практической стороны его политической доктрины. Немецкие бурные гении остались к политической программе Руссо в достаточной мере равнодушны: она сливалась в их представлении с общими понятиями о добре и справедливости. Трактат «О неравенстве» и рассуждение «Об общественном договоре» — воспламеняя, быть может, их головы и сердца — не дали никакого толчка их воле, но ведь сам учитель в данном случае был на их стороне, — он, который и «в мыслях не имел колебать основы существующего политического и государственного строя».

Нравственные идеалы «бурной» молодежи были — знакомые нам сентиментальные идеалы: та же любовь, как основной принцип жизни, любовь к нежному и доброму женскому сердцу, любовь к другу, любовь к ближнему, любовь к человечеству, наконец, любовь, понятая как космическое начало; то же преклонение перед Высшим Существом, добрым, справедливым и испытующим людей несчастиями и невзгодами, чтобы закалить в этой борьбе их добрую волю; то же уважение к естественным правам человека — к этим droits de l’homme, которые требуют для всех свободы, братства и равенства, и наконец, то же восхищение естественной добротой человека, его естественными добродетелями, которые извращены неестественным воспитанием и уродливой цивилизацией.

Как сентименталисты, бурные гении, несмотря на всю свою экзальтацию, сохраняли порой большую склонность к спокойному, безмятежному и идиллическому настроению духа. Их бурная душа любила отдыхать и нежиться в меланхолии, в расплывчатой чувствительности, в созерцании и томлении. Нередко при чтении их произведений попадаешь на страницы, в которых эти титаны плачут и мечтают, как разнеженные меланхолики; и «гениальная» натура на наших глазах перерождается в простого чувствительного человека, у которого закат солнца, бурей сломанное деревцо, помятая бабочка или скошенный цветок вызывают слезу и вздох сожаления.

Но в ближайшую же минуту мы не узнаем нашего сентименталиста. Он меняется быстро; чувства в нем закипают, мысли искрятся и фантазия его садится на того бешеного коня, для которого не существует ни обрывов, ни пропасти. Бурный гений входит тогда в свою настоящую роль.

Но как бы безучастно ни смотрел он на жизнь действительную, как бы велико ни было в нем тяготение к миру идей, — столкновение между его идеалом и действительностью становилось неизбежно. Такое столкновение нужно было выстрадать и пережить, чтобы причалить к пристани, доработаться до ''резиньяции'' — до того отречение и смирение духа, которым кончили все эти энтузиасты.

Момент сознание острого разлада между мечтой и действительностью — наиболее скорбная страница всей духовной жизни этих «гениев», и всего полнее развертывается она в их художественном творчестве.

На поэтических образах, созданных поэтами эпохи «бури и натиска» всего легче изучить этот новый этап в развитии скорбного индивидуализма, который предугадывает надвигающуюся катастрофу и, начав с необычайно резкого протеста против действительности, кончает скоро примирением и отказом от всяких-попыток увидеть свои мечты осуществленными.

Мы подходим ближе к моменту расцвета настоящей мировой скорби. Сравнительно с грустным и спокойным миросозерцанием сентименталиста середины XVIII-го века, сравнительно с мировоззрением Руссо, в котором сентиментальная мягкость сердца уже допускает рядом с собой гневный наплыв протестующего чувства и в котором грусть переходит иногда в острую скорбь, — настроение и мысль «бурных гениев» представляют собой дальнейшую ступень в перерождении ''сентиментального'' сердца в ''революционное.'' Чтобы вполне стать таковым, ему не достает только желание и силы ''действовать.''

Но если бурные гении отказались от всякого вмешательства в ход жизни, — зато в мечтах они с жизнью расправлялись очень смело. Герои их мечты превратились из сентиментальных проповедников в революционеров, и в надежде на добрые инстинкты массы эти фантастические герои начали истребительную, кровавую войну против нравственного и социального уклада жизни, которая их возмущала. Все страшные последствия такого решительного шага были также в мечтах предугаданы. Герой-насильник скоро понял, что путь им избранный не ведет к цели, и он убедился, к ужасу своему, что масса совсем не подготовлена для служение идее свободы, справедливости и братства. Он понял, насколько нравственный ее уровень ниже его ожиданий и требований, и великая скорбь о людях залила его сердце. Герой разочаровался в ближнем — как в существе разумном и нравственном; самого себя он признал виновным в превышении власти; и тогда наступили для него дни покаяния.

Бурный гений, под давлением скорбных мыслей, отрешился в конце концов от своего титанизма и стал изыскивать способы мирного разрешение тех задач, которые он с первого раза задумал разрубить одним ударом.

Эта трагедия взбунтовавшегося в мечтах сентименталиста обогатила литературу целым рядом новых типов — людей разочарованных и скорбных, идеалы которых потерпели крушение при первом, хотя бы воображаемом, но решительном столкновении с жизнью. В этом крушении погибли сами герои — носители дум и чувств немецких бурных гениев; но, провожая героев в могилу, идеалист, их создавший, давал понять читателю, что их смерть вовсе не смерть самого идеала; что она есть только неизбежное следствие неправильно понятых обязанностей человека; что существует иной выход из дилеммы, при котором герой будет чист от обвинение в насилии, а толпа не ввергнет своего вождя в безнадежное отчаяние.

Такие мрачные, полные глубокого смысла символы и типы даны нам во всей художественной полноте и гениальной образности в юношеских творениях Гёте и Шиллера.

И Гете, и Шиллер сумели всего яснее и искреннее ответить на запросы своего поколения, не говоря уже о том, что среди всех талантов этой эпохи они одни были одарены истинной гениальностью. Они говорили за всех своих современников, и в их сердце мировая скорбь прошла через новую полосу развития.

==== II. ====

«Природа хотела в зеркале увидать самое себя и создала Гёте».

Как природа мать любит пантеистическою любовью всех своих детей, так и великий ее сын любил свою мать во всей ее богатой красоте и в неисчерпаемом разнообразии ее воплощений.

При таком широком взгляде на окружающий мир, взгляде, который ровно падает на все стороны явлений и созерцает их как единое и целое, — человек способен подняться до той высоты душевного равновесия, которая многим может показаться индифферентизмом или эпикурейским спокойствием. Но в таком спокойствии нет холода и безучастия.

Гёте признавался откровенно, что от всех душевных потрясений и от перенапряжение чувств он излечивался тем, что давал своим мыслям и настроениям художественную форму. Творчество было для него лекарством — как раз обратное многим поэтам, для которых оно было сладкой отравой, лишь увеличивавшей страдание или голосом страсти, достигшей своего апогея.

Нелюбовью к тревоге, потребностью в равновесии душевных сил, способностью взглянуть на каждое явление сразу с нескольких сторон и уменьем, воспроизводя жизнь, философски ее осмыслить, — объясняется то спокойно-созерцательное отношение, в каком Гете стоял, казалось, ко всем вопросам жизни и духа. Он избегал сильных аффектов и никогда не позволял никому и ничему овладевать всецело его сердцем. Он чувствовал и понимал все, так как стоял выше всего. Тот, кто предлагал ему сойти с этой высоты в надежде завербовать его силу в пользу того или другого непосредственного дела, тот не понимал великого гуманного значение олимпийского величия поэта. В таком возвышенном отчуждении не было ни индифферентизма, ни эгоизма, ни даже эстетического квиэтизма, так как центром всей творческой мысли поэта, как бы с виду она ни была чужда действительности, оставался всегда великий вопрос о гуманном призвании человека.

Человек, поскольку он существо разумное, призванное к свободной и счастливой жизни, приковал к себе внимание Гёте еще в юные годы его жизни, и до глубокой старости поэт думал о тех условиях, при которых может выработаться такая гуманная личность; думал о той роли, какую она должна исполнить среди ближних и о тех уступках с ее стороны, которые необходимы при общей работе. Умственное развитие и нравственное воспитание и, как венец всего, социальное обновление — вот те культурные проблемы, которые Гёте решал на разные лады всю свою жизнь, начиная с эпохи «бурной гениальности» и кончая годами кабинетного уединение в Веймаре. Это те самые основные задачи жизни, пересмотр которых XVIII век завещал своему наследнику. Поэзия Гёте — художественный памятник, поставленный на рубеже двух столетий, и в нем, как в символе, отражена духовная связь двух смежных веков. Гёц, Вертер, Прометей, Фауст и Вильгельм Мейстер — все эти видения, обступавшие поэта, — символы столько же его личной духовной жизни, сколько и жизни его века, в ее господствующих настроениях и помыслах.

Нельзя назвать человека безучастным только потому, что, уверенный в правоте своей мирооценки, он не горячился, не терял терпение и хладнокровия, и философски смотрел на неизбежные неудачи, которая терпит всякая идея — в том числе и правая — прежде, чем из области мысли и фантазии перейдет в область фактов.

Поэзия Гёте, невозмутимая и спокойная в своем величии, говорила всем, потерпевшим в жизни, о конечном их торжестве. Она указывала путь к личному усовершенствованию, к воспитанию особи, готовящейся стать гражданином грядущего общества. Поэзия Гёте не горячила, а успокаивала людей и говорила им о неизбежном сокращении требований, которые они предъявляют исторической минуте. Она просила отсрочки для счастливого будущего, каким ласкали мечтатели свое воображение, но зато своей выдержкой она облегчала людям жизненную задачу, не принижая идеала, а только принижая людей перед ним и предостерегая их от опасной гордыни и самомнения. Она оставалась на поле брани ковчегом завета, вокруг которого люди сражались.

Такой ясный, уверенный и спокойный взгляд на процесс мировой жизни, конечно, мог выработаться в художнике лишь с годами. Было время, когда и Гёте был молод, когда равновесие духовных сил и покой философской мысли были для него желанной, но пока еще не достигнутой степенью саморазвития. В эти бурные годы и он отдал дань молодости, хотя и был наиболее трезвый из всех горячих голов той эпохи. Он успокоился раньше других; для него буря отбушевала скоро, но зато никто из современников не испытал на себе ее силы в той степени, в какой испытал ее он.

Быстрота и легкость, с какой Гёте перешел от «Гёца» к «Вертеру», от «Вертера» к «Прометею» и «Фаусту», показывает нам, как неудержимо силен был наплыв самых разнообразных чувств и мыслей, под властью которых поэт в те годы находился. Одно настроение сменялось другим, одна мысль перегоняла другую; поэт спешил вместить в своем сердце все увлечения, надежды, опасение и страхи своего поколения. Он пережил период «бури и натиска» так быстро, что когда его современники находились еще под полным обаянием «бурных» настроений, эти порывы души в его глазах потеряли всякую цену — как это видно, напр., по тому впечатлению, какое на него произвели «Разбойники» Шиллера.

Художественные образы Гёца, Вертера, Прометея и Фауста имеют для нас в данном случае исключительную ценность. Они — яркое пояснение того сложного психического процесса, который совершался в душе немецкого бурного гения, когда он начал сознавать, что, как герой, он вступил на опасную и неверную дорогу и что требования, предъявленные им себе самому, ближним и окружающей обстановке, слишком велики и пока оправданы жизнью быть не могут.

А требование эти были велики, порой чрезмерны, и герои юношеских творений Гёте и драм молодого Шиллера не умели, да и не хотели их сбавить.

Ученик Руссо, мечтающий силой заставить восторжествовать добро на земле, как об этом мечтали, напр., Гёц и Карл Моор; законодатель нового общества, творящий людские души и дарующий им первый устав общежития, как Прометей; могучий и гордый человек, мечтающий облагодетельствовать ближних, как Фиеско; человек, уверовавший во всеведение и всемогущество человеческого ума, как Фауст; сентименталист, плачущий и неимеющий силы воли подняться над действительностью и погибающий, как Вертер; наконец, апостол добра и правды, верующий в силу мирной проповеди, как маркиз Поза — таковы портреты, срисованные с немецкого идеалиста конца прошлого века в различные моменты его духовного развития. Каждый из этих типов отмечает то отношение, в какое гуманист поочередно и последовательно становился к великой нравственной задаче своего века.

Эта задача может быть выражена в следующей формуле: отыскать путь и указать средства, какими отдельная личность, совершенствуясь сама, могла бы достигнуть высшей гуманной цели, а именно — создание нового общественного строя, в котором все права человека, его достоинство, его свобода физическая, нравственная и умственная были бы уважены.

Над обеими частями этой программы, над воспитанием человека, как отдельной личности, и над его воспитанием, как гражданина вселенной — думал Гёте всю свою долгую жизнь.

В молодости его занимал более вопрос о границах, в которых должна быть замкнута героическая индивидуальность, гармоничная в чувствах, мыслях и желаниях; в зрелые годы, в романах и во второй части «Фауста», поэт пытался точнее определить ту социальную роль, для которой он подготовлял такую героическую личность.

Индивидуалист, каким был бурный гений, стал мало-по-малу задумываться над теми уступками, которые частное начало должно сделать общему, личное начало массовому, отдельное проявление жизни всей сумме ее творческой деятельности.

Ограничение личной свободы ради коллективной свободы, соглашение своего духовного преимущества с принципом всеобщего равенства, сочетание любви к себе с любовью к ближнему — все эти вечные требование жизни заставили Гёте, а за ним и Шиллера, пройти строгую школу нравственного самовоспитания.

Работая над собой, эти люди работали на все человечество. Не вмешиваясь активно в течение событий, не переступая за порог чисто духовной жизни, они тем не менее были участниками современного им общественного движения. Они в своем кабинете производили опыты с теми основными элементами человеческого духа, которые нашли себе ощутимое выражение в политическом и социальном брожении их эпохи и, поэты, они предугадали будущее.

Они духовными очами прозрели и созерцали ту мировую трагедию, которая должна была на их глазах развернуться.

«Высокие волны мирового политического течения, писал Гёте в предисловии к своей автобиографии&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;, оказали на меня и на всех моих современников огромное влияние».

Если верить Гёте, то, независимо от этих великих уроков истории, он еще в самой ранней юности присматривался к рабочему сословию родного города и думал о равенстве, если не «всех людей», то «всех состояний»&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Назвать Гёте самым искренним демократом Германии до террора, как назвал его Льюис&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; будет, пожалуй, преувеличением; но что этот аристократ и олимпиец шел навстречу демократическому веку и признавал правоту и законность его тенденций, — это подтверждается не только его старческими произведениями, но и мечтами его юности.

Индивидуалист, недоработавшийся до гармонии духа и до неизбежной уступчивости, самоуверенный и властолюбивый герой при исполнении гуманной задачи — вот центральная фигура наиболее ранних и наиболее «бурных» творений Гёте.

==== III. ====

В первой же своей драме «Гёц фон-Берлихинген» [1771—1772], набросал молодой Гёте поразительно яркий портрет такого индивидуалиста. Он заговорил о герое, который, убежденный в нравственной правоте своего идеала, выступил в его защиту с мечом в руках, взял на себя роль мстителя за обездоленную и оскорбленную массу и попытался вместе с нею, рассчитывая на врожденное ей чувство справедливости, положить начало новому социальному порядку.

Гёц, один из последних свободных рыцарей, принявший так близко к сердцу торжество добра и справедливости в мире, и пленивший фантазию Гёте в семидесятых годах XVIII-го столетия, был, конечно, мало похож на того Гёца, который двести лет перед тем, в эпоху крестьянского восстания, занимался в Германии разбойническим промыслом.

Гёц, предназначенный для немецкой сцены, родился в Страсбурге, в годы, когда его творец находился под сильным влиянием Руссо. Рыцарь, проповедник справедливости, сострадания, любви и правды, большой индивидуалист, поклонник своей личности умственно и нравственно превышающей другие, наконец разрушитель, налетающий без оглядки на все, в чем он видит зло, и в этом набеге рубящий сплеча направо и налево — таков этот первый боец за социальное обновление, который вскружил голову тогдашним немецким буршам. Они, у которых руки были связаны, любили Гёца именно за то, что он давал своим рукам такую безграничную волю.

Гёц был рыцарь без страха, но не без упрека. Как рыцарь старого времени, он не прочь пограбить на больших дорогах, но, как гуманист XVIII-го века, он в этом грабеже принципиален: он обирает исключительно купцов-плутократов, возвращающихся с ярмарки. Во всем остальном он поведение очень примерного — отличный семьянин, справедливый опекун своих подчиненных, человек своего слова, и к законной власти, к императору, относящийся с надлежащим уважением. Гёц воюет во имя справедливости и общего блага не с верховной властью, а с ее недостойными исполнителями, с императорскими вассалами. Принципа самой верховной власти он не колеблет даже тогда, когда становится во главе крестьянского восстания. Он убежденный монархист. Война, им разожженная так же тенденциозна, как и его грабежи: «Все эти князья — рассуждает он — желают мира и спокойствия, чтобы с удобством, как хищные птицы, поедать свою добычу; все они кричат о спокойствии, которое им необходимо, чтобы наступить на шею всей низшей братии».

Демократическая тенденция рыцарских набегов Гёца высказана ясно, и немецкий народ знает, что именно в защиту его, угнетенного и приниженного, этот рыцарь надел свои латы.

Железная рука Гёца уживается, однако, мирно с очень нежным сердцем, и Гёц бывает сентиментален, как настоящий немецкий бурш, которого иногда начинала тяготить собственная «гениальность». «О! если бы во всей Германии совсем не было беспокойных голов! говорит Гёц; у нас все-таки было бы довольно работы. Мы бы тогда стали очищать горы от волков, приносили бы нашему мирному соседу землепашцу из лесу дичь к обеду, а он кормил бы нас супом». Какая идиллия!

Герой попадает в очень затруднительное положение, когда вспыхивает крестьянское восстание и за дело свободы, для Гёца столь дорогое, берутся крестьянские руки, повинующиеся, конечно, не такому сентиментальному сердцу, каким природа одарила благородного рыцаря. Так же, как он, крестьяне с мечом в руках выступают в защиту обиженных и обездоленных, т.-е. самих себя, и вся программа их протеста — который выражается в пожарах, резне и грабежах — в сущности прямое дополнение программы самого Гёца, дальнейшее проведение в жизнь одного и того же принципа.

Для Гёца крестьянская война — родник глубоких душевных терзаний. Он пытается противопоставить свою единичную силу силе стихийной, он согласен на время стать во главе движения, чтобы помешать ему выродиться в грубое насилие; но, конечно, никто его не слушает, и на его глазах по прежнему пылают замки и деревни. Свобода сама губит свое дело. Гёц видит, что сообщество с убийцами и грабителями втоптало в грязь его честное имя. Его несчастия довершаются тем, что он взят в плен и предан суду, как атаман разбойников, — он, который в своих собственных глазах был апостолом любви, справедливости и правды!

Прошло много лет и старик Гете, воскрешая свою юность в «Воспоминаниях», где к истине он примешал столько вымысла, с большой любовью остановился на судьбе своего первенца. Все впечатление того далекого времени, когда «Гёц» был написан, в сердце поэта уже давно изгладились и взгляды его изменились. Желая припомнить, что он хотел сказать своим «Гёцом», старик заговорил вообще о своих юношеских увлечениях. Упомянув о подъеме духа, каким он и его современники были одушевлены на заре жизни, Гёте писал&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;: «врагов внешних у нас не было, и потому мы придумывали себе тиранов, и материал для создание образов этих деспотов давали нам тогдашние князья и их служители… Занимательно читать стихотворение того времени, в которых отрицалось все высокопоставленное, будь оно монархическое или аристократическое. От такого настроения, насколько оно охватило меня, я стремился отделаться в драме „Гёц“ и я нарисовал картину, — как в безначальное время храбрый и благородно мыслящий человек решается заступить место закона и исполнительной власти, но ''впадает в отчаяние'', ''когда в глазах признанного и уважаемого начальства является мятежником».''

«Мое положение в отношении к высшим сословиям, говорил Гёте в тех же „Воспоминаниях“&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; — в то время было очень выгодным. Что касается „Вертера“, то каждый очень хорошо понимал, что я этим романом не имел в виду оказать какого-нибудь непосредственного влияния. „Гён“ же должен был поднять меня в глазах высших классов; в этой драме изображался старый немецкий порядок с неприкосновенным императором во главе; в ней был выведен на сцену рыцарь, который ''при общем беззаконии, как частная личность, если действовал и незаконно, то думал действовать правильно, и который попал вследствие этою в очень неприятное положение».''

«Гёц — ein tüchtiger Mann, — погиб, так как надеялся и думал, ''что во время анархии человек сильный и благомыслящий может иметь какое-нибудь значение''»&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;.

Из всех этих слов поэта видно, что идея «Гёца» из передовой и полной протеста, какой она была в годы юности автора, под его старость превратилась в идею консервативную. Но вряд ли кто поверит, что такова именно была идея того произведения, которое так опьянило немецкую молодежь в семидесятых годах XVIII-го столетия.

Тайна обаяние этой исторической хроники в лицах заключалась не в том, что «Гец» был первой художественной драмой с народным сюжетом, драмой, изображавшей дорогую немецкому племени эпоху Реформации. Главной причиной успеха драмы едва ли можно признать и чисто художественные ее достоинства, ее шекспировскую правду, разнообразие характеров и живость действия. Драма произвела захватывающее впечатление именно той нравственной проблемой, какую она ставила и решала.

Сильная личность брала на себя роль пророка и поборника гуманности. Полагаясь на самого себя и презирая установившийся порядок, она объявляла ему войну и мстила с оружием в руках за оскорбленную правду и справедливость. Она считала себя, и с полным правом, исполнителем и верным слугой высшей власти, которая существует в мире затем, чтобы сеять добро, и которую так часто и нагло обманывают.

Гёц был одним из предшественников тех идеалистов, которые не убоялись насилия и крови для проведение в жизнь своих гуманных идеалов. Он рассчитывал на народную массу, в добрые чувства которой верил; на нее он хотел опереться в своем труде социального реформатора. Но народ не был готов для великой миссии. Стихийное нарастание мести и возмущение свело на нет все усилия гуманной личности, и ее благомыслящая инициатива была подавлена грубым массовым движением. Гёц был жестоко обманут и наказан.

Впрочем, Гёц был слишком большой индивидуалист и аристократ, чтобы прочувствовать всю глубину трагедии своего положения; для него она имела исключительно одно значение — как позор, который лег на ''его'' честное имя. Крушение святого идеала под ударами массы оскорбило героя как личная обида; мысль о том, насколько такое крушение оскорбительно для веры в человека вообще, Гёца пока не тревожила. Чтобы воспринять такую мысль умом и выстрадать ее — нужно было иметь более скромное представление о своей личности, нужно было стать большим демократом.

Таким менее самоуверенным, но более демократическим духом одарил Гёте младшего брата Гёца — Вертера. И ему доверил он, правда на короткий срок, дальнейшее решение великой нравственной задачи своего времени.

==== IV. ====

Герой, заступивший место Гёца, был мало похож на своего предшественника. Гёц был натурой активной, Вертер — человек с пассивным темпераментом; один действовал, другой рассуждал. В этом смысле Вертер, хотя он в литературной летописи и следовал за Гёцом, в летописи жизни ему предшествовал.

Вертер по своему характеру и миропониманию состоит в более близком родстве с мягкими и грустными сентименталистами середины XVIII-го века, чем с теми из них, которые в конце века перешли от скорбного размышление к действию. «Мы имеем дело, писал Гёте о Вертере, не с энергичными натурами, которые не могут пережить крушение своего идеала, а с теми, которым жизнь становится в тягость за недостатком действия».

Роман «Вертер» [1774] — эта картина «болезней воображение своего века», как говорила M-me де Сталь&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; был написан несомненно также под влиянием идей Руссо&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;; в нем повторены все излюбленные темы женевского моралиста&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; за исключением лишь темы политической.

Прямым предшественником мечтательного Вертера был не кто иной, как несчастный учитель Юлии, смиренный Сен-Прё.

Сен-Прё не был способен ни на какую борьбу, он искал только уголка для оскорбленного чувства. Все, что он мог противопоставить своим врагам — было его израненное скорбящее сердце. Оно готово было нести тяжесть своего страдание всю жизнь, пока не изошло бы молча и постепенно кровью.

Такая же пассивная натура, меланхоличная и не способная к самозащите — Вертер.

Известно, что эта литературная характеристика списана с живого лица и что завязка романа — поэтический отзвук пережитого в жизни самого Гёте'«. Романическая завязка, которая в свое время произвела такую сенсацию дает мало для характеристики душевных движений героя. Вертер осужден на смерть еще до встречи с Лоттой, и его смерть — неизбежный результат несоответствия его сил с задачей жизни. Страдание любви только дорисовывают картину его мучений. Неудачная любовь закрывает Вертеру последний возможный выход и отнимает последнюю надежду найти мирный уголок, куда бы не долетал мирской шум, и где бы одиночество не было так тягостно.

Несоответствие между силами и требованиями сердца были, кажется, главной причиной самоубийства и того меланхолического юноши Иерузалема, материалами для биографии которого Гёте пользовался при своей работе над „Вертером“. „Несчастный Иерузалем! писал Гёте“. — Эти дьяволы, т.-е. злые люди, которые живут только суетой, в сердце которых только один культ идолов, которые противятся всякой честной и доброй натуре, преувеличивают и портят силы — вот кто виноват в этом несчастий».

Люди, конечно, были виноваты; но виновен был и сам герой, который совсем не умел защищаться.

В общем Вертер типичнейшая сентиментальная натура еще в первой форме своего развития. Он поклонник природы, сначала веселого, тихого неба, затем, по мере того, как туман начинает заволакивать его душу, поклонник грустного, лунного, мглистого пейзажа Оссиана. Он любитель сельской жизни, идиллического крестьянского счастия, большой друг детей, так как их есть царство небесное, поклонник песни и музыки, любитель уединенных прогулок, ревностный почитатель Клопштока и пиэтист&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;. Но все эти качества и симпатии не придают ему характерной физиономии; они слишком общи, и он делит их со всеми членами обширной международной семьи сентименталистов.

То, что составляет главную отличительную черту характера Вертера, это — самоанализ. Его негодование на противоречия и неустройства жизни очень глубоко и решительно. Его отношение к самому себе также очень строго Он не может удовлетвориться одной декламацией и сентиментальной проповедью, он не может помириться с вечно пассивным протестом, — и он кончает самоубийством. Ему самому ясна его бесцельная роль в жизни, и это сознание — одна из главных причин катастрофы. Его влечет к делу — к какому, именно, он сам себе не выяснил, но помириться с бездельем или бесцельной сменой впечатлений он не может. Его собственное призвание в жизни для него предмет постоянного обсуждения, и осуждения, и в той степени, в какой покой и мир вокруг него возрастают, в той степени возрастают и его душевные тревоги.

Внешний покой, который Вертер так на словах превозносит, забавляет его и удовлетворяет лишь на очень короткий срок, так как тревога его сердца этим покоем не успокоена, а только на время заглушена. Вертер нуждается в покое, как в отдыхе, а не как в конечной цели жизни, так как при всей своей отчужденности от людей, он натура общественная, думающая не только о своем личном, но и об общем благе. В Вертере есть и энергия в скрытом состоянии, но весь вопрос в том, на что ее направить, а не направлять ее вовсе значит для него — умереть.

«Ты спрашиваешь — пишет он своему другу — должен ли ты мне выслать мои книги? Ради Бога, оставь их в покое! Я не хочу, чтобы мною руководили, меня подбадривали или разжигали — достаточно в самом себе кипит это сердце. Мне нужна колыбельная песня; так часто мне приходится убаюкивать теперь мою возмущенную кровь».

Если бы мы, однако, пожелали узнать причину такого «кипение сердца», мы едва ли получили бы удовлетворительный ответ. Вертеру самому не ясны его желания. Не имея никакого знание жизни — в виду его положение и лет — не разобравшись совершенно в том, что вокруг него творится, но чувствуя, что творится злое и несправедливое; не имея никакой программы в жизни — он в своих рассуждениях прячется за общие места. Сначала, как истинный ученик Руссо, он видит первопричину бед в цивилизации и стремится хотя бы внешним образом от нее отрешиться [в душе он остается по-прежнему очень культурным человеком]; затем, когда это средство не помогает, он идет дальше и ищет причину своих страданий в той скорби о зле мира вообще, которая должна быть присуща всем мыслящим и чувствующим людям.

Вертера можно признать довольно ярким представителем мировой скорби. Но понять эту скорбь, философски осмыслить ее, так или иначе объяснить причину ее и найти средства к ее смягчению Вертер не может. Его скорбь о мире, о которой он в своем дневнике говорит так часто и на которую всегда сбивается его личное горе — не разъясняет смутного состояние его духа. «Я страдаю потому, что все бытие есть непрерывная цепь страданий», так рассуждает он и думает, что нашел разгадку тайны.

«Что жизнь человеческая есть сон, пишет Вертер, это многим так казалось, и это чувство меня не покидает; когда я посмотрю на то стеснение, в каком находятся деятельные и испытующие силы человека; когда я вижу, как всякая деятельность клонится к тому, чтобы достичь удовлетворение потребностей, которые, в свою очередь, имеют в виду снова одно лишь продолжение нашего бытия; когда я вижу, что всякое успокоение есть в результате только мечтательный отказ, так как человек в таком состоянии только размалевывает стены своей тюрьмы пестрыми образами, и светлыми пейзажами, — то уста мои немеют. Я тогда ухожу внутрь себя и нахожу в себе целый мир, но снова мир чаяний и темных желаний, а не мир ясных очертаний и живой силы».

«Мое сердце изнывает от той всепожирающей силы, которая таится во всей природе, не сотворившей ничего, что не уничтожало бы своего ближнего или самого себя. И я блуждаю полный страха, и вокруг меня земля и небо и их творящие силы, но я ничего не вижу кругом, кроме какого-то вечно поглощающего чудовища».

«И что такое человек, этот прославленный полубог?» спрашивает Вертер, заканчивая свой дневник. «Разве ему силы не изменяют там, где он в них больше всего нуждается?»

Действительно, силы изменяют Вертеру всегда, когда они ему бывают нужны; и эту особенность своей личной жизни он возводит в общее правило.

Вертер вскружил голову многим не только в Германии, но и во Франции, где также имелась готовая почва, на которой могли произрастать такие типы&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;.

Как сын своего времени, Вертер несомненно вполне правдив и искренен.

Он — идеалист, стоящий на переходной ступени между сентиментальными проповедниками морали, уживающимися с ненавистной им действительностью, и теми реформаторами-идеалистами, которые, не будучи в силах с ней ужиться, готовились приступить к ее ломке и разрушению. С моралистами Вертер имеет то общее, что он, как они, ни на какое прямое вмешательство в ход жизни не способен, с реформаторами-борцами его сближает неспособность ужиться с тем, против чего бороться он не в силах. В Вертере слишком много энергии, чтобы только чувствовать и слишком мало ее для того, чтобы то, что чувствуешь, дополнить актом воли. Иного исхода, кроме самоубийства, такая жизнь не допускала, и мы можем смотреть на романическую развязку повести, как на простой эпизод, который только дополняет общую картину.

Вертер носил в душе идеал своего века — великую гуманную мысль, и сердце его было согрето той же высокой любовью к человечеству, какой болело все его поколение; не от любви к человеку, а от любви к человечеству умер этот несчастный мечтатель.

При всем аристократизме духа, Вертер демократ не только по рождению, но и по своим симпатиям. Как скромный немец, он, конечно, не позволяет себе мечтать о роли народа, как силы политической, но зато он рассчитывает на него, как на силу нравственную. Народ для него единственная среда, где идеалисту легко дышется.

Потребности этой среды для Вертера не ясны — или вернее — он думает, что они очень скромны и малы. Ему видны недостатки толпы; он понимает, что с ними надо бороться и он верит в победу, залог которой дан в добрых душевных качествах темной массы.

«Люди с известным положением, пишет Вертер, будут всегда держать себя в холодном отдалении от простого народа, опасаясь как бы они не проиграли от приближение к нему. Есть, впрочем, злые шуты, которые как будто бы и нисходят до народа, но лишь затем, чтобы дать бедному народу почувствовать их высокомерие. Я знаю, что мы не равны и не можем быть равны; но тот, кто считает нужным удаляться от так называемой черни, заслуживает порицания, как трус, который прячется от врага, боясь быть побежденным».

«Любовь, верность и страсть, вовсе не измышление поэтов — все это существует и в лучшем виде сохранилось в тех классах, которые мы называем грубыми и необразованными, мы образованные — переобразованные люди»!

Вера в народ не изменила Вертеру, но она не спасла его от смерти.

Как он ни восхищался простыми людьми, но ужиться с ними на долгий срок он не мог — их ограниченный умственный кругозор и несложность их чувств ему скоро надоели.

Сравнительно с Гёцом, Вертер — человек с меньшей силой воли, но с более чутким сердцем. В нем меньше революционного пыла, но больше скорби. Он не аристократ, он человек третьего сословия; его связь с народом более тесная, сословная связь; она не порывается так легко, как порвалась эта связь между Гёцом и той толпой, которую железный рыцарь хотел взять в опеку. Обманувшийся Гец мог найти некоторое утешение в гордом сознании своего превосходства; Вертеру не на что было опереться. Заступиться за оскорбленный идеал он не мог по недостатку воли и силы; снести это оскорбление он также не мог по слишком болезненной чуткости ко всем мрачным сторонам жизни: в утешение ему оставалась одна только вера в простого человека, в народную массу, которая хранит в себе столько добрых задатков для будущего. В простом человеке Вертер, действительно, не обманулся, но с ним ему было скучно. И, верный традициям семьи индивидуалистов, он предпочел лучше умереть, чем обречь себя на муравьиный скромный труд невидного работника.

Гёте похоронил свое «вертеровское» настроение вместе с самим Вертером.

Простившись с этим слабым человеком и скоро позабыв его, поэт продолжал, однако, думать все над той же задачей, решить которую Вертер был не в силах.

Он продолжал думать над единоборством свободы и необходимости, идеала и жизни, и над призванием сильной личности, которая, как связующее звено, поставлена между этими непримиримыми силами.

Иным героям доверил теперь Гёте свои мысли.

Это были очень сильные люди, даже не люди, а полубоги, сверх-человеки — Прометей и Фауст.

И весьма характерно для Гёте, что он так быстро освободился от приступа мировой скорби, который он пережил, когда писал «Вертера». В характере и уме художника для такой скорби было очень мало задатков, не больше, чем для активного вмешательства в ход событий — для той революционной программы, которую поэт доверил Иёцу, и от которой также отрекся с легким сердцем.

==== V. ====

Лирическую драму «Прометей» [1773], этот гимн торжествующего титанизма, Гёте мог сложить лишь в тот исключительный момент «гениального и бурнаго» экстаза, когда все неразрешимое в жизни казалось поэту разрешимым, все далекое близким, когда он думал и верил, что нет ничего в мире, перед чем бы разум, воля и сила человека остановились, пораженные робостью или сомнением.

«Прометей» был задуман одновременно с «Фаустом». Надо было обладать той широтой и многогранностью взгляда на мир и той разносторонностью темперамента, которыми обладал Гёте, чтобы одновременно и чувствовать, и понимать столь разнообразные душевные движения, которые выражены в этих двух символических драмах.

Созидая столь различные образы, Гёте, однако, себе не противоречил. «Прометей» отразил ту же правду его души, что и «Фауст».

Фауста мы застаем стариком, в момент печального раздумья, когда — обманутый мудрец — он близок к отчаянию; и мы ничего не знаем о Фаусте молодом, о тех годах его жизни, когда он был полон надежды, бодрости и сил. Перед нами человек, стоящий почти на краю могилы, разуверившийся в силе своего ума, но ведь были же годы, когда надежда на конечное торжество человека над всеми тайнами мира была для него уверенностью?

Такое титаническое торжество всепроникающего ума и всесильной воли воплотил Гёте в образе Прометея, творящего людей и насаждающего культуру.

Прометей схвачен художником в самый счастливый день его жизни. Он — законодатель и устроитель целого общества, призванного к жизни его умом и вдохновением.

Прометей — в своей мастерской, на лугу, среди статуй, которые он вылепил из глины; он — творец людей, божество, равноправное с теми, которые царствуют на небе.

«Ты говоришь мне о богах — обращается он к Меркурию, который пришел ему напомнить о Юпитере — они бесконечны и всемогущи, а что они могут? Могут ли они в мой кулак заключить все широкое пространство земли и неба? могут ли они расширить меня до целого мира?» Прометей признает одного только бога — Судьбу и не желает служить ее вассалам.

Отвернувшись от них, титан погружен в созерцание своих творений, тех глиняных изваяний, которые его окружают. В них вся его радость, его любовь, его гордое сознание своей силы. Он с презрением отвергает предложение богов, которые готовы уступить ему место на Олимпе. Зачем ему то, чем они владеют? у него есть свое, чего они у него похитить не могут, у него есть свой мир, который он разделить с ними не хочет. Пусть каждый остается на своем месте; он — на земле, они — на небе. Его владение — это тот круг, который наполнен его творчеством. За пределы этого круга титан переступать не желает. «Здесь мой мир, здесь мое все» — говорит он. «Здесь я сам чувствую себя; здесь все мои желание воплощены в телесных образах. Здесь в моих дорогих детях отражается мой собственный дух».

Но эти дети пока безжизненны; они — статуи, которым при всей их внешней красоте недостает жизни; они безмолвны, они бездыханны. Прометеи не может сам, своею силой, вдохнуть в них пламень жизни.

Ему на помощь приходит Минерва. Она его любит, да и не может богиня мудрости не любить Прометея — олицетворение ума и гения человеческого.

Желая настроить Прометея более мягко, богиня говорит ему, что Юпитер согласен оживить все эти статуи, если Прометей смирит свою гордыню. Но именно это предложение всего более оскорбляет титана. «Пусть лучше мои дети будут связаны безжизненностью, отвечает он, но зато они свободны, и я чувствую их свободу».

Перед такой благородной гордыней Минерва склоняется: она побеждена. «Нет, говорит она, они будут жить. Не богам, а одной лишь судьбе дано даровать людям жизнь и отнимать ее»; — и Минерва ведет Прометея к источнику жизни. Она открывает ему великую тайну этого источника: глиняные изваяние оживают и жизнь на земле зарождается.

Род человеческий заселяет всю долину. Люди с дерев срывают плоды; они купаются в реке, бегают по поляне взапуски; девушки рвут цветы и плетут венки. Глядя на веселящихся своих детей, на их беззаботную жизнь среди любящей природы, на эту пока безгреховную жизнь, титан обращается вновь с гордой речью к Юпитеру. «Взгляни Зевс, говорит он, на мой мир! он живет! Я создал их по моему образу и подобию — это поколение, которое на меня похоже, затем, чтобы оно страдало и плакало, наслаждалось и радовалось и тебя ни во что считало!».

И жизнь потекла на земле; и Прометей стал первым ее законодателем. Он ведет людей к победе над природой, он учит их строить дома и обрабатывать землю, и он же дает им первые законы общежития.

Неизбежное насилие, с которым титан сталкивается в жизни, не нарушает его оптимизма — он не берет на себя роли карателя, он, как Христос, говорит об обидчике: извлекший меч, мечом и погибнет:

Ist seine Hand wider Jedermann,

Wird Jedermann’s Hand seyn wider ihn.

Прометей верит, что человек сам построит свою земную жизнь на принципах любви и справедливости.

Он сознает все несовершенства человеческой природы; но это сознание не омрачает его ясного взгляда на будущее. «Вы мои дети, говорит он, вы не выродились; вы трудолюбивы и ленивы, вы жестоки и мягкосердечны, вы щедры и скупы, вы, как все ваши братья по судьбе, похожи на зверей и на богов».

Так философски спокойно смотрит творец на свое создание, уверенный в том, что сердце и ум приведут человека к правильной оценке взаимных отношений.

Спокойный оптимизм титана не колеблется и в столкновении со смертию, с тем явлением жизни, которое с самим бытием враждует всего беспощаднее.

Когда Пандора, одна из его дочерей, впервые видит смерть и печальная приходит спросить у отца, что это явление означает, Прометей говорит ей: «много есть и радостей и печалей, которых ты пока еще не испытала. Среди них и смерть — мгновение, которое исполняет все, к чему мы стремились, о чем мечтали, о чем грезили и чего боялись. Когда ты потрясена в глубине твоего сердца и внятно ощущаешь все, что тебя радовало и тебя печалило, когда ты обнимаешь весь мир все более и более глубоким чувством, — тогда ты умираешь!»

«Умрем!» говорит отцу Пандора, прельщенная этими словами. «Еще не время», отвечает ей Прометей. «А после смерти?» спрашивает вновь пытливая дочь. «После?!» отвечает титан, «ты восстанешь для новой молодости, чтобы страшиться, надеяться и желать!»

На этом разговоре отрывок поэмы обрывается. Позднее Гёте добавил к нему заключительный монолог Прометея.

«Кто помог мне, говорит в этом монологе Прометей, против надменных титанов? Кто спас меня от смерти и от рабства? Разве не все совершило ты одно — святое, пламенное сердце?»

«Я должен уважать тебя? обращается Прометей к Зевсу. За что? Разве ты когда-нибудь утишил страдание скорбящего? Осушил ли ты слезы опечаленнаго?»

«Разве не всемогущее время и вечная судьба — твой владыка и мой — разве не они выковали из меня мужа?»

«Думаешь ты, быть может, что я буду ненавидеть жизнь и убегу в пустыню, потому что не все розовые мечтание сбываются?»

«Здесь сижу я и творю людей, по образу моему — поколение, которое мне подобно, чтобы страдать и плакать, наслаждаться и радоваться и с тобой не считаться, как не считаюсь я».

Какое торжество гордого, самоуверенного ума и сердца, полного надежды!

Но за таким торжеством может последовать страшное разочарование. Если Прометей забыл об этом, то не забыл Юпитер. «В новорожденном, юношеском восторге — говорит грозный властитель, глядя с высоты на Прометея и на его поколение — их душа мнит себя богоподобной. Предоставим их — самой жизни».

И все-таки в «Прометее» царит ясный, уверенный пантеистический покой духа, навеянный, как принято думать, Спинозой, а вернее, общим пантеистическим складом души самого поэта. Прометей не слепой оптимист, закрывающий глаза на неизбежность страдания, которую вскоре ему самому суждено подтвердить своим примером; он неоднократно говорит о неразрывном союзе печали и радости, слез и веселья, но в его уме, познавшем неизменные законы природы, эти противоречия примирены в общем синтезе. Он признает себя участником и выполнителем вечных законов, он достиг того спокойствия мудреца, того высшего познания, которое и есть высшая нравственность по определению Спинозы. Титану не страшен Зевс, потому что он — Прометей — измерил силу этого бога и познал великую тайну, власть которой простирается и над этим временным владыкой.

Прометей творит людей и благословляет их на жизнь, не страшась печалей и страданий, которые предвидит.

Так самоуверенно и гордо судил Гёте о мировом порядке и о призвании героя — творца душ человеческих, устроителя и законодателя новорожденного общества. Так думал он, и в его голове уже зрела мысль о «Фаусте», скорбная мысль, в которой был высказан отказ от всех надежд и упований, какими силен был Прометей.

Прометей — это тот же Фауст в годы своей юности; всесильный титан, оживляющий людей своим духом, готовящий их для великой борьбы с враждебным богом.

Но Прометей — законодатель и насадитель общественной жизни; Фауст — отшельник, удалившийся от мира, мыслитель, безпомощный при всем своем уме и знании.

Прометей — оптимист на заре жизни; Фауст — глубокий печальник о ней на ее склоне.

Как далек алхимик, ученый и состарившийся пантеист от спокойного, трезвого и веселого взгляда, каким он созерцал мир во дни своей молодости! То, что юному полному сил идеалисту казалось достижимым — пересоздание человека по своему образу и устроение жизни по своему идеалу — то для старика стало предметом страдальческого томления. Но душа поэта одновременно совмещала в себе и смелость юного идеалиста и скорбное старческое раздумье.

==== VI. ====

«Фауст», этот «самый блестящий метеор Sturm und Drang’а», был виден в семидесятых годах XVIII-го века весьма немногим, только близким друзьям поэта. Гёте рукописи не печатал и она пролежала долгие годы в его портфеле, пока, наконец, в 1790 году, автор не обнародовал ее, и то в виде отрывка.

Всю жизнь работал Гёте над «Фаустом» и почти накануне смерти дописал последние страницы. В продолжение нескольких десятков лет, которые ушли на выполнение этого грандиозного плана, многое в нем менялось, начиная с основной идеи. Фауст, который в своем кабинете думал разгадать все тайны природы, который разочаровался во всемогуществе своего разума и пожелал с помощью нечистой силы вновь пережить всю жизнь сначала, во многом отличался от того Фауста, которому открылись горние селение за его полезную земную деятельность и за его вечное стремление к самоусовершенствованию. Фауст, который разбил сердце Маргариты, был совсем не тот, за которого она потом на небесах молила Бога.

«Фауст» в целом — драма религиозная, особаго рода мистерия, изображающая судьбу Богом испытуемого человека, его падение и, наконец, примирение с Богом, примирение, купленное ценой неизменного страдание и возвышенных стремлений. В том виде, в каком драма теперь перед нами — со своим прологом на небе, конечным эпилогом и обилием мистических намеков и речей — она несомненно мистерия. Но в первой редакции она имела иную форму, и как можно догадываться по первоначальным наброскам, идея ее была далеко не религиозная и значительно уже по концепции. Пролог был написан позднее, так же, как и вторая часть мистерии.

Юный Гёте заинтересовался народной легендой о докторе Фаусте. Оригинальная личность этого таинственного человека, жившего по преданию в эпоху Реформации, привлекла внимание поэта, как необычное явление, как пример резко выраженной индивидуальности. Художник воспользовался широко тем материалом, который ему давала легенда, переложил одну ее часть в стихи, присочинил к ней весь эпизод любви Фауста к Гретхен и уже в зрелые годы и в старости объединил все пестрые эпизоды этой сказки одной философской и религиозной идеей. Он попытался придать драме единство и цельность и успел в этом, насколько можно было успеть, работая над одним и тем же произведением столько лет при смене настроений и миропониманий.

Немецкая критика потратила много труда на историю возникновение и постепенного роста этого памятника. Мы знаем теперь с достаточной точностью, когда какая сцена драмы была написана и мы можем приблизительно определить, какова была первоначальная основная ее идея.

До сих пор при решении этого вопроса главным материалом служили кое-какие указание в переписке друзей Гёте и известный «Отрывок», напечатанный впервые в 1790 г. Это был отрывок из первой части поэмы, в котором было почти вдвое меньше стихов, чем сколько их теперь перед нами. В 1894 г. Эрих Шмидт открыл новый список с первоначальной рукописи «Фауста», относящийся к 1775 г. В этом списке&quot; — точной копии с оригинала, который остался в руках самого Гёте — мы имеем несколько сцен первой части трагедии. В их число входят: первый монолог Фауста и сцена с Вагнером; затем следует разговор ученика с Мефистофелем, сцена в погребе и, наконец, вся трагедия Гретхен.

В напечатанном «Отрывке» 1790 г. имеем тот же первый монолог и сцену с Вагнером, окончание разговора Фауста с Мефистофелем и затем все по порядку остальные сцены первой части с малыми пропусками. Таким образом, в обеих рукописях и в той, которую Гёте читал друзьям в 1775 г. и в той, которую он напечатал в 1790 г., недостает очень существенных частей трагедии — отсутствуют: сцена попытки самоубийства, пасхальная песнь, сцена перед воротами, разговор Фауста с Вагнером, сцена перевода Евангелия, первый разговор с Мефистофелем, песня духов, второй разговор Фауста с Мефистофелем и заключение договора. Всех этих сцен, которые имеют такое решающее значение для выяснение идеи трагедии в полном ее составе, в первых редакциях не было. Всего характернее отсутствие сцены договора между Фаустом и Мефистофелем. Очевидно, что взгляды Гёте на условия этого договора менялись и не установились вполне даже тогда, когда он решился напечатать первый отрывок.

Чтобы разгадать первоначальную идею «Фауста», какой она рисовалась автору в его юношеские годы, нужно строго держаться тех сцен, которые были вполне закончены и отделаны раньше других и вошли в рукопись 1775 г. и затем, с малыми добавлениями, в первое издание 1790 г. Их немного.

В первом монологе перед нами Фауст — мудрец и кудесник, затем в других сценах он уже молодой человек. Как Фауст из старца превратился в юношу и на каких условиях Мефистофель согласился стать его спутником, мы не знаем. Фауст, как видно из первого же монолога, был человек с слишком сложной психической организацией и с умом слишком глубоким, чтобы продать свою душу черту на обыкновенных условиях, о которых так часто говорится в старых легендах. Возвращение утраченной молодости и погоня за наслаждением были слишком ничтожными приманками для такого сверхчеловека и мудреца, и автор только много лет спустя нашел достойные Фауста условия договора. Он тогда заставил его сказать, что бес может взять его душу, когда он, Фауст, спокойный, ляжет на ленивое ложе, и довольный собой, одурманенный счастием, скажет мгновению: «остановись, ты так прекрасно!»

Такие условия едва ли мог предложить тот Фауст, который говорил устами молодого Гёте. Фауст, сын «бурной» эпохи, несомненно, хотел себе понравиться, жаждал наслаждение и мог молиться о том, чтобы прекрасное мгновение настало и удержалось. Мефистофелю ничего не стоило поймать его в свои сети, и странно, что он не потребовал от Фауста платежа по договору, когда Фауст гулял в саду с Гретхен. Но Мефистофель не мог предъявить такого требования, потому что договор тогда еще не был подписан.

Фауст, каким он выступает в первом монологе — хорошо нам знакомый Stürmer и Dränger. Запершись в своем рабочем кабинете, он не враждует с действительностью, его окружающей, не скорбит о ней; для него она пока совсем не существует; он на время забыл о ней, он забыл обо всем мире, кроме горнего мира науки. Высшая цель его жизни — в ней, в науке; она одна способна дать человеку всемогущество, дать ему власть над природой и стало быть, над людьми и над действительностью. Науке Фауст пожертвовал своей жизнью; он не знал ни отдыха, ни радости, ни любви — он изучал и мыслил.

Мы застаем Фауста в минуту очень тяжелого раздумья. Ни силы, ни бодрости нет в этом титане, который прежде, вероятно, как Прометей, был горд и самоуверен. Теперь этот рьяный поклонник человеческого разума начал под старость сам колебать треножник своего бога.

Знание не дало Фаусту того, что оно обещало; от всех мирских благ отказался он, всякая радость у него отнята, и нет у него силы, ни исправить людей, ни просветить их.

Потеряв веру в простые средства, какими человек приобретет знания, Фауст отдался магии в надежде, что духи откроют ему тайны природы; с их помощью надеялся он познать все внутреннее строение мироздания, познать силу бытия, и слова заменить сущностями.

Мы присутствуем при одной из таких бесед Фауста с духами. С тоской и скорбью смотрит он на свою келью, на эту темною дыру, куда едва проникает дневной свет, на эту комнату, заваленную пыльными книгами. Полный месяц светит, и Фаусту становится грустно. Ему хочется, освободясь от всей этой затхлой мудрости, лететь навстречу лунным лучам, лететь в горы и витать с духами. Фауст понимает, почему необъяснимая печаль теснит его сердце: вместо живой природы, среди которой Бог поставил человека, вокруг него — царство смерти.

Он берет в руки знаменитую книгу Нострадамуса и ему кажется, что в ней заключено его счастие; она может даровать свободный полет его уму, в ней открыта ему, живая природа, истолкованная самими духами, которые незримо его окружают. Знак макрокосма останавливает на себе взгляд Фауста и, созерцая этот знак, Фауст очарован; он прельщен его таинственной простотой и величием. «Какое зрелище!» восклицает он, — и вместе с этим восклицанием очарование исчезает. Фауст понимает, что этот знак не даст ему желанной разгадки, что бесконечная природа и источник жизни от него вновь так же далеки, как далеки были раньше. Фауст чувствует бессилие своего ума и с недовольством переворачивает листы книги. Ему попадается на глаза знак земного духа, и надежда опять в нем воскресает. Этот дух ему ближе. Силы Фауста растут, он ощущает в себе смелость броситься в круговорот жизни, разделить с землей ее страдание и радости, все ее бури. Он вызывает духа земли. Дух является, и первое чувство, которое испытывает Фауст при его созерцании — чувство страха и ужаса.

С презрением смотрит на него дух и не признает в нем сверхчеловека.

«Ты ли этот Фауст, спрашивает земной дух, ты, трусливый червь, который дрожишь перед одним моим дыханием?» Фауст задорно отвечает духу, что он ему равен, что он ему близок. «Ты равен духу, который доступен твоему пониманию, не мне», отвечает дух земли и самовольно исчезает.

Фауст уничтожен. «Кому же я равен?» спрашивает он, и в эту минуту к нему в дверь стучится его ученик, как будто затем, чтобы не оставить вопроса без ответа.

Следует известный разговор Фауста с Вагнером. Фауст говорит с этим воплощенным крохобором, с этим самодовольным, ограниченным ученым тем самым языком, каким только что дух земли говорил с ним самим. Их беседой заканчивалась первая сцена и в рукописи 1775 г., и в издании 1790 г.

Две ясных мысли проведены в первом монологе Фауста и в его беседе с Вагнером. Обе они переплетены, соединены вместе, хотя между ними нет прямой внутренней связи.

Одна мысль подтверждает ограниченность нашего ума и устанавливает предел нашему познанию. В глазах «бурного гения» его ум потерял ореол беспредельной силы. Макрокосм и микрокосм — природа и человек — рисуются ему как миры, сущность которых остается для человека тайной; эти миры человек может постигать не иначе, как только уподобляя их себе, принимая за мерило всех вещей свое «я», ограниченное и несовершенное.

Рядом с этой печальной мыслью проступает и другая — мысль о неполноте и призрачности жизни в мечтах и в созерцании. Жизнь, как нечто единое, целое, полное вечного движения, требует от человека не только способности понимать ее, созерцать и пересоздавать в образах — она требует активного его вмешательства в свое течение; требует от человека, который хочет познать ее сущность и вникнуть в ее тайну, чтобы он разделил ее печали и радости не только в мыслях, но и на деле, как существо чувствующее и действующее. Фауст печален не потому только, что он просчитался, слишком доверяя своему разуму, — он грустен потому, что все земные печали и радости прошли мимо него, что между ним и жизнью лежит страшная пропасть не только неведения, но и полного отчуждения. Фауст понял, что, как Uebermensch, он стоит между людьми и духами, одинаково чуждый и тем, и другим.

Чтобы выйти из этого положения, Фауст должен начать жить сначала; и для продолжение действия вмешательство сверхъестественного в жизнь Фауста становилось неизбежно. Старинная легенда пришла Гёте на помощь, и ценою своей души Фауст согласился купить возрождение, вторую жизнь, которая должна была исправить все ошибки и односторонности первой.

Мы не знаем, каковы были в их первоначальном виде статьи договора между Мефистофелем и Фаустом, мы не знаем также, как они встретились, так как и в рукописи 1775 г., и в издании 1790 г. о встрече Фауста с Мефистофелем ничего не говорится. В рукописи 1775 г. за разговором Фауста с Вагнером следует непосредственно разговор Мефистофеля с учеником. В отрывке 1790 г. порядок тот же, но только этому разговору предпослано несколько стихов из диалога Фауста с Мефистофелем [начиная с 1415 стиха полного текста]. Припомним их содержание.

Фауст и Мефистофель продолжают начатый разговор. Фауст откровенно говорит о своих желаниях. Он уже не требует абсолютного знания. Он хочет в глубине своего сердца насладиться всем, что составляет удел всего человечества; он хочет охватить и низкое, и высокое, хочет на свою грудь принять и счастие, и печаль людскую, хочет расширить свое «я» на все человечество и, в конце концов, погибнуть с ним вместе. Не путем размышление о жизни — как он до сей минуты делал — но из непосредственного слияние с ней хочет он познать ее. До сих пор Фауст стремился разгадать сущность жизни, исходя из самых высших и отвлеченных положений; теперь он стремится решить эту задачу иным способом — исходя из простых конкретных явлений жизни, которые он надеется пережить, прочувствовать все, в их колоссальном разнообразии. Мефистофелю смешны такие требования; как трезвый ум, он понимает, что они превышают все силы человека, как превышали недавно надежды, которые Фауст возлагал на свой разум. Мефистофель отвечает шутя, что такая задача по плечу только одному человеку — «господину микрокосму», с которым он сам был бы рад познакомиться. Неисправимый мечтатель оскорблен таким ответом, и он задает бесу прежний печальный вопрос: кто же я — если мне не дано завоевать для себя венец человечества, к которому стремятся все мои помыслы? Бес отвечает Фаусту теми же словами, которые однажды уже его оскорбили. «Ты, в конце концов — ты, и всегда таким останешься». Прежняя грусть заливает душу Фауста; желание принять на себя все горести и радости мира, надежда расширить свое «я», чтобы слиться всецело с человечеством, оказываются столь же обманчивы, как и прежние попытки проникнуть за черту познаваемого. Фауст понимает, что он не продвинулся вперед, и что бесконечное к нему не приблизилось.

Тайна жизни в ее грозной непроницаемости остается недоступной ни уму, ни сердцу человека. Необходимо ограничение, необходимо смирение. Мефистофель смотрит на дело проще. Он видит, что все несчастие Фауста заключается в чрезмерности его требований и понимает, что эта чрезмерность коренится в слишком глубоком, рассудочном взгляде на жизнь Он предлагает Фаусту отбросить всякое размышление и отдаться непосредственному наслаждению. «Я говорю тебе, возражает он, — философ подобен зверю, который силою злобного духа замкнут в заколдованном круге на чахлой поляне среди прекрасных зеленеющих полей». Фауст сдается на этот довод; он как будто готов отречься от всякого размышление и только спрашивает своего искусителя: «с чего начать?» Их разговор прерывает ученик. Но перед его приходом Мефистофель произносит известный монолог: «Verachte nur Vernunft und Wissenschaft»:

Лишь презирай свой ум, да знанья жар,

Могучий человека дар;

Пусть с жалкой, призрачной забавой

Тебя освоит дух лукавый —

Тогда ты мой, без дальних слов!

Ему душа дана судьбою.

Вперед летящая и чуждая оков;

В своем стремленьи пылкою душою

Земные радости он презирать готов.

Он должен в шумный мир отныне погрузиться;

Его ничтожеством томим,

Он будет рваться, жаждать, биться,

И призрак пищи перед ним

Над ненасытною главою будет виться.

Напрасно он покоя будет ждать,

И даже, не успей он душу мне продать,

Сам по себе он должен провалиться.

[Перевод Н. Холодковскаго].

Основная мысль этого монолога как будто не совсем ясна. Бес радуется тому, что Фауст готов отказаться от разума и науки и слепо идти за ним. Бес убежден в своей победе. Он понимает, что причина всех страданий Фауста заключена в его неудержимом и бурном стремлении вперед, — стремлении, которое не может удовлетвориться никакой радостью, так как всякая будничная житейская радость в глазах Фауста заранее обесценена. Мефистофель знает, что Фауст не найдет желанного удовлетворения; он торжествует, уверенный, что душа Фауста останется ненасыщенной, что он обречен на гибель.

Эти слова Мефистофеля стоят в полном противоречии с основной идеей окончательной редакции драмы. В самом деле, если Фауст готов продать свою душу при условии, что Мефистофель сумеет удовлетворить его желания, что он сможет заставить Фауста сказать мгновению «остановись», то бес не имеет причины радоваться, размышляя о неукротимом стремлении ненасытного сердца Фауста и о предстоящих Фаусту разочарованиях. Бес должен, наоборот, задуматься над этими чертами характера и качествами души Фауста, которые делают победу над ним невозможной или, по меньшей мере, отдаляют ее. Точно так же непонятно, почему Мефистофель радуется тому, что Фауст готов отречься от разума и науки. Это отречение предает Фауста в полную власть страсти и, так как страсть беспредельна, то, не сдерживаемая ничем, она только усложнит задачу Мефистофеля.

В первоначальных редакциях, в которых не упоминалось об условии договора, монолог Мефистофеля «лишь презирай…» вполне на своем месте. Смысл его очень прост. Мефистофель рад тому, что страсти начинают просыпаться в мудреце, он рад тому, что человек, уразумев, насколько он ничтожен, как существо мыслящее, убедится и в том, насколько призрачны и ничтожны все блага и радости мира, за которыми он теперь погонится, как существо чувствующее. Заставить человека сознать себя вдвойне несчастным и неудовлетворенным, заставить его в погоне за удовлетворением совершить ряд преступлений, пробудить в нем злые инстинкты и доказать ему, что жизнь есть вечная смена желаний и пресыщение — вот чего добивается бес, когда он убеждает Фауста покинуть кабинет и начать жить сначала.

Несчастный роман с Гретхен — первая попытка Фауста взять на себя радости и страдание мира, и вместе с тем — первое торжество Мефистофеля. Роман должен был кончиться трагично, и сам Мефистофель сделал все от него зависящее, чтобы ускорить развязку. Гретхен, эта воплощенная ''земная'' любовь, не могла надолго приковать к себе Фауста. Гретхен сыграла свою роль в его жизни, не пошла за ним из тюрьмы, и Мефистофель увлек Фауста для новых испытаний.

На этом любовном эпизоде заканчивается первая часть трагедии; вернее, она обрывается. Перед нами только самое начало драмы, первый шаг помолодевшего Фауста в новой для него обстановке. Правда, этот первый шаг, этот эпизод любви — один из самых значительных и решительных, но, конечно, им трагедия Фауста не могла закончиться. Фауст должен был пройти трудную школу долгой жизни, изведать все ее волнения, чтобы драма могла назваться мистерией.

Работы было много и для Мефистофеля, и для Гёте. Фаусту надлежало выступить на самых различных поприщах; перед поэтом становилась сложнейшая задача, каждая частица которой была достаточно широка сама по себе, чтобы заполнить собою целую драму&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;. Не мудрено, что поэт работал всю свою долгую жизнь над выполнением этого гигантского плана.

«Если бы неудовлетворенность была конечной темой „Фауста“ Гёте, как это думали, говорил Куно Фишер&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;, то я не назвал бы этой поэмы поэмой религиозной, а только пессимистической, как стихотворение Байрона».

Отчего не предположить, что прежде, чем стать религиозной и оптимистической в своем конечном итоге, драма вначале была, действительно, построена на пессимистической мысли? Если судить по наброску 1775 г. и по изданию 1790 г., то пессимистический взгляд на жизнь высказан в драме очень определенно. С одной стороны — ничтожество человеческого ума, с другой — вечная неудовлетворенность сердца, неудовлетворенность, возрастающая в той мере, в какой растут умственные и нравственные потребности человека. «Ведь в сущности „Фауст“ — если иметь в виду его первую часть — написан против титанической дерзости», говорил Жан Поль Рихтер&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;. Чем человек выше, тем он несчастнее, хотел как будто сказать поэт вначале, и только потом, уже умудренный жизнью, добавил, что великое все-таки может быть куплено ценой страдания, в котором даны человеку высшая радость и прощение всех его неизбежных прегрешений.

Придти сразу к этому примиряющему выводу, хотя на него и был дан намек еще в «Фаусте» Лессинга, молодой Гёте вряд ли мог.

Фауст из той же семьи титанов, что и Прометей. Но судьба его мало похожа на судьбу его старшего брата. Прометей творил людей по образу своему и подобию; божественная мудрость им руководила и он, веселый и довольный, мог наслаждаться плодами своего ума и воли, избавленный от жажды неутоленных желаний. Фауст, в сравнении с ним, был приниженный страдалец; его уму высшая мудрость оказалась недоступной, а жизнь, не удовлетворив его сердца, дала ему почувствовать лишь остроту своей горечи.

Между этими двумя крайностями, между торжествующим всемогуществом Прометея и мучительной неудовлетворенностью Фауста должен был пролегать тот путь, по которому человек мог идти к великой цели, не преувеличивая своих духовных сил и не содрогаясь перед их ничтожеством.

Гёте рано вступил на эту дорогу, и Фауст был последним произведением, в котором поэт прощался с «бурной» молодостью.

Фауст должен был найти удовлетворение, но не в том, в чем он искал его раньше. Он должен был понять, как он и понял, что счастие заключается не в бесконечном расширении требований, которым положен предел, а в разумном их ограничении, которое ничуть не оскорбительно для человека, живущего не одной лишь личной жизнью.

Фауст был, как и все его предшественники, как Гёц, Вертер и Прометей, — гуманист XVIII столетия, свободный мыслитель и друг человечества.

Едва ли можно согласиться с Даниэль-Стерн, с этой восторженной дамой, в том, что Гёте в своей поэме имел в виду главным образом благо ближнего, которого хотел предостеречь от искушенья, что мысль об этом благе заставила Фауста состариться над книгами, что, наконец, основная нравственная тенденция поэмы заключена в проповеди «неисчерпаемого сострадания»&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;. Фауст, вознесенный так высоко над общим уровнем человечества, себя не забывал, но он остался, конечно, очень гуманным человеком. Даже тогда, когда наука отняла его у жизни, когда он всецело был поглощен высшими вопросами бытия, он о людях думал. Вдали от всех житейских вопросов, в мире отвлеченных истин, он чувствовал себя все-таки одиноким. В нем не было того гордого отношение к слабейшему, которое легко могло быть оправдано всеми его духовными преимуществами. Пусть он называл безумцами тех людей, которые не скрывали перед толпой своих чувств и слишком доверчиво поделились с ней истиной, за что и были распяты и сожжены; но мы знаем, что он сам, если бы только эта истина была в его власти, отдал бы ее людям и не убоялся бы последствий. Не он ли скорбел о том, что он не в силах «исправить людей и наставить их?» Не он ли, убедившись в бесплодности своих стремлений, поставил первым условием новой для себя жизни возможность принять на себя всю людскую печаль и радость и возможность расширить свое «я» до границ всего мира?

Отношение Фауста к окружающим его людям ясно обрисовано в известной сцене «Перед городскими воротами». Эта сцена не вошла в первоначальные редакции, но есть основание предположить&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;, что она была задумана и набросана поэтом еще в годы его юности.

Сцена полна большого смысла, как единственная, в которой Фауст приходит в непосредственное соприкосновение с народом.

«Здесь я человек, здесь я имею право быть человеком», восклицает он, затерянный в толпе веселящегося и празднично одетого народа. Его ученик оскорблен грубостью народного веселья: в проявлении радости народ так мало аристократичен! Но Фауст, истинный аристократ духа, думает иначе. Он охотно принимает заздравный кубок из рук крестьянина, он ценит этот дар любви, идущий от чистого сердца. Народ польщен присутствием Фауста на празднике; народ знает Фауста и любит его за готовность всегда придти на помощь. Народ не забыл, как Фауст жертвовал собой во время чумы, как он боролся с ней и как много добра он сделал.

«Привет толпы звучит мне как насмешка», говорит, однако, Фауст своему ученику, когда они остаются наедине.

Фауст смущен: ему кажется, что он был слишком мало подготовлен к такой трудной задаче, как помощь ближнему, что его знания, за которые его так прославляют, были в сущности очень несовершенны. Не гордое сознание силы и духовного преимущества, а наоборот, сознание немощи охватывает его душу, когда он задумывается над своими обязанностями в отношении к ближнему. Филантроп и сентименталист, как все дети его века, Фауст знает, что он стоит выше других, но что поставлен он так высоко все-таки ради них.

Он сознает себя представителем человечества; страдание людей отзываются в его сердце потому так больно, сознание своего ничтожества для него потому так ужасно, и что он видит в себе воплощение самого благородного и возвышенного человеческого типа.

Между ним и людьми нет разъединения, наоборот, есть братство в страдании; есть глубокая связь, вытекающая из пессимистического философского понимание жизни, которая с одной стороны — призрак, загадка для нашего несовершенного ума, с другой, — ряд скорбных ощущений, вытекающих из вечного стремление и вечной неудовлетворенности. Недаром Гёте, уже старый и примиренный с жизнью, взглянул так милостиво на первую книгу молодого Шопенгазшра. Гёте не мог согласиться с ее пессимистическими выводами, — он, тогда уже творец второй части «Фауста» — но что-то в этой книге напомнило ему его старые беседы с Мефистофелем&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;.

В первой части «Фауста» слышен как будто голос и другого собеседника — Гамлета&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;, и многое в этих «бурных» речах напоминает слова одной из самых скорбных книг мира — Экклезиаста&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;.

И все-таки культ сильной личности, как он выражен в «Фазште», полон гуманных и бодрых чувств. Сохраняя за героем его руководящую роль, заставляя Сверхчеловека содрогнуться от своего мнимого богоподобия и принуждая его испить от чаши мирового страдания, художник в своем гуманном пессимизме объединял всех, и сильных, и слабых. На ничтожестве и немощи слабого он не утверждал самодержавного богоподобия и своеволия сильного. желание Фауста броситься в круговорот жизни, изведать все ее печали и радости, купить ценою души возможность полного слияние с ней — было равносильно отречению от звание сверхчеловека, было желанием стать «человеком» в высоком, но самом человечном смысле слова.

В «Фаусте» много скорби о человеке, но совсем нет ни презрение к нему, ни даже гнева на него. Герой сам в себе казнит все несовершенства людей, он борется с Богом, а не с людьми и на его скорбь о мире не ложится никакой тени ни антигуманных, ни антисоциальных мыслей или чувств.

Конечно, отчасти потому, что вся эта буря чувств и идей — покалишь «буря в мечтах», неподкрепленная житейским опытом.

В работе над решением нравственных проблем, вокруг которых эта буря шумела, Гёте нашел себе, и друга, и помощника в лице Шиллера.

==== VII. ====

Этот младший друг, с которым Гёте делил лавры, был не только поэт, но и философ по призванию.

«Там, где я должен был философствовать, писал Шиллер в одном письме к Гёте&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; — там обыкновенно во мне спешил заговорить поэт, а когда я хотел отдаться поэтическому вдохновению, во мне прежде всего просыпался философ».

Трудно решить, которая из этих двух способностей преобладала в Шиллере. Одни из его судей и ценителей готовы умалить его поэзию за счет его философии, другие готовы видеть в его философии придаток к его поэтическому гению, придаток, отзывавшийся иногда вредно на его творчестве. Быть может, в эстетическом отношении поэзия Шиллера, действительно, иногда и проигрывала от вторжения философской мысли в область фантазии, но зато философская мысль придавала мечте поэта законченное единство и строгую цельность.

Когда мы говорим о Шиллере, как о философе, мы должны помнить, что далеко не все области умозрение привлекали внимание поэта в одинаковой степени. Не созидая новой системы, Шиллер примкнул к готовым уже формулам философии Канта. На этом фундаменте построил он свою этику и эстетику.

Но и в этих областях знание интерес Шиллера распределялся не равномерно. В его творчестве ''этическая'' тенденция всегда преобладала над другими. С решение нравственных проблем поэт начал свою деятельность и ими же ее закончил. История развития нравственных понятий и обусловленных ими форм быта у разных народов — была положена Шиллером в основании той философии истории, которую он читал с кафедры. В вопросах эстетических добро было для него также конечною целью.

Ученые спорили о том, чему Шиллер отдавал в конце концов предпочтение, нравственно-прекрасному или нравственно-возвышенному? Одни были склонны думать, что в последний период своей деятельности, вероятно, под влиянием Гёте, Шиллер эстетическое начало ставил выше этического. Другие утверждали обратное. Ближе всего к истине будем мы, если вместе с Ибервегом скажем, что Шиллер в человеке всегда ценил более его силу «возвышенно желать» [erhaben zu wollen], чем силу «прекрасно чувствовать», но соединение этой силы с эстетическим вкусом ставил выше простых нравственных побуждений&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;.

Шиллер, в данном случае, один из типичных сынов своей эпохи, в глазах которой вся жизнь была нравственной проблемой. И Шиллер любил свой век за эту тенденцию; не даром в «Письмах об эстетическом воспитании человечества» он говорил, что он и не желал бы родиться в иное время, и что он счастлив, работая для своего столетия.

Стремление оценивать все явление жизни преимущественно с этической точки зрение сказалось в Шиллере очень рано. Еще в молодые годы он был восторженным поклонником Руссо — как это видно из его юношеских стихотворений. Но поэта не удовлетворяла нефилософская, несистематичная проповедь моралиста, которая опиралась исключительно на чувство и сама себя не доказывала, а только полагала. Шиллер стремился дополнить ее чтением сочинений моралистов древности, а также английских и немецких психологов.

Первую попытку философски обосновать свое нравственное учение Шиллер сделал в личной переписке с Кернером, которая известна под названием «философская переписка Юлия и Рафаила».

Какого бы мы ни были мнение об этой весьма шаткой метафизике до-Кантовского типа, как она изложена в «Теософии Юлия», но отдел этой теософии, озаглавленный «die Liebe», характерен как лирический дифирамб, прославляющий врожденное нравственное чувство человека, его «симпатию» к ближнему, из которой вытекла вся наша нравственность, личная и общественная.

Любовь и эгоизм противуполагаются в этой теософии друг другу, как две отталкивающие силы, и попытка примирить их или, вернее, признать эгоизм источником альтруизма названа рабской попыткой «ограниченного» сердца. Любовь в области духовной это — та же самая сила, которая в физическом мире проявляется как сила притяжения. Бог есть конечное проявление такого духовного тяготения. Любовь не эманация, а, пожалуй [дерзкая мысль! как оговаривается Шиллер], первопричина божества. Любовь это наше богатство, так как все, что мы любим, становится нашим; эгоизм, наоборот, есть самоубийство, тан как он приводит нашу любовь к полному нищенству. Мы добродетельны, велики и счастливы только благодаря чувству любви, без которого нравственный мир превратился бы в хаос, как мир физический без силы сцепление и тяготения&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;.

Эта фантастическая философия, вся сила которой заключена в лирическом подъеме сердца поэта, ее создавшего — находит себе много параллелей в юношеских стихах Шиллера; и не только в юношеских, но и в зрелых, когда художник в своих размышлениях о нравственности опирался уже не на лиризм сердца, а на учение Канта. Но и в это учение Шиллер, как известно, попытался внести поправку, отдавая ''любви'' предпочтение перед ''долгом'', — любви, которой Кант, как ему казалось, уделил в жизни слишком мало места.

Культ любви и свободной сердечной склонности заставлял Шиллера всегда преклоняться перед христианством. «Самая характерная черта христианства, писал он Гёте&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;, черта, которая отличает его от всех монотеистических религий, заключается в упразднении ''старого закона'', Кантовского императива, на место которого христианство ставит свободную склонность».

Шиллер, так много и долго мечтавший о возрождении античного идеала в жизни, был в сущности глубоко-христианской душой по своему миросозерцанию и сердечному складу. Две великих истины, освященных христианством лежали в основании его идеалистического мировоззрения, — истина земного страдания, которое отсутствует только в мире идеала, и истина любви, которая дает этому страданию нравственную санкцию и не позволяет ему быть пустой игрой природы или произволом Творца. Страдание было в глазах поэта либо неизбежным дополнением любви, либо карой, посланной свыше за преступление против нее, вольное или невольное — безразлично. Мир казался поэту юдолью печали, так как в обоих случаях, когда человек любит или когда он не любит, он равно осужден на страдание, «которое есть вечный спутник высшего нравственного удовлетворения»&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;.

Но Шиллер далеко не был пессимистом. Свою скорбь о жизни он сумел сочетать и с верой в прогресс, и с высокой оценкой земного бытия, и наконец с культом нравственной свободы.

В конечном выводе Шиллер признал, что сама судьба, по-видимому, столь кровожадная и слепая, находится во власти еще более могущественной и таинственной силы — силы мировой любви, которая через ряд испытаний приведет людей к конечной цели, к тому блаженному состоянию, в котором страдание, как кара, будет излишне, а страдание, как спутник любви, доведено до minimum’а при общем братстве, согласии и равенстве. Человек может сам помочь делу этой мировой любви, добровольно идя ей навстречу, но для этого нужно, чтобы он прежде всего перевоспитал себя и ясно выяснил себе свое отношение к тем двум силам, в которые разрешается для него весь внешний мир, а именно свое отношение к ''судьбе'', которая стоит выше его и им управляет, и к ''ближнему'', который ему равен или стоит ниже его. Это отношение должно выразиться в смирении перед судьбой и в общении с ближним, но в таком смирении и таком общении, которые и для судьбы, и для ближнего не были бы оскорбительны. Самое оскорбительное для господина, — если слуга забудет, что он только временный исполнитель данного приказание и возмнит себя полноправным свершителем; и самое оскорбительное для ближнего, — если его брат даст ему почувствовать свою силу или свое преимущество над ним.

Тот, кто сумеет занять такое достойное служебное положение и в отношении к своему господину и в отношении к своим братьям, — тот и есть настоящий, истинный герой.

Навстречу такому примиряющему взгляду на жизнь Шиллер шел уверенно с самого юного возраста. Еще в годы молодости, годы «бури и натиска», когда он писал «Разбойников», «Фиеско» и набрасывал план «Дон-Карлоса», он задумывался над ''грехами'' сильного и одаренного человека больше, чем над его ''красотой'' и ''величием.'' Шиллер, восхваляя героя, уже определил те границы, которые герой должен положить своей силе, чтобы не переступить за предел, отделяющий служителя великой идеи от слишком самонадеянного ее похитителя.

В первых же драмах Шиллера эта анти-индивидуалистическая тенденция сказалась очень ясно. Шиллер начал с суда над сильным человеком, чтобы выяснить ему его истинную культурную роль среди массы, ради которой он послан на землю.

==== VIII. ====

«Нравственный идеал человечества, народов и особей — вот что составляет внутреннюю жизнь всех истинных трагедий», писал Шиллер в одном из своих эстетических трактатов&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;.

Первая драма, с которой он сам начал свою литературную деятельность, была именно проповедью такого нравственного идеала. Шиллер создал тип великого преступника, идеалиста, одушевленного самыми высокими стремлениями, но погубившего святое дело. Это был знаменитый образ Карла Моора, облик свободомыслящего разбойника, борца за права человечества и мстителя за попранную правду, героя, который пленил не только мирных немцев, но даже французских революционеров. Едва ли, однако, революционное поколение во Франции проникло в самую глубину замысла немецкого художника.

«Разбойники» не были исторической драмой, они были выражением современных Шиллеру мыслей, чувств и настроения. «Я бы не желал, писал поэт одному из своих приятелей, чтобы сюжет моей трагедии был перенесен в более отдаленное время&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt; — как на этом настаивала дирекция театра. Все характеры обрисованы слишком современно и ясно, и потому пьеса должна провалиться, если современность заменить какой-нибудь другой эпохой».

Смело и широко поставлен в драме основной нравственный вопрос, который она решает. «Разбойники» одновременно были и словом протеста, и нравоучением по поводу этого протеста. Эпиграф драмы, украшенный при втором издании виньеткой, изображавшей льва в воинственной позе с поднятой лапой, был самый революционный: он гласил: in tirannos — «против тиранов». Но, несмотря на это, в конечном своем выводе, драма сведена была к пасторской проповеди. Для нас имеет значение, конечно, не столько это нравоучительное слово, сколько тот герой, к которому оно было обращено.

Разбойник Моор лет на десять моложе Гёца и на десять лет ближе к великой трагедии конца XVIII-го века. В его лице перед нами все тот же ученик Руссо, объявивший войну существующему порядку и задумавший обновить нравственные устои общества непосредственным воинственным вмешательством в ход событий. Моор идет дальше своего учителя; он не только мечтает и говорит, — он мстит за попранную любовь и справедливость.

На первый взгляд может показаться, что Моор из чувства чисто личной мести стал атаманом разбойников, что негодование против несправедливости отца, который его проклял, заставило его из сентиментального кающегося ангела, каким он является в некоторых первых сценах драмы, превратиться в отрицающего и казнящего демона. Но семейное личное несчастие, личное незаслуженное оскорбление только предлог для совсем созревшего протеста: оно только переполнило чашу.

Все озлобление, которое уже раньше таилось, на дне сердца Карла, всплывает наружу, когда его отец, как он думает, вместо хлеба подает ему камень. Люди в его глазах окончательно обесценены, и все мировое зло как бы сосредоточивается для него в этом проклятии, посланном ему человеком, который должен был по законам самой природы любить и простить его. «Стань же тигром, говорит он своему сердцу, — ты смиренная овечка!»

И на наших глазах происходит такое перерождение.

Человеку, который в такую решительную для Моора минуту в полупьяном бреду предлагает ему стать разбойником, он отвечает: «ты взял не из твоей человеческой души эти слова ''разбойник'' и ''убийца!'' Кто подсказал тебе их? О! мы станем, мы должны стать разбойниками! Это — мысль божественная».

Еще до этой бурной сцены Моор философствовал на тему о свободной воле человека и о законе, и пришел к выводу, что для сильной личности было бы преступлением заковать свою волю в закон, который превращает орлиный полет в шаг черепахи, который не создал пока ни одного великого человека, тогда как свобода рождает колоссов. Еще до катастрофы Моор носился с мыслью, что сделал бы он, если бы сила была на его стороне. Он мечтал преобразовать Германию в невиданную еще республику. «Если бы у меня было целое войско таких людей как я, то Германие обратилась бы в республику, перед которой Рим и Спарта показались бы женским монастырем».

Моор не простой разбойник, он — мститель за оскорбленную правду в мире, он — символ возмездия, истребитель, посланный в погрязший во грехах мир, чтобы напомнить о правде. Такой именно рисуется ему его роль в мире, и внешняя красота этой роли не позволяет ему видеть того страшного противоречия, в какое он впадает. Невинная кровь обагряет его руки и, с каждым новым шагом в этом направлении, он все более и более отдаляется от высокой цели, которую себе поставил.

Но нравственное чувство, был убежден Шиллер, не может долго дремать в человеке. Оно должно проснуться, и, действительно, оно просыпается в Мооре. Совесть разбойника не спокойна, мечта уносит его не в будущее, а в погибшее невинное прошлое; перед ним встают, как грустные тени, воспоминание детства; он — демон, который томится по утраченному раю, а вовсе не смелый гордый дух, летящий на розыски нового; в своих собственных глазах он подсудимый, а не судья. И постепенно, от грусти, сожаление и печали, разбойник переходит к ненависти, но к ненависти уже не к ближним, а к самому себе.

Прежде, чем возненавидеть себя, Карл Моор возненавидел своих товарищей. Как Гёц, который не мог простить крестьянам, что они грабежом и убийством загрязнили его честное имя, так разбойник не простил своей шайке того, что ее грабежи и убийства вытекали из низменных стремлений и не были оправданы никакой великой идеей.

«Вы — презренные воры, говорит он своим товарищам, презренное орудие моих высоких планов; вы — простая веревка в руках палача. Воры не могут умирать, как умирают герои».

Но и личный героизм теряет в глазах Моора быстро всякий ореол славы. Весь гениальный порыв протеста разрешается в конце концов в сердечное открытое покаяние и беспощадное самобичевание.

Чтобы искупить личной жертвой свое преступление, разбойник закалывает свою невесту, и губит с нею свое личное счастие; он остается одиноким во всей вселенной, без любви, надежды и веры, с одним сознанием неискупимой преступности. Всякая мысль о возможном спасении тонет в этом море самобичующей печали. «Может ли великий грешник вернуться на путь истины?» — спрашивает Карл самого себя и, приравнивая свою судьбу к судьбе Божьего супостата, он уверенно отвечает — «нет».

«Какой я безумец, восклицает он, я, который думал улучшить мир ужасом и поддержать закон беззаконием! Я называл это правом и мщением, и вот я стою на краю ужасной жизни и со стоном и зубовным скрежетом узнаю, что два таких человека, как я, разрушили бы в конец все строение нравственного мира. Смилуйся же, Творец, над ребенком, который хотел упредить Тебя! Тебе одному принадлежит воздаяние. Ты не нуждаешься в руке человека. Не в моей силе вернуть теперь прошлое, но у меня осталось нечто, чем я могу умилостивить оскорбленный закон и вновь восстановить нарушенный порядок. Он требует жертвы; и эта жертва — я. Я должен умереть за порядок».

И разбойник идет, и предает себя в руки бедного человека, чтобы тот, выдав его властям, мог получить обещанную правительством награду. Не будучи в силах помочь ближнему ни заступничеством за него, ни проповедью новых начал жизни, Моор может подарить ему только свое преступное тело, и этим кровавым подарком он и завершает свою неудавшуюся жизнь.

В лице Моора сильная, революционно настроенная личность, стремящаяся воспитать себе подобных сильных духом людей, кончила тем, что обрекла сама себя на гибель, чтобы облегчить этой жертвой самую будничную жизнь какой-то темной единицы.

«Разбойники», очевидно, заключали в себе нравственно-воспитательную тенденцию. «Порок, говорил Шиллер в предисловии к трагедии, привлекал Карла Моора своим ''величием'', силою, которой он требовал, и опасностями, которые были с ним сопряжены. Моор был замечательный, великий человек и только несчастное стечение обстоятельств толкнуло его на дорогу порока, и только под конец своих страшных заблуждений пришел он к сознанию правого пути. Неправильные взгляды на деятельность, избыток силы, которая переступает через всякий закон, должны были разбиться об условия гражданской жизни и к этим фантастическим мечтаниям о величии и великом деле присоединилось озлобление против неидеального окружающего мира».

Но признавая открыто все недостатки героя, Шиллер все-таки любил его. В одном из ранних стихотворений, посвященных этому мрачному разбойнику&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;, поэт называет его «величественным», «высоким, падшим человеком», «начинателем и заключителем своего поколения», «возвышенной ошибкой природы матери».

Образ Моора долгое время преследовал Шиллера. Он ему казался недоделанным, не ясно выраженным, и у поэта была даже мысль написать продолжение драмы. «После „Карлоса“, говорил он в одном частном письме, я примусь за вторую часть „Разбойников“, которая должна быть полной защитительной речью автора в пользу первой части; вся безнравственность должна разрешиться в самую высокую мораль»&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;.

Вторая часть «Разбойников» не была написана, но идеи — разрешить безнравственность Моора в самую высокую мораль, поэт не покинул. Моор был гениальной ошибкой, которую, осудивши, надлежало исправить; и Шиллер исправлял ее всю свою жизнь, высылая вместо Моора иных героев на ту работу, которая разбойнику оказалось не по силам.

Независимо от позднейших его заместителей, Карл Моор сам по себе очень типичный представитель своего времени. Недаром, как писала M-me де Сталь&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;, драма «Разбойники» имела дурные последствия. Молодые люди, очарованные характером и жизнью этого атамана разбойников,

пытались подражать ему. Свою любовь к разнузданной жизни они окрестили любовью к свободе и думали, что они возмущены неустройствами общественной жизни, тогда как они просто ощущали некоторую усталость от их личного положения&quot;.

«Некоторую усталость» говорила M-me де Сталь; но вернее было бы сказать: «сильное раздражение», и тогда молодые люди оказались бы не совсем неправы.

Два нравственных вопроса выдвинуты драмой на первый план. Какими средствами может пользоваться и какими путями должен идти реформатор к достижению той великой цели, которую он себе ставит? Насколько имеет он право в своем служении святому делу полагаться на свое «я», сильное и страстное «я», которое, чем оно сильнее, тем чаще и тем легче может возвести в принцип произвол и потонуть в самообожании и самопоклонении? Ответ Шиллера на эти два вопроса вполне ясен и обнаруживает в художнике большую выдержку характера.

Моор осужден за то, что он избрал путь насилия и преступления, которым нельзя идти к добру и к справедливости; его любовь безплодна, так как она породила ненависть и смерть. Герой осужден и за то, что он свое «я» поставил в центр всего мира, что каждый мимолетный и безумный порыв своих чувств — он счел чуть ли не за откровение, что он взял на себя роль, к которой не был подготовлен, и взял ее из самомнения; что он не смирился перед великой задачей, а захотел, чтобы она перед ним смирилась. Гордыня должна была быть наказана и преступник должен был сам сказнить ее в себе — что он и сделал.

Эта глубокая трагедия героя осложняется еще одним драматическим положением. Моор ненавидит и презирает своих сотоварищей — ту толпу, для которой не существует идеала, которая живет минутой, удовлетворяет свои чисто эгоистические потребности и о завтрашнем

дне не думает. Презрение и ненависть к этой звериной банде — источник глубоких душевных страданий для Моора, который связан с ней общим делом и стоит во главе ее. Но Моор слишком поглощен покаянием и самобичеванием, чтобы своему презрению и злобе против ближнего дать полный простор. При том отчаянии, в какое он впал, созерцая свою собственную преступность, — он мог только минутами ощущать преступность ближнего, но судить его не имел ни права, ни возможности.

Этот суд был изречен позднее людьми, совесть которых была более спокойна.

Если припомнить, что драма «Разбойники» была написана в мирной Германии, в годы, когда и в соседней Франции никто еще не подозревал близости надвигавшейся катастрофы [1781], — приходится удивляться тому, как гениальное прозрение художника угадало и предсказало грядущие события. Уже не в мечтах поэта, а наяву, на улицах Парижа, служитель гуманной идеи, оскорбленный людьми, восстал против насилия и, влекомый мечтой о торжестве добра и справедливости, начал свое дело мщения. Окруженный разъяренной толпой, которой он повелевал, он прошел через весь тот ряд нравственных мучений, которые должен испытать сильный человек в сотрудничестве с грубой массой. И эта сильная личность кончила также покаянием и начала вновь, на ином пути и иными средствами, свою великую работу над обновлением нравственных основ жизни.

Духовное родство разбойника Моора и французских жрецов и певцов гильотины — родство очень тесное, несмотря на то, что разбойник успел покаяться, когда будущие проповедники террора еще только читали Руссо и Плутарха.

==== IX. ====

Те два нравственных вопроса, которые молодой Шиллер разрубил в «Разбойниках», легли в основание почти всех драм его юности, а также и некоторых трагедий, которые были им написаны в зрелом возрасте.

Вопрос о культурной роли протестующего героя и о средствах, к которым может прибегать такой идеалист для проведение своего идеала в жизнь, а также вопрос о том, насколько герой, не изменяя своему призванию, имеет право в общем деле выдвигать на первый план свою личность или насколько он обязан подавить в себе всякие эгоистические и индивидуалистические стремления, — на этих вопросах построена драматическая завязка и «Заговора Фиеско» [1783], и «Дон-Карлоса» [1784].

Фиеско — аристократ и эпикуреец, выступивший на защиту идеи политической свободы. Он взял на себя роль освободителя родины от гнета тирана. Он воспламенил свое сердце идеей свободы, но он слишком тесно связал эту идею со своим тщеславием, с жаждой власти, и потому благородный порыв его ничего не дал людям, а ему самому стоил жизни. Фиеско был слишком большой индивидуалист, чтобы свобода могла принять из рук его какой-либо подарок.

Душа героя не соответствовала подвигу, на который он решился. Человек светский, большой любитель красоты, он для разнообразия впечатлений заигрывал с республиканской партией, в душе не любя ее за строгость убеждений.

Становясь во главе заговора для защиты порабощенной родины, Фиеско искал лишь нового случая испытать пока не испытанное и, может быть приятное, сильное ощущение.

Толпу, в интересах которой он, видимо, действует, он презирает; она для него ряд безымянных рук, которые должны внести его величественную особу в храм славы и могущества. Республиканцев он также не любит. Они для него такое же орудие, качеством выше, чем серая толпа, но в сущности — та же безымянная масса, стальной рычаг, который ему нужен, чтобы сберечь свою силу. Фиеско настолько страстный самопоклонник, что его тяготит даже присутствие помощников и товарищей в деле. Ему хотелось бы все свершить одному — без посторонней поддержки. «Безумцы — говорит от — они думают, чт Фиеско станет продолжать то, чего Фиеско не начал».

Фиеско не стыдится и не таит своего тщеславия и демонического самомнения. Он открыто говорит все, что думает, иногда с дерзким цинизмом оскорбляя тех, на кого он опирается. Он держит речь к народу — и смысл ее прост: все вы трусы, дураки и мошенники, и есть только один способ что-нибудь путное с вами сделать — это сесть вам на шею, забрать вас в когти и управлять вами на правах превосходства ума и силы.

Толпа приветствует такую речь громкими кликами одобрения, но Немезида уже произнесла свой суд над Фиеско, Республиканцу Веррине Фиеско сказал однажды: «Веррина, разве это большое удовольствие быть ступней того ленивого зверя со многими ногами, который называется республикой?» и Веррина не забыл этих слов; он выждал пока Фиеско осуществил свой замысел и затем, когда Фиеско продолжал упорствовать в желании стать генуэзским дожем, он его утопил в море.

Впрочем, бывали минуты, когда Фиеско готов был как будто принести свое властолюбие на алтарь общей свободы. Он не переставал верить, что с переходом власти в его руки народу станет легче, что он, Фиеско, его облагодетельствует и будет стоять на страже его интересов. Но все-таки главным рычагом всех поступков героя было его собственное «я», умное, смелое и красивое «я», которое не хочет подчиниться никакой идее, а требует, чтобы идея, даже самая святая, ему подчинялась.

«Не будет ли захват власти «обманом?» «Конечно, утешает себя Фиеско, если остроумие обманщика и не облагораживает самого обмана, зато ценность обмана облагораживает обманщика. Украсть кошелек — позорно, присвоить миллион — дерзко, но украсть корону, это — невыразимо величественно. Позор уменьшается в той степени, в какой растет само преступление». «Я грешу против добродетели?» «Добродетели? Высокий ум падок на иные соблазны, чем ум простой, так неужели же добродетель у них общая? Панцирь, который сжимает тощее тело пигмея, разве он может прийтись на грудь великана?»

Такова заманчивая логика этого индивидуалиста, вся софистическая глубина которой прячется от глаз самого героя, увлеченного своей красивой и величественной ролью.

Шиллер как будто предугадал в этой драме восход звезды Наполеона, и это вторичное совпадение вымысла с действительностью служит новым доказательством того, как глубоко проник поэт внутрь тех идей и настроений, которыми жило все его поколение.

==== X. ====

Скоро, однако, новый герой вытеснил в сердце Шиллера и Моора, и Фиеско, этих индивидуалистов, оказавшихся не на высоте призвания.

Новый служитель гуманной идеи не имел уже права обезличивать других, он не имел даже права на личную жизнь, — он должен был стать воплощением святой идеи и служить ей не насилием над другими, а полным самопожертвованием. Такой гуманист, по безупречности своего поведения, свободный от угрызений совести, так измучивших Моора, и по отсутствию личных расчетов и тщеславия не презирающий массы, как Фиеско, — такой аристократ на службе демократической идеи воплощен в рыцарском образе маркиза Позы.

Шиллер работал долго над «Дон-Карлосом». Драма подвергалась неоднократно переделкам, и автору пришлось даже написать целую статью в форме писем для выяснение ее основной идеи.

Первоначально драма «Дон-Карлос» должна была быть полемической драмой. «Я поставлю себе в обязанность, писал Шиллер&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;, отомстить за опозоренное человечество изображением инквизиции и я выставлю к позорному столбу все ее постыдные пятна. Пусть мой „Карлос“ пропадает для театра, но я поражу в самое сердце то отродие людей, которых до сих пор только царапал кинжал трагедии».

Как видно из этих строк, юношеское бурное настроение не покидало художника. Но оно скоро смягчилось, и «Дон-Карлос» вместо того, чтобы стать воинствующей трагедией, стал трагической проповедью всепрощающей любви.

По первоначальному плану в герои драмы был намечен сын Филиппа II-го, инфант Карлос. Чувствительный молодой человек, жертва среды и этикета, он вполне годился в сентиментальные герои «бурной» трагедии. Он мог быть очень красивым поэтическим воплощением протеста — воплощением нравственного чувства, возмутившагося против насилия семейного и политического. Но Шиллер изменил этот первоначальный план; идею протеста он сохранил, но выразить ее поручил знаменитому маркизу. В его устах протест утратил всякую резкость, но приобрел зато силу святого слова любви, мирного и убеждающего, взамен мстящего или карающего.

«Два друга когда то мечтали и думали о том, писал Шиллер в своих „Письмах о Дон-Карлосе“&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;, как рассеять по свету чистую, мягкую гуманность, как помирить возможно большую свободу личностей с наибольшим процветанием государства, одним словом, они мечтали о совершеннейшем состоянии человечества — и у них родилась романтическая мысль: они вообразили себе, что наследник какого-нибудь великого престола воспримет их мечты, желание и сны и, пользуясь своею властью, осуществит их. Это был, конечно, сон, но кто мешал друзьям воплотить его в образах? Я это и сделал в моей трагедии. Я хотел создать образ такого владыки, который осуществил бы возможно высший идеал общественного блаженства».

В наставники этого вымышленного владыки и был избран маркиз Поза.

Признание художника бросают яркий свет на основную тенденцию трагедии. В ней заключена все та же великая истина любви, трудящейся над возрождением мира, и тот же вопрос о правах и пределах эгоизма и о роли личности, отдающей себя на служение святому делу.

Маркиз Поза — это тот герой, который сумел вполне растворить любовь к себе в своей любви к ближнему; сумел себя так поставить, что сила его личности, умножая силу других, не давала себя этим другим чувствовать. Но как ни высок и благороден Поза, но и он не смог разрешить трудной задачи так, как желал этого художник.

«Лучшие сны о свободе, говорил Шиллер, повторяя слова Руссо, снятся в тюрьме»&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;, а потому двор Филиппа II-го и избран местом действия драмы.

Ко двору этого монарха является не разбойник, не аристократ, играющий в республиканские чувства, а ''депутат всею человечества'', как маркиз себя именует.

Программа этого депутата очень скромная; в ней нет безумных увлечений или стремление сразу все переделать по-новому. «Столетие еще не созрело для моего идеала, говорит он, я гражданин будущего». Но человека должно подготовить к этому будущему; необходимо восстановить униженное его достоинство; нельзя только опекать его, так как опека ничему не научит; надо вернуть его самому себе, дать ему свободу веры, мысли, слова — свободу духовную.

В опеке всегда много эгоистичного. Не надо любить себя, а надо любить человечество и, опекая людей, надо быть очень осторожным, чтобы свою личную выгоду не принять за выгоду ближнего, чтобы не возлюбить себя и свое приказание больше, чем нужды соседа.

Поза — герой в республиканском духе; его принцип и его излюбленное чувство, по признанию самого художника&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt; — республиканская доблесть; она подтверждена его самопожертвованием, так как «способность жертвовать собой есть именно доблесть республиканца».

Мимолетный юношеский аффект преобразился в маркизе во всеохватывающую филантропию; из декламирующего энтузиаста он стал человеком дела. Его прежние туманные надежды и сны прояснились и стали определенными понятиями; предположение стали делами; он изучил дух народов, их силы и средства; он знаком с их учреждениями; в сношении с родственными ему душами его идеи приобрели большую широту и более ясные формы.

Поза должен был искупить и исправить ошибки своих предшественников. Что всего больше отличает маркиза от прежних энтузиастов гуманной идеи, это — забвение своего «я», которым проникнуты все его поступки. Он не отожествил свободы и счастия ближнего с своей личностью, с своим успехом, он свою личность принес самому делу в жертву — он знал, что должен умереть, и не убежал от смерти, так как хотел ею закрепить свои слова в сердце друга. На себя он смотрел как на носителя идеи, как на слугу ее, а не как на ее господина; поэтому он и ценил так мало свою личность, веря в бессмертие самой идеи.

Однако, несмотря на все гражданские и личные доблести, которые превращают маркиза почти что в бесплотный дух скромности, честности и благородства, драма кончается странной развязкой: Поза умирает, не свершив никакого подвига на пользу свободы, запутавшись в собственной интриге; умирает в ту минуту, когда в голове, его вполне созрел решительный план действий. Такой конец — не случайность; он подробно обоснован поэтом, и Поза по своей собственной вине гибнет на пороге дела.

Оказывается, что и в маркизе Позе было еще слишком много любви к себе, что и он недостаточно смирился, чтобы стать достойным исполнителем великой роли — быть пророком гуманизма и его рыцарем. По толкованию самого автора, вина маркиза в том, что он с недостаточным ''смирением'' вел свою дворцовую интригу, целью которой должно было быть восстание Нидерландов против Филиппа. Он хотел ''один'' начать это дело, хотел на время взять в полное свое распоряжение и ум, и волю Дон-Карлоса, которого он для этого восстание готовил: он хотел в известном смысле терроризировать волю своего друга; он желал один на своих плечах вынести всю тяжесть критической минуты; он скрыл от всех свой план; и потому — просчитался. «Ослепленный ''гордостью'', говорит Поза своему другу, я хотел без тебя довести это дело до конца — и вот в чем я поспешил, и сделал великую ошибку».

Нам эта ошибка кажется такой ничтожной, такой простительной. В глазах Шиллера она имела, однако, совсем иное нравственное значение. «Назовите мне члена какого-нибудь ордена, писал Шиллер в своих „Письмах о Дон-Карлосе“&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;, который при самых благородных стремлениях и чистых целях был бы совсем чужд произвола, чужд известного насилия над свободой ближнего, чужд таинственности и властолюбия. Случается, что для достижение самых нравственных целей люди иногда посягают на свободу ближнего, нередко становятся деспотами, ничуть не изменяя своим убеждениям. Я объясняю себе это явление ограниченностью разума; он желает сократить свой путь, упростить свою работу и обратить в общность те индивидуальности, которые его развлекают и сбивают с толку. Я объясняю себе это общим стремлением нашего сердца к властолюбию или стремлением оттеснить все то, что мешает игре наших сил».

Маркиз Поза оказался виновен в деспотизме и властолюбии!

Такое сурово-строгое отношение Шиллера к своему излюбленному герою может быть оправдано только исключительной святостью той роли, которую он ему доверил.

{{---|width=6em}}

Отчетливые и решительные мысли были высказаны Шиллером в его первых драмах:

Перестроить, вернее, обновить нравственные основы, на которых покоится вся наша личная и общественная жизнь — такова главная задача истинных сынов своего века.

Свершить это дело любя, от нежного сердца, не по одному сознанию долга, а из симпатии — таково первое условие, без которого нет на земле ничего прочного, нет и нравственного поступка.

Наконец, свершить это дело так, чтобы сила личности его свершающей совсем не давала себя чувствовать ближнему, чтобы она совершенно растворилась в общем течении, чтобы ни одно побуждение ее не было побуждением эгоистическим, даже в самом невинном смысле — таков единственный способ, при котором любовь, освобожденная от примеси всех иных страстей, может способствовать нравственному обновлению человечества.

Из этих основных взглядов, так ясно выраженных в первых драмах Шиллера, вытекли и дальнейшие положение его зрелого миросозерцания.

То были: вера в прогресс, высказанная в исторических статьях; поправки к этической философии Канта; просветленный фатализм, который должен был смирить слишком гордую личность и всегда напоминать ей, что не она истинный свершитель деяний, которые она считает делами своих рук и разума; эстетическая теория, которая учит, что преклонение перед красотой есть верная ступень к познанию добра, т.-е. новое средство для подавление эгоизма и самопоклонения; и, наконец, пренебрежение к политике дня, как к политике совсем не подготовленных людей, которые, увлекаясь ею, скорее отдаляются от святой цели, чем приближаются к ней.

Так думал этот великий идеалист. Он был свидетелем всех мрачных и светлых явлений исторической трагедии, которая на его глазах разыгралась, он даже предугадал ее мрачные стороны и произнес свой суд над ними раньше, чем сама история. Трагедия человечества не заставила его ни на мгновение утратить веру в людей и в возможность их нравственного совершенствования. Он, как его учитель Руссо, отстранился от жизни действительной, чтобы в уединении обдумать новый кодекс морали, следуя которому человечество навсегда могло бы быть избавлено от самого злейшего своего врага — от самопрезрение и отрицание своей нравственной стоимости.

==== XI. ====

«Натиск и буря» в мечтах быстро отбушевали. Немецкому сентименталисту не пришлось у себя на родине, наяву, встретиться с теми мучительными призраками растревоженной совести, которые обступали его в сновидениях. Он с ними покончил в мечтах, и в область мечты и мысли спасся он от них и тогда, когда эти призраки, в его непосредственном соседстве, стали исторической действительностью.

Борьба в мечтах с самим собою и с людьми далась Гёте легко, так как энтузиазм его был всегда довольно рассудительный, и к пламенному негодованию Гёте был вообще мало склонен. Шиллеру эта задача далась труднее, но и он с невероятной быстротой «закончил поиски самого себя» и, пройдя мимо бурного гения Моора и мирового гражданина Позы, нашел себя наконец в ''художнике''&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;.

И вместе с Гёте и Шиллером и все их молодое «бурное» поколение спешило сойти с опасного пути титанического единоборства с людьми и судьбою. По разным дорогам возвращалось это поколение к мирной пристани, унося с собой поэтическое воспоминание о пережитой в мечтах мировой скорби.

Но истинная мировая скорбь не могла выроста на почве грезы, хотя бы и пророческой. Сила исторического факта должна была стать на ее сторону, чтобы дать ей возможность достичь предельной глубины и высоты.

Нужно было не ''вообразит'' героя насильником, а ''увидать'' его таковым воочию; нужно было, чтобы народ, «добрый народ», вооруженный всеми «естественными» добродетелями, стал зверем ''на яву'' — и тогда все самые страшные выводы, которые человек мог сделать из своей скорби о мире — получали психологическое и историческое оправдание.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
1. Wahrheit und Dichtung. Vorrede.

2. Wahrheit und Dichtung. IV.

3. ''Lewes.'' The life of Goethe. Tauchnitz édition. II, 313.

4. Wahrheit und Dichtung. XII.

5. Wahrheit und Dichtung. XVII.

6. Wahrheit und Dichtung. XIX.

7. ''M-me de Staël.'' De L’Allemagne. II, chap. XXVIII

8. Wahrheit und Dichtung. XIII.

9. ''P. Leroux.'' Werther par Goethe. Paris 1839. Considérations sur Werther et en général sur la pôesie de notre époque. XXX.

10. ''[Kestner]'', Goethe und Werther.

11. Goethe und Werther. Письмо № 18 и 28.

12. Срв. ''E. Schmidt.'' Richardson, Rousseau und Goethe. 157.

13. ''S-te Beuve.'' Portraits littéraires. I, 454 sq.

14. ''E. Schmidt.'' Goethes Faust in ursprünglicher Gestalt nach der Göchhausen’schen Abschrift herausgegeben. Weimar. 1894.

15. Schiller an Goethe. 1797. 24 uni.

16. ''Kuno Fischer.'' Die Erklärungsarten des Goetheschen Faust. Heidelberg. 1889. 90.

17. ''G. v. Loeper.'' Faust eine Tragödie von Goethe. Berlin 1879. I. Einleitung LIV.

18. ''D. Stern.'' Dante et Goethe. Dialogues. Paris, 1866. 372. 300. 346.

19. ''Kuno Fischer.'' Goethes Faust. Heidelberg. III, 30. ''E. Schmidt.'' Goethes Faust in ursprünglicher Gestalt. LXXI.

20. ''E. Sauerländer.'' Goethe’s Faust und die Schopenhauer’sche Philosophie. Frankfurt am Main. 1865.

21. G. ''v. Loeper.'' Faust eine Tragödie von Goethe. I. Einleitung. XXXVII.

23. ''Holländer.'' Der biblische und der goetische Faust. Trier. 1881.

23. Schiller an Goethe. 31 August. 1794.

24. ''Ueberweg.'' Schiller als Historiker und Philosoph. 245—9.

25. Theosophie des Julius. Gott, Idee, Liebe.

26. Schiller an Goethe. 17 August 1795.

27. Ueber den Grund des Vergnügens an tragischen Gegenständen.

28. Ueber die tragische Kunst.

29. Schillers Briefe. Kritische Gesammtausgabe von Jonas. I, 45, 46.

30. Monument Moors, des Raübers.

31. Schillers Briefe. Kritische Gesammtausgabe. I, 208.

32. ''De Staël.'' De l’Allemagne. Il partie, ch. XVIII.

33. Schillers Briefe. Kritische Gesammtausgabe. I, 115—116.

34. Briefe über Don Kariös. VIII.

35. Briefe über Don Kariös. II.

36. Briefe über Don Kariös. II.

37. Briefe über Don Kariös. XI.

38. ''Kuno Fischer.'' Die Selbstbekenntnisse Schillers. Frankfurt а. М. 1858, 85.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>384zvw6eo8elsx12ahwrua9lvfe2ihg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Сентиментальная проповедь (Котляревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039437</id>
    <revision>
      <id>5713340</id>
      <parentid>5287775</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:05:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713340</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="166530" sha1="78uoona43znwmh7m37a16niifpxcxk4" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Сентиментальная проповедь
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_02_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Серия «Русский путь»

Ж.-Ж. РУССО: PRO ET CONTRA

С.-Пб., Издательство Русской Христианской гуманитарной академии, 2005

=== Н. КОТЛЯРЕВСКИЙ ===

=== Сентиментальная проповедь ===
==== I ====

Одиноко и выпукло выступает образ Руссо на общем фоне XVIII-го века. Среди гордого своей образованностью общества, веселого и самодовольно взирающего на завоеванную им цивилизацию, среди людей, любящих выставлять на показ свой либерализм и свою филантропию — этот образ стоит как воплощенный упрек, как угроза и напоминание о близком расчете.

Век прямолинейной логики, торжествующего «трезвого» рассудка и «разумного, расчетливого» гуманизма, век, унаследовавший от своего ближайшего предшественника его бесстрастность в обхождении со страстями, корректность в обращении со всеми тайнами жизни, его этикетный аристократизм, — XVIII столетие нашло в Руссо своего плачущего и грозящего пророка.

Пророк был вооружен не столько силою истины, которую он проповедовал и которая казалась ему неопровержимой, «естественно» вытекающей из всего мирового порядка, сколько силою чувства, с каким он выстрадал и высказывал эту истину. Слова пророка могли быть всем давно знакомы; необычен и нов был только пламень любви, в них горевший.

Сердце, раскаленное любовью к «человечеству», к этому идейному идолу, который требует жестоких жертв и благословляет иногда человека на насилие над ближним — оскорбленное сердце вступало в свои права и сразу провозглашало себя самодержавным.

==== II ====

Развитие этой самодержавной власти любви к человечеству, любви самое себя полагающей, не нуждающейся ни в какой санкции и не признающей над собой никакого контроля, имеет свою историю.

Задолго до ее решительного торжества в конце XVIII-го столетия, потребность непосредственного, сердечного отношение к окружающему миру и людям, отношения, построенного на инстинкте симпатии ко всему живущему, искала себе удовлетворения.

Тайные и на поверхности жизни трудно уловимые движение этого сердечного живого чувства, борющегося с накрепко установленными и в привычку вошедшими враждебными ему взглядами, воюющего с рассудочностью и со всяким холодным размышлением о вопросах жгучих — открываются нам всего яснее в памятниках так называемой сентиментальной литературы, столь широко распространенной в XVIII веке во всех культурных странах,

Сентиментальность — вот то психическое настроение, которое задолго до вспышки торжествующей страсти любви к человечеству размягчало каждую более или менее отзывчивую и чуткую — как тогда говорилось «прекрасную» — душу и заставляло ее предвкушать иную жизнь, на иных идейных и нравственных началах. Еще до всякой открытой борьбы страстью разожженных сердец против окружавшего их общественного строя, подкопало это сентиментальное настроение все устои, на которых упрочившийся идейный и гражданский порядок жизни покоился, — и он был быстро поколеблен в своем идейном содержании и разрушен во внешних своих формах.

Колыбелью сентиментальных движений сердца была скромная среда буржуазных семей; в этой среде всего свободнее расцветали нежные чувства.

Нельзя впрочем считать такие чувства достоянием исключительно одного какого-нибудь сословия. Сентиментальное настроение быстро проникало в самые разнообразные круги общества, не исключая и тех, которые, в силу разных условий жизни, были всего менее расположены к его усвоению.

В последние десятилетия XVIII-го века культ нежных чувств был в моде повсюду — в кругах придворных, чиновных, духовных и ученых. Женские же сердца были, конечно, наиболее плодородной почвой.

Об этой сентиментальной «моде» много было говорено нелестного; бросалось в глаза не мало неискренних и смешных ее сторон; люди забавлялись ею, не подозревая серьезной стороны такой забавы; для многих это был светский маскарад, в котором они кружились на собственной могиле. Но пусть в сентиментальной позе было, действительно, много и неглубокого, и условного — можно спросить, однако, почему она все-таки так упорно нравилась? Очевидно, потому, что в ней был дан ответ, хотя бы иногда в виде намека, ответ на несомненно очень глубокий и неотвязный запрос души человеческой.

В чем сущность сентиментального настроения?

Под этим общим названием можно объединить различные душевные состояние и движения, которые однако все вытекали из культа автономного, «естественно» доброго сердца, из культа «нежной» и «прекрасной» души.

Эта «прекрасная» душа принадлежала в равной доле и женщинам, и мужчинам. Она тяготилась всякой косностью чувства, всеми условными традиционными формами жизни внешней; ее тянуло из городов в деревню; она любила природу и сельскую простоту; она жаждала жить в такой обстановке и с такими людьми, которые не стесняли бы естественного и открытого проявление всех добрых ее движений и не ставили бы преград ее свободной и благородной мысли, ищущей абсолютной естественной истины, тождественной с понятием о добре, красоте и благе.

Прекрасная сентиментальная душа была печально настроена и сначала очень одинока. Свое первоначальное воспитание она получила преимущественно в немецких и английских протестантских, бюргерских семьях, очень религиозных и нравственных, небогатых, живущих замкнутой жизнью, иногда в городах, а чаще всего на лоне природы. С половины XVIII-го века в повестях, романах, драмах и поэмах заговорила эта нежная душа о своих идеалах и еще чаще о своих печалях. Она высказывалась от лица разных «чувствительных юношей и дев», «богобоязненных старцев», «престарелых отцов и матерей», «добродетельных пасторов и моралистов», «слуг и служанок», «благородных и любвеобильных дикарей», «искушаемых, но честных девушек», «кающихся светских дам», «остепенившихся светских вертопрахов» и, наконец, от лица совсем фантастических «первобытных людей» — hommes naturels — обоего пола.

Все эти разновидности одного сентиментального типа нашли себе талантливых портретистов во всех странах. Ричардсон, Юнг, Томсон, Гольдсмит, Грей, Клопшток, Фосс, Бернарден-де-с.-Пьерр, Руссо и немецкие бурные гении — вот те отцы международного сентиментального братства, на речь которых откликались, без различия сословий и национальностей, сердца того времени. Эта речь была, действительно, всем доступна и понятна, так как в самом зерне своем она была не чем иным, как повторением старой нагорной проповеди, благословляющей нищих духом, плачущих, кротких, алчущих и жаждущих правды, милостивых, миротворцев, чистых сердцем и гонимых, за правду. От любящего и болеющего сердца исходила эта: речь и стремилась она объединить людей на почве общей; им всем печали — объединить их в любви, в сострадании, в доверии друг к другу.

==== III ====

Ходячее понятие, которое обыкновенно связывается со словом «сентиментальное» настроение, совсем не исчерпывает всего его богатства.

Это настроение представляется нам как очень нежное, религиозно смиренное и меланхолическое, как настроение пассивное, замыкающее человека в тесном круге его личной жизни; под его сенью любовь и сострадание должны расцветать всего пышнее и при нем все сильные, активные движение души, все борения, полные негодования, злобы, ненависти и мести — осуждены как будто на бездействие. Под сентиментальностью мы разумеем всего чаще пассивное примирение с жизнью на почве веры в Бога, надежды на добрую душу ближнего и доверия к чистоте и правде собственного сердца.

На первых ступенях своего развития с половины XVIII-го века сентиментальное настроение было именно таким мягким, скромным протестом против наличного идейного и общественного порядка жизни. Но оно хранило в себе один принцип, который не позволил ему застыть в этой пассивной форме и обусловил его постепенное перерождение в иные душевные состояния, более активные, страстные и бурные.

Это был принцип ''автономности'' нежного сердца, т.-е тот принцип, исходя из которого и постепенно в нем укрепляясь, человек не желал признавать в мире никакой над собой власти, кроме власти именно своего сердца, исполненного любви и от природы вооруженного истинным познанием добра и правды.

В вопросах религиозных сентиментально настроенный идеалист постепенно приходил к отрицанию всякого посредника между собой и Богом. Бог обитал в его сердце и никто не мог научить его понимать и чувствовать Бога. Свободное отношение к Богу — отношение, предписанное ''моим'' пониманием Его и ''моим'' к Нему чувством — такова была сентиментальная вера, выросшая на евангельской почве, но затем постепенно от правоверного христианства отступавшая. Эта вера не хотела знать установленных внешних форм религии и признанного богопочитания; она сама эти формы установляла и Бога творила по своему образу и подобию.

В вопросах нравственности сентименталист имел также свое мерило для оценки поступков и их мотивов; такое мерило было дано ему опять-таки его свободно любящим сердцем, умеющим инстинктивно различать между добром и злом, между правдой и неправдой, — сердцем, не нуждающимся ни в каком свыше освященном кодексе нравственности, кроме нравственности «естественной», совпадающей в основных положениях с евангельской моралью. Для такого сердца установившиеся моральные традиции и господствующий порядок общественной жизни не имели никакой цены. Нравственный закон — это тот закон, который мне предписывает ''мое'' сердце, самодержавный судья и законодатель.

В вопросах общественных и политических сентименталист приучался руководствоваться тем же непосредственным чувством, не желая считаться ни с логикой исторических фактов, ни с критикой данных условий жизни. Его личная жизнь, жизнь его семьи или общины, членом которой он был, — вот та сфера, выступать из которой сентименталист на первых порах не решался, избегая всяких резких столкновений и напряженной борьбы. Но сентиментальное сердце принудило его в конце концов, и очень скоро, выйти из этого замкнутого круга. Скорбное сердце, сознавая себя избранным светочем любви и правды, желало светить всему миру, и оно побороло свою скромность. Терпеливый проповедник превратился сначала в грозящего пророка, а затем в карающего судью. И всегда, во всех положениях, в какие попадал сентименталист, его любящее сердце не проверяло своих полномочий и не сомневалось в возможности осуществить все свои требования, так как эта возможность была уже заключена в самой их законности и разумности.

Сентиментальное настроение хранило в себе, как видим, две великих и вечных истины духа.

Это была прежде всего истина любви, бескорыстной любви с неизменной ее спутницей — с мечтой о равенстве и братстве; и затем это был принцип свободного и автономного сердца, которое желало повиноваться одному лишь своему внутреннему голосу и оставляло за собой право, для достижение своего высокого идеала, идти напролом, не считаясь ни с прошлым, ни с настоящим, а имея в виду одно лишь лучшее будущее.

Как отвлеченные понятия обе эти истины уживались довольно мирно.

Но надо было провести их в жизнь — и вот это-то согласование их с жизнью и обошлось людям дорого.

{{---|width=6em}}

Благую весть о возрождении сентиментального сердца принес в мир Жан-Жак Руссо — далеко не глубокий мыслитель, но один из величайших апостолов морали. Он выразил не только пассивную сторону этого настроения, он намекнул уже на возможность его перерождения в более активную силу.

==== IV ====

Из всех передовых людей своего века Руссо был наибольшим поклонником и рабом нежного сердца. Его всегда «сердечное» отношение к людям и всем вопросам жизни было источником всех его тревог и печалей, а также причиной его сурового, иногда презрительного суда над человеком. Этот суд вводил многих в заблуждение, заставляя их предполагать в этом сентиментальном филантропе человеконенавистника, злого и холодного пессимиста.

Известно, что при жизни Руссо был менее всего оценен и понят теми из его современников, которые к этому пониманию и этой оценке были всего больше подготовлены, т. е. людьми прогрессивного лагеря, стоявшими во главе тогдашнего просвещения. Эта рознь между Руссо и «философами» его времени, рознь, доходившая до открытой брани, до скрытых интриг и жестокого обоюдного озлобления, весьма характерна для обеих враждующих сторон. Она проливает много света на довольно загадочный внутренний мир нашего моралиста и указывает на то, в чем именно заключалась новизна и сила его личности.

Вражда вытекала, несмотря на самовлюбленность Руссо и на колоссальное тщеславие философов, не из личных отношений. Хотя Руссо был до болезненности самолюбив и подозрителен, но его склонность сторониться от людей значительно уменьшала возможность ссоры с ними; если он и мог подозревать своих врагов в желании погубить его в общественном мнении, то сам он дороги никому не загораживал. В общей погоне за славой, почестями и успехом он и не участвовал. «Он даже не заботился об успехе своих сочинений и не желал знать, какое они производят впечатление»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. I Dialogue.&lt;/ref&gt;; «он всю жизнь никогда не пытался даже в минуту краткого своего успеха набирать себе партию или последователей»&lt;ref&gt;Ibid. II Dialogue.&lt;/ref&gt;. Искренность этих слов, сказанных Руссо о самом себе уже на краю могилы, подтверждается всей его жизнью. Она текла в совершенно ином русле, чем жизнь его современников, с которой она почти совсем не сливалась. В самой схватке со своими антагонистами Руссо чувствовал себя безоружным, и, только уезжая за черту Парижа, т. е. оставляя за врагами поле битвы, он вновь приобретал и смелость, и гордость, и решительность&lt;ref&gt;Confessions. II, IX.&lt;/ref&gt;. Он был конкурент совсем не опасный. Безграничной и ненасытной амбиции своих недоброжелателей он противопоставлял весьма скромные желания. Он не рисовался, когда говорил, что для его полного блаженства ему нужны друг, любимая женщина, корова и маленькая лодка&lt;ref&gt;Ibid. I, IV.&lt;/ref&gt;. Эти скромные житейские аппетиты не исключали, конечно, очень высокого мнения о самом себе как мыслителе и человеке. Руссо был убежден, что из всех людей, которых он встречал в жизни, он — Руссо — был самый лучший, самый нежный и самый справедливый&lt;ref&gt;Такие горделивые отзывы о самом себе попадаются нередко в его частных письмах. Некоторые приведены у Тэна. ''Taine.'' Les origines de la France contemporaine. Ancien Régime. 1887. 290 p.&lt;/ref&gt;. В своих собственных глазах он был апостол, и он требовал от людей, чтобы они были «достойны» за ним следовать. Но эта же самовлюбленность заставляла его сторониться от ближних, и тем самым возможность столкновения между ними уменьшалась.

Злобные и желчные выходки Руссо против «философской клики»&lt;ref&gt;Таких выходок очень много во всех сочинениях Руссо. Наиболее желчная выходка в «Rêveries du promeneur solitaire» (Ill Promenade).&lt;/ref&gt;, равно как и ее насмешки над ним, могли бы быть легко объяснимы разностью их взглядов на теоретические и практические вопросы жизни, если бы, действительно, эта разница исключала всякую возможность примирения.

Конечно, положение Руссо — угрюмого демократа и сентиментального деиста — среди шумной и пестрой толпы аристократов (а если не всегда по рождению, то по претензиям), скептиков, материалистов и атеистов — было положение изолированное. Нравственные, философские и религиозные ереси энциклопедистов и их друзей приводили Руссо иногда в ужас, иногда в бешенство. Но он бежал от этих людей, уклоняясь от принципиального спора и не вступая с ними в детальную полемику, к которой ни он, ни они не были достаточно подготовлены. При встрече с этими людьми страдало больше его сердце, чем его разум, и у него не хватало выдержки или желания опровергать своих противников доводами рассудка. Но как бы велико ни было минутами озлобление Руссо против образа мыслей и житейской морали «философов», которые к его образу жизни и к его мыслям относились с такой же желчностью, — все-таки их и его взгляды на коренные вопросы жизни и духа допускали, и очень часто, вполне мирное соглашение.

И Руссо, и его противники были в сущности дилетантами в вопросах высшего порядка и не любили долго останавливаться на теоретических спорах и выкладках, важное значение которых, однако, признавали; отвлеченная мысль на известной глубине начинала пугать их, и они торопились вернуться к надежным доводам «здравого» рассудка или к непосредственному ощущению. Следствием такой неглубокой постановки вопросов была неопределенность, недоговоренность и общность решений почти всех отвлеченных проблем; и эта неопределенность должна была уменьшить разногласие между спорящими сторонами.

Между деизмом Вольтера и всех не атеистов и не материалистов того времени и деизмом Руссо, в чисто теоретическом смысле, никакой пропасти не было. Для Руссо, как и для всех свободных мыслителей, религия была внутренним расчетом человека с самим собою, а не объяснением внешних явлений.

Высшей точкой религиозного чувства было для него немое восхищение, которое способно было объединить всех чувствующих людей; в открытую борьбу с признанными религиями он не пускался, и если грешил чем, то разве только помыслами о возможности установления религии государственной&lt;ref&gt;''Höffding.'' Rousseau und seine Philosophie. Stuttgart, 1897. S. 122.&lt;/ref&gt;. Если в «Исповеди савойского священника» было гораздо больше сентиментального чувства, чем настоящей веры, если от нее тянуло холодком и она была проповедью деизма, который, по словам Морлея, есть «вера себялюбия и снисходительности к самому себе»&lt;ref&gt;''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского] M., 1881. С. 403.&lt;/ref&gt;, если в этой исповеди было мало святости и глубокой религиозной эмоции — то для своего времени она не только не обостряла религиозного вопроса, а действовала примиряюще, становясь, как говорил Ламартин&lt;ref&gt;''Lamartine.'' J. J. Rousseau, son faux contrat social et le vrai contrat social. Ch. XXIV.&lt;/ref&gt; (великий хулитель Руссо)&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;, на среднюю позицию между христианством и атеизмом. И сам Вольтер, читая эту исповедь, был в своей отборной брани на Руссо более сдержан, чем когда-либо&lt;ref&gt;''Радлов Э.'' Отношение Вольтера к Руссо // Вопросы философии и психологии. 1899. I. С. 42-57.&lt;/ref&gt;. Во всяком случае, не на почве религиозных взглядов выросла та инстинктивная вражда, которая разъединяла Руссо и философов — одинаково в вере нетвердых. Неустойчивость взглядов энциклопедистов на вопрос о свободе воли также не могла вооружить их против веры в эту свободу у Руссо, и наконец, даже радикальное разногласие во взглядах на основной принцип морали — как его понимал Руссо и как его понимал кружок барона Гольбаха — могло быть смягчено обоюдным согласием в главных параграфах морали практической.

Всего труднее было столковаться этим людям в двух пунктах — в политических убеждениях и в оценке современной им цивилизации. Руссо был демократ, политический идеал которого сложился из различных элементов — из идеализированных традиций античного мира, из сведений о государственном укладе его родины, из фантазий об естественном праве и быте, из старых и новых утопий. Политическим идеалом философов был по преимуществу государственный строй Англии. В то время как они мечтали о мудро ограниченной монархии, Руссо говорил, что он желал бы родиться при мудро ограниченном демократическом правлении&quot;&lt;ref&gt;Discours sur l’origine et les fondements de l’inégalité parmi les hommes. Dédicace.&lt;/ref&gt;. В нем, как он сам признавался, «жил свободный республиканский дух, его характер был неукротим и горд и не терпел ярма и рабства». Этими душевными качествами большинство его антагонистов, конечно, не отличалось.

Но как ни велико было их теоретическое разногласие в вопросах политики, оно едва ли было причиной их взаимной антипатии. Во-первых, демократизм и республиканский дух&lt;ref&gt;Confessions. I, i.&lt;/ref&gt; Руссо имел полное основание рассчитывать на поддержку среди всех умеренных либеральных кружков, которые на словах, как известно, крайних выводов не боялись. Сколько республиканских, радикально революционных мыслей можно найти, напр&lt;имер&gt;, у Вольтера, Рейналя, Дидро, у Гольбаха? Для всех этих писателей радикальные тенденции Руссо не были ересью. Наоборот, все они могли весьма искренно видеть друг в друге настоящих союзников, так как у них был один общий враг — пресловутый, так часто ими поминаемый «деспотизм» — этот туманный символ насилия вообще и французских тогдашних порядков в частности. Перед лицом такого врага и крайняя идея, и умеренная должны были и могли сплотиться, или, в крайнем случае, у них не было причины ссориться.

Учение Руссо заключало в себе, однако, целый ряд афоризмов и софизмов, которые могли разобщить его с интеллигентным обществом гораздо более, чем его религиозные, философские и политические взгляды. Это были знаменитые рассуждения, направленные против цивилизации вообще, столь резко формулированные в первых двух диссертациях Руссо и затем — в смягченном уже виде — повторенные в других его сочинениях. Передовым, утонченно-цивилизованным людям XVIII века, гордящимся своей «культурностью», Руссо мог показаться новым Диогеном, который желает загнать всех людей в бочку. Действительно, против его памфлета на цивилизацию раздались из философского лагеря громкие насмешки и издевательства. Любопытно, однако, что серьезного опровержения эти филиппики Руссо не вызвали. Они были оценены по достоинству как своего рода чудачества, и общество различило в них сразу серьезную сторону от сметных крайностей. Картина блаженного естественного состояния, как ее старательно вырисовывал наш мечтатель, была для образованного человека того времени гипотезой далеко не новой и до известной степени принятой на веру. То, что Руссо говорил о современной ему цивилизации, а именно ее полное осуждение с точки зрения нравственной и гражданской, было также общепризнанной истиной, в которой были согласны все свободные мыслители и сатирики всех партий и оттенков. В диссертациях Руссо оставались, таким образом, новыми и оригинальными только редкие парадоксальные крайности, которые едва ли могли надолго возмутить цивилизованного человека, так как сам автор давал читателю оружие в руки, впадая в постоянные противоречия.

Если оставить в стороне эти крайности, то в критике и в осуждении современной им цивилизации философы от Руссо не отставали; они прибегали даже к совершенно аналогичному приему: Вольтер в своих романах, Дидро в сентиментальных драмах — читали мораль извращенному обществу устами простых, добродетельных, почти цивилизацией не тронутых людей, которым Руссо охотно выдал бы диплом на звание почетного гражданина своей первобытной общины.

Итак, и в этом пункте — в оценке плодов культуры — при резком отличии взглядов Руссо от мнений его современников, между ними были очень существенные точки соприкосновения. Философы могли не любить в Руссо парадоксального ригориста, нападающего иногда на совсем невинные и даже полезные стороны цивилизации, но, хладнокровно подумав, они должны были признать его своим сотрудником в общем великом деле переоценки идейных и нравственных устоев, на которых покоилась тогдашняя культура.

Однако все попытки сближения между Руссо и фалангой передовых мыслителей его времени кончались всегда неудачно.

==== V ====

Причина их непримиримой вражды лежала не в том, как они ''понимали'' вопросы жизни, а в том, как они ''относились'' к ним. С одной стороны, было сердечное, страстное, почти фанатичное отношение, с другой — рассудочное, осторожное, допускавшее колебание. Когда Вольтер, рассуждая о бессмертии души, говорил: c’est assez pour moi que je vois jusqu’où je peux aller&lt;ref&gt;Traité de métaphisique. 1734.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; — он выразил общую формулу и мысли, и темперамента всех своих единомышленников. Уменье вовремя остановиться, уменье вовремя затормозить свое чувство, свою мысль, свою волю было отличительной способностью всех, кто в Руссо видел опасного чудака, софиста и совратителя.

Вольтер, как и его поклонники, посмеявшись вдоволь над всем в мире, иногда начинал нежничать и сентиментальничать и договаривался почти до афоризмов своего антагониста, и хотя он в этом случае говорил одним языком, что и Руссо, но они говорили по-разному. Если для примера взять хотя бы их взгляды на вопросы нравственности, то и Вольтер признавал, что у человека есть врожденная естественная склонность к добру (bienveillance naturelle), на которой основаны все его социальные стремления&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;; он признавал, что человек родился добрым, чему примером служат добрые дикие народы&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Méchant».&lt;/ref&gt;; он говорил, что справедливость есть врожденное чувство&lt;ref&gt;Le philosophe ignorant. Chap. XXXIII, XXXV.&lt;/ref&gt;, что естественный закон подсказывает человеку, что хорошо, что дурно; что всякий здравомыслящий человек одарен познанием этого закона&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Loi naturelle».&lt;/ref&gt;, он проповедывал, что счастье человека должно строиться на счастье ближнего&lt;ref&gt;Discours en vers sur l’homme. Chap. III.&lt;/ref&gt;, что добродетель есть наша обязанность и притом бескорыстная&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Bien».&lt;/ref&gt;; он, аристократ и поклонник английской конституции, признавал демократическую форму правления естественной и мудрой&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Politique».&lt;/ref&gt;; он требовал от всей философии прежде всего практической пользы и высказывал свое осуждение остроумным и бесполезным истинам, похожим на звезды, которые, за дальностью расстояния, не дают нам света&lt;ref&gt;Lettres philosophiques. 1729.&lt;/ref&gt;. Во всех этих словах Вольтер, конечно, мог быть искренен, но и Руссо со своей стороны имел полное основание не доверять этим словам и не видел в них самого для него ценного, а именно — стойкости убеждения, вытекающей из глубокой любви к тому вопросу или предмету, о котором мыслишь.

В одном письме к Фридриху II Вольтер писал: «Какое-то проклятие лежит на нечувствительном человеке! Св. Тереза называла дьявола тем несчастным, который не умеет любить»&lt;ref&gt;''Bersot.'' La philosophie de Voltaire, IX.&lt;/ref&gt;. Вольтер, конечно, дьяволом не был, но любить он не умел, как и большинство из его современников, за исключением разве Дидро, с которым, как известно, Руссо был одно время очень близок.

Все эти философы были до известной степени рабами современной им культуры, и при всем их либерализме аристократическая и артистическая точка зрения в их миросозерцании брала верх над всеми остальными. Их подкупала культура и в особенности искусство, даже там, где оно было связано с развращением общества&lt;ref&gt;''Mahrenholtz.'' Voltaire-Studien. 131-3, 160-1.&lt;/ref&gt;. И если они были иногда неразумно горячи в своих нападках на некоторые стороны жизни, то это все-таки не дает нам еще права причислять их к людям, «пришедшим огнем спалить землю», как выразился о Вольтере самый красноречивый его адвокат — Морлей&lt;ref&gt;''Morley.'' Voltaire. 43.&lt;/ref&gt;. Если и был огонь в них, то он горел в их пламенных мыслях и речах, не раскаляя их сердца. Гейне был более прав, когда говорил, что французской философии того времени все-таки недоставало главного — любви, а где эта звезда не светит, там царит ночь, хотя бы и блестели все огни и фейерверки энциклопедии&lt;ref&gt;«Ueber Polen».&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;.

Среди этих людей Руссо был единственным апостолом и апологетом страсти, живым примером необычайного подъема человеческого чувства вообще, его интенсивности, его способности держать в плену рассудок. Если рискованно было учиться у Руссо, как должно ''судить'' явления жизни, то можно было научиться, как должно ''воспринимать'' их.

«Есть души, которые превращают целые века и целые поколения в отзвуки биений их сердца; они живут во всех и все живут в них&lt;ref&gt;Слова Ламартина.&lt;/ref&gt; — такова была душа Руссо, каковы бы ни были ее прегрешения. Страстное восприятие, по мнению Руссо, было первым условием, при котором человек мог совершить что-нибудь великое; только огненные души — писал он&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. IV, lettre XII.&lt;/ref&gt; — умеют сражаться и побеждать; все великие стремления, все возвышенные деяния — совершены ими; холодный разум не создал ничего великого, и побеждать страсти можно только одним путем — противопоставляя их друг другу».

Такая страсть, которая вместе с тем есть «залог высокого ума»&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. II, lettre II.&lt;/ref&gt;, понималась Руссо всегда как нечто возвышенное; она была повышенной sensibilité&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;; на сентиментальном языке — синонимом любви к истине, к добру, ко всем высоким идеям; она не имела ничего общего с порочными «страстями», и представить себе эту возвышенную страсть, объектом которой было страдающее человечество, а целью земное счастье, представить ее себе союзницей порока, идущей путем преступления и насилия, — было невозможно. Она освящала то сердце, в котором обитала. Иными словами, это была сила любви, христианской любви, которая так чутка ко всем печалям мира и которая в человеческом сердце видит единственный прочный залог всех надежд на лучшее, здесь ли на земле или в иной жизни.

Царствие Божие, учил Руссо, лежит не вне нас, а внутри; мы можем предвкушать его в нашем чистом сердце, и мы должны открыть ближнему глаза на тот густой сумрак лжи, условности, фальшивой мудрости и гордыни, который скрывает от него истинное, естественное его призвание. Не рассуждая (потому что, как Руссо писал на заре своей публицистической деятельности: l'état de réflexion est un état contre nature et l’homme qui médite est un animal dépravé)&lt;ref&gt;Discours sur l’origine de l’inégalité parmi les hommes. Première partie.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;, a любя, достигает человек этого просветления сердца, и так как любовь и страдание неразлучны, то наш долг не бежать от страдания, а идти ему навстречу, чтобы снять с плеч ближнего часть лежащего на нем бремени. За это нам положена одна награда — сознание исполненного долга, сознание того, что мы живем по «естественному» закону. Что касается будущего, то каково бы оно ни было, чистота нашего сердца не пройдет для него бесследно. Оно наступит, это лучшее будущее, и мы идем ему навстречу, когда извращенному сердцу напоминаем об его естественных врожденных склонностях к справедливости, состраданию и любви.

Так учил Руссо, не льстя человеческому разуму, отрицая торжествующую культуру и возлагая все надежды на окрыленное своей праведной страстью сердце.

«Главное достоинство Руссо заключалось в благоговении перед нравственным достоинством в какой бы то ни было мрачной умственной обстановке, в благоговении перед достоинством человеческого характера, возвышенностью долга и некоторыми из тех страстных влечений человеческого ума к божественному и неизмеримому, которые часто довольствуются решениями, давно уже признанными по опыту несовершенными, но тесно связанными с высшими элементами душевного величия»&lt;ref&gt;''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского]. С. 203.&lt;/ref&gt;. Положение нашего моралиста среди современников несколько напоминало положение христианина, затерянного в умиравшем языческом обществе. В этом обществе христианин мог иметь единомышленников, но он был им чужд, как и они ему. Он мог столкнуться с поклонниками простой естественной жизни, с людьми, призывавшими других жить «по природе», с филантропами, с стариками, бичевавшими наличную цивилизацию, со скептиками, ищущими веры, и со многими другими людьми, которые так же, как и он, болели грехами современной им жизни. Но между ними все-таки лежала целая пропасть. Осуждая одни и те же явления жизни, работая совместно над одним общим делом, язычники и христиане к нему относились по-разному. Одни пытались как-нибудь примирить нормы старой культуры с своим возмущенным и неудовлетворенным нравственным чувством; другие готовы были отречься от всех умственных и культурных завоеваний своего века и начать новую жизнь, повинуясь только своему любящему и страдающему сердцу, своей безотчетной, раскаленной любви к человечеству и его просветленной идее во образе Бога.

Такая же рознь была между Руссо и его современниками.

Печаль Руссо заключала в себе глубокую веру в людей и сострадание к ним, тогда как отличительной чертой настроения и миросозерцания его союзников в святом деле было «смешение пессимизма, скептицизма и иронии»&lt;ref&gt;Слова Штраусса о Вольтере. ''Strauss D.'' Voltaire. Leipzig, 1870. S. 245.&lt;/ref&gt;.

Отсюда их взаимное непонимание и несправедливая обоюдная оценка.

==== VI ====

«Я иначе создан, чем все люди, которых я видел, совсем не по образу их», — писал Руссо в своей «Исповеди»&lt;ref&gt;Confessions. I, 1.&lt;/ref&gt;.

Действительно, он был личностью в высшей степени оригинальной. Проповедник самого энергичного чувства в мире и вместе с тем человек вовсе не энергичный, апостол искренности и чистосердечия и человек очень осторожный, недоверчивый и подозрительный, обличитель всего современного общественного строя и вместе с тем человек, лишенный всякой инициативы, всякой способности и любви к активному вмешательству в ход жизни, — Руссо представлял собой загадочное явление, характер, на первый взгляд, полный самых непримиримых противоречий, которые бросались людям в глаза и неприятно их поражали.

Он был человек до крайности нервный и эксцентричный, временами несомненно психически больной.

Прежде всего это был фантазер, визионер, один из величайших «лунатиков»&lt;ref&gt;Слова ''Спасовича'' («Байрон и некоторые из его предшественников»). СПб. 1885. С. 38.&lt;/ref&gt;, в глазах которого действительность, как бы он близко ни принимал ее к сердцу, как бы он ни любил ее, всегда наполовину призрачна. Для таких людей переход от действительности к мечте необычайно легок; они могут и не заметить, как мир призраков заменит собой реальный мир фактов, и только в минуты отрезвления этот мираж бывает им ясен, и они сознают весь трагизм своего положения.

Руссо поставил сам диагноз своего психического состояния.

«Я получил о жизни странное и романтическое понятие, — писал он&lt;ref&gt;Confessions. I, 1.&lt;/ref&gt;, — и от этого понятия не исцелили меня ни опытность, ни размышление». Трезвое взвешивание фактов никогда не предшествовало его выводам, и его романтическая натура не только мешала ему оценивать спокойно явления жизни, но она налагала свою печать также и на его размышления, на работу его теоретической мысли. Эти размышления падали иногда совсем с неба и были своего рода видениями. Достаточно вспомнить, например, как он вдруг неожиданно уверовал в первый параграф своей еще не ясной доктрины — в деморализующее влияние наук и искусств.

«Я, — рассказывает он&lt;ref&gt;Confessions. II, VIII.&lt;/ref&gt;, — шел навестить Дидро, который сидел тогда в Венсенской тюрьме. Со мною был листок газеты „Mercure de France“, и дорогою я пробегал его. Вдруг глаза мои упали на тему, заданную Дижонской академией. Если что-либо когда-либо походило на внутреннюю инспирацию, так это было то чувство, которое я испытал при этом чтении. Мой ум сразу осветился ярким светом, толпища живых идей стали тесниться во мне с силой и в беспорядке, который поверг меня в невыразимое смущение. Голова моя закружилась как у опьяненного. Сильная дрожь охватила меня, и грудь моя вздымалась. У меня не хватало дыхания, и я упал на дороге под деревом, где и пролежал полчаса в таком волнении, что, встав, я увидел, что платье мое было смочено слезами, а между тем я не помню, плакал ли я…

Все мои мелкие страсти были подавлены моим энтузиазмом к истине, свободе и добродетели, и, что всего страннее, этот энтузиазм продолжался в моем сердце более четырех или пяти лет и держался на такой высокой ступени, до которой он, вероятно, не доходил в сердце ни одного человека».

Руссо был уже не молод, когда он имел это видение; если припомнить, что до этого времени мысли, высказанные в этой диссертации, его совсем не тревожили, что сама диссертация была его первым произведением, то этот обморок, с которого началась его проповедь против развращенного века, может показаться каким-то чудом. На своем пути в Дамаск апостол язычников был также погружен в обморок, прежде чем восстал христианином.

В жизни Руссо такие минуты прозрения повторялись часто. Все, что он писал, было, за немногими исключениями, плодом «инспирации». Воображение опережало мысль и порабощало ее. А это воображение, как он сам говорил&lt;ref&gt;Ibid. I, IV.&lt;/ref&gt;, было так богато, что с ним не могли поспорить ни люди, ни природа; что важнее всего — эта мечта возникала по контрасту с окружающей действительностью. «Если мне нужно нарисовать весну, — признавался он&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;, — то необходимо, чтобы вокруг меня была зима; если я желаю нарисовать хороший пейзаж, то надо, чтобы вокруг меня были стены. Если меня посадят в Бастилию, я нарисую отличную картину свободы».

При такой способности грезить и чувствовать по контрасту, его сердце могло быть исполнено самой сильной любви к людям как раз в тот момент, когда он всего более ненавидел действительность и негодовал на нее; люди могли быть ему всего дороже именно в те минуты, когда он сторонился и убегал от них и когда окружающим лицам, близко его не знавшим, он казался угрюмым отшельником и мизантропом.

Воображаемый мир, созданный в противоречие действительности, представлял для нашего мечтателя много выгод, на которые сам Руссо указывал очень откровенно. Этот мир его очаровывал; поэт мог расширять его (cultiver) без труда и без риску, находя его всегда таким, каким он ему был нужен&lt;ref&gt;Lettres à Malesherbes. II lettre.&lt;/ref&gt;; он мог предаваться мечтам везде, где только он мог быть покоен, и в Бастилии, и даже в любой дыре, лишь бы только ничто его глаз не мозолило&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. V Promenade.&lt;/ref&gt;.

Но это царство призраков не было, однако, лишь шаловливой игрой фантазии, красивым фантастическим калейдоскопом, в созерцании которого Руссо находил бы полное самозабвение и отдых. Отдыха он не мог найти уже потому, что и в сновидениях он был занят все теми же нравственными вопросами, мысль о которых причиняла ему наяву такие страдания. Эти видения истомляли его не меньше, чем истомила бы житейская борьба; но зато он и имел право ценить их выше самой жизни, как ее просветленное идейное отражение.

При такой любви к мечте прямое участие в ходе реальной жизни имеет для человека малую стоимость. Руссо откровенно подчеркивал свою неспособность и свою нелюбовь к такому участию.

Должно заметить, однако, что его очень тревожила эта сторона его характера. Ему казалось, что, любя так мечту в ущерб самой жизни, он не исполняет своего нравственного долга. «Созерцательная жизнь есть леность души, достойная порицания для всякого возраста: человек создан не для того, чтобы размышлять, а для того, чтобы действовать», — писал он, не вполне впрочем педагогично, одному молодому человеку&lt;ref&gt;Lettre à un jeune homme. 1758.&lt;/ref&gt;. Но сам он действовать не любил и не мог; и он утешал себя тем, что его долг выполнен, если он своему желанию, своей надежде, своему сну, своему кошмару даст словесную форму.

Он сам признавался, что «создан для размышления, а не для действия»&lt;ref&gt;Confessions. II, XII.&lt;/ref&gt;.

Он был человек скорее «без злобы, чем добрый, здоровая, но слабая душа, которая поклоняется добродетели, но не служит ей делом, которая любит добро, но не творит его»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;.

Руссо подыскал очень своеобразное оправдание этой слабости своего характера, которую, впрочем, он несколько преувеличивал. Своему воздержанию от всякого действия он приписывал особую ''отрицательную'' силу. По его мнению&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. VI Promenade.&lt;/ref&gt;, свобода человека состояла не в том, чтобы делать то, что он хочет, а в том, чтобы не делать того, чего не хочет. Такой именно свободы он всегда для себя жаждал. Его мораль проповедовала воздержание, и не делать зла казалось ему и более трудным, и более полезным, чем делать добро&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;. «Не в действии моя сила, — говорил он, — а в воздержании от действия; если я редко действую так, как я должен, то еще реже действую так, как не должен».

Как мечтатель, которому призраки дороже реальных фактов, и как человек, который в силу своей психической организации неспособен действовать, Руссо с поразительной сдержанностью относился к политическим движениям своей эпохи. Даже тогда, когда ему предлагали вмешаться в политику, он уклонялся под разными предлогами.

Когда его просили вступиться за парламент, принять его сторону в его борьбе с короной, он грубо отказал, боясь ловушки, а также не желая, как он говорил, «отступать от своих принципов»&lt;ref&gt;Confessions. III, XI.&lt;/ref&gt;. Из Франции он собрался бежать, когда ему стало ясно, что надвигается политическая буря. В Корсику, куда его звали устроителем и законодателем государства, он не поехал под предлогом неудобства путешествия и условий жизни. Он категорически заявлял и доказывал, что он никогда не стремился к ниспровержению существующего порядка&lt;ref&gt;Lettres de la montagne. VI lettre.&lt;/ref&gt;. Даже в вопросах частного общежития он не одобрял прямого вмешательства. Он сожалел, что «нарушил свои правила», когда, выступив в защиту крестьян одного графа, он позволил себе против этого графа открытую выходку&lt;ref&gt;Confessions. II, XI.&lt;/ref&gt;.

«Есть люди, — говорил Руссо&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. I Dialogue.&lt;/ref&gt;, — которых отстраняют от прямого вмешательства в житейские дела их порывы к идеалу; эти люди видят в людских волнениях лишь безумие, от которого бегут; и они больше сожалеют об ослеплении людей, чем ненавидят их злобу; они не относятся к людям страстно и в борьбе с ними не покидают своего места и не выходят из своего покоя».

На кого намекал Руссо в этих словах? Они взяты из его Апологии и, очевидно, относятся к нему самому.

Руссо преувеличивал. Он не только хотел спастись от людского безумия, но он хотел и научить людей избегать его; он не только сожалел о людях, но и ненавидел их злобу; он относился к людям страстно и всегда выходил из покоя — и только одно справедливо, что он не покидал своего места, т. е. своего уединения и своего рабочего кабинета.

Такую же невольную ложь сказал он про себя и в письме к своему другу Малезербу, когда писал:&lt;ref&gt;Lettres à Malesherbes. IV lettre.&lt;/ref&gt; «Я обладаю очень любящим сердцем, которое может довлеть себе самому; я люблю всех людей, и потому, что я их люблю, я бегу от них; я меньше страдаю их страданиями, когда я их не вижу»&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. На деле он всегда нуждался в поддержке и искал в людях и дружбы, и любви; в одиночестве он любил людей всего больше, а среди людей, в их обществе, становился, наоборот, более спокоен и индифферентен.

Он прав, однако, утверждая, что бежал от людей из любви к ним. Его мнимая мизантропия, его отшельничество, недоверие к людям и саркастические, иногда очень оскорбительные выходки против них&lt;ref&gt;Предвосхищая слова Байрона, Руссо называл свою собаку своим ближайшим другом. Confessions. II, XI.&lt;/ref&gt; вытекали, как он сам признается, из боязни людей, а не из ненависти к ним. Он бежал потому, что они заслуживали его ненависть, а он был создан, чтобы любить их&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;; и когда он говорил, что с фантастическими существами он уживается лучше, чем с людьми&lt;ref&gt;Lettres à Malesherbe. I lettre.&lt;/ref&gt;, то эти слова не отрицали его любви к людям, так как его фантастические образы были те же люди, но только лучшие, такие, какими он желал, чтобы они были в действительности.

Вот почему его отчуждение и замкнутость никогда не доводили его ни до апатии, ни до признания смерти, вольной или невольной, за лучшее разрешение жизненной задачи. &quot;Он все-таки был одарен живым темпераментом, и этот темперамент отдалял его от томительной и меланхолической апатии&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. VII Promenade.&lt;/ref&gt;. Что же касается до самоубийства, то он не имел на него права, так как не мог сделать шага на земле без того, чтобы не встретиться с каким-нибудь долгом, который надлежало исполнить; он помнил, что каждый человек полезен человечеству уже тем одним, что он существует&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. III, XXII lettre.&lt;/ref&gt;.

Руссо, как видим, отдавал себе ясный отчет в слабых сторонах своего темперамента. Тревожившее его сознание своей непригодности к действию он старался, однако, смягчить тем соображением, что и люди слова, искреннего страстного слова, так же необходимы для человечества, как и люди дела. Одни в его глазах были кормчие, другие — маяки, указывающие верную пристань и безопасный путь к ее достижению. Несмотря на все свои сожаления об утраченном золотом прошлом, о покинутой на веки счастливой родине, Руссо верил, что для человечества есть в будущем такая спокойная пристань. К ней он и хотел указать людям дорогу верную, но не кратчайшую.

==== VII ====

«Он льстил себя безумными надеждами, что он поможет разуму восторжествовать над предрассудками и ложью, что он сделает людей более мудрыми, указав им на их настоящую выгоду, и сердце его было согрето идеей грядущего счастья человеческого рода» — так говорил Руссо под старость о самом себе&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;.

Хотя он и назвал свои надежды безумными, но он до самой смерти находился во власти этого безумия. Он часто говорил об испорченности человеческой натуры, о закоренелых людских пороках; иногда, в минуту сильного раздражения, не верил в возможность что-либо сделать для исправления развращенного человечества, но все эти пессимистические мысли и настроения не смогли угасить в нем веры в лучшую будущность. Для этого будущего писал он свои политические трактаты, рисовал картины идеальной семейной жизни и создавал новую теорию воспитания — все для людей, которые, если верить некоторым его желчным афоризмам, этого не стоили.

Сердясь на Вольтера за его поверхностный пессимизм, Руссо с гордостью говорил, что когда он (Руссо) рисовал картину страданий человечества, то цель его была извинима и даже достойна похвалы, так как он показывал людям, как они сами являются творцами своих несчастий, и тем самым указывал им, как они могли бы избежать этих страданий&lt;ref&gt;Lettre à Voltaire. 1756.&lt;/ref&gt;.

Мысль о способности человека совершенствоваться, действительно, уживалась в уме Руссо с другой — с виду ей противоположной — мыслью об утраченном навсегда блаженном прежнем состоянии. Но именно из этой мечты о золотом веке, лежащем в прошлом, Руссо почерпнул всю свою надежду на будущее.

Об этом минувшем «естественном» состоянии Руссо говорит подробно в рассуждении «О причинах неравенства между людьми». Для него не тайна, что первобытное состояние в том виде, как оно ему рисуется, есть гипотеза; он знает, что нам очень трудно составить себе понятие об «естественном» человеке; но насколько мы можем догадываться об его психике — то этот наш отдаленнейший предок был одарен всеми добродетелями, за исключением разве только интеллектуальных способностей, которые с добродетелью не имеют ничего общего. Природа совсем не готовила человека для общества, и так как общество виновник всех наших несчастий, то «естественный» человек был несравненно счастливее нас. Он инстинктивно действовал всегда гуманно; им, как и всеми животными, руководило сострадание (pitié), он был смирен и мягок, не наносил никому вреда; он родился и оставался свободным, между ними и ближними существовали идеальные отношения равенства, он жил для себя, а не так, как мы живем для других; у него была даже своеобразная стоическая философия. Одним словом, он в нравственном отношении стоял выше нас и был счастливее. Одна уже мысль о нем, его характере и жизни может дать отпор тому вполне законному пессимизму, которым бывает охвачен цивилизованный человек. Но с основанием общества золотой век исчез; воскресить его нельзя, мечтать о нем бесполезно, и потому волей-неволей человеку приходится мириться со своим положением в обществе; кто может, пусть, конечно, удалится на лоно природы, но он — Руссо и многие другие, в которых страсти убили врожденную простоту, должны повиноваться законам и примириться, хотя бы презирая общественное устройство; теперь бежать в леса невозможно; надо остаться в пределах родины, любить ее и служить ей.

Таковы главные положения известного рассуждения Руссо. Руссо высказал в нем очень простую мысль; он хотел сказать, что человеку врождены добрые инстинкты, что они не могут быть в нем убиты, а только временно затемнены ложной цивилизацией. «О человек! — писал Руссо&lt;ref&gt;Lettre à M. Vernes. 1758.&lt;/ref&gt;, — ''кто бы ты ни был'', войди внутрь себя самого, учись прислушиваться к голосу твоей совести, вникни глубже в твои естественные склонности… и ты будешь справедлив, добр и добродетелен»…

Первобытный человек обладал всеми добродетелями, за исключением социального инстинкта. Но разве та симпатия к ближнему, которую Руссо так оттенял в естественном быте, не была зародышем социальных стремлений? Разве она не должна была постепенно обратить этого добродетельного дикаря в полезного и образцового члена общества?

Утопии Руссо, восхваляя прошлое и осуждая настоящее, не отнимали у человека надежды на лучшее земное будущее. Разве нельзя было предположить, что семейная жизнь будет со временем построена на принципах, изложенных в «Новой Элоизе»? Разве нельзя было ожидать хороших ''результатов'' от воспитания, веденного по системе «Эмиля»? Ведь сам Руссо писал в одном частном письме: «Хотя Эмили и Софии редки, но все-таки они существуют и некоторые из них воспитываются уже в Европе и даже в Швейцарии»&lt;ref&gt;Lettre à m-me Roguin. 1764.&lt;/ref&gt;. Разве, наконец, нельзя было при помощи общественного договора приблизить человеческую общину к недосягаемому идеалу первобытной свободы и равенства? Руссо ни одним словом не обмолвился о ''невозможности'' осуществить все эти планы; он указывал только на то, что они находятся пока в кричащем противоречии с действительностью.

Высказывая о будущем иногда самые безотрадные опасения, Руссо не терял веры в человека и его назначение; но это была затаенная и смиренная вера. Никто так искренно, как Руссо, не говорил Богу — «да будет Воля Твоя»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. Il Dialogue.&lt;/ref&gt;, и никто не понимал так глубоко всего трагизма неумеренных и вечно неудовлетворенных желаний человека.

«Одного бы желать я, — писал он&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. VI Promenade.&lt;/ref&gt;, — это — видеть все сердца довольными. Вид общего счастья (félicité publique) один мог бы поселить в моем сердце прочное чувство; и горячее желание способствовать этому счастью было бы моей самой постоянною страстью. Справедливый без пристрастия и добрый без слабости, я бы уберег себя и от слепого недоверия, и от беспощадной ненависти. Я бы мог совершить тысячу чудес милосердия и справедливости». «Но, — говорит Руссо в другом месте&lt;ref&gt;Ibid. III Promenade.&lt;/ref&gt;, — если бы я и достиг всего, чего искал, то и тогда я не нашел бы того счастья, о котором так ''туманно'' болело мое жадное сердце».

Руссо обобщил эту грустную мысль и, предугадывая жалобу Фауста и предвосхищая один из самых пессимистических афоризмов Шопенгауэра&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;, говорил: «Нет ничего прочного в мире, к чему бы сердце могло привязаться; все радости здесь на земле преходящи. Я не думаю, чтобы могло существовать продолжительное счастье, которое бы длилось. В минуту самого сильного наслаждения едва ли найдется мгновение, когда сердце может сказать себе: ''„я'' желало бы, чтобы это мгновение всегда длилось“; и как можно назвать счастьем то преходящее состояние, которое оставляет наше сердце пустым, заставляет нас жалеть о прошлом или жаждать чего-то нового?»&lt;ref&gt;Ibid. V Promenade.&lt;/ref&gt;

Но этот пессимизм не озлоблял философа; он только усилил его сострадание к людям.

==== VIII ====

Естественное состояние утрачено навеки; возврат к нему невозможен, но известное приближение к идеалу все-таки осуществимо.

В истории был момент, который даже слегка напоминал об этом идеальном прошлом. Это была эпоха нарождавшегося христианства. Руссо любил называть себя христианином — истинным учеником Христа, который так мало настаивал на догмах и так много на обязанностях&lt;ref&gt;Lettre à Monseigneur de Beaumont.&lt;/ref&gt;. В настроении и образе мыслей Руссо действительно много первоначально-христианского. То же недоверие к мнимой торжествующей цивилизации, то же воздержание от прямого вмешательства в политику дня, симпатия к демократическому общественному укладу, культ сердца, преклонение перед страданием, «отсутствие которого делает человека чудовищем среди ближних»&lt;ref&gt;Emile. II.&lt;/ref&gt;, высокое понятие о достоинстве человека, завет любить всех людей и говорить о человеческом роде с нежностью и благоговением&lt;ref&gt;Ibid. IV.&lt;/ref&gt;, признание равенства всех перед Богом, заповедь братства между людьми и, наконец, также заповедь любви как первая заповедь житейской морали.

Сколь одиноким должен был Руссо себя чувствовать среди тогдашних христиан, о христианстве которых можно сказать словами философа&lt;ref&gt;''Lange.'' Geschichte des Materialismus. I Buch. IV Abschnitt.&lt;/ref&gt;, «что оно было проповедуемо как религия бедных и страдающих, но по удивительной диалектике истории стало любимой религией тех, которые считают нищету и страдание за вечный божественный порядок здесь на земле и которым этот порядок именно потому так дорог, что он есть естественное основание их привилегированного положения».

Руссо был влюблен в любовь, как его современники-философы в разум. Поставить, однако, вопрос об этом чувстве, его источнике и его психическом составе на научную почву он не захотел. Любовь ему открылась как божество, и он не рассуждал о ней, а только ее славословил. Он прошел спокойно мимо сложного вопроса о взаимной связи эгоизма и альтруизма, пытаясь согласовать довольно искусственно amour propre с amour de soi&lt;ref&gt;См. разбор этого учения у ''Höffding.'' Rousseau. 107.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. «Любовь к людям, — писал он&lt;ref&gt;Emile. IV.&lt;/ref&gt;, — ''вытекшая из любви к себе'', есть основание человеческой справедливости». Эту же мысль высказал он и в своей посмертной Апологии&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, когда говорил, что сострадание, щедрость — эти первоначальные естественные склонности человека — суть ''эманации'' эгоизма&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;.

Для альтруизма такое происхождение, конечно, не унизительно, а скорее даже почетно, так как чем мутнее источник, тем большего удивления заслуживает естественная сила, которая превратила его в родник нашей жизни. «Любовь к ближнему есть просветленный, истинный эгоизм, который переступает за черту индивидуальных интересов и включает в свой круг интересы ближнего; наше самое блаженное (douce) состояние всегда коллективно и наше истинное „я“ не заключено всецело в нас самих»&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;. Зачем же опасаться эгоизма? Он не страшен, если только дать ему развиться естественно, по законам природы. Руссо, кажется, и не боялся его; по крайней мере, он не всегда замечал его в себе и в своем любимом герое «Новой Элоизы».

Любовь умеет терпеть и прощать, но она же умеет и наказывать. Руссо ценил в ней преимущественно ее мирную самоуверенность и самоотверженную сдержанность, не идущую дальше обличения. Он был проповедник, а не воин.

Однажды только в «Эмиле» он высказался в ином духе.&lt;ref&gt;Emile. III.&lt;/ref&gt; «Чтобы сострадание не выродилось в слабость, — сказал он, — его надо обобщать и расширять на весь род человеческий. По разуму и по любви к себе должно более сострадать роду человеческому, чем нашему ближнему. ''Сострадание к злым — это большая жестокость в отношении к другим людям».''

Руссо не развил подробно этой опасной мысли: ее подхватили, дополнили и осуществили на деле его ученики, которым, действительно, удалось вытравить из своего сердца всякое сострадание к тому, что они считали злом в мире.

Руссо предчувствовал надвигавшуюся бурю и предвидел, кажется, какое страшное испытание придется пережить любящему человеку в ближайшем будущем; и он в том же «Эмиле» произнес для него понятное и ясное, для других слишком туманное предостережение. «Надо ''стать'' прежде всего ''человеком'', — сказал он, — так как — кто знает — весь общественный строй может завтра измениться! Мы приближаемся к кризису и к веку революций»&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;.

Но эта заповедь: «стать человеком» — сколько толкований она допускала!

==== IX ====

Служение Руссо идее любви и братства не всегда ограничивалось одними общими теоретическими размышлениями. Была область реальных фактов, которую он принимал очень близко к сердцу и о которой он всегда говорил с большой страстностью. Это был вопрос о неимущих классах общества. Необходимость их эмансипации, сначала экономической, затем духовной, вытекала для Руссо не только из требований его сентиментального сердца, не только из его демократического образа мысли, но также из его роли как участника в трудовой жизни ближнего. «От такого человека, который был лакеем, который нуждался в насущном хлебе, который был знаком с ужасами уличной жизни за полночь, которому случалось проводить ночи в пещерах, который получал помощь от самых низких людей и еще более низких женщин, который видел человеческую доброту в ее самой грубой оболочке и который, сверх того, никогда не старался выбросить все это из своей памяти, а, напротив, смотрел на это как на самые интересные, самые трогательные и самые ценные из всех своих испытаний, — от такого человека можно было ожидать, что он проникнет до самого корня занимавших его вопросов и докажет тем, которые наполняют сферы литературы и политики идеями, стремлениями и интересами немногочисленного класса людей, что эти сферы должны принадлежать не им, а тем, чья жизнь возмущает душу и представляет нашим взорам существование людей в их первобытном состоянии»&lt;ref&gt;''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского]. С. 46-47.&lt;/ref&gt;.

Руссо взывал, однако, не к благотворительности и настаивал на возвращении бедняку того, что богатый человек ему ''должен.'' В этом требовании заключалась разница между обычной филантропией его века и его собственной радикальной проповедью.

Руссо очень смел в своих сентенциях. «Чем больше человечество ''должно'' бедному, — пишет он, — тем в большем общество ему отказывает»&lt;ref&gt;Discours sur l'économie politique.&lt;/ref&gt;.

«Пока хоть один не имеет необходимого, то какой же честный человек может иметь лишнее?» — спрашивает он&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. II, XIII lettre.&lt;/ref&gt;. Или в другом месте еще определеннее: «Когда бедные ''позволили'', — говорит Руссо, — богатым быть богатыми, то богатые обещали кормить всех, кто не может содержать себя своими средствами или своей работой»&lt;ref&gt;Emile. II.&lt;/ref&gt;.

Таких мыслей, не говоря уже о чисто коммунистических взглядах, которые попадаются в ранних диссертациях Руссо, очень много во всех его сочинениях. Служение неимущим и обездоленным — одно из первых правил его теории воспитания&lt;ref&gt;Ibid. IV, V.&lt;/ref&gt;. В «Новой Элоизе» это правило также повторено неоднократно.

Руссо знал, что в данном случае у него очень много конкурентов. Все тогдашнее интеллигентное общество говорило на разные лады о филантропии и даже практиковало ее, Руссо, однако, проводил резкую грань между собой и этими людьми. Он видел, что они, подавая милостыню левой рукой, своею правой бедняка и разоряли, и угнетали.

«О, как эти краснобаи с их фальшивыми правилами человеколюбия были бы ошеломлены, — пишет он&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. II, XXVII lettre.&lt;/ref&gt;, — если бы все несчастные, которые от них пострадали; предстали перед ними, чтобы обличить их!»

Частью из осторожности, частью из любви к обобщению Руссо оставлял иногда слова «бедный», «неимущий», «угнетенный» без более точного определения.

Но он не скрывал, что, говоря о бедных, он имел в виду преимущественно крестьян, в соседстве с которыми он жил так часто и быт которых он считал наименее удалившимся от естественного, им столь любимого, состояния. Легко понять, как именно на Руссо, мечтавшем о первобытном счастье человека, должны были отозваться мрачные и тяжелые картины крестьянского несчастья. «Я застонал, сознавая себя человеком, — пишет его двойник Сен-Пре&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. IV, III lettre.&lt;/ref&gt;, — когда увидал, как мои ближние обращены в животных». Сен-Пре говорил в данном случае не о Франции, но после знаменитых слов Ла Брюера намек был вполне ясен.

Известно, с каким поражающим драматизмом Руссо рассказывал о своей встрече с крестьянином, который прятал вино и хлеб, боясь, чтобы его не сочли зажиточным человеком&lt;ref&gt;Confessions. I, IV.&lt;/ref&gt;. В письме к Вольтеру Руссо прямо говорил, что мы заставляем крестьян умирать с голоду, чтобы жить на их счет&lt;ref&gt;Lettre à Voltaire. 1756.&lt;/ref&gt;. Если в каком вопросе размышления Руссо не терялись в облаках, а верно отражали действительность, то именно в этих картинах нужды и унижения.

Руссо любил говорит о своих симпатиях к народу и о любви народа к нему, любви, которая, как он сам утверждал, была им вполне заслужена. Он любил рассказывать, как, по мере своих сил, он помогал беднякам и как они были опечалены, когда ему приходилось покидать их. Он в особенности гордился симпатиями к нему английского простонародья, которое считал вообще мало отзывчивым и сердечным&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue. Lettre à M. De Luze. 1765.&lt;/ref&gt;.

Мы напрасно стали бы искать, однако, в сочинениях нашего моралиста подробной и беспристрастной характеристики душевного и умственного склада народной массы. Руссо часто говорил о непосредственности народного ума и сердца, о большой отзывчивости простого человека на все доброе, об его врожденной религиозности и справедливости, вообще о чистом сердце простолюдина, которое менее других уклонилось от «естественного» идеала. В основе всех этих взглядов на народную психику и в оценке задатков, затаенных в народном сердце, Руссо был, конечно, прав, но он тем не менее бесспорно идеализировал народную душу.

Много времени провел он около деревень, но не в самой деревне. Иногда, замечая несоответствие между самим народом и тем представлением, какое он о нем заранее себе составил, Руссо угрюмо отворачивался, стремясь спасти свою мечту от соблазна. Впрочем, в «Эмиле» он сделал однажды очень характерное признание. Он сказал: &quot;Народ, является нам таким, каким он есть, и он ''неприятен''&lt;ref&gt;Emile. IV.&lt;/ref&gt;. Руссо имел в данном случае в виду, конечно, чисто внешнее неприятное впечатление, какое культурный человек должен вынести из непосредственного столкновения с грубостью народной массы. Но в этой грубости Руссо видел, и совершенно правильно, неизбежное следствие ненормальных условий жизни. Грубость внешняя не исключала доброты и чистоты внутренней. А в эти врожденные добродетели простого, бесхитростного сердца наш мечтатель верил.

С этой верой он и умер.

Незадолго до смерти ему пришлось, однако, пережить одно очень тяжелое испытание. Его вера в чуткость и доброту народного сердца столкнулась с беспощадной действительностью. Он убедился, как легко народная масса может не распознать своих вождей и побить камнями тех, кто себя приносит ей в жертву.

Толпа, возбужденная сплетнями и наговорами властей, крича и ругаясь, забросала его дом каменьями и принудила его бежать из одного городка, где он, тогда бездомный скиталец, искал убежища.

Эта сцена отозвалась на Руссо очень больно. «Ненависть народа, — писал он&lt;ref&gt;Confessions. II, XII.&lt;/ref&gt;, — невыносимо растерзала мое сердце, тем более что народ везде меня любил за милостыню, за услуги, за помощь, которые я по мере сил моих ему оказывал».

Такова была первая встреча этого мечтателя с народом, который почувствовал свою силу. Первый камень полетел в пророка, и Руссо принял его с христианским смирением.

Его сердце было растерзано, но любовь его не пошатнулась. Не упрекая и не сердясь на слепых, он спокойно заметил: «О! Он (Руссо) умеет отличить обманутых людей от той черни (la canaille), которая в разных городах его оскорбляла. Это его враги заставили народ ненавидеть его, народ, над страданиями которого он плакал».

И действительно, за что было упрекать тех, которые поступали бессознательно, не умея отличить друга от недруга?

Судьба уберегала Руссо от другого более тяжелого испытания. Ему не пришлось видеть, как люди, знающие наизусть его сочинения, сознательно проповедующие свободу, равенство и братство, из апостолов переродятся в палачей и как толпа восторженно побежит за ними.

Выдержала ли бы его вера в людей это испытание, и с каким чувством взошел бы на эшафот он, обвиненный в недостатке «цивизма»?&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;

Какой богатый материал для психологии сентименталиста заключался бы в словах Руссо о великом революционном моменте, если бы апостол до него дожил!

==== X ====

Защищаясь против всевозможных сплетен, которыми его осыпали и которые касались его образа жизни и характера, Руссо говорил в свое оправдание&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jaques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;: «Та степень чувствительности, которой был и наделен Жан-Жак, может сделать людей неразумными и очень несчастными, но она не сделает из них ни головорезов (cerveaux brûlés), ни чудовищ».

Руссо как будто предчувствовал, что ему поставят на счет ту чудовищную резню, которой началась и закончилась драма революции.

Не подлежит сомнению, что идеи Руссо в ряду других не менее важных факторов оказали сильное влияние на чрезвычайно быстрый рост агрессивной революционной политики во Франции. Несомненно также, что его политическая утопия имела наибольшее число адептов, самых молодых, самых рьяных и восторженных. Известно, наконец, что крайние революционные партии любили щеголять афоризмами Руссо и открыто признавали его своим учителем. Но все это, конечно, не говорит об агрессивности программы самого Руссо, и почти все историки нашли возможным снять с него прямую ответственность за те средства, к каким прибегли его ученики для осуществления в жизни его идеалов.

Конечно, неясность постановки вопроса об индивидуальной свободе и о сочетании ее с коллективной энергией массы позволяла широкое толкование слов Руссо и допускала возможность прикрыть этими словами иногда выходки как

крайнего индивидуализма, так и крайнего коллективизма. Но само учение Руссо никаких крайних поступков не санкционировало. Сам Руссо достаточно ясно высказывался против всяких насильственных средств. Он неоднократно и очень энергично протестовал против революционной программы.

Всего яснее он высказался в своих «Суждениях» об известных политических проектах аббата Сен-Пьера&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, издание которых было ему поручено. Рассуждая о том, осуществимы ли эти проекты на деле, Руссо пришел к выводу, что при всей их гуманной мудрости эти проекты весьма опасны, так как попытка применить их к жизни привела бы непременно к революции.

«Пусть подумают, — говорит он, — обсуждая проект Полисинодии&lt;ref&gt;Jugement sur la polysynodie.&lt;/ref&gt;, о той опасности, какую представляет движение огромных масс, составляющих французскую монархию. Кто может предвидеть все могущие возникнуть последствия? Если бы даже все выгоды нового плана были вне всякого спора, какой благоразумный человек посмел бы уничтожить все старые обычаи, изменить старые традиции и дать государству иную форму, чем та, которая создалась в течение тринадцати столетий? Осталась ли форма государства все та же, какой она была прежде, или пусть в продолжение стольких веков она изменилась незаметно — все равно было бы опасно ее коснуться. Если она осталась той же самой, то ее надо уважать; если она изменилась, то изменилась в силу времени и обстоятельств, и человеческая мудрость тут бессильна. ''Недостаточно думать только о средствах, которые желаешь пустить в ход. Надо считаться еще с людьми, на которых думаешь опереться.'' А если целая нация способна заниматься одними только глупостями, станет ли она обращать внимание на важные вопросы?»

Разбирая затем проект аббата о вечном мире&lt;ref&gt;Jugement sur la paix perpétuelle.&lt;/ref&gt;, Руссо писал: «Без сомнения, проект вечного мира теперь проект глупый; ''но пусть нам вернут Генриха IV или Сюлли — проект станет вновь проектом разумным.'' Будем же удивляться этому прекрасному плану и утешим себя, что мы не увидим его исполнения, так как осуществиться он может только насильственными средствами и опасными для человечества. Федеративные лиги учреждаются не иначе как путем революций, и если это так, то кто посмеет сказать, желательна ли такая лига или ее скорее должно остерегаться? Она, быть может, сразу сделает больше зла, чем сколько потом — в течение веков — она будет в состоянии предотвратить».

Если бы мы предположили, что эти софизмы были написаны Руссо нарочно, не для читателя, а для цензора, с которым он никогда не ладил, то его посмертное сочинение «Руссо — судья Жан-Жака» могло бы убедить нас, что в этом осуждении революционных мер наш писатель был вполне искренен. Ничто его так не тревожило в этом посмертном сочинении, как мысль о том, что потомство получит о нем представление как о враге людей, о ненавистнике ближних и о ''возмутителе.'' Он ревниво оберегал свою репутацию мирного гражданина. «Мои враги, — говорил он&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;, — хотели представить меня, строгого республиканца, каким-то зажигателем, мою любовь к законной свободе выставляли как безумную распущенность и мое уважение к законам выдавали за ненависть к царям. Они обвинили меня в том, что я хотел опрокинуть весь общественный порядок, а я только негодовал на то, что этим общественным порядком они прикрывали самый плачевный беспорядок и издевались над страданиями рода человеческого».

В различных вариациях повторяет Руссо эту мысль, всегда подчеркивая мирный характер своей проповеди. Такое странное нежелание или боязнь прочитать в своих собственных сочинениях между строками объясняется отчасти темпераментом нашего писателя, в общем столь пассивным, отчасти вполне законным недоверием к людям. Еще в одном из самых ранних своих трактатов, в «Рассуждении о происхождении неравенства между людьми», Руссо говорил, что пользоваться свободой народы-рабы не умеют; и эту же мысль высказал он и в своих суждениях о проектах аббата Сен-Пьера, когда жалел, что нет Генрихов IV и Сюлли, что нет людей, «на которых можно опереться».

Из страха перед легко воспламеняющимися страстями человека и перед его нравственною беспомощностью Руссо отстранял от себя всякую мысль о необходимости быстрого общественного переворота, хотя, как видно из некоторых его писем, у него было известное предчувствие такого надвигавшегося кризиса. Но он сам силился уверить себя и других, что он «человек, всего более уважающий законы и национальные учреждения и более всего ненавидящий революции»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. III Dialogue.&lt;/ref&gt;; что он «настаивал всегда на сохранении существующих учреждений» и был прав, думая, «что их разрушение уничтожит только паллиативы, оставив нетронутыми сами пороки и заменив существующий разврат разбоем и убийством»&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;.

Тяжело было идеалисту так почтительно раскланиваться перед законами и учреждениями, которые в его глазах были лишь паллиативными средствами против полнейшего разложения общественного организма, — тяжело было в особенности ему, «знаменосцу демократии, для которой он послужил истинным выражением и сосудом, ему, который распространял не только демократические идеи, но самый инстинкт и дух демократизма»&lt;ref&gt;Слова Спасовича.&lt;/ref&gt;.

Недоверие к современному человеку могло бы довести Руссо до отчаяния, до полной пассивности, если бы оно не уравновешивалось в нем удивительно цепкой верой в добрые начала человеческой природы вообще.

Из всего предыдущего мы знаем, как глубока была эта вера в нашем «мизантропе», «пессимисте» и «угрюмом отшельнике». Он только редко говорил о ней, остерегаясь злоупотреблять ею на словах, как это делали современные ему философы, любившие маскировать ею свой гедонистический оптимизм. «Вы наслаждаетесь, — писал он Вольтеру&lt;ref&gt;Lettre à Voltaire. 1756.&lt;/ref&gt;, — а я ''надеюсь'', и надежда эта все скрашивает». Эту надежду Руссо высказывал во всех своих сочинениях, рассуждал ли он о происхождении неравенства между людьми, рисовал ли он картину семейной добродетельной жизни, набрасывал ли он проект политического устройства или писал трактат о воспитании, который, как он сам сказал&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. III Dialogue.&lt;/ref&gt;, был трактатом о «врожденной доброте» человека.

Мысль о том, что в человеке существует естественное тяготение к добру, никогда не покидала Руссо, и от этой врожденной человеку склонности он и ждал великих чудес в будущем. «Надобно только поменьше доверять гордости человеческого ума, — говорил он&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;, — а сердце свое дело сделает». Этому сердцу предстоит пройти через ряд тяжелых испытаний, но в этих испытаниях оно окрепнет, так как будущность принадлежит именно тому сердцу, которое страдает, а не тому, которое веселится. Рано или поздно, но человечество сбросит с себя оковы ложной цивилизации, и, освободясь от них, оно не начнет ходить на четвереньках.

Эта никогда не угасавшая вера в человека, хотя бы и развращенного и сбившегося с истинного пути, придает скорбному миросозерцанию Руссо оттенок примиряющей мягкости. При первом знакомстве с этим миросозерцанием может показаться, что все идеалы Руссо лежат в прошлом, навсегда исчезнувшем и невозвратном, что пассивное негодование и невмешательство есть единственно разумное отношение к действительности и что в будущем нас ожидает один сумрак обманутых надежд и желаний. Но если присмотреться поближе к этим кошмарам измученного филантропа, то легко заметить, что все они не что иное, как преувеличенный вывод из враждебного отношения идеалиста не к человеческой жизни и природе вообще, а лишь в частности к данному моменту и к данной обстановке. Парадоксальное отрицание цивилизации в целом у Руссо есть лишь своеобразное повышенное осуждение условной культуры того времени; его сожаление о невозвратном естественном быте — преувеличенная ненависть к изнеженной эгоистической жизни высшего класса и преувеличенное сентиментальное увлечение жизнью классов низших; наконец, его пассивное отношение к существующим порядкам есть лишь поспешно выведенное временное правило поведения, обусловленное опасением не найти в окружающей жизни пригодных людей для реформы.

Все эти пессимистические обобщения вовсе не ''конечные результаты'' безнадежной доктрины, а ''начальные положения'', исходя из которых человек может рассчитывать, что в будущем он доработается до лучшего состояния.

Руссо сказал однажды про аббата Сен-Пьера: «Он работает для существ воображаемых, думая, что трудится для своих современников»&lt;ref&gt;Confessions. II, IX.&lt;/ref&gt;. Эти слова вполне применимы к самому Руссо, но только в обратном смысле: он думал, что пишет для людей будущего, а в сущности он писал для людей своего времени. Они, такие же поклонники автономного сердца, как и он, попытались извлечь из его теорий и утопий непосредственную выгоду для действительности и от пассивного протеста скоро перешли к активному.

Как он выражал собою первый фазис развития сентиментального чувства, а именно чувства любви, скорбящей о грехе и неправде и воспитывающей человека примером и проповедью, так они выражали собою дальнейшую ступень в развитии этих сентиментальных движений сердца — ступень, на которой любовь к людям сочла себя вправе начать истребительную войну против всего того, что она считала неправдой. Ученики взяли на себя большую ответственность, чем учитель, и их идеализму предстояло более тяжелое испытание.

«Научимся страдать без ропота, — говорил Руссо&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. II Promenade.&lt;/ref&gt;, — все в конце концов придет в порядок и мой черед настанет». Его черед, действительно, настал, и очень скоро.

Сначала в Германии, а затем во Франции его учение стало откровением морали для всех сентиментальных сердец, в которых неудовлетворенность действительностью и требовательность возрастали с каждым годом. Но это учение на первых порах не привело и не могло привести ни к какому порядку.

==== XI ====

Литературную историю разочарованного и скорбного идеализма ближайшего к нам времени принято начинать обыкновенно с характеристики героя «Новой Элоизы».

По собственному признанию автора, герой романа, Сен-Пре, не кто иной, как сам Руссо в его молодые годы. Он — копия с оригинала, теперь достаточно нам знакомого.

«Новая Элоиза» — этот «столько же идейный роман, сколько и сердечный», «роман декламаторный», эта «диссертация о метафизике страсти», был, как известно, настольной книгой всех нежных и опечаленных сердец конца XVIII и начала XIX века. В нем была впервые намечена новая скорбь о мире, которая быстро должна была подняться до больших высот пессимизма и антисоциального озлобления. Но тот человек, чье сердце стало первым, избранным сосудом этой скорби, тот «философ» и «учитель», в уста которого Руссо вложил свою обличительную проповедь против современного ему строя общественной, семейной и личной жизни, имел очень мало общего со своими потомками, с теми «демоническими» натурами, которые пришли ему на смену.

Трагедия жизни Сен-Пре была одна из самых простых и несложных: имел он несчастье полюбить баронессу Юлию, не обладая дворянской грамотой; имел он счастье назвать ее своей женой без благословения родителей, общества и церкви; затем он должен был уступить ее другому человеку — которого она не любила, но который стал ее мужем, потому что этого потребовала «честь семьи» и «общественное мнение»; он имел, наконец, терпение, через известный промежуток времени, жить в ее доме, при ней и ее муже, как воспитатель детей. Так жили они многие годы, свято исполняя свой долг: Юлия свой долг в отношении к мужу, муж свой долг в отношении к бывшему любовнику своей жены и, наконец, этот любовник в отношении к своей возлюбленной и к ее законному сожителю. Добродетель торжествовала по всему фронту, и сила воли праздновала свою победу над всеми страстными порывами сердца.

Читая этот роман и оценивая строго склад ума и характера главного героя, поражаешься сначала его духовной дряблостью, его эгоизмом, который не думает о счастье ближнего, затем его безвольем в борьбе за личное счастье, наконец, его пассивностью перед обстоятельствами, сложившимися для него достаточно оскорбительно. Герой изнемогает то под властью любовной страсти, то под тяжестью любовной меланхолии, то под бременем косной добродетели. И вместе с тем он же берет на себя роль обличителя семейного и общественного склада жизни своих современников.

Судьи его видели в нем иногда только лишь последовательного эгоиста&lt;ref&gt;В особенности ''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского]. С. 243, 244.&lt;/ref&gt;, и во многом они правы, если судить Сен-Пре, не считаясь с миросозерцанием Руссо, который на время уступил ему свою кафедру. Если же исходить из этого мировоззрения, то все странности в характере и в поведении Сен-Пре разъясняются. Он — выразитель свободной естественной страсти, и этим все сказано. Эта страсть права в своих требованиях, и злого она делать не может, так как она «естественна» и по «естеству» своему добра. Эта страсть, как признавал сам автор, свидетельствует кроме того о больших умственных способностях ее носителя т. е. она равносильна разуму и «естественно» умна. Если люди эту страсть не признали и ей пришлось от своих прав отказаться, то вина в данном случае людей, которые придерживаются устаревших семейных и общественных предрассудков. Сознание своей правоты дает такому страстному человеку право обличения, и, как известно, Сен-Пре широко этим правом пользуется. Положим, герой мог бы не только обличать: он мог заступиться за свои права и начать активную борьбу с людьми и препятствиями. Но ведь он сентименталист первой формации и как таковой на активное волевое вмешательство в ходе событий не имеет полномочий. Он мог только хандрить, плакать и жаловаться, что он и делает при каждом удобном случае. А для того чтобы доказать, что страсть и добродетель одно и то же, необходимо было в конце концов смирить эту страсть, не охлаждая ее. Так и поступил Сен-Пре, взяв на себя роль воспитателя детей своей возлюбленной. Он продолжал любить Юлию с прежней страстью, он эту страсть не понизил ни одним градусом, но он окончательно загнал ее внутрь себя и не позволял ей всплывать на поверхность жизни. Он смирился внешне, но внутренно признавал себя по-прежнему правым.

Согласно с этой сентиментальной философией первоначальной формы во всей «Новой Элоизе» теплится ровная и тихая любовь к человеку. Нет ни особенно порочных людей, ни особенно виновных, нет резких, грозных слов, нет озлобления, желчи и ненависти. Нет, конечно, и никакого антисоциального пессимизма. Да вообще нет пессимизма настоящего, потому что сохранена вера в людей как в нравственно сильные личности, которые способны устроить свою жизнь так, чтобы полюбить ее и назвать благом.

И все-таки Руссо стоит во главе длинной вереницы проповедников и мучеников мировой скорби.

Все, кто болел этой скорбью, признают Руссо своим апостолом и учителем. Но ни в письмах, ни в сочинениях самого Руссо мы не находим тех постоянных, полных безысходного отчаяния размышлений о страданиях и печалях мира, которые так поражают нас у настоящих теоретиков и певцов мировой скорби. Правда, мировая скорбь Руссо, если только этим именем можно назвать его печаль о заблуждениях людского ума и сердца, прорывается иногда наружу в форме достаточно злобных, презрительных и враждебных человеку афоризмов; но даже и в эти минуты самого сильного нервного или прямо болезненного раздражения наш сентименталист не обобщает своего гнева и печали, не переносит их с частных явлений на весь процесс мировой жизни и с отдельных лиц и групп на все человечество.

Руссо верил в существование благого, справедливого и доброго принципа, который ведет и направляет нашу жизнь к разумной и доброй цели. Он верил во врожденную человеку склонность к добру и справедливости и признавал любовь за «естественный голос природы». На этой любви, никогда не умирающей в сердце человека, он строил свои надежды. Отвергая настоящее, он мечтал о будущем, которое должно нас вернуть — насколько это возможно — к тому свободному и счастливому состоянию, для которого нас создала природа. Этот возврат потребует от человечества долгой и трудной работы над самим собою, большого самоотречения, много жертв и страданий. Но, развивая в себе свои «естественные» склонности, человек может быть уверен в будущем, хотя мечтать о скором его наступлении — безумие. Все, однако, говорит — и вне, и внутри человека — о том, что это лучшее будущее возможно: вне — благой Промысел, внутри — естественный голос природы.

В такой неопределенный мечтательный оптимизм, сильный именно своей неопределенностью, разрешаются все грустные и скорбные размышления Руссо о своем веке.

Его скорбь нельзя назвать мировой, так как она локализована на одном данном фазисе развития общей жизни.

Чтобы иметь право распространить ее на все бытие и придать ей характер безнадежного отчаяния — для этого человек должен был утратить веру в благую и разумную опеку свыше и, главным образом, веру в человека как в существо по природе доброе, любящее и справедливое. Он должен был, кроме того, повысить те требования, которые он ставил среде и самому себе, так как от нескромности этих требований зависела и степень его неудовлетворенности и раздражения.

Так, действительно, и случилось с ближайшими учениками Руссо.

==== XII ====

Но сам учитель сохранил в целости все черты мирного и к людям благосклонного сентиментализма.

Правда, еще при его жизни и вплоть до нашего времени&lt;ref&gt;В самое последнее время спор о характере Руссо разгорелся по поводу выхода в свет двух сочинений: Jean Jacques Rousseau, a new study in criticism by ''F. Macdonald'' [2 тома. London, 1906] и ''Jules Lemaitre.'' Jean Jacques Rousseau. Paris, 1907.&lt;/ref&gt; на него сыпался целый град обвинений в неискренности, в умышленном софизме ума, в актерских приемах, даже в нравственной нечистоплотности… Таким нападкам подвержена всякая крупная личность, дающая чувствовать свою силу, в особенности же те великие моралисты-реформаторы, которые берут на себя бремя обличения и переустройства не каких-нибудь отдельных областей жизни, а всего идейного и нравственного уклада переживаемого ими исторического момента. Никто не назовет, конечно, Руссо безгрешным, и страсть любви к человечеству, которой он жил и дышал, была, конечно, не единственная его страсть, а неизбежно сопровождалась другими страстями, которые могли производить на близких людей впечатление очень тяжелое и неприятное. Но эти страсти, связанные с его земной оболочкой, вместе с ней и исчезли, а та страсть, которой жил его дух, продолжала как историческая сила творить свое великое дело перевоспитания человечества; и все судьи — и самые ранние, почти что его современники, и самые поздние, отделенные от него целым столетием, должны были в конце концов оправдать его.

Барант&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;, известный историк и публицист, один из первых и очень принципиальных обвинителей «сатанически-революционного духа», каким, как он выражался, был обуян Руссо, признал, однако, что рычагом всей «порочной» жизни Руссо было искреннее стремление и искание добродетели&lt;ref&gt;''Barante.'' De la littérature franèaise pendant le XVIII siècle. 1824. P. 234—235.&lt;/ref&gt;.

Жюль Леметр&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;, один из последних и самых красноречивых прокуроров, также должен был закончить свою обвинительную речь чуть ли не славословием. «Невероятный оптимизм Руссо, плод его мечты, — писал Леметр, — не позволил Руссо обратиться к Богу даже с жалобой Иова&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;. Под конец жизни (тоже „порочной“, по мнению Леметра) все добродетели, зерно которых Руссо таил в себе, — распустились и даже новые добродетели расцвели в нем: нежность, милосердие, отказ от несбыточных желаний (résignation), бескорыстие и вкус к святой нищете — все добродетели за исключением покорного смирения (humilité). Его покорность Богу была полная, как и его отторжение от мирских дел (son détachement du monde)»&lt;ref&gt;''Lemaitre.'' Jean Jacques Rousseau. P. 325—326.&lt;/ref&gt;.

Перед одним, конечно, Руссо не склонил своей головы: он не примирился с тем человеком, которого пред собой видел, и он оставался до последних дней верен мыслям, какие легли в основание его «Эмиля». Руссо продолжал верить, что общество нравственно испорчено, но что судьба этого общества зависит от воли человека и что задача истинного человеколюбца в том и состоит, чтобы способствовать всеми силами к поддержанию и развитию в людях их «естественных» добрых склонностей. Сам Руссо из всех сил, которые были в его распоряжении, пускал в ход одну лишь силу словесного воздействия, и его добродетель, заняв боевую позицию, опиралась только на двух союзников — на размышление просветленного ума и на раскаленную фантазию. Силы волевого акта проповедь Руссо за собой не имела. Но несомненно, что она, переданная по наследству молодым поколениям и воспринятая иными темпераментами, при иных условиях могла стать источником самых страшных волевых импульсов, так как в основе своей эта проповедь была проповедью воли к жизни, а не отказа от нее.

Конечно, будучи «заложником скорби», как метко назвал Руссо Жюль Кларети&lt;ref&gt;В статье «Schiller et Rousseau». Сборник ''Grand-Carteret.'' J. J. Rousseau jugé par les franèais d’aujourd’hui. Paris, 1890.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;, нельзя было уберечь себя от очень желчных выходок против людей и порядков, которые возбуждали эту скорбь в душе сентименталиста, но в такой сентиментальной скорби не было ничего антисоциального, ничего принципиально враждебного человеку и человеческому общежитию.

Мировая скорбь в том виде, в каком она сохранена в исповеди Руссо, т. е. во всех его сочинениях, есть лишь увертюра к настоящей трагедии, увертюра, написанная в минорном ключе, но своей торжественностью и своим пафосом поддерживавшая в людях веру в себя и в ближнего и настраивавшая — хоть и скорбные сердца — миролюбиво, милостиво и милосердно.

=== ПРИМЕЧАНИЕ ===
Впервые: ''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце прошлого и в начале нашего века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. СПб., 1898. Печатается по: ''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1910. С. 9-50.

''Котляревский Нестор Александрович'' (1863—1925) — литературовед, критик, первый директор Пушкинского Дома.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Ламартин Альфонс Мари Луи де (1790—1869) — поэт-романтик, публицист, историк. Опубликовал враждебную идеям Руссо книгу «Жан-Жак Руссо. Его ложный общественный договор и истинный общественный договор».

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Для меня достаточно, что я вижу, до какой границы я могу дойти (пер. сост.).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Слова из статьи Г. Гейне «О Польше» (см.: ''Гейне Г.'' Полн. собр. соч. Т. V М.; Л., 1937. С. 270).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; чувствительность ''(франц.).''

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Состояние размышления — это состояние противоестественное и человек, который размышляет, — животное извращенное.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; Мальзерб (Малезерб) Кретьен-Гильом де Ламуаньон (1721—1794) — политический деятель, главный директор книжной торговли, покровительствовал энциклопедистам и Руссо. Письма Руссо к Мальзербу носят автобиографический характер, об истории их написания Руссо рассказывает в XI книге «Исповеди». Здесь цитируется четвертое из четырех знаменитых писем, письмо Руссо к Мальзербу от 28 января 1762 г. (см.: ''Rousseau J.-J.'' Correspondance complète. Genève; Madison, 1969. T. 10. P. 65).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; В трагедии Гете «Фауст» Фауст заключает договор с Мефистофелем. По договору дьявол выиграет в том случае, если Фауст попытается «остановить мгновение». Фауст уверен, что этого никогда не случится.

Возможно, имеются в виду следующие слова Шопенгауэра: «Пока, именно, мы свободны от страданий, беспокойные желания рисуют нам химеры несуществующего счастья и соблазняют нас к погоне за оным: этим мы навлекаем на себя страдания, которые неоспоримо реальны. Тогда мы начинаем горевать об утраченном беспечальном состоянии, которое мы прошутили. Как потерянный рай, оно осталось далеко позади нас, и мы тщетно желаем вернуть его обратно. Таким образом, кажется, будто какой-то злой демон постоянно морочит нас соблазнами желаний и выманивает из беспечного состояния, которое и есть высшее, действительное счастье» ''(Шопенгауэр А.'' Афоризмы для усвоения житейской мудрости. Гл. V // Шопенгауэр А. Афоризмы и максимы. М.; Харьков, 1998. С. 551).

Шопенгауэр Артур (1788—1860) — немецкий философ, представитель волюнтаризма. Этика Шопенгауэра пессимистична, страдание неотделимо от жизни.

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; себялюбие с самолюбием ''(франц.).''

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; Апологией Котляревский называет произведение Руссо «Руссо — судья Жан-Жака. Диалоги».

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; Цивизм (civisme — ''франц.)'' — гражданская доблесть, патриотизм. В годы Великой французской революции наблюдательными комитетами секций гражданам выдавался сертификат цивизма — специальная бумага, подтверждающая их патриотизм.

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; См. об этом комментарии к отрывку А. С. Пушкина &lt;&quot;0 вечном мире&quot; .

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; Барант (Barante) Амабль-Гильом-Проспер — Брюжьер (1782—1866) — французский политический деятель, историк и публицист. Дает оценку идеям Руссо в своем труде «О французской литературе в XVIII веке».

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; Леметр Жюль (1853—1914) — французский критик и писатель. В своей книге «Жан-Жак Руссо» (Париж, 1907) выступает против Руссо с консервативно-националистических позиций.

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; Иов — персонаж ветхозаветной книги Иова, страдающий праведник, обращающийся с жалобой к Богу.

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; Кларети (Клареси) Арсен Арно (прозвище Жюль) (1840—1913) — французский писатель и историк. Автор заметки «Шиллер и Руссо» в сборнике Джона Гран-Картере «Руссо перед судом сегодняшних французов» (1890). Заметка опубликована в русском переводе (см.: ''П-ва А. В.'' Ж.-Ж. Руссо (По отзывам нынешних французов) // Русская мысль. 1890. № 6. С. 120—122).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Нестор Александрович Котляревский]]
[[Категория:Трактаты]]
[[Категория:Литература 1914 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>78uoona43znwmh7m37a16niifpxcxk4</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713343</id>
      <parentid>5713340</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:11:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713343</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="166532" sha1="oajdvepkh8fyg1ox4ko7vprw8yy0lc3" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Сентиментальная проповедь
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_02_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Серия «Русский путь»

Ж.-Ж. РУССО: PRO ET CONTRA

С.-Пб., Издательство Русской Христианской гуманитарной академии, 2005

=== Н. КОТЛЯРЕВСКИЙ ===

=== Сентиментальная проповедь ===
==== I ====

Одиноко и выпукло выступает образ Руссо на общем фоне XVIII-го века. Среди гордого своей образованностью общества, веселого и самодовольно взирающего на завоеванную им цивилизацию, среди людей, любящих выставлять на показ свой либерализм и свою филантропию — этот образ стоит как воплощенный упрек, как угроза и напоминание о близком расчете.

Век прямолинейной логики, торжествующего «трезвого» рассудка и «разумного, расчетливого» гуманизма, век, унаследовавший от своего ближайшего предшественника его бесстрастность в обхождении со страстями, корректность в обращении со всеми тайнами жизни, его этикетный аристократизм, — XVIII столетие нашло в Руссо своего плачущего и грозящего пророка.

Пророк был вооружен не столько силою истины, которую он проповедовал и которая казалась ему неопровержимой, «естественно» вытекающей из всего мирового порядка, сколько силою чувства, с каким он выстрадал и высказывал эту истину. Слова пророка могли быть всем давно знакомы; необычен и нов был только пламень любви, в них горевший.

Сердце, раскаленное любовью к «человечеству», к этому идейному идолу, который требует жестоких жертв и благословляет иногда человека на насилие над ближним — оскорбленное сердце вступало в свои права и сразу провозглашало себя самодержавным.

==== II ====

Развитие этой самодержавной власти любви к человечеству, любви самое себя полагающей, не нуждающейся ни в какой санкции и не признающей над собой никакого контроля, имеет свою историю.

Задолго до ее решительного торжества в конце XVIII-го столетия, потребность непосредственного, сердечного отношение к окружающему миру и людям, отношения, построенного на инстинкте симпатии ко всему живущему, искала себе удовлетворения.

Тайные и на поверхности жизни трудно уловимые движение этого сердечного живого чувства, борющегося с накрепко установленными и в привычку вошедшими враждебными ему взглядами, воюющего с рассудочностью и со всяким холодным размышлением о вопросах жгучих — открываются нам всего яснее в памятниках так называемой сентиментальной литературы, столь широко распространенной в XVIII веке во всех культурных странах,

Сентиментальность — вот то психическое настроение, которое задолго до вспышки торжествующей страсти любви к человечеству размягчало каждую более или менее отзывчивую и чуткую — как тогда говорилось «прекрасную» — душу и заставляло ее предвкушать иную жизнь, на иных идейных и нравственных началах. Еще до всякой открытой борьбы страстью разожженных сердец против окружавшего их общественного строя, подкопало это сентиментальное настроение все устои, на которых упрочившийся идейный и гражданский порядок жизни покоился, — и он был быстро поколеблен в своем идейном содержании и разрушен во внешних своих формах.

Колыбелью сентиментальных движений сердца была скромная среда буржуазных семей; в этой среде всего свободнее расцветали нежные чувства.

Нельзя впрочем считать такие чувства достоянием исключительно одного какого-нибудь сословия. Сентиментальное настроение быстро проникало в самые разнообразные круги общества, не исключая и тех, которые, в силу разных условий жизни, были всего менее расположены к его усвоению.

В последние десятилетия XVIII-го века культ нежных чувств был в моде повсюду — в кругах придворных, чиновных, духовных и ученых. Женские же сердца были, конечно, наиболее плодородной почвой.

Об этой сентиментальной «моде» много было говорено нелестного; бросалось в глаза не мало неискренних и смешных ее сторон; люди забавлялись ею, не подозревая серьезной стороны такой забавы; для многих это был светский маскарад, в котором они кружились на собственной могиле. Но пусть в сентиментальной позе было, действительно, много и неглубокого, и условного — можно спросить, однако, почему она все-таки так упорно нравилась? Очевидно, потому, что в ней был дан ответ, хотя бы иногда в виде намека, ответ на несомненно очень глубокий и неотвязный запрос души человеческой.

В чем сущность сентиментального настроения?

Под этим общим названием можно объединить различные душевные состояние и движения, которые однако все вытекали из культа автономного, «естественно» доброго сердца, из культа «нежной» и «прекрасной» души.

Эта «прекрасная» душа принадлежала в равной доле и женщинам, и мужчинам. Она тяготилась всякой косностью чувства, всеми условными традиционными формами жизни внешней; ее тянуло из городов в деревню; она любила природу и сельскую простоту; она жаждала жить в такой обстановке и с такими людьми, которые не стесняли бы естественного и открытого проявление всех добрых ее движений и не ставили бы преград ее свободной и благородной мысли, ищущей абсолютной естественной истины, тождественной с понятием о добре, красоте и благе.

Прекрасная сентиментальная душа была печально настроена и сначала очень одинока. Свое первоначальное воспитание она получила преимущественно в немецких и английских протестантских, бюргерских семьях, очень религиозных и нравственных, небогатых, живущих замкнутой жизнью, иногда в городах, а чаще всего на лоне природы. С половины XVIII-го века в повестях, романах, драмах и поэмах заговорила эта нежная душа о своих идеалах и еще чаще о своих печалях. Она высказывалась от лица разных «чувствительных юношей и дев», «богобоязненных старцев», «престарелых отцов и матерей», «добродетельных пасторов и моралистов», «слуг и служанок», «благородных и любвеобильных дикарей», «искушаемых, но честных девушек», «кающихся светских дам», «остепенившихся светских вертопрахов» и, наконец, от лица совсем фантастических «первобытных людей» — hommes naturels — обоего пола.

Все эти разновидности одного сентиментального типа нашли себе талантливых портретистов во всех странах. Ричардсон, Юнг, Томсон, Гольдсмит, Грей, Клопшток, Фосс, Бернарден-де-с.-Пьерр, Руссо и немецкие бурные гении — вот те отцы международного сентиментального братства, на речь которых откликались, без различия сословий и национальностей, сердца того времени. Эта речь была, действительно, всем доступна и понятна, так как в самом зерне своем она была не чем иным, как повторением старой нагорной проповеди, благословляющей нищих духом, плачущих, кротких, алчущих и жаждущих правды, милостивых, миротворцев, чистых сердцем и гонимых, за правду. От любящего и болеющего сердца исходила эта: речь и стремилась она объединить людей на почве общей; им всем печали — объединить их в любви, в сострадании, в доверии друг к другу.

==== III ====

Ходячее понятие, которое обыкновенно связывается со словом «сентиментальное» настроение, совсем не исчерпывает всего его богатства.

Это настроение представляется нам как очень нежное, религиозно смиренное и меланхолическое, как настроение пассивное, замыкающее человека в тесном круге его личной жизни; под его сенью любовь и сострадание должны расцветать всего пышнее и при нем все сильные, активные движение души, все борения, полные негодования, злобы, ненависти и мести — осуждены как будто на бездействие. Под сентиментальностью мы разумеем всего чаще пассивное примирение с жизнью на почве веры в Бога, надежды на добрую душу ближнего и доверия к чистоте и правде собственного сердца.

На первых ступенях своего развития с половины XVIII-го века сентиментальное настроение было именно таким мягким, скромным протестом против наличного идейного и общественного порядка жизни. Но оно хранило в себе один принцип, который не позволил ему застыть в этой пассивной форме и обусловил его постепенное перерождение в иные душевные состояния, более активные, страстные и бурные.

Это был принцип ''автономности'' нежного сердца, т.-е тот принцип, исходя из которого и постепенно в нем укрепляясь, человек не желал признавать в мире никакой над собой власти, кроме власти именно своего сердца, исполненного любви и от природы вооруженного истинным познанием добра и правды.

В вопросах религиозных сентиментально настроенный идеалист постепенно приходил к отрицанию всякого посредника между собой и Богом. Бог обитал в его сердце и никто не мог научить его понимать и чувствовать Бога. Свободное отношение к Богу — отношение, предписанное ''моим'' пониманием Его и ''моим'' к Нему чувством — такова была сентиментальная вера, выросшая на евангельской почве, но затем постепенно от правоверного христианства отступавшая. Эта вера не хотела знать установленных внешних форм религии и признанного богопочитания; она сама эти формы установляла и Бога творила по своему образу и подобию.

В вопросах нравственности сентименталист имел также свое мерило для оценки поступков и их мотивов; такое мерило было дано ему опять-таки его свободно любящим сердцем, умеющим инстинктивно различать между добром и злом, между правдой и неправдой, — сердцем, не нуждающимся ни в каком свыше освященном кодексе нравственности, кроме нравственности «естественной», совпадающей в основных положениях с евангельской моралью. Для такого сердца установившиеся моральные традиции и господствующий порядок общественной жизни не имели никакой цены. Нравственный закон — это тот закон, который мне предписывает ''мое'' сердце, самодержавный судья и законодатель.

В вопросах общественных и политических сентименталист приучался руководствоваться тем же непосредственным чувством, не желая считаться ни с логикой исторических фактов, ни с критикой данных условий жизни. Его личная жизнь, жизнь его семьи или общины, членом которой он был, — вот та сфера, выступать из которой сентименталист на первых порах не решался, избегая всяких резких столкновений и напряженной борьбы. Но сентиментальное сердце принудило его в конце концов, и очень скоро, выйти из этого замкнутого круга. Скорбное сердце, сознавая себя избранным светочем любви и правды, желало светить всему миру, и оно побороло свою скромность. Терпеливый проповедник превратился сначала в грозящего пророка, а затем в карающего судью. И всегда, во всех положениях, в какие попадал сентименталист, его любящее сердце не проверяло своих полномочий и не сомневалось в возможности осуществить все свои требования, так как эта возможность была уже заключена в самой их законности и разумности.

Сентиментальное настроение хранило в себе, как видим, две великих и вечных истины духа.

Это была прежде всего истина любви, бескорыстной любви с неизменной ее спутницей — с мечтой о равенстве и братстве; и затем это был принцип свободного и автономного сердца, которое желало повиноваться одному лишь своему внутреннему голосу и оставляло за собой право, для достижение своего высокого идеала, идти напролом, не считаясь ни с прошлым, ни с настоящим, а имея в виду одно лишь лучшее будущее.

Как отвлеченные понятия обе эти истины уживались довольно мирно.

Но надо было провести их в жизнь — и вот это-то согласование их с жизнью и обошлось людям дорого.

{{---|width=6em}}

Благую весть о возрождении сентиментального сердца принес в мир Жан-Жак Руссо — далеко не глубокий мыслитель, но один из величайших апостолов морали. Он выразил не только пассивную сторону этого настроения, он намекнул уже на возможность его перерождения в более активную силу.

==== IV ====

Из всех передовых людей своего века Руссо был наибольшим поклонником и рабом нежного сердца. Его всегда «сердечное» отношение к людям и всем вопросам жизни было источником всех его тревог и печалей, а также причиной его сурового, иногда презрительного суда над человеком. Этот суд вводил многих в заблуждение, заставляя их предполагать в этом сентиментальном филантропе человеконенавистника, злого и холодного пессимиста.

Известно, что при жизни Руссо был менее всего оценен и понят теми из его современников, которые к этому пониманию и этой оценке были всего больше подготовлены, т. е. людьми прогрессивного лагеря, стоявшими во главе тогдашнего просвещения. Эта рознь между Руссо и «философами» его времени, рознь, доходившая до открытой брани, до скрытых интриг и жестокого обоюдного озлобления, весьма характерна для обеих враждующих сторон. Она проливает много света на довольно загадочный внутренний мир нашего моралиста и указывает на то, в чем именно заключалась новизна и сила его личности.

Вражда вытекала, несмотря на самовлюбленность Руссо и на колоссальное тщеславие философов, не из личных отношений. Хотя Руссо был до болезненности самолюбив и подозрителен, но его склонность сторониться от людей значительно уменьшала возможность ссоры с ними; если он и мог подозревать своих врагов в желании погубить его в общественном мнении, то сам он дороги никому не загораживал. В общей погоне за славой, почестями и успехом он и не участвовал. «Он даже не заботился об успехе своих сочинений и не желал знать, какое они производят впечатление»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. I Dialogue.&lt;/ref&gt;; «он всю жизнь никогда не пытался даже в минуту краткого своего успеха набирать себе партию или последователей»&lt;ref&gt;Ibid. II Dialogue.&lt;/ref&gt;. Искренность этих слов, сказанных Руссо о самом себе уже на краю могилы, подтверждается всей его жизнью. Она текла в совершенно ином русле, чем жизнь его современников, с которой она почти совсем не сливалась. В самой схватке со своими антагонистами Руссо чувствовал себя безоружным, и, только уезжая за черту Парижа, т. е. оставляя за врагами поле битвы, он вновь приобретал и смелость, и гордость, и решительность&lt;ref&gt;Confessions. II, IX.&lt;/ref&gt;. Он был конкурент совсем не опасный. Безграничной и ненасытной амбиции своих недоброжелателей он противопоставлял весьма скромные желания. Он не рисовался, когда говорил, что для его полного блаженства ему нужны друг, любимая женщина, корова и маленькая лодка&lt;ref&gt;Ibid. I, IV.&lt;/ref&gt;. Эти скромные житейские аппетиты не исключали, конечно, очень высокого мнения о самом себе как мыслителе и человеке. Руссо был убежден, что из всех людей, которых он встречал в жизни, он — Руссо — был самый лучший, самый нежный и самый справедливый&lt;ref&gt;Такие горделивые отзывы о самом себе попадаются нередко в его частных письмах. Некоторые приведены у Тэна. ''Taine.'' Les origines de la France contemporaine. Ancien Régime. 1887. 290 p.&lt;/ref&gt;. В своих собственных глазах он был апостол, и он требовал от людей, чтобы они были «достойны» за ним следовать. Но эта же самовлюбленность заставляла его сторониться от ближних, и тем самым возможность столкновения между ними уменьшалась.

Злобные и желчные выходки Руссо против «философской клики»&lt;ref&gt;Таких выходок очень много во всех сочинениях Руссо. Наиболее желчная выходка в «Rêveries du promeneur solitaire» (Ill Promenade).&lt;/ref&gt;, равно как и ее насмешки над ним, могли бы быть легко объяснимы разностью их взглядов на теоретические и практические вопросы жизни, если бы, действительно, эта разница исключала всякую возможность примирения.

Конечно, положение Руссо — угрюмого демократа и сентиментального деиста — среди шумной и пестрой толпы аристократов (а если не всегда по рождению, то по претензиям), скептиков, материалистов и атеистов — было положение изолированное. Нравственные, философские и религиозные ереси энциклопедистов и их друзей приводили Руссо иногда в ужас, иногда в бешенство. Но он бежал от этих людей, уклоняясь от принципиального спора и не вступая с ними в детальную полемику, к которой ни он, ни они не были достаточно подготовлены. При встрече с этими людьми страдало больше его сердце, чем его разум, и у него не хватало выдержки или желания опровергать своих противников доводами рассудка. Но как бы велико ни было минутами озлобление Руссо против образа мыслей и житейской морали «философов», которые к его образу жизни и к его мыслям относились с такой же желчностью, — все-таки их и его взгляды на коренные вопросы жизни и духа допускали, и очень часто, вполне мирное соглашение.

И Руссо, и его противники были в сущности дилетантами в вопросах высшего порядка и не любили долго останавливаться на теоретических спорах и выкладках, важное значение которых, однако, признавали; отвлеченная мысль на известной глубине начинала пугать их, и они торопились вернуться к надежным доводам «здравого» рассудка или к непосредственному ощущению. Следствием такой неглубокой постановки вопросов была неопределенность, недоговоренность и общность решений почти всех отвлеченных проблем; и эта неопределенность должна была уменьшить разногласие между спорящими сторонами.

Между деизмом Вольтера и всех не атеистов и не материалистов того времени и деизмом Руссо, в чисто теоретическом смысле, никакой пропасти не было. Для Руссо, как и для всех свободных мыслителей, религия была внутренним расчетом человека с самим собою, а не объяснением внешних явлений.

Высшей точкой религиозного чувства было для него немое восхищение, которое способно было объединить всех чувствующих людей; в открытую борьбу с признанными религиями он не пускался, и если грешил чем, то разве только помыслами о возможности установления религии государственной&lt;ref&gt;''Höffding.'' Rousseau und seine Philosophie. Stuttgart, 1897. S. 122.&lt;/ref&gt;. Если в «Исповеди савойского священника» было гораздо больше сентиментального чувства, чем настоящей веры, если от нее тянуло холодком и она была проповедью деизма, который, по словам Морлея, есть «вера себялюбия и снисходительности к самому себе»&lt;ref&gt;''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского] M., 1881. С. 403.&lt;/ref&gt;, если в этой исповеди было мало святости и глубокой религиозной эмоции — то для своего времени она не только не обостряла религиозного вопроса, а действовала примиряюще, становясь, как говорил Ламартин&lt;ref&gt;''Lamartine.'' J. J. Rousseau, son faux contrat social et le vrai contrat social. Ch. XXIV.&lt;/ref&gt; (великий хулитель Руссо)&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;, на среднюю позицию между христианством и атеизмом. И сам Вольтер, читая эту исповедь, был в своей отборной брани на Руссо более сдержан, чем когда-либо&lt;ref&gt;''Радлов Э.'' Отношение Вольтера к Руссо // Вопросы философии и психологии. 1899. I. С. 42-57.&lt;/ref&gt;. Во всяком случае, не на почве религиозных взглядов выросла та инстинктивная вражда, которая разъединяла Руссо и философов — одинаково в вере нетвердых. Неустойчивость взглядов энциклопедистов на вопрос о свободе воли также не могла вооружить их против веры в эту свободу у Руссо, и наконец, даже радикальное разногласие во взглядах на основной принцип морали — как его понимал Руссо и как его понимал кружок барона Гольбаха — могло быть смягчено обоюдным согласием в главных параграфах морали практической.

Всего труднее было столковаться этим людям в двух пунктах — в политических убеждениях и в оценке современной им цивилизации. Руссо был демократ, политический идеал которого сложился из различных элементов — из идеализированных традиций античного мира, из сведений о государственном укладе его родины, из фантазий об естественном праве и быте, из старых и новых утопий. Политическим идеалом философов был по преимуществу государственный строй Англии. В то время как они мечтали о мудро ограниченной монархии, Руссо говорил, что он желал бы родиться при мудро ограниченном демократическом правлении&quot;&lt;ref&gt;Discours sur l’origine et les fondements de l’inégalité parmi les hommes. Dédicace.&lt;/ref&gt;. В нем, как он сам признавался, «жил свободный республиканский дух, его характер был неукротим и горд и не терпел ярма и рабства». Этими душевными качествами большинство его антагонистов, конечно, не отличалось.

Но как ни велико было их теоретическое разногласие в вопросах политики, оно едва ли было причиной их взаимной антипатии. Во-первых, демократизм и республиканский дух&lt;ref&gt;Confessions. I, i.&lt;/ref&gt; Руссо имел полное основание рассчитывать на поддержку среди всех умеренных либеральных кружков, которые на словах, как известно, крайних выводов не боялись. Сколько республиканских, радикально революционных мыслей можно найти, напр&lt;имер&gt;, у Вольтера, Рейналя, Дидро, у Гольбаха? Для всех этих писателей радикальные тенденции Руссо не были ересью. Наоборот, все они могли весьма искренно видеть друг в друге настоящих союзников, так как у них был один общий враг — пресловутый, так часто ими поминаемый «деспотизм» — этот туманный символ насилия вообще и французских тогдашних порядков в частности. Перед лицом такого врага и крайняя идея, и умеренная должны были и могли сплотиться, или, в крайнем случае, у них не было причины ссориться.

Учение Руссо заключало в себе, однако, целый ряд афоризмов и софизмов, которые могли разобщить его с интеллигентным обществом гораздо более, чем его религиозные, философские и политические взгляды. Это были знаменитые рассуждения, направленные против цивилизации вообще, столь резко формулированные в первых двух диссертациях Руссо и затем — в смягченном уже виде — повторенные в других его сочинениях. Передовым, утонченно-цивилизованным людям XVIII века, гордящимся своей «культурностью», Руссо мог показаться новым Диогеном, который желает загнать всех людей в бочку. Действительно, против его памфлета на цивилизацию раздались из философского лагеря громкие насмешки и издевательства. Любопытно, однако, что серьезного опровержения эти филиппики Руссо не вызвали. Они были оценены по достоинству как своего рода чудачества, и общество различило в них сразу серьезную сторону от сметных крайностей. Картина блаженного естественного состояния, как ее старательно вырисовывал наш мечтатель, была для образованного человека того времени гипотезой далеко не новой и до известной степени принятой на веру. То, что Руссо говорил о современной ему цивилизации, а именно ее полное осуждение с точки зрения нравственной и гражданской, было также общепризнанной истиной, в которой были согласны все свободные мыслители и сатирики всех партий и оттенков. В диссертациях Руссо оставались, таким образом, новыми и оригинальными только редкие парадоксальные крайности, которые едва ли могли надолго возмутить цивилизованного человека, так как сам автор давал читателю оружие в руки, впадая в постоянные противоречия.

Если оставить в стороне эти крайности, то в критике и в осуждении современной им цивилизации философы от Руссо не отставали; они прибегали даже к совершенно аналогичному приему: Вольтер в своих романах, Дидро в сентиментальных драмах — читали мораль извращенному обществу устами простых, добродетельных, почти цивилизацией не тронутых людей, которым Руссо охотно выдал бы диплом на звание почетного гражданина своей первобытной общины.

Итак, и в этом пункте — в оценке плодов культуры — при резком отличии взглядов Руссо от мнений его современников, между ними были очень существенные точки соприкосновения. Философы могли не любить в Руссо парадоксального ригориста, нападающего иногда на совсем невинные и даже полезные стороны цивилизации, но, хладнокровно подумав, они должны были признать его своим сотрудником в общем великом деле переоценки идейных и нравственных устоев, на которых покоилась тогдашняя культура.

Однако все попытки сближения между Руссо и фалангой передовых мыслителей его времени кончались всегда неудачно.

==== V ====

Причина их непримиримой вражды лежала не в том, как они ''понимали'' вопросы жизни, а в том, как они ''относились'' к ним. С одной стороны, было сердечное, страстное, почти фанатичное отношение, с другой — рассудочное, осторожное, допускавшее колебание. Когда Вольтер, рассуждая о бессмертии души, говорил: c’est assez pour moi que je vois jusqu’où je peux aller&lt;ref&gt;Traité de métaphisique. 1734.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; — он выразил общую формулу и мысли, и темперамента всех своих единомышленников. Уменье вовремя остановиться, уменье вовремя затормозить свое чувство, свою мысль, свою волю было отличительной способностью всех, кто в Руссо видел опасного чудака, софиста и совратителя.

Вольтер, как и его поклонники, посмеявшись вдоволь над всем в мире, иногда начинал нежничать и сентиментальничать и договаривался почти до афоризмов своего антагониста, и хотя он в этом случае говорил одним языком, что и Руссо, но они говорили по-разному. Если для примера взять хотя бы их взгляды на вопросы нравственности, то и Вольтер признавал, что у человека есть врожденная естественная склонность к добру (bienveillance naturelle), на которой основаны все его социальные стремления&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;; он признавал, что человек родился добрым, чему примером служат добрые дикие народы&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Méchant».&lt;/ref&gt;; он говорил, что справедливость есть врожденное чувство&lt;ref&gt;Le philosophe ignorant. Chap. XXXIII, XXXV.&lt;/ref&gt;, что естественный закон подсказывает человеку, что хорошо, что дурно; что всякий здравомыслящий человек одарен познанием этого закона&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Loi naturelle».&lt;/ref&gt;, он проповедывал, что счастье человека должно строиться на счастье ближнего&lt;ref&gt;Discours en vers sur l’homme. Chap. III.&lt;/ref&gt;, что добродетель есть наша обязанность и притом бескорыстная&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Bien».&lt;/ref&gt;; он, аристократ и поклонник английской конституции, признавал демократическую форму правления естественной и мудрой&lt;ref&gt;Dictionnaire philosophique. «Politique».&lt;/ref&gt;; он требовал от всей философии прежде всего практической пользы и высказывал свое осуждение остроумным и бесполезным истинам, похожим на звезды, которые, за дальностью расстояния, не дают нам света&lt;ref&gt;Lettres philosophiques. 1729.&lt;/ref&gt;. Во всех этих словах Вольтер, конечно, мог быть искренен, но и Руссо со своей стороны имел полное основание не доверять этим словам и не видел в них самого для него ценного, а именно — стойкости убеждения, вытекающей из глубокой любви к тому вопросу или предмету, о котором мыслишь.

В одном письме к Фридриху II Вольтер писал: «Какое-то проклятие лежит на нечувствительном человеке! Св. Тереза называла дьявола тем несчастным, который не умеет любить»&lt;ref&gt;''Bersot.'' La philosophie de Voltaire, IX.&lt;/ref&gt;. Вольтер, конечно, дьяволом не был, но любить он не умел, как и большинство из его современников, за исключением разве Дидро, с которым, как известно, Руссо был одно время очень близок.

Все эти философы были до известной степени рабами современной им культуры, и при всем их либерализме аристократическая и артистическая точка зрения в их миросозерцании брала верх над всеми остальными. Их подкупала культура и в особенности искусство, даже там, где оно было связано с развращением общества&lt;ref&gt;''Mahrenholtz.'' Voltaire-Studien. 131-3, 160-1.&lt;/ref&gt;. И если они были иногда неразумно горячи в своих нападках на некоторые стороны жизни, то это все-таки не дает нам еще права причислять их к людям, «пришедшим огнем спалить землю», как выразился о Вольтере самый красноречивый его адвокат — Морлей&lt;ref&gt;''Morley.'' Voltaire. 43.&lt;/ref&gt;. Если и был огонь в них, то он горел в их пламенных мыслях и речах, не раскаляя их сердца. Гейне был более прав, когда говорил, что французской философии того времени все-таки недоставало главного — любви, а где эта звезда не светит, там царит ночь, хотя бы и блестели все огни и фейерверки энциклопедии&lt;ref&gt;«Ueber Polen».&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;.

Среди этих людей Руссо был единственным апостолом и апологетом страсти, живым примером необычайного подъема человеческого чувства вообще, его интенсивности, его способности держать в плену рассудок. Если рискованно было учиться у Руссо, как должно ''судить'' явления жизни, то можно было научиться, как должно ''воспринимать'' их.

«Есть души, которые превращают целые века и целые поколения в отзвуки биений их сердца; они живут во всех и все живут в них&lt;ref&gt;Слова Ламартина.&lt;/ref&gt; — такова была душа Руссо, каковы бы ни были ее прегрешения. Страстное восприятие, по мнению Руссо, было первым условием, при котором человек мог совершить что-нибудь великое; только огненные души — писал он&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. IV, lettre XII.&lt;/ref&gt; — умеют сражаться и побеждать; все великие стремления, все возвышенные деяния — совершены ими; холодный разум не создал ничего великого, и побеждать страсти можно только одним путем — противопоставляя их друг другу».

Такая страсть, которая вместе с тем есть «залог высокого ума»&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. II, lettre II.&lt;/ref&gt;, понималась Руссо всегда как нечто возвышенное; она была повышенной sensibilité&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;; на сентиментальном языке — синонимом любви к истине, к добру, ко всем высоким идеям; она не имела ничего общего с порочными «страстями», и представить себе эту возвышенную страсть, объектом которой было страдающее человечество, а целью земное счастье, представить ее себе союзницей порока, идущей путем преступления и насилия, — было невозможно. Она освящала то сердце, в котором обитала. Иными словами, это была сила любви, христианской любви, которая так чутка ко всем печалям мира и которая в человеческом сердце видит единственный прочный залог всех надежд на лучшее, здесь ли на земле или в иной жизни.

Царствие Божие, учил Руссо, лежит не вне нас, а внутри; мы можем предвкушать его в нашем чистом сердце, и мы должны открыть ближнему глаза на тот густой сумрак лжи, условности, фальшивой мудрости и гордыни, который скрывает от него истинное, естественное его призвание. Не рассуждая (потому что, как Руссо писал на заре своей публицистической деятельности: l'état de réflexion est un état contre nature et l’homme qui médite est un animal dépravé)&lt;ref&gt;Discours sur l’origine de l’inégalité parmi les hommes. Première partie.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;, a любя, достигает человек этого просветления сердца, и так как любовь и страдание неразлучны, то наш долг не бежать от страдания, а идти ему навстречу, чтобы снять с плеч ближнего часть лежащего на нем бремени. За это нам положена одна награда — сознание исполненного долга, сознание того, что мы живем по «естественному» закону. Что касается будущего, то каково бы оно ни было, чистота нашего сердца не пройдет для него бесследно. Оно наступит, это лучшее будущее, и мы идем ему навстречу, когда извращенному сердцу напоминаем об его естественных врожденных склонностях к справедливости, состраданию и любви.

Так учил Руссо, не льстя человеческому разуму, отрицая торжествующую культуру и возлагая все надежды на окрыленное своей праведной страстью сердце.

«Главное достоинство Руссо заключалось в благоговении перед нравственным достоинством в какой бы то ни было мрачной умственной обстановке, в благоговении перед достоинством человеческого характера, возвышенностью долга и некоторыми из тех страстных влечений человеческого ума к божественному и неизмеримому, которые часто довольствуются решениями, давно уже признанными по опыту несовершенными, но тесно связанными с высшими элементами душевного величия»&lt;ref&gt;''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского]. С. 203.&lt;/ref&gt;. Положение нашего моралиста среди современников несколько напоминало положение христианина, затерянного в умиравшем языческом обществе. В этом обществе христианин мог иметь единомышленников, но он был им чужд, как и они ему. Он мог столкнуться с поклонниками простой естественной жизни, с людьми, призывавшими других жить «по природе», с филантропами, с стариками, бичевавшими наличную цивилизацию, со скептиками, ищущими веры, и со многими другими людьми, которые так же, как и он, болели грехами современной им жизни. Но между ними все-таки лежала целая пропасть. Осуждая одни и те же явления жизни, работая совместно над одним общим делом, язычники и христиане к нему относились по-разному. Одни пытались как-нибудь примирить нормы старой культуры с своим возмущенным и неудовлетворенным нравственным чувством; другие готовы были отречься от всех умственных и культурных завоеваний своего века и начать новую жизнь, повинуясь только своему любящему и страдающему сердцу, своей безотчетной, раскаленной любви к человечеству и его просветленной идее во образе Бога.

Такая же рознь была между Руссо и его современниками.

Печаль Руссо заключала в себе глубокую веру в людей и сострадание к ним, тогда как отличительной чертой настроения и миросозерцания его союзников в святом деле было «смешение пессимизма, скептицизма и иронии»&lt;ref&gt;Слова Штраусса о Вольтере. ''Strauss D.'' Voltaire. Leipzig, 1870. S. 245.&lt;/ref&gt;.

Отсюда их взаимное непонимание и несправедливая обоюдная оценка.

==== VI ====

«Я иначе создан, чем все люди, которых я видел, совсем не по образу их», — писал Руссо в своей «Исповеди»&lt;ref&gt;Confessions. I, 1.&lt;/ref&gt;.

Действительно, он был личностью в высшей степени оригинальной. Проповедник самого энергичного чувства в мире и вместе с тем человек вовсе не энергичный, апостол искренности и чистосердечия и человек очень осторожный, недоверчивый и подозрительный, обличитель всего современного общественного строя и вместе с тем человек, лишенный всякой инициативы, всякой способности и любви к активному вмешательству в ход жизни, — Руссо представлял собой загадочное явление, характер, на первый взгляд, полный самых непримиримых противоречий, которые бросались людям в глаза и неприятно их поражали.

Он был человек до крайности нервный и эксцентричный, временами несомненно психически больной.

Прежде всего это был фантазер, визионер, один из величайших «лунатиков»&lt;ref&gt;Слова ''Спасовича'' («Байрон и некоторые из его предшественников»). СПб. 1885. С. 38.&lt;/ref&gt;, в глазах которого действительность, как бы он близко ни принимал ее к сердцу, как бы он ни любил ее, всегда наполовину призрачна. Для таких людей переход от действительности к мечте необычайно легок; они могут и не заметить, как мир призраков заменит собой реальный мир фактов, и только в минуты отрезвления этот мираж бывает им ясен, и они сознают весь трагизм своего положения.

Руссо поставил сам диагноз своего психического состояния.

«Я получил о жизни странное и романтическое понятие, — писал он&lt;ref&gt;Confessions. I, 1.&lt;/ref&gt;, — и от этого понятия не исцелили меня ни опытность, ни размышление». Трезвое взвешивание фактов никогда не предшествовало его выводам, и его романтическая натура не только мешала ему оценивать спокойно явления жизни, но она налагала свою печать также и на его размышления, на работу его теоретической мысли. Эти размышления падали иногда совсем с неба и были своего рода видениями. Достаточно вспомнить, например, как он вдруг неожиданно уверовал в первый параграф своей еще не ясной доктрины — в деморализующее влияние наук и искусств.

«Я, — рассказывает он&lt;ref&gt;Confessions. II, VIII.&lt;/ref&gt;, — шел навестить Дидро, который сидел тогда в Венсенской тюрьме. Со мною был листок газеты „Mercure de France“, и дорогою я пробегал его. Вдруг глаза мои упали на тему, заданную Дижонской академией. Если что-либо когда-либо походило на внутреннюю инспирацию, так это было то чувство, которое я испытал при этом чтении. Мой ум сразу осветился ярким светом, толпища живых идей стали тесниться во мне с силой и в беспорядке, который поверг меня в невыразимое смущение. Голова моя закружилась как у опьяненного. Сильная дрожь охватила меня, и грудь моя вздымалась. У меня не хватало дыхания, и я упал на дороге под деревом, где и пролежал полчаса в таком волнении, что, встав, я увидел, что платье мое было смочено слезами, а между тем я не помню, плакал ли я…

Все мои мелкие страсти были подавлены моим энтузиазмом к истине, свободе и добродетели, и, что всего страннее, этот энтузиазм продолжался в моем сердце более четырех или пяти лет и держался на такой высокой ступени, до которой он, вероятно, не доходил в сердце ни одного человека».

Руссо был уже не молод, когда он имел это видение; если припомнить, что до этого времени мысли, высказанные в этой диссертации, его совсем не тревожили, что сама диссертация была его первым произведением, то этот обморок, с которого началась его проповедь против развращенного века, может показаться каким-то чудом. На своем пути в Дамаск апостол язычников был также погружен в обморок, прежде чем восстал христианином.

В жизни Руссо такие минуты прозрения повторялись часто. Все, что он писал, было, за немногими исключениями, плодом «инспирации». Воображение опережало мысль и порабощало ее. А это воображение, как он сам говорил&lt;ref&gt;Ibid. I, IV.&lt;/ref&gt;, было так богато, что с ним не могли поспорить ни люди, ни природа; что важнее всего — эта мечта возникала по контрасту с окружающей действительностью. «Если мне нужно нарисовать весну, — признавался он&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;, — то необходимо, чтобы вокруг меня была зима; если я желаю нарисовать хороший пейзаж, то надо, чтобы вокруг меня были стены. Если меня посадят в Бастилию, я нарисую отличную картину свободы».

При такой способности грезить и чувствовать по контрасту, его сердце могло быть исполнено самой сильной любви к людям как раз в тот момент, когда он всего более ненавидел действительность и негодовал на нее; люди могли быть ему всего дороже именно в те минуты, когда он сторонился и убегал от них и когда окружающим лицам, близко его не знавшим, он казался угрюмым отшельником и мизантропом.

Воображаемый мир, созданный в противоречие действительности, представлял для нашего мечтателя много выгод, на которые сам Руссо указывал очень откровенно. Этот мир его очаровывал; поэт мог расширять его (cultiver) без труда и без риску, находя его всегда таким, каким он ему был нужен&lt;ref&gt;Lettres à Malesherbes. II lettre.&lt;/ref&gt;; он мог предаваться мечтам везде, где только он мог быть покоен, и в Бастилии, и даже в любой дыре, лишь бы только ничто его глаз не мозолило&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. V Promenade.&lt;/ref&gt;.

Но это царство призраков не было, однако, лишь шаловливой игрой фантазии, красивым фантастическим калейдоскопом, в созерцании которого Руссо находил бы полное самозабвение и отдых. Отдыха он не мог найти уже потому, что и в сновидениях он был занят все теми же нравственными вопросами, мысль о которых причиняла ему наяву такие страдания. Эти видения истомляли его не меньше, чем истомила бы житейская борьба; но зато он и имел право ценить их выше самой жизни, как ее просветленное идейное отражение.

При такой любви к мечте прямое участие в ходе реальной жизни имеет для человека малую стоимость. Руссо откровенно подчеркивал свою неспособность и свою нелюбовь к такому участию.

Должно заметить, однако, что его очень тревожила эта сторона его характера. Ему казалось, что, любя так мечту в ущерб самой жизни, он не исполняет своего нравственного долга. «Созерцательная жизнь есть леность души, достойная порицания для всякого возраста: человек создан не для того, чтобы размышлять, а для того, чтобы действовать», — писал он, не вполне впрочем педагогично, одному молодому человеку&lt;ref&gt;Lettre à un jeune homme. 1758.&lt;/ref&gt;. Но сам он действовать не любил и не мог; и он утешал себя тем, что его долг выполнен, если он своему желанию, своей надежде, своему сну, своему кошмару даст словесную форму.

Он сам признавался, что «создан для размышления, а не для действия»&lt;ref&gt;Confessions. II, XII.&lt;/ref&gt;.

Он был человек скорее «без злобы, чем добрый, здоровая, но слабая душа, которая поклоняется добродетели, но не служит ей делом, которая любит добро, но не творит его»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;.

Руссо подыскал очень своеобразное оправдание этой слабости своего характера, которую, впрочем, он несколько преувеличивал. Своему воздержанию от всякого действия он приписывал особую ''отрицательную'' силу. По его мнению&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. VI Promenade.&lt;/ref&gt;, свобода человека состояла не в том, чтобы делать то, что он хочет, а в том, чтобы не делать того, чего не хочет. Такой именно свободы он всегда для себя жаждал. Его мораль проповедовала воздержание, и не делать зла казалось ему и более трудным, и более полезным, чем делать добро&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;. «Не в действии моя сила, — говорил он, — а в воздержании от действия; если я редко действую так, как я должен, то еще реже действую так, как не должен».

Как мечтатель, которому призраки дороже реальных фактов, и как человек, который в силу своей психической организации неспособен действовать, Руссо с поразительной сдержанностью относился к политическим движениям своей эпохи. Даже тогда, когда ему предлагали вмешаться в политику, он уклонялся под разными предлогами.

Когда его просили вступиться за парламент, принять его сторону в его борьбе с короной, он грубо отказал, боясь ловушки, а также не желая, как он говорил, «отступать от своих принципов»&lt;ref&gt;Confessions. III, XI.&lt;/ref&gt;. Из Франции он собрался бежать, когда ему стало ясно, что надвигается политическая буря. В Корсику, куда его звали устроителем и законодателем государства, он не поехал под предлогом неудобства путешествия и условий жизни. Он категорически заявлял и доказывал, что он никогда не стремился к ниспровержению существующего порядка&lt;ref&gt;Lettres de la montagne. VI lettre.&lt;/ref&gt;. Даже в вопросах частного общежития он не одобрял прямого вмешательства. Он сожалел, что «нарушил свои правила», когда, выступив в защиту крестьян одного графа, он позволил себе против этого графа открытую выходку&lt;ref&gt;Confessions. II, XI.&lt;/ref&gt;.

«Есть люди, — говорил Руссо&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. I Dialogue.&lt;/ref&gt;, — которых отстраняют от прямого вмешательства в житейские дела их порывы к идеалу; эти люди видят в людских волнениях лишь безумие, от которого бегут; и они больше сожалеют об ослеплении людей, чем ненавидят их злобу; они не относятся к людям страстно и в борьбе с ними не покидают своего места и не выходят из своего покоя».

На кого намекал Руссо в этих словах? Они взяты из его Апологии и, очевидно, относятся к нему самому.

Руссо преувеличивал. Он не только хотел спастись от людского безумия, но он хотел и научить людей избегать его; он не только сожалел о людях, но и ненавидел их злобу; он относился к людям страстно и всегда выходил из покоя — и только одно справедливо, что он не покидал своего места, т. е. своего уединения и своего рабочего кабинета.

Такую же невольную ложь сказал он про себя и в письме к своему другу Малезербу, когда писал:&lt;ref&gt;Lettres à Malesherbes. IV lettre.&lt;/ref&gt; «Я обладаю очень любящим сердцем, которое может довлеть себе самому; я люблю всех людей, и потому, что я их люблю, я бегу от них; я меньше страдаю их страданиями, когда я их не вижу»&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. На деле он всегда нуждался в поддержке и искал в людях и дружбы, и любви; в одиночестве он любил людей всего больше, а среди людей, в их обществе, становился, наоборот, более спокоен и индифферентен.

Он прав, однако, утверждая, что бежал от людей из любви к ним. Его мнимая мизантропия, его отшельничество, недоверие к людям и саркастические, иногда очень оскорбительные выходки против них&lt;ref&gt;Предвосхищая слова Байрона, Руссо называл свою собаку своим ближайшим другом. Confessions. II, XI.&lt;/ref&gt; вытекали, как он сам признается, из боязни людей, а не из ненависти к ним. Он бежал потому, что они заслуживали его ненависть, а он был создан, чтобы любить их&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;; и когда он говорил, что с фантастическими существами он уживается лучше, чем с людьми&lt;ref&gt;Lettres à Malesherbe. I lettre.&lt;/ref&gt;, то эти слова не отрицали его любви к людям, так как его фантастические образы были те же люди, но только лучшие, такие, какими он желал, чтобы они были в действительности.

Вот почему его отчуждение и замкнутость никогда не доводили его ни до апатии, ни до признания смерти, вольной или невольной, за лучшее разрешение жизненной задачи. &quot;Он все-таки был одарен живым темпераментом, и этот темперамент отдалял его от томительной и меланхолической апатии&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. VII Promenade.&lt;/ref&gt;. Что же касается до самоубийства, то он не имел на него права, так как не мог сделать шага на земле без того, чтобы не встретиться с каким-нибудь долгом, который надлежало исполнить; он помнил, что каждый человек полезен человечеству уже тем одним, что он существует&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. III, XXII lettre.&lt;/ref&gt;.

Руссо, как видим, отдавал себе ясный отчет в слабых сторонах своего темперамента. Тревожившее его сознание своей непригодности к действию он старался, однако, смягчить тем соображением, что и люди слова, искреннего страстного слова, так же необходимы для человечества, как и люди дела. Одни в его глазах были кормчие, другие — маяки, указывающие верную пристань и безопасный путь к ее достижению. Несмотря на все свои сожаления об утраченном золотом прошлом, о покинутой на веки счастливой родине, Руссо верил, что для человечества есть в будущем такая спокойная пристань. К ней он и хотел указать людям дорогу верную, но не кратчайшую.

==== VII ====

«Он льстил себя безумными надеждами, что он поможет разуму восторжествовать над предрассудками и ложью, что он сделает людей более мудрыми, указав им на их настоящую выгоду, и сердце его было согрето идеей грядущего счастья человеческого рода» — так говорил Руссо под старость о самом себе&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;.

Хотя он и назвал свои надежды безумными, но он до самой смерти находился во власти этого безумия. Он часто говорил об испорченности человеческой натуры, о закоренелых людских пороках; иногда, в минуту сильного раздражения, не верил в возможность что-либо сделать для исправления развращенного человечества, но все эти пессимистические мысли и настроения не смогли угасить в нем веры в лучшую будущность. Для этого будущего писал он свои политические трактаты, рисовал картины идеальной семейной жизни и создавал новую теорию воспитания — все для людей, которые, если верить некоторым его желчным афоризмам, этого не стоили.

Сердясь на Вольтера за его поверхностный пессимизм, Руссо с гордостью говорил, что когда он (Руссо) рисовал картину страданий человечества, то цель его была извинима и даже достойна похвалы, так как он показывал людям, как они сами являются творцами своих несчастий, и тем самым указывал им, как они могли бы избежать этих страданий&lt;ref&gt;Lettre à Voltaire. 1756.&lt;/ref&gt;.

Мысль о способности человека совершенствоваться, действительно, уживалась в уме Руссо с другой — с виду ей противоположной — мыслью об утраченном навсегда блаженном прежнем состоянии. Но именно из этой мечты о золотом веке, лежащем в прошлом, Руссо почерпнул всю свою надежду на будущее.

Об этом минувшем «естественном» состоянии Руссо говорит подробно в рассуждении «О причинах неравенства между людьми». Для него не тайна, что первобытное состояние в том виде, как оно ему рисуется, есть гипотеза; он знает, что нам очень трудно составить себе понятие об «естественном» человеке; но насколько мы можем догадываться об его психике — то этот наш отдаленнейший предок был одарен всеми добродетелями, за исключением разве только интеллектуальных способностей, которые с добродетелью не имеют ничего общего. Природа совсем не готовила человека для общества, и так как общество виновник всех наших несчастий, то «естественный» человек был несравненно счастливее нас. Он инстинктивно действовал всегда гуманно; им, как и всеми животными, руководило сострадание (pitié), он был смирен и мягок, не наносил никому вреда; он родился и оставался свободным, между ними и ближними существовали идеальные отношения равенства, он жил для себя, а не так, как мы живем для других; у него была даже своеобразная стоическая философия. Одним словом, он в нравственном отношении стоял выше нас и был счастливее. Одна уже мысль о нем, его характере и жизни может дать отпор тому вполне законному пессимизму, которым бывает охвачен цивилизованный человек. Но с основанием общества золотой век исчез; воскресить его нельзя, мечтать о нем бесполезно, и потому волей-неволей человеку приходится мириться со своим положением в обществе; кто может, пусть, конечно, удалится на лоно природы, но он — Руссо и многие другие, в которых страсти убили врожденную простоту, должны повиноваться законам и примириться, хотя бы презирая общественное устройство; теперь бежать в леса невозможно; надо остаться в пределах родины, любить ее и служить ей.

Таковы главные положения известного рассуждения Руссо. Руссо высказал в нем очень простую мысль; он хотел сказать, что человеку врождены добрые инстинкты, что они не могут быть в нем убиты, а только временно затемнены ложной цивилизацией. «О человек! — писал Руссо&lt;ref&gt;Lettre à M. Vernes. 1758.&lt;/ref&gt;, — ''кто бы ты ни был'', войди внутрь себя самого, учись прислушиваться к голосу твоей совести, вникни глубже в твои естественные склонности… и ты будешь справедлив, добр и добродетелен»…

Первобытный человек обладал всеми добродетелями, за исключением социального инстинкта. Но разве та симпатия к ближнему, которую Руссо так оттенял в естественном быте, не была зародышем социальных стремлений? Разве она не должна была постепенно обратить этого добродетельного дикаря в полезного и образцового члена общества?

Утопии Руссо, восхваляя прошлое и осуждая настоящее, не отнимали у человека надежды на лучшее земное будущее. Разве нельзя было предположить, что семейная жизнь будет со временем построена на принципах, изложенных в «Новой Элоизе»? Разве нельзя было ожидать хороших ''результатов'' от воспитания, веденного по системе «Эмиля»? Ведь сам Руссо писал в одном частном письме: «Хотя Эмили и Софии редки, но все-таки они существуют и некоторые из них воспитываются уже в Европе и даже в Швейцарии»&lt;ref&gt;Lettre à m-me Roguin. 1764.&lt;/ref&gt;. Разве, наконец, нельзя было при помощи общественного договора приблизить человеческую общину к недосягаемому идеалу первобытной свободы и равенства? Руссо ни одним словом не обмолвился о ''невозможности'' осуществить все эти планы; он указывал только на то, что они находятся пока в кричащем противоречии с действительностью.

Высказывая о будущем иногда самые безотрадные опасения, Руссо не терял веры в человека и его назначение; но это была затаенная и смиренная вера. Никто так искренно, как Руссо, не говорил Богу — «да будет Воля Твоя»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. Il Dialogue.&lt;/ref&gt;, и никто не понимал так глубоко всего трагизма неумеренных и вечно неудовлетворенных желаний человека.

«Одного бы желать я, — писал он&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. VI Promenade.&lt;/ref&gt;, — это — видеть все сердца довольными. Вид общего счастья (félicité publique) один мог бы поселить в моем сердце прочное чувство; и горячее желание способствовать этому счастью было бы моей самой постоянною страстью. Справедливый без пристрастия и добрый без слабости, я бы уберег себя и от слепого недоверия, и от беспощадной ненависти. Я бы мог совершить тысячу чудес милосердия и справедливости». «Но, — говорит Руссо в другом месте&lt;ref&gt;Ibid. III Promenade.&lt;/ref&gt;, — если бы я и достиг всего, чего искал, то и тогда я не нашел бы того счастья, о котором так ''туманно'' болело мое жадное сердце».

Руссо обобщил эту грустную мысль и, предугадывая жалобу Фауста и предвосхищая один из самых пессимистических афоризмов Шопенгауэра&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;, говорил: «Нет ничего прочного в мире, к чему бы сердце могло привязаться; все радости здесь на земле преходящи. Я не думаю, чтобы могло существовать продолжительное счастье, которое бы длилось. В минуту самого сильного наслаждения едва ли найдется мгновение, когда сердце может сказать себе: ''„я'' желало бы, чтобы это мгновение всегда длилось“; и как можно назвать счастьем то преходящее состояние, которое оставляет наше сердце пустым, заставляет нас жалеть о прошлом или жаждать чего-то нового?»&lt;ref&gt;Ibid. V Promenade.&lt;/ref&gt;

Но этот пессимизм не озлоблял философа; он только усилил его сострадание к людям.

==== VIII ====

Естественное состояние утрачено навеки; возврат к нему невозможен, но известное приближение к идеалу все-таки осуществимо.

В истории был момент, который даже слегка напоминал об этом идеальном прошлом. Это была эпоха нарождавшегося христианства. Руссо любил называть себя христианином — истинным учеником Христа, который так мало настаивал на догмах и так много на обязанностях&lt;ref&gt;Lettre à Monseigneur de Beaumont.&lt;/ref&gt;. В настроении и образе мыслей Руссо действительно много первоначально-христианского. То же недоверие к мнимой торжествующей цивилизации, то же воздержание от прямого вмешательства в политику дня, симпатия к демократическому общественному укладу, культ сердца, преклонение перед страданием, «отсутствие которого делает человека чудовищем среди ближних»&lt;ref&gt;Emile. II.&lt;/ref&gt;, высокое понятие о достоинстве человека, завет любить всех людей и говорить о человеческом роде с нежностью и благоговением&lt;ref&gt;Ibid. IV.&lt;/ref&gt;, признание равенства всех перед Богом, заповедь братства между людьми и, наконец, также заповедь любви как первая заповедь житейской морали.

Сколь одиноким должен был Руссо себя чувствовать среди тогдашних христиан, о христианстве которых можно сказать словами философа&lt;ref&gt;''Lange.'' Geschichte des Materialismus. I Buch. IV Abschnitt.&lt;/ref&gt;, «что оно было проповедуемо как религия бедных и страдающих, но по удивительной диалектике истории стало любимой религией тех, которые считают нищету и страдание за вечный божественный порядок здесь на земле и которым этот порядок именно потому так дорог, что он есть естественное основание их привилегированного положения».

Руссо был влюблен в любовь, как его современники-философы в разум. Поставить, однако, вопрос об этом чувстве, его источнике и его психическом составе на научную почву он не захотел. Любовь ему открылась как божество, и он не рассуждал о ней, а только ее славословил. Он прошел спокойно мимо сложного вопроса о взаимной связи эгоизма и альтруизма, пытаясь согласовать довольно искусственно amour propre с amour de soi&lt;ref&gt;См. разбор этого учения у ''Höffding.'' Rousseau. 107.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. «Любовь к людям, — писал он&lt;ref&gt;Emile. IV.&lt;/ref&gt;, — ''вытекшая из любви к себе'', есть основание человеческой справедливости». Эту же мысль высказал он и в своей посмертной Апологии&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, когда говорил, что сострадание, щедрость — эти первоначальные естественные склонности человека — суть ''эманации'' эгоизма&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;.

Для альтруизма такое происхождение, конечно, не унизительно, а скорее даже почетно, так как чем мутнее источник, тем большего удивления заслуживает естественная сила, которая превратила его в родник нашей жизни. «Любовь к ближнему есть просветленный, истинный эгоизм, который переступает за черту индивидуальных интересов и включает в свой круг интересы ближнего; наше самое блаженное (douce) состояние всегда коллективно и наше истинное „я“ не заключено всецело в нас самих»&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;. Зачем же опасаться эгоизма? Он не страшен, если только дать ему развиться естественно, по законам природы. Руссо, кажется, и не боялся его; по крайней мере, он не всегда замечал его в себе и в своем любимом герое «Новой Элоизы».

Любовь умеет терпеть и прощать, но она же умеет и наказывать. Руссо ценил в ней преимущественно ее мирную самоуверенность и самоотверженную сдержанность, не идущую дальше обличения. Он был проповедник, а не воин.

Однажды только в «Эмиле» он высказался в ином духе.&lt;ref&gt;Emile. III.&lt;/ref&gt; «Чтобы сострадание не выродилось в слабость, — сказал он, — его надо обобщать и расширять на весь род человеческий. По разуму и по любви к себе должно более сострадать роду человеческому, чем нашему ближнему. ''Сострадание к злым — это большая жестокость в отношении к другим людям».''

Руссо не развил подробно этой опасной мысли: ее подхватили, дополнили и осуществили на деле его ученики, которым, действительно, удалось вытравить из своего сердца всякое сострадание к тому, что они считали злом в мире.

Руссо предчувствовал надвигавшуюся бурю и предвидел, кажется, какое страшное испытание придется пережить любящему человеку в ближайшем будущем; и он в том же «Эмиле» произнес для него понятное и ясное, для других слишком туманное предостережение. «Надо ''стать'' прежде всего ''человеком'', — сказал он, — так как — кто знает — весь общественный строй может завтра измениться! Мы приближаемся к кризису и к веку революций»&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;.

Но эта заповедь: «стать человеком» — сколько толкований она допускала!

==== IX ====

Служение Руссо идее любви и братства не всегда ограничивалось одними общими теоретическими размышлениями. Была область реальных фактов, которую он принимал очень близко к сердцу и о которой он всегда говорил с большой страстностью. Это был вопрос о неимущих классах общества. Необходимость их эмансипации, сначала экономической, затем духовной, вытекала для Руссо не только из требований его сентиментального сердца, не только из его демократического образа мысли, но также из его роли как участника в трудовой жизни ближнего. «От такого человека, который был лакеем, который нуждался в насущном хлебе, который был знаком с ужасами уличной жизни за полночь, которому случалось проводить ночи в пещерах, который получал помощь от самых низких людей и еще более низких женщин, который видел человеческую доброту в ее самой грубой оболочке и который, сверх того, никогда не старался выбросить все это из своей памяти, а, напротив, смотрел на это как на самые интересные, самые трогательные и самые ценные из всех своих испытаний, — от такого человека можно было ожидать, что он проникнет до самого корня занимавших его вопросов и докажет тем, которые наполняют сферы литературы и политики идеями, стремлениями и интересами немногочисленного класса людей, что эти сферы должны принадлежать не им, а тем, чья жизнь возмущает душу и представляет нашим взорам существование людей в их первобытном состоянии»&lt;ref&gt;''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского]. С. 46-47.&lt;/ref&gt;.

Руссо взывал, однако, не к благотворительности и настаивал на возвращении бедняку того, что богатый человек ему ''должен.'' В этом требовании заключалась разница между обычной филантропией его века и его собственной радикальной проповедью.

Руссо очень смел в своих сентенциях. «Чем больше человечество ''должно'' бедному, — пишет он, — тем в большем общество ему отказывает»&lt;ref&gt;Discours sur l'économie politique.&lt;/ref&gt;.

«Пока хоть один не имеет необходимого, то какой же честный человек может иметь лишнее?» — спрашивает он&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. II, XIII lettre.&lt;/ref&gt;. Или в другом месте еще определеннее: «Когда бедные ''позволили'', — говорит Руссо, — богатым быть богатыми, то богатые обещали кормить всех, кто не может содержать себя своими средствами или своей работой»&lt;ref&gt;Emile. II.&lt;/ref&gt;.

Таких мыслей, не говоря уже о чисто коммунистических взглядах, которые попадаются в ранних диссертациях Руссо, очень много во всех его сочинениях. Служение неимущим и обездоленным — одно из первых правил его теории воспитания&lt;ref&gt;Ibid. IV, V.&lt;/ref&gt;. В «Новой Элоизе» это правило также повторено неоднократно.

Руссо знал, что в данном случае у него очень много конкурентов. Все тогдашнее интеллигентное общество говорило на разные лады о филантропии и даже практиковало ее, Руссо, однако, проводил резкую грань между собой и этими людьми. Он видел, что они, подавая милостыню левой рукой, своею правой бедняка и разоряли, и угнетали.

«О, как эти краснобаи с их фальшивыми правилами человеколюбия были бы ошеломлены, — пишет он&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. II, XXVII lettre.&lt;/ref&gt;, — если бы все несчастные, которые от них пострадали; предстали перед ними, чтобы обличить их!»

Частью из осторожности, частью из любви к обобщению Руссо оставлял иногда слова «бедный», «неимущий», «угнетенный» без более точного определения.

Но он не скрывал, что, говоря о бедных, он имел в виду преимущественно крестьян, в соседстве с которыми он жил так часто и быт которых он считал наименее удалившимся от естественного, им столь любимого, состояния. Легко понять, как именно на Руссо, мечтавшем о первобытном счастье человека, должны были отозваться мрачные и тяжелые картины крестьянского несчастья. «Я застонал, сознавая себя человеком, — пишет его двойник Сен-Пре&lt;ref&gt;La Nouvelle Héloise. IV, III lettre.&lt;/ref&gt;, — когда увидал, как мои ближние обращены в животных». Сен-Пре говорил в данном случае не о Франции, но после знаменитых слов Ла Брюера намек был вполне ясен.

Известно, с каким поражающим драматизмом Руссо рассказывал о своей встрече с крестьянином, который прятал вино и хлеб, боясь, чтобы его не сочли зажиточным человеком&lt;ref&gt;Confessions. I, IV.&lt;/ref&gt;. В письме к Вольтеру Руссо прямо говорил, что мы заставляем крестьян умирать с голоду, чтобы жить на их счет&lt;ref&gt;Lettre à Voltaire. 1756.&lt;/ref&gt;. Если в каком вопросе размышления Руссо не терялись в облаках, а верно отражали действительность, то именно в этих картинах нужды и унижения.

Руссо любил говорит о своих симпатиях к народу и о любви народа к нему, любви, которая, как он сам утверждал, была им вполне заслужена. Он любил рассказывать, как, по мере своих сил, он помогал беднякам и как они были опечалены, когда ему приходилось покидать их. Он в особенности гордился симпатиями к нему английского простонародья, которое считал вообще мало отзывчивым и сердечным&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue. Lettre à M. De Luze. 1765.&lt;/ref&gt;.

Мы напрасно стали бы искать, однако, в сочинениях нашего моралиста подробной и беспристрастной характеристики душевного и умственного склада народной массы. Руссо часто говорил о непосредственности народного ума и сердца, о большой отзывчивости простого человека на все доброе, об его врожденной религиозности и справедливости, вообще о чистом сердце простолюдина, которое менее других уклонилось от «естественного» идеала. В основе всех этих взглядов на народную психику и в оценке задатков, затаенных в народном сердце, Руссо был, конечно, прав, но он тем не менее бесспорно идеализировал народную душу.

Много времени провел он около деревень, но не в самой деревне. Иногда, замечая несоответствие между самим народом и тем представлением, какое он о нем заранее себе составил, Руссо угрюмо отворачивался, стремясь спасти свою мечту от соблазна. Впрочем, в «Эмиле» он сделал однажды очень характерное признание. Он сказал: &quot;Народ, является нам таким, каким он есть, и он ''неприятен''&lt;ref&gt;Emile. IV.&lt;/ref&gt;. Руссо имел в данном случае в виду, конечно, чисто внешнее неприятное впечатление, какое культурный человек должен вынести из непосредственного столкновения с грубостью народной массы. Но в этой грубости Руссо видел, и совершенно правильно, неизбежное следствие ненормальных условий жизни. Грубость внешняя не исключала доброты и чистоты внутренней. А в эти врожденные добродетели простого, бесхитростного сердца наш мечтатель верил.

С этой верой он и умер.

Незадолго до смерти ему пришлось, однако, пережить одно очень тяжелое испытание. Его вера в чуткость и доброту народного сердца столкнулась с беспощадной действительностью. Он убедился, как легко народная масса может не распознать своих вождей и побить камнями тех, кто себя приносит ей в жертву.

Толпа, возбужденная сплетнями и наговорами властей, крича и ругаясь, забросала его дом каменьями и принудила его бежать из одного городка, где он, тогда бездомный скиталец, искал убежища.

Эта сцена отозвалась на Руссо очень больно. «Ненависть народа, — писал он&lt;ref&gt;Confessions. II, XII.&lt;/ref&gt;, — невыносимо растерзала мое сердце, тем более что народ везде меня любил за милостыню, за услуги, за помощь, которые я по мере сил моих ему оказывал».

Такова была первая встреча этого мечтателя с народом, который почувствовал свою силу. Первый камень полетел в пророка, и Руссо принял его с христианским смирением.

Его сердце было растерзано, но любовь его не пошатнулась. Не упрекая и не сердясь на слепых, он спокойно заметил: «О! Он (Руссо) умеет отличить обманутых людей от той черни (la canaille), которая в разных городах его оскорбляла. Это его враги заставили народ ненавидеть его, народ, над страданиями которого он плакал».

И действительно, за что было упрекать тех, которые поступали бессознательно, не умея отличить друга от недруга?

Судьба уберегала Руссо от другого более тяжелого испытания. Ему не пришлось видеть, как люди, знающие наизусть его сочинения, сознательно проповедующие свободу, равенство и братство, из апостолов переродятся в палачей и как толпа восторженно побежит за ними.

Выдержала ли бы его вера в людей это испытание, и с каким чувством взошел бы на эшафот он, обвиненный в недостатке «цивизма»?&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;

Какой богатый материал для психологии сентименталиста заключался бы в словах Руссо о великом революционном моменте, если бы апостол до него дожил!

==== X ====

Защищаясь против всевозможных сплетен, которыми его осыпали и которые касались его образа жизни и характера, Руссо говорил в свое оправдание&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jaques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;: «Та степень чувствительности, которой был и наделен Жан-Жак, может сделать людей неразумными и очень несчастными, но она не сделает из них ни головорезов (cerveaux brûlés), ни чудовищ».

Руссо как будто предчувствовал, что ему поставят на счет ту чудовищную резню, которой началась и закончилась драма революции.

Не подлежит сомнению, что идеи Руссо в ряду других не менее важных факторов оказали сильное влияние на чрезвычайно быстрый рост агрессивной революционной политики во Франции. Несомненно также, что его политическая утопия имела наибольшее число адептов, самых молодых, самых рьяных и восторженных. Известно, наконец, что крайние революционные партии любили щеголять афоризмами Руссо и открыто признавали его своим учителем. Но все это, конечно, не говорит об агрессивности программы самого Руссо, и почти все историки нашли возможным снять с него прямую ответственность за те средства, к каким прибегли его ученики для осуществления в жизни его идеалов.

Конечно, неясность постановки вопроса об индивидуальной свободе и о сочетании ее с коллективной энергией массы позволяла широкое толкование слов Руссо и допускала возможность прикрыть этими словами иногда выходки как

крайнего индивидуализма, так и крайнего коллективизма. Но само учение Руссо никаких крайних поступков не санкционировало. Сам Руссо достаточно ясно высказывался против всяких насильственных средств. Он неоднократно и очень энергично протестовал против революционной программы.

Всего яснее он высказался в своих «Суждениях» об известных политических проектах аббата Сен-Пьера&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, издание которых было ему поручено. Рассуждая о том, осуществимы ли эти проекты на деле, Руссо пришел к выводу, что при всей их гуманной мудрости эти проекты весьма опасны, так как попытка применить их к жизни привела бы непременно к революции.

«Пусть подумают, — говорит он, — обсуждая проект Полисинодии&lt;ref&gt;Jugement sur la polysynodie.&lt;/ref&gt;, о той опасности, какую представляет движение огромных масс, составляющих французскую монархию. Кто может предвидеть все могущие возникнуть последствия? Если бы даже все выгоды нового плана были вне всякого спора, какой благоразумный человек посмел бы уничтожить все старые обычаи, изменить старые традиции и дать государству иную форму, чем та, которая создалась в течение тринадцати столетий? Осталась ли форма государства все та же, какой она была прежде, или пусть в продолжение стольких веков она изменилась незаметно — все равно было бы опасно ее коснуться. Если она осталась той же самой, то ее надо уважать; если она изменилась, то изменилась в силу времени и обстоятельств, и человеческая мудрость тут бессильна. ''Недостаточно думать только о средствах, которые желаешь пустить в ход. Надо считаться еще с людьми, на которых думаешь опереться.'' А если целая нация способна заниматься одними только глупостями, станет ли она обращать внимание на важные вопросы?»

Разбирая затем проект аббата о вечном мире&lt;ref&gt;Jugement sur la paix perpétuelle.&lt;/ref&gt;, Руссо писал: «Без сомнения, проект вечного мира теперь проект глупый; ''но пусть нам вернут Генриха IV или Сюлли — проект станет вновь проектом разумным.'' Будем же удивляться этому прекрасному плану и утешим себя, что мы не увидим его исполнения, так как осуществиться он может только насильственными средствами и опасными для человечества. Федеративные лиги учреждаются не иначе как путем революций, и если это так, то кто посмеет сказать, желательна ли такая лига или ее скорее должно остерегаться? Она, быть может, сразу сделает больше зла, чем сколько потом — в течение веков — она будет в состоянии предотвратить».

Если бы мы предположили, что эти софизмы были написаны Руссо нарочно, не для читателя, а для цензора, с которым он никогда не ладил, то его посмертное сочинение «Руссо — судья Жан-Жака» могло бы убедить нас, что в этом осуждении революционных мер наш писатель был вполне искренен. Ничто его так не тревожило в этом посмертном сочинении, как мысль о том, что потомство получит о нем представление как о враге людей, о ненавистнике ближних и о ''возмутителе.'' Он ревниво оберегал свою репутацию мирного гражданина. «Мои враги, — говорил он&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. II Dialogue.&lt;/ref&gt;, — хотели представить меня, строгого республиканца, каким-то зажигателем, мою любовь к законной свободе выставляли как безумную распущенность и мое уважение к законам выдавали за ненависть к царям. Они обвинили меня в том, что я хотел опрокинуть весь общественный порядок, а я только негодовал на то, что этим общественным порядком они прикрывали самый плачевный беспорядок и издевались над страданиями рода человеческого».

В различных вариациях повторяет Руссо эту мысль, всегда подчеркивая мирный характер своей проповеди. Такое странное нежелание или боязнь прочитать в своих собственных сочинениях между строками объясняется отчасти темпераментом нашего писателя, в общем столь пассивным, отчасти вполне законным недоверием к людям. Еще в одном из самых ранних своих трактатов, в «Рассуждении о происхождении неравенства между людьми», Руссо говорил, что пользоваться свободой народы-рабы не умеют; и эту же мысль высказал он и в своих суждениях о проектах аббата Сен-Пьера, когда жалел, что нет Генрихов IV и Сюлли, что нет людей, «на которых можно опереться».

Из страха перед легко воспламеняющимися страстями человека и перед его нравственною беспомощностью Руссо отстранял от себя всякую мысль о необходимости быстрого общественного переворота, хотя, как видно из некоторых его писем, у него было известное предчувствие такого надвигавшегося кризиса. Но он сам силился уверить себя и других, что он «человек, всего более уважающий законы и национальные учреждения и более всего ненавидящий революции»&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. III Dialogue.&lt;/ref&gt;; что он «настаивал всегда на сохранении существующих учреждений» и был прав, думая, «что их разрушение уничтожит только паллиативы, оставив нетронутыми сами пороки и заменив существующий разврат разбоем и убийством»&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;.

Тяжело было идеалисту так почтительно раскланиваться перед законами и учреждениями, которые в его глазах были лишь паллиативными средствами против полнейшего разложения общественного организма, — тяжело было в особенности ему, «знаменосцу демократии, для которой он послужил истинным выражением и сосудом, ему, который распространял не только демократические идеи, но самый инстинкт и дух демократизма»&lt;ref&gt;Слова Спасовича.&lt;/ref&gt;.

Недоверие к современному человеку могло бы довести Руссо до отчаяния, до полной пассивности, если бы оно не уравновешивалось в нем удивительно цепкой верой в добрые начала человеческой природы вообще.

Из всего предыдущего мы знаем, как глубока была эта вера в нашем «мизантропе», «пессимисте» и «угрюмом отшельнике». Он только редко говорил о ней, остерегаясь злоупотреблять ею на словах, как это делали современные ему философы, любившие маскировать ею свой гедонистический оптимизм. «Вы наслаждаетесь, — писал он Вольтеру&lt;ref&gt;Lettre à Voltaire. 1756.&lt;/ref&gt;, — а я ''надеюсь'', и надежда эта все скрашивает». Эту надежду Руссо высказывал во всех своих сочинениях, рассуждал ли он о происхождении неравенства между людьми, рисовал ли он картину семейной добродетельной жизни, набрасывал ли он проект политического устройства или писал трактат о воспитании, который, как он сам сказал&lt;ref&gt;Rousseau juge de Jean Jacques. III Dialogue.&lt;/ref&gt;, был трактатом о «врожденной доброте» человека.

Мысль о том, что в человеке существует естественное тяготение к добру, никогда не покидала Руссо, и от этой врожденной человеку склонности он и ждал великих чудес в будущем. «Надобно только поменьше доверять гордости человеческого ума, — говорил он&lt;ref&gt;Ibid.&lt;/ref&gt;, — а сердце свое дело сделает». Этому сердцу предстоит пройти через ряд тяжелых испытаний, но в этих испытаниях оно окрепнет, так как будущность принадлежит именно тому сердцу, которое страдает, а не тому, которое веселится. Рано или поздно, но человечество сбросит с себя оковы ложной цивилизации, и, освободясь от них, оно не начнет ходить на четвереньках.

Эта никогда не угасавшая вера в человека, хотя бы и развращенного и сбившегося с истинного пути, придает скорбному миросозерцанию Руссо оттенок примиряющей мягкости. При первом знакомстве с этим миросозерцанием может показаться, что все идеалы Руссо лежат в прошлом, навсегда исчезнувшем и невозвратном, что пассивное негодование и невмешательство есть единственно разумное отношение к действительности и что в будущем нас ожидает один сумрак обманутых надежд и желаний. Но если присмотреться поближе к этим кошмарам измученного филантропа, то легко заметить, что все они не что иное, как преувеличенный вывод из враждебного отношения идеалиста не к человеческой жизни и природе вообще, а лишь в частности к данному моменту и к данной обстановке. Парадоксальное отрицание цивилизации в целом у Руссо есть лишь своеобразное повышенное осуждение условной культуры того времени; его сожаление о невозвратном естественном быте — преувеличенная ненависть к изнеженной эгоистической жизни высшего класса и преувеличенное сентиментальное увлечение жизнью классов низших; наконец, его пассивное отношение к существующим порядкам есть лишь поспешно выведенное временное правило поведения, обусловленное опасением не найти в окружающей жизни пригодных людей для реформы.

Все эти пессимистические обобщения вовсе не ''конечные результаты'' безнадежной доктрины, а ''начальные положения'', исходя из которых человек может рассчитывать, что в будущем он доработается до лучшего состояния.

Руссо сказал однажды про аббата Сен-Пьера: «Он работает для существ воображаемых, думая, что трудится для своих современников»&lt;ref&gt;Confessions. II, IX.&lt;/ref&gt;. Эти слова вполне применимы к самому Руссо, но только в обратном смысле: он думал, что пишет для людей будущего, а в сущности он писал для людей своего времени. Они, такие же поклонники автономного сердца, как и он, попытались извлечь из его теорий и утопий непосредственную выгоду для действительности и от пассивного протеста скоро перешли к активному.

Как он выражал собою первый фазис развития сентиментального чувства, а именно чувства любви, скорбящей о грехе и неправде и воспитывающей человека примером и проповедью, так они выражали собою дальнейшую ступень в развитии этих сентиментальных движений сердца — ступень, на которой любовь к людям сочла себя вправе начать истребительную войну против всего того, что она считала неправдой. Ученики взяли на себя большую ответственность, чем учитель, и их идеализму предстояло более тяжелое испытание.

«Научимся страдать без ропота, — говорил Руссо&lt;ref&gt;Rêveries du promeneur solitaire. II Promenade.&lt;/ref&gt;, — все в конце концов придет в порядок и мой черед настанет». Его черед, действительно, настал, и очень скоро.

Сначала в Германии, а затем во Франции его учение стало откровением морали для всех сентиментальных сердец, в которых неудовлетворенность действительностью и требовательность возрастали с каждым годом. Но это учение на первых порах не привело и не могло привести ни к какому порядку.

==== XI ====

Литературную историю разочарованного и скорбного идеализма ближайшего к нам времени принято начинать обыкновенно с характеристики героя «Новой Элоизы».

По собственному признанию автора, герой романа, Сен-Пре, не кто иной, как сам Руссо в его молодые годы. Он — копия с оригинала, теперь достаточно нам знакомого.

«Новая Элоиза» — этот «столько же идейный роман, сколько и сердечный», «роман декламаторный», эта «диссертация о метафизике страсти», был, как известно, настольной книгой всех нежных и опечаленных сердец конца XVIII и начала XIX века. В нем была впервые намечена новая скорбь о мире, которая быстро должна была подняться до больших высот пессимизма и антисоциального озлобления. Но тот человек, чье сердце стало первым, избранным сосудом этой скорби, тот «философ» и «учитель», в уста которого Руссо вложил свою обличительную проповедь против современного ему строя общественной, семейной и личной жизни, имел очень мало общего со своими потомками, с теми «демоническими» натурами, которые пришли ему на смену.

Трагедия жизни Сен-Пре была одна из самых простых и несложных: имел он несчастье полюбить баронессу Юлию, не обладая дворянской грамотой; имел он счастье назвать ее своей женой без благословения родителей, общества и церкви; затем он должен был уступить ее другому человеку — которого она не любила, но который стал ее мужем, потому что этого потребовала «честь семьи» и «общественное мнение»; он имел, наконец, терпение, через известный промежуток времени, жить в ее доме, при ней и ее муже, как воспитатель детей. Так жили они многие годы, свято исполняя свой долг: Юлия свой долг в отношении к мужу, муж свой долг в отношении к бывшему любовнику своей жены и, наконец, этот любовник в отношении к своей возлюбленной и к ее законному сожителю. Добродетель торжествовала по всему фронту, и сила воли праздновала свою победу над всеми страстными порывами сердца.

Читая этот роман и оценивая строго склад ума и характера главного героя, поражаешься сначала его духовной дряблостью, его эгоизмом, который не думает о счастье ближнего, затем его безвольем в борьбе за личное счастье, наконец, его пассивностью перед обстоятельствами, сложившимися для него достаточно оскорбительно. Герой изнемогает то под властью любовной страсти, то под тяжестью любовной меланхолии, то под бременем косной добродетели. И вместе с тем он же берет на себя роль обличителя семейного и общественного склада жизни своих современников.

Судьи его видели в нем иногда только лишь последовательного эгоиста&lt;ref&gt;В особенности ''Морлей.'' Руссо [перевод Неведомского]. С. 243, 244.&lt;/ref&gt;, и во многом они правы, если судить Сен-Пре, не считаясь с миросозерцанием Руссо, который на время уступил ему свою кафедру. Если же исходить из этого мировоззрения, то все странности в характере и в поведении Сен-Пре разъясняются. Он — выразитель свободной естественной страсти, и этим все сказано. Эта страсть права в своих требованиях, и злого она делать не может, так как она «естественна» и по «естеству» своему добра. Эта страсть, как признавал сам автор, свидетельствует кроме того о больших умственных способностях ее носителя т. е. она равносильна разуму и «естественно» умна. Если люди эту страсть не признали и ей пришлось от своих прав отказаться, то вина в данном случае людей, которые придерживаются устаревших семейных и общественных предрассудков. Сознание своей правоты дает такому страстному человеку право обличения, и, как известно, Сен-Пре широко этим правом пользуется. Положим, герой мог бы не только обличать: он мог заступиться за свои права и начать активную борьбу с людьми и препятствиями. Но ведь он сентименталист первой формации и как таковой на активное волевое вмешательство в ходе событий не имеет полномочий. Он мог только хандрить, плакать и жаловаться, что он и делает при каждом удобном случае. А для того чтобы доказать, что страсть и добродетель одно и то же, необходимо было в конце концов смирить эту страсть, не охлаждая ее. Так и поступил Сен-Пре, взяв на себя роль воспитателя детей своей возлюбленной. Он продолжал любить Юлию с прежней страстью, он эту страсть не понизил ни одним градусом, но он окончательно загнал ее внутрь себя и не позволял ей всплывать на поверхность жизни. Он смирился внешне, но внутренно признавал себя по-прежнему правым.

Согласно с этой сентиментальной философией первоначальной формы во всей «Новой Элоизе» теплится ровная и тихая любовь к человеку. Нет ни особенно порочных людей, ни особенно виновных, нет резких, грозных слов, нет озлобления, желчи и ненависти. Нет, конечно, и никакого антисоциального пессимизма. Да вообще нет пессимизма настоящего, потому что сохранена вера в людей как в нравственно сильные личности, которые способны устроить свою жизнь так, чтобы полюбить ее и назвать благом.

И все-таки Руссо стоит во главе длинной вереницы проповедников и мучеников мировой скорби.

Все, кто болел этой скорбью, признают Руссо своим апостолом и учителем. Но ни в письмах, ни в сочинениях самого Руссо мы не находим тех постоянных, полных безысходного отчаяния размышлений о страданиях и печалях мира, которые так поражают нас у настоящих теоретиков и певцов мировой скорби. Правда, мировая скорбь Руссо, если только этим именем можно назвать его печаль о заблуждениях людского ума и сердца, прорывается иногда наружу в форме достаточно злобных, презрительных и враждебных человеку афоризмов; но даже и в эти минуты самого сильного нервного или прямо болезненного раздражения наш сентименталист не обобщает своего гнева и печали, не переносит их с частных явлений на весь процесс мировой жизни и с отдельных лиц и групп на все человечество.

Руссо верил в существование благого, справедливого и доброго принципа, который ведет и направляет нашу жизнь к разумной и доброй цели. Он верил во врожденную человеку склонность к добру и справедливости и признавал любовь за «естественный голос природы». На этой любви, никогда не умирающей в сердце человека, он строил свои надежды. Отвергая настоящее, он мечтал о будущем, которое должно нас вернуть — насколько это возможно — к тому свободному и счастливому состоянию, для которого нас создала природа. Этот возврат потребует от человечества долгой и трудной работы над самим собою, большого самоотречения, много жертв и страданий. Но, развивая в себе свои «естественные» склонности, человек может быть уверен в будущем, хотя мечтать о скором его наступлении — безумие. Все, однако, говорит — и вне, и внутри человека — о том, что это лучшее будущее возможно: вне — благой Промысел, внутри — естественный голос природы.

В такой неопределенный мечтательный оптимизм, сильный именно своей неопределенностью, разрешаются все грустные и скорбные размышления Руссо о своем веке.

Его скорбь нельзя назвать мировой, так как она локализована на одном данном фазисе развития общей жизни.

Чтобы иметь право распространить ее на все бытие и придать ей характер безнадежного отчаяния — для этого человек должен был утратить веру в благую и разумную опеку свыше и, главным образом, веру в человека как в существо по природе доброе, любящее и справедливое. Он должен был, кроме того, повысить те требования, которые он ставил среде и самому себе, так как от нескромности этих требований зависела и степень его неудовлетворенности и раздражения.

Так, действительно, и случилось с ближайшими учениками Руссо.

==== XII ====

Но сам учитель сохранил в целости все черты мирного и к людям благосклонного сентиментализма.

Правда, еще при его жизни и вплоть до нашего времени&lt;ref&gt;В самое последнее время спор о характере Руссо разгорелся по поводу выхода в свет двух сочинений: Jean Jacques Rousseau, a new study in criticism by ''F. Macdonald'' [2 тома. London, 1906] и ''Jules Lemaitre.'' Jean Jacques Rousseau. Paris, 1907.&lt;/ref&gt; на него сыпался целый град обвинений в неискренности, в умышленном софизме ума, в актерских приемах, даже в нравственной нечистоплотности… Таким нападкам подвержена всякая крупная личность, дающая чувствовать свою силу, в особенности же те великие моралисты-реформаторы, которые берут на себя бремя обличения и переустройства не каких-нибудь отдельных областей жизни, а всего идейного и нравственного уклада переживаемого ими исторического момента. Никто не назовет, конечно, Руссо безгрешным, и страсть любви к человечеству, которой он жил и дышал, была, конечно, не единственная его страсть, а неизбежно сопровождалась другими страстями, которые могли производить на близких людей впечатление очень тяжелое и неприятное. Но эти страсти, связанные с его земной оболочкой, вместе с ней и исчезли, а та страсть, которой жил его дух, продолжала как историческая сила творить свое великое дело перевоспитания человечества; и все судьи — и самые ранние, почти что его современники, и самые поздние, отделенные от него целым столетием, должны были в конце концов оправдать его.

Барант&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;, известный историк и публицист, один из первых и очень принципиальных обвинителей «сатанически-революционного духа», каким, как он выражался, был обуян Руссо, признал, однако, что рычагом всей «порочной» жизни Руссо было искреннее стремление и искание добродетели&lt;ref&gt;''Barante.'' De la littérature franèaise pendant le XVIII siècle. 1824. P. 234—235.&lt;/ref&gt;.

Жюль Леметр&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;, один из последних и самых красноречивых прокуроров, также должен был закончить свою обвинительную речь чуть ли не славословием. «Невероятный оптимизм Руссо, плод его мечты, — писал Леметр, — не позволил Руссо обратиться к Богу даже с жалобой Иова&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;. Под конец жизни (тоже „порочной“, по мнению Леметра) все добродетели, зерно которых Руссо таил в себе, — распустились и даже новые добродетели расцвели в нем: нежность, милосердие, отказ от несбыточных желаний (résignation), бескорыстие и вкус к святой нищете — все добродетели за исключением покорного смирения (humilité). Его покорность Богу была полная, как и его отторжение от мирских дел (son détachement du monde)»&lt;ref&gt;''Lemaitre.'' Jean Jacques Rousseau. P. 325—326.&lt;/ref&gt;.

Перед одним, конечно, Руссо не склонил своей головы: он не примирился с тем человеком, которого пред собой видел, и он оставался до последних дней верен мыслям, какие легли в основание его «Эмиля». Руссо продолжал верить, что общество нравственно испорчено, но что судьба этого общества зависит от воли человека и что задача истинного человеколюбца в том и состоит, чтобы способствовать всеми силами к поддержанию и развитию в людях их «естественных» добрых склонностей. Сам Руссо из всех сил, которые были в его распоряжении, пускал в ход одну лишь силу словесного воздействия, и его добродетель, заняв боевую позицию, опиралась только на двух союзников — на размышление просветленного ума и на раскаленную фантазию. Силы волевого акта проповедь Руссо за собой не имела. Но несомненно, что она, переданная по наследству молодым поколениям и воспринятая иными темпераментами, при иных условиях могла стать источником самых страшных волевых импульсов, так как в основе своей эта проповедь была проповедью воли к жизни, а не отказа от нее.

Конечно, будучи «заложником скорби», как метко назвал Руссо Жюль Кларети&lt;ref&gt;В статье «Schiller et Rousseau». Сборник ''Grand-Carteret.'' J. J. Rousseau jugé par les franèais d’aujourd’hui. Paris, 1890.&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;, нельзя было уберечь себя от очень желчных выходок против людей и порядков, которые возбуждали эту скорбь в душе сентименталиста, но в такой сентиментальной скорби не было ничего антисоциального, ничего принципиально враждебного человеку и человеческому общежитию.

Мировая скорбь в том виде, в каком она сохранена в исповеди Руссо, т. е. во всех его сочинениях, есть лишь увертюра к настоящей трагедии, увертюра, написанная в минорном ключе, но своей торжественностью и своим пафосом поддерживавшая в людях веру в себя и в ближнего и настраивавшая — хоть и скорбные сердца — миролюбиво, милостиво и милосердно.

=== ПРИМЕЧАНИЕ ===
Впервые: ''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце прошлого и в начале нашего века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. СПб., 1898. Печатается по: ''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1910. С. 9-50.

''Котляревский Нестор Александрович'' (1863—1925) — литературовед, критик, первый директор Пушкинского Дома.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Ламартин Альфонс Мари Луи де (1790—1869) — поэт-романтик, публицист, историк. Опубликовал враждебную идеям Руссо книгу «Жан-Жак Руссо. Его ложный общественный договор и истинный общественный договор».

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Для меня достаточно, что я вижу, до какой границы я могу дойти (пер. сост.).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Слова из статьи Г. Гейне «О Польше» (см.: ''Гейне Г.'' Полн. собр. соч. Т. V М.; Л., 1937. С. 270).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; чувствительность ''(франц.).''

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Состояние размышления — это состояние противоестественное и человек, который размышляет, — животное извращенное.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; Мальзерб (Малезерб) Кретьен-Гильом де Ламуаньон (1721—1794) — политический деятель, главный директор книжной торговли, покровительствовал энциклопедистам и Руссо. Письма Руссо к Мальзербу носят автобиографический характер, об истории их написания Руссо рассказывает в XI книге «Исповеди». Здесь цитируется четвертое из четырех знаменитых писем, письмо Руссо к Мальзербу от 28 января 1762 г. (см.: ''Rousseau J.-J.'' Correspondance complète. Genève; Madison, 1969. T. 10. P. 65).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; В трагедии Гете «Фауст» Фауст заключает договор с Мефистофелем. По договору дьявол выиграет в том случае, если Фауст попытается «остановить мгновение». Фауст уверен, что этого никогда не случится.

Возможно, имеются в виду следующие слова Шопенгауэра: «Пока, именно, мы свободны от страданий, беспокойные желания рисуют нам химеры несуществующего счастья и соблазняют нас к погоне за оным: этим мы навлекаем на себя страдания, которые неоспоримо реальны. Тогда мы начинаем горевать об утраченном беспечальном состоянии, которое мы прошутили. Как потерянный рай, оно осталось далеко позади нас, и мы тщетно желаем вернуть его обратно. Таким образом, кажется, будто какой-то злой демон постоянно морочит нас соблазнами желаний и выманивает из беспечного состояния, которое и есть высшее, действительное счастье» ''(Шопенгауэр А.'' Афоризмы для усвоения житейской мудрости. Гл. V // Шопенгауэр А. Афоризмы и максимы. М.; Харьков, 1998. С. 551).

Шопенгауэр Артур (1788—1860) — немецкий философ, представитель волюнтаризма. Этика Шопенгауэра пессимистична, страдание неотделимо от жизни.

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; себялюбие с самолюбием ''(франц.).''

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; Апологией Котляревский называет произведение Руссо «Руссо — судья Жан-Жака. Диалоги».

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; Цивизм (civisme — ''франц.)'' — гражданская доблесть, патриотизм. В годы Великой французской революции наблюдательными комитетами секций гражданам выдавался сертификат цивизма — специальная бумага, подтверждающая их патриотизм.

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; См. об этом комментарии к отрывку А. С. Пушкина &lt;&quot;0 вечном мире&quot; .

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; Барант (Barante) Амабль-Гильом-Проспер — Брюжьер (1782—1866) — французский политический деятель, историк и публицист. Дает оценку идеям Руссо в своем труде «О французской литературе в XVIII веке».

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; Леметр Жюль (1853—1914) — французский критик и писатель. В своей книге «Жан-Жак Руссо» (Париж, 1907) выступает против Руссо с консервативно-националистических позиций.

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; Иов — персонаж ветхозаветной книги Иова, страдающий праведник, обращающийся с жалобой к Богу.

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; Кларети (Клареси) Арсен Арно (прозвище Жюль) (1840—1913) — французский писатель и историк. Автор заметки «Шиллер и Руссо» в сборнике Джона Гран-Картере «Руссо перед судом сегодняшних французов» (1890). Заметка опубликована в русском переводе (см.: ''П-ва А. В.'' Ж.-Ж. Руссо (По отзывам нынешних французов) // Русская мысль. 1890. № 6. С. 120—122).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]]
[[Категория:Литература 1914 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>oajdvepkh8fyg1ox4ko7vprw8yy0lc3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Мировая скорбь как вывод из пережитого (Котляревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039438</id>
    <revision>
      <id>5713345</id>
      <parentid>5353132</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:13:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713345</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="133169" sha1="ni3xv28daq2d68z0z7wtpd02l55x1im" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Мировая скорбь как вывод из пережитого
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_03_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

=== Мировая скорбь как вывод из пережитого ===
==== I. ====

«Чтобы понять Мильтона и Шекспира — говорил Ривароль — французы должны были пройти через Революцию». Да, чтобы понять человека со всеми противоречиями его расчетов и сердечных чаяний, с его жаждой свободы и его тяготением к насилию, его пламенной любовью к добру и его уступчивостью злобе, его человечностью и его зверством, его верой в себя и его способностью самоунижение — для этого надо было пережить эту великую трагедию.

Много написано патетических и красноречивых страниц о том, с каким энтузиазмом, самопожертвованием, с какою страстностью сыны Революции служили великой идее свободы, равенства и братства. Про многих из них можно сказать, что «их чувства и страсти стали для них новой религией, которая как все религии, вела к великим последствиям, освобождала их от индивидуального эгоизма, возносила их до героизма и самопожертвование и делала их совсем нечувствительными к тем мелким благам, под властью которых мы находимся»&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;.

Враги Революции, и старые, и новые, не оспаривали святости революционного знамени; они сами прикрывались им в своем походе против Революции. Ненависть врагов была направлена не против самого знамени, а против тех рук, в которые это знамя попало.

В героической борьбе за свои права на существование, гуманным идеям Революции пришлось, как известно, пройти через один этап развития, очень необычный именно для гуманной идеи.

Гуманная идея пожелала найти и нашла себе поддержку в насилии и в тех зверствах, которые сопровождали революционное движение сначала как случайность, а затем были возведены в своего рода принцип.

Такая, хотя бы временная дружба меча братства и свободы была великим испытанием для нравственного чувства человека.

Конец XVIII-го века и начало XIX-го — совсем исключительная эпоха, которая легко позволяет измерить всю силу, страстность и нетерпимость, на какую способно было любящее сердце и вместе с тем всю силу его скорби о своем падении, всю глубину его отчаяние и его покаяния.

Извращение основных нравственных понятий, с которым пришлось столкнуться идеалисту во дни насилия, и в котором он сам признал себя виновным — было наглядным опровержением его надежд на ближнего. Всем верующим в человека предстояло пережить ряд тягчайших нравственных мучений, пока мало-по-малу виновная совесть не успокоилась и обманутая надежда не воскресла.

Революционные ужасы нанесли удар самому глубокому чувству — чувству нравственного достоинства человека. Герой, идеалист и проповедник новых начал жизни, переродился в палача; народ, та масса, на доброе и справедливое сердце которой все так рассчитывали, оказался зверем.

А как все верили в возможность спокойной желанной перемены и в мирное разрешение задачи, — верили, надеясь на благотворное влияние «культуры» века&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;! Верили в тех, которые шли впереди, в людей инициативы, верили и в Тех, Кто за ними следовал — в народ, в массу, движимую естественными добрыми чувствами и полную стольких еще не обнаружившихся добродетелей!

Теоретики, последовательные и страстные, хотели навязать жизни свою теорию. Они находились под таким давлением страстей, что перестали чувствовать их опасность, и многие, и даже очень умные из них, могли спокойно рассуждать об управлении страстями в ту минуту, когда страсти уносили их в своем вихре.

Всех этих людей поддерживала и заставляла не бояться крайностей их безграничная вера в человека. Они верили в его счастливую земную будущность, которую он сумеет устроить сам, опираясь на свой разум и, главное, на любящее сердце. Теория прогресса родилась именно в это время, чтобы в первые же дни своей жизни пройти чрез испытание огнем и мечом.

Вера в совершенствование рода человеческого была вне всяких сомнений, и накануне террора, и даже в разгар его. Когда Вольней, один из первых проповедников этой веры, человек трезвый и далеко не восторженный поклонник нежного сердца, изображал в своей книге «Les Ruines» торжество нового порядка и прославлял французский народ, дарующий миру новый идеальный кодекс гражданского общежития, он от лица народа давал торжественную клятву, что он, народ, «не злоупотребит своей силой»&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;.

И как легко достижимым казалось желанное возрождение! «Пусть только явится добродетельный вождь, восклицал философ&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;, пусть явится могущественный и справедливый народ — мир наделит его высшей властью: мир ждет народа законодателя и зовет его, и сердем летит ему навстречу».

Будущее во власти человека. Кто с недоверием смотрит на будущее, тот великий грешник. «Не думаешь ли ты, что род человеческий идет вспять?» спрашивает автора «Развалин» его гений&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. «Берегись ошибки и парадоксов мизантропа: человек, недовольный настоящим, одаряет лживым совершенством прошлое. Он хвалит мертвых из ненависти к живым и бьет детей костями их предков».

Намек ясен: он направлен против общего учителя всех идеалистов того времени, против Руссо, против малодушного Руссо, который посмел усомниться в людях и оглянулся назад вместо того, чтобы, не оглядываясь ни направо, ни налево, смотреть только вперед и идти напролом вопреки всем сомнениям.

На учителя намекал и другой ученик — Кондорсэ, когда говорил&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;: «бурный и трудный переход грубого общества к культурному состоянию просвещенных свободных народов вовсе не вырождение рода человеческого, а необходимый кризис в их постепенном приближении к абсолютному совершенству».

Эти строки были написаны в самую острую минуту такого кризиса, и, несколько месяцев спустя, человек, их написавший, отравился, чтобы избежать казни.

Очевидно, что пассивная страстность Руссо, столь осторожная в решении практических вопросов, переставала удовлетворять его последователей. Уверенный в естественной своей добродетели и убежденный в силе знаний и в своей нравственной правоте — самонадеянный человек начинал двигать той массой, пока еще инертной, которая была и предметом его горячей любви, и силой, на которую он возлагал свои надежды.

«Народ своего рода глыба, говорил Бенжамен Констан — глыба, которую можно сдвинуть с места, но которая убьет сдвинувшего ее, если, стоя перед нею, он не опередит ее в своем беге». И, действительно, не только те, кто двигался медленнее, чем сорвавшаяся лавина, были раздавлены, но погибли и те, которые неслись с ней одним бегом.

Наступило царство стихийного бешенства, которое повлекло за собой и мужчин, и женщин, и детей, т.-е. даже те нежные и «естественно» невинные души, которые, казалось, самой природой были созданы для любви. Недавние, первые борцы за права человечества сошли со сцены; часть их разбежалась, другая была казнена, иные не подавали голоса. Воцарился новый владыка, который, подражая Руссо и в приемах и в стиле речи, извлек из его слов тот страшный вывод, которого сам учитель так боялся; апостол гильотины пришел на смену прежним проповедникам.

Программа насильственного принуждение к добродетели восторжествовала.

Сострадание к злому человеку, как однажды сказал Руссо, — преступление против ближнего. И для блага этого ближнего была теперь воздвигнута гильотина. Она имела широкий круг почитателей не только среди разъяренной толпы, но и среди лиц просвещенных. В глазах таких истребителей неправды Робеспьер и его друзья были не только защитники, но именно воплощенные «боги» святой идеи. В посланиях, донесениях и письмах к новому идолу, богом его и величали&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; — конечно, не из страха, не из лести, а из увлечение той идеей, которую этот человек, и они с ним вместе, довели до крайности, обратившейся в ее прямое отрицание.

Когда буря улеглась и когда стало возможным отдать себе первый отчет в ней, всем стало ясно, что два главных устоя, на которых покоились гуманные надежды века, а именно, вера в вождя, одушевленного гуманным идеалом, в сильную личность, вооруженную развитым умом и пылким сердцем, равно как и вера в массу, на которую эта личность может опереться, — подорваны.

Против исторического факта нельзя было спорить, но самый факт был еще так свеж, что разобраться в нем не было сил и возможности. Можно было попытаться забыть его и сразу усвоить некоторый вынужденный индифферентизм ко всему — как это и случилось в годы Директории; можно было на иной предмет направить всю силу своей страсти и заменить знамя свободы хотя бы военным знаменем — как многие и сделали; наконец, можно было остаться сидеть на развалинах старого идеала в ожидании… чего? — на первых порах люди сами не знали.

В этом последнем положении очутились те, которые всего глубже восприняли сердцем нравственные запросы своего века. Для них революционные ужасы были не казнью физической только, а именно казнью нравственной, которая должна была вызвать в их душе сильнейшее потрясение. Оно и разрешилось для них в форме внезапного покаяния, безграничного отчаяния, духовного нигилизма и всевозможных душевных болезней с большей или меньшей примесью мировой скорби. Вера в себя и в человека сменилась самопрезрением, презрением к ближнему, наконец, ненавистью к нему и открытой беспринципной враждой с ним.

«Не мрак, а скорее ослепление мешает нам различать и охватить истину; надо постепенно приучать глаза к ее блеску», говорил Эдгар Кинэ&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;; и, действительно, тот, душевный мрак, которым подернулись теперь сердца идеалистов, помог им, если не познать всю истину жизни, то по крайней мере глубже вникнуть в строй души человеческой: она казалась им раньше столь лучезарной, что за ее светом не были видны врожденные ей пороки и недостатки.

Первый из современников, кто отметил приближение этой тяжелой душевной болезни, пока еще только прорывающейся наружу в виде жалобы или стона, была баронесса Сталь.

Женщина очень страстная во всех личных чувствах, она была довольно хладнокровным наблюдателем разыгравшейся на ее глазах трагедии&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;. Как человек с трезвым взглядом, она из испытание вышла с обогащенным умом, а не с разбитым сердцем, и задачей своей общественной деятельности поставила примирение враждующих партий и сострадание к слабейшим и побежденным.

Жена посланника, она в эпоху революции по мере своих сил прикрывала гонимых. В эпоху Директории гонимыми оказались крайние революционеры, и их защите, баронесса Сталь посвятила несколько страниц в своем рассуждении «О внутреннем мире». Взывая к всепрощению, она указывала на то, что эти люди, «эти преступники трех лет [1791—1794]» достаточно казнены своей собственной совестью и самопрезрением. Она говорила&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;: «Подобно жене Макбета, которая не могла стереть с своих рук пятен крови, ей одной видимых, эти люди мучимы больше своими собственными воспоминаниями, чем нашей памятью о них. Надо утешать и успокаивать — в этой простой задаче вся тайна переживаемой нами минуты; в среде самых крайних партий усталость от несчастий [la fatigue du malheur] смирила многие души». Эти слова не были красноречивым адвокатским приемом в устах баронессы. Они подтверждались действительностью.

Люди, несомненно, уставали от несчастий и разочарования, и не только призрак прошлого тревожил их совесть и пугал их; они должны были задуматься и над настоящим.

Военная диктатура, которой завершилась Революция, была для гуманной веры в человека не менее унизительна и оскорбительна, чем недавние ужасы.

==== II. ====

«Люди не меняются так быстро, как события; такие бури и сомнение должны были смутить душу и надолго оставить ее тревожной и нерешительной в ее чувствах, желаниях и мнениях. Человек, развращенный долгим беспорядком, не может сразу стать лучше… Спокойствие может быть восстановлено в мире физическом, а печальный хаос может продолжать царствовать в мире нравственном». Так писал в начале XIX-го столетия Барант&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, строгий судья старой вольнодумной и революционной Франции. Он был прав.

Внешний порядок, который был водворен Наполеоном в государственной, общественной и даже духовной жизни Франции, не исключал, а только временно подавлял и прикрывал лирический беспорядок сердца, прошедшего через столько испытаний в такой короткий срок. Император чувствовал, что сердца многих из его подданных бились совсем не в такт с его барабанами, и он, воюя всю жизнь с внешними врагами, зорко следил за врагом внутренним. Но этот враг был неуловим, так как он был бесплотен. Угроза, цензура и ссылка были бессильны перед воспоминанием и надеждой.

И пусть надежд было мало, и большинство из них обмануто — свежа была память о недавнем прошлом. Люди, не смевшие громко возвысить голоса в защиту поверженных и разбитых принципов, бережно хранили в своем сердце память о них, и недавний кровавый карнавал свободы, равенства и братства, который заставил так разыграться их страсти, теперь становился предметом раздумья. К каким выводам должно было привести такое раздумье, догадаться не трудно. В прошедшем — эпопея разбушевавшихся страстей и диких инстинктов, царство произвола, мести, ненависти и беспринципного эгоизма, вместо обещанного царства свободы и справедливости; уродливая пляска смертей на празднике общего братства и равенства; в настоящем — однообразное величие военной силы, покупающей свою мимолетную славу ценой порабощение и смерти; торжество меча, не освященного никаким гуманным принципом; в будущем — страх неизвестности, страх пожелать чего бы то ни было из боязни вновь обмануться.

Французу было тяжелее, чем кому бы то ни было. Он был главное действующее лицо революционной трагедии и ее эпилога. На нем лежала всей своей тяжестью нравственная ответственность за все, что свершилось у его домашнего очага, который, как он знал, был очагом всей вселенной. Сражаясь за общечеловеческий мировой идеал, француз отчетливо понимал и мировое значение своего просчета. Не из одной только национальной гордости или чванства отождествлял он свою родину со всем культурным миром. Он знал, что те принципы, из которых вытекло учение великой Революции, были выработаны сообща всем человечеством и только нашли себе первое полное выражение в «благодатной» [la douce] Франции.

Война, которую выдержала с такой славой и честью молодая республика против коалиции Европы, восторг, с каким во многих странах была встречена республиканская армия, новый политический порядок, установленный этим «нашествием» французов в Италии, Швейцарии, Голландии и рейнских провинциях — могли служить наглядным доказательством правоты тех идей, во имя которых эта война была объявлена всему миру. Международная миссия Революции не была тайной ни для французов, ни для тех, кто против нее боролся.

Война эта не прекращалась и в эпоху Империи, но только постепенно и незаметно она стала служить иным целям. Она выродилась в настоящее нашествие завоевателя, в военную диктатуру над всем миром, бесплодную по своим последствиям, хотя и очень величественную по своей внешности.

Тот, кто мог наслаждаться славой ради славы, кто, не задумываясь о будущем и забывая прошлое, мог быть пленен красотой мгновения, был, конечно, по своему счастлив и доволен в эти славные дни Империи. Император не влагал меча в ножны, и кровавое представление длилось целые годы, не давая опомниться его участникам.

В годы Директории Франция кружилась в вихре веселия, стараясь забыть только что пережитые ужасы террора; теперь она снова кружилась, но уже в вихре войны, боясь остановиться хоть на мгновение, боясь покоя и отрезвления.

Но рано или поздно отрезвление должно было наступить, и для многих оно наступило раньше рокового срока 1814—15 годов.

Еще в самые славные дни Империи, когда никто не мог угадать плачевного ее исхода, нравственное чувство многих людей протестовало против ее деспотической и завоевательной мании.

Роптала деревня, роптала буржуазия, — и этот ропот может быть объяснен материальным и экономическим уроном, который война наносила низшему и третьему сословию.

Были и другие недовольные — менее многочисленные, и протест их носил идейный характер.

«Бывают эпохи, писала M-me де Сталь&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;, когда судьба человеческого духа зависит от одного человека: это — несчастные эпохи, так как прочным может быть лишь то, что исходит из импульса общего». Такой эпохой была Империя.

Нелегко впрочем составить себе ясное понятие о том, что должен был чувствовать впечатлительный сентименталист, переживший ужасы революции и не изменивший своим идеалам в эти блестящие годы военной диктатуры. Такой человек редко имел возможность высказаться открыто, так как дисциплинарная кара быстро заглушала его голос. Император не любил, чтобы люди вспоминали о недавнем прошлом, а между тем забыть его было невозможно. Сам император своей особой невольно напоминал о нем.

В глазах идеалиста, которому были дороги основные принципы Революции, Наполеон, усмиритель и умиротворитель Франции, являлся узурпатором власти, прямым наследником террора. Тот, кто в своих симпатиях к революции остановился на 1789 г. или даже на 1791 г., тот должен был с одинаковой ненавистью отнестись как к революционному, так и к императорскому деспотизму. Между этими двумя системами насилия было далеко не случайное сходство.

При том и другом режиме свобода вырождалась в тиранию — одного или многих. Деспотизм простирался на все области человеческого духа, он насиловал и мысль, и совесть, и чувство. Кроме того, императорский режим, как и террор, санкционировал бойню. Правда, вместо гильотины, действовали теперь пушки и ружья, и местом казни был не Париж, а вся Европа. В этом, однако, для гуманиста утешение было мало. Войны Империи могли ему быть еще более ненавистны, чем междоусобное избиение. Гильотина работала все-таки во имя идеи, хотя и превратно понятой; победы империи никакой идейной программы не имели и могли казаться бесполезным кровопусканием.

Нам теперь, на расстоянии лет, ясна культурная роль этих нескончаемых императорских походов — мы знаем, как они оживили старую Европу; как, против воли полководца, бросили во многих странах семена новой политической и общественной жизни. Но современнику эти победоносные походы могли казаться лишь деспотической прихотью. Национальный успех, ослепляя большинство, мог иных и не соблазнить своим блеском. Для идеалиста, который мечтал о братстве, свободе и равенстве, который в свою освободительную программу включал счастие и благоденствие всех народов, слово «победа» имело только один смысл — как поражение какого-нибудь укоренившегося антигуманного и антисоциального принципа, как торжество гуманной идеи. Найти такую идею во всей — и внутренней, и внешней — политике Империи было весьма трудно. Потребовался ряд самых жестоких обид и оскорблений, потребовалось унизительное для Франции, вызывающее торжество легитимистической и клерикальной реакции, чтобы оправдать Наполеона во мнении друзей свободы. При жизни он был для них незаконным сыном революции, который самовольно распорядился ее наследством.

Итак, императорский режим должен был действовать на психическое настроение идеалиста не менее удручающе, чем недавно пережитые ужасы. Крушение идеалов было полное: обмануты и уничтожены были все надежды; и по успеху и по росту славы императора можно было безошибочно судить о том, на сколько человек вообще созрел для свободы.

Зверь, когда власть находилась в его руках, и послушный раб, когда нашелся для него владыка, человек должен был упасть очень низко в глазах разочарованного поклонника его врожденных добродетелей. Ко всей и без того великой печали присоединялась скорбь о ближнем, как о существе жалком, достойном своей печальной участи. Эта скорбь могла легко перейти в ненависть и презрение к человечеству, наконец, выродиться в самопрезрение, и тогда непроглядный мрак должен был воцариться в душе всех тех, которые так недавно готовы были приветствовать наступление на земле Божьего царства. Чем радужнее был сон, тем ужаснее должно было стать пробуждение.

Если мы хотим составить себе понятие, хотя бы приблизительное, о том душевном мраке, который окутал сердце идеалиста, свидетеля и судьи пережитой им Революции; если мы хотим узнать, что думал он, доверчивый поклонник человеческой мудрости и добродетели, теперь, после катастрофы; как разрушал он то, что созидал сам с такой верой и трудом; как весь мир и все люди в его глазах упали, и как пал он сам вместе с ними, — то мы должны обратиться к литературным памятникам, которые нам завещаны художниками того времени. В их словах заключена сердечная и очень откровенная исповедь обманутого, униженного и кающегося сентименталиста.

Таких памятников не много. Самые характерные из них — рассказ Шатобриана «Рене», роман Сенанкура «Оберманн» и повесть Нодье «Жан Сбогар».

==== III. ====

Связь личной жизни Шатобриана с главнейшими эпизодами повести «Рене» вне сомнения&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;, и для полноты характеристики типа Рене надо перелистать некоторые страницы жизни самого автора.

Очень молодым человеком, почти накануне Революции [1787], приехал Шатобриан в Париж для определение на королевскую службу. Потомок древнего дворянского рода, он был принят благосклонно. По своему темпераменту он, однако, мало подходил к светскому обществу отживавшей монархии. Из своей дикой и красивой родины, Бретани, где стоял замок его предков, где с детских лет он искал уединение в природе, этот донельзя самолюбивый юноша вынес любовь к свободе и ненависть ко всякой обязательной службе. Всегда, всю жизнь служба его тяготила. Был ли он секретарем в Риме, министром в Париже, послом в Лондоне, он, при всем своем честолюбии, как настоящий романтик, не мог никогда войти ни в какую деловую колею и ссорился, бранился, кочевал с места на место, не находя нигде по душе занятия.

Человек с резкой индивидуальностью, с очень капризным характером и большой склонностью к меланхолии&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;, с которой он — дитя морских волн и бретонских утесов — никогда не расставался, он чувствовал себя не на месте среди Версальских садов и салонов.

Да и был ли он привязан к старой монархии так, как он говорил об этом спустя несколько лет, в первые годы Реставрации? Едва ли.

Заря французской революции, которую многие приветствовали с такой надеждой и восторгом, нашла себе отклик и в сердце Шатобриана. «Благородные чувства, писал он, которые лежали в основе наших первых политических потрясений, согласовались с тем чувством свободы, которое было в моем характере. Природная антипатия, которую я чувствовал ко двору, еще больше питала во мне эту склонность. Революция наверное увлекла бы меня в своем потоке, если бы она не началась преступлениями».

Об этих преступлениях Шатобриан не мог забыть всю свою жизнь.

«Никогда, писал он&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;, убийство в моих глазах не станет предметом удивление и доводом в пользу свободы; я не знаю ничего более хамского [servile], более презренного, более подлого и более ограниченного, чем террорист. Словно я не встречал все это поколение Брутов на службе Цезаря и его полиции? Все эти уравнители, обновители общества и палачи обратились в лакеев и шпионов».

«Я помню, как на пиках несли головы Фулона и Бертье. Убийцы остановились передо мной, с пением и пляской направили на меня свои пики, чтобы приблизить к моему лицу мертвые бледные головы. Разбойники! Это ли вы разумеете под словом свобода! Эти первые мертвые головы и другия, с которыми мне пришлось встретиться вскоре, изменили мои политические симпатии — я содрогнулся от пиршества каннибалов и во мне родилась мысль покинуть Францию и бежать куда-нибудь в дальние страны»&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;.

«О! эти „блаженные“ [les béats] филантропы — они резали головы ближних с исключительной чувствительностью, во славу наибольшего блага человеческого рода!»&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; «Самодержавный народ, когда он становится тираном, он во всем тиран: везде чувствуется присутствие этого соборного Тиберия»&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;.

Много лет прошло со дня несчастия, и Шатобриан говорил, что он все не может отделаться от одного смутного воспоминания: все кажется ему, что он во дни своей юности сходил во ад и созерцал те призраки, которые бродили на берегу Кошта&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;.

Даже в минуты спокойного творчества, в минуты создание поэмы в честь христианского Бога, Шатобриан нет-нет да вспоминал о былом кошмаре и говорил: «после революции можно и бедняку отвести в аду место»&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;.

Мы можем поверить Шатобриану, когда он уверял нас, что именно занимавшаяся кровавая заря революции заставила его покинуть Францию. Простившись предварительно с Эрмитажем, где некогда жил Руссо, наставник его души, Шатобриан бежал из Парижа, однако не к роялистам, а в Америку, — к Вашингтону. Там, на берегах Миссисипи написал он роман «Les Natchez», в который повесть «Рене» входила как вводный эпизод. Среди девственной природы, в гостях у диких племен, поэт пережил и перечувствовал ту глубокую скорбь, которой наделил своего героя.

События во Франции, в частности казнь короля, заставили Шатобриана вернуться на родину. На дело монархии он взглянул как на вопрос личной чести, и, как рыцарь давший обет, поехал воевать против Революции, столь ему ненавистной.

В походном ранце он всюду носил с собой рукопись неоконченного романа «Les Natchez», как бы чувствуя, что этими мелко исписанными страничками он сделает для человечества больше, чем всеми расстрелянными зарядами. Борьба с революцией кончилась плачевно; войска эмигрантов были разбиты, Шатобриан, раненый, без средств, принужден был странствовать по лазаретам, пока, наконец, не очутился в Лондоне, где-то на чердаке, в бедном квартале.

Здесь он написал книгу, под заглавием «Опыт о старых и новых революциях в их связи с революцией французской» [1797] «Essai historique, politique et moral sur les révolutions anciennes et modernes, considérées dans leur rapport avec la révolution franèaise».

Судьба книги весьма замечательна. Шатобриан впоследствии взял назад целиком все ее положение и открещивался от нее при всяком удобном случае. Автор был, конечно, прав, оценивая этот «Опыт», как плод весьма незрелого ума. Его сердили, однако, не исторические ошибки, не произвольное толкование фактов и сравнение совсем несходных явлений из античной и новой истории, которые он допустил в своей книге. Он более всего стыдился ее основной материалистической и скептической тенденции. Шатобриан, который спустя очень короткий срок после выхода книги в свет, отрекся от всех ересей и стал верующим христианином, должен был невзлюбить эти страницы, написанные под впечатлением упавших на него личных несчастий и крушение его общественных идеалов.

Основные выводы, к которым пришел автор в своем «Опыте», были следующие:

Из сравнения французской революции с политическими и социальными движениями старого мира, по мнению Шатобриана, вытекала та истина, что человек, слабый своим умом и средствами, которые находятся в его распоряжении, — в своей долгой жизни всегда только повторяется: его жизнь вращается в круге, из которого он напрасно стремится выйти. Лучше жизнь стать не может, и эта истина, примененная к настоящей минуте, должна убедить каждого, что к новому стремиться не стоит и что надежды, возлагаемые на французскую Революцию — тщетны&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;.

По вопросу о гражданской свободе, ради которой людьми принесено столько жертв, автор высказывался еще определеннее, и взгляд его был не менее безотраден. «Напрасно мы стараемся стать политически свободными, говорил он. „Будь свободен!“ шепчет нам голос природы. „Владычествуй!“ приказывает нам общество. Гражданская свобода есть сон, обманчивое чувство, которого в нас нет, которое не живет в нашем сердце»&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;.

Последовательно переходя от одного афоризма к другому, Шатобриан в конце концов возвращается к излюбленным сентиментальным мечтам своего учителя. «Станемте людьми, говорит он, т.-е. станем свободными, приучимся презирать предрассудки, богатства и преимущества рождения, станем уважать бедность и добродетель; пробудим в нашей душе энергию и дадим полет нашей мысли! Чтобы достичь всего этого, мы должны перестать увлекаться какими бы то ни было общественными учреждениями… Смерть, это — большое озеро посреди природы: жизнь людей, как река, теряется в нем, и из этого озера вновь поднимаются новые поколения, которые, рассеясь по земле, в свою очередь рано или поздно исчезнут в ее недрах… Итак, воспользуемся коротким временем, которое в нашем распоряжении, чтобы познать истину; если вы хотите узнать истину политики, то при нашем теперешнем положении найти ее не трудно. Вот она: — министр деспот бросает меня в тюрьму, где я сижу двадцать лет, не зная, за какую провинность: бежав из Бастилии, полный гнева, я бросаюсь в объятия демократии: здесь людоед ожидает меня у гильотины…»

«Республиканец, всегда находящийся в опасности быть ограбленным, разоренным и растерзанным разъяренной толпой, доволен, однако, своим счастьем. Подданный, с своей стороны, как спокойный раб, прославляет хорошие обеды и милости своего владыки».

«О, сын природы! Ты один не знаешь, что значит унижаться и ласкать рассерженную зверообразную чернь! Ты один даешь мне право гордиться именем человека!»&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;.

Все эти мысли, в которых было, бесспорно, много выстраданного, перестали, однако, очень скоро смущать Шатобриана. Он как-то мгновенно, и душевно, и умственно переродился. Он — скептик, чуть-чуть не атеист, каким он был в своем «Опыте», вдруг уверовал во Христа и все сомнение сразу рассеялись. Взывать о спасении к сыну природы не было больше надобности.

Шатобриан едва успел окончить свой «Опыт о революциях», как ему пришлось набрасывать план новой книги, которая должна была прославить его обращение в христианство. После тревожной жизни и после еще более изнурительного кризиса умственного и нравственного, поэт приплыл, наконец, к тихой и мирной пристани христианской веры. Он пожелал воздвигнуть памятник своему Спасителю и воздвиг его: он написал объемистый трактат во славу «гения христианства». Это был первый и самый громкий манифест кающегося идеалиста, который от разочарования, скептицизма и отчаяние искал спасение в религии.

С этим трактатом Шатобриан приехал в Париж. Книга была напечатана в тот знаменательный год, когда Наполеон заключил конкордат с папой. Император восстановлял религию из политического расчета, Шатобриан требовал ее восстановление во имя веры и эстетики, а главное во имя нравственности.

Во второй части трактата «о гении христианства» была помещена глава «о неопределенных страстях [du vague des passions]»; к этой главе, в виде пояснение был приложен и рассказ о «Рене», взятый из ненапечатанного и пока еще не оконченного романа «Les Natehez».

Рене, герой рассказа, болел опасной болезнью — каким-то наплывом ''неопределенных страстей'', какой-то непонятной скорбью.

Рене не кто иной, как сам Шатобриан до его обращение в христианство; и он вместе с тем яркий тип идеалиста, пережившего революцию, бежавшего от ее ужасов, разуверившегося во всем, и потому нигде не находящего себе ни места, ни дела.

Тип Рене выставлен поэтом, как отрицательный тип, как предостережение&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;. Покаявшийся Шатобриан невзлюбил своего героя, который так недавно еще отражал всю правду его сердца. Теперь автор стал питать к нему недружелюбные чувства, и его раздражали и успех самой повести и те многочисленные подражания, которые вызывал тип Рене и в жизни, и в литературе. «Меня огорчают эти Рене, которые вокруг меня размечтались», писал Шатобриан в своих мемуарах&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;. «Если бы Рене не существовал, я бы не написал его портрета; если бы возможно было уничтожить этот портрет, я бы его уничтожил. В самом деле, — расплодилось целое семейство Рене-поэтов и Рене-прозаиков; только и слышались, что жалобные и отрывистые фразы, только и говорили, что о ветрах да бурях, о непонятных словах, сказанных тучам и ночи. Не было мальчишки, окончившего среднюю школу, который не мечтал бы быть самым несчастным из людей, который в шестнадцать лет не прожил бы уже всей жизни, не считал бы себя мучимым своим гением, в глубине своих мыслей не отдавал бы себя во власть „неопределенным страстям“, не ударял бы себя в свой бледный лоб и не удивлял бы людей своим несчастием, имени которому не мог подобрать ни он сам, ни те, кто его слушал. ''В Рене я изобразил болезнь моею века»''&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;.

Шатобриан был огорчен тем, что пережитая им так недавно душевная болезнь нашла большее число поклонников, чем его религиозные рецепты. Так, впрочем, и должно было случиться, так как болезнь Шатобриана была болезнью именно его века; не он один, а многие от нее пострадали и не из личных настроений вытекала она: в сердце чуткого человека она была неизбежным отзвуком только что завершившейся исторической катастрофы.

Припомним вкратце содержание повести «Рене».

Действие происходит в Америке, куда Рене бежал от семейных несчастий, как Шатобриан бежал к Вашингтону от призрака революции. Рене, француз эпохи Людовика XV-го — как стремится уверить автор своих читателей — рассказывает диким Натчесам свою сердечную историю. Он родился не под счастливой звездой, он стоил своей матери жизни; отец его не любил и единственным другом ему была его сестра, с которой в детстве он любил бродить по пустынным окрестностям отцовского замка. Часто приходилось им слушать вдвоем среди лесной тиши благовест дальнего колокола, призывающего на молитву, и этот колокол будил в них самые нежные мечтания. Они были грустны, потому что грусть лежала на дне их сердец от самого рождения. После смерти отца, Рене и его сестра покинули замок. Одинокие, они еще больше стали любить друг друга и стали еще более грустны. Им обоим хотелось кончить жизнь в монастыре, но Рене поборол в себе это влечение и уехал вдаль. Он посетил развалины Рима и Греции, и мысль о людском ничтожестве глубоко запала ему в душу. Ничего не сказали ему эти могилы, и среди живых людей он не нашел привязанности. &quot;Счастливы дикие! — говорил он — вечный мир всегда с ними, мирно текут их дни под сенью дубов и истина является им среди чар и сновидений &quot;.

Никто и ничто не может утолить непонятных желаний Рене, никто не может его успокоить; он чувствует себя все более и более одиноким; душа его ищет человека, к которому он мог бы привязаться, но такого человека он не встречает. Жизнь становится ему в тягость. «Чего я хочу?» спрашивает он самого себя — и у него нет ответа. «Увы! говорит он, я на поисках неведомого блага, властная потребность которого меня преследует. Моя ли вина в том, что мне везде поставлены преграды, что все конечное не имеет для меня ценности?» Уединение его не удовлетворяет — Рене жаждет любви, но она не приходит. «Мое сердце перестало давать пищу моему уму и только чувство глубочайшей скуки говорит мне о моем существовании». Наконец, Рене решается покончить с собой и извещает о своем решении сестру, с которой он давно не видался, и которая, как ему казалось, избегала в последнее время его близости и откровенности. Этот добрый ангел удерживает его на самом краю могилы. Она давно готова принять постриг и пишет теперь брату письмо, в котором уговаривает его последовать ее примеру и перестать искать на земле счастья, так как на земле нет ничего, что было бы его достойно. «Во всяком случае, пишет она ему, покинь скорее твое уединение; для тебя оно вредно: ищи каких-нибудь занятий; я знаю, что ты будешь горько смеяться над этой необходимостью приписаться к какому-нибудь делу, но лучше немного походить на обыкновенных людей и быть менее несчастным».

Рене присутствует при пострижении своей сестры и здесь узнает ее страшную тайну, которая объясняет ему все ее загадочное поведение: сестра любила его более, чем родственною любовью. Это последнее разоблачение довершает несчастие Рене. «С тех пор, говорит он, печаль стала заполнять все мгновение моего существования». Рене бежит в Америку.

На этом бегстве обрывался рассказ о Рене в книге «Гений христианства», но из романа «Les Natchez» мы узнаем и о дальнейшей судьбе несчастного скитальца.

В Америке Рене живет среди дикого племени, где он, согласно обычаю страны, женился на дикарке. Легко себе представить, каково было его семейное счастие. Несчастная женщина никак не могла свыкнуться с характером своего супруга, который проводил все свое время в лесах среди величественных картин природы, один, окруженный призраками прошлого. Жену он, наконец, бросил и погиб в какой-то стычке с соседним диким племенем.

Характер героя, как видим, очень не ясен: какие-то странные душевные сумерки, в которых лучи жизни борются с всепоглощающей тьмой сомнение и меланхолии.

Характер Рене — действительно, не законченный и не цельный. В нем есть что-то двойственное, и С-Бёв был прав, когда говорил, что в Рене живут два человека разных возрастов. Старший годами, холодный и разочарованный, проверяет каждое чувство и каждый поступок младшего и, как недобрый глаз, тормозит его волю и его расхолаживает. Один всегда тут, чтобы мешать другому вести себя просто, естественно и следовать свободно своим склонностям&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;.

Рене большой эгоист, и во всех обстоятельствах жизни думает только о себе. Он имеет, впрочем, на такое себялюбие известное право, так как, сравнивая себя с другими, видит, что преимущества глубокого ума и тонкого чувства на его стороне.

Рене бесспорно человек с большим тяготением к идеалу, так как болезненно ощущает его отсутствие и оплакивает его потерю. Но вся жизнь Рене и все его миросозерцание обесценены его скептицизмом. Скептическое отношение к жизни и к самому себе следует в нем по пятам за каждым душевным порывом. Эти порывы бывают иногда очень бурны; из его сердца исходит пламень, которому нет питания; &quot;он пожрал бы все мироздание и все-таки сердце его осталось бы неудовлетворенным&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;. Но сила и страсть в душе Рене остаются бесплодными дарами: «мне жизнь в тягость, пишет он в своей исповеди, скука меня всегда заедает: то, что интересует других людей, меня совсем не трогает. Пастух или царь, что стал бы я делать с моим посохом или моей короной? Меня одинаково утомили бы и слава и гений, и труд и отдых, и несчастье и блаженство. Мне надоели и природа и люди, в Европе и в Америке. Я добродетелен без радости, и если бы я был преступен, то я был бы преступником без раскаяния. Я желал бы не родиться или быть позабытым»&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;.

И если этот человек что либо любит в мире, то только одного себя, как существо, которому открылась печальная истина жизни во всей ее наготе, как избранный сосуд, в котором собраны все страдание мира.

Ни на какое дело Рене не способен; тихая работа ему противна, а всякая смелая и великая роль утратила в его глазах свою привлекательность, как нечто бездельное, подверженное общему закону увядание и исчезновения.

Психические движение души Рене, однако, далеко не так просты, как автор хотел уверить читателя в заключительных строках своей повести. Здесь устами мудрого индейца поэт сказал: «сострадание герой этой повести не заслуживает. Я вижу просто молодого человека, у которого голова набита химерами, которому ничто не нравится и который уклонился от общественных обязанностей, чтобы предаться бесполезному мечтанию. Смотреть на мир сквозь черные очки еще вовсе не значит быть человеком высшего порядка. Людей и жизнь ненавидишь только при известной близорукости. Тот, кому даны силы служить своим ближним — того наказывает тайная печаль, а затем и страшный гнев Божий, если он эти силы не прилагает к делу. Нет счастия помимо самой обыденной дороги».

Но Рене, этот человек, находившийся во власти «неопределенных страстей», был слишком сложной натурой, чтобы загадка его души могла быть пояснена такой простой моралью. Шатобриан понимал, что слова «неопределенные страсти» требуют пояснения. И вот как он пояснил их: «Чем дальше люди идут по пути прогресса, говорил он&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;, тем более такое неопределенное состояние страстей возрастает. Книги, которые трактуют о человеке и его чувствах, делают его опытным без опыта; не испытав очарования, люди уже разочарованы, ''в них есть еще желания, но нет более аллюзий; их воображение богато и насыщено'', ''а действительность бедна и суха'': с полным сердцем они живут в пустом мире».

«Древние были мало знакомы с таким душевным состоянием: жизнь, богатая политическими движениями, игры и дела на форуме заполняли их время и не давали сердцу скучать. При этом ''они не были склонны к преувеличениям и надеждам.'' Во многом виновато и христианство, которое так способствовало развитию скорбного взгляда на жизнь».

«Преследования, какие пришлось претерпеть первым христианам, укрепили в них отвращение к земному. Нашествие варваров еще более увеличило эту мизантропию. Но тогда были монастыри, а в наше время?»

«Разочарованные в своем веке, они [т.-е. люди, болеющие „неопределенными страстями“] остались среди мира не отдаваясь ''ему:'' и они стали жертвой химер. Тогда-то и родилась эта преступная меланхолия, которая зарождается среди страстей, когда эти беспредметные страсти сами себя пожирают в одиноком сердце».

Эти слова не раскрывают нам души героя. Между христианской и средневековой тоской по идеалу и тоской Рене есть сходство, но тоска Рене имеет и свои отличительные стороны. В объяснении Шатобриана недостает прямых указаний на ''современные'' исторические условия, которые вызвали такое настроение в его временном двойнике.

Главная цель поэта была обратить Рене в христианство и потому, быть может, он и не старался подробно исследовать самый родник его душевной болезни, а просто заставил Рене, как грешника, исповедоваться в наличных грехах. Быть может, казня в Рене самого себя, Шатобриан не хотел перед читателем выворачивать на изнанку всей своей души. Легко может быть также, что ему, как современнику, были самому не вполне ясны все причины вызвавшие в нем такое настроение, или, наконец, он был не вполне свободен в своих словах и должен был говорить намеками.

Во всяком случае, не одни воспоминание детства самого Шатобриана легли в основание меланхолии, какой он одарил своего героя. Он помнил и многое другое. Рене был сыном своего века, а не современником Людовика XV-го. Рене был свидетелем великой революции — и на это в романе «Les Natchez» есть указания.

«Горе вам, говорит Шатобриан, вам, которые начинаете жить в эпоху революций! Любовь, дружба, спокойствие, все эти блага, которые составляют счастие других людей, не выпадут вам на долю! У вас не будет времени ни любить, ни быть любимыми».

«В те годы, когда вся жизнь есть иллюзия, ужасная истина будет вас преследовать; в те годы, когда вся жизнь есть надежда, у вас никакой надежды не будет».

Вспомним, что Шатобриан был очень молод, когда революция круто повернула к террору, и мы поймем, что поэт хотел сказать словами: — «ужасная истина будет по пятам следовать за иллюзией». Мы поймем также, что значат и другие слова, которыми кончается роман. «Les Natchez»: «нельзя выбивать из колеи других, не нося в себе самом известного принципа беспорядка, и тот, кто даже невольно был причиною какого-нибудь несчастия или преступления, никогда в глазах Божиих не бывает невинен». Эти слова отнесены к Рене, но их можно отнести и ко многим людям, пережившим революцию; люди могли оказаться в глазах Божиих виновными за грех всей своей семьи, свершившей столько преступлений. Теперь эта семья в лице спасшихся от крушение несла кару за легковерие и неистовство молодости; она расплачивалась за прежнее увлечение — разочарованием, душевным голодом, одиночеством и угрызениями совести. «Рене, говорил Шатобриан, живя в самом себе и как бы вне мира, который его окружал, едва замечал то, что вокруг него творилось. Замыкая себя в круге своих страданий и мечтаний, он в этом крзгге нравственного одиночества становился все более и более диким и нелюдимым; не терпя никакого ига, тяготясь всяким долгом, он с неохотой принимал заботы, какими его окружали; его утомляла привязанность других; он находил удовольствие только в бесцельном блуждании; он никогда не говорил — что он делает и куда он идет; он сам не знал этого. Был ли он мучим угрызениями совести или страстями? Скрывал ли он свои пороки или добродетели? Этого никто не знал. О нем можно было все подумать, но угадать истину было невозможно».

Современники с недоумением останавливались перед этим странным, загадочным типом. Они хотели объяснить такое туманное психическое состояние тем, что люди усваивают себе миросозерцание и чувства, не пережив их; что они получают их готовыми и потому в мечтах упреждают жизнь и бывают разочарованы еще до всякого очарования. Они читали мораль несчастным юношам, похожим на Рене, и говорили им, что примириться с условиями общественной жизни — если даже пороки и заблуждение входят в число этих условий — есть долг здравого смысла, что мечтательное возмущение приводит путем отчаяние лишь к бездействию и неспособно выработать из человека хорошего гражданина.

Люди, рассуждавшие так&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;, были, конечно, по своему правы, но все-таки душевная трагедия Рене обусловлена далеко не одной неутолимой жаждой эгоиста взять от жизни как можно больше в самый короткий срок. В страданиях Рене столько же неудовлетворенности, вытекающей из чрезмерных эгоистических требований, сколько и скорби о падшем человечестве.

«Во время моего путешествия в Америку, писал Шатобриан&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;, я был полон иллюзий. Волнение во Франции начались вместе с моей сознательной жизнью; не было ничего законченного ни во мне, ни вокруг меня».

«Пятнадцать лет спустя, когда республика вся в развалинах и в слезах, как поток [comme un torrent du déluge] потонула в море деспотизма, я уже не ласкал себя никакими химерами».

Тип Рене был задуман и создан Шатобрианом как раз в эти тяжелые для него годы разочарования. Рене жил не при Людовике XV — как утверждал автор — а при Наполеоне. Он был свидетелем революции, ее счастливой зари, ее ужасов и ее крушения. Рене бежал в Америку, гонимый таинственной непонятной тоской, мучимый «неопределенными страстями», в которых он сам не мог разобраться. Он возненавидел людей, но не перестал любить самого себя; он преследовал эгоизм в других, но не замечал своего эгоизма. Он жаждал дела и не находил его, и вся сила его энергии тратилась даром, направленная на его собственное сердце, никому в мире ненужное.

Идеалист и поклонник своего сердца, сильного и глубоко чувствующего, утративший с падением своих идеалов всякую цель в жизни, всякую возможность приложить свои силы к какому-либо делу и потому скучающий и тяготящийся жизнью, — вот кто этот загадочный Рене, чего-то ищущий в Европе и в Америке.

В цивилизованных людях он разочаровался; они его обманули и он их презирает; среди диких ему скучно; их жизнь слишком проста и несложна, в ней так мало движения, а он — сын уже не сентиментального века жалоб и слез, а железного века Революции.

Жизнь Рене — медленная агония; такой же была и жизнь его ближайшего родственника — Оберманна.

==== IV. ====

В 1809 году один скромный литератор, де-Сенанкур, напечатал роман в форме исповеди и писем, озаглавленный по имени главного действующего лица «Оберманн». Роман имел очень узкий круг читателей и только в тридцатых годах XIX века завоевал себе симпатии публики. Такой неуспех при самом появлении объясняется тем, что роман написан очень пространно, без всякой литературной техники, с бесчисленными повторениями, с постоянными вариациями все на одну и ту же тему и без всякого драматического движения. Это — дневник человека, ведущего самую бесцветную жизнь, какой и была жизнь Сенанкура.

Тем не менее тип Оберманна — тип в высшей степени характерный, дополняющий собой картину сердечной пытки идеалистов того времени.

Нелегко составить себе ясное представление о психическом мире этого странного человека. В нем нет ни одного установившегося взгляда ни на один вопрос жизни и духа; он полон противоречий в мыслях и чувствах и, в довершение всего, он страдает параличом воли.

Отношение Оберманна к жизни — самое отрицательное, но необычайно спокойное, почти что индифферентное. В его дневнике нет ни криков отчаяния, ни гнева, ни даже жалобы. Перед нами длинное, с виду очень спокойное, рассуждение о том, какими печалями и страданиями полна вообще жизнь человека, как неустойчивы человеческие желание и мысли, как несчастен человек, в особенности одаренный глубоким чувством и любовью. Жизнь существует для Оберманна только, как предмет грустного размышления, а не как явление, возбуждающее какое-нибудь движение воли. Он ведет жизнь самую бесцветную, можно было бы сказать даже — растительную, если бы его мысль и его чувство не работали так усиленно. Он режет свое сердце на куски и это единственное занятие, которое вносит некоторое разнообразие в скуку его бытия. «В этих письмах дан тип человека чувствующего, а не действующего — говорил сам автор в „Заметках“ к своему роману&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;. „Много лиц чувствовало так, как Оберманн, и он только попытался эти чувства выразить… страстей он не имел“.

Что Оберманн гуманист и апостол всех истин нежного сердца, это подтверждается многими местами из его писем, в которых он говорит о любви, вносящей в жизнь и свет, и гармонию, — о любви, пересоздающей мир на новых началах добра, благородства и справедливости, наконец, любви, которая должна воскресить в людях естественные импульсы, подавленные в них и униженные&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;.

Оберманн большой моралист. „Наш взор, говорит он&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;, которому недоступна сущность вещей, может охватить всю эту сущность лишь в вопросе об отношении человека к человеку. В этой области мы находим свет, принаровленный к органам нашего восприятия, здесь мы можем делать открытия, рассуждать и утверждать; здесь мы ответственны за наши идеи, за их связь, за их истинность; здесь должны искать положительных принципов, и здесь противоречия были бы непростительны“.

„Если вы хотите иметь принципы, которые говорили бы вашему сердцу, читаем мы в другом месте&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;, то припомните те из них, которые живы в сердце всякого нормально развитого человека, и тогда вы скажете: здесь на земле печалей и радостей задача человека заключается в том, чтобы он увеличивал чувство радости, давал пищу энергии и стремился бы побороть во всякой чувствующей твари принцип огрубение и страдания“.

„Человек будучи малой сошкой в природе и будучи всем для самого себя, должен поменьше заниматься законами мироздание и побольше законами собственного своего существования; оставить занятия науками трансцендентными, которые не осушили ни одной слезы ни в избе, ни в конуре на четвертом этаже; забросить некоторые удивительные и бесполезные искусства; попытаться, если можно, доработаться до учреждений, которые бы удержали человека от огрубения. Человек должен быть поменьше учен и поменьше невежествен; если человек не слепое орудие, которое должно предоставить на произвол судьбы, и если движение человечества имеет в себе нечто самостоятельное, то должно согласиться, что нравственность есть единственная наука, развитие которой предоставлено человеческому разумению“&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;.

Как усердно Оберманн читал Руссо! И он его верно понял. Афоризмы учителя его не обманули — он усвоил самую суть его учения: мысль о нравственном самовоспитании и о воспитании ближнего. После всех пережитых разочарований, вера в возможность нравственного усовершенствование человечества в Оберманне не погибла.

„Я видел — пишет Сенанкур&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;, как люди неправильно толковали природу и я видел человека во власти самых пагубных заблуждений… и я верил, что я понимаю природу и хотел вернуть человека на его истинный путь… я понял, что страдание человечества вытекают из местных, случайных ошибок и что судьба человечества может быть улучшена… я дерзнул задумать великое дело: чувствительность ли моя, или гений или гордость, но только я хотел вернуть человека к его естественным привычкам, к простому и бесхитростному состоянию истинного счастия, состоянию, которое отнимет у него даже мысль о несчастиях; я хотел указать ему возможную дорогу к такой жизни, дорогу, которая считается столь грешной и которая стала столь необходимой“.

„Но я никогда не заблуждался насчет того, что такой план выше моих средств. Эта надежда послужить человечеству была, конечно, иллюзией, но ведь иллюзия нужна для жизни, а моя жизнь имела одну только эту“.

Опыт жизни убил в Оберманне и энергию и волю, но этой мечты не отнял: в минуты, когда мрак его души на короткое время рассеивался, мечта о царстве любви всплывала перед ним как дорогое воспоминание, как призрак утраченного блаженства.

Но в другие минуты сердце Оберманна переполнялось горечью и злобой, слова любви на его устах умирали, и он проклинал и предавал осмеянию то, перед чем так недавно стоял на коленях. О том, чтобы на деле чем-нибудь подтвердить проповедь любви и воззвание к уменьшению страдание ближнего, об этом, при безволии Оберманна, не могло быть и речи. От вопросов „трансцендентных“ он отказался, но и вопросов практических также не затронул. У него хватило силы, критикуя современное ему общество, указать на его раны, но он не подошел ближе к этому больному общественному организму и не стал в ряды тех людей, которым советовал будить в ближних веселое настроение духа и бороться против огрубение и наплыва скорби. Он остался среди людей совсем одиноким, и он сознавал вместе с тем, как ужасно такое одиночество.

„Если нужно, чтобы человек нашел себе друга, писал Оберманн&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;, то пусть лучше он изберет его среди собак, чем среди людей. Последний из людей даст ему меньше утешение и меньше мира, чем последнее из этих животных“. И эти слова сказаны им, гуманистом, взывавшим к любви и братству!

Как сын своего времени и Оберманн мечтал о великой деятельности, и его душа жаждала подвигов, возвышенных подвигов, которым он сам не мог, однако, подобрать названия.

„С моей пылкой душой, говорил он&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;, я не могу находить отдыха в этом смертельном молчании. Мое сердце всего жаждет, всего хочет и все в себе содержит; чем я замещу то безграничное, которого требует моя мысль? Моему существу свойственно все, что свойственно природе человека; я хотел насытить мое сердце и оно утратило свою силу в погоне за неосязаемым призраком“&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;.

Среди монотонной жизни, среди бесцельного блуждание и уединения, высокие желание и порывы просыпались в душе Оберманна и напоминали о себе острым чувством боли. Он стремился подыскать тогда кое-какое оправдание своему полному бездействию и писал: „если бы дело шло о каких-нибудь, действительно, великих делах, если бы я был призван составить счастие целого народа, — я чувствую, что нашел бы в себе энергию, но я стыжусь простых дел; все такие людские дела в моих глазах детские забавы“.

Всякий скромный труд кажется Оберманну великой пошлостью. „Мне скажут, говорил он&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt; — умерьте ваши желания; ограничьте ваши слишком пылкие требования; перенесите вашу любовь на более доступные предметы. К чему жаловаться на общественное страдание? Ведь все эти жалобы только нарушают счастливый сон. К чему все эти мысли сильного духа и этот инстинкт возвышенного? Разве вы не можете ограничиться одной мечтой о совершенном и возвышенном, не пытаясь вести за собой толпу, которая над всем этим смеется? Все хорошо для человека, лишь бы только он продолжал существовать, и везде, где он может жить, он может быть и довольным. Если у него есть хорошая репутация, кое-какие знакомые, которые ему желают добра, дом и средства бывать в обществе — чего ему еще надо? Если мне все это скажут, конечно, я не найду, что ответить на эти советы трезвого человека, я их считаю хорошими на самом деле для тех, кто их таковыми считает“.

И вот, так как великих дел не нашлось, а все малые дела были ему противны, Оберманн избрал средний путь между ними — он отрекся от тех и от других, выделив совершенно свою личность из общества и замкнувшись в тесной области личных ощущений и впечатлений, которые, однако, не дали ему ни удовлетворения, ни покоя. „Поставим себя, говорит он&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;, на то место, которое соответствует нашей природе, затем предоставим себя течению вещей и будем стараться только быть похожими на самих себя“. И, действительно, бывают минуты, когда Оберманну кажется, что он совсем спокоен и что ему ничего не нужно. „Я люблю все существующее, пишет он“, и люблю его так, как оно существует; я не желаю, не ищу и не воображаю себе ничего сверхъестественного. Пусть моя мысль влечет меня к вопросам трудным и странным, далеким и необыкновенным, пусть сердце мое ищет того, в чем мне отказано — невероятных сплетений обстоятельств и романической судьбы, — я сам, напротив, требую от природы и от людей только самого естественного, того, что все люди должны иметь; мне не нужно ничего нового, никакой перемены; то, что мне нравилось, мне всегда будет нравиться, то, что удовлетворяло моим потребностям, всегда будет удовлетворять им; если я удовлетворен сегодня, то я буду удовлетворен завтра — и так весь год и всю жизнь».

Не он ли говорил, что он изменчив, как погода? Не он ли искал великого подвига? и смеялся над зрелыми людьми, которые советовали ему полюбить как раз то, что он в последних словах выдает за сущность своих собственных желаний?

Трудно разобраться во всех этих противоречиях, да и бесполезно. Сам Оберманн не выяснил себе самому своих желаний. «Я не знаю, кто я, что я люблю и чего я хочу — пишет он&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt; — я испускаю стоны без причины, я желаю, не имея предмета желаний, я ничего не вижу, за исключением одного только, что я не на моем месте».

Трудно, однако, подыскать ему место. Ни к одной из ролей в современном ему обществе он не подходит: ему нужны другие люди, другие нравы; какие — он сам не знает.

Оглядываясь на свое прошлое и задумываясь над настоящим, Оберманн приходит сначала к осуждению всей обстановки, среди которой он вырос и живет, затем к осуждению всякого общественного строя, какой бы он ни был, наконец, к осуждению всего бытия — осуждению, которым и заканчивается его печальный дневник.

Вообразите себе сосну, пишет он&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt; — намекая на ближайшую окружающую действительность — сосну, которая случайно выросла на берегу болота: она подымается, дикая, сильная и гордая, как дерево дремучих лесов — жалкая энергия! Ее корни питаются гнилой водой, они растут в грязной тине: ее ствол слабеет и хиреет, ее верхушка, согнутая сильным ветром, падает духом и клонится книзу, ее плоды, редкие и слабые, упадают в болото и теряются там без пользы. Чахлая, пожелтевшая и до времени старая, и уже наклоненная над болотом, она, кажется, молит о буре, чтобы та ее опрокинула. Ее жизнь угасла задолго до ее падения&quot;.

Обобщая свое недовольство, можно назвать болотом всякий строй жизни, неудовлетворяющий идеалу, можно потребовать для себя права выхода из общества, права сложить с себя всякую ответственность, всякую обязанность и можно, наконец, прославить самоубийство, как законную самозащиту — что Оберманн и делает&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;.

Он заканчивает свой дневник такими словами: «что остается нам в этом жизненном забвении [cet abandon de la vie], на которое мы все осуждены? когда все улетает от нас, даже сны наших желаний? когда сон о дорогом и чистом стирается сам собой в нашей смутной мысли? когда гармония в ее идеальной красоте снисходит с небес, приближается к земле и здесь заволакивается туманом и мраком? когда ни одна из наших нужд, наших привязанностей и наших надежд не выживает? когда мы сами мелькаем в общем неизменном беге вещей и неизбежной изменчивости всего земного? Что мы такое?»&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;.

Психический мир Оберманна — глубокая скорбная ночь духа, непроглядная ночь, для которой нет просвета. А что просвет был в его сердце, что это был тот же свет идеализма, который согревал души всех гуманистов и реформаторов той эпохи — это видно из тех немногих страниц его дневника, на которых нет-нет да и заблещут вечные истины о трудящейся, терпящей и в конце концов всепобеждающей любви.

Но эти истины горят для Оберманна прощальным светом; они мертвы, как мертв он сам — идеалист, переживший крушение своих идеалов. Для него нет выхода, и из всех типов разочаровавшихся идеалистов этот тип наиболее печальный. Он сам схоронил себя задолго до своей смерти.

«Дневник» Оберманна не мог претендовать на широкую литературную славу, но за ним давно признано одно достоинство, которое искупает многие недостатки, а именно — искренность. Читая эти страницы, видишь, что они не сочинены, а выхвачены из жизни; они — правдивая сердечная драма самого Сенанкура — исторический документ эпохи.

«Оберманн, писала Жорж-Занд в предисловии к его „Дневнику“&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;, это — мечтательная немощность. У Оберманна мужское сердце со слабыми руками, это — душа аскета, в которой сомнение, вместо того, чтобы подчеркнуть ее смелость, обнаруживает всю ее слабость. Это — философ, у которого не хватило силы стать святым. Вертер — пленник, который должен умереть в своей душной келье; Рене — раненый орел, к которому вернется его сила. Оберманн — это прибрежная птица, которой, природа отказала в крыльях и которая поет свою спокойную меланхолическую песню на берегу, откуда отчаливают корабли и куда возвращаются их щепки».

Такую бесцветную и монотонную жизнь влачил идеалист, свидетель великой трагедии, пощаженный ею, но зато и обреченный на медленное увядание. Смысл жизни был для него утрачен, оставалось кое-как доживать ее. Оберманн прожил ее в полной апатии.

Но могли же существовать люди с большей энергией, страстями и волей, которые никогда не примирились бы с таким медленным угасанием: они, утратив также всякую цель в жизни, презирая и ненавидя людей, все-таки стали бы изыскивать средства чем-нибудь наполнить свое существование, для других не нужное, а для них самих столь тягостное.

В романе «Жан Сбогар», Шарль Нодье — один из наиболее ярких предшественников французской романтической школы — набросал портрет такого энергичного человека, живущего без идеалов и цели в жизни, стоящего вне людского круга и нашедшего в преступлении единственную приманку для своего страстного сердца и железной воли.

Роман Нодье также не был произведением одной лишь живой фантазии художника. Эта была также исповедь человека, миросозерцание которого сложилось в знаменательный переходный момент от эпохи Революции к эпохе Империи&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;.

Нодье пришлось также выстрадать великую трагедию Революции и в его воспоминаниях&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt; остались ясные следы того разочарование в людях, какое он испытал на заре своей юности. Жизнь в конце концов научила его прощению, и он, как тонкий психолог, сумел оправдать грехопадение сентиментальной души, но все-таки, в заключительных словах о всем прожитом и виденном, он послал проклятие народной тирании, признавая ее худшей из всех существующих&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;.

«Жан Сбогар» был тоже своего рода проклятием насилию — правда, не массовому насилию, а той тирании, какую себе разрешает отдельная личность, вступившая на путь террора.

==== V. ====

Из литературных типов того времени Сбогар — один из самых ярких.

Враг всех условий общежития, которые подавляют в нем пылкую чувствительность, Сбогар становится самим собою только тогда, когда переступает за пределы общества. Тогда, в одинокой беседе с природой или с близким человеком, он дает полную свободу своим мыслям, туманным, но энергичным, искренним, величественным и диким&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt;.

Сбогар — разбойник.

Как Рене враждует он с обществом, но он отдает себе полный отчет в своих уродливых чувствах и ему вполне ясна причина его разлада с окружающим миром.

Он сам подробно объяснил нам, как зародилась в нем страстная вражда к людям, которая заставила его стать разбойником.

«Есть люди расчетливо бурные, говорит он&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt;, злостные из личного интереса; их лицемерное воодушевление никогда не поразит моего ума и не заслужит моего сострадания; но когда в каком-нибудь отчаянном поступке я вижу правдивость жестокую и ужасную, я готов протянуть руку тому, кто ее совершил, будь он даже осужден перед лицом справедливости». Легко догадаться, кого Сбогар в данном случае защищает.

«Всякий раз, поясняет он свою мысль, когда великое какое-нибудь движение склоняет общество на сторону его естественного состояния, человек бросается к этой цели с невероятным пылом, потому что такова уж его организация, которая всегда влечет его к пользованию наибольшей, ему доступной, свободой. Такое влечение может быть ужасно по своим последствиям».

«И вот, когда народ, оторванный непобедимой силой от своих старинных нравов и своих старых законов, не имея уверенности в прочности своего нового положения, засыпает в позорной агонии под ферулой лицемерных актеров, которые ласкают его, чтобы урвать у него его последнее достояние… когда этот народ так близок к падению, — неужели сильному человеку, который чувствует в себе достаточно энергии, чтобы руководить другими, будет запрещено собрать все свои душевные силы против этого возрастающего разложения, против этой надвигающейся смерти? Я знаю, что такой человек не водрузит обыкновенного знамени. Общество, каково оно есть, его оттолкнет, потому что он будет говорить языком, которого оно не понимает. Чтобы служить людям, он должен отмежевать себя от них; но война, которую он им объявит, — залог будущей их независимости»&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;.

Это приблизительно те же слова, с какими выступал разбойник Шиллера. Поборник свободы, после всего пережитого, как будто вернулся к старому. Нет только покаяния, так как Сбогар кончает, как начал — разбоем. Нет руководящего принципа в этой анархической программе, так как Сбогар грабит мирных проезжих и во главе шайки «Братьев общего блага» «Frères du bien commun» — убивает и выжигает целые крестьянские селения, ни в чем не повинные. Наконец, нет и того нравственного ригоризма, который заставил Моора отречься от личного счастия и забить свою невесту — так как Сбогар всецело поглощен своим сердечным романом, готов заключить свою преступную жизнь любовной идиллией, и только случай обращает эту идиллию в кровавую трагедию.

От сомнений и отчаяние в своих идеалах герой ищет спасение в убийствах и грабежах, которые он совершает будто бы во имя блага всего человечества. Но если и есть доля правды в том, что Сбогар говорит в свое оправдание, — а именно, что без жертв и запасов не обходится ни один великий переворот в нашей несовершенной жизни, то все-таки между кровавой драмой Революции, на которую Сбогар намекает, драмой, где расходившиеся страсти и разгоревшиеся убеждение дошли до высшей точки своего напряжения, и между его беспринципным грабежом на больших дорогах — большая пропасть. Террорист революции — просчитавшийся легковерный фанатик идеи. Сбогар — фанатик террора, презирающий идею.

Сбогар также ведет дневник&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;, в который, в виде кратких афоризмов, он заносит итоги своей житейской мудрости.

Нодье, выпуская в свет эти записки, оговорился в предисловии к роману, что он снимает с себя ответственность за их содержание.

Этот дневник наиболее характерная страница всего романа. Это — ряд самых радикальных мыслей о религии, государстве и о вопросах экономических. Среди них есть несколько очень ярких сентенций, которые показывают, что мы, действительно, имеем дело с разочаровавшимся и обманувшимся сыном Революции.

Вот некоторые из этих афоризмов:

«Законодатели XVIII-го века, пишет разбойник, похожи на архитекторов, которые нагромождали в воздухе строительные матерьялы и не заботились о фундаменте».

«Когда политика стала наукой о словах, все пропало: на свете есть нечто более низкое, чем раб или тиран, это — человек, поддавшийся обману софизма».

«Ужасно подумать, что равенство, которое есть цель всех наших желаний и наших революций, на деле достигается только в двух состояниях — в рабстве и в смерти».

«Можно умереть от отчаяния, глядя, как народы воюют из-за какой-нибудь идеи, словно муравьи из-за соломинки; но соломинка по крайней мере есть нечто, а идея — ничто».

Таких изречений много и все они бьют в одну точку, издеваясь над недавно торжествующей идеей свободы, равенства и братства.

Но вот одна страничка, необычайно характерная для этого разбойника, играющего в демократа. «Если бы я мог уверовать в Бога, пишет он, я хотел бы, чтобы Он родился на соломе, в яслях; чтобы Он избег рук убийц в объятиях бедного ремесленника, который считался бы Его отцом; чтобы юность Его протекла в нищете и изгнании; чтобы вся жизнь Его была жизнью отверженного; чтобы Он был ненавидим сильными, не признан царями, преследуем первосвященниками; чтобы друзья отреклись от Него; чтобы ученик Его продал; чтобы непредубежденный судья Его покинул; чтобы Он был предан казни самой позорной, бит батогами, украшен терновым венцом, осмеян палачами; и чтобы Он испустил дух среди двух воров, из которых один последовал бы за ним в небесное царство».

Сбогар был одним из этих разбойников, но не тем, который висел по правую руку.

Месть людям за опозоренный идеал — вот то чувство, которое в лице этого человека произнесло свой суд над идеализмом, так разошедшимся с жизнью. Это была месть не какому-нибудь одному сословию — виновнику социальной неурядицы, а месть всем людям, всем, кто попадется под руку. Сбогар — не террорист, презирающий средства в надежде на конечную благую цель. Он — беспринципный анархист.

{{---|width=6em}}

Во всех этих типах разочарованных идеалистов, как они сохранены в романах Шатобриана, Сенанкура и Нодье, мировая скорбь повышена, как видим, на много степеней. Она из сферы предчувствия возможного перешла в область реальных ощущений. Сама жизнь ее выстрадала; она явилась итогом пережитого. Отсюда ее углубленный пессимизм. В глазах сентименталиста, просчитавшегося и обманутого, люди переставали быть предметом лишь жалости, сострадание и скорби. Они начинали возбуждать в его душе целый ряд ощущений злобных и негодующих, близких к человеконенавистничеству, к чувству антигуманному и антисоциальному.

Сентиментальная натура, и натура полная «бури и натиска», проверившая свою мировую скорбь на явлениях наличной жизни, перерождалась постепенно в натуру ''демоническую.''

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
1. ''Tocqueville.'' L’Ancien Régime et la Révolution. Livre III, ch. II.

2. ''Taine.'' L’Ancien Régime. 391—8.

3. Les Ruines. Méditations sur les révolutions des Empires par ''Volney'' 1792. XV.

4. Les Ruines. XIII.

5. Les Ruines. XIII.

e. ''Condorcet.'' Esquisse d’un tableau historique des progès de l’esprit humain. Deuxième époque.

7. Многочисленные примеры такого поклонение Робеспьеру собраны в докладе, который Конвенту представил Куртуа после разбора бумаг Робеспьера и других террористов.

8. ''Edgar Quinet.'' Préface aux Oeuvres complètes. 1858.

9. ''De Staël.'' «Considérations sur les principaux événements de la révolution franèaise».

10. ''De Staël.'' Réflexions sur la paix intérieure. 1795. II, 2.

11. ''De Barante.'' De la littérature franèaise pendant le XVIII siècle. 4-me édition. 1827. 333—4.

11. Considérations sur 1er principaux événements de la révolution franèaise. I partie, ch. II.

13. ''Villemain.'' La Tribune moderne. Chateaubriand. 15.

14. На эту раннюю меланхолию есть очень много указаний в его мемуарах. Mémoires d’Outre-tombe. Bruxelles. 1849.1, 22, 41, 48, 57, 70, 122, 127, 129, 198, 199, 314 и в других томах.

15. Mémoires d’Outre tombe I, 178.

16. Mémoires d’Outre tombe I, 210—211.

17. Mémoires d’Outre tombe II, 3.

18. Mémoires d’Outre tombe II, 5.

19. Mémoires d’Outre tombe II, 16.

20. «Les martyrs». 1809.

21. Essai historique. II. chap. LVI.

22. Essai historique. I. chap. LXX.

23. Essai historique. II. chap. LVI.

24. Défense du Génie du christianisme.

25. Mémoires d’Outre tombe. III, 320.

26. Mémoires d’Outre tombe. IV, 50.

27. ''S-te Beuve.'' Chateaubriand et son groupe littéraire sous l’Empire. 1, 336.

28. Les Natchez. Lettre de René à Celuta.

29. Les Natchez. Lettre de René à Celuta.

30. Génie du christianisme. I. Deuxième Partie. Livre III, chap. IX.

31. ''Ch. de Remusat.'' Passé et présent. Werther. René. Jacopo Ortis. 1819.

33. Mémoires d’Outre-tombe. II, 307—8.

33. Obermann [édition Charpentier 1882] Observations. 16, 17.

34. Lettre LXIII.

35. Lettre LXXXI.

36. Lettre XXXVIII.

37. Lettre XLV.

38. В первом своем произведении Rêveries sur la Nature primitive de l’homme. Paris. Germinal. An. VI. ''S-te Beuve.'' Chateaubriand et son groupe littéraire sous l’Empire. I, 345.

39. Lettre XXXVI.

40. Lettre XXXVII.

41. Lettre XXXI.

43. Lettre XLI.

43. Lettre I.

44. Lettre IV.

45. Lettre XVII.

40. Lettre LXXV.

47. Lettre XLI.

48. Lettre LXXXIX.

49. Obermann. 4.

50. S. ''Beuve.'' Portraits littéraires I, 444.

51. ''Ch. Nodier.'' Souvenirs, épisodes et portraits pour servir à l’histoire de la révolution et de l’Empire. Paris. 1831. 2 vol.

53. ''Ch. Nodier.'' Souvenirs, épisodes et portraits. И, 330.

53. Jean Sbogar. X.

54. Jean Sbogar. XI.

55. Jean Sbogar. XI.

56. Tablettes de Lothario.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>ni3xv28daq2d68z0z7wtpd02l55x1im</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Демонические натуры (Котляревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039439</id>
    <revision>
      <id>5713346</id>
      <parentid>5363880</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:14:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713346</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="386027" sha1="a7ob5icu6zb5e1rng4e4u1kx5ncjjsh" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Демонические натуры
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_04_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

=== Демонические натуры ===
==== I. ====

Исповедником «демонических» душ и едва ли не их творцом был Байрон. Костюмы, в которые он их рядил, позы, которые придавал им, а также и декорации, которыми он обставлял их деяние — были частью взяты из богатого литературного арсенала веков прошлых и ближайшего времени. Некоторые демонические чувства и мысли, особенно дорогие Байрону, имели также за собой уже известную давность&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; — «но байронизм» в его целом был несомненно ярким и оригинальным поэтическим отзвуком современности.

Скорбный взгляд на весь миропорядок и вера в себя, как в автономную личность, — вот те два устоя, на которых держатся вся философия, психология и этика байронизма.

Если бы байроническое миропонимание заключалось только в «мировой скорби» или лишь в проповеди крайнего индивидуализма, то особой новизны в байронизме бы не было. Оригинальность и новизна его не в этих основных его элементах, а в их необычайном сочетании. И такое их необычайное сочетание в поэзии — прямое отражение столь же оригинального и единственного их сочетание в жизни целой исторической эпохи. В том виде, в каком такое сочетание мировой скорби и индивидуализма встречается с конца XVIII века и в каком оно завершено в поэзии Байрона, оно раньше на страницах истории не попадалось.

Байрон завершил круг пессимистической мысли своего века и сделал последние, крайние выводы из культа автономной сильной личности.

Никто из современных ему поэтов не проникся так глубоко идеей самодержавия героя, никто так последовательно не проводил принципа индивидуализма. И вместе с тем никто не прочувствовал так глубоко мировой скорби, как он, и, кроме него, никто не умел придать ей такого ослепительного поэтического облика.

Самая яркая и характерная черта в развитии мировой скорби, повышенной и доведенной до крайних пределов, это — вражда героя к ближнему, его эгоистическое, презрительное, гордое, индифферентное отношение к соседу или к массе — отношение, которое в конце концов привело героя к самопрезрению и самоотрицанию. Ни в древности, когда во взглядах людей на жизнь было также много скорби, ни в разные моменты христианской цивилизации мы не встречаемся с такими эпидемическими вспышками антисоциального отношение к людям и ненависти к ним, с таким холодным индифферентизмом к их судьбе, какие мы замечаем в начале XIX века в некоторых поклонниках автономной личности, охваченных мировой скорбью.

Проповедь крайних выводов этой мрачной скорби доверил Байрон своим героям.

Герои эти были, в большинстве случаев, угрюмые самообожатели, иногда свирепые и мстительные, иногда преступники или люди, одержимые туманной, загадочной страстью к преступлению. Над жизнью, в треволнениях которой они почти не участвовали, над людьми, которых они не любили, порой презирали и ненавидели, возвышалась их независимая личность, гордая своими преимуществами, но осужденная погибнуть от своей же собственной силы, так как эта сила, обращенная внутрь, на сердце самого героя, должна была раздавить его.

Величественны, но печальны эти образы; и если в них не отражен весь Байрон, как человек и мыслитель, то с редкой правдивостью отражена одна сторона его души и его ума — та, которая была самым откровенным откликом на правду его времени.

Поэт родился накануне французской революции [1788], был свидетелем наполеоновской эпопеи и умер в годы, когда воскресшие старые авторитеты и традиции торжествовали свою победу над личностью, так недавно мнившей себя и свободной, и всесильной. Байрону суждено было воспеть это закатывавшееся самодержавие личности и хоть в мечтах отомстить за ее падение. Из всех писателей его поколение он был единственным, который в своей поэзии так вызывающе проповедовал принцип индивидуализма, не делая никаких уступок, не подчиняя личности никаким предустановленным законам, не соглашаясь ни на какую «резиньяцию» или философское смирение.

==== II. ====

Поэзия Байрона давала всем сразу чувствовать свою силу. Одно время она была бесспорно самой популярной в Европе. Она имела наибольшее число читателей и поклонников, несмотря на то, что Байрон был далеко не единственным и не самым блестящим гением своей эпохи. Такой быстрый и повсеместный успех поэзии Байрона — ясный показатель ее исторической правдивости.

И, действительно, — что редко бывает — первые же судьи Байрона, еще при жизни его и непосредственно после его смерти — отдавали себе ясный отчет в тесной связи его поэзии с только что пережитой исторической катастрофой &lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;.

Но в какой мере Байрон умел откликаться на современность и был ли он беспристрастным судьей ее?

Поэта нередко упрекали в том, что он воплотил в себе лишь одну протестующую стихию человеческого духа, тревожный и мятежный порыв страстной души, отстаивающей свободу своих мыслей и чувств, но неспособной побороть тревогу духа и найти ей разрешение в глубокой философской, религиозной или исторической концепции мировой жизни. Сообразно с темпераментом самих критиков, суд над поэзией Байрона принимал более или менее суровую форму, начиная от столь известного обвинение в пагубном «сатанинском» влиянии на общество до более мягкого обвинение в односторонней субъективности, в отсутствии «положительных элементов» в миросозерцании. В основе своей эти обвинение верны, и поэзия Байрона, при всей своей силе и блеске, — лишь поэтическое выражение очень замкнутого круга однородных чувств и мыслей. Век, в котором жил поэт, не нашел себе в нем полного выразителя и глашатая своих идеалов.

Современная поэту жизнь освещена в творчестве Байрона лишь с одной стороны; все остальные остаются в тени. Идеалист начала XIX столетия выступает в этой поэзии всегда как протестующая сильная личность, проходящая, правда, через различные ступени развития, но не выходящая из воинствующей роли. То, что одно может дать войне санкцию, а именно — завоеванный мир и с бою взятая конечная победа, в творчестве Байрона отсутствует.

Среди всех восторженных, опечаленных, озлобленных и, наконец, примиренных идеалистов, которые были его отцами и братьями по духу, лорд Байрон один остался на всю свою жизнь теоретиком протеста и нередко его активным выполнителем; его поэзия никогда не изменяла своего агрессивного отношение ко всем сторонам окружавшей его жизни и даже в последних ее словах, хотя и более примиренных, звучал все тот же вызов. Если сопоставить с раздробленным миросозерцанием Байрона и с его неумиротворенным настроением сентиментализм Руссо, променявший действительность на утопию, или скорбную хандру Шатобриана, разрешившуюся в христианское смирение, или бурную гениальность Гёте и Шиллера, обузданную так скоро философской и эстетической резиньяцией, то скорбный титанизм и демонизм Байрона, так часто антисоциальный и эгоистический, представит единственный пример неизменно непримиримой вражды человека к действительности.

И тем не менее поэт сумел завладеть надолго умами и фантазией современников. Успеху его поэзии не мало способствовали как раз ее недостатки: неопределенность ее настроений и недосказанность ее миросозерцания. Намек или неясно выраженная мысль, но выраженные красиво и образно, производят иногда очень сильное впечатление именно тем, что позволяют читателю приноровить их к себе, дополнить, видоизменить их по-своему, найти в них то, что хочется в них вычитать; и поэзия Байрона с ее неустановившимися, иногда противоречивыми взглядами на мир и человека, с ее таинственным полумраком сердца, и загадочностью психических движений позволяла многим, очень многим людям, предполагать в душе поэта родственную им душу. Могли же демагоги признавать в Байроне своего вождя в то самое время, когда пресыщенные, ни с каким делом не связанные эгоисты любовались его аристократическим презрением к толпе. Могла же молодая Германия славословить его, как борца за свободу, и совпадать в своих похвалах с Гёте, которого эта же молодая Германия считала тогда реакционером.

В симпатии к Байрону могли сойтись люди самых разных направлений, лишь бы только они не были защитниками какого либо косного положение или состояния. Принципиальными врагами его были только те, для которых религия, нравственность и политика застывали в неизменных традиционных формах.

==== III. ====

При всей субъективности и однообразии основных мотивов, поэзия Байрона затрогивает много вопросов и общего, и частного характера; поэт появляется в роли политика, мыслителя, судьи современных нравов, общественного сатирика, наконец, в роли историка и литературного критика — одним словом, он человек с самыми разносторонними интересами. Но его отношение ко всем вопросам жизни, которых ему пришлось коснуться, частью близко, частью мимоходом, было мало оригинально. Не в Филиппинах против предрассудков общества, не в титанической спеси, с какой поэт говорил о Боге, наконец, не в громах против утеснителей свободы, против всевозможных тиранов, заключается самое характерное, что сказано Байроном.

Байрон, конечно, был вполне оригинальным и неожиданным явлением — именно в Англии. Он говорил своей родине язвительные колкости, стараясь уколоть ее самолюбие, задеть ее патриотизм, ее гордость; он выставлял напоказ очень откровенно многие мрачные стороны ее светской, политической и литературной жизни. Блестящая, остроумная, ядовитая и желчная сатира Байрона занимает, несомненно, исключительное место именно в английской литературе и мы с трудом можем указать на кого либо из английских писателей, который мог бы разделить с ним эту славу сатирика. Сатира Свифта более общего характера, сатира Стерна более утонченно-деликатна и мягка, а сатира Шеридана менее широка по объему.

Но, оригинальная для Англии, сатира Байрона не давала ничего нового для Европы. Кто помнил обличительную проповедь энциклопедистов, кто не забыл насмешек Вольтера, пропитанных желчью и ядом, у кого свежи были в памяти сочинение Руссо, его слова любви и гнева, тот в сатире Байрона узнавал старые речи, даже старую мишень, в которую метил сатирик. Конечно, в намеках на современные события слов''а'' Байрона были новы и блистали сенсационно-заманчивой красотой, но в основе их лежали опять-таки общеизвестные взгляды и приемы. Обличение светской пустоты, сплетен, злоречия, неискренности в поступках, в мыслях и чувствах, нападки на жестокосердие, на необузданный эгоизм, на деспотические наклонности человека, на отсутствие искренней любви и дружбы, на недостаточное уважение к достоинству и свободе ближнего — все эти темы в сатире Байрона новизной, конечно, не блистали. Они могли быть подновлены образностью и силой его речи, но они все-таки были повторением.

Если же говорить о новизне мотива в поэзии Байрона, о той основной мысли, которая, начиная с юности, тревожила поэта до самой смерти, мысли, с которой он никак не мог поладить или покончить, то это была мысль о гуманном призвании героя, о великой его скорби и о разочаровании его в ближних и в самом себе. То новое, что внес Байрон в эту мысль, заключалось в необычайном углублении скорби и в повышении героической гордыни до демонизма.

Пессимизм поэта «относился уже не к культурным учреждениям, но к самому человеческому роду и из его пессимистических положений, даже для умов избранных, стоящих выше среднего уровня и не скованных обыденными правилами жизни, могли логически вытекать только нигилистические выводы»&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;.

Ни один писатель не обладал таким красноречием в передаче чувств презрения, мизантропии и отчаяния. От безумного смеха до раздирающей душу жалобы не было ни одного мотива человеческой скорби, которым Байрон не владел бы в совершенстве&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;.

«Ему было суждено воспеть в возвышенных стихах последние печали погибающей цивилизации, которая ищет возрождение из пепла, печаль страстей, которые себя пожирают в проклятиях, печаль сомнения, которое желало бы верить, и печаль безпомощной веры, которая гибнет в пучине сомнения»&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;.

Его скорбь о мире была так глубока и так красноречива, что могло казаться, будто только с его поэзией мировая скорбь утвердилась во всемирной словесности&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;.

Действительно, более эффектного облачения, чем то, в какое облек эту скорбь Байрон, она никогда не имела и никогда демонический, антигуманный и антисоциальный мотив не звучал в ней так резко.

==== IV. ====

Байрон не назвал по имени ни одного из своих прямых предшественников&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;, за исключением Руссо&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;; отрицал ли он свое духовное родство с ними, или просто не читал их или, наконец, умолчал о своем чтении — неизвестно. Тем не менее его поэзия в своих этикосоциальных мотивах была прямым продолжением и развитием того индивидуалистического мировоззрение и скорбного настроения, которые, как мы знаем, задолго до него господствовали в Европе, но в Англии пока не имели видного выразителя.

Тот, кто знаком с историей английской литературы конца XVIII-го века и начала XIX-го, невольно остановится перед поэзией Байрона, как перед явлением необычным. Сами англичане долгое время не хотели признать в творчестве Байрона плод национального гения — в таком резком противоречии находилось оно со всеми господствовавшими в Англии литературными течениями. Что было общего у Байрона со старыми традициями классицизма, которые в то время в Англии не отошли еще в прошлое? Что общего с мягким сентиментализмом лакистов? много ли мы найдем сходных черт между байронизмом и эпическим спокойствием Вальтер Скотта или патриотической мелодией и восточной песней Мура? Можем ли мы указать в английской литературе прямого предшественника Байрона по настроению, по основным положениям его мировоззрения? Едва ли. Конечно, сентиментальные писатели ему сродни; ''у'' него найдутся также общие мотивы с поэзией Скотта, Пандора, Кольриджа, Саути и Мура, но, тем не менее, он стоит среди своих совсем одиноко. Он чужд своему народу, как чужд и его друг, Шелли — певец революции и пантеистического оптимизма. И Байрон, и Шелли, имена которых Англия должна поставить непосредственно после имен Мильтона и Шекспира, дожидались долгое время справедливого и беспристрастного суда на родине, и только в самое последнее время они дождались этой оценки. Они в общем чужды своему народу, и ни тот, ни другой не могли оказать прямого влияние на настроение и образ мыслей потомства. «Байронизм» для Англии — слово, которым обозначается одно из течений «иностранной» словесности.

Когда Байрону пришлось покинуть родину, когда, как метко сказал Маколей, «нравственный пароксизм» &lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; натравил английское общество на заносчивого поэта, то в такой вспышке общественного негодование виновата была не одна только рутинная чопорность и щепетильность толпы. В этой странной травле, доходившей до уличных сцен, сказалась вообще та рознь, которая существовала между поэтом и Англией того времени. Поэт в словах и поведении шел наперекор всем традициям родины. Для Англии эпохи Реставрации он был совсем не подходящим человеком. Он был поборником гуманных политических, религиозных и нравственных идеалов, как раз в то время, когда его родина, стоя на высоте военного могущества, играла такую некрасивую роль в борьбе против всех призраков подавленной и забитой свободы духовной и политической. Жизнь и слова поэта подтверждали постоянно и неизменно его полное несогласие с существующим порядком, его несговорчивое отрицание всего, что признано.

В стране, где религиозность была так сильна в семейной и общественной жизни, где она считалась первоисточником нравственности, Байрон говорил языком свободного мыслителя в стиле XVIII века, скептика или, в лучшем смысле, не вполне убежденного деиста. В эпоху господства напуганного консерватизма, он воспевал свободу; и нередко его свободомыслящая песнь переходила в крик восстание и в радикальную проповедь. В эпоху подъема национальных чувств после побед над Наполеоном, — кто позволял себе так открыто щеголять космополитизмом и говорить о сострадании к скованному великану? Кто возвышал свой голос в его защиту, когда героем дня был Веллингтон? Кто издевался над всей программой Священного Союза?

Перед лицом консервативной страны, аристократической и англиканской, союзницы трех монархов, устами Байрона говорил неотомщенный призрак Революции. Поэт будил в Англии самые неприятные воспоминание и опасения.

Его слушали, им даже увлекались, пока не переменили о нем мнения, т.-е. пока не увидали, насколько серьезны были речи этого с виду беспечного и легкомысленного молодого человека.

Разрыв между поэтом и родиной был неизбежен и, не случись скандальной истории его развода, нашелся бы иной предлог для ссоры.

Во всяком случае среди своих Байрон был чужой. То, чем его родина дорожила, в его глазах имело малую ценность, и, наоборот, та нравственная проблема, которая его так мучила, почти не находила отклика в сердце его соотечественников. Она была больным вопросом не в Англии, а на континенте, где, как мы знаем, она была выстрадана, и в мечтах, и в жизни.

==== V. ====

Мы будем, однако, несправедливы к Байрону, как к поэту, если потребуем от него какого-нибудь закругленного и законченного решение этой нравственной проблемы. Байрон вообще имел мало склонности к категорическим ответам и глубокой оригинальной мыслью не блистал&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;. В ответах на запросы времени он обыкновенно подчеркивал лишь то, с чем он не соглашался, что возбуждало в нем чувство ненависти, презрение или гнева, и он умалчивал о конечном решении, примиряющем человека с поставленным вопросом.

Так и в вопросе о роли героя и его счетах с массой Байрон не пошел дальше открытой, жестокой и наконец антисоциальной борьбы за его права на самодержавие. О разрешении же этой борьбы, о взаимных уступках, о социальном мире он не обмолвился.

Каким жестким и резким диссонансом звучит эта постоянно возбужденная и протестующая поэзия Байрона, когда ее сравниваешь напр. с поэзией Гёте, Шиллера и даже французских романтиков эпохи Империи! Не даром она производила такое впечатление новизны, несмотря на то, что повторяла общеизвестные мотивы. В ней было нечто, если не сатанинское, то демоническое, и сам лорд своей фиброй, поведением и словами мог напоминать падшего ангела, — с которым его иногда и сравнивали.

Истинно велик был он, когда наносил удары&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; и обнаруживал всю «злобу воли к жизни»&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;, воли, которая в нем проявлялась как ни в одном из поэтов&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;. Надменная гордыня личности&quot; — вот тот принцип жизни, который проступал в Байроне всего ярче и заставлял говорить современников об его самоуверенности и аррогантности, о самозванной власти злого духа, которую будто бы проявлял он, об его привычке созерцать ужасное с особым мрачным наслаждением&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;.

Но при всем этом мраке души Байрон был одарен искренней любовью к людям. Ради них он враждовал со всеми властями и чинами, земными и небесными; ради них он и страдал так много.

Страдание Байрона — о них так часто говорилось и они все остаются такой загадкой!

В страданиях поэта был, однако, глубокий смысл, и это чувствовали все, кому приходилось говорить о них. Слово «страдание» с тем, что мы знаем о жизни Байрона как-то не сразу вяжется. Молодой, полный сил человек, ни от кого не зависящий, не знавший никогда никаких лишений, гений, на которого были устремлены взоры всего цивилизованного мира, писатель, которого признавали и уважали лучшие умы и таланты его века, баловень фортуны и женщин, свободный путешественник и человек, располагавший большими средствами, наконец, человек, сам вполне сознающий и чувствующий свое превосходство над другими, — английский лорд едва ли мог пожаловаться на свою судьбу. Она, по-видимому, дала ему все нужное для прочного счастия. Но счастлив он не был, и его печаль и страдание были искренни.

Душа поэта от рождение была обречена в жертву печали. Такие души есть; они всегда голодны. Требования, которые они ставят себе и ближним, так велики, так неумеренны, что для них, как для души Фауста, нет минуты удовлетворения. Они — символ вечного стремления; покой им кажется усыплением духа. Брошенные в круговорот жизни, они должны или покорить эту жизнь, заставить ее следовать за своей волей или, если это невозможно — враждовать с ней вечно, ощущая болезненно самые обыкновенные ее уколы и обесценивая все ее радости. Стремление к власти в человеке с такой душой естественно, но и эта власть, если бы она была в его руках, не дала бы ему мира. «Такой человек, как признавался Байрон&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;, овладев этой властью и все стремясь вперед, не нашел бы другой добычи, кроме самого себя; ему пришлось бы идти вспять и потонуть в печали». Печаль и страдание в минуту борьбы, та же печаль, как венец победы — вот участь этих голодных душ, которые хотят упредить ход событий, которые так возвышенно думают о человеке и об его призвании, что не в силах помириться с медленным ходом его жизни и не в силах умиротворить свое сердце философским или религиозным созерцанием.

Таких людей легко назвать властолюбцами и эгоистами, но непонятно, почему они, не теряя ни минуты из виду своего «я», обожая его и не делая как будто другим никаких уступок, устраивают свою жизнь так, что она становится для них адом? Можно ли сказать про них, что они наслаждались? Откуда берет свое начало эта печаль, которая не покидает человека даже в те минуты, когда его гордость, самолюбие и властолюбие, по-видимому, вполне насыщены? Очевидно, что не один неудовлетворенный эгоизм — источник такого страдания. В этом страдании есть нечто большее, чем самолюбие; в основе его лежит неудовлетворенная любовь не к частному, а к общему, к идее, к целому ряду идей, торжество которых для человека дороже его личного торжества, — любовь, в которой столько же самопожертвования, сколько и эгоизма

==== VI. ====

По своему темпераменту Байрон был неспособен ни к какому ограничению, ни к какой выдержке; всякая расчетливая постепенность была ему противна; если ему и случалось себя обуздывать, то и в этом обуздании сказывалась его страстность: он от одних крайностей переходил быстро к другим, он чувствовал и мыслил, если можно так выразиться, скачками. Во всем проявлялась эксцентричность его нервной натуры. Такой врожденный темперамент не находил себе, к тому же, никакой узды, и поправок в убеждениях. Ни религиозные, ни философские, ни политические взгляды поэта не были настолько определенны и стойки, чтобы в его глазах осмыслить жизнь и придать ей надлежащую стоимость. Байрон оставался всю жизнь скептиком во всех вопросах общего характера, Но такой скептицизм мысли совсем не охлаждал его сердца, и оно продолжало по-прежнему любить, желать, ненавидеть и отчаиваться. И всякий раз, когда оно обращалось к уму за поддержкой или когда оно спрашивало самого себя — во что же я верю? оно не получало определенного ответа и было предоставлено самому себе и своим стихийным силам.

Нервный и страстный темперамент Байрон получил по наследству от своих ближайших родственников, которые и с отцовской, и с материнской стороны почти все были люди ненормальные — какие-то искатели приключений. Исключительные условия семейной и личной жизни поэта еще более усилили в нем его драчливую нервность. Одинокое детство, отсутствие материнской ласки, физический недуг, на который с детства ему намекали весьма неделикатно, ранняя несчастная любовь, бурная студенческая жизнь, пресыщение свободой и наслаждением, несчастная женитьба и развод, сплетни и общественный остракизм, добровольное изгнание и затем жизнь на чужбине под постоянным огнем клеветы и сплетен, — все это растравляло его душу и держало его в постоянном нервном напряжении. Он всю жизнь отстреливался или нападал, и ему некогда было подумать о мире, так как ему его не предлагали. Так креп в нем дух протеста, непрерывно подстрекаемый невзгодами его личной жизни и оскорблениями, которые жалили.

Одновременно с такой трудной житейской школой, где приходилось отстаивать свое личное достоинство, Байрон проходил не менее трудную школу общественной жизни. Он был свидетелем одного из самых печальных десятилетий XIX века [1815—1824]. Он застал Европу на другой день после падение Наполеона и он умер в эпоху самого сильного разгара политической и общественной реакции. Героический период в жизни Европы был для него историческим воспоминанием; до зари нового общественного подъема, который стал ощущаться с начала тридцатых годов, он не дожил, а что могло дать ему настоящее, если его вольнолюбивая душа находилась в таком резком противоречии с общей ретроградной тенденцией его века? И личная, и общественная жизнь в одинаковой мере сердили поэта и поддерживали в нем нервное настроение духа, непрерывную тревогу мысли.

«Истина! зачем твой ненавистный луч пробудил меня это сна для жизни такой, как наша?» — говорил Байрон еще в ранние годы юности&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;, не подозревая всей печальной правды, которая заключена была в этих пока еще не выстраданных словах. И однажды прерванный счастливый сон больше не возвращался. Из всех мечтателей своего века Байрон не был способен забываться в сновидениях. Окружающая жизнь сохраняла для него всегда свою реальную стоимость; он не мог отвести от нее глаз, он не витал над нею, он был всегда человеком дела, даже в минуту вдохновения&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;. Его поэзия была не дополнением, не отрицанием, не украшением действительности, она была зеркалом, в котором отражалась неприглядная современность. Творчество было для него прямым продолжением жизни; он не знал покоя, когда брался за перо и пережитое в мечтах его не умиротворяло.

Для человека с таким неустойчивым взглядом на все, что мы считаем ценным в жизни, отсутствие душевного покоя в самом творчестве было великим проклятием, так как вне этого творчества для поэта не существовали ничего, что могло бы дать ему прочное удовлетворение, что могло бы гармонически настроить его душу.

Все приманки жизни, на которые Байрон был очень падок, оставляли его всегда неудовлетворенным и если на первый взгляд может показаться, что он взял от жизни все, что она дать может, то несомненно, что все ее подарки только дразнили его, и серьезной высокой цены в его глазах не имели. Он не был пресыщен, каким он издали казался многим, он, наоборот, был всегда голоден.

Будь он человек веселого темперамента, для которого смешное в жизни заслоняло бы ее серьезную сторону — ему, конечно, жилось бы легче; но веселье, котором)^ отдавался нередко Байрон, было совсем особого рода. Это была та же печаль, тот же гнев, но только в ином проявлении. Как настоящий глубокий юморист, он не шутил, а сражался смехом; и когда он смеялся, он был так же враждебно настроен в отношении к жизни, как в те минуты, когда ее проклинал или когда отдавался скорби… Когда мы знаем, кто мы такие, говорил он&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;, мы должны плакать над нашей судьбой, но тем не менее, я не думаю, чтобы смех над всем был преступлением, так как я желаю знать, что такое в конце концов это все, как не комедия?&quot;.

«Мне кажется, писал Байрон в самом шутливом из своих произведений&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;, что человек с годами становится более склонен смеяться, чем браниться, хотя смех оставляет нас вполне серьезными». И друзья Байрона рассказывают, что он был подвержен приступам бешеного веселья, после которых впадал в самую черную меланхолию.

Один из историков заметил остроумно, что лорд Байрон успел соединить в себе совсем разнородные типы, что он был то Титаном, то Дон Жуаном, то Вертером, то Мефистофелем&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. Но рефлексия и раздумье не позволили Байрону быть настоящим Прометеем; чтобы искать в жизни только наслаждения, как это делал Дон Жуан, Байрон был слишком серьезен; он не мог также удовлетвориться сентиментальностью Вертера, так как его энергия и жажда деятельности всегда враждовали с его меланхолией; наконец, избыток любви к людям и глубокое страдание, вызванное разладом мечты и действительности, не позволяли ему усвоить насмешливо холодное миросозерцание Мефистофеля. Однако минутами Байрон, действительно, бывал и героем самопожертвования, и искателем наслаждения, и грустным мечтателем, и скептиком и насмешником. «Моя душа — отрывок», говорил он&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;.

==== VII. ====

С такой душой, болезненно воспринимающей все впечатления, пришлось Байрону мыслить и действовать в одну из самых беспринципных и буржуазных эпох. Перед ним, как лордом, открывалось широкое поле общественной и государственной деятельности, но он избрал иное поприще.

Хотя он и говорил, что поэзия для него была забавой и нередко подчеркивал свое, неискреннее впрочем, пренебрежение к литературному труду; хотя он и говорил, что человек обязан сделать для общества нечто большее, чем писать стихи&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;, но поэзия была его призванием и из всех областей духовной деятельности она одна могла дать ему наибольшее удовлетворение, так как гениальный размах мечты, которым он был одарен, требовал от него наименьшей выдержки и самоограничения. Речь Байрона стала голосом протестующей совести его века и мир творчества не оторвал его от жизни и только сблизил с нею.

Поэт объявил войну окружавшей его действительности. Но во имя чего? Байрон мог ответить — как он и говорил нередко — что он выступал как защитник оскорбленной свободы, справедливости и униженного человеческого достоинства. Ответ был громкий, но очень неопределенный. Что свобода, справедливость и достоинство человека были, действительно, унижены в эпоху Реставрации и что Байрон был их рыцарем — с этим, вероятно, согласились бы очень многие, даже враги поэта.

Но люди могли требовать от художника, чтобы он, разрушая строение, не взваливал на другие плечи его созидания. Есть устои жизни, с которыми всегда приходится считаться, которые можно разрушать, но лишь при условии замены их чем-нибудь равносильным. Жизнь допускает ломку, как временный переходный момент в своем развитии, но в принцип ее не возводит.

Вот почем), судя по силе негодование и печали Байрона о силе его любви к людям, многие могли чувствовать себя оскорбленными, когда в его творчестве не находили того, что словам пророка дает таинственную санкцию, а именно — веры, веры не только в Бога, но и в человека. В скептицизме, который всегда прорывался наружу, когда поэт бывал вынужден высказать окончательное суждение о том или другом коренном вопросе жизни, должно искать причину нелюбви многих к Байрону, как к человеку и поэту. Конечно, его судьи в данном случае были неправы, так как они требовали от поэта того, чего он не мог дать, но Байрон сам подавал повод к таким требованиям, бросая так открыто вызов всему порядку жизни и присваивая себе с такой демонической гордостью роль пророка-обличителя. Люди могли желать мира и, мы знаем, многие его, действительно, желали. Примирение с жизнью на почве философского размышление и эстетического созерцания, примирение в религии, рост нового социального учение с мирной программой, наконец, последовательная и выдержанная борьба либерализма со старыми традициями, все эти современные Байрону явление требовали от него, как от судьи своей эпохи, — признание или оценки. Но он отнесся к ним ко всем с малым вниманием.

В своем философском образовании, которое было крайне неполно и односторонне, поэт значительно отставал от века. Отвлеченной философской мысли он вообще чуждался. Насколько можно судить по книгам, которые он читал и реестр которых, хотя и неполный, сохранился, поэт был знаком с учением английских сенсуалистов, почитывал Юма и французских философов и моралистов XVIII-го столетия. Ему нравился здравый смысл и заманчивая ясность этих «философов». Такая ясность его не оскорбляла, хотя трудно предположить, чтобы она его вполне удовлетворяла. В его душе несомненно был мистический осадок, который не всегда мог ужиться со строгой логикой и с математической точностью. Мысль поэта была обречена на постоянное колебание, и он не делал попытки от него освободиться. Когда его душа была во власти чувства, как мистически возвышенно и величаво говорил он о тайнах бытия напр. в «Манфреде» и «Каине»! Но как часто этот «здравомыслящий» человек, от всего таинственного отшучивался! И в философии XVIII-го века поэта привлекала не догма, не положительный вывод, а лишь полемические приемы.

В вопросах религиозных заметна та же неустойчивость. Байрон враждовал со всеми традиционными формами богопочитания. Как ученик Руссо, он исповедывал религию сердца, — нечто в высшей степени неопределенное и допускающее большую свободу в религиозном миропонимании. Судя по случайным мыслям, которые попадаются в его стихах и переписке, мы имеем право назвать его деистом. Но такой деизм, высказанный поэтом всего откровеннее еще в ранней юности&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;, позднее переходил очень часто в пантеизм, но не философский, а скорее образно поэтический. Когда поэт говорил, что его алтарь — горы, океан, звезды, земля и воздух; когда Творца нашей души, Который должен принять ее в свое лоно, поэт называл «Великое Все», то в таком признании, неоднократно им повторенном, трудно усмотреть какую-нибудь определенную религиозную концепцию мира. Байрон в религии — эклектик. Но в обоих случаях, когда Бог представлялся ему как личность или как безличная субстанция, проникающая собой все сущее, поэт был только религиозно настроен, но не убежден. О христианстве он не высказывался вполне откровенно. Христа он почитал&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;, но нередко подчеркивал свое отрицательное отношение к христианским взглядам на сверхчувственное. С Евангелием поэт не вполне сроднился и Ветхий Завет говорил больше его уму и чувству, чем Новый&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;. Последователь Христа в основе своих гуманных чувств, художник не мирился с моралью прощение и смирения. Он понимал любовь, как стимул страстной борьбы, и карающий Бог был ему как будто больше по сердцу, чем Бог Искупитель и Страдалец.

Религиозные взгляды Байрона, как и его философские принципы, были в общем очень шатки. В его стихах можно было встретить и глубокую религиозность, и поверхностный атеизм, и религиозное поэтическое чувство и кощунственную насмешку; в них можно было подметить отклики самых разнообразных исповеданий и религиозных учений от кальвинизма до католицизма и от христианской догмы до учение о Нирване&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;. Все зависело от настроение поэта. Он верил и не верил, утверждал и сомневался не как мыслитель, а как человек страсти. Джеффресон очень метко назвал Байрона «эмоциональным скептиком»&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;.

Томас Мур, защищая своего друга перед английским обществом, возмущенным его религиозной беспринципностью, говорил&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;, что Байрон стал оттенять свой скептицизм и свое неверие очень рано, но что, при его привычке хватать всегда через край, этот скептицизм был скорее бравадой, чем убеждением, тем более, что поэт с детства был религиозно настроен. Быть может, действительно, в детстве религиозное настроение в Байроне было сильнее, чем в зрелые годы, но неверие его едва ли было простой бравадой. Скептицизм Байрона мог производить такое впечатление неискренней позы, потому что он был так же не глубок и не продуман, как и его вера, но он не был напускным и составлял одну из основных черт неполного и нестройного миросозерцание поэта.

Колебание заметно и в политических взглядах Байрона. И на этот коренной вопрос жизни, который в его время так волновал все умы, у Байрона не нашлось ясного ответа. Еще современники замечали, что сила суждение была в Байроне слабее развита, чем сила фантазии&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;. На политических взглядах писателя такое неравномерное распределение духовных сил должно было, конечно, отразиться непосредственно и оно вовлекало поэта в постоянные противоречия и неясности. Байрон и остался таким типичным «политиком-романтиком, который имел свои заслуги перед идеалистическим пониманием жизни, но тем не менее осуждал себя самого на реторическую декламацию в виду малого понимание исторических условий»&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;, т.-е. в виду отсутствия строгой политической мысли и политического нерва. Политика, как сказал верно Эльце&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;, была для Байрона лирикой — предметом сердечной склонности, а не размышление и убеждения. Такое мнение может показаться странным, в особенности, если припомнить, что все борцы за политическую свободу, и в особенности радикалы, приветствовали поэзию Байрона, как поэтическое воплощение их тенденций, и что сам поэт открыто выступал в рядах либеральной партии в Англии, принимал участие в радикальном революционном движении Италии, наконец, бросил вызов монархической Европе своей политической агитацией в Греции.

Все эти факты говорят, бесспорно, лишь о том, что с существующим порядком политической жизни Байрон никак не мог поладить.

По праву наследства Байрон очень рано выступил как политический деятель. Совсем не подготовленный к такой деятельности занял он место в палате лордов и сел, как известно, на скамью оппозиции. Он произнес несколько блестящих речей, из которых первая, посвященная рабочему вопросу, имела большой успех; вторая — об эмансипации католиков, произвела менее выгодное впечатление, и оратор, сделав еще одну попытку сказать свое слово, замолчал и больше в прение палаты не вмешивался; «он сразу понял, что его место не в палате. Он не пожелал остаться среди этих вельможных адвокатов и — уехал». Так оправдывал Альфред де Виньи&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; быстрое разочарование Байрона в политической карьере. Оправдание довольно слабое, если не предположить, что поэт вообще не имел никакой склонности к политическим дебатам, — и это более, чем вероятно. Упорная, выжидающая и расчетливая партийная борьба была совсем не по нутру этому человеку, которому всякая дисциплина была, противна. Строгий, но беспристрастный биограф Байрона Джеффресон утверждал, что поэт только корчил собой вига&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt; — и это верно, если под словом «виг» разуметь человека определенной политической партии.

Бесспорно, однако, что с самых юных лет в душе Байрона было живо одно чувство, которое ему не изменило во всю жизнь, — чувство наполовину эгоистическое, наполовину альтруистическое, а именно — симпатия к слабейшему и потребность взять его под свою сильную защиту. «Я всегда на стороне слабых, писал поэт под конец жизни&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;. Если бы те, которые теперь у власти, упали, я, может быть, посмеялся бы над их падением, но стал бы на их сторону. Я стал бы самым лояльным ультрароялистом, так как я ненавижу королевскую власть, даже во образе демократии». Конечно, этих слов недостаточно, чтобы на них строить какой-либо вывод о политических убеждениях Байрона, но слова эти все-таки очень характерны. Не менее знаменательна и следующая выдержка из одного частного письма: «что касается меня, писал поэт&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;, то в виду моей индифферентности я очень упростил мою политику в смысле полной ненависти ко всем существующим правительствам. Первый момент общей республики обратил бы меня в защитника деспотизма. Дело в том, что богатство — сила, а бедность — рабство. По всей земле и тот, и другой род правление для народа не хуже, не лучше».

Байрон был в сущности более филантроп, чем политик. Он унаследовал от своего сентиментального века любовь к слабым и угнетенным и отличался от обыкновенных мирных сентименталистов только тем, что вносил в свою программу заступничества много гордыни, желчи и злобы. Поэтому часто могло казаться что такая защита слабых есть лишь удобный предлог, чтобы подразнить сильных или выдвинуть вперед свою личность. Так, парламентские речи Байрона могли быть истолкованы в смысле либерального парада; его обличение по адресу английского консервативного министерства могли быть поняты, как голос оскорбленного самолюбия; наконец, революционная агитация в Италии и экспедиция в Грецию приписаны не вполне идейным мотивам&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;. Но за вычетом гордыни и тщеславия, от которых поэт далеко не был свободен, за поступками и речами Байрона остается все-таки большая искренность и серьезность, и большая доза любви и сострадания, способных на самопожертвование. Тот, кто читал парламентские речи Байрона и его письмо к лорду Голланду о рабочих&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;, тот не скажет, что эти филиппики, написанные в стиле Руссо, простая реторика. Кто верит свидетельству близких поэту и беспристрастных людей&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;, тот не назовет игрой или шуткой участие Байрона в судьбах Италии, тот поймет также, что в Греции, когда иллюзии рассеялись, Байрон мог говорить без увлечение о своем деле, как об «обязанности», которую он должен исполнить&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;.

В художнике несомненно жила непримиримая вражда к деспотизму, в чем бы он ни проявлялся; вражда принципиальная, вытекающая из глубоко оскорбленного чувства справедливости и человеческого достоинства. Всякое насилие человека над человеком, от насилия над чувством и мыслью до насилия над плотью, было в глазах поэта преступлением; он давал полную свободу своему языку, когда касался этих ран человечества&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;. Не менее красноречив был Байрон, когда воспевал свободу&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;. Не он ли, английский аристократ, стал вдохновителем всех заговорщиков? Его слово, обращенное к деспотизму или свободе, было настоящим призывом к восстанию.

Но все эти свободолюбивые речи были рассуждением на самые общие темы. Вычитать из них какое-нибудь определенное политическое исповедание — невозможно.

Любой читатель мог всегда спросить поэта: до каких же границ может доходить неизбежное во всяком общежитии насилие и за какие границы не смеет переступить свобода?

Отсутствие определенных политических взглядов и привело Байрона к тому «индифферентизму» в политике, о котором он сам заявлял с такой откровенностью. Этот индифферентизм, конечно, не имел ничего общего с пассивным примирением или оппортунизмом — он оставался по-прежнему проповедью вражды, призывом к возмущению, к революции, про которую поэт говорил уже в зрелые годы, что она одна может спасти землю от адского осквернения&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;. Но равнодушный ко всем формам правление такой призыв не открывал людям никаких ясных видов на будущее, он оставался лишь отрицанием существующего.

Впрочем, как заметил Трейчке, только такой отрицающий либерализм и был в те годы возможен. Хаос царствовал во всех убеждениях, и странно было бы требовать от поэта определенной политической программы. Достаточно, что идея либерализма, которая находит свое оправдание в высоком мнении о человеке, никем не была высказана с большей силой и энергией&quot;.

Иногда Байрон бывал, впрочем, платонически влюблен в республику. «Чем больше равенства, писал он&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;, тем больше беспристрастия в распределении зла, тем легче оно становится, разделенное между многими — и так да здравствует республика!» Поэт говорил о республиканском правлении неоднократно и говорил очень красиво&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;; он утверждал, что необходима всеобщая республика и верил в ее осуществление; он увлекался Вашингтоном — но все это были увлечение сердечные, поэтические, филантропические, но никак не политические в настоящем смысле слова; чтобы стать таковыми — им недоставало устойчивости, глубины и ясности.

Мур, который часто брал на себя роль адвоката своего друга, должен был сам признаться, что политические и религиозные убеждение Байрона были мало обоснованы или, вернее, что у поэта никаких таких убеждений не имелось. Мур называл Байрона «либералом» в самом общем смысле и видел основу этого либерализма в личном характере поэта, в его любви к остроумию и сатире&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;. Такой взгляд разделяли почти все биографы, и один из позднейших выразил его в очень суровой форме. «Байрон, говорил Спасович&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;, не имел никаких общественных идеалов, а политический его идеал был весьма односторонен. Это был безусловный, ни с чем не соображавшийся либерализм, идеал свободы, смешанной с своеволием».

Для нас, знакомых теперь с великой трагедией героя, ясно, что слово «своеволие» не должно звучать упреком или оскорблением. С такой тенденцией к своеволию мы встречались почти у всех идеалистов, воевавших с господствующим общественным строем своего времени. Это чувство вытекало, как мы знаем, далеко не из одного эгоизма или любви к власти. В своеволии, которое допускал идеалист, была большая доза сознание своего нравственного превосходства над другими, сознание правоты своего идеала и своей программы. Опекая других и давая им чувствовать силу своей власти, своей воли, герой не думал, что он грешит против того принципа свободы, который был так дорог его сердцу. Он полагал, что временно подчинив себе волю ближнего, он откроет ему в будущем двери настоящего вечного царства свободы и справедливости, и что в данную минуту он ведет его, слепого, на помочах к свету.

Степень такого своеволия зависела, мы знаем также, от разных условий — от темперамента героя, от исторического момента, когда ему приходилось действовать, и, главным образом, от взгляда его на стоимость человека, как личности вообще. По мере того, как в глазах героя человек падал, в той мере усиливалось в нем и сознание своей правоты в своевольных мыслях и поступках. Из числа всех таких идеалистов Байрон был, пожалуй, самый своевольный и наибольший поклонник своей личности. Это чувство коренилось в прирожденной ему строптивости и гордыне, оно было в нем развито его бездомной, скитальческой и боевой жизнью, и оно поддерживалось в нем отсутствием стойкости в убеждениях, так как религиозный скептицизм и политический индифферентизм могли только потакать этому гордому духу, в котором от природы было столько необузданной силы.

Наконец, и взгляды поэта на человека вообще, на нравственную его стоимость были также неустойчивы и бессильны обуздать его гордыню.

==== VIII. ====

Мур задал себе однажды вопрос, не отступил ли бы Байрон перед неизбежным выводом из своих демократических мыслей, подобно Альфьери и другим аристократам-любителям свободы, и согласился ли бы он, унижающий выше стоящих, действительно, поднять тех, которые стояли ниже? Конечно, отвечал Мур, Байрону пришлось бы разочароваться в своих надеждах, и постоянное столкновение с чернью, на которое обречен демагог, вероятно оскорбило бы и его вкус, и его гордость, но он никогда не перешел бы в противоположный лагерь&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;.

Байрон имел несколько случаев приглядеться к толпе поближе. Он испытал на себе ее глупый гнев в Лондоне, когда, после его развода, она травила его уличными манифестациями. Он видел ее очень близко, уже под конец жизни в Греции, когда, забыв святое дело, она ссорилась и бесчинствовала. Впечатление, произведенное толпой на поэта было очень тяжелое.

Мур был прав, ручаясь за неизменно либеральный и гуманный образ мыслей своего друга; но если Байрон и не перешел в противоположный лагерь, то, во всяком случае, народная толпа не внушала ему доверия&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;. «Я желал бы, чтобы люди были свободны, столько же от власти толпы, сколько и от власти королевской», — писал он&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt;. Поэт уже расстался с тем сентиментальным взглядом на народную массу, который в XVIII-м веке заставлял гуманистов часто отождествлять понятие о толпе с понятием о «человечестве». Исторический опыт кое-чему научил художника, и близкое знакомство с интеллигентными классами общества, равно как и столкновение с низшими, значительно уронили в его глазах человека.

Никто из идеалистов того времени не высказывал так настойчиво своего презрение к людям, никто не выставлял с такою откровенностью на показ все их пороки, никто не осуждал людей так поголовно, как Байрон. У Руссо, у Шатобриана, у Гёте и Шиллера срывались иногда с языка не менее жесткие речи, но они всегда уравновешивались верой художника в человека; и всегда, после колебаний и сомнений, эти идеалисты успокаивались в созерцании счастливого будущего, которое — с помощью ли Бога или судьбы, или врожденной добродетели — человек сумеет себе уготовить. У Байрона такой веры в лучшее будущее не было; по крайней мере он ее не высказывал; и этот скептицизм мучил его больше, чем скептицизм религиозный и политический.

«Для смертных — все тайна, говорил он устами дожа Фоскари&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;. Кто поймет эту тайну, кроме самого Творца, или тех малых избранных гениев, которые долго изучали эту гнусную книгу — человека, смотрели на ее черные и кровавые листы, на человеческое сердце и разум, и вычитали науку, от которой становится страшно тому, кто за ней гонится? все грехи, которые мы находим в других, природа дала нам; все наши преимущества чисто случайные. Все ничтожно, фальшиво и пусто. Все — ничтожная глина, от первого человека до последнего. Мы все рабы, и первые среди нас — последние: от нашей воли ничто не зависит. Когда мы думаем, что мы ведем за собой других — мы сами невольники, идущие к смерти, которая наступает без нашего выбора и акта нашей воли. Мне кажется, что мы, должно быть, согрешили в каком-либо из прежних миров, и что наш мир — ад; хорошо еще, что он не вечен…»

Но сам по себе такой фатализм еще не обусловливал ни ненависти к людям, ни презрение к ним; однако, эти чувства нередко овладевали поэтом. Байрону казалось, что человек по своей психической организации, предрасполагающей его скорее ко злу, чем к добру, вполне заслуживает своей жалкой участи. «Тот, кто хорошо узнал человека, не может относиться к нему иначе, как с презрением и ненавистью», писал Байрон в одном частном письме&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt;, и сколько раз повторял он эту мысль и в дневниках, и в стихотворениях! Когда он хотел защитить себя от обвинение в мизантропии, он цинично заявлял, что вообще не понимает слова «мизантропия», что ему гораздо более понятно слово «ликантропия», так как без всякого превращение люди при каждом удобном случае становятся волками&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt;. Быть первым среди волков — утешение мало.

==== IX. ====

Но неправ был бы тот, кто, руководясь этими признаниями, счел бы Байрона за ненавистника людей.

«Я верю, писал поэт еще в юности [1804], что добродетель вообще и все добродетели в частности — известное расположение, известное чувство, а вовсе не принцип&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt;» — и, несмотря на колебание своих принципов, поэт чувствовал в себе такое расположение и ссылался на него, когда испытывал страх перед собственным гневом и презрением к людям. В такие минуты его речь становилась мягкой и нежной. Он очень близко принимал тогда к сердцу обвинение в мизантропии. «За что зовут они меня мизантропом», спрашивал он&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;, меня, самого нежного и мягкого человека, который никогда не сделал ничего дурного и всегда был склонен к состраданию? Они меня ненавидят, а не я их&quot;. Байрон прощал людям их эгоизм и их дурные склонности, по примеру сентименталистов прошлого века, он готов был все пороки человека поставить на счет общественного порядка, признавая за человеческой природой врожденную ей склонность к добру&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt;.

И много бы мы могли найти и поступков Байрона, и слов, которые, будучи взяты отдельно, говорят о теплом участии поэта к человеку, об его любви и печали, об его высоком мнении о ближнем.

Но все-таки, как часто речь Байрона становилась оскорбительной для человека, как часто вырождалась она в огульную брань и самый злостный памфлет на все, что в жизни есть дорогого! Вся история самого Байрона, сказал один французский критик&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt;, это — контраст крайней снисходительности [générosité] к людям и презрение к ним.

Волнуемый такими противоречивыми чувствами, которые заставляли поэта то доверчиво относиться к ближним, то оказывать им явное пренебрежение и презрение, Байрон для многих был загадкой. Если мы сравним различные отзывы о нем, как о человеке, рассеянные в мемуарах Трелауни, Медвина, Мура, Шелли, Блессингтон, Ламб, Гвиччиоли и других-то перед нами окажется целый ряд не всегда примиримых показаний. Нет нужды говорить о неискренности Байрона, об его позе и его желании рисоваться. Вся эта рисовка может быть легко объяснена весьма искренними колебаниями в настроении&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt;. Байрон — одна из самых эксцентричных личностей своего века, соединявшая в себе все основные черты характера идеалистов его эпохи. В нем были и сентиментальное прекраснодушие и нежность, и необузданный, все ниспровергающий порыв фантазии и ума, и вспышки возмущения, переходящие в действие, своего рода революционный темперамент, и культ своеволия, и способность собой пожертвовать, и любовь и доверчивость, и ненависть и отчуждение. Все эти чувства, мысли и порывы владели поэтом попеременно.

При таком вечно колеблющемся и неустойчивом отношении к жизни художнику трудно было найти в ней что-нибудь, что в его глазах имело бы неизменную ценность.

Взглянуть на жизнь с веселой стороны, как это нередко делал Байрон, значило — забыться лишь на мгновение, пока эта веселость не сменилась грустью. Отшутиться — не значило успокоиться.

Взглянуть на жизнь глазами пессимиста и философски примириться с этим пессимизмом было невозможно человеку, в котором жажда счастия и наслаждение была так сильна и который считал это счастие законным требованием жизни, а не призраком, созданным человеческой мечтой.

Созерцать жизнь и не действовать было для поэта с его темпераментом равносильно смерти. Но действовать, и действовать расчетливо и с оглядкой, значило — пересоздать себя, перевоспитать в себе человека.

Поставить над жизнью реальной жизнь иную, сверхчувственную и вечную, и руководиться ею в поступках и мыслях — было возможно лишь при условии глубокой веры, глубокого религиозного убеждения, которого не было в сердце Байрона.

Посвятить себя исключительно жизни земной, ограничить сферу своей деятельности лишь ее интересами, — значило вытравить в своей душе то мистическое чувство, которое всегда в ней существовало.

Пожертвовать ради ближнего своим счастьем и всей своей личной жизнью, принизить перед ним свое «я» — на это, как поклонник своей сильной и гордой личности, поэт был неспособен.

Отвернуться от ближнего и всецело замкнуться в своем внутреннем мире, не уделяя людям ни своих помыслов, ни своих чувств, — Байрон также был не в силах; в его груди билось очень гуманное сердце.

При такой загадочной психической организации жизнь не могла дать удовлетворения. Человек был осужден на вечный духовный голод и он привыкал не дорожить ничем, так как ничто в мире не могло надолго приковать к себе его ума и сердца.

Среди такой постоянной смены противоречивых настроений и взглядов наиболее устойчивым и прочным в жизни оставалось лишь одно: сознание своей собственной ''силы.'' Как бы неустойчивы ни были выводы, к которым поэт приходил, как бы изменчиво ни было его отношение к окружающему миру, но сила его ума, сила чувства и страсти оставались всегда чем-то неизменным среди общего миража. Байрон, развенчав всех богов, остался верен только этому. Он поклонялся ему и в себе самом, и в других: сила, в чем бы она ни выражалась, была для него чем-то священным. Ею скрашивалось общее ничтожество человека.

На что должна быть направлена сила, какую роль она должна играть в общей экономии жизни, — это был опять вопрос, на который Байрон давал разные ответы, но сила, как таковая, сохраняла для него свое обаяние и ее лучи освещали ему то царство теней и призраков, каким жизнь ему рисовалась.

Все герои Байрона, все любимцы его фантазии, — носители силы, хотя каждый из них по-своему стремится найти ей надлежащее применение в жизни.

Одним из проявлений такого преклонение поэта перед силой были его симпатии к Наполеону.

==== X. ====

Наполеон был единственный настоящий герой, с которым поэт встретился в жизни. С детских лет Байрон зорко следил за судьбой императора.

Было что-то родственное между этими двумя людьми, судьба которых была так необычна. Злые языки говорили, что поэт подражает императору, что он ему завидует, что он сам был бы не прочь сыграть наполеоновскую комедию в Греции. Доля истины, быть может, и была в этих злых намеках, и если уже Байрон мог кому завидовать, то, конечно, только Наполеону.

В симпатии лорда Байрона к императору некоторые хотели видеть тайное желание поэта уколоть своих соотечественников. В то время, как Англия торжествовала победу над Францией и лорд Веллингтон, эта вознесенная посредственность, пожинал лавры, один Байрон славословил Наполеона. Такой гимн легко мог быть сочтен за национальное оскорбление. Едва ли только он был умышленно тенденциозен. Симпатии поэта могли быть, конечно, подогреты его враждой к господствующим течениям английской национальной политики, как позднее ненависть к реставрационному режиму во Франции могла заставить либералов канонизировать деспотизм императора и произвести его в святого мученика свободы. Но характерно то, что еще в самые ранние годы любовь Байрона и его восторг были на стороне Наполеона. «С тех пор, как я защищал в Гарроу его бюст от бездельников, он был героем моего романа», писал Байрон&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt;. Поэт долго носил при себе камей с изображением императора. Он в 1814 году посылал вставить в рамку его портрет. Он все чаще и чаще говорил о нем, и все с большей симпатией, по мере того, как звезда самого Наполеона начинала закатываться. Победа коалиционной армии сердила Байрона, отречение Наполеона повергло его в отчаяние, но герой в его глазах не был развенчан. «И все-таки я не хочу от него и теперь отречься, хотя все его поклонники, как таны, от него отпали», писал Байрон после первого отречение императора&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt;. «Я ему от всей души желаю удобрить поле Франции кровью наступательной армии, говорил он&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt;. Я ненавижу наступателей всех стран и меня злят трусливые крики торжества тех, кто при одном его имени стал бы белее снега, того снега, которому — вместе с Провидением и Его особому возлюбленному принцу-регенту — вы обязаны вашими победами». Так писал Байрон еще в те годы, когда Бурбоны, воюя с Наполеоном, давали торжественные обещание не отнимать у свободы завоеванных ею прав, когда либерализм и великодушие Александра Павловича могли служить залогом лучшего будущего, когда вся война была войной за «освобождение» против утеснителя. Реставрация пока еще надежд не обманывала, и потому защита и восхваление Наполеона в эти годы могли только свидетельствовать об искренней симпатии к нему поэта, а вовсе не о тенденциозном желании унизить его врагов, воспевая его величие. Враги пока еще были правы, и Наполеон сам принадлежал к числу тех наступателей, которых Байрон, по собственному его признанию, так ненавидел.

Поэт был влюблен в своего героя, в его сверхчеловеческую силу.

Эта любовь поколебалась в Байроне при известии об отречении императора. Поэт счел такое отречение за слабость. Великий человек как будто не сумел достойно кончить и умереть, как умирают герои. «Он отрекся! писал Байрон&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt;, я не в силах перенести такой унизительной [crouching] катастрофы». «Со времени падшего ангела никто не падал с такой высоты, как ты», говорил поэт в своей знаменитой «Оде к Наполеону» [1814]. «Вчера ты был королем, а теперь ты — ничтожество [nameless thing], Тот, кто усеял нашу землю костями врагов, — он согласился сохранить жизнь на таких условиях!»

Но прошло несколько месяцев и поэт взял назад свои жесткие слова. Он узнал, что Наполеон вернулся с острова Эльбы. «Ни что меня так не разочаровало, писал он&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt;, как его отречение, и ничто меня так с ним не помирило, как его воскресение [revival], его последний подвиг».

На этот раз это был, действительно, последний подвиг героя. После Ватерлоо не оставалось уже никакой надежды на воскресение.

Поэт вспоминал потом неоднократно пленного императора. Его взгляд на Наполеона становился более объективен, менее юношески страстен, но, как вообще все взгляды Байрона, он был неустойчив и противуречив.

Поэт начинал узнавать в своем герое деспота, но ему все-таки было обидно и жалко расставаться с своим кумиром, в особенности теперь, когда маска упала с лица его заместителей, которые показали, как они ценят свободу и человеческое достоинство — те права, во имя которых они низвергли великого человека.

Упрек и славословие, осуждение и сожаление слышны в этих песнях Байрона, все-таки очень сердечных.

«Слышите ли вы, восклицает поэт&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;, как Прометей взывает со своей скалы к людям и заповедует им избегать насилия!» Еще раньше сравнение с Прометеем навертывалось Байрону, когда он говорил о Наполеоне &lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt;, он повторяет его и теперь, когда судьба произнесла свой приговор над этим громовержцем.

Страдание Наполеона на острове Елены в глазах Байрона полны мистического смысла. Пусть этот новый Прометей ошибался, пусть он много сделал зла, но он искупил грехи своею казнью.

В торжественных одах и элегиях, которые Байрон посвятил императору — замечается, однако, известная невыдержанность мысли. Судьба Наполеона должна служить то великим уроком и предостерегающим примером для людей, то печальной картиной людской и божеской несправедливости. Поэт затруднялся произнести окончательный суд над своим героем. Два противуречивых чувства никак в данном случае не хотели придти к соглашению; с одной стороны — чувство благоговение перед силой, с другой — чувство отвращение к насилию и своеволию, в которые так часто такая сила вырождается.

Байрон судил Наполеона иногда очень верно и строго. «Какой человек, говорил он&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt;, возымел бы мысль покорить Францию, пока тиранние не сделала ее рабой, пока герой, подстрекаемый честолюбием, не выродился в деспота? Пусть погибнут так все, кто хочет подчинить людей власти одного человека». «Ты не умел управлять самой мелкой из твоих страстей&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt;». «Ты, который умел так глубоко заглянуть в душу человека, ты не мог разобраться и не смог подавить в себе страсти к кровопролитию! Зачем ты презирал людей, которыми ты пользовался как орудием для твоих целей?»&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt;. «Ты, — смешение всего великого и малого, умного и безумнаго!»&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt;.

Чрезмерная гордыня, неуважение к достоинству ближнего, презрение к нему, неуменье обуздать свои страсти, обожествление своей воли — вот ряд грехов, которые Байрон не всегда прощал императору.

Поэт не мог обожествить своего героя, не подавив в собственном сердце гуманного чувства. Отсутствие этого чувства в императоре он признавал за первопричину его гибели. Но если бы Наполеон обладал этими желанными добродетелями, мог ли бы он быть Наполеоном? Не потерял ли бы он всего своего величия и обаяния? Этот вопрос должен был навести Байрона на раздумье.

«Грех, приведший ангелов к падению, говорил поэт&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt;, всего легче завладевает сердцем тех людей, которые по природе сродни этим ангелам. Великий человек имеет право на гордыню». Но где предел этой гордыни? и где также предел власти человека над человеком? Где та незаметная черта, перейдя которую власть становится своеволием? И для чего дана власть? Для того ли, чтобы она сама в себе была счастлива или для того, чтобы делать счастливыми других? и, наконец, может ли быть счастлив гордый и властный человек, когда он одинок среди неравных?

«Среди рабов, говорил Байрон ''уже'' под конец жизни&lt;sup&gt;72,&lt;/sup&gt; нет свободы и для владыки». Поэт повторил ту же мысль и в «Дон-Жуане»&lt;sup&gt;73&lt;/sup&gt;, когда на вопрос, что такое тюремщик? отвечал, что он — та же жертва засовов и решетки, что привилегия запирать на ключ других не есть свобода, что тот, кто блюдет за цепью, так же далек от радости, как и тот, кто эту цепь на себе носит.

Заглядывая в свою собственную душу Байрон мог убедиться, что она горда, как душа падшего ангела и что она властолюбива. Но, тем не менее он чувствовал также, что нет ни счастия, ни свободы в этой власти, раз она должна прибегать к насилию, раз она дает себя чувствовать не равным, которые ее признают, а рабам, которые перед ней трепещут.

Но отречься от властолюбия и смириться поэт не мог.

==== XI. ====

Итак, сама судьба как будто готовила Байрона для той роли всегда протестующего, непримиренного гуманиста, которую он играл с таким блеском в самую мрачную эпоху реакции.

Поэт был одарен большой энергией, силой воли, очень чутким болезненным самолюбием, он был горд и самонадеян. Он был индивидуалист по природе — влюбленный в свое красивое и сильное «я», желающий первенствовать и требовавший от других повиновение и поклонения.

Такой самолюбивый культ героя, культ, который издали легко можно было принять за надменный эгоизм, был, однако, в основных своих стремлениях очень гуманен и либерален; поэт стоял всегда за свободу — чувств, мыслей, слова; деспотизм во всех его видах был ему всегда противен. Если и могло казаться, что, отрицая деспотизм, поэт отрицал всякий порядок; если, с другой стороны, поклонение свободе вырождалось в нем иногда в поклонение своеволию, то такие промахи страстной натуры искупались тем высоким мнением о силе человека вообще, мнением, от которого поэт на словах отрекался в минуты раздражение и апатии, но которое все-таки скрашивало все его безотрадные размышление о судьбе человечества. Где только Байрон мог подметить проявление силы человеческой воли, или движение свободной и сильной мысли и чувства, он прославлял такой подъем духа, не боясь повторений. Он поклонялся ему и в себе самом, — почему и говорил о себе так часто.

Чуждый национальным предрассудкам, несвязанный никакой партией, никаким делом, он, свободный гражданин вселенной — возвышал свой голос в защиту гуманной программы недавнего прошлого, которая в его век, в годы реставрации, подверглась таким урезкам и сокращениям.

Ни вера, ни философская мысль, ни чувство красоты не были однако, настолько сильны в поэте, чтобы примирить его с людьми и жизнью. В отношении к этой жизни, столь мало соответствовавшей его идеалам, он остался до конца своих дней все в том же вызывающем и боевом положении, которое занял при первом своем расчете с нею.

Великая катастрофа идеализма и временный закат веры в человека были для неуступчивого и гордого духа Байрона истинной нравственной казнью. Но поэт не умел ни жаловаться, ни молиться, и еще менее — прощать. Не нашлось в душе и смирения, чтобы вину в общем несчастий поделить поровну между слабыми духом и между сильными, между толпой и героем, которые сообща погубили великое дело свободы.

Байрон оставил героя стоять на его величественном пьедестале; он не заглушил в нем памяти об его грехах и преступлениях, но и не позволил ему каяться ни тайно, ни явно. Герой должен был хранить гордое и таинственное молчание.

По-прежнему поклонник всех своих преимуществ перед другими, герой изыскивал разные средства, чтобы сохранить свое независимое положение среди людей, которых он презирал и ненавидел за то, что они обманули его и уронили в его глазах нравственное достоинство человека; но казня других, герой бывал беспощаден и к себе самому.

Сначала разочарованно-небрежным, затем горделиво-враждебным и наконец безучастным ко всему человеком является в поэзии Байрона этот младший член великой семьи индивидуалистов. Без всякой попытки примиренья с людьми стоит он одиноко среди толпы, вспоминая иногда, что не она одна, но и он вместе с ней согрешил перед любовью, правдой и свободой.

История этой загадочной демонической души последовательно рассказана Байроном в первых песнях «Чайльд-Гарольда», в лирических поэмах и, наконец, в «Манфреде».

==== XII. ====

Первые песни «Чайльд-Гарольда» были написаны в 1809—1810 годах, когда Байрону было 22 года. Это был дневник в стихах, который вел поэт во время своего первого плавание на востоке. Художник был так молод, и эта молодость была проведена им так шумно и беззаботно, что искать в этих песнях особенно глубоких и серьезных мыслей значило бы не признавать за молодостью права на беспечность и лирический беспорядок в чувствах и взглядах. Такой лирический беспорядок — отличительная черта первых песен «Чайльд-Гарольда». Несколько преувеличенных и раскрашенных воспоминаний личных, много рассуждений на довольно избитые нравственные темы, много дивных описаний и картин природы, не мало исторических справок и, наконец, два прелестных intermezzo: «Adieu, adieu! my native land» и «To Inez» — вот из каких лоскутков составлено это произведение, которому суждена была всемирная слава. В «Чайльд-Гарольде» были и чисто сатирические строфы; они нарушали общий серьезный тон поэмы и Байрон их вычеркнул&lt;sup&gt;74&lt;/sup&gt;. В общем тон поэмы был веселый, хотя главное действующее лицо было всегда пасмурно и меланхолично настроено.

Гарольду Байрон уступил на время свою хандру, мечтательность и меланхолию, оставив за собой право прерывать рассказ об его похождениях собственными размышлениями и заметками, в которых поэт выказал много юношеского пыла и либерального задора. В «Чайльд-Гарольде» перед нами собственно два действующих лица — Гарольд и сам Байрон. Один печальный и разочарованный, другой далеко не утративший вкуса к жизни, к ее приманкам и к ее героическим сторонам. Отсюда и двойственность в настроении, которая вредит общему впечатлению.

Противоречие, в которое впадают оба действующих главных лица поэмы, допускает, однако, известное соглашение. На настроение Гарольда и на настроение самого автора мы можем смотреть как на смену настроений в душе одного и того же человека; поэту вполне понятен один порядок чувств и мыслей, и пока еще мало понятен другой, от которого он, однако, не может отделаться. Действительно, когда Байрон говорит от своего лица, — смысл его речи ясен, когда же ему приходится разъяснять читателю, что чувствует и что думает Гарольд, — поэт не идет дальше намеков и очень неопределенных выражений, или останавливается на таком объяснении, которое не поясняет загадки.

В первых песнях «Чайльд-Гарольда» Байрон повторил некоторые излюбленные и ходячие тогда поэтические мотивы. Среди них, напр., красиво разработан мотив о природе, ее красоте, величии и безмятежном покое; автор с большой любовью останавливается на описаниях ее красот и не упускает случая кольнуть при этом человека и его ложную культурность. Можно было бы сказать, судя по некоторым строфам этих песен, что поэту природа дороже людей, если бы в других строфах он не говорил о людях так много и с такой симпатией.

«Стоять на скалах, пишет он&lt;sup&gt;75&lt;/sup&gt;, задумываться склонясь над потоком или обрывом, медленно идти по тенистому лесу, где нет следов владычества человека, где не ступала ни разу или только редко нога человека; лазить по горам, по неторной дороге, одному, вместе с диким стадом, у которого нет стойла; стоять одному над крутизной и пенящимся водопадом — это не значит быть одиноким; это значит беседовать с красотами природы и видеть развернутым пред собой все ее богатство». «Одиноким можно быть только в шумном свете, в общей сутолоке людей, где нет никого, кто бы полюбил нас и кого бы мы полюбили»&lt;sup&gt;76&lt;/sup&gt;.

«Любезная природа — она самая нежная мать; вечно изменчивый лик ее так нежен!»&lt;sup&gt;77&lt;/sup&gt;. «К ее нагой груди припаду я — ее дитя, не отверженное, хотя и не излюбленное ею. О, как природа красива в своих диких очертаниях там, где никакая культура не смеет осквернить ее шага! Она всегда улыбалась мне и днем, и ночью».

Таких восторженных обращений к природе очень много в поэме. Они составляют одно из главных поэтических украшений этого дневника; они очень разнообразны и в них много ярких красок; но в общем они, конечно, мало оригинальны. В них развит все тот же нам хорошо известный сентиментальный мотив о дружбе и о слиянии с природой, которая для избранного чувствительного сердца должна быть дороже недостойного человеческого общества. Это все тот же пейзаж, который с особенной любовью вырисовывали гуманисты, недовольные цивилизацией; только под кистью Байрона этот пейзаж стал более оживлен и нервен.

Не менее знаком нам и другой излюбленный мотив этих песен — частые размышление о ничтожестве бытия, о призрачности и суете земных приманок, о бренности всего человеческого величия. Это опять старая сентиментальная тема, подновленная, впрочем, с большим искусством. Но в «Чайльд-Гарольде». этой теме не отведено преобладающего места. Встречаются, конечно, строфы, в которых высказаны очень печальные размышения, в которых скрыт иногда очень безотрадный скептицизм, — но их немного. Большинство из них вызвано историческими воспоминаниями. Греция с ее развалинами наводила поэта на грустные думы. Но воспоминание о той же Греции будило в нем и иной порядок чувств, самых энергичных. Это были чисто героические чувства, порывы свободомыслящего ума и сердца, настроенного очень либерально.

Призыв к свободе и именно к политической свободе прерывает очень часто и грустные размышления, и жалобы поэта. Гарольд с его меланхолией и разочарованием отходит на задний план, чтобы дать место самому Байpoну, который, расправив на своем челе все преждевременные морщины, начинает петь смелую и иногда дикую песнь свободы. Сначала Испания, приниженная Наполеоном, заставляет его обратиться с воззванием к ее сынам и напомнить им славные дни рыцарства&lt;sup&gt;78&lt;/sup&gt;; затем Греция, порабощенная турками, будит в нем воспоминание о героических временах классической древности&lt;sup&gt;79&lt;/sup&gt;. Поэт одновременно обращается и к утеснителям. и к утесненным. Одним он грозит, других ободряет. Речь его сильна и поэтична, и в ней уже местами слышен тот радикализм, которым поэт любил иногда щеголять при случае&lt;sup&gt;80&lt;/sup&gt;.

В особенности энергичен призыв, обращенный к Греции. Он знаменателен по основной своей мысли. Байрон предостерегает Грецию от доверия к иноземной помощи в деле национального освобождения. «Кто хочет быть свободен, говорит Байрон&lt;sup&gt;81&lt;/sup&gt;, тот должен сам завоевать себе свободу. Ни Франция, ни Россия не поднимут вас. Они могут покорить ваших утеснителей, но алтари свободы все-таки для вас не запылают».

Такой воинственный призыв к свободе, такой энергичный и бодрый голос противоречит как будто основному разочарованно-безнадежному настроению Гарольда, и, действительно, все эти мысли высказывает сам автор, нисколько не сообразуясь с тем, разделяет ли их Гарольд или нет.

Вообще Гарольд занимает в поэме второстепенное место, несмотря на то, что она названа его именем. Гарольд мог бы совсем не появляться на сцену и поэма сохранила бы и свой смысл, и все свои поэтические красоты.

Но тем не менее этот странный, слегка лишь набросанный тип разочарованного человека имеет свое, и большое, значение в общем плане поэмы. В нем также есть частица души самого Байрона, именно тот ряд мыслей и чувств, от которых поэт не мог освободиться, но выяснить которые себе самому пока еще не был в состоянии. Что Байрон сам отождествлял себя с Гарольдом, что он пользовался личными воспоминаниями, когда рассказывал об его прошлой жизни — это едва ли может подлежать сомнению, несмотря на протесты самого поэта. Но это, конечно, не дает нам права сказать, что Гарольд и Байрон — одно лицо. В Гарольде трудно узнать молодого, полного сил человека, почти ничего еще неиспытавшего в жизни, восторженна! о поклонника красоты и свободы, в чем бы она ни проявлялась.

Но тип Чайльд-Гарольда не выдумка; он первая попытка поэта выяснить себе самому некоторые психические движение своего сердца, трудно объяснимые для человека столь молодого, столь неустойчивого в своих взглядах и чувствах, столь порывистого во всех движениях своего ума и сердца.

Ясной и полной характеристики Чайльд-Гарольда поэт дать не мог, как не можем мы в известные годы верно понять и оценить наши пока еще неясные стремление и мысли. Гарольд должен был остаться загадочным, и Байрон не мог указать на родник, из которого его миросозерцание и настроение вытекали. Все, что он сказал о Гарольде, либо слишком незначительно, либо слишком туманно.

Если верить поэту, то этот Гарольд необычайно пустой и ничтожный человек: «стезя добродетели никогда не казалась ему привлекательной, он проводил свои дни в грубом распутстве, он был человек без стыда и очень циничный; на земле не было ничего, что в его глазах сохраняло бы цену, за исключением разве веселой компании обоего пола»&lt;sup&gt;82&lt;/sup&gt;.

Чувства долга этот молодой повеса не знал; у него не было никаких обязанностей ни в отношении к ближнему, ни в отношении к себе самому. Он был свободен как птица, и вот эта свободная разгульная жизнь ему, наконец, надоела.

На заре своей молодости он испытал одно из худших несчастий — пресыщение жизнью. Он все возненавидел. Любовь женщины не могла наполнить его сердца, так как из всех женщин он любил только одну, но она не могла стать его подругой. Впрочем, к ее же счастию: «Что бы она стала делать с таким человеком, развратным и непостоянным, который променял бы ее красоту на самое низменное блаженство с другими? Он разорил бы ее и бросил».

И вот Гарольд затосковал. Он пожелал расстаться со всеми своими собутыльниками; он стал томиться по иной жизни. Иногда слеза навертывалась ему на глаза, но гордость ее замораживала; он полюбил одиночество, но уединение не давало ему радости. Наконец, он решился покинуть родину; пресыщенный наслаждением, он почти что тосковал по страданию&lt;sup&gt;83&lt;/sup&gt;.

Байрон, как видим, прикрывал какой-то таинственностью меланхолию своего героя; но, конечно, не одно простое пресыщение источник тоски и недовольства Гарольда. Поэт ухватился за это чувство пресыщения, как за наиболее понятное, осязаемое и простое, которое после ньюстедской, кэмбриджской и лондонской жизни могло ему самому быть хорошо знакомо. Но это объяснение, кажется, и его самого не удовлетворяло. Он понимал, что пресыщением нельзя объяснить всех тех сложных и непонятных движений сердца, которые испытывал он сам, когда Гарольда делал их выразителем.

Какая-то таинственная печаль, говорит поэт, лежала на дне сердца Гарольда, печаль, свидетельствующая вовсе не о легкомысленном отношении к жизни, не о пустоте уставшего сердца, а о каком-то ''более глубоком страдании;'' Гарольда мучила как будто память о какой-то ''непримиримой вражде'', воспоминание о какой-то ''обманутой страсти''&lt;sup&gt;84&lt;/sup&gt;. У Гарольда не было друга, которому бы он пожелал доверить эту печаль; он не доверил ее и читателю и потому она осталась для нас непонятной. В «Стансах к Инесе» она названа усталостью и скукой, которая лишает Гарольда возможности в чем либо находить наслаждение; она названа, наконец, дьявольской мыслью, которая следует за ним по пятам. «Улыбнись мне!» — говорит Гарольд Инесе, — «и не пытайся снять покрывало с моего сердца, в котором — ад».

Байрон хочет уверить читателя, что в этой печали Гарольда есть что-то демоническое, адское: «Порок, который роет себе самому сладострастную могилу, говорит поэт, давно схоронил все его надежды, которым уже не суждено возродиться. Жертва наслаждения! Проклятие Каина окутало его бледное чело этим мраком, враждебным всему живому&lt;sup&gt;85&lt;/sup&gt;.

Но откуда взялась печать Каина на челе Гарольда? за какие преступление была она на него наложена? — этого мы не знаем. Таинственный полумрак должен скрывать от нас эту загадочную душу, эту еще не сложившуюся демоническую натуру. Гарольд — самый ранний портрет, списанный с нее в годы ее юности.

Мировая скорбь, которая нашла в Байроне своего самого вдохновенного глашатая, уже стучалась в его сердце, когда он писал портрет Гарольда, но поэт не мог еще отдать себе в ней отчета. Он подыскивал для нее объяснение в самых прозаических мотивах, в самых обыденных явлениях всякой необузданной молодой жизни. Глубокий смысл этой болезни, этой трагедии гуманного сердца в борьбе со врагом внешним и с собственными эгоизмом, открылся поэту позднее, когда он возмужал, присмотрелся к людям поближе и глубже вник в свою собственную душу.

А пока это трезвучие „одиночества, меланхолии и любви к свободе“ — как Брандес назвал „Чайльд-Гарольда“&lt;sup&gt;86&lt;/sup&gt; — было лишь первой попыткой гения закрепить в художественных образах предугаданную им скорбную истину текущего исторического момента и набросать хотя бы в неясных контурах демонический образ.

Некоторые отличительные свойства демонической натуры в Гарольде уже заметны.

Могучее „я“, которое дает себя чувствовать во всяком суждении и настроении героя.

Мизантропическая тенденция, открыто высказанная, и осуждение всего, чем привыкли люди гордиться.

Тоска среди людей и свобода чувств и мысли» среди природы.

Поиски подвига — очень неясного, который дал бы простор накопившейся в душе силе.

И все это в дымке мировой печали — «отвлеченной мировой скорби без психологической мотивировки, с угрюмым, но полным благородства презрением к действительности, с безграничной печалью о будничной прозе и с глубоким томлением по жизни, поэтически просветленной, и нигде не существующей, и по идеальному прошлому, которое никогда не существовало»&lt;sup&gt;87&lt;/sup&gt;.

{{---|width=6em}}

Байрон как художник рос очень быстро. Не успел он напечатать первые две песни «Чайльд-Гарольда» [1812], как уже в лирических поэмах. [1813—1815] он дополнил и развил основную тему, пока еще так нерешительно затронутую в этих песнях. Туман, который окутывал фигуру главного героя, никогда не мог рассеяться совсем, но таинственные движение его сердца постепенно становились все более и более уловимы.

Вместо неопределенного, разочарованного и презрительного взгляда на жизнь, который так неудовлетворительно мотивирован в «Чайльд-Гарольде», в этих лирических поэмах выступает иное, более определенное миропонимание. От пассивного в общем разочарование герой переходит прямо к враждебным чувствам и деяниям. Он начинает мстить людям за то, что они отучили его любить их, за то, что оскорбили в нем его свободомыслящий ум и нежное сердце, за то, что они так низко уронили нравственное достоинство человека.

==== XIII. ====

Из цикла лирических поэм Байрона «Гяур» [1813], «Абидосская невеста» [1813], «Морской разбойник» [1813] и «Лара» [1814] теснее других связаны с занимающей нас этической проблемой.

При всем разнообразии в содержании, эти поэмы очень сходны между собой по колориту, по основным драматическим движениям и по душевному складу главных действующих лиц.

«Гяур» — рассказ о несчастной любви рабыни, осужденной на молчание и казненной за свободное движение своего сердца; — повесть об ужасной мести ее любовника, обезумевшего от горя и страдающего под тяжестью сознание — что он сам виновник казни любимой им женщины.

«Абидосская невеста» — опять рассказ о свободной тайной любви, в которой заключено все счастье обездоленного человека; — плач над свободным и добрым сердцем, которое ожесточено, принижено и разбито деспотизмом и злобою ближнего.

«Корсар» — картина свободной привольной жизни на море, картина почти идиллическая, если бы главным героем ее не был разбойник, который вынужден убивать и грабить против собственной воли.

«Лара» — мрачный образ рыцаря, всем чуждого и на всех озлобленного, таинственного преступника, заклеймленного печатью проклятья, презирающего людей и совсем одинокого; но — кто знает — может быть и способного на самоотверженную любовь в кругу иных людей, среди иной обстановки.

Фабулы всех этих поэм различны, но их герой — одна и та же демоническая личность.

Против торжествующей деспотической силы и против эгоизма, принижающего свободу, выступает этот новый таинственный рыцарь, опираясь на свою силу и свой эгоизм. Отрицая все устои общественной жизни, он смотрит на нее как на арену дикой борьбы. Он живет первобытной жизнью, не той буколической, о которой мечтал когда-то Руссо, его близкий предок, но настоящей, дикой жизнью, до которой его низвела мнимая культура с ее вопиющими противоречиями и насилием.

Проклятие, тяготеющее над этим человеком, заключается в том, что, усвоив антикультурный образ жизни, он остался сыном современной и очень тонкой цивилизации. Живя на море, на необитаемых островах, укрываясь в горных ущельях, убегая от дневного света — он не смог, однако, настолько понизить уровень своих умственных и нравственных потребностей, чтобы стать наивным непосредственным человеком, а без такой непосредственности свободный образ его жизни не скрашивает его существования, не облегчает его сердца. Герой сохранил в этой дикой обстановке скептический ум, воспитанный на философских учениях XVIII-го века и свободолюбивое сердце, так жестоко обманутое людьми. Он не забыл своих прежних высоких притязаний и не смирил своих порывов. Когда шум битвы стихает и опасность ему больше не грозит, он обращает на самого себя и на свою многострадальную душу всю силу своего раздражения. Рефлексия его заедает и, чтобы не подпасть всецело под ее власть, он спешит начать вновь играть с опасностью. Так тянется эта тревожная жизнь, — и она ему самому в тягость.

Таким злым и несчастным сделали героя люди. Из рук Творца, говоря словами Руссо, он вышел совсем иным.

Его сердце было создано для нежных чувств и лишь потом уклонилось в сторону преступления; слишком рано оно было обмануто и слишком долго длился обман. Каждое нежное чувство затвердевало в его сердце, как те капли росы, которые просачиваются через почву и кристаллизуются в пещере &lt;sup&gt;88&lt;/sup&gt;. Природа вовсе не предназначала его быть атаманом преступников. Его сердце изменилось прежде, чем его поступки принудили его объявить войну людям и прогневить небо. Жизнь заставила его пройти школу разочарование — и он был слишком стоек, чтобы уступить, и слишком смел, чтобы остановиться. Так как его добродетель позволила себя обмануть, он проклял все добродетели, как источник зла. Еще когда он был юн, его боялись, избегали и на него клеветали — и он возненавидел людей слишком глубоко, чтобы почувствовать уколы совести; он вообразил, что голос ярости, который он в себе слышал — священный зов, призывающий его заставить всех рассчитаться за преступление некоторых. Одинокий, дикий и странный стоял он, равно далекий от людской любви и людской ненависти; его имя могло опечалить людей, его деяние могли поразить их, но те, кто его боялся, не смели презирать его&lt;sup&gt;89&lt;/sup&gt;.

И был он совсем чужой среди этого мира, как бы блуждающий дух, заброшенный на землю с другого света. Он не знал над собой никакого закона, ни внешнего, ни внутреннего, так как против внешнего он враждовал, а внутренний был обязателен для него лишь постольку, поскольку он совпадал с его эгоизмом.

Гордый, герой не был в силах обвинить самого себя, он хотел разделить свой позор с самой природой и все свои ошибки приписать тому телу, которым природа облекла его душу и которое она предназначила на съедение червям. Он смешал понятия добра и зла и поступки своей личной воли истолковал как веление судьбы&lt;sup&gt;90&lt;/sup&gt;.

Этот загадочный герой, к тому же, — преступник, и он сам сознает свою виновность. Какой-то тяжкий грех лежит на его душе, но глубокая тайна покрывает этот грех: герой таит его это всех и только по силе его раскаяние мы можем догадаться, как велико его преступление. «Сердцу, которое съедаемо раскаянием, говорит он о себе &lt;sup&gt;91&lt;/sup&gt;, дано только одно средство спасения. Оно, как скорпион, окруженный пламенем, обращает жало, которым оно жалило других, против самого себя и кончает сразу все страдания. Так должен кончить и преступный человек или влачить жалкое существование. Так должен умереть человек, преследуемый раскаянием, одинаково лишний для земли и для неба; над ним мрак, внизу отчаяние, кругом огонь и в нем смерть».

И если герою удается заглушить раскаяние, то еще более тягостное чувство сжимает его сердце: ужас нападает на него, ужас, который должен охватить человека, когда он видит, что нет в мире ни одного предмета, на котором бы он мог сосредоточить свои чувства, когда он сознает, что всякая связь между ним и миром порвана. Самые острые страдание — блаженство, в сравнении с этой ужасной пустотой, в сравнении с этой пустыней души, с пустыней чувств, не находящих себе никакого применение в жизни. «Кто желал бы быть осужденным на созерцание неба, в котором нет ни облаков, ни солнца?» &lt;sup&gt;91&lt;/sup&gt;.

Есть впрочем исход… Если нет возможности покаяния, если отступить нельзя, то в запасе остается добровольная смерть. Но герой никогда не позволит себе кончить жизнь самоубийством. Его сердце не содрогается перед муками нескончаемых страданий, но оно и не ищет добровольной могилы, которую искали в старину безумцы и ищут в наше время трусы &lt;sup&gt;93&lt;/sup&gt;. Чтобы убить себя, герою нужно прежде всего убить в себе свою гордость, которая не позволяет ему быть похожим на остальных людей, давно изобретших это нехитрое средство кончать все земные счеты. Ненавидя жизнь и презирая ее участников, герой продолжает жить без надежды на что-либо лучшее.

Одно только сохранил он, как остаток своей прежней жизни в обществе, это — любовь своей подруги. Вся социальная жизнь свелась для него к этой жизни вдвоем; счастливой или несчастной — все равно. Никакие иные узы его не связывают. Романтические полуземные женские образы скрашивают несколько его одиночество; но и они должны будут скоро исчезнуть и тогда вокруг героя ляжет настоящая пустыня.

«Нам противно то, чего нам нельзя разделить с другими, говорит он; даже блаженство было бы печалью, если бы его пришлось переживать одному. Сердце, оставленное в полном одиночестве, должно в конце концов от покоя найти убежище в ненависти. Такое состояние похоже на то, какое должен испытывать мертвец, когда он чувствует, как вокруг него ползут холодные черви, и он не имеет силы стряхнуть их&lt;sup&gt;94&lt;/sup&gt;.

Немудрено, что герой так привязан к женщинам, в которых воплощен для него принцип жизни; понятно, что он их так любит, так как вся сумма любви, на которую он способен, отнята у мира и перенесена на этих подруг его несчастия.

«Моя любовь к тебе, говорит морской разбойник, — ненависть к ним, к людям. Эти два чувства так тесно связаны, что если разъединить их, то моя любовь к человечеству будет концом моей любви к тебе»&lt;sup&gt;95&lt;/sup&gt;.

Но помимо спутниц, у героя есть еще товарищи — есть та безымянная толпа, которая покоряется ему беспрекословно, которую он ведет за собой и которая с виду как будто живет с ним одной жизнью.

Но именно в его отношении к этой толпе обнаруживается вся антисоциальная тенденция его жизни. Никогда личный интерес героя не связан с интересом этой массы. Там, где он является во главе ее, он для нее таинственный незнакомец, который никогда не входит в ее положение, а пользуется ею как орудием, как средством для успешного проведение своей программы. Общение между ними нет никакого, а есть только с одной стороны сила власти и обаяние личности, с другой тупое повиновение. Герой стоит один среди своей шайки, у него нет верного сердца, которому бы он доверил свои помыслы; люди идут за ним, потому что он храбр и потому что он доставляет им богатую добычу — они пресмыкаются перед ним, так как он обладает способностью завладевать их стадной волей и направлять ее&lt;sup&gt;96&lt;/sup&gt;. Он управляет ими, стараясь быть всегда первым: такова сила льва над шакалом.

И если герой и становится когда-нибудь на сторону униженных и оскорбленных и защищает низшую братию, то в сущности, что ему за дело до свободы этой толпы? Он подымает заниженных затем только, чтобы занизить сильных &lt;sup&gt;97&lt;/sup&gt;.

Слишком гордый, чтобы быть рабом пошлого эгоизма, герой способен на жертву в пользу ближнего, но он поступает так не из сострадания, не из чувства долга. Его гуманное чувство — странная строптивость мысли, которая толкает его вперед и заставляет делать то, что лишь немногие вокруг него делают. Та же самая побудительная причина заставила бы его в другое время совершить преступление. Поднимается ли он над общим уровнем людей, с которыми осужден дышать одним воздухом, или падает ниже, он, делая добро или зло, хочет отделить себя это всех, кто разделяет с ним его смертное существование&lt;sup&gt;98&lt;/sup&gt;.

Итак, с виду высокое альтруистическое движение сердца героя вытекает из чисто эгоистического источника. Из человеческих тел и душ строит он свой престол и он даже не находит слов благодарности для этих безгласных свидетелей и строителей его славы. Он доволен, что его личность только резче и рельефнее вырисовывается на общем фоне и что венец на его голове блестит ярче.

Что именно привязывало к нему товарищей, что заставляло их признавать над собой его силу? Сила мысли и магическая тайна духа — отвечает Байрон. Венчанная успехом и искусно направленная, она покоряет своей воле слабость другого; она незримо правит их руками и достигает того, что самые энергичные поступки массы кажутся свершенными не этой толпой, а именно единичной волей владыки. Так это было, так это и будет, — под луною толпа должна работать на одного&lt;sup&gt;99&lt;/sup&gt;.

Надо только всегда сметь быть первым среди толпы и тогда легко править даже жестокими людьми &lt;sup&gt;100&lt;/sup&gt;.

Полное презрение героя не только к людям, живущим вне его круга, но и к тем, которые разделяют его судьбу, — вот последняя черта, которой дополняется эта мрачная картина человеческого одиночества.

Он сердцем не был сух,

Но эту слабость в нем гордыни дух

В миг побеждал.

В нем вызвала бы нежность — колебанье,

Он, бодрствуя на страже у страданья,

Им вдохновлен для ненависти был

За то, что прежде много он любил.

Таилось в нем презренье ко всему…

Среди живых он в мире этом — странник…

Он — жертва темных сил, ему в удел

Назначивших опасности;

Сильней любить, чем любит большинство,

Выла в душе способность у него.

Он истину опередил в стремленье

Своем к добру; дней зрелых наступленье

Внесло с собой крушенье юных снов…

Он думал о страстях, опустошивших

Пути его волною огневой,

И лучших чувств боренье возбудивших,

И проклинал мятежный жребий свой…

Добро со злом смешал он, и невольно

В том рок винил, что делал добровольно,

Для себялюбца пошлого — высок

Он жертвовать другим собою мог,

Не жалостью, не долгом увлеченный…

И та же мысль, в минуту ослепленья,

Могла толкать его на преступленья

На высоте ль, в паденьи ли своем,

От всех, кто с ним был связан бытием,

С кем должен был дышать он, но не слиться —

Добром иль злом желал он отделиться.

Он холодно на все, что копошилось

Глядел с высот…

Мысль обнажал он редко от покрова,

Чтоб взор людской не оскорблять сурово.

По внешности — таинственный, холодный,

Чуждавшийся знакомства и бесед,

Он обладал — то не был дар природный —

Умением в сердцах оставить след.

Внушал он не вражду и не любовь;

Но не было бесплодно с ним свиданье

Желали все его увидеть вновь

И сохраняли все в воспоминанье

Малейшее из сказанных им слов.

Как? Почему? Он против их желанья

Захватывал людские души в плен,

И оставался в них запечатлен

В любви иль злобе&lt;sup&gt;101&lt;/sup&gt;.

[Перевод О. Н. Чюминой-Михайловой].

Объединяя в одном образе все разрозненные черты этого характера, который под разными именами и в разных костюмах воспроизведен Байроном в его поэмах, мы получаем очень красивую, но опять-таки недостаточно ясную фигуру.

Герой стоит, конечно, в резком и прямом противоречии с существующим порядком общества. Он недоволен не теми или другими сторонами политического или гражданского строя, он во вражде с самим обществом, как таковым. Но в жизнь он вступил не таким, каким он стал, когда от нее отрекся. Люди его оскорбили, заковали его сердце в кандалы, отняли у него все, что было ему дорого; все его надежды оказались ложными — и он стал мстить людям. Его любовь превратилась в ненависть, его надежда в отчаяние, и он порвал с жизнью всякую связь. Но он не отвернулся от нее и не ушел всецело в своей внутренний мир; он пожелал все-таки давать чувствовать людям свою силу. Он так глубоко возненавидел людей за их пороки и несправедливости, что отказался от всякой мысли об их исправлении, и жил только одной мыслью об их наказании. Он не являлся борцом ни за какую идею, и, при большом уме и при чуткости сердца, отчетливо понимал, насколько пуста его собственная душа; он сознавал, что сам он ничуть не лучше окружающих людей, которых он презирал и ненавидел, что все его преимущество только в силе, что он сам преступник и служитель того же зла, против которого он ополчился. Бессильное раскаяние, не выводящее человека ни на какую дорогу, неотступно его преследовало, и этот внутренний враг был для него более грозен и опасен, чем какой бы то ни было враг внешний. Обманутый в своих надеждах, презирая одинаково и угнетателей и угнетенных, этот странный морской разбойник и мрачный рыцарь объявил войну всему человечеству, войну, которая могла бы иметь свое культурное значение, если бы в сердце самого героя была хоть капля веры во что бы то ни было. Но именно этой-то веры и не было. Герой только мстил, и в этой мести заключался для него весь смысл жизни.

Когда месть ему надоела, порвалось последнее звено, связывавшее его с миром, он остался среди людей безучастным созерцателем их любви и ненависти, не принимая их судьбы к сердцу и считая для себя унижением не только сближение, но даже всякое столкновение с ними. Он был не за людей, не против них; он стал над ними.

На такой холодной высоте стоит перед нами Манфред — этот последний и самый величественный демонический тип антисоциального индивидуалиста.

==== XIV. ====

Драматическая поэма «Манфред» [1816—1817] была плодом очень долгих размышлений, хотя, по свидетельству самого автора, она возникла почти что случайно. Вот что писал Байрон одному из своих друзей, уведомляя его о «Манфреде»: «Я забыл сказать вам, пишет он&lt;sup&gt;102&lt;/sup&gt;, что не то поэма в диалоге, не то драма, которую я последнее лето начал писать в Швейцарии — окончена; она в трех актах, в диком, метафизическом и совсем непонятном роде. Большинство действующих лиц, за исключением двух или трех, все — духи земли, неба и моря. Действие происходит в Альпах. Герой нечто в роде кудесника; его мучают угрызение совести, причина которых наполовину не выяснена. Я об этой пьесе невысокого мнения, пока ее еще не переписал, так как мне лень за нее взяться. Я пришлю ее вам и вы можете, если пожелаете, бросить ее в печку». В другом письме Байрон пишет по поводу этой же поэмы: «Я поистине не могу себе выяснить, хороша ли поэма или нет, и так как такое сомнение меня никогда еще не посещало раньше, когда я писал главнейшия из моих первых произведений — то я и склонен отвести ей очень скромное место».

Из этих строк — быть может, умышленно слишком небрежных — видно, что «дикая, метафизическая драма» была как будто написана без всякого плана, что она была плодом нескольких мгновенных вспышек вдохновение и что самому автору было не легко заключить в одну рамку все разнообразные чувства и мысли, пестрое и вычурное сплетение которых составляет содержание этого странного произведения.

Альпийский ландшафт бесспорно дал поэту внешний сценарий для некоторых эпизодов драмы. Беседы с Шелли, с которым Байрон тогда встретился в Швейцарии, оставили свой след на ее фантастическом колорите. Много воспоминаний чисто личного свойства имели также свою долю участия в создании загадочного типа самого героя.

Но сам по себе тип Манфреда являлся естественным завершением всех предшествующих ему типов байронической поэзии и в этом смысле он был далеко не случайной поэтической грезой, а плодом долгой подготовительной работы. Прежде, чем у поэта вырвался этот &quot;умирающий стон на себе самой сосредоточенной индивидуальности, которая не нашла свободы и счастия в служении ближним&lt;sup&gt;103&lt;/sup&gt;, — прежде, чем поэт поднялся на эту вершину мировой скорби&lt;sup&gt;104&lt;/sup&gt;, он, как мы уже видели, решал неоднократно и на разные лады все ту же трудную задачу о роли сильного человека в жизни.

В истории развития миросозерцание самого Байрона поэма «Манфред» отражает очень знаменательный момент. Мрачное, желчное, враждебно настроенное против людей и всего земного порядка, это мировоззрение в «Манфреде» доходит до крайних своих пределов; и поэт в фантастических образах излагает нам свою житейскую отчаянную философию, которая в нем совсем созрела. Кто хочет иметь верное и исчерпывающее понятие о настоящем байронизме, — не о том, который в смягченном виде был долгое время после Байрона ходячей литературной монетой, а о настоящем неразбавленном байронизме, — тот найдет его именно в «Манфреде» и увидит, что нового внесено Байроном в пессимистическое миропонимание его эпохи.

Как Дон-Жуан, как Фауст, как маркиз Поза, как Гамлет — Манфред мировой тип, одна из художественных фигур, в которую вложено цельное, свой круг завершившее, в себе замкнутое, искреннее миросозерцание, имеющее за собой все значение исторического факта. В этом смысле «Манфред» великое мировое художественное произведение, которое вероятно переживет все написанное Байроном. Поэма останется памятником давно отжившего времени, единственного по своей болезненной душевной тревоге, которая выразилась в повышенной до крайних степеней нелюбви к тому, к чему раньше пламенел человек всей душою, и в полном отчуждении от того, с чем раньше считал себя теснейшим образом связанным. Самую беспощадную проповедь отчуждение от людей и от всего людского — вот что поэт облек в таинственный образ загадочного рыцаря.

Герои Байрона в их постепенном развитии шли именно этой дорогой, поднимаясь от враждебного и боевого отношение к людям до отношение безразличного, оскорбительно индифферентного. Каждый шаг в этом направлении повышал их гордыню; и самомнение, самолюбование, и вместе с этим неоспоримая сила ума, характера и воли возрастали в них в той мере, в какой уменьшался круг их людских интересов и сфера их влияние на ближнего. На последней ступени своего развития этот тип переходит уже за границы человечески возможного и превращается в какой-то туманный фантастический символ.

В ореоле такого символа является нам и Манфред.

«Манфред» символическое выражение двух основных черт байронического миропонимания. Из всех созданных Байроном типов Манфред — образ самой сильной и могущественной личности, вооруженной умом и знанием, страшной силой воли и способностью необычайно глубоко чувствовать; и он же — самый полный выразитель отчужденности, самый глубокий символ того одиночества, на которое осудил себя человек, порвавший все связи с окружающим его миром.

==== XV. ====

Чтобы осветить загадочную, фантастическую личность Манфреда, чтобы приблизить его к нам насколько возможно, нужно ознакомиться с настроением поэта в тот период, когда он вдруг так неожиданно для самого себя создал эту драму.

Лето 1816 года Байрону пришлось прожить в Швейцарии, накануне того решительного момента, когда жизнь свободного странника, мыслителя и наблюдателя сменилась для него жизнью добровольного политического агитатора, сначала в рядах итальянских радикалов, затем борцов за независимость Греции. Нельзя сказать, однако, что эта перемена внешней роли сопровождалась каким-нибудь решающим переломом в мыслях и чувствах поэта. Она изменила кое-что в его поведении и в образе его жизни; она благотворно отозвалась на его поэзии, обогатив ее новыми современными мотивами — но в общем переход от жизни созерцателя к жизни деятеля не видоизменил существенно миросозерцание поэта. Оно осталось в своей основе таким же печальным, каким было раньше, и только одна черта в нем, действительно, преобразилась: это мрачное миросозерцание, всегда оттенявшее в жизни ее страдание и неразрешенные противоречия, ее конечный исход в небытие, ее призрачность и ее затерянность среди всевозможных тайн природы — сделало одну существенную уступу, а именно: оно значительно смягчило свой мизантропический взгляд на человека. С момента переселение Байрона в Италию, с тех дней, когда он попал в круг энергичных, смелых, страстных людей — замечается и в нем известный прирост симпатии к людям и притом не той симпатии, которая была ''у'' него всегда и которая выражалась в его негодовании на ход мировой жизни, а симпатии более нежной, более сострадательной, заменяющей негодование сожалением и обличение призывом к жалости. По крайней мере в его последних произведениях, в его венецианских драмах, в «Дон-Жуане», в «Мистериях», в «Острове», в мелких стихах, написанных за это время — к оценке человека, как умственной и нравственной величины, применена более разносторонняя и справедливая мерка, чем та, которой писатель руководствовался в своих первых творениях. Тогда он был обвинителем по преимуществу, теперь он стал судьей, который своим иногда сентиментальным, иногда ироническим, иногда патетическим отношением к людям стремится повлиять на смягчение приговора. Быть может, этим отливом мизантропии следует объяснить и готовность Байрона пожертвовать собой для Греции — готовность, в которой так часто хотели видеть все, что угодно, но только не искреннюю и бескорыстную симпатию к угнетенным и страдающим. А между тем поход в Грецию был всего вероятнее актом искупление со стороны человека, который так строго судил людей и не принес пока сам, никакой жертвы для того, чтобы иметь право так судить их.

Как бы то ни было, но с 1816 года в речах этого гордого духа, в речах иногда столь оскорбительных, начинает звучать нота более примиренная и миролюбивая. Настроение поэта по-прежнему печально, но оно уже свободно от столь характерной для него мизантропии.

Это настроение открывается нам с достаточной ясностью в стихотворениях, написанных одновременно с «Манфредом». Почти все эти стихотворение носят на себе отпечаток какой-то тихой грусти, какого-то усталого примирение и отречения. Мы почти не встречаемся в них с теми порывами страсти, гнева и ненависти, которые придают такую демоническую окраску другим, так недавно написанным поэмам. Перед нами, конечно, далеко не примиренный человек, не тот успокоившийся бурный гений, в котором избыток страсти смирен и скован философской мыслью, религиозной верой и какой-нибудь определенной программой жизни. Перед нами все тот же неукротимый и неудержимый в своем полете дух, тот же человек, отданный в жертву неопределенным стремлениям и порывам, но только человек как будто усталый и очень грустный. Его с виду спокойная и печальная речь — вовсе не голос смирившегося сердца, а только подавленная жалоба в борьбе растраченной силы, которая и теперь так же непокорна и строптива, как была прежде.

Таким является нам настроение Байрона в последних двух песнях «Чайльд-Гарольда» [1816—1817] в других поэмах и стихотворениях, относящихся к этим двум годам его скитальческой жизни. Уже в «Шильонском Узнике» [1816] перед нами поэтический образ смиренного несчастием человека. Сюжет, который в другое время мог бы заставить Байрона соперничать с Данте, разработан в этой поэме с необычайной сдержанностью, почти с религиозным смирением. Страдалец за свободу, свидетель медленной и мучительной смерти всех своих близких, человек, униженный и закованный в кандалы, и в минуту освобождение вздыхающий о своей тюрьме — какой контраст с прежними таинственными горными или морскими разбойниками, с прежними мстителями за оскорбленное достоинство человечества и апостолами насилия и истребления!

Когда в том же 1816 г. Байрон создал «Прометея», он и в нем, в этом символе неустрашимой дерзости, оттенил и прославил молчаливое страдание и геройское терпение в сознании своей правоты. Поэт указывал людям на этот великий пример и говорил: «В твоем молчании был заключен приговор твоему врагу — и великий урок вынесли мы из твоей терпеливой энергии, из твоей стойкости». Терпеливая энергия! как странно звучат эти слова в устах Байрона.

Если сам поэт и не мог похвалиться такой добродетелью, то все-таки в эти печальные годы своей жизни он был способен оценить ее. Он не молчал и не давал людям примера терпеливого страдания, он даже сожалел, что он не может в одном молниеносном слове заключить всей своей души, всех своих страстей и ощущений&lt;sup&gt;105&lt;/sup&gt;, но он зато и не бушевал, не сердился, не ненавидел и, печальный, стал мало-помалу сознавать, как он одинок, как он далек от людей, которые вызывали в нем прежде такие бурные порывы страсти.

«Человек, который превосходит других, говорил поэт, и покоряет их своей воле, похож на горные вершины, окутанные туманом и снегом. Над ним высоко сияет солнце славы, внизу под ним земля и море, вокруг него мерзлые скалы и шумные бури»&lt;sup&gt;106&lt;/sup&gt;. Эта красивая метафора очень верно отражает тогдашнее психическое настроение самого Байрона и туманный символический рассказ о таинственном Манфреде не что иное, как более полное и глубокое развитие этой же безотрадной картины одиночества.

Ощущение одиночества, примирение с ним, даже любовь к нему — вот одно из господствующих чувств в обеих последних песнях «Чайльд-Гарольда». Нигде поэт не говорит так откровенно о себе самом, как в этих песнях, и его слова проливают не мало света на загадочную душу Манфреда, который тогда занимал его воображение.

Поэт чистосердечно говорит о своем отношении к людям, говорит сурово, но искренне и просто. «Он рано понял, пишет он про себя, что он был совсем не способен жить одной жизнью с людьми, с которыми у него было так мало общего. Он не мог подчинять своих мыслей мыслям других и, гордый в своей печали, он мог удовольствоваться жизнью внутри себя самого и жить вне общества»&lt;sup&gt;107&lt;/sup&gt;. «Я никогда не любил света, говорил поэт уже прямо от своего имени, и свет не любил меня; перед его идолами я не преклонял колен. Встречая меня в толпе, люди не имели права считать меня в их числе; я стоял среди них, но не вместе с ними; расстанемся же благородными врагами; я готов поверить, что есть слова, которым соответствует дело, надежды, которые не обманывают, что существуют искренние добродетели; я готов поверить, что доброта не есть пустой звук и счастие не сон — хотя ничего подобного я не встречал в жизни»&lt;sup&gt;108&lt;/sup&gt;. «Разве не лучше быть одиноким и жить на лоне природы, чем теряться в пресмыкающейся толпе и быть осужденным, либо терпеть самому от чужой силы, либо давать ее другим чувствовать?» спрашивал Байрон&lt;sup&gt;109&lt;/sup&gt;. Действительно, любовь к природе, стремление бежать от людей в ее спасительные объятия и найти в ней друга и родственную душу — сказывается в эти годы с необычайной силой в усталой и опечаленной душе поэта. Природа — она одна во всем мире может дать ответ его сердцу, с тех пор как он почувствовал себя таким чужим, таким безучастным в людском обществе: «Разве горы, океан и небеса не частица моего „я“ и моей души, и я сам разве не часть их?» восклицал поэт в пантеистическом порыве сердца&quot;&quot;. «Разве любовь к ним не глубока во мне, разве она не искренняя страсть? Есть ли что-нибудь, что в сравнении с ними не заслуживало бы моего презрения?»

Не безучастна и не холодна природа, она жива, она чувствует и мыслит, она населена духами, но только общение с ними простым смертным недоступно. «О! почему пустыня не может стать моим приютом, почему какой-нибудь прекрасный дух не может быть моим другом? я мог бы с ним забыть весь род человеческий, и никого не ненавидя, любить одного его. Вы, стихии! неужели вы не можете дать мне такое существо в спутники? Неужели я ошибаюсь, думая, что они обитают в природе, хотя общение с ними так редко выпадает нам на долю»&lt;sup&gt;111&lt;/sup&gt;.

Жалоба поэта была не напрасна. Он испытал всю таинственную прелесть такого общение с духами, когда создавал своего «Манфреда».

Общение с природой и грустное замирение сердца, отдаляя поэта от людей, не превращали его в человеконенавистника; они скорее смягчали в нем тот агрессивный пыл, который не так давно, и в жизни, и в мечте заставлял его ссориться с ближним; но зато поэт становился теперь безучастнее к людям: «Бежать от людей, писал он&lt;sup&gt;112&lt;/sup&gt;, вовсе не значит их ненавидеть: не все способны трудиться и волноваться с ними». «Я не меньше люблю людей, но люблю только больше природу со времени наших с ней встреч, когда я забывал и мое настоящее, и прошлое, когда я смеялся со всем миром и чувствовал нечто такое, чего я не в силах выразить, но о чем и умолчать не в силах»&lt;sup&gt;113&lt;/sup&gt;.

Природа не вытеснила людей из сердца поэта и, как видно из многих строк его поэтического дневника, он думал об их судьбе очень часто, и прежние слова гнева не прерывали уже больше его печального размышления. Он даже стал прощать людям их преступление и как будто готов был верить в возможность их исправления. Вспоминая великую трагедию своего века, великую катастрофу свободы, равенства и братства, он задумался над этим уроком истории и вместо прежнего сурового обличение сказал очень спокойно&lt;sup&gt;114&lt;/sup&gt;: «Конечно, люди могли бы найти лучшее употребление для своей силы. Прельщенные новым для них могуществом, они жестоко расправились друг с другом. Сострадание не смягчило их сердца. Но ведь они, которые выросли во мраке порабощения, они не были орлами, воспитанными дневным сиянием. Зачем же удивляться, что они ошибались в выборе своей добычи?» И год спустя, возвращаясь опять к этой же теме, рисуя картину кровавой революционной расправы&lt;sup&gt;115&lt;/sup&gt;, говоря о пагубном ее влиянии на дело свободы, оплакивая крушение надежд и указывая на самовластие Наполеона, как на вторичное, еще более плачевное грехопадение человечества, поэт нерешительно, но с нескрываемой надеждой упоминал об Америке и произносил имя Вашингтона. Это имя, поставленное рядом с именами террористов и Наполеона, звучало как слово утешения.

По-видимому, мир вселялся в тревожную душу Байрона. Но этот мир не приносил с собой радости. Если в сердце поэта на время умолкало гневное чувство, то его печаль, несмотря на проблески света, была так же сильна, как и прежде. Пессимистический взгляд на жизнь составлял неизменный фон, на котором ярко за эти годы выступали его чувства и мысли. Усталое замирение не было примирением; оно оставалось печальным отказом от бесполезного, в себе самом замкнутого гневного чувства. Знаменитое стихотворение «Мрак» написано в эти годы; и как часто в последних песнях «Чайльд Гарольда» восторженный пантеизм сменяется жалобой на судьбу человека! «Наша жизнь — фальшивая природа, говорит поэт&lt;sup&gt;116&lt;/sup&gt;, она не входит в общую гармонию. Странный приговор произнесен над нами; на нас лежит неизгладимое пятно греха. Жизнь похожа на широколиственное ядовитое дерево; его корни — земля, его листья и ветки — небеса, с которых как роса падают на человека все несчастия: болезни, смерть, рабство, все беды, которые мы видим и, что еще хуже, беды, которые для нас незримы и которые заставляют трепетать нашу неизлечимую душу под ударами вечно-юной печали».

Надежда на загробный мир могла бы еще утешить человека, но от этой надежды пришлось отказаться. Не даром Гарольд при мысли, что с этой жизнью не все для него кончено, только улыбнулся; это была улыбка отчаяния; Гарольд повеселел, но его веселье было страшно; оно походило на веселие тех несчастных, которые на обломках корабля, глядя в глаза смерти, спешат напиться&lt;sup&gt;117&lt;/sup&gt;.

Но если оставить всякую мысль о небе, что же может дать человеку скудная нива жизни? — ограниченность чувств, отвечал поэт&lt;sup&gt;118&lt;/sup&gt;, хрупкий разум и краткое существование. Стоит ли жить, когда история во всех ее обширных томах только повторение все одной и той же страницы&lt;sup&gt;119&lt;/sup&gt;.

Такой мрак духа тяготил поэта; но Байрон чувствовал, что он бессилен разогнать его, что он не выйдет из-под его власти. Как будто жалуясь на свою судьбу, он говорил: &quot;Есть демоны, которые обессиливают все наши лучшие мысли; меланхолические сердца, с детства вскормленные печалью и мраком, становятся добычей этих демонов. Есть люди, которые считают себя обреченными на вечное страдание, люди, которым солнце кажется кровавым пятном, земля могилой, могила адом и самый ад рисуется в более мрачных красках, чем он есть на самом деле&lt;sup&gt;120&lt;/sup&gt;. К числу таких лиц поэт относил и себя. Он сознавал, что «от рожденья его душа — олицетворенная буря, что жизнь его — волнение, что покой для него гибель, что обреченное на покой его сердце изойдет печалью, что оно заржавеет бесславно, как меч, который поедает самого себя, когда он бездействует&lt;sup&gt;121&lt;/sup&gt;».

«Будем смелы, утешал себя однако Байрон, будем смелы в наших мыслях; постыдно было бы отступиться от наших прав на мышление. Мысль — это наше ''последнее'' и ''единственное'' убежище, так как всегда она будет принадлежать нам. И хотя с нашего рождение этот божественный дар закован в кандалы, подвергнут пытке, заключен в темницу, хотя он окутан мраком затем, чтобы истина не возсияла слишком ярко перед непривыкшими к ней очами, все-таки луч ее проникает в нас и завеса с наших глаз спадает&lt;sup&gt;122&lt;/sup&gt;.

Торжествующая смелая мысль — вот последний оплот в житейской борьбе, которая берет у человека столько сил, любви и страсти, чтобы заплатить за них столькими разочарованиями и печалями. На обломках всех надежд, всего дорогого, она одна, эта свободная мысль, сохраняет, по-видимому, свою силу. Но придает ли она человеку бодрость, способна ли она дать ему хоть тень искомого счастия? На этот вопрос Байрон отвечал различно.

Устами Манфреда, этого таинственного кудесника, вооруженного всею мудростию мира, поэт сказал, что древо знание не есть древо жизни. Он как будто отнимал ''у'' себя этими словами последнее утешение.

Туманное и сумрачное настроение, в котором так произвольно смешивались бурные порывы страстей с холодной и грустной усталостью, жажда счастия с отказом от него, поклонение человеческой силе со скорбью об ее бессилии, — вот тот фон, на котором выпукло выступает трагическая фигура Манфреда.

Создание этого типа было прощанием поэта с целым миром чувств, настроений и мыслей, который был так дорог ему в недавние годы.

Наступало душевное успокоение, усталое и грустное, и оно делало возможным художественную работу над темой, которая вся была кипением, рвущейся и в глубь, и в высь и в ширь страстью и демонической угрозой всему порядку на земле и в небесах.

==== XVI. ====

Автор позволил нам глубоко заглянуть в душу Манфреда — этого странного существа, которое носит образ человека, но с людьми имеет так мало общего.

Перед нами не человек, а какой-то волшебник, одаренный сверхчеловеческой силой и знанием. Он овладел всеми тайнами науки, всем знанием мира, он приобрел силу над всеми духами, он говорит с ними как властелин, он не боится ни ада, ни неба, он даже временно бессмертен, так как все его попытки к самоубийству остановлены какой-то сверхъестественной силой. Пусть это бессмертие есть кара, наказание за его грехи, но тем не менее оно дает ему силу бесплотного духа. Духи чувствуют и знают, что он им сродни, что он не человек, а нечто более высокое и сильное. „Этот человек, говорит про него первая богиня судьбы, человек необыкновенный, о чем свидетельствует его внешний облик и его присутствие здесь, в аду. Его страдание бессмертны, как наши страдания. Его знание, сила и воля — редкие в человеке. Его стремление превышали человеческие желания; они научили его тому, что нам ведомо, они показали ему, что знание не дает счастия и что наука есть лишь обмен одного невежества на другое. Но это не все. Страсти сожгли его сердце и под их властью он стал существом столь несчастным, что я, которая не могу испытывать сострадания, все-таки прощаю тем, которые с состраданием к нему отнесутся“. „Он мой или твой, говорит судьба самому Арриману; здесь в аду нет духа, который имел бы душу, сходную с его душой, или был бы над ним властен&lt;sup&gt;123&lt;/sup&gt;“.

Среди двух начал жизни, доброго и злого, Манфред сохраняет свое независимое положение. „Слишком поздно!“ говорит он аббату, который приходит к нему, в надежде спасти его душу. „Ты не знаешь меня! дни мои сочтены и мои деяние внесены в книгу суда. Уйди! соседство со мной для тебя опасно. Мои потемневшие глаза тебя больше не видят. Старик! умирать нетрудно!“&lt;sup&gt;124&lt;/sup&gt; Иных слов покаяние не нашлось у Манфреда.

Он так же горд, когда разговаривает с духами природы или со служителями ада. В его беседах с ними, с духами всех стихий мира, звучит не просьба, а приказание; когда они медлят явиться на его зов, он начинает грозить им. „Духи земли и неба, говорит он&lt;sup&gt;125&lt;/sup&gt;, вы не увернетесь от меня. Силою, которая могущественнее всех вас, всесильным заговором, который родился на проклятой звезде, на горящих обломках разрушенного мира, ужасным проклятием, которое лежит на моей душе, мыслью, которая во мне и вокруг меня — я сумею покорить вас моей воле“. И духи покорены, хотя они и ненавидят и презирают своего покорителя. „Ты червь, говорит ему один из них&lt;sup&gt;126&lt;/sup&gt;, я презираю тебя, но повинуюсь, принужденный к тому силой; не твоя она, эта сила, но на время она тебе уступлена“. „Рабы, отвечает им Манфред&lt;sup&gt;127&lt;/sup&gt;, вы не смеете смеяться над моей волей. Мой дух, искра Прометея; светоч моего существа горит таким же ярким, проницающим и далеко-летящим светом, как ваш. Хотя мой дух и заключен во прахе, но он не уступит вашему. Отвечайте мне! или я покажу вам, кто я!“. Когда фея гор обещает помочь Манфреду в исполнении его желаний и только требует от него минутного послушания, он не может даже на мгновение подавить в себе гордыни: „я не дам такой клятвы, говорит он.&lt;sup&gt;128&lt;/sup&gt; Повиноваться? Кому? Духам, которых я имею власть вызвать! Быть рабом тех, которые мне служат? Никогда!“

Тон речи Манфреда не изменяется и в минуту смерти, когда злые духи его окружают и хотят завладеть его душою. Она принадлежит аду — он это предчувствует — но до последнего мгновение он сохраняет гордую речь и осанку независимого владыки. Он разгоняет бесовскую свору: еще при жизни сходил он во ад и ада он не боится.

„Я презираю вас всех“, говорит он обступившим его духам&lt;sup&gt;129&lt;/sup&gt;, хотя я чувствую, что душа моя меня покидает, я все-таки презираю вас. Я не уйду отсюда, пока во мне есть земное дыхание; я изолью на вас мое презрение, пока во мне есть земная сила, чтобы бороться с вами; хоть вы и духи, но разве только по частям сможете вы извлечь меня отсюда». Когда демон над ним издевается, толкуя его слова в смысле страха перед смертью, Манфред отвечает ему&lt;sup&gt;130&lt;/sup&gt;: «клеветник! ты лжешь! Для моей жизни наступил последний час — это я знаю; и я не пожелал бы купить ни одного мгновение у этого последнего часа. Не со смертью борюсь я, но с тобой и с окружающими тебя духами. Не на договоре с тобой и с твоей сворой была основана моя сила. Она покоилась на высшей науке, на моем труде и смелости, на долгих бессонных ночах, на силе души и на моем знакомстве с мудростью наших отцов, с мудростью того времени, когда земля видела, как люди и духи жили вместе одной жизнью и когда вы не имели никакого преимущества над нами. Я опираюсь на мою собственную силу; я вызываю, отрицаю, отвергаю и презираю вас!»

«Какое тебе дело до моих грехов?» спрашивает Манфред беса&lt;sup&gt;131&lt;/sup&gt;. «Разве преступление должны быть наказуемы другими преступлениями и еще большими преступниками? Иди назад в преисподнюю. Надо мной ты не имеешь власти — это я чувствую, и ты никогда не будешь владеть мною — это я знаю. Что я свершил, то свершено. Внутри меня такая мука, которую ты не можешь увеличить. Бессмертная душа сама рассчитывается за свои добрые и злые мысли… Никогда я не был тобой прельщен или обманут, и я не твоя добыча — я сам был моим убийцей и буду им и в грядущем. Прочь от меня, вы — обманутые мной враги. Надо мной теперь простерта рука смерти, а не ваша!»

«Уйди! я хочу умереть, как я жил — одиноким&lt;sup&gt;132&lt;/sup&gt;».

Желание Манфреда исполнено — он, действительно, умирает одиноким, отвергнув помощь священника и прогнав от себя духов ада. Щадя его самолюбие, высшие силы ада не пришли на помощь бесам, которых они к нему подослали.

На такой страшной высоте стоит этот человек, сохраняя свое независимое положение между небом и адом. «Он — третий дух в нашем мире, говорит про него остроумно один из новейших исследователей&lt;sup&gt;133&lt;/sup&gt;, человеческий дзот в его самом высшем проявлении, отличный от других людей, подданных Бога или Арримана. В „Манфреде“ Байрон поднял человека на степень духа, который сам себя определяет, в себе самом находит воздаяние и за свое добро, и за свое зло, и, как Бог и как Арриман, он идет своей дорогой».

Действительно, Манфред как будто освобожден от опеки неба и от соблазнов ада. Бог не берет его под свою защиту, так как едва ли увещание аббата могут назваться такой защитой; ад, с своей стороны, не торопится завладеть его душой и позволяет ему до последнего мгновение сохранить сознание своей полной независимости. Бесы бегут от него не потому, что грешник кается и призывает Бога, а потому, что им самим становится страшно. В Манфреде есть что-то божественно-автономное. «Он сам свой обвинитель и судья&lt;sup&gt;134&lt;/sup&gt;». В нем живет «непобедимое „я“, которое само себе довлеет, над которым ничто не властно, ни демоны, ни люди; „я“ — создатель своего добра и своего зла, бог, страдающий и запавший, но все-таки бог в своем телесном рубище»&lt;sup&gt;135&lt;/sup&gt;.

Манфреда нельзя судить обыкновенным, человеческим судом; в его сердце добро и зло так перемешаны, так слиты, что к нему неприложима обычная этическая мерка. Автор умышленно затемнил вопрос о нравственной стоимости помыслов и чувств своего героя, умышленно сочетал в его природе нравственные противоречия, чтобы поставить его вне или выше обыкновенного суда, каким мы судим людские намерение и поступки.

«Я знаю тебя, говорит ему дева гор&lt;sup&gt;136&lt;/sup&gt;, я знаю тебя за человека разных помыслов, за человека добрых и злых деяний, крайнего и в добре, и во зле».

То же суждение высказывает о нем и аббат, когда говорит&lt;sup&gt;137&lt;/sup&gt;: «этот человек мог бы быть благородным созданием; в нем есть та сила, которая могла бы создать хорошее сочетание из сильных элементов [его духа], будь только они мудро смешаны. Такой, каков он теперь, он представляет собой достойный удивление хаос, смешение света и тьмы, духа и праха, страстей и чистых мыслей, которые все смешаны, все без конца и без порядка друг с другом спорят, и либо бездействуют, либо грозят разрушением».

Добро и зло в сердце этого странного существа даже не спорят — они находятся в устойчивом равновесии.

Сам Манфред говорит, однако, неоднократно о своих преступлениях и злодеяниях. Он говорит, правда, очень туманно, не поясняя, в чем собственно эти злые дела состояли, но все же он открыто признает себя преступником и знает, что небо его простить не может.

В той ужасной речи, с какой обращается к лежащему в обмороке Манфреду незримый голос, есть выражения, которые могут заставить нас подумать, что Манфред олицетворение какого-то странного нравственного уродства. Голос произносит над Манфредом страшное заклинание: он осуждает его на мучения, припоминая ему все его пороки и преступления. Он говорит, что сердце этого человека холодно, что улыбка его — улыбка змеи, что душа его неизмеримая пучина коварства, несмотря на его добродетельную внешность; он говорит о его двуличии, о тайных, злых умыслах его мудрости, о том, что он находит наслаждение в страдании ближнего, о том, что он по духу брат Каина. О всех этих грехах напоминает Манфреду таинственный голос, чтобы в конце-концов произнести над ним ужасное проклятие и осудить его на страшные нравственные мучения. Если верить этому голосу, Манфред — преступник и изверг&lt;sup&gt;138&lt;/sup&gt;.

Но совсем иным представляется Манфред тем людям, которые имели случай сталкиваться с ним в жизни. Ни одного слова осуждение не слышим мы от его ближайших слуг, от тех, кто видел его еще ребенком.

Аббат спешит спасти его душу не только из обязательного христианского чувства, какое он питает ко всем людям, а из уважение к благородству этого сильного человека. Наконец, в разных местах драмы есть не мало указаний на доброе и сострадательное сердце героя.

«С таким тонким чувством к страданию другого, как может быть твоя душа черна и зла? — спрашивает альпийский охотник, которому Манфред намекнул на свои преступления. «Не говори так. Разве человек с такими благородными мыслями может изощрять свою месть над врагами»?

«О, нет, отвечает Манфред; от меня пострадали только те, которые меня любили. Я никогда не поражал врага иначе, как при законной самозащите; но объятия мои все-таки были пагубны».

«По природе я человек не общительный, но я не жестокий человек; я люблю, чтобы пустыня была вокруг меня, но я не хотел бы быть ее виновником» [I would not make, but find a desolation]&lt;sup&gt;139&lt;/sup&gt;.

Таких противоречивых мест в поэме много. Этическая оценка характера героя почти невозможна.

В душе Манфреда дано какое-то загадочное сочетание, добра и зла ''без всякой борьбы между ними'', без колебания в ту или другую сторону.

Характер Манфреда — последнее видоизменение скорбного типа индивидуалиста. Антисоциальная тенденция этого индивидуализма выражена в Манфреде в своем наиболее резком виде. Она достигает своего предела, за который переступить уже не может.

Поставленный рядом со своими ближайшими родственниками, с Чайльд Гарольдом и героями лирических поэм, Манфред — натура наиболее антисоциальная, в том смысле, что для него вообще не существует никаких социальных чувств, ни положительных, ни отрицательных. В нем нет ни любви, ни сострадания, ни презрения, ни ненависти к людям; он стоит не рядом с ними, не над ними, а вообще вне их круга. Манфред сам сравнивает себя с кометой; он, действительно, промелькнул среди людей, не оставив следа, чтобы никогда более к ним не возвращаться. Ему ничего от них не нужно, и он им не нужен. Забвение и смерти просит он. Ни борьба, ни волнение, ни новый наплыв чувств, ни покой, ни движение — ничто человеческое не вернет его к жизни, его, в котором столько знания, столько чувства и воли! Он стоит на рубеже той черты, которая отделяет людей от бесплотных духов, временно живущее от вечного; не назад к людям желал бы он вернуться, он «хотел бы стать незримым духом какого-нибудь нежного звука, живым голосом, дыханием гармонии, бестелесною радостью, которая рождается и умирает вместе со звуком, который ее создал&lt;sup&gt;140&lt;/sup&gt;.

„Начиная с юных лет, говорит он&lt;sup&gt;141&lt;/sup&gt;, моя душа не жила общей жизнью с другими людьми; на землю я смотрел не человеческими глазами; я не разделял с людьми их жажды самолюбивых желаний [thirst of their ambition]. Цель их жизни не была моей целью; мои радости, печали, мои страсти и моя сила делали меня чужим среди них; хотя я и носил человеческий облик, во мне не было любви к человеку… редки и незначительны были мои столкновение с ближними и с образом их мысли“.

„Я пренебрег желанием жить среди этого стада волков, стоять хотя бы и во главе их, говорит он&lt;sup&gt;142&lt;/sup&gt;. Лев всегда одинок — таков и я“.

Одиночество, мы знаем, было отличительной чертой всех байронических героев, но всегда оно разнообразилось известным активным участием, которое они принимали в судьбе ближнего. Одиночество Манфреда иного характера. Это — медленная агоние сердца, без всяких движений доброй или злой воли.

Манфред был только не вполне искренен, когда говорил, что он с юных лет усвоил себе этот индифферентный взгляд на человечество. Если бы это было так, то такой взгляд представлял бы неразрешимую психологическую загадку: мы не могли бы догадаться о мотивах, которые его вызвали в человеке столь богато одаренном. Не таким был Манфред раньше. Житейский опыт довел его до отрицания, до полного индифферентного отношение к людям.

Из первого монолога Манфреда мы знаем, что это отношение было прежде иного, более мягкого характера. „Я делал людям добро, говорит он&lt;sup&gt;143&lt;/sup&gt;, и среди людей я встречал добро“; это добро не дало душе Манфреда облегчения, жизнь его не обновилась, так как затрата личного счастия оледенила его, но такое признание все-таки знаменательно в устах человека, который отрицает в себе вообще все человеческие чувства.

Еще более ясный намек имеем мы в разговоре Манфреда с аббатом.

„Отец! говорит ему Манфред&lt;sup&gt;144&lt;/sup&gt;, и я имел эти земные обольщение [visions], эти благородные порывы в моей молодости; и я хотел вместить в себе душу других людей, стать просветителем человечества [the enlightener of nations], И я хотел лететь все выше — куда? я сам не знал; быть может, затем, чтобы упасть… Но все это прошло, я обманулся. [Му thoughts mistook themselves]“.

И Манфред обманулся потому, что он не мог укротить [tarne down] своей природы; чтобы властвовать, для этого нужно было покоряться, уметь приноровляться, быть настороже и лгать. Он не был способен делать какие-либо уступки, даже самые ничтожные; как индивидуалист, дошедший до крайних пределов в поклонении своей силе и могуществу, он предпочел отказаться от всякой власти над людьми, в которых разочаровался, чем поспать ее ценой малейшей уступки. Он даже не хотел и думать о средствах, так как сама цель — власть и ее сила, для него утрачены. К чему власть, если нет тех, ради которых она существует?

Да и вообще, к чему жизнь? Она имеет смысл, взятая в связи с общей жизнью целого. Поставленная вне ее, она есть кара, и таковой она была для Манфреда. Поэт не мог придумать более страшного наказание для своего героя, как это осуждение на жизнь, которая не нужна человеку и которую он тем не менее не в силах прервать самовольно. Для Манфреда, как для Агасвера, самый процесс жизни стал проклятием.

==== XVII. ====

Таков этот загадочный тип, душевная трагедия которого должна была отразить в себе трагедию целого исторического момента.

И она ее отражала, хотя бы в очень туманных символах.

Сила, на которую опирался Манфред, принадлежала ему одному; она не была дана ему ни Богом, ни дьяволом, он сам взял ее без всякого разрешение или благословения; взял потому, что в нем самом горела искра Прометея, хоть дух его и был заключен в прахе. Но что такое в сущности эта сила, как не сила знания, та самая сила разума человеческого, на которую в XVIII в. возлагали такие надежды и о которой думали, что она может перестроить весь мир по своему закону, не повинуясь никаким до того времени установленным нормам добра и зла, а сама их установляя? Манфред — символ такой силы, основанной на знании, приобретенном при независимом труде, едиными усилиями человека. Но — что всего характернее для того времени, — это — символ глубоко горестный, а не торжествующий и радостный, каким бы он должен был быть. Что дало Манфреду его знание? Не оно ли в конце концов привело его к афоризму, что древо знание не есть древо жизни? При всем могуществе своего разума Манфред глубоко несчастлив. Это могущество мыслящего человека, обладателя всех недоступных тайн, не заставило Манфреда полюбить жизнь, а наоборот, только усилило ту тяготу, какою оно на него ложится. Смысл жизни остался для него темен, хоть он и был по-видимому лучше других подготовлен к тому, чтобы понять его. Как объяснить это горе от знания, эту печаль при могуществе разума, когда одно из условий счастия человеческого есть именно хорошо вооруженный ум? Трудно уловить ход мысли Байрона по этому вопросу, в виду неясностей и глухих намеков, которых так много в его поэме, но если мы вспомним как в начале XIX столетия потускнел ореол разума в глазах всех его недавних поклонников, как дискредитировано было всякое знание, почерпнутое человеком самостоятельно из опыта жизни, как, наконец, возвеличение человека как разумного существа сменилось жаждой откровения, умственной опеки и страхом перед трезвостью суждение — тогда, быть может, часть тумана, который окутывает тайну души Манфреда, рассеется, и таинственный символ разрешится в очень простое, исторически верное суждение поэта об одном из основных вопросов своего времени. Устами Манфреда поэт как будто говорил от лица своего поколения: великого всегда ждет человек от знание и от разума, ждет прежде всего уменьшение страданий и прироста счастия, и когда в этом знании он поднимется до ступеней самых высоких, он видит, что он так же далек от счастия, как был и раньше, а может быть и еще дальше, потому что он так верил в чудотворную силу своего ума, и обманулся. „Древо знание не есть древо жизни“ — вывод понятный в начале XIX столетия в умах людей, которые сами могли убедиться, сколько безумств творит человек во имя разума и каким зверем он может быть при всем наличном богатстве его познаний.

Но сила личности человека определяется не одной лишь силой его разума. Для полноты могущества необходимо железное напряжение воли и необычайная повышенность темперамента, обусловленная большой интенсивностью чувства. Чтобы быть сильным, надо обладать характером.

Глубина и быстрая восприимчивость чувств — отличительная черта психики всех байронических типов; все они сангвиники, с кипучими страстями; вся жизнь их — кипение страсти или страстей, которые вопреки обычному течению нашей внутренней жизни как-то мирно уживаются в них с холодным рассудком. Это своего рода психическая аномалия, но она нужна была Байрону, да и вообще поэтам того поколения, для создание образов истинно сильных во всех отношениях личностей.

Примером такой разносторонней силы, — и притом поднятой на наивысшую ступень — был и Манфред. Его сердце — вулкан и его воля — железо. Поэту было трудно найти подходящие слова и в особенности подходящие драматические положения, чтобы образ этой личности — единственной в своем роде — вполне соответствовал замыслу. И Байрон умышленно отнес к прошлому всю историю страстей и увлечений своего героя, и об этом прошлом предпочел опять говорить лишь намеками и полусловами. Он изобразил нам сердце Манфреда как вулкан уже потухший и волю его как застывшую в своем напряжении. Мы почти ничего не знаем о том, как жил этот человек раньше, прежде чем мы застали его в таком безысходном горе. Такое отсутствие всяких сведений о жизни Манфреда и составляет главную неясность всей поэмы; в чем причина страшной грусти Манфреда? и почему он так несчастлив? Этой загадки не разрешить, если в объяснении психологии Манфреда держаться обычных понятий и если самого героя судить как простого человека. Тайна может разъясниться только, если Манфреда понять как поэтический символ того поколения, которое его создало. Как такой символ, он — олицетворение силы чувства и воли, которые вместо того, чтобы оказаться благотворными, толкнули людей на путь страшных преступлений и несчастий.

А Манфред великий грешник и преступник. И преступление его не в том, что его разум не желал знать над собой никакого владыки; преступление его не интеллектуального, если так можно выразиться, характера, оно — вытекло из греховного направление его воли и его чувств. Манфред не только думал преступно, но он и преступно чувствовал и действовал. Какие же преступление совершил он? Об этом мы ничего не знаем, и только одно нам известно, что источник их — его пылкое, страстное сердце. Такой пылкой страстью пылали сердца на рубеже двух веков, когда душа чувствующего и мыслящего человека была похожа на хаос, на смешение света и тьмы, из которого могло родиться — и в действительности родилось — разрушение. Сколько было совершено преступлений, которые вытекли из чувств, могущих повести к добру и счастию? Как много было людей, которые сознавали себя сильными волей и сильными в чувствах и должны были признать себя преступниками, или могли, как Манфред, сказать, что на них — кровь ближнего. Вероятно, как Манфред, они отказались бы принести более полное покаяние и, чтобы не растравлять своих душевных ран, стали бы говорить полунамеками. И не к ним ли относились те слова, которыми незримый голос проклинал Манфреда, когда он лежал в обмороке? Голос этот осуждал Манфреда на мучения, напоминая ему о всех его пороках и преступлениях. Он говорил ему, что его сердце холодно, что его улыбка — улыбка змеи, что душа его неизмеримая пучина коварства; он говорил ему об его двуличии, о тайных злых умыслах его мудрости, о том, что он находит наслаждение в страдании ближнего, о том, наконец, что он по духу брат Каина.

Если этот таинственный голос принадлежал существу, одаренному всеведением, то он говорил заведомую ложь, так как никакой умышленной злобы, умышленного коварства или каинской ненависти в душе Манфреда, не было — о чем свидетельствуют все люди, которым приходилось с ним встречаться. Но слова таинственного голоса не надо понимать буквально: их нужно также истолковать иносказательно. Они станут понятны, если мы вспомним — и это нетрудно подтвердить многими ссылками на литературные памятники того времени — как часто люди, переживавшие ту тревожную эпоху, могли упрекнуть себя в том, что дело любви в их руках обратилось в дело злобы и вражды, что улыбка счастья стала улыбкой злорадства, что добрые помыслы их получили вид коварных замыслов и что они сами, желая быть Авелями, на время превратились в братоубийц. Таинственный голос, проклинающий Манфреда, был голосом не незримого духа, а голосом совести своего века.

В смысле такой же самообличающей исповеди может быть истолкован и знаменитый, наиболее туманный эпизод поэмы Байрона — таинственная любовь Манфреда к Астарте. Страдание Астарты, ее гибель, участие Манфреда в этой гибели; его стремление добиться свидание с ней и, наконец, ее появление перед самой его смертью в залог прощения, все это — в лицах изображенная трагедия любви, но не только любви между мужчиной и женщиной, а любви в широком смысле — любви как принципа жизни, которому люди изменили не потому, что они злы от природы, а потому, что они слишком страстно любили и под властью этой страсти незаметно для себя самих перешли к отрицанию любви и во имя любви стали враждовать друг с другом. Любовь, сгоревшая в своем собственном пламени — вот как можно понять этот мрачный эпизод поэмы Байрона, если уже все в ней истолковывать символически. Тогда станут понятны и некоторые очень туманные слова Манфреда о своей подруге, т.-е. о своей собственной, некогда столь чистой любви, далекой от всякой вражды и насилия,

==== XVIII. ====

Неясная сама по себе, идея поэмы, действительно, очень затемнена вводным эпизодом о таинственной любви Манфреда к Астарте.

Искать в этом эпизоде намеков на личную жизнь поэта можно, но такие намеки останутся простой догадкой и ничего не разъяснят»&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. Можно предположить также, что это драматическое положение, построенное на любви брата к сестре, было либо повторением старого литературного мотива, с которым мы встречались уже у Шатобриана в его повести «Рене», либо оригинальной выдумкой для большего эффекта. Байрон, как и его друг Шелли, любили прибегать к таким эффектам, чтобы придать чувствам героя эксцентричный характер и ускорить темп драматического действия. Легко могло быть также, что этот драматический эпизод был вызовом, брошенным в лицо обиходной морали, — выходкой против признанного кодекса нравственности. Байрон любил такие выходки, как это видно из его известных слов в «Каине», где говорится о любви Каина к Аде. Во всяком случае при отсутствии прямого указание на то, кто была Астарта — в поэме дан только намек на то, что она сестра Манфреда — и в виду таинственности отношений, которые существовали между ней и Манфредом, — нет никакой возможности доискаться реальных фактов, которые будто бы лежали в основании этого туманного эпизода.

Невыясненной остается не только личность Астарты, но и ее трагическая судьба. Манфред — виновник ее несчастий, ее смерти, но как и почему — это от нас опять-таки скрыто. Мы знаем только, что у Манфреда отнято его личное счастие, последнее, что его привязывало к жизни, и что виновник гибели этого счастия — он сам. Он сам разрушил его, и отныне мрак отчаяние и страдание окутал все его помыслы и чувства.

Трагедия Астарты напоминает собою слегка трагедию Гретхен, но в ней есть и своя оригинальная черта. Любовь Манфреда не есть одна из его «попыток» найти в жизни счастие и удовлетворение, какой была любовь Фауста. Эта любовь для Манфреда — все; с ней неразрывно связана его жизнь; одна эта любовь может успокоить его душу, и с исчезновением ее всякий смысл жизни для Манфреда утрачен. Забыть Астарту он не может, как Фауст забыл Маргариту, и угрызение совести, которые испытывает Манфред, не покидают его до смерти. Одна только Астарта, если бы она могла вернуться на землю, была бы способна оживить этого мертвеца.

«Она была на меня похожа, говорит Манфред, ее глаза, ее волосы, ее черты, все, даже звук ее голоса напоминал меня. Но все это в ней было более мягко, все умиротворено красотой. Она любила уединенные мечты и мысли; в ней была жажда тайного знание и ум ее был способен обнять всю вселенную. И не только одними этими качествами обладала она, в ней были иные, более нежные, чем мои — сострадание, улыбка и слезы, которых я не имел, нежность, которую я ощущал только к ней, и смирение, которого у меня никогда не было. Она разделяла со мной мои ошибки, но ее добродетели принадлежали ей одной; я любил и я погубил ее». Понятно, почему эта женщина имела такую власть над сердцем Манфреда. Она была для него не только воплощением женственности и сердечной простоты, как Гретхен для Фауста, она была ему равна по уму и характеру, она дополняла его психический мир и делала из него цельного человека. Ее исчезновение было для Манфреда нравственной смертью.

Он убил ее «не рукой своей, а своим сердцем, которое сломило ее сердце. Глядя на него, это сердце завяло. Он пролил кровь, не ее кровь, но она от этого изошла кровью. Он видел это все, но был не в силах спасти ее».

Поэт не пожелал высказаться яснее. Манфред говорил только, что если бы умер он, Астарта осталась бы жить, она продолжала бы любить и сиять, даря других лаской и счастием. Она, как он сказал, пострадала за чужое преступление, т.-е. за его грехи.

В истории развития демонического типа эта гибель нежной души в объятиях души сильной и властной — мотив достаточно распространенный. Рене погубил свою сестру и жену так же невольно, как Манфред Астарту. Так Гяур погубил свою невесту, Корсар — Медору, так погибла Абидосская невеста, Паризина и дочь Коринфского наместника. Герой сеял смерть на всем своем пути и эта смерть не щадила и самого близкого ему человека. Не черствость его была источником этих несчастий; сам герой любил не меньше, если не больше, чем те женщины, которых убивала его любовь, но он был отмечен какой-то печатью проклятья. Он был так силен, что другой человек, более его мягкий и слабый, не выносил близости его силы; или, если этот человек был ему относительно равен и мог с своей стороны оказать ему поддержку, то какая-то враждебная судьба торопила катастрофу, чтобы отнять у героя последнюю опору в жизни. Судьба лишала его последнего счастия, которым может наслаждаться всякий, самый несчастный человек, а именно — счастия личного.

Астарта занесла с собою все нежные чувства Манфреда, все его земное счастие; он остался обреченным на полное одиночество, из которого один только выход — покой ни бытия. И кто другой, как не она, его любящая Астарта, мог явиться ему вестником близкого избавление от жизни? Она скрашивала его жизнь, она же и возвещает ему наступление смерти, этого желанного и блаженного для него мгновения.

Но, может быть, Астарта вовсе не женщина, а символ той великой идеи, которая была затемнена и погублена демонической страстью героя? Тогда она самый печальный, нежный и красивый символ мировой скорби.

==== XIX. ====

Итак, если вдвинуть поэму Байрона и центральную в ней фигуру в историческую рамку, то легко убедиться, как тесно связана поэма с одной из основных нравственных проблем своего времени.

Психология сильной личности — сильной своим умом и знанием, глубиной своих чувств и напряжением своей воли — выражена образно, и в своей основной трагической сущности. Эта сильная личность, каких тогда было много, обозревая все богатство своих знаний и измеряя силу своего ума, — убедилась, насколько поспешны были надежды, на них возлагаемые, и увидала сколь недостаточна эта умственная сила для достижения главной цели, на которую она направлена, т.-е. счастия человека. Эта же сильная личность, вспоминая, какими глубокими чувствами она жила, как пламенно свой идеал любила, как не жалела себя для его достижения, должна была с глубочайшей печалью признать, что все то, что она считала своими достоинствами — и ее любовь к человечеству, и ее железная воля, поддержанная пламенным чувством — все обернулось на погибель того идеала, который для всех этих сильных людей был конечной целью их желаний и стремлений.

Все люди, отдавшие себя на служение этой высшей идее, должны были прийти к выводу, что все они — сила, которая сама себя разрушила, и, как Манфред, могли считать высшим счастием — забвение, которое однако было невозможно. «Отец, — говорил Манфред священнику, умирая, — и я имел эти земные обольщения, эти благородные порывы в моей молодости; и я хотел вместить в себе душу других людей; стать просветителем человечества. И я хотел лететь все выше — куда? я сам не знал, и быть может затем, чтобы упасть… Но все это прошло, я обманулся».

Лучшего объяснение всего скорбного отчуждение Манфреда от людей, чем то, которое дано в этих простых словах, мы не подыщем. Эти слова принадлежат не столько поэту, сколько историку. Нужно было выстрадать всю трагедию своего поколения, чтобы так отчетливо представить себе причину, почему люди того времени были так печальны и одиноки.

При торжествующих кликах, какими встречены были в XVIII веке смелые набеги человеческого разума на все предрассудки, при общем убеждении в доброте человеческой природы, в естественной благожелательности всех врожденных склонностей, — как было не иметь земных обольщений и благородных порывов, направленных к тому, чтобы всю жизнь построить на новых началах добра, справедливости и истины? Всякий идеалист того времени хотел вместить в себе душу ближнего, «обнять миллионы людей», как в своем гимне говорил Шиллер, и стать просветителем человечества. Все хотели лететь все выше и выше, куда — сами не знали. И когда после полета пришлось очнуться опять на земле, среди всех ужасов проигранной кровавой битвы, могла жё прийти в голову мысль, что весь полет был самообманом, что люди затем и летели выше, чтобы упасть так низко. При вере в Бога можно было смириться или возроптать, а без этой веры оставалось только обрушиться всею тяжестью своего негодования, своей злобы, наконец, своего презрение — на участников этого смелого полета, сначала на ближних, а затем и на самого себя.

Поэтическое обоснование этого сурового суда, представленное в виде фантастического видение и выполненное с замечательной художественной техникой — и составляет весь исторический и философский смысл поэмы Байрона.

==== XX. ====

Читая «Манфреда», невольно вспоминаешь «Фауста». На Гете «Манфред» произвел очень сильное впечатление. «Удивительным, меня близко касающимся явлением была для меня трагедия Байрона „Манфред“ — писал Гёте. Этот оригинальный вдохновенный поэт воспринял моего „Фауста“, и при своей ипохондрии извлек из него удивительную для себя пищу. Теми мотивами, которые подходили к его целям, он очень своеобразно воспользовался, так что каждый из них уже не тот, что в „Фаусте“, и вот это-то и заставляет меня удивляться его таланту… Я не скрою, впрочем, что мрачный пламень безграничного, богатого отчаяние нас в конце концов неприятно поражает. Но это неприятное ощущение все-таки всегда сопровождается удивлением и глубоким уважением к автору»&lt;sup&gt;146&lt;/sup&gt;.

Не входя в более подробный анализ поэмы, Гёте заметил, что сходства и разногласия «Манфреда» и «Фауста» могли бы служить темой для очень интересных рассуждений. Этой темы касались почти все критики, которые говорили о «Манфреде»&lt;sup&gt;147&lt;/sup&gt;. В итоге оказалось, что между «Фаустом» и «Манфредом» больше различия, чем совпадений&lt;sup&gt;148&lt;/sup&gt;.

Байрон не знал по-немецки, и в 1816 году его приятель Льюис знакомил его с «Фаустом» viva voce&lt;sup&gt;149&lt;/sup&gt;. &quot;Скорее Штейнбах и Юнгфрау и еще кое-что другое, чем «Фауст», побудили меня, говорил Байрон, написать «Манфреда». Впрочем, между первыми сценами «Манфреда и „Фауста“ много сходства». Байрон был недоволен сближением своей поэмы с-трагедией Гёте; он даже высказал свое неудовольствие по этому поводу в предисловии к драме «Марино Фальеро»&lt;sup&gt;150&lt;/sup&gt;. Очевидно, «Манфред» в глазах поэта не был таким малозначущим, неудавшимся произведением, каким он его выставлял в своих частных письмах.

И Байрон был прав, отстаивая независимость своего героя. Тип Манфреда возник самостоятельно, без всякого литературного влияние извне, как естественное развитие и дополнение живого, исторически сложившегося типа.

Манфред бесспорно родственник Фауста, как сын одной и той же эпохи, как выразитель тех же чувств, мыслей и настроений, но все-таки среди индивидуалистов того времени он занимает совершенно обособленное место. Ни в ком из его предшественников этот индивидуализм не выразил так беспощадно и ясно своих антисоциальных тенденций.

Мало сказать, что сравнительно с Фаустом в Манфреде больше демонического, чем человеческаго&lt;sup&gt;151&lt;/sup&gt;; в нем вообще человеческого очень мало, тогда как именно это человеческое и составляет всю нравственную красоту и все гуманное величие Фауста&lt;sup&gt;152&lt;/sup&gt;.

«Фауст» Гёте во всех смыслах — произведение более глубокое и гениальное, чем «Манфред». Но это нисколько не лишает Манфреда его самобытной силы. Гёте был неправ, когда говорил, что Байрон воспользовался некоторыми мотивами его «Фауста» и оригинально развил их в своей поэме. В «Фаусте» нет того мотива, который господствует и составляет весь смысл «Манфреда». Цель всей жизни Фауста — найти мгновение, которое удовлетворило бы его как гуманиста. Желание Манфреда — забыть, что есть такие мгновение в жизни, перестать чувствовать и мыслить, — что для Фауста было бы смертью. Фауст стремится расширить свое «я» до границ всего человечества, Манфред противопоставляет свою личность этому человечеству, считая всякое сближение с людьми унижением для своей индивидуальности.

Круг желаний, надежд и интересов Манфреда значительно уже не только того круга мыслей и чувств, в котором вращается Фауст, но даже и того, в котором заключена душа всех его более близких родственников.

Пусть многие из этих родственников Манфреда, начиная с героя «Новой Элоизы» и кончая Корсаром, менее величественны, менее красивы, менее загадочны — они богаче настроениями, мыслями и чувствами. При всем их индивидуализме, мирном или страстном, разочарованном или злобном, гуманном или антигуманном, они все-таки не так безнадежно одиноки, как Манфред. Вокруг них кипит жизнь и они в ней, нехотя, но принимают участие. Вокруг Манфреда — одни снежные вершины, горные потоки и бесплотные духи.

Миросозерцание и настроение Манфреда, это — самая высшая, кульминационная точка антисоциального пессимизма в начале XIX-го века. Разочарованный обманувшийся идеалист не пошел дальше этого полного разрыва с окружающей его жизнью, этого ледяного индифферентизма к людям, этой демонической гордыни, которая, оскорбленная всяким столкновением с себе подобными, стремится только отстоять свое независимое положение среди высших таинственных сил, правящих природой.

Идти в этом направлении дальше было невозможно. Самый тип Манфреда был уже плодом мечты, оторванной от жизни, а не воплощением чувств и мыслей, действительно, доступных человеку. Туманность замысла, неясность психологической мотивировки и вычурность фантастики указывают на то, что мечта поэта перешла в данном случае за границу возможного и вероятного.

В 1817 г., когда «Манфред» был написан, скорбное настроение Байрона, выраженное в поэме с такой мрачной силой, начинало колебаться. Манфред напоминал, и поэту, и современникам о тяжелой и страшной болезни, которая шла в их сердце на убыль.

Поэт уставал от душевного разлада. Разочарование и печаль его тяготили, вражда и негодование утомляли, индифферентизм и отчуждение не давали его душе обещанного мира; в нем просыпались более мирные чувства, жизнь ставила ему новые социальные задачи, она вновь начинала манить его надеждами и он пошел ей на встречу, хотя до конца дней своих не изменил ни своему гневу, ни своей печали.

==== XXI. ====

К безнадежно мрачному миросозерцанию, которое Байрон воплотил в туманном образе Манфреда поэт больше не возвращался.

В самой жизни поэта произошла, мы знаем, резкая перемена. Он, не связанный до сих пор никаким определенным делом, наконец, нашел его. Он вдруг полюбил политическую агитацию. Он отдался ей очень ревностно в Италии и затем погиб в борьбе за политическую независимость Греции.

Нет оснований сомневаться в искренности симпатии Байрона к итальянцам и грекам; но мы, конечно, не зачислим поэта в ряды настоящих карбонариев или филелленов. Он в этой борьбе оставался диллетантом, хотя и очень искренним. Кто привык во всем поведении Байрона видеть одну только позу, легко может сказать, что его участие в судьбах Италии было лишь развлечением от скуки и что его борьба за греческую независимость была исканием приключений. Вернее будет, однако, если мы истолкуем это вмешательство поэта в политику дня тем чувством сострадание к слабым и униженным, которое, как он сам признавался, никогда его не покидало. Он защищал угнетенных и находил в этой защите известное эгоистическое удовлетворение. Он искренно ненавидел деспотизм и тиранию и теперь на деле, а не на словах, пожелал с ними сосчитаться. Как бы то ни было, но дело было найдено. Пусть оно было сопряжено с большими опасностями, и становилось источником новых тревог, но оно бесспорно должно было благотворно подействовать на душу поэта. Теперь было на что тратить энергию, было куда направить силу, которая до сих пор не находила себе исхода и приложения. Непосредственное участие поэта в политике оказало свое большое влияние на тот поворот от мрачного разочарование к более общительным чувствам, который к концу жизни стал заметен в сердце Байрона. Разлад между поэтом и окружающей действительностью должен был смягчиться установлением известных обязательств, какие теперь налагала на него определенная политическая программа.

Кроме того, и личная жизнь поэта изменилась к лучшему. Он, быть может, в первый раз испытал на довольно долгий срок умиротворяющий покой личного счастия. Встреча с графиней Гвиччиоли была решающим событием его последних лет. Благотворное влияние этой итальянки оставило свой яркий след как на жизни поэта, так и на его творчестве.

Общий тон произведений Байрона стал мягче, и чувства, в них выраженные, нежнее, чем они были прежде. Но Байрон все-таки кончил, как начал, — он остался выразителем гневного протеста. Этот протест под конец его жизни утратил только свой слишком резкий, антигуманный характер и свою антисоциальную тенденцию, которая придавала ему такую жестокость.

В вопросах высшего порядка поэт остался при тех же неопределенных взглядах, каких держался раньше. Его религиозный скептицизм не испытал никакой перемены; Байрон в последних своих произведениях был все тем же эмоциональным скептиком, склоняющимся то к деизму, то к пантеизму. Его философские взгляды также не изменились т.-е. они продолжали быть неустойчивы и шатки, и поэт не мог построить на них никакого связного и стройного миросозерцания. То утешение, которое разочарованный идеалист находил в религии или во всеобъемлющей и всеобъясняющей философской системе, было, таким образом, у Байрона отнято. Наконец, и его политические взгляды, хотя они и дополнялись теперь прямым активным участием в политике дня, но они по-прежнему были не столько плодом глубокого убеждения, сколько потребностью сердца.

Тем не менее от прежнего культа сильной личности, в котором было так много индифферентизма и противообщественного элемента, поэт мало-помалу отрекался.

==== XXII. ====

По-прежнему поэт говорил все о себе, о своих мыслях и чувствах, наряжаясь только в разные костюмы и придумывая для себя разные драматические положения. Он писал много и писал с большой силой. В последние шесть лет жизни [1818—1824] им написаны «Дон-Жуан», три драмы: «Марино Фальеро», «Двое Фоскари» и «Вернер», мистерии: «Каин» и «Небо и земля», поэма «Остров» и много других произведений. Вдохновение не покидало поэта до самой смерти.

Одно произведение в особенности занимало его мысль и фантазию. Это был «Дон-Жуан». Байрон задумал эту поэму в 1814 г. и писал ее без перерыва до 1824 г. Поэма осталась неоконченной, но по тем песням, которые написаны, можно угадать, что поэт хотел сказать этим произведением. «Дон-Жуан» был в сущности продолжением «Чайльд Гарольда», т.-е. попыткой соединить во едино целый ряд самых разрозненных, самых разнообразных картин, размышлений, чувств и настроений — попыткой нанизать весь этот богатейший материал на одну нить рассказа. План был задуман очень смело. Смелость сказывалась уже в самом заглавии поэмы. Избрать Дон-Жуана героем рассказа и не сказать ни единого слова о традиционном Дон-Жуане, а вместо него создать новый тип — ведь это был своего рода вызов. Да и вся поэма была вызовом, брошенным в лицо тогдашнему обществу. Для поэта, как раньше в «Чайльд Гарольде», герой был лишь удобным спутником, товарищем в путешествии. Сам Байрон шел по пятам за ним и не упускал случая прервать его речь, чтобы заговорить от своего собственного имени о самых различных вопросах. Отсюда и главный недостаток «Дон-Жуана» — отсутствие единства в действии. В поэме есть удивительные отдельные эпизоды, совсем законченные и отделанные, производящие необычайно художественное впечатление — таковы напр. первые песни, в которых поэт намекает на свою собственную семейную жизнь, идиллия с Гаиде и картинки английского высшего общества в последних песнях; но есть много и вставочных эпизодов, длинных и растянутых, придуманных для чисто публицистических целей. Сатирик и памфлетист берет очень часто верх над художником. Такие отступление были необходимы для плана этой грандиозной сатиры, которая должна была снять с жизни все мишурные украшение и показать ее во всей ее прозаической наготе. В «Дон-Жуане» печальная истина должна была выворотить на изнанку всю романтическую сторону нашей жизни и нарядить ее в шутовской наряд&lt;sup&gt;153&lt;/sup&gt;. Действительно, желание высмеять героические и романтические чувства человека проглядывает почти во всех песнях этой поэмы. Она и обличает, и обвиняет людей, а, главное, высмеивает их. Она иногда груба, цинична в своих выходках и очень чувственна. Эта чувственность не беззаботна и не весела, в ней нет избытка жизненных сил; она не наивна, она покоится на скептическом, даже мрачном миросозерцании, она подчеркнута в поэме как оппозиция мировому нравственному порядку&lt;sup&gt;154&lt;/sup&gt;. Из этого, конечно, не следует, что поэма безнравственна, как утверждали многие критики; из этого следует только, что ее жизнерадостность далеко не безобидная радость о жизни, а все та же печаль, только иначе выраженная. То же можно сказать и о смехе, которого так много в этой сатире. И он совсем не беззаботный и вольный смех, который, любя, позволяет себе тешиться над жизнью. Это смех очень желчный, насквозь пропитанный ядом — плод раздражения, а не веселия. Да и откуда получилось бы это веселие у человека, который не мог улыбнуться, чтобы сейчас не стать вдвойне печальным? А печали в «Дон-Жуане» много; если эта печаль не подчеркнута, не выставлена на показ, то она только хитро спрятана. Как много ее, напр., в счастливой идиллии на острове, которую с такой любовью нарисовал Байрон в IV-ой песне. Да и вообще все миросозерцание Байрона, насколько оно открывается нам в «Дон-Жуане», очень печально. В поэме часто заметно желание обмануть самого себя и посмеяться, начать иронизировать и разыгрывать весельчака там, где хотелось бы плакать.

«Дон-Жуан», говорил Гёте, безгранично гениальное произведение; в своей вражде к людям оно доходит до самой черствой жестокости, а в своей любви до глубины самой нежной привязанности&quot;.

Но угрюмой черствости и жестких чувств, с которыми мы встречались в ранних поэмах Байрона, в «Дон-Жуане» нет, нет и чувства глубокой сердечности, хотя в поэме, бесспорно, любви больше, чем ненависти; быть может, суровой любви, которая неохотно прощает, но которая до презрение к людям не падает. Поэма в общем гуманна; по крайней мере она беспощадно казнит в человеке все противообщественные тенденции — его деспотизм, его жестокость, его пренебрежение к достоинству ближнего. Про поэму едва ли можно сказать, как говорил один восторженный почитатель поэта, что она — песнь свободы, что «свобода, которая в „Чайльд Гарольде“ была только небесной музой, в „Дон-Жуане“ оделась в плоть и кровь, взяла в руки красное знамя и стала грозить своим кинжалом»&lt;sup&gt;155&lt;/sup&gt;. Такой политический радикализм вовсе не основной мотив «Дон-Жуана», хотя поэма радикальна при случае. Быть может, поэт осветил бы эту политическую сторону современной ему жизни ярче, если бы ему удалось окончить «Дон-Жуана». Известно, что у Байрона была мысль заключить поэму картиной французской революции и сделать Дон-Жуана зрителем событий того времени. При обыкновении поэта говорить всегда самому от лица своего героя он, наверное, высказал бы свое окончательное суждение об этой катастрофе. В том виде, в каком поэма теперь перед нами, она — отрывок, богатый многими художественными эпизодами, но без общей объединяющей идеи. Она, в конце концов, опять-таки слово протеста, исповедь непримиренного с людьми человека, она — сатира, и злая, суровая сатира. Человек, ее создавший, был все тот же разочарованный и рассерженный идеалист, без определенных, установившихся взглядов на основные вопросы жизни, скептик и в религии, и в философии, и в политике, любящий больше говорить о том, что ему в людях не нравится, чем о том, что в них заслуживает признание и уважения. Перед нами все тот же Байрон — воплощение протеста в человеческом образе; только в этом протесте теперь больше гнева, чем презрения, больше любви, чем ненависти и вражды к людям. Со стороны Байрона это был шаг к примирению с ними.

==== XXIII. ====

Прямые указание на такое примирение с людьми, связанное с обузданием эгоизма и с ростом альтруистических чувств в человеке, дают нам две драмы, написанные Байроном в 1820—1821 гг. — «Марино Фальеро» и «Сарданапал». Из всех драм Байрона они наиболее художественные и наиболее идейные, хотя обе они не драмы, а скорее лирическая исповедь в драматической форме и в них автор не пожелал уступить никому своей первенствующей роли.

Для «Марино Фальеро» Байрон воспользовался общеизвестным историческим рассказом, но только заговор властолюбивого дожа получил под его пером очень характерное освещение. Основной темой драмы стало оправдание сильной личности. Казненный дож должен был явиться героем, бордом за свободу своего народа. Тот захват власти, который он замышлял, должен был быть оправдан, как средство, ведущее к благой цели, и, наконец, смерть дожа и пассивное отношение народа к этой смерти, должны были указать на ту пропасть, которая ложится между толпой и личностью, выступившей в защиту интересов массы. Тема нам хорошо знакомая.

Марино Фальеро вполне убежденный индивидуалист, подыскавший законное оправдание своим властолюбивым замыслам.

«Таков, каков я есмь, — говорит он заговорщикам&lt;sup&gt;156&lt;/sup&gt;, я предлагаю себя вам и вашим вожакам; берите меня или отвергайте меня — властителя, который покинул свой престол и желает быть либо ничем, либо простым гражданином». Дож в данном случае слегка льстил заговорщикам и, конечно, в его планы вовсе не входило стать простым гражданином; он мстил своим соправителям за личное оскорбление, он искал власти и притом власти более независимой, чем та, которой он владел, но он ее искал не только ради личных выгод или тщеславия: он имел в виду и благо ближнего, и его свободу. Дож откровенно признается в этом в монологах, которые он ведет наедине, т.-е. в минуту наибольшей искренности. «Я восстановлю блеск моего имени, говорит он&lt;sup&gt;157&lt;/sup&gt;, восстановлю при помощи той сладостной мести, которая поразит всех порочных граждан Венеции и возвратит свободу остальным».

Дожа пугает такой решительный шаг, пугает, однако, не той опасностью, которая может грозить ему самому, а тем, что без пролития крови переворот не обойдется. Его страшит междоусобная брань. Он должен начать ее — он, которого называли охранителем государства! «Я должен увидать этот день, говорит он&lt;sup&gt;158&lt;/sup&gt;, — я, при имени которого тысячи шапок летели в воздух, которого тысячи голосов приветствовали, прося небо ниспослать благословение и славу на многие лета! Я должен буду увидать этот день? Но за этим днем, который будет отмечен в календаре черной краской, последует светлое тысячелетие. Я откажусь от короны, чтобы государство могло обновить свою свободу — но увы! какими средствами прийдется этого достигнуть! Пусть, однако, благородная цель их оправдает. Что значат несколько капель человеческой крови? Кровь тиранов — она не кровь человеческая. Деспоты, как воплощенные Молохи, питаются нашей кровью, пока не придет время отдать их самих тем могилам, которые они населяли. О, свет! О, люди! Кто вы такие и что значат все ваши лучшие помыслы, если нам нужно прибегать к насилию, чтобы наказывать за насилие?»

Характерная мысль в устах героя Байрона. До сей минуты такие мысли его не останавливали. Насилие, как кара, насилие, как месть или, наконец, как средство для достижение своей цели, его не пугало. По крайней мере, те индивидуалисты, с которыми мы встречались, считали такое насилие вполне законным.

Необходимым, хотя и незаконным, счел его Фальеро, но только судьба не позволила ему осуществить своего замысла. Дож не был тем героем, который мог гражданам вернуть свободу. Как Фиаско, он был недостоин такого подвига и он погиб в ту самую минуту, когда думал, что близок к цели. Тираны, как называет Байрон венецианских олигархов, оказались сильнее дожа, и его казнили. Народ был свидетелем этой казни. Понимал ли народ, что любовь Фальеро к свободе — любовь не совсем чистой пробы или он вообще не задумался над судьбой дожа, но только он к его казни отнесся как безучастный зритель; и сам Фальеро не обратился к народу ни с упреком, ни с криком о помощи. Фальеро был, как все герои Байрона, слишком большим поклонником своей гордой личности, чтобы к кому либо обращаться за помощью. Он умер с полным сознанием своей правоты, бросив своим врагам в лицо проклятие и предсказав гибель своей родине. Он умер как настоящий герой, но как герой одинокий, сознавший, что, кроме него самого, у него нет друзей, что те, за свободу которых он всем жертвовал, еще не умеют ценить его поступка. Он понимал, что властитель, который рискует своей властью для ее усиление на счет народной свободы — явление настолько же обыкновенное, насколько необычным явлением бывает властитель, который рискует своей властью, чтобы умалить ее в интересах большей свободы ближнего.

Концепция такого типа, какой дан в драме — как видим — большое отклонение от излюбленного типа Байрона. Конечно, Марино не настоящий желанный апостол свободы, которая требует от человека забвение личного интереса и вполне бескорыстного служения, но все-таки, как далек он от своего ближайшего родственника, от индифферентного или озлобленного индивидуалиста! Сколько бы ни было эгоизма и жажды личной мести в этом заговорщике, в его сердце есть искра любви, которая страшится за судьбу человека и желает для него лучшей доли. Один этот страх за людей и это желание показывают, что ценность человека, как личности, начинала возрастать в глазах разочарованного идеалиста.

Такое повышение любви к людям еще яснее сказывается в драме «Сарданапал», написанной год спустя после «Марино Фальеро».

Беспечный сластолюбец, кутила и эпикуреец в полном смысле этого слова, человек, берущий от жизни поспешно все, что она дать может, и добровольно идущий на смерть, чтобы избежать минуты испытания, горя и унижение — Сарданапал, по-видимому, совсем не годился в герои, но Байрон тем не менее возвел его в это звание. Поэт не только заставил Сарданапала в минуту испытание из слабого и беспечного человека стать храбрым воином, презирающим смерть и опасность, но он создал из этого совсем беспринципного человека тип цельной сильной личности с очень определенным миросозерцанием и житейской программой.

Восточный владыка в сущности все тот же нам хорошо известный индивидуалист и эгоист, все тот же человек, для которого его личность — центр мироздания; но любопытно, как незлобивы стали теперь его взгляды на ближнего. Мы могли бы думать, что в восточном царе мы встретимся с традиционными чертами деспота, а между тем перед нами эпикуреец с очень мирным характером и иногда с одень гуманными взглядами.

В вопросах высшего порядка Сарданапал большой скептик или, вернее, индифферент. Для него существует один бог — земная жизнь; ею нужно пользоваться, а что будет там, об этом думать все равно бесполезно. «Есть что-то приятное в моем неведении, говорит он&lt;sup&gt;159&lt;/sup&gt;, на что я не променял бы всей халдейской науки. О том, что над нами или под ними — я знаю ровно столько, сколько может знать человек, а именно — ничего».

Сарданапал предпочитает знать то, что вокруг него творится: он любит красоту природы, ее блеск и радость, он любит свое могущество, он упоен своей любовью к Мирре, он восхищен своим весельем и доволен жизнерадостным настроением. Он враг всего мрачного, печального, быть может, поэтому он так и любит мир и ненавидит кровопролитие. Пример его предков его не увлекает — их кровожадное величие ему противно. Когда он их видит во сне, он от ужаса просыпается&lt;sup&gt;160&lt;/sup&gt;. Он вообще непохож на властителя; он не любит тех сословий, на которые преимущественно владыка должен опираться; жрецы и воины ему кажутся, и деспотичными, и кровожадными&lt;sup&gt;161&lt;/sup&gt;. Мир — вот единственная победа, к которой он стремится. «Для меня в войне нет славы, говорит он&lt;sup&gt;162&lt;/sup&gt;, в завоевении нет блеска. Поддерживать мои права войной, это для моего сердца тяжелее, чем все потери которые я могу потерпеть от людей».

Когда ему докладывают, что в городе готовится восстание против него, против властителя, который, кажется, меньше, чем кто-либо, давал чувствовать свою власть, он говорит&lt;sup&gt;163&lt;/sup&gt;. «Раз они начинают волноваться, то их надо усмирить, но только мягко; пока в жестокости нет нужды. Мне противно всякое страдание, нанесенное или полученное: его достаточно среди нас, от него не свободен ни самый ничтожный подданный, ни самый великий монарх. Зачем же еще увеличивать врожденную тяжесть человеческого страдания? не лучше ли уменьшить обоюдной нежной помощью эту роковую необходимость нашей жизни? Но люди этого не понимают или, вернее, не хотят понять. Клянусь Ваалом я сделал все, чтобы облегчать им жизнь, я не вел войн, не назначал новых налогов, не вмешивался в их частную жизнь, я дал им возможность жить, как им это казалось лучшим, предоставляя себе жить по-своему».

Если в отношении к своим подданным восточный владыка был так мягок и снисходителен, то он настоящий отец в отношении к своим ближайшим слугам. Когда в минуту восстание гибель его неизбежна и ему осталось только одно средство спасение — он не бежит первый, как поступил бы иной владыка на его месте. Он думает прежде всего о своих слугах. Им передает он ключ от потайной двери, которая должна указать им тайный выход; он отдает им свои сокровища, приказывает освободить всех рабов и велит им сесть на его царские корабли, которые когда-то служили ему во время его пиршеств. На них теперь должны спастись от смерти его слуги, тогда как он останется один, чтобы совершить свой последний подвиг, которым он хочет достойно заключить свою роль никем непонятого и неоцененного владыки&lt;sup&gt;164&lt;/sup&gt;. Он, всю мудрость жизни выражавший тремя словами: «пейте, ешьте и любите»&lt;sup&gt;165&lt;/sup&gt;, не отступает перед добровольной смертью, которая должна была бы ужаснуть такого сластолюбца и искателя наслаждений, каким был он.

В этой добровольной смерти царя на костре есть, действительно, что-то героическое, несмотря на то, что Сарданапал умирает вовсе не за идею, а умирает потому, что жизнь не может дать ему прежних наслаждений. Он требует от жизни всего или ничего, и в этом желании обнаруживает удивительную силу воли. Он и стоик, и эпикуреец в одно и то же время. Он жил для наслаждения, считал наслаждение целью жизни, не мешал никому наслаждаться и теперь, когда жизнь требует от него жертв, он предпочитает с ней проститься. Ему кажется, что он совершил свой долг и в отношении самого себя, и в отношении ближнего: он, ''не мешая никому'', жил в свое удовольствие. Какое дело другим, как он жил, лишь бы он не мешал им жить, как им хотелось. Он прав когда говорит, что никто не посмеет презирать его за его самоубийство. Он допускает даже возможность, что оно послужит предостережением для других, которые будут стремиться жить иначе&lt;sup&gt;166&lt;/sup&gt;. Но про себя он может сказать, что к иной жизни он был неспособен. Он дал своей стране мир и радость, в этом вся его награда, он родине больше ничего не должен&lt;sup&gt;167&lt;/sup&gt;.

Этот тип, которому Байрон уделил частичку своего собственного сердца — а именно тот безобидный для ближнего эпикуреизм, который, под благотворным небом Италии и под влиянием первых встреч с графиней Гвиччиоли, стал на время его любимой философией — имеет значение для нас не только как любопытное сочетание довольно необычных психических движений.

В высшей степени характерно то отношение, в каком Сарданапал, поклонник веселья, стоит к людям вообще. В этом смысле он любопытное видоизменение основного байронического типа. Сам поэт был очень заинтересован этой стороной характера своего героя; он неоднократно заставлял его говорить о своих отношениях к людям и он избрал для своей драмы именно тот момент в жизни Сарданапала, когда герой имел много случаев задуматься над тем, что такое люди и насколько они достойны любви. В царствование Сарданапала вспыхнуло народное восстание. Народ восстал против царя, как будто сожалея, что он не похож на прежних владык, которые давали подданным чувствовать, что они цари, а вовсе не благодетели, и характерно, как это восстание отозвалось на нашем эпикурейце. Ни сильного негодования, ни сильной скорби не вызывала в его сердце людская неблагодарность. Он был удивлен, но, подумав, перестал даже удивляться. Отсутствие настоящей глубокой любви к людям сказалось в этом почти безучастном взгляде, каким он взглянул на людей, которые его так оскорбили. Будь он о них более высокого мнения, он страдал бы от этой обиды больше; люби он их больше, он мог бы их возненавидеть. Но он, хотя и рассердился, постарался не думать о них. «Я любил и жил, говорит он&lt;sup&gt;168&lt;/sup&gt;, я умножил мой образ. Смерть не менее естественна, чем все другие явление людской жизни. Положим, я не проливал крови ручьями, как я мог бы это делать, и имя мое не стало равнозначащим смерти, не стало пугалом. В этом я не раскаиваюсь: моя жизнь в любви, и если я должен пролить кровь, то я могу сделать это только насильно. Ради меня до сих пор не пролилось ни одной капли ассирийской крови; из всех богатств Ниневии не было до сей поры растрачено самой мелкой монеты на предмет, который мог бы ее сынам стоить хоть одной слезинки. Если они меня -ненавидят, то потому, что во мне нет ненависти; если они восстали против меня, то потому, что я их не притесняю. О, люди, вами должно править не скипетрами, а косами, вас надобно косить, как траву. Иначе то, что нам приходится пожинать — гнилая и негодная жатва недовольства, губящая добрую ниву и в своем плодородии образующая пустыню»…

Когда Сарданапалу напоминают, что восстание было бы немыслимо прежде, при тех властителях, которые до него царствовали, он отвечает&lt;sup&gt;169&lt;/sup&gt;: «О моих отцах люди судили иначе; они не смели судить о них так, как обо мне. Войны и труд их обуздывали; если они меняли свои цепи, то только на оружие — теперь они пользуются миром и отдыхом и полной свободой, чтобы веселиться и бранить меня. Во мне это не возбуждает досады. На все народные симпатии, которые из ничего создают имена, я не променял бы улыбки красавицы. Что такое грубые голоса этого подлого стада, которое стало так нагло потому лишь, что его хорошо кормили? и стану я ценить их шумные похвалы или бояться их гнусных криков?»

Сам Кориолан у Шекспира не нашел бы более презрительной речи. В ней слышен негодующий голос индивидуалиста, который не забывает, какая пропасть лежит между ним и остальными людьми, который даже не сердится на людей, так как думает, что они его обидеть ''не могут.''

Но если этот тип сохранил черты характера, напоминающие прежних гордых и индифферентных героев Байрона, если в сердце Сарданапала нет настоящей любви к людям, то он все-таки понял, что покой и счастье его сердца во многом зависят от чистоты его собственной совести. Быть может, из эгоистических мотивов, но он не хочет взять на душу не только преступления, но даже малейшего проступка против свободы и счастия ближнего. Индифферент и эгоист, он стремится сохранить за собой полную свободу действий, но он тщательно блюдет за тем, чтобы эта свобода не ограничила и не стеснила свободы других. Он поступает так не в силу идеи или нравственного обязательства — он вообще не признает никаких обязательств — но он чувствует, что только при общем счастии его собственное может быть прочным и полным.

Сравнительно с прежним мрачным антигуманным миросозерцанием разочарованного идеалиста, этот веселый взгляд беспечного эпикурейца заключает в себе, во всяком случае, большую дозу любви и гуманности. Но, конечно, говоря о гуманных чувствах Байрона, никто не станет ссылаться на Сарданапала; тем более, что в том же году, когда была написана эта драма, Байрон создал «Каина» и «Небо и Землю» — две мистерии, в которых он высказал всего откровеннее свои самые задушевные мысли о таинстве любви и сострадания.

==== XXIV. ====

Ни одно из произведений Байрона не вызвало так много ожесточенных нападок, как мистерия «Каин». Она оскорбила очень многих истинно демоническим содержанием, необычным толкованием библейской легенды, и миросозерцанием, в котором было столько безбожной смелости. Но если с точки зрение ходячей религиозности эта мистерия, действительно, могла казаться оскорблением, нанесенным Богу, то люди могли видеть в ней лишь глубокое слово любви, потому столь дерзкое и сильное, что оно было произнесено от очень наболевшего сердца.

Критики нередко обращали внимание на эту основную черту в характере Каина, а именно на его нежную и любящую душу&lt;sup&gt;170&lt;/sup&gt;. Приписать такую душу Каину, первому убийце, человеку, который первый призвал смерть на землю, который был отмечен печатью проклятия — такая «дерзкая» мысль могла прийти в голову только Байрону. Он, вопреки традиции и мнению всех, взял на себя роль защитника этого убийцы, стремясь истолковать его преступление теми же гуманными мотивами, которыми он объяснял все преступные деяние своих излюбленных героев. В сердце Каина он отыскал те психические движения, которые могли довести идеалиста до насилия над ближним, и он сделал Каина первым проповедником мировой скорби на земле. Но только этот возмутившийся идеалист мстил теперь не людям, в которых он обманулся, а самому Богу, который создал людей для грехопадения.

«Каин» прежде всего — апофеоз свободной мысли человека. Люцифер — это тот же Каин, его воплощенная смелая мысль, которая в своем свободном полете летит за пределы земли, силится проникнуть в тайну мироздания, понять и оценить нравственный порядок мира. Она мучится вопросами о том, что предшествовало нашей жизни на земле и что ожидает нас за ее пределами. Байрон не допустил никакого анахронизма, когда в своей поэме упомянул о выводах современной ему науки естествознания. Люцифер мог предвосхитить эти выводы, так как в нем, как в воплощенной свободной мысли человека, они уже потенциально заключались.

Действительно, Люцифер вовсе не демон-соблазнитель, воспользовавшийся слабостью человека, чтобы погубить его. Он с негодованием отрекается от той змеи, которая торжествовала такую легкую победу над Евой. Он не враг людям, он — враг Божий. Он не искушает Каина и даже не стремится смутить его ум и сердце, так как все мысли, на которые он наводит Каина, уже раньше, до встречи с Люцифером, смущали этого сильного человека и были причиной его душевной тревоги. Люцифер, — мысль самого Каина, но только продуманная, логическая, ясная мысль. «Будьте самостоятельны в вашем сопротивлении, говорит он&lt;sup&gt;171&lt;/sup&gt;, ничто не может угасить ума, если этот ум пожелает быть самостоятельным, быть центром всего окружающего мира; он создан затем, чтобы владычествовать». Каин согласен с этой мыслью, но в его сердце шевелится только одно сомнение — может ли ум когда-либо овладеть тем знанием, которое бы его удовлетворило? «Это было лживое дерево», говорит Каин, намекая на древо познания&lt;sup&gt;172&lt;/sup&gt;. «Оно обещало нам знание, хотя и купленное ценою смерти: а что мы знаем?»

Каин — мученик своей свободной и ненасытной мысли; выведенная из своего покоя и возбужденная, эта мысль не может уже остановиться, она должна коснуться тех вопросов, которые для людей покрыты вечной тайной, и она поэтому должна стать источником страдания.

Но не один умственный голод мучит Каина. Родник его самой сильной печали — его любящее сердце, та потребность счастия, и для себя, и для ближних, которая никак не хочет примириться с условиями земной жизни. &quot;Счастливы ли вы? спрашивает он Люцифера&lt;sup&gt;173&lt;/sup&gt; и, когда тот, не давая прямого ответа, говорит: «мы могущественны», Каин повторяет свои вопрос. «Нет», отвечает ему дух, «а ты счастлив?» «Как я могу быть счастлив в моем положении, говорит ему Каин, взгляни на меня!». Люциферу кажется смешным это несчастие смертного, и дух — прав: для Каина в его положении, среди мира, который только что начал жить, не может пока еще существовать настоящих несчастий: они должны прийти позже. «Твой мир и ты так молоды, говорит ему дух, и ты мнишь себя уже несчастным и греховным?» «О грехе не знаю, отвечает ему Каин, но что касается страданий, я испытал их так много!»&lt;sup&gt;174&lt;/sup&gt;.

Какие же это были страдания? Их смысл и причина на первый взгляд не совсем понятны. Жизнь на земле, действительно, так молода, что всякое страдание может быть только в зародыше. Людей пока нет или если они есть, то их так мало, и все они вовсе не несчастны, да и сам Каин счастлив любовью своей Ады. Но тем не менее его сердце полно затаенной скорби, ему непонятной.

Настоящие глубокие скорбные мысли пока не могут Каина тревожить. Они придут ему в голову позднее, когда он с Люцифером понесется по воздушному пространству, т.-е. когда он своей мысли даст полный простор и свободу. Тогда его печаль станет, действительно, глубокой печалью, мировою скорбью; пока, т.-е. до встречи с Люцифером, она носит характер чисто личный. Каина страшат и печалят пока всего больше физические страдания. &quot;И это жизнь! восклицает он&lt;sup&gt;175&lt;/sup&gt; — трудись! а зачем я должен трудиться? потому, что мой отец не смог сохранить за собой место в раю? Причем был я тут? я тогда еще не родился и вовсе не желал родиться. Я не люблю жизни. Зачем отец поддался змею и женщине и, если он поддался, то зачем же сострадание? Древо было посажено, так почему же не для него? У них один ответ: «то была Его воля, а Он добр. А разве я это знаю? Он всесилен, но разве из этого следует, что Он добр?» Каин не может помириться с тем, что двери рая для него закрыты. Он часто в сумерки бродит около райских ворот, чтобы украдкой бросить взгляд на те сады, которые он считает по праву своим законным наследством&lt;sup&gt;176&lt;/sup&gt;. Как видим, печаль Каина — пока довольно несложная печаль, которая сродни досаде.

Всего больше Каина тревожит мысль о смерти, т.-е. он ее всего больше боится. Он отказывается благодарить Бога за жизнь, так как знает, что смерть неизбежна&lt;sup&gt;177&lt;/sup&gt;. «Я боюсь смерти, говорит он Люциферу, я чувствую, что сморть что-то ужасное, чего, однако, я не могу постигнуть. Она возвещена тем, которые согрешили и нам, не согрешившим, возвещена как зло, но какое зло?» Каин очень нежный супруг и отец; он готов снести все, лишь бы не видеть слез тех, кого он любит&lt;sup&gt;178&lt;/sup&gt;, а между тем он понимает, что власть этой смерти одинаково простирается над всеми; вот почему он ее так боится.

После встречи с Люцифером скорбь Каина становится более глубокой; его мысль проясняется и полет в царство смерти открывает ему глаза на все несчастие мира.

Каин забывает о себе и думает теперь только о тех, к кому должно перейти его печальное наследство — эта жизнь, полная забот, лишений, страданий, жизнь, которая должна окончиться смертью. Он догадывается, что земля была и раньше заселена существами, быть может, более славными и сильными, чем люди, и что эти существа погибли в ужасном перевороте, обратившем мир в хаос. Он догадывается, что этот мир возник на развалинах исчезнувшего мира, что всякому творчеству предшествует разрушение&lt;sup&gt;179&lt;/sup&gt;. Такое же разрушение видит он и в грядущем. Жизнь должна вести к смерти. Ее мрачное царство должно быть населено и он, Каин, избран для этой цели. Но пусть смерть будет конечным уделом всего живущего; страшнее и печальнее то, что сама жизнь есть долгая и непрерывная война, что на человечестве лежит проклятие, осуждающее его на болезни, муки и огорчения, и все затем, чтобы, отстрадав, это человечество продолжало страдать и в царстве смерти. «Твоя теперешняя греховность, говорит Люцифер Каину, и твоя печаль, и твое страдание — это рай во всей его невинности в сравнении с тем, что с тобою будет скоро. И твое грядущее удвоенное несчастие будет раем сравнительно с тем, что должны будут вытерпеть и что будут творить твои дальние потомки»&lt;sup&gt;180&lt;/sup&gt;.

Такая мысль о судьбе мира, мысль не согретая надеждой на искупление и на загробную награду, возбуждает в Каине двоякое чувство; ужас перед тою ролью, которую должен исполнить нехотя он сам, он — Каин, которому предопределенно населить землю, и — чувство злобы против Творца, который допустил такой порядок мира.

Будь Каин библейский завистливый дикарь, он был бы избавлен от этих мучений, но как гуманный человек XIX-го века, он подавлен, уничтожен сознанием своей неизбежной вины перед человечеством, которое он любит.

«Они сорвали плод от древа познания, говорит Каин&lt;sup&gt;181&lt;/sup&gt;, и, недовольные своей собственной печалью, они родили меня, тебя и всех нас и все те безчисленные миллионы, мириады людей, которые народятся затем, чтобы наследовать все эти страдания, накопленные веками. И я должен быть отцом всех этих существ!»

«Позволь мне умереть здесь!» «Давать жизнь тем, которые должны будут страдать много лет и все затем, чтобы наконец умереть — это значит размножать смерть и сеять убийство».

Каин готов даже примириться со смертью любимого сына, лишь бы он был избавлен от тех мучений, которые испытывает теперь он сам, познавший сущность этого пагубного дара, который зовется жизнью&lt;sup&gt;182&lt;/sup&gt;. И чем более думает Каин над своей судьбой, тем ужаснее она ему рисуется. Не чувствуя за собой никакой вины, с сердцем очень мягким и очень любящим, он сознает себя преступным, виновником грядущего зла, отвратить которое он не в силах. Это зло должно существовать, так как высшая сила признала его необходимым для всего мироздания.

«Неведение зла не спасает от зла, говорит Каину Люцифер&lt;sup&gt;183&lt;/sup&gt;, оно присуще всему в мире». «Нет, не всему, отвечает ему Каин, я этому не верю, так как во мне есть жажда добра». «Да в ком же ее нет?», возражает ему дух. «Кто же жаждет зла единственно ради него самого? Никто! тем не менее, оно — закваска всей жизни». Каин продолжает не верить духу; ему кажется, что зла не может быть в иных мирах, мимо которых они пронеслись и которые были так красивы. Люцифер его не разуверяет, но напоминает ему, что такими красивыми эти миры показались ему только издали. Если присмотреться к ним ближе, то и эта красота окажется призрачной… Зло везде, где есть жизнь, зло — неизбежно, как и страдание.

«Зачем я существую?» спрашивает Каин Люцифера&lt;sup&gt;184&lt;/sup&gt;. «Зачем и ты несчастен, зачем несчастны все? Даже Тот, Кто создал нас, должен быть, как Создатель, несчастен: производить затем, чтобы разрушать, конечно, не может быть веселым делом. Но мой отец говорит, что он всемогущ; так зачем же существует зло, если Он добр? я задал этот вопрос моему отцу и он отвечал мне, что зло есть лишь ступень к добру. Странное добро, которое должно возникать из своего прямого противоречия!»

Эта мысль: «откуда зло, когда Бог добр?» не дает Каину покоя. Она возникает перед ним как конечный вопрос, к которому сводятся все его думы, и этот вопрос для него остается загадкой. Зло слишком больно отзывается на нем, чтобы он мог спокойно думать над его назначением в мире; поэтому он и откликается на него не размышлением, а только стоном измученного сердца. Что его возмущает всего более — так это явная несправедливость, какая допущена Богом; зачем должны страдать те, кто не причастен греху? Согрешил один или два, а страдать должны миллионы!

«Какое нам дело до греха наших родителей?» говорит Каин Аде. «Они согрешили, так пусть они и умирают». «Нехорошо сказал ты, отвечает ему Ада, это не твоя мысль. О! если бы я могла умереть за них, лишь бы только они могли остаться живы!» «Верно! отвечает ей Каин, если бы одна жертва могла насытить ненасытную жизнь и если бы вот этот маленький спящий наш сын не ведал ни смерти, ни человеческого горя и не мог передать их тем, которые должны от него родиться». «Почему мы знаем, возражает Ада, быть может, наступит искупление для нашего рода?» «И оно будет заключаться в жертвоприношении невинного за виновных?! какое же это искупление? Нет, мы невинны, и что свершили мы, чтобы платиться за дела, совершенные до нашего рождения, чтобы нуждаться в искуплении этого таинственного ужасного греха? Как будто стремление к знанию может быть таким грехом?»

Негодование против мирового порядка и против его Творца накипает в душе Каина; мы чувствуем, что близится катастрофа, что негодование этого человека найдет себе иное выражение, чем ядовитая, гневная и вызывающая речь, в которую оно до сих пор облекалось. Мы чувствуем, что малейший предлог может вызвать в Каине какой-нибудь акт безумного гнева. Уже в той молитве, с которой Каин обращается к Творцу перед жертвоприношением, слышится гневный ропот: «Взгляни на мой алтарь, говорит Каин&lt;sup&gt;185&lt;/sup&gt;. Тот, кто его воздвиг — таков, каким Ты его создал. Он ничего не просит коленопреклонением: если в нем зло — то порази его! Ты ведь всемогущ и что он может супротив Тебя? Если он — добр, то порази его или пощади, как Ты желаешь. Все в Тебе; и зло и добро не имеет самостоятельной силы; она в Твоей воле. Что добро и что зло я не знаю, так как я не всесилен, и не могу судить Всесильного, я могу только терпеливо повиноваться Его велениям, что я до сих пор и делал».

На такую молитву у Бога Израиля не могло найтись иного ответа, чем тот, который он дал.

Но и Каин не мог смириться перед Божьим гневом. Он счел его лишь подтверждением своих мыслей.

Жертва Авеля оскорбила Каина своей хладнокровной кровожадностью и только усилила его злобу. Вихрь, который разметал его жертвенник — этот чистый алтарь, не забрызганный кровью — его не испугал и был понят им, как новое свидетельство Божьей жестокости… У Каина родилась безумная мысль — дать Богу почувствовать свою силу: он захотел разрушить жертвенник Авеля и, когда Авель стал защищать своего Бога, Каин убил брата. Он, который так проклинал смерть, первый призвал ее на землю, он, который так любил своих ближних, первый пролил их кровь, он совершил первое преступление, ответственность за которое он должен был принять теперь на свою душу.

Итак, преступление совершено как бы в отместку Богу и по совсем иным мотивам, чем те, которые указаны в Библии. Не из зависти, не из злобы на Авеля убил Каин своего брата. Он убил его как слугу того Господина, в котором он не хотел признать справедливости и достаточной любви к людям, убил как тот идеалист который способен был пролить кровь родного2§ 3

брата, когда видел в нем слугу враждебного принципа. И как для современного гуманиста, так и для Каина это невольное преступление стало родником великих душевных терзаний. Раскаяние убийцы глубоко и искренно: он не плачет и не стонет. Он горд и силен и потому его слова мрачны и строги, но за этой строгостью чувствуется его любящее и страдающее сердце. «Я таков, каков я есмь&lt;sup&gt;186&lt;/sup&gt;, говорит он, я не искал жизни и сам себе эту жизнь не дал, но если бы я мог моей смертью заставить Авеля восстать из праха — а почему же нет? — то пусть он вернется к жизни, и я упаду мертвым. Таким образом, Бог вернул бы жизнь тому, кого Он любит, и отнял бы у меня то бремя, которое всегда мне было тягостно…»

Очень трогательны те слова, с которыми Каин обращается к мертвому брату перед своим изгнанием; в этих словах видна не только его любовь к брату, но и глубокая любовь ко всему человечеству. Каин вспоминает, что Авель умер бездетным. «Я, говорит он&lt;sup&gt;187&lt;/sup&gt;, иссушил целый родник кротких поколений, который смягчил бы суровую кровь моих детей, соединив с ними потомков Авеля!»

Конечно, это — не христианская любовь, умеющая терпеть, страдать и прощать обиды, но тем не менее это все-таки любовь, в порыве гнева доведшая человека до преступления.

Окончив Каина в сентябре 1812 г., Байрон, месяц спустя, написал мистерию «Небо и земля». Сюжет был снова взят из Библии. Поэт изобразил всемирный потоп и гибель человечества. Мистерия рисовала мрачную картину Божьего гнева и силилась доказать несправедливость такой расправы. Как в «Каине», так и в этой мистерии, были выведены лица, не признававшие над собой Божьей власти: они остались горды и непреклонны в минуту бедствия и не скрывали от читателя, что симпатии автора были на их стороне: по крайней мере в их уста он вложил самые сильные и патетические речи. Но среди них было одно лицо, которое вполне признавало Бога, покорялось Его велениям, чтило Его и тем не менее не могло помириться с Его страшным судом над человечеством. Это единственное лицо, которое любило не только самого себя, как возмутившиеся против Бога ангелы, не только Бога, как любил его Ной, но которое любило людей, несчастных, обреченных на гибель — был Иафет, столь не похожий на Каина и вместе с тем родной его брат по духу. Натура более мягкая и нежная, чем Каин, несколько сентиментальная и слезливая, он, однако, такой же свободный мыслитель, как и его мрачный предок. Божий суд над людьми его возмущает, и чувство сострадание и жалости к людям не может умолкнуть в его религиозном и богобоязненном сердце. Иафет не считает Бога злым и несправедливым, как считал Каин, и думает, что сотворение мира есть акт Божьей любви; он говорит о той печали, которую должен был испытывать Бог, глядя на падение человечества&lt;sup&gt;188&lt;/sup&gt;, но безропотно снести Божий суд над людьми Иафет все-таки не может. Он слишком человек, чтобы понять Бога.

Он не в силах отделить своей судьбы от участи ближних и эти ближние — не только избранные Богом семья или род, а все люди, все, даже самые грешные. «О, люди! говорит Иафет&lt;sup&gt;189&lt;/sup&gt;, мои товарищи! кто будет плакать над вашей общей могилой, кроме меня? Ближние мои! Увы! И чем я лучше вас, что я должен жить без вас? Прелестный мир! столь молодой, и уже осужденный на разрушение! С разбитым сердцем смотрю я на тебя в продолжение всех дней и ночей твоих, которые сочтены. Я не могу спасти тебя, не могу даже спасти ту, чья любовь заставила меня больше любить тебя, но, как частичка твоего праха, я не могу подумать о предстоящей твоей гибели без чувства, которое… о, Боже! и Ты можешь»!..

Иафет не договаривает своей мысли; он пугается ее, так как чувствует, что в ней заключена хула на Бога. Но если он может замолчать эту мысль, то подавить в себе чувство сострадание он не в силах. Он завидует тем, которые умирают. «Зачем родилась я?» кричит ему в отчаянии одна женщина&lt;sup&gt;190&lt;/sup&gt;. «Чтобы умереть и умереть в молодости, отвечает Иафет, и быть в этой гибели счастливее меня, который осужден смотреть на общую могилу и напрасно проливать слезы. Зачем я должен жить, когда все гибнут?»

Личное горе Иафета не делает его менее чувствительным к горю общему. Возмутившийся против Бога ангел украл у него невесту и Иафет как будто забыл об этом. У него одна мысль, мысль о погибающем человечестве и о своей жалкой беспомощности.

Из всех героев Байрона Иафет самый гуманный герой, более других проникнутый нежным и смиренным чувством сострадание и жалости. Но и он в сущности выразитель протеста, правда, не страстного и не бурного, а мягкого и слезливого, того почти сентиментального протеста, с какого начинал идеалист свою войну против судьбы и ближнего. Но только теперь этот протест не жалоба Богу на людей, а наоборот — жалоба людей на Бога.

Грустное впечатление жалобы производит и поэма «Остров», написанная Байроном за год до смерти.

Старая, столь избитая тема о преимуществе первобытной культуры над испорченной цивилизацией подновлена кистью художника с большим искусством. Чудесные описание природы, драматическое движение рассказа, романическая завязка, наконец, красивый женский силуэт — искупают традиционное однообразие основного мотива; но читатель спрашивает себя: что может означать этот возврат Байрона к такой устарелой теме?

«Остров», это — лебединая песнь Байрона, спокойная, тихая и грустная песня уставшего человека, который хочет забыться в сновидении. Он рад, что это сновидение совсем не напоминает ему о том, что он вокруг себя видит, рад тому, что оно похоже на сказку, старую сказку, которую он так любил в своем детстве и с которой у него связано столько хороших воспоминаний. Жгучие вопросы современности забыты; люди, которые сердили поэта — далеко: кругом него девственная природа; с ним любимая подруга, он весел и счастлив…

И тем не менее эта запоздалая идиллия грустна, как всякая мечта, в которой скрыто неосуществимое желание.

Впрочем, наряду с этой грустью в поэме заметна бодрость мысли, которая, как будто, нашла решение давно тревожившей ее задачи. Если верить остроумному толкованию одного из новейших исследователей, то в «Острове» «вожделение мира блага истинного и настроение временной отрешенности неясным шопотом подсказали поэту едва нарождавшуюся тогда мысль о возможности примирение личной воли и воли соборной в торжестве безвластия или безначалия, идею синтеза обоих начал — личного и соборного — в общине анархической»&lt;sup&gt;191&lt;/sup&gt;.

Идея эта, конечно, только намечена и вряд ли она — плод глубокой политической мысли автора. Она даже не столько идея, сколько греза, проникнутая глубоким настроением, которое овладевает усталым человеком, когда он, отказавшись от возможности решить задачу, успокаивает себя мыслью, что когда-нибудь она будет решена и спешит в красивой мечте насладиться этим желанным решением.

«Остров» — это предсмертный сон поэта, сон, в котором как бы завершен круг скорбной мысли всей только-что прожитой исторической эпохи. Эта скорбная эпоха началась с грезы о безмятежной жизни на блаженных островах и этой же грезой закончилась.

Гневные и скорбные чувства, которые владели демоническими душами, теряли для Байрона теперь, под конец его жизни, свою привлекательность. Поэт стал тяготиться ими. Потребность в более мирном настроении и в чувствах более нежных начинала ясно сказываться в его творчестве.

Но жизнь поэта была неожиданно прервана смертью.

==== XXV. ====

Поэзия Байрона была наиболее ярким и вместе с тем последним художественным воплощением мировой скорби в резкой, антисоциальной форме ее проявления.

Разнообразные вариации основных байронических мотивов столь широко распространенные в тридцатых и сороковых годах XIX-го столетия, представляют мало оригинально. Их бледность и монотонность указывают только на постепенное смягчение этого безотрадного миросозерцания, которое готово было превратить восторженного идеалиста в проповедника отчаяние и в апостола вражды и ненависти к людям.

Антигуманная и противообщественная скорбь о мире шла быстро на убыль, и байронический герой, в отличие от прежнего героя Байрона стал мало-помалу отрекаться от своего демонического предка, терял одну за другой демонические черты своего характера, становился все более и более общительным, хотя продолжал сохранять свой печальный вид и по-прежнему любил свою угрюмую позу. Из индифферента и человеконенавистника он превращался в протестующего своей мрачностью общественного деятеля.

В его печали не заключалось уже никакой угрозы, никакой опасности для гуманного чувства. Это была, хоть и нервная, но в общественном смысле здоровая, неизбежная печаль, вечный спутник всякой напряженной борьбы человека за свои идеалы.

Такой переход от мировой скорби враждебной жизни и человеку к скорби полной сострадание и любви — хотя бы негодующей и печальной — был в сущности возвратом на старую позицию, которую человек на время покинул под давлением страшных несчастий, обрушившихся на его голову. Такой возврат был нужен для самой жизни и совершился он без каких-либо особых нравственных или умственных потрясений.

{{---|width=6em}}

Примирение с людьми и жизнью, как раньше ссора с ней, прошло в разных странах через разные полосы развития, нося на себе печать характерных черт той или другой национальности.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
1. ''Н. Кraeger.'' Der Byronsche Heldentypus. München. 1898.

2. ''Egerton Brydges.'' Letters on the character and poetical genius of Lord Byron. London. 1824. 46, 136.

3. ''Спасович.'' «Байрон и некоторые из его предшественников» Спб. 1885. 94.

4. ''Macaulay.'' Critical and historical Essays. Leipzig. 1850. I, Moore’s Life of Lord Byron. 336—7.

5. ''Philarète Chasles.'' Etudes sur la littérature et les moeurs de L’Angleterre au XIX siede. Paris. 1850. Vie et influence de Lord Byron sur son époque. 146-7.

6. ''Elze.'' Lord Byron. Berlin. 1886, 407.

7. В особенности Шатобриан был обижен молчанием Байрона. ''Chateaubriand.'' Mémoires d’Outre-tombe. Bruxelles. 1849. И, 152—160.

8. Байрон энергично протестовал против всякого сходства и родства с Руссо. ''Thomas Moore.'' The life, letters and Journals of Lord Byron. London. 1866. 72.

9. ''Macaulay.'' Critical and historical Essays. 1, 310.

10. ''Boden Noel.'' Life of Lord Byron. London. 1890. 19.

11. ''Matthew Arnold.'' Essays in criticism. Second Sériés [Tauchnitz] Byron, 163.

18. ''Bleibtreu.'' Byron der Uebermensch. Jena. 259.

13. ''Bleibtreu.'' Byron der Uebermensch. 23, 35.

14. ''Qildemeister.'' Essays II, 2 Auf. Lord Byron. 37.

13. ''E. Brydges.'' Letters on the character and poetical genius of Lord Byron. 4, 24.

IO. The Island. II.

17. Стихотворение «I would I were a careless child».

18. ''Morley.'' Miscellanies. I, 216, 217, 248.

19. Don Juan. VII, 11.

20. Beppo. LXXIX.

21. ''Scherr.'' Geschichte der englischen Literatur. 225.

22. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 214.

23. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 590.

24. Стихотворение «The prayer of Nature» 1806.

25. Примечание в XV песне «Дон Жуана» к XVIII главе.

26. ''Орестз Миллер.'' «Байрон и его судьба». «Вестник Европы» 1878. Апрель. 466.

27. ''K. Hoffmann.'' Ueber Lord Byrons «The Giaour». Halle. 1898. 63, 64.

28. ''Jeaffreson.'' The real Lord Byron. I, 176—7.

Вопрос о религиозном и философском миросозерцании Байрона был детально разработан ''Donner’ом'' «Lord Byrons Weltanschauung» 1897 и недавно ''Eimer’ом'' «Byron und der Kosmos» 1912. При всем желании найти в миросозерцании Байрона нечто положительное и стойкое, исследователи должны были ограничиться указанием на широту образование поэта на его живой интерес к вопросам религии и философии и на неизменную смену поэтического настроения, которое в конце концов являлось решающим в установлении тех или других взглядов художника.

29. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 62.

30. ''E. Brydges.'' Letters on the character und poetical genius of Lord Byron. 3.

31. ''Gildemeister.'' Essays II. 2 Aufl. Lord Byron. 33—4.

32. ''Elze.'' Byron. 365, 366, 368.

33. ''De Vigny.'' Journat d’un poète [édition Lemerre] 150.

34. ''Jeaff reson.'' The real Lord Byron. I. 199.

35. Don Juan. XV, xxni.

36. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 217.

37. ''Elze.'' Byron. 282, 283.

38. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 155.

30. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 519, 521, 522

40. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 601.

41. Нпр. в «Childe Harold», «Ode to Venice», «Vision of Jugement», «Don Juan».

48. См. в «Ode from the french», во вступлении к «Шильонскому Узнику», в стихах, посвященных Греции, в поэмах и других произведениях.

43. Don Juan. VIII, LI.

44. ''Treitschre.'' Historische und politische Aufsätze. Leipzig. 1871. I, 332.

45. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 227.

46. Ode to Venice. IV. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 205.

47. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 280.

48. ''Спасович.'' «Байрон и некоторые его предшественники». Сочинения II. 66.

49. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 584, 585.

50. Ср. ''Blaze de Bury.'' Lord Byron et le byronisme. «Revue des deux Mondes». 1872. T. CLI, 517.

51. Don Juan. IX, XXV.

52. The two Foscari. II, 1.

53. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 227.

54. Don Juan. IX, XX.

55. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 64.

56. Don Juan. IX. XXI.

57. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 149.

58. ''Nisard.'' Portraits et études d’histoire littéraire. Lord Byron et la société anglaise. 317.

59. Об искренности Байрона см. хорошия строки у ''Matthew Arnold.'' Essays in criticism. Second Sériés. Byron. 160, 163, 167.

60. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 201.

61. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 235.

62. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 238.

63. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 247.

64. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 278.

65. The Age of Bronze. V.

66. Ode to Napoleon.

67. Ode from the french.

68. Childe Harold. III, XXXVIII.

69. Childe Harold. III, XII.

70. The Age of Bronze. III.

71. Marino Faliero. II, 1.

73. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 470.

73. Don Juan. X, LXVIII.

74. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 151.

75. Childe Harold. II, XXV.

76. Childe Harold. II, XXVI.

77. Childe Harold. II, XXXVII.

78. Childe Harold. I, XXXVII, LIII.

79. Childe Harold. II, LXXIII, LXXIV.

80. Childe Harold. I, XLII.

81. Childe Harold. II, LXXVI.

83. Childe Harold. 1, II.

83. Childe Harold. I, IV—VI.

8a. Childe Harold. I, VIII.

85. Childe Harold. I, LXXXIII.

86. ''Brandes.'' Der Naturalismus in England [Strodtmann]. 298.

87. ''Oildemeister.'' Essays. II. Lord Byron. 25.

88. The Corsair. III, XXIII.

89. The Corsair. I, XI.

90. Lara. I, XVIII.

91. The Giaour.

93. The Giaour.

93. The Giaour.

94. The Giaour.

95. The Corsair. I, XIV.

96. The siege of Corinth. XII.

97. Lara. II, IX.

98. Lara. I, XVIII.

99. The Corsair. I, VIII.

100. The siege of Corinth. XII.

101. Lara. I, XVII, XVIII, XIX.

102. ''Moore.'' The life of Lord Byron. 340.

103. ''Roden Noël.'' Life of Byron. 122,

104. ''Gildemeister.'' Essays II. Byron. 28.

105. Childe Harold. III, XCVII.

106. Childe Harold. III, XLV.

107. Childe Harold. III, XII.

108. Childe Harold. III, CXIX.

109. Childe Harold. III, LXXI.

110. Childe Harold. III, LXXV.

111. Childe Harold. IV, CLXXVII.

112. Childe Harold. III, LXIX.

113. Childe Harold. IV, CLXXVIII.

113. Childe Harold. III, LXXXIII.

115. Childe Harold. IV, XCVI, XCVII.

116. Childe Harold. IV, CXXVI.

111. Childe Harold. III, XVI.

118. Childe Harold. IV, XCIII.

119. Childe Harold. IV, CVIII.

120. Childe Harold. IV, XXXIV.

121. Childe Harold. III, XLIV.

122. Childe Harold. IV, CXXVII.

123. Manfred. II, IV.

124. Manfred. III, IV.

125. Manfred. I, I.

126. Manfred. I, I.

127. Manfred. I, I.

128. Manfred. II, II.

129. Manfred. III, IV.

130. Manfred. III, IV.

131. Manfred. III, IV.

132. Manfred. III, IV.

133. ''Anton.'' Byron’s Manfred. Erfurt. 1875. 34.

134. ''Brandes-Strodtmann.'' Der Naturalismus in England. 316.

135. ''Taine.'' Histoire de la littérature anglaise. Livre IV. ch. II, IV.

136. Manfred. II, II.

137. Manfred. III, I.

138. Есть основание думать, что это заклинание первоначально относилось не к Манфреду и сочинено было по совсем иному поводу, как самостоятельное стихотворение, в котором поэт сводил счеты со своей женой. Если это действительно было так, то все-таки была же какая-нибудь причина, которая побудила Байрона включить эти стихи в свою поэму.

139. Manfred. III, II.

140. Manfred. I, II.

141. Manfred. II, II.

142. Manfred. III, II.

143. Manfred. I, II.

144. Manfred. III, и.

145. ''Kraeger.'' Der Byronsche Heldentypus. 80.

146. ''Goethe'' [Grote’sche Ausgabe]. XXIX, 78—80.

147. Самая подробная попытка оградить «Манфреда» от обвинение в подражании была сделана Зинцхеймером. ''Sinzheimer.'' Goethe und Byron. München. 1894.

148. ''Спасович.'' «Байрон и некоторые из его предшественников». 133.

149. ''Thomas Moore.'' The life of Byron. 447.

150. Это посвящение не было тогда напечатано. См. ''Sinzheimer.'' Goethe und Byron. 17.

151. ''Düntzer.'' Goethe’s Faust in seiner Einheit und Ganzheit wider seine Gegner dargestellt. Köln. 1836. 105.

158. ''R. Gottschall.'' Porträts und Studien. I. Literarische Charakterköpfe. Byron.

153. Don. Juan. IV, III.

154. ''Julian Schmidt.'' Portraits aus dem XIX Jahrhundert. Byron. 42.

155. ''Bleibtreu.'' Geschichte der englischen Literatur im XIX Jahrhundert Leipzig. 1884. 296.

156. Marino Faliero. III, 2.

157. Marino Faliero. I, 2.

158. Marino Faliero. IV, 2.

159. Sardanapalus. II, 1.

160. Sardanapalus. IV, 1.

161. Sardanapalus. II, 1.

168. Sardanapalus. IV, 1 63. Sardanapalus. I, 2.

164. Sardanapalus. V, 1.

165. Sardanapalus. I, 2.

166. Sardanapalus. V, 1.

167. Sardanapalus. V, 1.

168. Sardanapalus. I, 2.

169. Sardanapalus, I, 2.

170. См. напр. ''Schaffner.'' Lord Byrons Cain und seine Quellen. Strassburg. 1880. 20, 21.

171. Cain. I, I.

173. Cain. II, LI.

173. Cain. I, I.

174. Cain. II, II.

175. Cain. I, I.

156. Cain. I, I.

177. Cain. I, I.

178. Cain. I, I.

178. Cain. II, II.

180. Cain. II, II.

181. Cain. I, I.

182. Cain. III, I.

183. Cain. II, II.

184. Cain. II, II.

185. Cain. III, I.

186. Cain. III, I.

187. Cain. III, I.

188. Heaven and Earth. III.

189. Heaven and Earth. III.

190. Heaven and Earth. III.

191. ''В. Иванов.'' &quot;Настроение поэмы «Остров». Библиотека великих писателей под редакцией С. ''А. Венгерова.'' Спб. 1905. III, 180.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>a7ob5icu6zb5e1rng4e4u1kx5ncjjsh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Примирение (Котляревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039440</id>
    <revision>
      <id>5713347</id>
      <parentid>5315349</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:15:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713347</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="315211" sha1="kjmvt7ei99b69mb64tmqv1t30squ7jw" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Нестор Александрович Котляревский
| НАЗВАНИЕ              = Примирение
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kotljarewskij_n_a/text_1914_05_mirovaya_skorb.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Котляревский Н.'' Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века. Ее основные этические и социальные мотивы и их отражение в художественном творчестве. 2-е изд., испр. СПб., 1914

=== Примирение ===
==== I. ====

Тот народ, который дал наиболее непримиримого певца мировой скорби, был по природе своей менее других народов склонен к такому беспощадному осуждению мира, и к такому безжалостному суду над людьми.

Пусть Англия была родиной Шекспира и Мильтона, родиной Гамлета и Сатаны, но эти две скорбные фигуры были поэтическими, а не историческими типами. Они были образным пояснением общемировых вопросов и в истории нет указаний на то, что в жизни английского народа были эпохи, когда целое поколение жило чувствами и мыслями гамлетовского или сатанинского склада. Со средины XVIII-го столетия мирный, религиозный и грустный сентиментализм нашел себе в Англии наиболее красноречивых выразителей, у которых, мы знаем, учился «чувству» сам Жан Жак Руссо. Такой сентиментализм вместе с большой дозой юмора составлял всегда отличительную черту народного духа в Англии. До скорбного нигилизма, до антигуманного, антисоциального настроение и миропонимание он не возвышался, и вот почему поэзия Байрона была столь необычным явлением для его соплеменников, которые не поняли ее, и потому долго относились к ней с упорной враждой. У Байрона были несомненно и в Англии друзья и ценители, но они в нем ценили главным образом художника, а не выразителя известных взглядов на мир и человека. Байрон, как певец демонизма, был чужд своей родине, и она при его жизни и после его смерти с ним враждовала, да и до сего дня не вполне помирилась. Обвинять англичан в неблагодарности было бы психологической ошибкой. Неопределенно и противоречиво было все положительное в миросозерцании Байрона — и, в глазах народа, который так высоко ценит во всем определенность и ясность, такая шаткость была большим недостатком. Наоборот, все отрицательное в мировоззрении Байрона было определенно и утвердительно высказано. Но сознанию народа, религиозного в своей сущности, практичного по складу своего ума и уровновешенного в темпераменте, всякая неприводящая ни к какому миру борьба с судьбой и жизнью — а таковой несомненно была мировая скорбь — могла представляться своего рода кощунством в отношении не только Бога, но и людей.

Ничто в литературном прошлом Англии не поясняло того необычного, для некоторых людей страшного, впечатления, какое производила поэзия Байрона своим мраком и своей мизантропией. А именно этот мрак и эта мизантропия бросались прежде всего в глаза и пугали совсем не подготовленного читателя.

Байрон, как его герои, был одинок среди своих современников. Лакисты, которые его не любили и которых он не любил, не пошли дальше сентиментального мировоззрения, и искренняя или неискренняя религиозность держала их вдали от всякого демонизма. Чистые эстеты, — те ценили красоту, преимущественно античную, выше всего в жизни и были менее требовательны в вопросах нравственных, чем их угрюмый современник.

К числу эстетов, которые вопреки общему правилу умели тесно связать этику и эстетику принадлежал, правда, ближайший друг Байрона — Шелли; но дружба этих двух поэтов — лишь редкий пример того, как могут любить друг друга люди совершенно в своих миросозерцаниях не сходные. Все, что составляло силу Байрона, вся его скорбь о мире в различных ее оттенках совсем не укладывалась в рамки оптимистического и пантеистического миросозерцание Шелли. На противоположных полюсах поэтического миропонимание стояли они, эти два друга по сердцу и врага по уму.

Как певец мировой скорби, Байрон не имел на родине и последователей.

В то время, как художники соседних стран с благоговением принимали духовное наследство поэта, его родина от этого наследства отказалась. Нужно произвести очень тщательные расследования, чтобы разглядеть в английской литературе после Байрона следы его влияние и если такие найдутся, то они будут говорить не об идейном общении писателей, а лишь об известном сходстве в их приемах мастерства.

Все это объясняет нам, почему Карлейлю было так легко произнести свой жестокий суд над Байроном, суд, под решением которого надолго подписалось английское общество. Карлейль счел своим общественным долгом борьбу против миросозерцание байронизма. Неопределенность в решении нравственных вопросов, не говоря уже о последовательном скептицизме, была в глазах Карлейля истинным грехом против Духа Свята и все формы титанизма, демонизма, всякого смятение опечаленного духа, всякой «бури и натиска» казались великому идеалисту малодушием перед жизнью или оскорблением ей, — ей, которая требует от нас отношение религиозного или философски спокойного.

Победа над Байроном далась Карлейлю легко, потому что в Англии никто и не желал выступать на защиту мировой скорби в какой бы то ни было ее форме. Там, где она получила свое наиболее художественное воплощение, она угасла всего быстрее, при большом равнодушии всех, кто ценил ее вдохновенного певца как поэта и человека.

Много печальных сторон человеческой жизни вскрыла нам английская литература в своем дальнейшем развитии в XIX веке. Она обнаружила одновременно удивительную жалостливость и большую остроту иронии и сарказма, но эта нежная жалость не падала до разочарование в людях, а ирония и сарказм не подымались до озлобление и мизантропии. Те чувства, которые грозили принять характер чувств антигуманных и противообщественных — на английской почве корней не пустили.

{{---|width=6em}}

Труднее было умиротворить эти чувства там, где не мечта и не теория, а сама жизнь их вызвала.

==== II. ====

Во Франции примирение разочарованного и разгневанного сердца с судьбой и человеком сопровождалось прежде всего быстрым и нервным повышением религиозного чувства.

Религиозного настроения, мы знаем, было много и в сентиментальной проповеди Руссо; под ударами антихристианской революции это чувство не угасло и только слилось с поэзией революции; в эпоху Империи оно ярко прорвалось наружу в своих традиционных формах, чтобы в годы Реставрации стать орудием политической реакции. Человек возвращался к религии без внешнего принуждения; чисто внутренние движение и потребности сердца заставили его вновь уверовать в христианского Бога. Разочарованный и озлобленный, он искал поддержки в силе, которая бы лежала вне его, он хотел чувствовать на себе ее благую и справедливую опеку. Чем больше такая сила напоминала о себе в самой жизни, чем осязательнее было ее общение с человеком, тем спокойнее и увереннее мог он взглянуть на свое безотрадное положение. Вот почему, начав с неопределенного религиозного настроения, изверившийся идеалист, будь он скептик или свободный мыслитель, кончал так часто фанатичным преклонением перед католическим алтарем.

Число апостолов и поборников обновленной религии, христианской в общем и католической в частности, было в начале XIX века во Франции очень значительно. Богословы и философы, дипломаты, государственные люди и литераторы входили в состав этого нового воинства Христова. Все они были отъявленными врагами свободомыслящего XVIII века, революции и Наполеона; они воевали против всех излишеств, и скептицизма и энтузиазма. Некоторые из них стали впоследствии сознательными ретроградами, другие очень скоро записались в ряды либералов и демократов.

Шатобриан, который первый во Франции заговорил о мировой скорби разочарованного сердца, первый указал и на религию, как на якорь спасения.

«Есть истины, говорил он в своем сочинении о „Гении Христианства [1802]“, которые служат источником больших беспорядков, потому что волнуют страсти; а между тем если законный авторитет нам не зажимает рта, мы именно эти-то истины и спешим высказать, потому что они удовлетвори ют сразу и злому инстинкту в нашем падшем сердце, и врожденному нам тяготению к истине».

Чтобы такие истины не могли потворствовать нашим злым инстинктам, необходимо — думал Шатобриан — перевоспитать тех, кому они должны быть доверены. Одна религия может принять на себя задачу такого воспитания. Безрассудно думать, что возврат к религии равносилен общественному и политическому регрессу. Религия укрощает только преступную свободу; и потому разумная нравственная свобода может процветать под ее сенью. Централизация духовной власти в одних руках совсем не угрожает свободе. Папа, общий пастырь, будет держать верующих в сознании их долга и защищать их от угнетения. Конечно, надо отказаться от мысли осуществить общее равенство, так как на земле возможно только равенство «нравственное», но зато одно христианство и может установить его. Даже в чисто политических вопросах христианство способно дать много гарантий. Не оно ли первое осуществило идею представительного правление на своих соборах? и разве иезуиты в Америке не доказали, что христианская республика возможна? Опасаться излишеств христианского смирение нечего. Христианство страстей не упраздняет, оно только вносит в них порядок, сдерживает их в должных границах; оно — источник новых чувств. Истинного великодушия и поэтического самоотречение язычники не знали. Одна лишь христианская религия может служить лучшей панацеей против многих психических болезней и в том числе против ужасной «болезни века», против излишнего самоуглубление человека в свое собственное сердце и вытекающей отсюда мировой скорби.

Намекая очевидно на тот душевный нигилизм, который грозил разочарованному идеалисту полной духовной смертью, Шатобриан писал: «Большая неосторожность со стороны людей подвергать постоянно анализу любящую часть своего „я“ и рассудком критиковать свои страсти. Это любопытство может заставить нас сомневаться в самых святых чувствах; оно сушит нашу чувствительность и убивает душу. Тайны сердца, — как тайны древнего Египта: непосвященный человек, который без поддержки религии пожелал бы проникнуть в их смысл — может неожиданно быть поражен смертью».

Итак, христианство спасает нас от двух зол: оно обуздывает наши страсти, полагая предел нашим эгоистическим тенденциям, оно же не позволяет нам утратить и веры в наши святые чувства. Иными словами — оно подавляет в нас революционные и деспотические инстинкты, подавляет и излишнюю скорбь, которая не менее вредна для прогресса человечества, чем тирания или буйство свободы.

С ясной полемической целью вставил Шатобриан в свою книгу «О гении христианства» мрачную биографию Рене, которая была им написана раньше, в минуту первых ударов мировой скорби об его сердце, еще до его обращение в христианство. Рене должен был служить угрожающим примером нерелигиозного человека, изнемогшего под бременем своей скорби, которая разобщила его с людьми и Богом. Шатобриан, не желая касаться самого источника страданий Рене, выставлял его лишь как пример извращенной нравственности. Он хотел сказать, что, будь Рене религиозен, признай он над собой иную власть, чем власть только своего сердца — он сумел бы ограничить свои требования, он не упал бы с такой высоты и в самом падении сохранил бы надежду на воскресение.

Такой же призыв к религии находим мы и в самых ранних рассказах Шарля Нодье — автора уже знакомого нам «Сбогара». Его повести «Adèle» [1801] и «Le peintre de Salzbourg» [1803] вскрывают перед нами душу двух разочарованных идеалистов, которые в религии нашли спасение от своей скорби, для них самих мало понятной. Нодье еще в юные годы верил, что одна только религия может поднять упавший дух человека. В своей статье; «Les méditations du cloître» [1803] он писал: «Жизнь разуверившегося и обманувшегося человека — долгое страдание, дни его исполнены страха и его воспоминание полны сожалений; общество ему подобных стало ему ненавистно, чередование часов его утомляет; мелочные заботы, которые лежат на нем, мучат его и возмущают, его собственные способности ему в тягость и он, как Иов, проклинает час своего рождения. Изнуренный, сидит он на краю могилы и под наплывом самой горькой печали поднимает глаза к небу и вопрошает Бога, зачем его покинуло Провидение».

«Перед нами теперь [т.-е. непосредственно после революции] целое поколение, которое выросло среди политических бурь. Оно питалось львиным мозгом и кровью, и в настоящую минуту, когда правительственный режим не допускает никаких случайностей, когда будущее определено заранее, когда опасное развитие способностей этого поколение сдержано силой — возможно ли теперь усчитать, что натворят эти бездеятельные страсти и эти подавленные энергии? Можно ли знать, как близко от преступление такое бурное сердце, осужденное на ничегонеделанье? С горечью и страхом я должен сказать, что от пистолета Вертера и от секиры палача наши ряды поредели».

«Вот это-то поколение», заканчивает Нодье свою речь, обращаясь к тогдашним властям, «подымает теперь свой голос и требует от вас — монастырей!»

Нодье, как видим, боялся, что его братья последуют примеру Сбогара и возьмутся с отчаяние за ножи и пистолеты; он знал по опыту какой тяжестью ложатся воспоминание прошлых ужасов и деспотический режим настоящего на душу мыслящего и чувствующего гуманиста; в противовес казармам просил он у Наполеона монастырей. Он хотел запереть в них всех разочарованных и скорбящих; чтобы спасти их от самоубийства или братоубийства, если уж нельзя было вернуть их жизни.

К числу идеалистов, видевших в религии залог нравственного возрождение человечества и единственный способ примирить человека с людьми и Богом, относится и группа ультрамонтанских публицистов, людей очень искренно преданных своей теократической утопии и очень суровых в своем христианском фанатизме. Все они — проповедники строжайшего подчинение человека духовному авторитету, единственному, как они думают, надежному руководителю жизни.

В глазах Жозефа де Местра революция — искупление, орудие в руках Всевышнего. Она имеет нравственно-мистическое значение. С Божьего разрешение дьявол распоряжался ею. Она — чудо, она — фатальна. Для Франции она — первый шаг к новой христианской жизни. Ошибочно думать, что люди могли избегнуть этой революции. От Божьего гнева бежать некуда и удар этого гнева необходим для оздоровление человечества. Якобинцы и террористы — спасители Франции, потому что таинственная идея провиденциальной казни сказалась в них всего яснее: они пожрали друг друга, и зло, совершив таким образом свое назначение, само себя уничтожило.

Обетованная страна ожидает искупленное человечество. В этой стране будут царить и мир, и любовь, освященные христианством. Народы вернутся ко Христу, духовенство станет их воспитателем, папа — верховным носителем власти и благодати.

Так думал этот якобинец католической веры. Жертва крови играла первенствующую роль в его теории «регенерации» общества. Кровь — искупление греха, и палач, призванный проливать эту кровь — исполнитель высшей воли. История — постоянное, непрерывное жертвоприношение; она требует гибели праведного; и пусть он гибнет; он своей смертью спасает не только себя, но и тех, кто виновен. Всякое спасение покоится на крови. Земля, которая постоянно орошается кровью — огромный алтарь, на котором все, что живет, должно быть приносимо в жертву, постоянно, без устали, до полной погибели зла, до смерти самой смерти.

Оправдав прошлое, истолковав людям их грехопадение, как неизбежный шаг к лучшему, Жозеф де-Местр призывал людей в будущем к пассивному повиновению одному духовному пастырю — папе: он должен был явиться устроителем грядущей жизни человечества. Преклонение перед абсолютной властью, единой и поставленной над человеком, взамен прежнего преклонение людей перед своим автономным разумом и сердцем, — вот чего требовал этот поборник Божественного порядка на земле, разуверившись в возможности порядка человеческого.

С этой же мыслью о необходимости власти, признанной непогрешимой, встречаемся мы и у Шатобриана, который так прославлял отеческое самовластие папы. Эту мысль высказывал и Бональд в сочинении: «Théorie du pouvoir politique et religieux dans la société civile», где он излагал мистическую теорию о бесконтрольном подчинении человека властям в семье и в государстве.

О необходимости религиозного и священнического авторитета говорил, наконец, и третий видный ультрамонтанский публицист аббат Ламменне, этот демократ и социалист в рясе католического священника. По его мнению, человек, предоставленный самому себе, своим чувствам и разуму, никогда не может убедиться ни в одной истине, и не сможет избавиться от сомнений, ошибок и иллюзий: чувства наши нас обманывают, разум, основанный на данных этих чувств, — также. Сам на себя человек опереться не может: он должен искать точки опоры вне себя, и он может найти ее только в авторитете. Авторитет есть свидетельство известного числа лиц, слово которых достойно веры. Надо во всем слушаться тех, которые «знают»; только таким путем наука и вера нам откроются. В сочинении Ламменне: «De la religion considérée dans ses rapports avec l’ordre politique et civil» [1825] — эта теория авторитета из богословской области перенесена уже в область политическую. Церковь — наследница всего истинного и божественного в человеческих верованиях, хранилище и истолкователь нравственного, высшего закона. Церковь заключена в своем вожде и существует в нем; владыка церкви — папа, он — представитель закона законов, он — владыка владык…

Отстаивая непогрешимость духовной власти, Ламменне должен был дойти до отрицание власти светской. В 1830 г. он объявил себя открыто сторонником всех совершившихся революций и приветствовал все грядущие&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. В 1833 г. он стоял уже в рядах демократии и взывал к восстанию в своих знаменитых «Словах верующего». Языком ветхозаветных пророков говорил он тогда народу, что только один он — народ — призван исполнить на земле закон евангельский, что только он один в силах осуществить идеал христианской любви и братства. Аббат предостерегал народ от всякого авторитета и светскаго&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; и духовнаго&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;, звал его на неустанную, спокойную и благородную борьбу, без насилия и несправедливости&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; и обещал Христово Царствие на земле, царство любви, которая всех уравнивает&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;.

Ламменне повторял старые слова, внося в них, однако, одну поправку: он убеждал людей не верить в ''близкое'' осуществление их желаний и призывал их к стойкой, терпеливой борьбе со всеми неизбежными и долгими разочарованиями&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;.

Он предостерегал от эгоизма и насилия и указывал на Христа, как на пример Великой Личности, которая, не давая людям чувствовать своей силы, спасла всех своей любовью и состраданием.

Все эти богословы и публицисты, осуждая революцию как акт насилия и произвола, оставались, как видим, все-таки ее детьми по духу. Они поняли ее как кару Божию за грехи человека, за грех его мысли, грех его нравственного чувства, и за отсутствие в нем истинной любви. Но они признавали ее как необходимый акт искупления, как кровавую зарю иной счастливой эры. В эту новую эру мирной, свободной и братской жизни они искренне верили. Пессимизм не туманил их веры и падение человека в прошлом не заставило их потерять надежды на будущее. Они утверждали только, что человек может идти на встречу лучшему, отказавшись от гордыни собственной мысли и всецело вручив себя божественному закону, представителем которого на земле являлся духовный пастырь. Из нелюбви ко всем светским пастырям, а также из недоверия к человеку вообще, решились они отказаться от своей свободы в пользу принципа божественной опеки.

Но так как такая опека воплощалась в конце концов в человеке, то понятно, что учение этих поборников христианства и католицизма должно было разделить судьбу всех утопий в мире. На словах оно обещало все, на деле было неосуществимо. Но как бы сурова, иногда жестока ни была эта проповедь отречение и повиновения, — христианская основа, на которой она покоилась, сохраняла свое примиряющее значение. Она не отнимала веры в вождя, но только ставила его высоко над людьми, в соседство Бога; она людям высчитывала все их прегрешения, но не признавала их навсегда осужденными грешниками, и потому она хотела подчинить их деспотической дисциплине во имя любви, равенства и братства. Единый пастырь должен был стоять над единым стадом и перед высшим Судьей все должны были быть равны и свободны.

Особый род религиозного понимание мировой задачи стал проявлять и воскресший в те годы утопический социализм. Он имел за собой длинную историю со времен античной древности. Вытекал он не столько из потребности на научном основании решить вопрос о грядущей форме общежития, сколько из сердечного желание уверить людей в возможности такого общественного строя, при котором чувство справедливости и правды будет удовлетворено здесь на земле чисто земными средствами. Такие утопические картины земного блаженства сопровождали человечество на всем пути его жизни и с особой силой стали они пленять его воображение в первую половину XIX-го века, как своеобразное утешение во всех житейских просчетах. Историческая и научная мысль, которая примешивалась к этим грезам, легла потом в основание научного социализма — столь быстро развивающегося на наших глазах. Но если современные нам социалистические теории, построенные на научных выводах социологии, истории, политической экономии и юридических наук, имеют полное основание смотреть на социалистические утопии начала XIX-го века как на младенческую грезу, в которой все — плод мечты, кроме основного психологического мотива жажды правды и добра — то для своего времени эти утопические грезы имели громадное значение. Они вместе с возрожденным христианством, вместе с эклектической философией, наряду с поэтическими грезами романтики, поддерживали в людях именно ту веру, которая подвергалась или только что подверглась самому страшному испытанию, а именно веру в возможность устроить земную жизнь так, как этого требует справедливый разум и гуманное чувство. Необходимо перенестись в годы, которые следовали непосредственно за Революцией, чтобы понять, что значила детально вырисованная картина мирной счастливой жизни на принципах свободы, равенства и братства, и притом картина, подкупавшая своей будничной простотой. Действие происходило не в какой-либо фантастической стране, не на необитаемом острове, оно не ''снилось'' моралисту и поэту — оно происходило на наших глазах, в ближайшее к нам будущее время с сохранением всех условий вероятия и действительности.

Одним из таких больших поэтов и моралистов был Сен-Симон, который выступил со своей проповедью как раз в самый разгар пессимистической эпидемии «болезни века». Почти в одно время с ним начинал свою писательскую деятельность и Фурье, — которому из всех утопистов суждено было продержаться всего дольше в памяти учеников и последователей.

Апостолы новой религии — религии «человечества», которая, как они думали, должна придти на смену христианству, — мечтатели, которые хотели согласовать самые прозаические стороны серой земной жизни со всеми красотами мечты и навсегда освободить людей от обычного разлада идеала и действительности, поэты — отводившие поэзии и всем искусствам особую и первенствующую роль в нравственном и гражданском воспитании общества, — эти восторженные реформаторы общества и их многочисленные талантливые ученики вносили в тогдашнюю жизнь струю того идеализма, который в эпоху революции потерпел крушение, и был совсем заглушен звоном оружия в годы Империи.

Действительно, в недавнем прошлом появлялось немало социальных реформаторов разного типа и многие из них обещали почти то же, что теперь такими заманчивыми красками рисовали утописты начала XIX века. Надежды прежних реформаторов жизнью не оправдались и можно было думать — как многие и думали — что они никогда не оправдаются; но вот после всех испытаний начала вновь оживать неумирающая надежда, и на этот раз в доказательство возможности ее осуществление приводились не общие мысли, не общие слова — не одни лишь теоретические выкладки, а детальный подсчет фактов из всех областей семейной, общественной и политической жизни, которые были так искусно сгруппированы, что почти не оставляли сомнение в возможности такой группировки на самом деле.

Как успокоительно на умы и сердца должны были действовать такие картины именно в то время, когда многие чуткие люди признавали социальную и политическую задачу нерешимой и потому сторонились от жизни, когда они перестали верить в возможность установление среди людей доверия и признание взаимной свободы и нравственного достоинства, а потому чуждались друг друга и славословили одиночество. Если добавить к этому, что проведение радикальной социальной реформы — по мнению новых реформаторов утопистов, должно было совершиться без всякого насилия, спокойно, с общего разумного и сердечного согласия — то умиротворяющая сила таких утопий в годы высокого подъема волны пессимизма не требует пояснения.

==== III. ====

Оживление религиозного чувства наложило свой отпечаток и на французскую философию того времени.

Из потребностей сердца больше, чем из желание найти беспристрастную истину, вытек тот философский «эклектизм», который на лекциях Кузена и Жуффруа привлекал стольких слушателей. Он был дорог молодежи. Ей хотелось верить и в высшие религиозные истины, и в бессмертие души, и в свободу воли, и во всесильный разум человека. Она жаждала отрезвление от скептических кошмаров и разочарованной меланхолии.

Эта эклектическая философия открывала людям старые, но для них очень дорогие горизонты. Людям, разуверившимся во всем на свете, с сердцами, надломленными скептицизмом, она говорила о торжестве вечных идей — добра, красоты и истины. Людям, потерявшим веру в Бога, она говорила о Боге, как о высшей идее, в которой заключены все вечные истины. Она склонялась не то к деизму, не то к пантеизму, но эту шаткость своих взглядов она искупала образностью, красотой и сердечностью речи. Людям, потерявшим веру в свой беспомощный разум, она трактовала о разуме, как о высшей способности человека, которая овладевает недоступными истинами. Людям, томящимся жизнью, она напоминала о нравственном ее значении, об ее тайне и о гуманном призвании человека. Пусть в разъяснении всех этих высоких вопросов эклектическая философия была и темна, и неточна, пусть она играла словами и прикрывала поэзией недостаток логики — она все-таки была тогда лучом среди мрака.

«Мы, говорил Кузен своим слушателем, указываем вам на источники наших общественных зол и вместе с тем указываем на средства к их излечению. Если вы любите свободу и отечество, то избегайте того, что их погубило. Бросьте всю эту печальную философию, которая вам указывает на материализм и атеизм, как на учение способные обновить мир. Не слушайте поверхностных людей, которые выдают себя за глубоких мыслителей, потому лишь, что, идя по стопам Вольтера, они встретились в христианстве с кое-какими затруднениями, Умейте восхищаться, покланяйтесь великим людям и высоким предметам! Горе имейте сердца! Держите высоко ваше сердце — в этом вся философия».

Эклектизм был именно таким «восхищением» всеми высокими вопросами, без которых жизнь — пустыня, а человек — вьючное животное, идущее ощупью и несущее тяжесть бытия неизвестно ради какой цели.

Разочарованному идеалисту, лишенному энергии и утратившему веру в себя и людей, такая философия протягивала руку помощи. Она ему возвращала утраченное «восхищение» жизнью и вместе с ним необходимую бодрость. Не отрицая и даже не ограничивая его гуманной программы, за которую он так жестоко пострадал, она говорила ему все о тех же святых правах человека на свободу, на счастие, на свободную критику разума. Она требовала от него только благоговейного отношение к этим правам и вообще ко всем великим идеям. Она хотела, чтобы он нравственно перевоспитал себя, подготовил себя к служению «истине, добру и красоте», чтобы он забыл о себе, сознавая свое ничтожество перед этими высшими силами, которые правят миром в интересах общего блага, а не частного. Гуманная в своих нравственных принципах и религиозная по существу философия эклектизма из охранительной, какой она была в начале, стала очень скоро либеральной. Она хотела успокоить человека и обуздать его страсти, но отнюдь не принизить его, как он был принижен в эпоху реставрационной реакции. Для своего времени она была очень веским культурным фактором. На ее долю выпала роль утешителя, как слабых, которым недоставало силы, так и сильных, которые от избытка сил пострадали. Она пыталась установить нарушенную в человеческой душе гармонию психических движений.

Эклектической философии шла на помощь мелодичная песня самого даровитого из лириков той эпохи — Ламартина. Поэзия Ламартина, это — тот же эклектизм в стихах, то же восхищенное славословие всех высших вопросов жизни. Для нас поэзия Ламартина теперь утратила свою прелесть; она кажется нам и слащавой, и монотонной, и туманной. Но именно эти качества религиозного лиризма Ламартина и делали его поэзию тогда столь обаятельной. Она в красивых и музыкальных звуках передавала то нежное и религиозное настроение, в котором так нуждалось уставшее от душевных волнений общество. При всей своей грусти поэзия Ламартина была оптимистична; она верила в возможность Царствия Христова на земле; она подготовляла людей к его наступлению. Она взывала к религиозному чувству не затем, чтобы заставить людей закрыть глаза на то, что вокруг них творилось, но затем, чтобы дать им почувствовать сильнее таинственную связь между земным и небесным; связь, которая должна освятить и возвысить земную жизнь, а не принизить ее и обесценить. Ламартин, как и другие проповедники христианства той эпохи, ценил религиозное чувство как могущественный фактор прогресса и ожидал от смирения, самопожертвование и отречения, так поэтически выраженных в его «Жоселене» и в «Падении Ангела», того личного и гражданского обновления, которого не достиг человек, доверившись силе своего ума и порыву своего страстного чувства.

Ламартин не любил героев, созданных его временем, героев в стиле Революции или в стиле Империи. Он не любил и разочарованного индивидуалиста. У него был свой любимец — мечтательный, сентиментальный, нервный, женственный и очень религиозно настроенный человек, который в сердечной мягкости и чувствительности полагал залог своей победы над жизнью.

Ламартин был одно время кумиром молодежи — не долго, впрочем. Подрастало новое поколение. Оно взглянуло на проблему жизни иначе, чем религиозно настроенные идеалисты эпохи Реставрации. Смирение, не удовлетворяло его; в нем просыпались вновь энергия и страсти.

Своебразное героическое понимание жизни открылось в том знаменитом полете человеческой фантазии, который так прославился на весь мир под именем франщшского «романтизма». Сверкающая внешняя оболочка этого романтизма соответствала весьма характерному и оригинальному миропониманию, которое также стремилось вернуть человека к более жизнерадостному взгляду на его земное призвание и работу. Творчество Виктора Гюго, Альфреда де-Виньи, Мюссе, Жорж Санд и целой вереницы современных им больших дарований, при всех индивидуальных особенностях таланта каждого из членов этой группы, было объединено единой тенденцией — стремлением восстановить в человеке доверие к себе самому и к силе, которая движет судьбами мира. Само собою разумеется, что при том «романтическом» взгляде на жизнь, который лежал в основании мировоззрение этих художников, взгляде, не согласованном с трезвой действительностью, а выражавшем их личное идеальное представление о мире — лицевая и теневая сторона жизни должны были выступить особенно выпукло, резко и до известной степени искаженно. Французский романтизм и обвиняли всегда в таком умышленном или неумышленном искажении действительности. Для него — на земле как будто жили только изверги или герои. Эта художественная особенность французского романтизма находит себе однако объяснение в психологических мотивах, из которых вытекало такое новое героическое понимание жизни. После принижение и унижение человека, которое было так обычно при разочарованном взгляде на мир и при разливе мировой скорби — возвеличение его являлось естественной поправкой; и, конечно, при таком возвеличении надо было поднять на пьедестал одинаково и доброго человека, и злого, и красивого, и безобразного. Романтизм и строил такие пьедесталы для всех человеческих чувств отрицательного или положительного свойства; и общая картина судеб мира и участия в них человека, как ее в ослепительных красках рисовали французские романтики, выходила грандиозной. Это был патетический гимн во славу силы человеческого ума, воли и фантазии — силы созидающей и разрушающей, доброй и злой, но во всяком случае силы, которую нельзя было не признать: ей можно было противиться, но презирать ее и относиться к ней безучастно было невозможно.

Преклонение перед человеком как перед силой; восхищение им при взгляде на его физическую и духовную борьбу за жизнь; вера в целесообразность этой борьбы; вера в конечное торжество гуманного идеала, вера в благую опеку, если не Бога, то судьбы — вот какие чаяние и убеждение окрыляли полет мечты французских романтиков.

Конечно, печальная сторона земной жизни из поля зрение этих восторженных мечтателей не исчезала; наоборот, они были к ней очень чувствительны. Среди них были художники с совершенно определенным тяготением к пессимистической оценке всего миропорядка, как напр., Альфред де Виньи и Альфред де Мюссе. Но и эти, самые скорбные из романтиков, были большими гуманистами в том смысле, что скорбь всегда настраивала их в отношении к людям милостиво и сострадательно — как это можно видеть из философских поэм Виньи и из глубокого анализа пессимистической «болезни века», который дал Мюссе в своей исповеди «La confession d’un enfant du siècle».

Против пессимизма, грозящего враждой к человечеству и против скорби, которая ссорит с жизнью, романтик имел сильное противоядие в особом параграфе того нравственного учения, которое он исповедовал. Этот параграф гласил, что зло есть лишь подножие добра, что всякая, самая страшная нравственная аномалия, всякая преступность, доводящая до потери человеческого образа, находит свою поправку в том зерне добра и любви, которое заложено в душу каждого человека, даже изверга, и только ждет минуты для обновление и воскресения. Это учение о затаенной в душе человека любви, которой надлежит ожить и возродиться — одно из самых характерных нравственных положений французской романтики и несомненно, что человек, уверовавший в это учение, был огражден от всякого пессимизма за исключением такого, который мог пойти лишь в прок осуждаемой им жизни.

Итак, разочарованный взгляд на судьбы мира и на их участника, и всякая скорбь, не сближающая людей, а их разъединяющая — находили себе во Франции, в начале XIX века, сильный отпор в целой сети умственных течений и настроений, если не жизнерадостных, то полных утешение и примирения. Возрожденная христианская религия, при всем своем политиканстве несомненно умиротворяла сердца; философский идеализм, который очень дружил с религией, успокаивал скептическую мысль; социализм с его гуманными утопиями ласкал заманчивыми картинами нравственное чувство и примирял его с людьми; и наконец романтическая греза учила всепрощению, проповедывала нравственное возрождение и прославляла героизм человека, хотя бы падшего.

==== IV. ====

В Германии мировая скорбь пошла на убыль быстрее, чем где-либо. Полное и всестороннее ее разрешение дали те два гения, которым удалось впервые закрепить ее в наиболее ярких художественных образах. И Гёте, и Шиллер, поставив подробный диагноз этой болезни духа, поспешили указать и на те средства, какими дух человеческий располагает для ее излечения. Им было это легко сделать потому, что сама болезнь была — как мы знаем — пережита ими в мечтах и интересовала их больше как психологическая задача, чем как историческое явление.

Молодому подроставшему поколению тридцатых и сороковых годов XIX века стареющий Гёте казался иногда бессердечным эпикурейцем, художником, «сумевшим подняться только до понимание свободы личной и индивидуальной», поэтом, в песнях которого «возвышенное» [die erhabene Seite] отсутствовало&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;.

Немецким либералам и демократам тех годов не нравился философский и эстетический покой художника, покой, в котором, конечно, была своя доля аристократизма. Чтобы понять все богатое культурное и прогрессивное значение такого ровного и спокойного творчества, которое пришло на смену мечтам эпохи «бури и натиска», надо было побороть в себе юношеское нетерпение, надо было «смириться» [sich resigniren], как «смирился» сам художник.

Впрочем, можно ли назвать смирением то величавое самообладание художника и мыслителя, которое мы находим во всем, что создано Гёте в годы его зрелости? В его творчестве зрелых лет нет бурных порывов страсти, нет криков отчаяние или восторга, но зато в нем есть спокойное сознание своей силы, своего торжества над всей природой и жизнью, глубокую философскую сущность которых поэт познает умом и богатую внешность которых воссоздает своей фантазией.

Поэтический кругозор Гёте с годами не только не сузился, но раздвинулся, и когда молодое поколение говорило, что поэт начал отставать от своего века, он на самом деле опережал его.

Со своей молодостью Гёте, как известно, простился в Италии. Мир античной древности и искусства заставил его позабыть о тевтонском титанизме. Поэт почувствовал себя совсем в иной атмосфере, но он не переродился ни в грека, ни в Римлянина; он остался таким же гуманистом XVIII-го века, каким он был во Франкфурте, Страсбурге и Вецларе. Он с большой любовью остановил теперь свой взор на прошлых веках нашей жизни. Была опасность, что это прошлое поработит его, переселить его в мир призраков минувшего, как оно переселяло многих из его современников, идеалистов слабых духом и полных вражды к окружающей их действительности. Но Гёте был ein Meister über die Geister; он воскресил античный мир вместо того, чтобы похоронить себя под его развалинами. В прошлом он уловил вечное, и это вечное, живое и тогда и ныне, он научился облекать в ''ту'' достойную его величавую форму, которой в таком совершенстве владел художник древности. Sub specie aeternitatis стали художнику представляться теперь те вопросы жизни, которые не так давно волновали его страсти. Под властью этих страстей находился он в молодости; и теперь он стремился от этой власти освободиться. Лучшего учителя, чем древний мудрец или художник найти было трудно. Пантеист и эстетик — язычник умел сохранять спокойствие духа во всех житейских испытаниях. Гёте учился у него этой мудрости; но он не сужал круга своих чувств и мыслей, не подгонял своего широкого миросозерцание под старое, менее сложное; напротив того, он в пластической форме попытался дать объективно-спокойный философский синтез современной ему цивилизации во всей сложности ее побед, поражений, ее радостей и страданий. В античном костюме, языческой речью он говорил о настоящем. Мудрый его покой вытекал не из ограничение интересов, а из более равномерного философского их распределения, из более глубокого взгляда на самый процесс жизни.

Но не только у язычников учился Гёте этой мудрости.

Как Руссо был его любимым наставником в молодости, так Спиноза стал теперь его любимым собеседником. Трудно себе представить большее духовное противоречие, чем то, которое существовало между Спинозой и Руссо, но Гёте удалось до известной степени примирить их. До полного пантеистического рассудочного покоя духа Гёте не доработался, но самодержавная власть аффектов была в его сердце навсегда ограничена.

Гёте был в большом восторге от «Этики» Спинозы. «Я нашел в этой книге, писал он&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, успокоение для моих страстей; мне открылись свободные и широкие взгляды на чувственный мир и мир нравственный. То, что меня больше всего привлекало к этому философу, это было безграничное бескорыстие, которое светилось в каждом из его положений… Быть бескорыстным во всем, всего бескорыстнее в любви и дружбе, было моим высшим наслаждением, моим правилом. Все уравнивающий покой Спинозы стоял в таком противоречии с моими бурными стремлениями, его математический метод был такою противоположностью моему поэтическому творчеству! И именно этот метод, столь повинующийся правилам и в нравственных вопросах столь необычный, сделал меня страстным учеником и решительным поклонником Спинозы».

При всей своей нелюбви к чисто отвлеченному мышлению Гёте находил в философии Спинозы много близкого своему сердцу. Он, как сам признавался Якоби, никогда не читал Спинозу всего по порядку, никогда не давал себе труда усвоить всей его системы, а брал из нее только отдельные правила и положения. Его привлекало не столько теоретическое основание и развитие этой системы, сколько те практические правила, которые из этой теории вытекали. Когда он читал творение Спинозы — он был спокоен; animi acquiescentia было для него высшее благо; отвращение, которое питал Спиноза к аффектам, вызывающим страдание, совпадало вполне с его собственным темпераментом. Духом мира веяло на него от этой философии, тем самым духом, присутствие которого он чувствовал, когда беседовал с природой, мудрой и спокойной&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;.

Действительно, учение Спинозы, при всей теоретической жесткости некоторых его положений, при пантеистическом покое, который очень сбивается на индифферентизм, при антигуманном с виду подавлении всех нежных аффектов — могло легко ужиться в сердце идеалиста и с его гуманизмом, с его социальными тенденциями и даже с субъективизмом и индивидуализмом, который, строго говоря, этой системой уничтожался.

Не опровергая ни одного из положений, на которых покоился гуманизм идеалистов XVIII-го века, учение Спинозы давало этому идеализму только другую своеобразную отвлеченную формулу, которая поражала своей точностью и ясностью. Для человека, который привык слушаться во всем своего сердца, который неоднократно страдал от неустойчивости и произвольности его порывов, было большим облегчением увидать, что разумность всех его сердечных желаний доказана путем строжайшей логики.

Философ, исчисляя все преимущества своей системы, обещал ученику величайшее счастие в познании Бога, которое ведет нас лишь к действиям, внушенным любовью и благочестием; он обещал научить людей переносить спокойно все удары судьбы и, наконец, говорил, «что его учение способствует общественной жизни тем, что оно учит никого не ненавидеть, не презирать, не насмехаться, ни на кого не гневаться, никому не завидовать, учит, сверх того, каждого быть довольным своим и готовым на помощь ближнему, не из женской сострадательности, пристрастия или суеверия, но единственно по руководству разума… что наконец оно способствует общественному устройству, указывая каким образом должно управлять и руководить гражданами — а именно так, чтобы они не несли ига рабства, а свободно делали то, что лучше»&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;.

Как много было обещано этими словами! Философ шел, однако, еще дальше в своих обещаниях; он проповедывал разумный эгоизм и на нем строил счастие, но не индивидуальное только, а всеобщее счастие. «Для человека, говорил он&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;, нет ничего полезнее человека; люди не могут желать для сохранение своего существование ничего лучшего, как то, чтобы все таким образом согласовались друг с другом, чтобы души и тела всех составляли как бы одну душу и одно тело, чтобы все вместе, насколько возможно, стремились сохранять свое существование и все вместе искали бы общеполезного для всех. Отсюда следует, что люди, управляемые разумом, т.-е. люди, ищущие собственной пользы по руководству разума, не чувствуют влечение ни к чему, чего не желали бы другим людям, а потому они справедливы, верны и честны». «Души побеждаются не оружием, а любовью и великодушием»&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;.

Если это гуманное учение и утверждало, что человек, живущий по руководству разума, стремится, насколько возможно, не подвергаться состраданию&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;; если оно признавало, что это основное гуманное чувство в человеке само по себе дурно, так как оно неразумно и влечет за собой много ошибок, то этими словами нисколько не отрицалась ни любовь, ни дружба, ни взаимная помощь. Философ требовал только, как позднее Кант, чтобы наш альтруизм был основан на незыблемом требовании разума, а не на изменчивых склонностях нашего нежного сердца. Спиноза опасался «ложных слез»&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;, которые могут обмануть нас, но он признавал, что тот, «кто ни разумом, ни состраданием не склоняется к поданию помощи, тот справедливо называется бесчеловечным, так как кажется не похожим на человека»&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;.

При тщательном замалчивании всех социальных вопросов этика Спинозы не отрицала, а, напротив того, доказывала законность и разумность социальных тенденций в человеке. Она высказывалась даже открыто против антисоциальных чувств. «Пусть люди редко живут по разуму, говорил философ, и большею частью бывают ненавистны и тягостны друг для друга; они тем не менее не могут вести одинокую жизнь, они — животные общественные»; жизнь в обществе приносит с собой гораздо больше удобств, чем вреда, и поэтому «пускай сатирики, сколько хотят, осмеивают дела человеческие, пускай проклинают их теологи, пускай меланхолики превозносят, елико возможно, жизнь первобытную и дикую, презирают людей и приходят в восторг от животных, — опыт все-таки будет говорить людям что только соединенными силами они могут избегать опасностей, отовсюду им грозящих»&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;.

Гуманисту XVIII-го века все эти истины были давно известны. Он сам бывал и сатириком, и теологом, и меланхоликом, и все эти роли ему надоели и его истомили; он искал успокоение и потому мог только приветствовать слова философа, который высказывал свое неодобрение всем непримиренным настроениям. Потребность в оптимистическом взгляде на порядок вселенной должна была заставить Гёте полюбить Спинозу.

«Только мрачное и печальное суеверие» — говорил философ&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt; — может препятствовать нам наслаждаться. В самом деле, почему более подобает утолять голод и жажду, чем прогонять меланхолию? Мое воззрение и мнение таково: никакое божество и никто, кроме ненавидящего меня, не может находить удовольствие в моем бессилии и моих несчастиях и ставить нам в достоинство слезы, рыдания, страх и прочее в этом роде, свидетельствующее о душевном бессилии. Наоборот, чем большему удовольствию мы подвергаемся, тем к большему совершенству мы переходим, т.-е. тем более мы становимся необходимым образом причастными божественной природе… Мудрецу следует, говорю я, поддерживать и восстановлять себя умеренной и приятной пищей и питьем, а также благовониями, красотой зеленеющих растений, красивой одеждой, музыкой, играми и упражнениями, театром и другими подобными вещами, которыми каждый может пользоваться без всякого вреда для другого&quot;.

Блаженный идеал разумной, эстетической и нравственной жизни, о котором так мечтал идеалист того времени! Он его желал, конечно, не для себя только, но для всех; и в учении Спинозы не было такой теоремы, которая доказывала бы неразумность такого желания. Напротив того, была одна теорема, которая говорила, что и для темной массы двери блаженной жизни не закрыты. «Чернь — говорил философ&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; — страшна, если сама не боится. Поэтому неудивительно, что пророки, которые ''заботились не о частной пользе, а об общей'', так настойчиво проповедывали ''приниженность, раскаяние'' и ''благоговение.'' И, действительно, люди подверженные этим аффектам гораздо легче, чем другие, могут придти к тому, чтобы жить, наконец, по руководству разума, т.-е. наслаждаться жизнью блаженных».

В этих словах была высказана в сущности та самая программа, к которой в конце концов пришел разочарованный и озлобленный, идеалист XIX века. Духовная эмансипация массы путем мирной проповеди, путем возбуждение в ней не злобных, а умиротворяющих инстинктов, — вот что поставил себе задачей идеалист, недавний поклонник бурных страстей и насилия. Слова «приниженность», «раскаяние» и «благоговение» могли, конечно, на первый взгляд показаться оскорбительными, но их легко можно было понять и в смысле более высоком. Когда Гёте и Шиллер указывали на красоту и на философскую истину, как на лучшие педагогические средства для «воспитания» человечества, разве они не проповедывали приниженности и благоговение человека перед ними, а также его раскаяние в дурных движениях сердца? Успокоившийся немецкий идеалист XVIII-го века, философ и эстетик, смотрел на толпу, как на массу, которая пока еще не может обойтись без опеки, которая еще не знает, что такое истинная свобода и только путем послушание и раскаяние может до нее возвыситься.

Таким образом, Гёте, изучая этику Спинозы, находил в ней теоретическую формулировку и объяснение целого ряда взглядов и чувств, которые самостоятельно в нем слагались по мере того, как его молодость с ее бурными стремлениями отходила в прошлое. Поэт не во всем был согласен с философом; он едва ли бы согласился подписаться под всеми положениями пантеистического миросозерцания&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;, но сама попытка мыслителя водворить в душе человека величавый покой философского созерцание на место обычного спора и разлада страстей, могла вызвать в Гёте лишь полное сочувствие.

На общественную роль гуманной личности Гёте взглянул теперь иными глазами.

«Очень мало таких людей, говорил Гёте в своих „Воспоминаниях“&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;, которые, чтобы избежать необходимости делать уступки в частностях, сразу во всем смиряются». К такому отказу от несбыточных надежд, к такой «резиньяции» пришел он теперь. Отдельные явление жизни, те единичные факты, из которых слагается мировой процесс бытия, перестали волновать его так, как они волновали его раньше. Отыскивая в каждом явлении его общий смысл и значение, оценивая его как неизбежное звено в целом ряде других, Гёте ограждал себя от бесполезного страдание и разлада с минутой. Над философским покоем его ума и сердца никакой пессимизм не имел теперь даже прежней условной власти. Но этот покой не был холодным, бесстрастным покоем. Даже в творчестве, где жизнь являлась пересозданной и отраженной, поэт не всегда мог сохранить полное самообладание. «Без живого патологического интереса — писал он Шиллеру уже в зрелые годы&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt; — мне никогда не удавалось обработать ни одного драматического положения; вот почему я скорее избегал их, чем отыскивал. Быть может, и в этом заключалось известное преимущество древних, для которых высшее патетическое было только эстетической игрой, тогда как для нас необходимо участие самой истины жизни [der Naturwarheit], чтобы дать нам возможность создать такое произведение»,

Но к «эстетической игре» поэту было трудно вернуться и, конечно, никто не скажет, что «Вильгельм Мейстер», вторая часть «Фауста», роман «Die Wahlverwandtschaften», драмы и эпические песни Гёте, выдержанные в античном стиле, были лишь художественной «игрой», чуждой патологического интереса.

Если в этих произведениях перед нами больше символов, чем живых типов, то такая символика вполне соответствует тем общим идеям, которые в этих созданиях выдвинуты поэтом на первый план. Не только частные вопросы житейской практики решает он в этих романах и драмах; он прежде всего произносит свой суд над жизнью, взятою во всем разнообразии ее явлений, во всей глубине ее смысла. Перевес содержание над формой требовал символа. Но этот символ не холоден, он — не аллегория; в нем бьется пульс жизни, той самой, которая совершает свое будничное назначение и в мимолетных явлениях намекает о своем вечном смысле.

«Всего лучше устраняешься от мира в искусстве, — говорил Гёте&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; — но зато и соединяешься с этим миром всего теснее в том же искусстве».

Поэзия Гёте служит лучшим доказательством этого афоризма. Не только в юные годы, но и в старости, когда поэт, казалось, всего менее считался со злобою дня, он на самом деле глубже, чем когда-либо, умел вникать в суть этой злобы. Он всегда оставался верен своему собственному изречению: — «В чем твоя обязанность? — в требовании, которое ставит тебе день&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;».

Гёте пояснил эту мысль и сказал в тех же изречениях: «я сожалею людей, которые близко принимают к сердцу тщету вещей и теряются в созерцании земного ничтожества; мы здесь именно затем, чтобы переходящее сделать непреходящим, а этого можно достигнуть, ценя и то, и другое&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;».

Итак, умение оценить требование, поставленное текущим днем, и вместе с тем не быть рабом этого требования, возвыситься над ним, найти в нем вечное, неизменное — вот что поэт вменял в обязанность истинному человеку. Стать на эту высоту, конечно, могли лишь немногие и Гёте не мог рассчитывать на то, что он будет всеми понят. Его, действительно, не поняли, несмотря на то, что в своих последних произведениях он говорил о самом современном вопросе, о самой насущной потребности минуты — все о том же общественном призвании гуманной личности.

В 1790 г. Гёте писал в своих «Венецианских эпиграммах»: «мне всегда были противны апостолы свободы. В конце концов каждый искал только произвола для себя. Если ты хочешь освободить многих, то сумей ''служить'' им. А насколько это опасно, желаешь ты знать, так попытайся».

В своих «Воспоминаниях» поэт вернулся к этой мысли и пояснил ее. «Единичная личность, сказал он&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;, может быть весела и счастлива, когда она имеет настолько ''храбрости'', чтобы чувствовать себя в целом».

Как, изменились времена! Не так давно храбрость нужна была тому, кто не желал чувствовать себя солидарным с целым, кто бросал этому целому вызов и резко подчеркивал свою индивидуальность. Теперь опасным и трудным стало именно служение и сознание этой солидарности. Действительно, для индивидуалиста такое служение должно было казаться смелым подвигом, требующим большой нравственной выдержки.

В «Вильгельме Мейстере» и во второй части «Фауста» Гёте дал нам два идеальных типа таких смелых людей, поставивших своей задачей — сознать себя, как часть одного целого и найти в жизни этого целого для себя подходящее, хотя бы и скромное, место.

Герой, который начал свою деятельность, как воинствующий апостол учение Руссо или как разочарованный мечтатель, замкнутый в своем личном мире, или, наконец, как жрец науки, изучающий жизнь, чтобы пересоздать ее на началах истинной разумности и нравственности — этот герой кончал теперь как скромный труженик, исполненный христиански-смиренной любви к ближнему.

«Евангелие от Иоанна, писал Гёте под конец своей жизни Карлейлю&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;, я признаю моим Евангелием и сущность, всей мудрости свожу к одному изречению — дети, любите друг друга!»

Понимаемая в таком христианском смысле любовь была мало благоприятна для настоящего героического подъема чувств; она требовала от человека тихого, молчаливого и скромного подвига и, возвеличивая личность, как нравственную величину, она отнимала у нее много внешней красоты и величия, много блеску, много такого, что ласкает наш взор и дразнит наше любопытство.

И, действительно, в душе тех людей, на которых уже возмужавший Гёте перенес теперь в мечтах свои симпатии, героические чувства постепенно бледнели и угасали.

Еще в относительно юные годы, когда «бурная гениальность» только что начинала утихать в его сердце, поэт произнес похвальное и вместе с тем надгробное слово своим прежним героям. В «Тассо» и в «Эгмонте» уже заметно это смирение перед неизбежностью, это самоограничение гениальной натуры, которая начинает понимать, что, как часть одного целого, она не имеет права претендовать на полную свободу и независимость.

Тассо — царь заоблачного мира поэтических грез, Dei gratia поэт, не признающий над собой власти действительности, и в конце-концов примиренный с Антонио, с этим представителем самой сухой житейской прозы, увенчанной однако «гражданским венком»; Эгмонт — боец за политическую свободу, народный кумир, покинутый толпой, казненный на площади, жизнерадостный герой на службе трагической идеи, герой без проклятий, — кто они, эти два героя, как не два символа, в которых воплощена одна и та же идея; высказанная вскользь еще в «Фаусте» — entbehren sollst du, sollst entbehren!

Но в данном случае для нас имеет значение не столько эта необходимость самоограничения, с которой герой столкнулся, сколько то незлобивое чувство, какое охватило его смирившуюся душу.

С покорной печалью выслушивает Тассо наставление Антонио. В минуту гнева он готов броситься на него с мечом, но, чувствуя его правоту, просит у него прощение и совета.

Эгмонт идет на казнь спокойно, без стона и жалобы, с какими прежде умирали обманутые идеалисты. Эгмонт имел много причин негодовать на толпу, которая носила его на руках и теперь, запуганная, ему изменила; он имел право проклинать деспотизм, подавляющий оружием законную свободу; он, наконец, мог жаловаться на судьбу, которая разбила его личное счастие — но сердце его спокойно, сознание совершенного долга умиротворяет в нем все личные чувства — и то «целое», «общее», которому он служил, заставляет его забыть о себе и простить ближним их малодушие и непостоянство. «Человек думает, что он правит своей жизнью, что он свой вождь — говорит Эгмонт перед смертью — но даже внутренняя его жизнь определена бесповоротной судьбою. Не будем об этом думать. Забота о родине сердцу моему ближе; но и о ней эта судьба позаботиться. Если кровь моя может быть пролита за многих и может даровать мир моему народу — то я готов охотно пролить ее. К сожалению, исход будет иной. Но все же человеку, у которого отнята возможность действовать, не подобает теряться в размышлениях [grübeln]… Из этой тюрьмы я иду навстречу почетной смерти; я умираю за свободу, для которой я жил, за которую сражался и которой теперь; приношу себя в жертву… Спасая самое дорогое для вас, умирайте с радостью, люди! Следуйте моему примеру!»

Не даром Гёте желал, чтобы занавесь после этих слов опустилась при звуках победной симфонии.

Герой одержал, действительно, великую победу — не над внешним врагом, а над самим собою. Он сознал себя частью великого целого, он полюбил это целое самой чистой и высокой любовью — той, которая не требует взаимности.

Но Тассо и Эгмонт не люди, а отвлеченные идеи, которые воплощены в образах; мысль об отношении индивидуума к целому выражена в них лишь в самой общей форме. Чтобы развить эту идею и проверить ее на различных сторонах жизни, нужно было поставить героя в разные житейские положения, заставить его пройти долгую школу жизни и ценою житейского опыта купить новый взгляд на свое назначение в мире.

Эту задачу Гёте решил в двух частях своего романа «Вильгельм Мейстер».

Вторая часть, как известно, написана значительно позже первой, но обе части составляют одно целое. Мысль — одна, в первой части только намеченная, во второй подробно развитая. Она высказана ясно в самом заглавии второй части: «Wilhelm Meisters Wanderjahre oder ''die Entsagenden».'' Роман — апофеоз отречения, оправдательный документ той «резиньяции», к которой должен придти человек, из опыта познавший смысл жизни.

В романе много символики, есть даже фантастический элемент, но сам Вильгельм Мейстер лицо живое, современник Гёте, в молодости Stürmer и Dränger на поисках за идеалом личной и общественной свободы.

Чисто политические вопросы, к которым Гёте вообще имел мало пристрастия, только слегка затронуты в этой длинной биографии Мейстера: в обязанность человеку, который призван построить жизнь на новых началах, вменяется полная терпимость ко всем формам политического устройства, так как все они допускают целесообразную деятельность человека&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;.

Осторожно обходя этот важный вопрос, Гёте сосредоточивает свое внимание преимущественно на вопросах нравственных и общественных в широком смысле этого слова. Нравственное, умственное и эстетическое воспитание индивидуума, мужчины и женщины, семейные начала, педагогические вопросы, экономические основы общежития и, главным образом, вопрос о роли личности в окружающей ее общественной среде — вот ряд проблем, которые, поэт поставил на очередь в обеих частях своего романа. Все вопросы, связаны одной общей идеей, и решение их направлено к тому, чтобы показать нам, чем должен быть истинно нравственный и просвещенный человек в свободном государстве, или, вернее, в свободной общине. Роман Гёте в сущности — социальная утопия; не столько критика настоящего положение вещей, сколько предугадывание грядущего, идеальное изображение будущего, но основанное на строгом изучении настоящего. Гёте в этом романе не только мечтатель, но и социолог. Он сын своего века, своего поколения, которое тогда очень увлекалось построением всевозможных комбинаций наилучшего социального строя.

Уже в первой части романа, в которой разбирается, главным образом, вопрос об эстетическом и нравственном воспитании индивидуума, проглядывает ясно социальная тенденция&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;.

Мейстера тревожит вопрос об уравнении сословий, о частном и общинном владении, о разделении труда, об ассоциациях. Он, заканчивая свое воспитание как личности, уже готовится быть членом общества, среди которого только и мыслимо полное свободное развитие сил индивидуума, как нравственного существа. Он сознает что первопричина современных зол заключена в самом общественном порядке, но он пока еще ученик — ein Lehrling — и он не чувствует в себе ни желания, ни силы изменять этот порядок.

Мейстер занят пока работой над личным усовершенствованием; придет время, и он плодами этого труда воспользуется для блага целого; мечтатель, он превратится в скромного работника.

Вторая часть романа посвящена истории дальнейшей судьбы Мейстера, уже не как личности только, а как члена общества. Нет необходимости подробно пересказывать содержание этой части романа, тем более, что и пересказать его невозможно, так как роман состоит из отрывков и не окончен. Перед нами рассуждение на самые разнообразные социальные темы. Семья и ее значение в обществе, женщина, ее нравственное призвание, ее роль в социальном развитии человечества; целая теория воспитания, духовного и физического; вопрос о значении религии в жизни, истолкование Нового и Ветхого Завета, организация общины, вопрос о собственности, о фабричном труде, о сословиях и их взаимных отношениях — все эти сложные вопросы современной культуры в романе затронуты, и большинство из них разрешено в демократическом духе.

Община, в которой предназначено действовать будущему человеку, не представляет собой ничего замкнутого или обособленного; она не имеет национальной физиономии; она космополитична; гражданин ее — гражданин всего мира, его родина там, где он может быть полезен&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;.

В этой общине, конечно, не должно быть классового антагонизма. Образование должно произвести нивелировку сословий и рабочее сословие слиться с интеллигенцией на правах духовного равенства. Все в этой общине — работники. Работа, даже самая практическая, — священна. Как работа, так и наслаждение должны быть разделены между всеми, так как все имеют право на наслаждение, а для единичной личности это наслаждение возможно лишь при сознании своей полной солидарности с целым.

Человек может ''быт'' эгоистом, но только затем, чтобы не ''стать'' эгоистом; он может владеть, но только затем, чтобы делиться с другими&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt; [Zusammenhalten, damit er spenden könne]. Собственность должна быть в то же время и общим владением [Besitz und Gemeingut]. Капитализм может существовать, но лишь при условии, если он направлен на общую пользу, если капиталист смотрит на себя не как на владельца, а только как на управителя, который помогает другим извлекать из этого капитала общие выгоды&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;.

Семья, конечно, должна быть построена на принципе равноправия ее членов, и мужчины, и женщины. Женщина, как носительница нравственной гармонии, как личность, которая имеет решающе влияние на все социальное развитие человечества, должна быть высоко поставлена в глазах мужчины; она его прямая и первая помощница.

Исключительное внимание Гёте обращено на воспитание юношества. Наука, религия и искусство объединены в одной педагогической системе, которая направлена одновременно на развитие в человеке свободной и нравственной личности, и вместе с тем на развитие в нем чувства солидарности со средой, которая его окружает. Христианству отведена в этой педагогической системе руководящая роль.

Наконец, что касается внешней политической формы этого идеального государства, то она должна быть формой чисто демократической; это — федерация отдельных общин, которые управляются старейшими.

Перед нами, таким образом, одна из бесчисленных утопий, но довольно общего характера, так как политическое устройство этой идеальной общины почти не выяснено. Гёте был вообще врагом всякой политики; внешние формы государственной жизни имели в его глазах мало значения&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;, он признавал их все без различия, лишь бы только ими поддерживался порядок&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;. Вот почему он и коснулся так бегло этого вопроса в своем романе, напирая почти исключительно на развитие гуманной личности в человеке и полагая, что такой человек сумеет найти подходящую внешнюю форму для своей жизни в обществе.

Но эта недосказанность нисколько не отражается на основной мысли Гёте о роли личности в той новой среде, которую она создает и которой, в свою очередь, она сама обусловлена. О прежнем разрыве с этой средой теперь не может быть и речи; причины такого разрыва уничтожены; личность поставлена в ту обстановку, которую она давно искала; вокруг нее нет неразумных, неразвитых и грубых; ее гуманный идеал тождественен с идеалом всей среды; из вождя и героя она обращена в простой служебный орган; примкнуть к целому, почувствовать себя составной его частью, — вот в чем ее нравственная задача. «Выучись быть хорошим виолончелистом, — говорил Гёте устами своего любимца, реалиста и естествоиспытателя Иарно&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;, и будь уверен, что дирижер охотно укажет тебе твое место в оркестре. Выработай из себя орган и жди, какое место отведет тебе благомыслящее человечество в общей жизни».

Всякая героическая сторона индивидуализма осуждена этим прозаическим правилом. С ним, конечно, легко примириться при том условии, если, как Гёте говорит в данном случае, человечество, действительно, станет «благомыслящим». Пусть оно тогда отводит каждому должную роль; эта роль не может быть оскорбительной для личности. Но сколько испытаний и унижений придется вытерпеть человеку, прежде чем человечество достигнет такой желанной степени развития?! Гёте сознавал это и взывал к терпению героя.

Герой терял свою привлекательную эффектную внешность. Вспомним, что Вильгельм Мейстер удовлетворился скромной ролью хирурга, вспомним, что и Фауст почувствовал себя счастливым в роли колонизатора и управителя. Многие, вероятно, пожалеют о героическом прошлом этих двух мечтателей и будут негодовать на то, что их грандиозные мечты разрешились в такую несложную деятельность. Но не поэт виноват в этом, а общий порядок жизни.

Вторая часть «Фауста», это — апофоз смирившегося индивидуалиста, вошедшего в колею общей жизни.

Мистерия полна трагизма, но конечное спасение Фауста и его торжество над Мефистофелем придает ей очень мягкую окраску. Фауст победил злого духа с Божьей помощью, так как Бог простил все прегрешение тому, кто всю жизнь прожил, стремясь к совершенству. После долгих странствований, став во второй раз глубоким старцем, пройдя чрез все испытание молодости, изведав в жизни наслаждение знанием, любовью, властью, Фауст, этот сверхчеловек или, вернее, всечеловек нашел, наконец, дело, которое его удовлетворило. Он мог назвать себя счастливым — не вполне, впрочем: минуту высшего блаженства ему не удалось испытать, так как для человека ее вообще не существует.

«Наслаждение — говорит Фауст, прощаясь с миром — пошло и банально; нужно дело. Безумен тот, кто предается заоблачным мечтаниям. Пусть человек стоит твердо и смотрит вокруг себя; для достойного человека окружающий мир красноречив; зачем утопать в вечности? То, что человек познаёт, то он может и охватить. Труд — вот последнее слово нашей жизни. Последний вывод всей мудрости таков; лишь тот достоин жить и быть свободным, кто и жизнь, и свободу должен ежедневно завоевывать. Так, окруженные со всех сторон опасностями, живут и юность, и зрелый возраст, и старость».

«Вот такое-то поколение я желал бы увидеть; я желал бы стоять со свободным народом на свободной земле и тогда я сказал бы мгновению: остановись! Ты так прекрасно… В ожидании столь великого счастия я теперь и испытываю лучшую минуту моей жизни».

Фауст и в старости сохранил свое духовное родство с Прометеем. Правда, он не бросает теперь вызова богам, а скромно работает на пользу той замкнутой людской общины, которая создалась его трудами. Но он тот же насадитель культуры, тот же законодатель, législateur, о котором так мечтали идеалисты XVIII-го сека. Разница между ним и этим прежним воображаемым законодателем только в том, что Фауст — ярый поборник цивилизации и культуры с ее экономическим, индустриальным и всяким иным материальным прогрессом, тогда как прежний законодатель был проповедником насколько возможно простого, несложного и естественного быта.

Фауст пожелал стоять со свободным народом на свободной земле и вот зачем он отвоевал у моря клочек пустынной земли, построил вал, прорыл каналы, оградил колонию от бурного напора волн. Он у стихии отнял силою новую землю и на ней построил свой замок, но не одинокий мрачный замок в стиле прежней рыцарской романтики — а веселое, величественное здание, откуда мудрый хозяин мог бы наблюдать за всем, что творится в его владениях. Его жилище — маяк культуры; вокруг него возникает торговый центр, к этому центру из дальних стран плывут корабли, люди в нем живущие не знают ни скуки, ни отчаяния; они счастливы, и деятельность, кипучая деятельность, царит теперь там, где прежде была одна пустыня. Она ожила, как ожили некогда глиняные статуи Прометея.

Но всякая цивилизация требует жертв — и эту историческую истину Гёте символически воплотил в знаменитом вводном эпизоде о Филемоне и Бавкиде.

В соседстве с дворцом Фауста, на берегу того же моря, живут в скромной хижине старик и старуха — символы идиллического счастия на лоне природы. Цивилизация их не коснулась, они упорно оградили себя от всяких новшеств, они отказались примкнуть к новой общине и продолжали жить по старому, имея в виду лишь свое личное счастие. Фауста раздражает и сердит эта примитивная жизнь; она врезывается клином в его миросозерцание. «Мне несносно, говорит он Мефистофелю, такое соседство; старики должны бы уступить мне свое место; их липы мне отравляют наслаждение моими владениями. Оттуда, с того места, хотел бы я смотреть на все, мной созданное. Избавь меня от них».

И так как Фауст не указал Мефистофелю средства, каким он должен его избавить от примитивных людей, бес поджигает их хижину, и старики сгорают. Гуманный Фауст оскорблен таким насилием: «я не хотел этого, говорит он, грабеж мне противен, но теперь дело сделано, его не воротишь».

И эта сцена написана поэтом, который в юности так бредил идиллической жизнью, и, конечно, предал бы пламени скорее любой цивилизованный город, чем скромную сельскую хижину, убежище истинно нравственной жизни!

Времена меняются. Фауст, современник социалистов двадцатых и тридцатых годов XIX века расценивал жизнь иначе, чем во дни своей юности, когда он зачитывался Руссо. Он и тогда, при всем своем индивидуализме, был бессознательным демократом; теперь эти симпатии приняли более ясное очертание. Характерно, конечно, что и в этой утопии торжество идеи прогресса не обошлось без насилия. Насилие было совершено, правда, над отживающим, никому не нужным элементом общества, но все-таки над людьми живыми, имеющими право на свободную жизнь. Индивидуалистическая черта старого типа сказалась в этом раздражении Фауста против его безгласных соседей, но это была уже последняя вспышка и сам Фауст осудил ее.

Примирение идеала с жизнью било, таким образом, достигнуто; между мечтой и действительностью состоялось соглашение.

Идеал не был умален в угоду прозе, и эта проза жизни не была обесценена ради идеала. Вильгельм Мейстер, как хирург, и Фауст, в роли техника, сумели сочетать идеальное с реальным.

Индивидуалист вошел в колею общей жизни, вошел без гнева и презрение к людям, без разочарованного самообожание и самообольщения. Он сознал себя органом целого, его частью, исполняющею свое назначение; и, как бы ни было велико это назначение, он понял, что оно отведено ему в интересах общего, а не частного величия. Жизнь нам дана для временного пользование — рассуждал он — она не наша и кредиторов у нас много.

==== V. ====

К такому же взгляду пришел и Шиллер, как только стала стихать тревога его молодого сердца.

«Мысли легко уживаются друг с другом, но самим вещам в пространстве очень тесно» — Eng ist die Welt, und das Gehirn ist weit, leicht bei einander wohnen die Gedanken, doch hart im Raume stossen sich die Sachen&quot;, — говорил Шиллер, уже под конец своей жизни, устами Валленштейна&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;.

Печальная истина, выраженная так красиво в этом стихе, открылась Шиллеру еще в ранние годы его молодости, когда он писал «Дон-Карлоса» и прощался со своим «бурным» настроением. Буря улеглась в его сердце очень скоро. « Примкнуть к человечеству, найти в его вековом труде маленькую область, маленький уголок и сосредоточить на этой скромной работе всю свою силу»&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt; — вот мудрое правило, которое поэт советовал усвоить человеку, «выплывшему в открытое море жизни с целой вереницей кораблей и возвратившемуся на спасательной лодке в тихую гавань»&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;.

Сам поэт смиренно отказался от веры в близкое осуществление своего гуманного идеала и отодвинул его торжество на неопределенно далекое время. Вместо того, чтобы требовать прямого воздействия на ближнего, понудительных и решительных мер, он заговорил о медленном эстетико-нравственном воспитании, которое в далеком будущем должно принести свой великий плод. Требуя от человека ограничение желаний и смирение перед необходимостью, поэт не отрекся от гуманного идеала, но только осуществление его на земле он доверил не человеку, а особой тайной силе, — судьбе, в которой сочеталось для него языческое представление о фатуме с христианской верой в предопределение. Эта судьба, которая принимала теперь на себя роль выполнителя великой гуманной программы, которая бралась вести людей к великой цели, — принижая отдельную личность и низводя ее на степень простого орудия, — не лишала ее, однако, нравственной свободы.

Заслуга личности, которая была избрана судьбой для великой роли, отныне заключалась в том, что она, эта личность, совершая великое, не забывала своего подначального положения, что гордость и самомнение не побуждали ее смотреть на свое «я», как на источник своих деяний; что она не возвеличивала себя на счет ближнего, — того слабейшего ближнего, который был ей во всем равен и которого судьба могла также избрать своим орудием. Это учение Шиллера о судьбе напоминало, как видим, христианское учение о равенстве всех людей перед Богом и о благодати, которой Творец может осенить того или другого слугу, не делая его тем самым господином над ближними.

Уже в первых драмах поэта был дан намек на такое понимание мирового порядка, требующего от гуманной личности прежде всего отказа от эгоизма и полного преклонение перед великим делом, которое она совершала. Идея судьбы только отчетливее выразила эти требования.

Во всех балладах, трагедиях и стихотворениях Шиллера, которые посвящены этому вопросу, судьба является высшей справедливостью, источником любви к людям — мстительницей за себя и за грехи человека перед ближним, если человек с недостаточным смирением принимает из ее рук то, что ей угодно ему доверить.

Почти все герои последних трагедий Шиллера — слуги этой великой ревнивой силы, которая ревнует людей, однако, не к себе, не к своей власти, а к чувству справедливости, любви и братства. У этой таинственной силы есть временные свершители ее планов, но нет любимцев, фаворитов, которым бы она все прощала. Она может принизить короля перед крестьянской девушкой, как в «Орлеанской Деве», но до тех пор, пока в сердце этой девы не шевельнулась хотя бы самая естественная любовь к себе и к своему личному счастию. Она может высоко вознести человека, пока он не возомнит, что он способен своим собственным умом угадать ее планы и своим искусством вырвать из ее рук победу; тогда, как Валленштейна, она предаст его убийце. Она не позволит человеку обмануть себя, как бы он хитер ни был, и в доказательство своей правоты, в которой она никому не обязана отдавать отчета, она может погубить ни в чем не повинных людей, как она погубила всю невинную семью Мессинской царицы.

Есть что-то жестокое, тяжелое и угнетающее в этой страшной справедливости, с какой судьба совершает свои казни. Это великая тайна, суровая, трагическая тайна, смысл которой человеку недоступен. Жизнь требует жертв, требует страдания, как неизменного своего спутника, и человеку остается только смириться перед этими грозными казнями, так как, кто знает, быть может, и они необходимы для торжества добра и справедливости; их назначение в жизни нам непонятно и всех их необходимых последствий мы предвидеть не можем.

«Кто понял высокий смысл «отречения» [des «Entsagens»], писал Карлейль Гёте&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;, тот сохраняет тихую веру в совсем иную будущность, чем та, в которую верит обыденно верующий человек или которую отрицает обыкновенный скептик. «Бог — велик», говорят на востоке, и к этому мы, как начало и конец всей нашей философии, только добавляем: «Бог — добр». И «резиньяция» Шиллера, приведшая его к признанию судьбы, как владыки нашей жизни, не была чужда этого утешения. Все высшее свободно дается богами, говорил он&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;, дается людям в подарок тою же судьбой, которая их карает. Все, чем человек может гордиться — его завоевание в области жизни, равно как и в области духа, чистота его нравственных помыслов, его жажда добра и правды, его любовь к идеалу, его гений, фантазия и ум — разве все это не подарки природы, не дары судьбы? Они даны ею свободно, не похищены людьми с неба, не вырваны ими насильно из таинственных рук судьбы, так как, кто же может взять у ней то, чего она дать не хочет? Величие человека в ее глазах значит не больше, чем его ничтожество; перед ней нет героев и сильных, так как она может сразу вознести слабого и сразу повергнуть великого. Она — источник общего равенства и потому, что значит в ее глазах временное преимущество одного человека перед другими?

Какая же роль отведена свободной воле человека в этом мировом порядке? Шиллер отвечал на этот вопрос иносказательно, поэтическими сравнениями. Но если держаться этих сравнений, рассеянных в разных стихотворениях Шиллера и дополнить их той теорией прогресса, которая дана в его «Письмах об эстетическом воспитании человечества», то роль отдельной личности в общем стремлении всех людей к совершенствованию достаточно выяснится.

Эта роль заключается прежде всего в сознании той зависимости, в какой человек находится от общего хода жизни. Только в царстве сновидений дана людям свобода&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;, — та свобода, которая судьбы оскорбить не может и которую она не может преследовать, так как это — свобода чисто духовная, в порядок мира не вмешивающаяся, не сопряженная ни с каким актом воли; эта свобода в мечтах есть не что иное, как предугадывание, как предвкушение грядущего царства идеала — это молитва к судьбе о ниспослании великого блага. Как молитва, она свободна, но в действительности она не находит себе осуществление и беда тому, кто, движимый хотя бы самыми высшими стремлениями, попытается приподнять завесу мировой тайны, попытается своими руками прикоснуться к одежде богини, скрывающей свой лик от смертных. Как тот юноша, который, желая познать все, снял завесу с изваяние истины в Саисе и был наказан великой печалью&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;, так и всякий человек, который пойдет путем насилия к истине, будет настигнут карой. Насилие есть самовольное вмешательство человека в дела судьбы, его вторжение в область заповедного, нарушение приказания, данного свыше. Даже тогда, когда человек нарушает это приказание с самыми гуманными намерениями, он подлежит суду и каре&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;. Высшая добродетель, это — строжайшее повиновение.

Такое признание полной зависимости человека в жизни и его свободы в мечтах было бы проповедью очень пассивной морали, если бы оно не носило в себе самом противоречия, которое исправляло его крайности. Противоречие заключалось в том, что свобода в мечтах, как бы она ни опровергалась в жизни, тем не менее не могла не влиять на нее. Она не могла оставаться простой антитезой действительности и всегда должна была стремиться внести известную поправку в жизнь, т.-е. должна была так или иначе подействовать на человеческую волю и проявиться в актах этой воли. Шиллер признавал это, когда так часто и в таких восторженных словах говорил о значении идеала в жизни. Если он, не боясь противоречий, упорствовал в своем ригористическом взгляде на судьбу, то только потому, что не ''доверял человеку'', «человек любит делать захваты и нельзя доверять его умеренности; человека держит в надлежащих границах только ясный закон»&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt;, говорил он, — и вот, ради обуздание людских страстей и произвола, он и преклонился перед таинственной благодатной судьбой. Эта судьба имеет мало общего с пантеистическим понятием о судьбе, для которой не существует ни добра, ни зла. Судьба Шиллера различает добро от зла, т.-е. она признает этический принцип, которому как будто сама повинуется. Вольтер сказал однажды о Боге: Он — виновник зла, но не того зла, которое грязнит, а того, которое карает. Так мог сказать о судьбе и Шиллер. Смириться перед таким принципом человек может, не обижаясь, не негодуя и не оплакивая своей немощи, так как в конце концов это принцип «добрый» — добрый именно в том смысле, как люди это слово понимать привыкли. Человеку необходимо только угадать, кто враги этой судьбы, и пойти ей на помощь; работая под ее началом и ей навстречу, он выполняет свое высшее нравственное назначение.

Не трудно догадаться, с чем в мире судьба враждует. Ее главнейший враг — человеческие страсти, страсти, готовые всегда внести в жизнь беспорядок и превращающие всякую добродетель в порок, доводя ее до крайностей. С другой стороны ее врагом является и полное отсутствие этих страстей, которое отдаляет человека от всей окружающей его обстановки, заставляет его порывать связь с жизнью и заменять эту живую связь призрачной игрой ума или воображения.

Насильственно выделяя себя из общего течение жизни, нарушая гармонию целого, выдвигая на первый план свое «я» — индифферентное и самолюбивое или чересчур страстное, человек вносит в мир дисгармонию, и тогда судьба, ревнивая и пекущаяся о людях, должна прийти человеку на помощь своей угрозой и казнью или своей благодатью.

Действительно, человек, оторванный от жизни, витающий умом или сердцем в сферах над ней лежащих, или человек, дающий полную волю своим необузданным страстям, одинаково эгоисты и потому одинаково виновны в нарушении той тесной связи, которая должна существовать между целым и единицей, между общим и частным.

Судьба блюдет за этой связью и потому всякая кара, которой она поражает человека — не есть насилие, а неизбежная спасительная мера. Общее благо требует иногда жертв, и счастие личное должно быть принесено в жертву общему.

==== VI. ====

Воспитание человечества в целях установление такого порядка должно совершаться по особой программе. Шиллер изложил ее в своих знаменитых «Письмах об эстетическом воспитании человечества».

Как бы ни расходилась теория Шиллера с данными истории и вообще с потребностями жизни, она снимает с поэта всякий упрек в безучастном отношении к современности. Отводя искусству такую первенствующую роль в жизни, какую он отвел в этом трактате, Шиллер дал повод многим своим последователям и поклонникам думать, что свое прежнее, исключительно этическое отношение к действительности он заменил теперь отношением чисто эстетическим. Историко-философские страницы его трактата об эстетическом воспитании показывают, однако, что искусство в его глазах было лишь средством для достижение нравственной цели.

В этом трактате конечной целью цивилизации ставится осуществление на земле так называемого «морального» состояния.

Такое моральное состояние, до которого человек должен возвыситься, выйдя из состояние «естественного», природного, где он находится под властью животных инстинктов — может быть достигнуто лишь путем долгой подготовительной работы над человеческим характером.

Самое совершенное из всех художественных построений, а именно создание настоящей политической свободы&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;, по мнению Шиллера, задача очень трудная, так как она имеет целью создать такое государство, которое должно достигнуть единства в разнообразии. Государство должно уважать не только обективный и родовой характер в индивидууме, оно должно уважать и его субъективный и специфический характер&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;. Чтобы такая хитрая и совершенная постройка была возведена как должно, для этого необходимо, чтобы в человеке было тонко развито его нравственное чувство и воспитан его характер. «Современный характер должен быть поднят из того униженного, опозоренного состояния, в каком он находится; он должен быть освобожден от слепой силы природы и должен вернуться к непосредственности, истине и полноте — вот задача, которая потребует работы более чем на столетие»&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;.

С теми средствами, которыми мы теперь располагаем, трудно что-нибудь сделать. Всякую попытку переустройства государственного порядка мы должны счесть преждевременной и всякую надежду на нее — за химеру до тех пор, пока не будет восстановлена гармоние в самом человеке, пока его природа не будет достаточно развита, чтобы стать своим собственным художником и гарантировать реальность политическому созданию его разума&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;.

Может, однако, показаться, что и в настоящее время физически возможно положить истинную свободу в основание политического строя. Напрасная надежда! У нас нет для этого нравственной возможности и щедрое мгновение выпадает теперь на долю невосприимчивому поколению. В низших, наиболее многочисленных классах мы видим грубые беззаконные стремления, которые, разрушив всякую связь гражданского порядка, не знают удержа и стремятся с яростью к животному удовлетворению. С другой стороны, цивилизованные классы представляют собой еще более позорный пример инертности и развращение характера, который возмущает нас тем более, что источником его является сама культура. Из ребенка природы, когда он предается своим страстям, выходит яростный зверь; если же им отдается человек культурный, то он перерождается в мерзавца [Nichtswürdiger]&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;.

Из таких строительных материалов нельзя построить никакого прочного здание и потому всякая непосредственная реформа в общественном устройстве приведет нас теперь еще к большему беспорядку. Надо воспитать и облагородить характер и тогда на этой твердой почве строить дальнейшую жизнь. Но нет ли здесь круга? — спрашивает Шиллер. Теоретическая культура должна иметь своим следствием практическую, а практическая с своей стороны должна быть условием теоретической? Всякое улучшение в политическом строе должно вытекать из облагороженного характера, — но как может облагородиться характер при варварском государственном устройстве? Для достижение этой цели надо отыскать такое средство, которое не было бы во власти государства, надо открыть источники, которые оставались бы всегда чистыми и прозрачными, даже при полной политической разнузданности&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;. Такой источник есть и он находится в полной независимости от временных условий, которые даны цивилизацией; этот источник — красота. Чтобы разрешить политическую проблему, надо начать с эстетики, так как именно через красоту человек идет к свободе&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt;. Художник — вот истинный пророк и руководитель нашего века; нет другого пути сделать чувственного человека разумным, как сделав его раньше эстетичным&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;. Прежде чем истина заронит в глубину человеческого сердца свой победный луч, этот луч по пути подхватывает сила творчества и вершины человечества блещут в то время, когда сырая ночь еще лежит на долинах&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt;.

Итак, отдельная личность и все человечество, от чувственного состояния, в каком их держат страсти, должны перейти к состоянию «моральному», пройдя через ступень эстетического состояния, через царство эстетической призрачности [des aestetischen Scheines], в котором и находит свое осуществление идеал равенства, тот идеал, который мечтатели желали бы видеть осуществленным здесь на земле&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt;.

Шиллер верил, что и в данном случае, а именно в этой работе над эстетическим воспитанием ближнего, человек должен расчитывать не столько на свои собственные силы, сколько опять-таки на благую помощь судьбы. &quot;Откуда, спрашивает он&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt;, может получиться эстетическое настроение сердца — это необходимое для нас воспитательное средство? Так как из него вытекает свобода, то не трудно увидать, что оно не может в свою очередь из этой свободы возникнуть — значит, оно не может иметь морального происхождение [т.-е., другими словами, возникнуть по воле человека]. Оно должно быть даром природы и одно благое стечение обстоятельств может развязать узы физического состояние и дикого человека привести к красоте. Эстетическое настроение, как дар, должно уапасть к нам с неба.

Итак, благотворное влияние судьбы сказывается и в этой области, где человек, по-видимому, хозяин, где он сохраняет за собой роль главного воспитателя и руководителя.

При таком взгляде на прогресс Шиллер естественно не должен был одобрять тех попыток непосредственного переустройства гражданского и политического порядка, какие в то время делались во Франции. Для него вообще политика теряла всякий смысл, пока не была достигнута надлежащая степень воспитание умственного и нравственного.

Нет сомнения, что на окончательную выработку всех этих взглядов повлиял не мало французский террор. Известно, как Шиллер был возмущен, когда увидал своего Карла Моора действующим на политической арене. От звание гражданина, диплом на которое был ему поднесен французами, поэт отказался и нередко в своих стихах то с грустью, то с гневом говорил об этих людях, которые так уронили святое дело свободы. Он им читал ту же мораль, которую прочел много лет перед этим своему первенцу.

В «Ксениях» Шиллер говорил: «Столетие родило великую эпоху, но великий момент застал тщедушное поколение»&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;. Величие момента поэт понимал, но думал, что люди к встрече его не готовы.

«Величие человеческой природы! Тебя должен я искать в толпе? — восклицал Шиллер&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt; — от века ты было уделом лишь немногих!»

«Страшен бывает человек, когда его дикие страсти вопят о свободе. Буря срывает якорь, который прикреплял человека к берегу, поток мчит его, — он несет его к бесконечному, все постоянное исчезает: в речах человека нет больше истины, нет веры и верности; он лжет даже тогда, когда клянется»&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt;.

«Свобода и равенство! Свободный гражданин берется за оружие, наполняются улицы и площади и бродят шайки убийц. Женщины становятся гиенами… нет больше ничего святого; добрый заступает свое место злому, все пороки царствуют свободно. Опасно разбудить льва, и страшны зубы тигра — но самое ужасное из всех ужасов это — человек в своем остервенении. Беда тем, которые дали светоч небесного огня в руки слепорожденному — для него он не светит и слепой может только жечь и превращать в пепел города и селенья»&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt;.

И Шиллер пришел к такому выводу: «там, где народы сами себя освобождают, там не может процветать счастие»&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt;.

«Ах!», — говорит поэт в другом месте, уже в шутливом тоне&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt;, «когда они закричали: свобода и равенство!

я тотчас хотел следовать за ними и так как лестница мне показалась слишком длинной, то я бросился с крыши».

Мысль о необходимости такой лестницы, по которой человек мог бы восходить к свободе, не ломая себе шеи, оставалась во весь последующий период деятельности Шиллера господствующей основной этической идеей всех его произведений. Поэт как был, так и остался певцом свободы. Целью его занятий и интересов, с виду совсем далеких от жизни, было торжество единой идеи, торжество свободы, любви и равенства здесь на земле, при земных условиях. Только о быстром и абсолютном торжестве этой идеи поэт больше не думал. Конечная формула житейской мудрости была им выражена в следующем афоризме: &quot;Все, что ты делаешь, пусть будет правым делом; но и ограничься этим и воздержись делать все, что право. Для истинного стремление человека достаточно, чтобы существующее было совершенно; ошибочное же стремление клонит к тому, чтобы все совершенное существовало&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt;.

Но чтобы человек не стал близоруким, чтобы он как муравей не счел свой муравейник целым миром, ему дана способность в мыслях и мечтах обобщать жизнь — возноситься умом и сердцем к идеалу и тогда чувствовать и понимать свою живую связь с целым, свое единение со всем живущим.

Эту мысль имел Шиллер в виду, когда говорил, обращаясь к «одному реформатору мира»&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt;.

«Ты говоришь, что ты всем пожертвовал, чтобы помочь человечеству, что успех был напрасен и наградой твоей были — ненависть и преследование. Я тебе скажу, друг, как я смотрю на человека. Верь моему изречению — этот руководитель меня никогда не обманывал. ''О человечестве'' ты никогда не можешь думать достаточно высоко; как ты носишь эту идею в твоей душе, так ты и выражаешь ее в действиях. Также и ''человеку'', который встречается с тобой в тесном круге твоей жизни — простирай ему руку помощи, если он в ней нуждается. Но о благе ''человеческих поколений'', друг, пусть заботится как вчера, так и сегодня — небо, как оно заботится о дожде и о росе».

Поэт хотел сказать как будто, что человек должен сузить свою деятельность, не переставая носить в душе идеал общего; но что он не должен вмешиваться в те движение жизни, которые могут ему в момент ослепление показаться нуждающимися в его вмешательстве, что управление этими моментами зависит не от него, а от высшей силы, в глазах которой они, быть может, имеют то же значение, что обычное падение росы или дождя на землю.

Кажется, однако, что самого Шиллера под конец его жизни такая смиренная философия не удовлетворяла. Систематически проводя ее в балладах и почти во всех драмах, он видимо нарушил ее приказы, когда взялся за обработку легенды о «Вильгельме Телле».

О политико-этическом содержании этой драмы много спорили. Одни исследователи видели в ней прежний гимн политической свободе — возврат Шиллера к юношеским идеалам; другие хотели видеть в ней простую пастушескую идиллию, без всякой политической тенденции, простое прославление патриархальных нравов.

Избирая такой сюжет, как восстание свободного народа, Шиллер счел долгом оговориться. «Когда, писал он в одном стихотворении&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt;, в борьбе шумящих партий теряется голос справедливости, когда все пороки бесстыдно обнажаются — то такой сюжет не может дать пищу радостному песнопенью; но когда народ, который скромно пасет свои стада, который сам себе довлеет, не желая чужого, сбрасывает ярмо, под которым незаслуженно страдает, и во гневе своем не теряет уважение к человечности — это бессмертный сюжет и достойный быть воспетым». Итак, «Вильгельм Телль» по своей тенденции являлся как бы нравоучительным эпилогом к французской революции и в этом смысле драма, конечно, была художественным воплощением политической идеи. Она должна была показать нам, как люди, характер которых не испорчен, сердца которых достаточно воспитаны, совершили общее гражданское дело, приступили к тому, что Шиллер считал самым трудным в жизни — к построению незыблемого здание политической свободы.

Однако и в данном случае, как известно, такое построение не обошлось без насилия. Чтобы согласовать вторжение человеческой воли в ход событий с учением о постепенном восхождении человека к свободе, Шиллеру пришлось обставить это насилие так, чтобы оно было, с одной стороны, и добровольным поступком, а с другой, как будто велением судьбы. Поэту пришлось, таким образом, отнять у насилия всякий героический и индивидуальный характер, унизить, насколько возможно, волю отдельного человека — что Шиллер и сделал. Его Телль, освободитель, убивающий тирана из-за угла и убегающий в горы — герой весьма сомнительного свойства. Характер героя низведен на степень послушного орудия стихийной силы — массового движения, конечно, затем, чтобы снять с героя часть ответственности за его поступок. Телль даже не желал участвовать в освобождении своей родины: он сначала отказывается вступить в общий союз и только потом соглашается, но с условием, чтобы товарищи не заставляли его ''думать'' о том, что должно сделать, а просто приказали бы ему действовать&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;. Телль совершает свое политическое убийство почти тайком, как подкравшаяся Немезида, которая мстит за «оскорбление святой природы»; но он смотрит на себя как на орудие судьбы — и это дает ему право на те жестокие слова, с которыми он обращается к Паррициде, ищущему у него убежища после совершенного им цареубийства. «Я поднимаю к небу мои чистые руки, говорит Телль, проклинаю тебя и твой поступок; я отомстил за священную природу, которую ты опозорил. Мне нечего делить с тобой, — ты убил, а я защищал только самое мне дорогое»&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt;.

Шиллер попытался, как видим, смягчить кровавый акт человеческой воли мотивом, который лежал в его основании. Не ради неизвестного будущего, над которым человек не властен, а ради известного им доброго прошлого поднимают эти люди знамя восстания. Они хотят вернуть свою родину к тому первобытному невинному состоянию, в каком она находилась до совершонного над нею насилия. «Мы желаем, говорит Вальтер Фюрст, избавиться от ненавистного нам гнета; мы хотим сохранить те самые права, которые мы унаследовали от наших отцов — и мы вовсе не стремимся без удержу к новизне. Пусть у императора остается то, что принадлежит ему; кто имеет господина, пусть служит ему согласно обязанностям» &lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt;.

Итак, это восстание не есть революционное восстание, оно есть возвращение старого, борьба не за новые права, а за старые, которые отняты. «Когда угнетенный человек, говорит Штауфахер, нигде не может найти права, тогда он обращается смело к небесам и оттуда достает себе свои вечные прав''а'', которые хранятся там неотчуждаемые и неизменные — как звезды».

Но не с этих ли самых речей начали свою революционную проповедь идеалисты конца XVIII века? И они думали, что воюют за старое, за вечные права человека, которые у них отняты. И как провести границу между самозащитой и нападением? Если человек сам в праве добыть себе с неба свои утраченные права, и притом даже крайними средствами, то этим самым ему возвращена инициатива в его жизни и, какие бы Шиллер ни делал оговорки, как бы он ни старался истолковать в фаталистическом смысле народное восстание швейцарцев — его драма все-таки призыв к активному вмешательству человека в ход событий.

Но одна мысль особенно подчеркнута в этой драме. Свобода добыта руками не единичного героя, не нескольких героев — победа одержана массовым общим движением. Народ в своем целом совершает этот подвиг и добыча войны — возвращенная свобода — делится поровну между всеми. Никто не получает львиной доли, так как все одинаково были львами. Народ дисциплинирован внутренно, он милосерд и обладает полным сознанием своих прав и обязанностей. Он достоин своей великой роли и ему можно доверить святое дело.

Это были последние слова Шиллера.

{{---|width=6em}}

Идеализм поэта, как видим, выдержал все испытания. Вера в человека одержала верх, и конечным итогом всей духовной работы Шиллера явилось миросозерцание, которое отводило гуманисту громадную роль в нравственном самовоспитании и переустройстве земной жизни, при условии, однако, строгого контроля над своими страстями. Этот контроль, как думал поэт, был облегчен человеку, с одной стороны, его зависимостью от высшей судьбы, которая не терпит в интересах общего — возвеличение частного и только на срок передает свою инициативу в руки избранного; с другой стороны — той крепкой связью, которая объединяет человека с его ближними, тем чувством любви, которое от века является главным стимулом и главным принципом жизни.

В человеке, говорил Шиллер, может быть затемнено на время и сознание зависимости от высшего порядка, и чувство любви к ближнему, но такие временные затмение его духа становятся все реже и реже, по мере развития его морального характера.

В далеком будущем нас ждет осуществление этого «морального» состояния, но до тех пор, пока этот идеал не осуществился, человеку, среди всех испытаний и огорчений жизни, остается единственным утешением — вера в неизменно благодатный порядок вещей и вера в свою способность чувствовать и познавать нравственный принцип жизни среди всех искажений и искривлений, каким он подвергается в действительности.

==== VII. ====

В Германии конца XVIII-го века философский оптимизм Гёте и Шиллера, этот процесс отречение [der Resignation], который совершился в их сердце, был общим явлением. Расссорившийся с людьми и с жизнью идеалист находил поправку своему скорбному миросозерцанию в религиозных, философских и эстетических взглядах на мир и человека. Успокоившийся энтузиаст, он остался по-прежнему стоять на страже гуманных идеалов, ни на минуту не изменяя своей вере в них и не опасаясь, что просчеты человека, его ошибки, его несовершенства могут затормозить или остановить постепенное осуществление этих идеалов в жизни. Желанное будущее для него было ясно, несмотря на то, что оно было теперь отодвинуто в даль времен. Путь к высокой цели был длинен, но он должен был быть пройден в силу исторической необходимости. Сама судьба должна озаботиться о том, чтобы все наши золотые сны стали действительностью; все диссонансы должны рано или поздно разрешиться в общей гармонии в том царстве разумной во всех смыслах свободы, в том царстве «гуманизма», в том «нравственном состоянии», к которому мы в конце концов придем как существа разумные и свободные.

«Человек должен все создать сам из себя, так как природа одарила его разумом и свободной волей; не инстинкт должен руководить им, а сознание. Он обязан исполнить свое предназначение и быть достоин жизни. Конечно, он осужден на большое страдание, так как природа вовсе не заботится о том, чтобы ему жилось хорошо; для будущего должны работать поколения; это необходимо, так как значение имеет одно только общее, а вовсе не особи. Антагонизм, который мы замечаем среди людей, не должен пугать нас. При помощи этого антагонизма природа заставляет человека развивать все свои задатки. Такой антагонизм должен в конце концов привести к законному порядку; если бы не было его и „антиобщественных“ стремлений в человеке, если бы не было в человеке эгоистических стремлений, то всякая инициатива и все таланты погибли бы в однообразии пастушеской жизни».

«Человек всегда жаждет мира, хотя природа требует ссоры. Высшая задача, которая поставлена человеку, это — учреждение такой формы общежития, при которой наибольшая свобода уживалась бы с законным ее ограничением. Есть безграничная свобода, но есть и дисциплинированная; только в сообществе с другими мыслим правильный рост индивидуума; так дерево растет всегда стройнее, если близость других не дает ему слишком раскинуть свои ветви. Вся культура и все искусство, которые украшают жизнь человечества, равно как и лучший общественный порядок, все это — плоды человеческих „антиобщественных“ стремлений, которые принужденные сами себя ограничивать и дисциплинировать, чтобы позволить человеку вполне развить все задатки, лежащие в его природе».

«Конечно, установление формы общежития самое трудное, что есть на свете. Человек — зверь, и нуждается в господине. Из такого кривого дерева, из которого создан человек, нельзя смастерить ничего прямого и потому возможно только приближение к идеалу. Мы пока культивированы и цивилизованы; но мы пока еще не морализованы. Нам недостает морально-доброго склада души. Условное и внешнее имеет над нами еще слишком много власти. Но до морального состояния мы дойдем, и весь ход истории оправдывает такую надежду».

Так писал Кант в одном из своих историко-философских трактатов&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt;.

С таким же оптимизмом встречаемся мы и в историко-философских взглядах Гердера. Скептицизму и разочарованию этот идеалист шел смело на встречу со своим учением о конечном торжестве «гуманности» [der Humanität], «Человек, умудренный опытом истории, сомневается и отчаивается», писал Гердер&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt; в одной из самых глубоких книг своих «Идей». Его печальная жалоба как будто оправдывается всеми событиями прожитой им жизни. Я знаю многих, которые, глядя на пустынный океан человеческой жизни, утратили Бога, того самого, которого они видели своими духовными очами и которому они поклонялись от полного сердца в каждой травке и в каждой былинке на твердой почве естественных наук. В храме мироздание все казалось им полно Всемогущества и благой Мудрости; только на торжище человеческих деяний, рассчитанных на срок нашей жизни, они видели поле битвы бессмысленных страстей, диких сил, разрушающих без всякой доброй цели. История казалась им паутиной в углу мироздания, в запутанных нитях которой можно было увидать много иссохших жертв, но на которой не было видно нигде ее печального центра, самого ткущего паука. Но если есть Бог в природе, то есть Он и в истории; человек — часть творение и он должен в своих самых диких неистовствах и страстях повиноваться законам, которые не менее совершенны и красивы, чем те, по которым движутся небесные светила и наша планета&quot;. И в дивной картине, полной самого возвышенного лиризма, рассказывал этот поэт и философ грядущую историю человечества, эту эпопею прогресса гуманизма даже за пределами земной жизни&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt;.

Подводя итог недавно прожитому страшному времени [1793—1796], Гердер говорил, что дух этого времени предвестник «гуманности». Он утверждал, что против нашего желание мы станем и разумнее, и честнее, и грядущее превзойдет все прошлое и настоящее. Особенно пугаться того, что случилось — нет основания, так как из каждого зла надо уметь извлечь пользу&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt;. Все революции приведут в конце концов ко благу, и человечество из своих страданий восстанет лучшим&lt;sup&gt;72&lt;/sup&gt;. Быть может, «нежный и больной Руссо» был более вреден, чем полезен, и слишком доверял человеку, но и недоверие к человеку большая ошибка, так как Прометею все-таки надлежит быть освобожденным и прогресс человечества во всяком случае обеспечен. В движении человечества по пути торжества разума и добра первенствующую роль всегда будут играть выдающиеся личности: улучшение мира идет пока еще слишком медленно, но те божественные люди, которые должны прийти — двинут его быстро своей культурной работой, которая будет стоять выше всех национальных, религиозных и сословных предрассудков. Мы идем на встречу союзу всех мыслящих людей, во всех частях света&lt;sup&gt;73&lt;/sup&gt;.

Нельзя требовать большего оптимизма от историка и философа. Это — не слепой оптимизм, закрывающий глаза на все мрачные стороны жизни, это — философская и поэтическая попытка примирить человека с ними, истолковать их как необходимое звено в общей цепи явлений; это, наконец, — слово предостережение для всех тех, кто падал духом в изменчивой борьбе за свои идеалы, слово предостережение тем, кто осуществление этих идеалов ожидал от завтрашнего дня. В таком оптимизме заключалось и оправдание надежд человека, и извинение его проступков на торжище диких неистовств и страстей.

«Единственно, чем я дорожу, писал Фихте&lt;sup&gt;74&lt;/sup&gt; в самом начале XIX-го века, это — прогресс разума и нравственности в царстве разумных существ; я дорожу им именно ради него самого, ради этого прогресса. Я рассматриваю себя всегда как одно из орудий разумной цели и как таковое люблю и уважаю себя и принимаю участие в самом себе; я желаю удачи моим поступкам только постольку, поскольку они этой цели служат».

«Пусть иногда кажется, что голос истины совсем замолк, что добродетель искоренена, что неразумие и порок напрягли все свои силы и готовы заступить место истины; пусть в то самое время, когда люди добра надеются, что род человеческий достигнет лучшего состояния, он падет как можно ниже; пусть счастливо и хорошо начатое дело, на котором покоились с радостной надеждой очи всех доброжелательных людей, пусть оно вдруг и неожиданно обратится в самое позорное — все это не должно смутить меня».

«То, что я считал столь печальными событиями, может быть, по плану вечного Существа — только ближайшие средства для большего успеха и, может быть, борьба зла против добра в данном случае есть последняя сильная борьба, в которой злу суждено напрячь все свои силы, чтобы потерять все их разом и явиться во всей своей слабости. Я этого, конечно, не знаю: но я знаю, что я живу в мире мудрости и высшего добра, которое имеет свой определенный план и его безошибочно исполняет; и при этом убеждении я спокоен, я блажен».

Так писал поклонник Революции после крушение всех ее идеалов. Истолковывая в самом оптимистическом смысле все случившееся и напоминая человеку, что прогресс целого требует жертв и страданий от единиц, которые в состав этого целого входят, Фихте был непоколебим в своей вере в человека. На печальное настоящее он смотрел, как на неизбежную ступень к лучшему.

«Современное положение человечества нельзя считать за окончательное», писал он&lt;sup&gt;75&lt;/sup&gt;. «Если бы это было так все было бы обманом и сновидением, и жить бы не стоило.

Только как переходное состояние к лучшему — современность имеет для меня цену. Не будем допрашивать историю, стали ли люди в нравственном отношении чище; не будем спрашивать также, не превосходила ли нас древность в умственной и эстетической культуре, но спросим ее о том, в какую эпоху образование было всего больше распространено среди наибольшего количества единиц, и тогда мы, действительно, увидим, что культура распространяется от центра все более и более и охватывает один народ за другим, и что этот процесс совершается теперь на наших глазах». Позади нас тьма, впереди свет, и мы посредине — вот основная мысль главного историко-философского труда Фихте&lt;sup&gt;76&lt;/sup&gt;.

Начиная с афоризмов Лессинга о «воспитании рода человеческого», немецкий мыслитель старался уверить себя и других, что жизнь открывает нам самые розовые горизонты и обеспечивает совершенствование во всех смыслах.

Фихте делил всю историю на пять последовательных эпох развития и утверждал, что из века невинности, где разум царствует как слепой инстинкт, после века авторитета, где разум царствует как учреждение и верования, требующие подчинения, после века индифферентизма, где разум отвергнут как инстинкт и как авторитет, нас ожидает век торжествующей истины и наконец, век торжества искусства, в котором человечество достигнет настоящей свободы.

Шеллинг учил, что вся история земной жизни есть таинственный процесс эволюции абсолюта, постепенное обнаружение Бога — процесс, в котором Бог стремится познать самого себя, а люди, конечные существа, одаренные свободой, стремятся прийти к сознанию, что они не имеют реального существование вне их единства с Великим единым, безличным и бесконечным. Сохраняя за человеком свободу и растворяя его в Боге, философ спасал человека как нравственно свободную личность и вместе с тем снимал с него ответственность за ход земных судеб, т.-е. он возвращал ему бодрость и уверенность в конечном счастливом и разумном разрешении мировой загадки.

Философия истории, какую дал Гегель, отличалась тем же спокойным оптимизмом. Счастье и несчастье отдельных личностей, как учил философ, не входит в расчет мирового порядка; личным аршином мерить истину, справедливость и свободу нельзя, и с текущим моментом, который всегда разумен, враждовать бесполезно. Ищущий самосознание дух идет своей дорогой к осуществлению царства разума и свободы, воплощаясь ярко в великих людях. Ропот на тот путь, который избирает этот дух, есть либо неразумие, либо малодушие. Истинный покой глубокого ума дан лишь в признании разумности такого диалектического развития таинственной идеи, лежащей в основании всего сущего.

Наука едва ли когда-нибудь оправдает все эти красивые узорные выводы философских построений, которые, как казалось их творцам, покоились на незыблемом фундаменте. Жизнь давно перестала с ними считаться, но в свое время они сделали великое дело. В начале XIX-го столетия эти исторические обобщения, действительно, стояли на прочном фундаменте, но не столько мысли, сколько сердечных желаний. Желание понять мировой процесс как нечто целесообразное, ведущее нас от мрака к свету, из царства жестокой необходимости и нравственной несвободы в царство торжествующей свободы и разума — такое желание в сердцах людей, после грозного исторического урока, было вполне естественно.

Не отказываясь от суда над печальной действительностью, сохраняя за человеком свободную волю, этот своеобразный исторический идеализм возводил на широком философском основании, охватывающем все вопросы бытия, красивое логическое построение, которое должно было объяснить человеку весь смысл его прошлой и настоящей жизни, должно было показать ему связь этой жизни с жизнью всего мироздание и заставить его чувствовать в себе Бога, разлитого во всей вселенной. Пантеистическая окраска такого идеализма производила на душу человека самое успокаивающее впечатление.

Утверждая, как мы видели, иногда с бесстрастным спокойствием, что в расчеты мирового порядка вовсе не входит счастие или страдание отдельных единиц, что все, что есть — есть и должно быть, это учение провозглашало, конечно, ослепительную ложь, но такая ложь была спасительна для того момента, когда она была сказана. Она нужна была усталому человеку, нужна была, как противоядие против еще более опасной лжи, которая утверждала, что человеческая жизнь вообще лишена всякого смысла и цели.

Тот вред, который могла принести бесстрастная философия, а именно — временное оправдание всего существующего, как необходимо-разумного, искупался целесообразностью, которую она признавала в мире и вытекающей отсюда разумностью стремление человека к дальнейшему совершенствованию.

Все эти великие идеалистические доктрины были стоянкой, на которой дух человека отдохнул от пройденного пути, чтобы, собравшись с силами, идти дальше.

==== VIII. ====

Временный отдых и покой был, действительно, нужен тем, кто в минуту усталости остановился на полдороге и либо пожалел о том, что зашел так далеко, либо счел лежащий перед ним путь непроходимым.

Единственная доктрина, которая резко выделяется среди немецкого философского идеализма своей враждой к жизни, было старое пессимистическое учение Индии, подновленное Шопенгауером.

Система была фаталистическая &lt;sup&gt;77&lt;/sup&gt;. В признании фатализма она видела единственное средство для человека не увеличивать и без того великого числа страданий, от которых он терпит, как объективация мировой воли. Сама эта воля, о сущности которой доктрина, строго говоря, не имела бы права рассуждать, представлялась ей в своем вечном стремлении лишенной всякой цели. Таким же бесцельным стремлением была признана и жизнь человека. Произнося беспощадное осуждение всему бытию, как мировому процессу, пессимистическое учение, конечно, не оставляло без оговорки ни одной приманки нашей жизни, ни одной цели, которую человек себе ставил или в которой он мог видеть смысл своего существования. Единственно что перед судом этой системы сохраняло свою стоимость — это было познание, в котором заключались для человека и освобождение от эгоизма, и квиэтив для воли.

Познать мир в его целом, познать сущность вещей, т.-е. другими словами усвоить себе взгляд этой системы — значило отвернуться от жизни, дойти до отрицание воли и. в этом найти доступное счастие. В итоге всех размышлений получался аскетический идеал, как самый разумный и целесообразный. Покой мудреца и бесстрастие аскета выдвигала эта система как единственные силы, которые человек может противопоставить мировой силе страдания.

«Гениальное я» [Die Genie-Epoche], как выразился один исследователь, то самое «я», которое начиная с Канта все более и более укреплялось в своей силе, дошло в этой системе до крушения, до полного уничтожения&quot;&lt;sup&gt;78&lt;/sup&gt;.

Истинный пессимист должен был, конечно, взглянуть с недоверием на попытки людей найти счастие на земле в установлении новых внешних и внутренних форм общежития. В его глазах общественное и государственное устройство — цель и мечта всех гуманистов того времени — было лишь паллиативом, в сущности таким же призраком, как и все в жизни. Последователь пессимистического фатализма не считал людей способными создать совершенную форму государственного строя; он был равно недоволен всеми, какие существовали. Он вообще сомневался в том, что общественное устройство может уменьшить человеческие страдания.

Такое осуждение бытия в его целом и в частностях можно было бы назвать в полном смысле слова «антисоциальным», если бы вся теоретическая часть этой пессимистической системы не находила себе поправки в практической морали, которую она проповедывала. Это была чисто альтруистическая мораль — мораль сострадания, любви и подавление эгоизма.

Если эта мораль, проповедуемая Шопенгауером так настойчиво и с таким красноречием, плохо вязалась с основным положением всей его системы — с иллюзионизмом, с пантеистическим фатализмом, то сама по себе она была очень характерна как симптом своего времени.

Альтруистические движение нашего сердца пессимистическая доктрина ставила в прямую зависимость от истинного познания. Тот, кто достиг этого познания, тот сознает свое теснейшее родство со всем сущим, тот видит во всем и, прежде всего, в своем ближнем, объективацию той же воли, которая и его призвала к бытию. Страдание людей его окружающих касается его так же близко, как его собственное страдание: он стремится поэтому установить равновесие между этими двумя страданиями, отказывает себе в наслаждении, лишает себя многого, лишь бы только облегчить бремя своих ближних. Разница между «мной» и «тобой», которая существует для людей недостигших истинного познания, для него не существует; он понял, что воля к жизни — этот источник его бытия — роднит, отождествляет его не только с людьми, но и с животными и со всей природой.

Истинное познание было признано, таким образом, родником любви и добродетели. Оно одно могло побороть в человеке его дурные наклонности, показать ему все неразумие эгоизма и злобы и свершить то, что призвана осуществить в мире христианская этика. Непротивление злу злом — вот к чему должен был прийти истинно разумный человек, познавший сущность мирового процесса и ищущий в отрицании воли к жизни высшее доступное ему блаженство.

Если в своем конечном выводе эта пессимистическая мораль придавала мало значение «социальным» стремлениям и так высоко ставила аскетический идеал, то во всяком случае она была анти-индивидуалистична, так как видела в эгоизме одну из главнейших помех к достижимому на земле счастию. Истинная мудрость, перед которой она преклонялась, совпадала в ее понимании с высшей любовью и с самым бескорыстным состраданием.

Враждуя, таким образом, с мировым процессом жизни, пессимистическая доктрина, рискуя стать непоследовательной, проповедывала в отношении к человеку самую гуманную мораль. Расходясь в конечной оценке жизни со всеми современными ей системами идеализма, она совпадала с ними в одной из главных своих тенденций — в стремлении сблизить людей, повысить в них чувство зависимости друг от друга и связать их узами любви и взаимопомощи.

Враждуя в теории с волей к жизни, такой пессимизм на деле мог оказать этой воле весьма существенную поддержку, подкапываясь под главный источник всех человеческих страданий — под его вражду к тем существам, с которыми он принужден жить общей жизнью.

И даже тогда, когда такая примиренная скорбь о мире достигала наибольшей глубины в своем чувстве, когда она была не мимолетным настроением человека, а ложилась в основание всего его миросозерцания, всей его жизни, она оставалась глубоко гуманной по существу. Такой, напр., была она в поэзии самого сердечного певца и апостола примиренной с судьбой и с людьми мировой скорби — в поэзии Леопарди.

Мыслитель, убежденный в суете всего земного, видящий в жизни лишь неразрывную цепь страданий и лишений, философ, отрицающий прогресс и не признающий возможного сочетание познание и счастия, наконец, человек почти порвавший всякую связь с внешним миром — Леопарди был проповедником единения, сострадание и согласия, как единственных сил, которые способны хоть до известной степени оградить человека от неизбежного несчастия и облегчить ему ношу бытия.

==== IX. ====

Если теоретические выкладки немецких философов начала XIX века, проводя читателя через целый лабиринт отвлеченностей, в конце концов открывали ему самые лучезарные горизонты — то такой же мечтой ласкало сердца и то чисто эстетическое направление мысли и воображения, которое создало «романтическую» школу в Германии. Эта школа, просуществовавшая с конца XVIII-го века до сороковых годов XIX-го, была в очень тесной связи с современным ей философским течением мысли и сама ставила себе задачей не столько дать художественное воплощение внешнего и внутреннего облика жизни, сколько путем эстетических эмоций добраться до сокровенного смысла мирового процесса, главным образом до его смысла религиозного.

Немецкую романтическую школу обвиняли, и вполне справедливо, в слишком большой оторванности от жизни, в неумении связать художественное творчество с историческим моментом. Но именно такая связь и не входила в планы романтиков, и те из них, которые пытались так или иначе использовать свое религиозное и эстетическое настроение в интересах дневной злобы, и, открыто или тайно, приписались к консервативной и клерикальной политике дня — изменили своему идеалу и основному принципу своей жизни. Этот основной принцип, насколько он проглядывает во всех туманностях немецкого романтического вдохновения, заключался в признании за человеком способности подняться в понимании мировой жизни на такую высоту или спуститься на такую глубину, где он совсем не ощущал бы настоящего, а в ведении прошлого и в предведении будущего стоял бы у самой грани вечности. В попытке взглянуть на жизнь с точки зрение вечности — красота, как думали романтики, способна оказать нам самую существенную помощь. В красоте сливаются и добро, и истина; она разрешает спор между свободой и необходимостью, в ней всего яснее проступает божественное начало жизни и противоречие между «я» и «не-я» сглаживается до тождества.

Такой культ красоты, унаследованный романтиками от Гёте и Шиллера, был, конечно, неновым решением мировой задачи. Часто людям казалось, что возбуждение эстетической эмоции может вознаградить их за неустойчивость их философских взглядов, за колебание их нравственных принципов, может смягчить их печаль о разладе идеала и действительности. Такое преломление трудных и мучительных вопросов сквозь призму красоты дает человеку возможность известного мирного отношение к ним, хотя бы это отношение нисколько не двигало вперед их решения. Если припомнить в каких тяжелых социальных и политических условиях пришлось жить Германии в первые десятилетия XIX века, то вполне станет ясно, что эстетический туман мысли и туман чувства был для романтических душ самым целебным бальзамом.

Если в немецком романтизме было, таким образом, дано своего рода целебное средство для разочарованной, оскорбленной и опечаленной души, то в нем не могло найтись места для острой и гневной печали, и, действительно, во всей исповеди немецкого романтика — как она дана в созданиях Тика, Вакенродера, Новалиса, Гофманна, Фрид. Шлегеля, Брентано и других — скорбь в ее резких очертаниях совсем не представлена.

Есть, правда, одно излюбленное драматическое положение, которое вырывает из груди этих романтиков стоны печали и отчаяния; это — сознание художника, что тайна мира ускользает от него, что его слова не передают и самой малой части того, что он смутно ощущает, что всякое чувство, проходя сквозь его сердце и облекаясь в его речь, бледнеет и умаляется. Несчастен, но вместе с тем и по особому счастлив, бывает также этот романтик и тогда, когда он пьет от источника любви — любви к богу, природе и к женщине, и когда это чувство, утоляя его душу, только будит в нем жажду… Такой скорби, вечной спутницы человеческого бытия — много в немецком романтизме, но она имеет мало общего с той мировой скорбью, которая любовь человеческую переродила в презрение и ненависть. Враждебных чувств к ближнему немецкий романтик почти не знал, если не считать случаев, когда судьба сводила его с людьми враждебными его эстетико-религиозному идеалу. От этих людей он отворачивался, как некогда бурный гений от филистеров, но их прозаичность не портила романтику вкуса к жизни и раздражение против таких людей в нем сменялось жалостью и состраданием.

На той высоте, на какую поднялись романтики, и нельзя было испытать острой боли при встрече с человеком.

Для скорби, которая умеет ненавидеть, нужна была иная, менее разряженная атмосфера.

Вот почему, когда художник начал спускаться с своих романтических высот и проза жизни опять его обступила — он к суждениям своим о мире и людях стал вновь примешивать много печального гнева.

==== X. ====

Такой прирост гневных и скорбных чувств заметен очень ясно в литературных памятниках, в которых так называемая «молодая Германия» проводила в тридцатых и сороковых годах XIX века свою боевую либеральную и демократическую программу. Борцы за радикализм в области религиозной мысли, а, главное, проводники определенных социальных и политических теорий, писатели этого направление естественно не могли отличаться благодушием или сентиментальной нежностью и, попадая в положение травленных и гонимых, они должны были найти подобающие слова гнева и ненависти, когда говорили о земных порядках и о людях. Но такие слова протеста, обличение и насмешки ничего общего с мировой скорбью не имеют и, наоборот, только свидетельствуют о большой жизнеупорности и вере в человека. Но как раз среди этих радикалов типа Фейербаха, Руге, Берне, Гуцкова и Лаубе стоит тот гениальный поэт, которого издавна привыкли зачислять в ряды последователей Байрона и в ряды самих искренних певцов мировой скорби.

Поэзия Гейне, о которой идет речь, едва ли, однако, может быть истолкована как художественное воплощение мирового пессимизма. Если верить поэту, который под конец жизни, глядя в глаза смерти, сам подвел итог своим взглядам на человека, то в мир и лице Гейне мы имеем характерный пример капризного художника, который с юных лет стал на боевую позицию, совсем не свойственную его характеру и требующую от него знаний, которыми он не располагал. Поэт, как известно, объявил войну всем установленным религиозным исповеданиям, господствующей философской школе, современному политическому и социальному строю, процветавшим в те годы литературным направлениям, одним словом — поэт бросил вызов всему, что он вокруг себя видел. Он как будто даже не хотел иметь союзников; по крайней мере он жил в ссоре со всеми единомышленниками. Непомерно трудную задачу взял на свои плечи этот человек, который к тому же, кроме своего гениального дара поэта, не обладал решительно никаким оружием. В области философской мысли он не имел ничего сказать нового; в сфере мысли религиозной он все время колебался, переходя от атеизма к поэтическому пантеизму, пока накануне смерти не кончил покаянием и возвращением к какому-то смутному деизму. Его политическая мысль была также неустойчива и врагам его давала много поводов говорить ему крупные и оскорбительные дерзости. В вопросах высшего порядка он был диллетант, заменявший все аргументы и теоретические выкладки острословием и насмешкой. Не имея что сказать, и не желая ни с чем признанным согласиться, этот нервно-больной художник имел в своем распоряжении только одну силу, которой и пользовался всегда и без разбору. Это была сила беспощадного глумление и сарказма, с которой он нападал на Бога, на людей и нередко на самого себя. Такой жестокий смех давал ему полное удовлетворение, так как несомненно ставил его выше всех вопросов и всех порядков, на которые этот смех направлял свое жало. Смех возносил поэта и требовал от него лишь одного дара остроумно смеяться. Гейне обладал этим даром в исключительной степени — можно сказать в единственной для всего своего века.

Если припомним как несчастно сложилась личная жизнь Гейне, как во всех положениях он чувствовал себя неловко в виду отсутствия и стойких убеждений, и всякой веры, и долго длящегося настроение — то те скорбные мысли о судьбе человека вообще и об условиях современной ему жизни в частности, которые попадаются в его песнях, письмах и статьях, станут вполне понятны. Но вряд ли они могут быть сцеплены в какую-нибудь связную пессимистическую оценку миропорядка. Это — разбросанные скорбные мысли самого общего типа, возникшие в минуты, когда великий насмешник начинал тяготиться собственным юмором и когда ему становилось страшно от того духовного одиночества, которое его обступало.

Сентиментальной закваски было много в сердце Гейне; он умел быть нежен, когда хотел, и нам нет нужды предполагать какую-либо неискренность в тех страницах его сочинений, где он в патетических выражениях говорит о своей любви к человечеству. Такая любовь была в нем несомненно живой любовью, как и у всего его сентиментального, романтического и идеалистически настроенного поколения. Он не фальшивил в песнях, в которых воспевал вечные гуманные идеалы жизни, но, воспевая терновый венец человечества, он не стеснялся надевать шутовской колпак на самих людей и бывал жесток и часто несправедлив в своих издевательствах.

И антигуманного и антисоциального элемента, который составляет характерную особенность мировой скорби начала XIX века, эта поэзия иронии и сарказма также не обнаруживает. С отдельным каким-нибудь человеком она иногда обращается негуманно; по отношению к известному социальному и политическому строю она проявляет анархическую разрушительную тенденцию; но против человека как такового, против его близкого соседства, против всякой формы общежития как таковой, эта поэзия не восстает и угрюмого одиночества, отшельничества, демонизма не проповедует.

Те чувства гнева и презрения, какими мировая скорбь платила за разочарование и оскорбления, в поэзии Гейне заменены уничтожающим смехом, который однако сам себя иногда поднимает на смех или разрешается в нежную, полную любви и сострадание песню. И, что самое характерное, — этот смех бьет всегда по герою.

==== XI. ====

Все те настроение и миросозерцания, о которых до сих пор шла речь, при всем отличии их друг от друга, родились несомненно на одной общей им всем почве — на почве представление о жизни, каковой она должна быть, а не на почве строгого наблюдение над ней, какова она есть на самом деле.

Сентиментальное настроение и миропонимание, — доверчивое и оптимистическое или разочарованное и пессимистическое; возрождение религиозного чувства и эстетическая мирооценка; возведение небывалых по стройности и всеобъемлемости философских идеалистических систем — все эти движение мысли и чувства вытекали не столько из непосредственного бесстрастного наблюдение над фактами наличной жизни, сколько из общего религиозного, философского и эстетического представление о ней. Люди судили жизнь и самих себя, имея уже заранее готовое понятие о том, к чему жизнь должна стремиться и в чем заключается истинно разумное и доброе призвание человека. Люди имели детально выработанный идеал, который служил им мерилом для оценки современности, и они, либо утешали себя тем, что они к этому идеалу приближаются, либо скорбели о том, что они от него отходят. Мысль о том, что этот идеал, как он выражался в религиозном понимании жизни, в установлении ее нравственных норм, в отыскании ее философского смысла, надо проверить бесстрастной и, главное, научной оценкой наличных фактов — редко кому приходила в голову.

Приблизительно к середине XIX века сознание необходимости такой проверки укрепилось и повлекло за собою научный пересмотр всех принятых на веру суждений о смысле и целях мирового процесса. Научное позитивное миросозерцание вступило в свои права и довольно долгое время держало в своей власти и мысль, и чувство всех искателей истины, добра и красоты в жизни.

В сфере религиозной мысли позитивизм выразился в выработке научных теорий о происхождении религиозного чувства, в создании научной истории развития религиозной мысли и культа, в точной проверке исторических сведений о зарождении и жизни всех имеющихся налицо форм богопочитания, и в особенности в критике христианства, как чисто исторического явления. Такое научное отношение к религии несомненно понижало в людях религиозное чувство и заменяло его всеми формами рационалистического отношение к божеству вплоть до полного скептицизма, индифферентизма и атеизма.

В области философской позитивизм стремился оградить наш ум от искушение впасть в размышление о вопросах, которые ведению нашему не подлежат. А к таким вопросам были отнесены все, недопускающие чисто научного, экспериментального обследования. Человек освобождался от массы мучительных вопросов, на пороге которых его останавливал столь спокойный и рассудительный агностицизм.

В области проблем нравственных позитивный метод мышление стремился сгладить принципиальное противоречие между эгоизмом и альтруизмом и, сохраняя за жизнью ее гуманную цель, хотел освободить этот гуманизм от всякой примеси религиозного и метафизического элемента. Он желал вывести нравственность из законов природы, чтобы таким образом получить формулу самой «здоровой» морали.

К социальному и политическому вопросу позитивизм подошел без всяких заранее установленных формул «естественного и разумного» строя жизни; опираясь на данные научной социологии и на выводы юридических наук, он хотел укоренить в людях доверие к постепенной эволюции социальных и политических форм их жизни и предостерегал их от соблазна проводить немедленно и насильственно в жизнь всякую идеологию, хотя бы и очень красивую и гуманную.

В области эстетического воссоздание действительности, этот новый метод оценки людей и мира создал совсем особую школу в искусстве и преимущественно в литературе: он лег в основание того литературного движения, которое известно под именем реализма и натурализма.

Реализм и натурализм ставили себе очень простую задачу, которую во всех странах и выполняли с большим терпением. Они хотели дать в искусстве верный сколок с жизни — насколько, конечно, такой сколок может быть согласован с художественной типичностью и образностью. И нет сомнения, что жизнь — реальная, повседневная, будничная, увидала наконец самое себя в зеркале.

Если спросить — какое же получилось отражение: красивое и бодрящее или некрасивое и наводящее на раздумье, то придется ответить, что в этих реальных картинах, списанных с самой жизни в минуты наибольшей ее откровенности — печали и мрака оказалось больше, чем во всех прежних романтических фантазиях. И сами картины были печальны, и читателя они сердили и огорчали, и сам художник, в большинстве случаев, казался или был пессимистом.

Действительно, если вглядеться в эти огромные полотна и в бесчисленные мелкие эскизы, выставленные реалистами, если пройтись по этой международной художественной выставке самых разнообразных типов и житейских положений, взятых из жизни всех слоев общества, от самых низших до самых высших — то вера человека в благодатную опеку судьбы и в уменье людей устраивать свое земное счастие может испытать не малое колебание.

К непосредственному тяжелому впечатлению от этих реальных картин присоединяется еще и то далеко не радостное заключение, которое должен вывести всякий искренний человек из конечных выводов позитивной доктрины.

Выводы эти грозят отнять у жизни много поэзии. Все то поэтическое утешение, которое дано нам в мистико-религиозных чувствах и мыслях обесценено рассудочностью, с какой эта доктрина относится ко всему сверхчувственному. Обесценена или совсем сведена на нет и вся красота философских метафизических надстроек над жизнью. Мораль поставлена на крепкий пьедестал исторической и естественно-исторической науки и лишена совсем своего религиозного покрова и всей красоты своего таинственного происхождения. Процесс развития всей мировой жизни подчинен железному закону необходимости, который отмалчивается при всех попытках человека доказать свою свободу. Полным туманом неведение окутана проблема о происхождении мира и его конечной цели. В процессе, земной жизни личной, гражданской и национальной дает себя явственно чувствовать закон о борьбе за существование со всеми его самыми жестокими последствиями.

Какую бы ясность и какое бы спокойствие ни обещало позитивное миропонимание уму человека, оно должно некоторой печалью ложиться на его фантазию и на все чувства с мистическим и поэтическим оттенком, которых в душе человеческой так много. Но оно вознаграждает все эти потери, малые или большие — это зависит от личного характера и склада ума тех людей, которые идут позитивным учениям на встречу — тем, что в общей оценке развития земной жизни и в частности в вопросе о моральной стоимости человека, оно исключает, как крайности восторга и надежд, так и всякую крайность разочарование и всех вытекающих из него последствий. Там, где все кажется хотя бы относительно ясным и понятным, там не может быть чрезмерных требований и чрезмерного просчета.

Отстранить от себя многие тревожные вопросы значит сразу перестать болеть ими. Подыскать объяснение всякому явлению значит перестать на него сердиться, не переставая враждовать с ним. Сковать жизнь человеческую цепью неразрывного закона, который обязателен для всей одушевленной и неодушевленной природы одинаково — не значит ли это сбросить с себя большую часть ответственности за ход жизни — что, конечно, не мешает давать этой жизни направление, какое считаешь разумным и добрым?

Сколько бы противоречий и недосказанностей ни таило в себе такое миропонимание, как бы оно ни оставляло человека духовно голодным, но на отношение человека к ближнему оно все-таки должно действовать примирительно, уже в силу одного своего критического, а не патетического отношение к действительности. Именно такое критическое отношение, лишенное сентиментальности и восторженности во всех ее видах, обнаруживает позитивизм в своем философском, научном и литературном проявлении. Что такое стремление доискаться самых простых причин в самых сложных явлениях способствует установлению социального мира — в этом также едва ли можно сомневаться. Всякие противоречия становятся тем острее, чем менее известно их происхождение и постепенное наростание, и чем понятнее генезис фактов и мнений, тем больше вероятий их соглашения. А ведь один из главных источников людской вражды и ненависти это — нежелание или неумение поставить себя на место другого.

Сколько напр. туманностей рассеяло позитивное направление мысли в вопросе о взаимном отношении сильного человека и тех, кто с ним так или иначе связан — в вопросе о герое и толпе! А именно эти туманности и легли в основание многих жестоких выводов, к которым приходила скорбь о нравственных несовершенствах человека.

==== XII. ====

Антисоциальные тенденции, которые в начале XIX века так ярко проступали наружу в мировой скорби были вызваны, мы знаем, главным образом разочарованием героя в массе, которая его окружала и его разочарованием в себе самом, — в апостоле, вожде и наставнике. И масса, и герой в одинаковой степени оказались неподготовленными для великой задачи. Масса не располагала достаточной нравственной и духовной силой, чтобы обуздать свои жестокие инстинкты; герой, уступая своим эгоистическим и индивидуалистическим тенденциям, быть может, незаметно для себя самого, выродился в деспота, который страсти ставил выше святого призвания.

В настоящее время едва ли можно опасаться такого трагического столкновение толпы и героя.

Человек, который озабочен согласованием внешних и внутренних форм земной жизни с тем представлением о нравственном и разумном существовании, которое сложилось в его уме и сердце, относится в настоящую минуту к массе без прежнего слепого увлечения, а потому и защищен от прежнего излишнего разочарования.

Эта масса, частью совсем некультурная, частью полукультурная, столь превышающая своею численностью руководящие группы и классы общества, перестала быть неразгаданной загадкой. В XIX-ом веке она часто выступала. Как самостоятельная и активная сила, обнаруживая ту или другую сторону своего характера и позволяя наблюдателю заглянуть глубоко в ее душу. Она часто из своей среды высылала отдельных лиц, как бы ходатаев за свои гражданские права, лиц, которые, сохраняя свою духовную и кровную связь с ней, показывали до каких высоких степеней культурности умственной и нравственной способен возвыситься человек, родившийся и выросший в самых неблагоприятных условиях. Она медленно и постепенно отвоевывала себе для отдельных своих слоев независимое политическое и общественное положение и в этой борьбе проявила много героизма, чувства справедливости, умение страдать и терпения. Наконец, она стала предметом тщательного всеобъемлющего исследование со стороны тех, кто принимал ее судьбу к сердцу, кто так или иначе брал на себя роль ее руководителя. Литература и наука всех стран много поработали над выполнением этой трудной задачи, которая ставила своей целью повышение взаимного понимание среди отдельных групп общества и установление возможно большей солидарности между ними. Попытки художников на основании изучение реальных фактов воссоздать народную душу в образах, их стремление разработать психологию толпы на основании живого материала, который они брали во всех разнообразных слоях этой массы — способствовали во многом установлению правильного и беспристрастного взгляда на это большинство, которое ждет в будущем возможности свободно развернуть таящиеся в нем духовные силы. Интерес, который возбуждала внешняя и внутренняя жизнь этого большинства, возрастал с каждым годом, пока, наконец, не стал господствующим и не наложил своей яркой печати на современную публицистику, науку и литературу строгого реального типа.

Результаты, к которым привело такое детальное и на фактах основанное изучение массы со стороны внешних условий ее быта и со стороны ее жизни духовной, весьма разнообразны. Но едва ли не главнейшим и наиболее ценным результатом должны мы признать ту уверенность, с какой мы теперь смотрим на грядущую судьбу этой массы, на ее способность к умственному и нравственному совершенствованию.

Мы не вернемся к старым, жизнью давно опровергнутым взглядам, согласно которым менее культурный человек и даже совсем не культурный будто бы нравственно выше и чище человека цивилизованного. Эти взгляды были в большом ходу с конца XVIII-го века и источником многих страданий стали они для слишком легковерного идеалиста. Случается, конечно, и теперь, что слишком доверчивое сердце готово в народной некультурной массе предположить необычайно богатую наличность всевозможных добродетелей. Бывают случаи, когда в негодовании за отсутствие справедливости в высших классах общества, мы, вместе с Прудоном, готовы сказать, что «народ сам от себя обладает этой справедливостью в лучшей пробе, чем те, кто ее преподает, о ней рассуждает или ее применяет на деле»; когда мы готовы предположить, что народ по врожденной ему интуиции и по своему уважению к праву стоит впереди образованных классов, что ему недостает только веры в себя, и что вся наша задача в одном — пробудить его, а никак не вести его за собою.

Такие взгляды — показатели живой веры в человека, которая может стать опасной лишь тогда, когда не умерена и не ограничена критическим отношением к вопросу. А стоит ли говорить о том, что такое критическое отношение не только не уменьшилось, а, наоборот, возросло в нашем веке точной общественной науки и беспощадного реализма в искусстве? Мы теперь стали историками, психологами и точными наблюдателями, и, как результат такой трезвой работы ума, получилось примирение наших желаний с исторической необходимостью, примирение, чуждое всякого отчаяния, уныние и безнадежности, даже в тех редких случаях, когда на наших глазах масса проявляет чисто зверские инстинкты. Недовольные теми внешними и внутренними формами, в какие отлилась современная нам жизнь, и оскорбленные отсутствием иногда самых элементарных понятий о справедливости и гуманности в современном цивилизованном обществе, мы с полным правом надеемся, что прямое и широкое участие в ходе жизни до сих пор исключенной и отстраненной массы уменьшит ту замкнутость и обособенность интересов личных и классовых, которые придают такой эгоистический и суровый характер современным общественным порядкам.

Присматриваясь, с другой стороны, к умственной и нравственной жизни этой массы, мы не можем не задуматься над низким уровнем ее духовной культуры. Чтобы использовать эту стихийную силу в интересах развития гуманности, ее необходимо духовно дисциплинировать. Только тогда она может оправдать те надежды, которые на нее возлагает культурный человек, недовольный нравственным извращением своей цивилизации. Для такой духовной дисциплины даны все задатки. Только ненормальное и бесправное общественное и экономическое положение массы делало ее до сих пор столь невосприимчивой к культуре и отдавало ее во власть той духовной тьмы, которой так опасаются пугливые люди. Культура выиграет в ширине и в глубине, если к общей работе над ней будет привлечена та дремлющая или безразличная, а иногда и грубая сила, которая теперь парализована и в большинстве случаев испорчена своим неестественным социальным положением.

Современный идеалист признал эту истину, когда в самых различных областях жизни стал тихо и упорно работать над освобождением массы одновременно от оков чисто материальной нужды и от нищеты духовной.

Эта тихая работа, менее эффектная и красивая, чем прежняя бурная и неистовая проповедь громителя, обличителя и пророка, примирила идеалиста с человеком, оградила его от возможности вновь пережить то страшное разочарование и отчаяние, которые однажды довели его до человеконенавистничества, до антисоциального озлобления.

Действительно, если подчас все недочеты культурной жизни цивилизованных слоев общества вызывают в нашей душе прежнее разочарование в людях, граничащее с ненавистью к ближнему, если в нашем миросозерцании бывает и теперь так много скорби, то все-таки, сравнительно с нашими предками, мы в более счастливом положении. Разочарованный идеалист прежнего скорбного типа предал проклятию и культурных людей, и некультурных. В его глазах homo sapiens упал до степени неразумного и безнравственного животного. Потомок этого идеалиста, умеривший свои требование и научно вышколенный, не произнесет теперь такого огульного осуждение над всем родом человеческим. Враждуя с ближним, доходя иногда до прежнего отрицание нравственной стоимости существующей цивилизации, оскорбленный гуманист сохраняет все-таки веру в человека, в этого homo sapiens, который еще не высказался вполне, так как он еще дремлет, затерянный в безгласной массе.

Призвать эту массу к разумному и нравственному существованию, чтобы она оправдала его любовь к человечеству и его веру — вот задача, над детальным выполнением которой трудится теперь прежний энтузиаст любви, так дорого за свою любовь заплативший.

==== XIII. ====

В постепенном сближении такого энтузиаста с массой, в медленном процессе их примирения, очень важным фактором явилась духовная демократизация самого героя. Он, этот вождь толпы, в прямом или в переносном смысле, становился в своих понятиях и чувствах все менее и менее аристократичен и приучался строже относиться к самому себе и менее требовательно — к ближним.

Прежний самообожатель и поклонник своей царственной воли, он за последнее время являлся все более и более скромным служителем демократической идеи. Она для него была на первом плане; его личность — на втором; как раз обратное тому, что было раньше, в те годы, когда он, ослепленный надеждой и безграничной верой в себя, думал, что сможет один втеснить поток жизни в новое русло… Этот герой и индивидуалист, столь красивый и величественный в увлечении, бурном порыве, гневе, тоске и отчаянии, медленно превращался в очень скромного труженика, иногда еле заметного в той толпе, среди которой он действовал.

Он утратил героическую внешность и романтический склад души. Трезвый и уравновешенный взгляд на жизнь подавил в нем те необузданные порывы сердца, которые придавали ему такую красоту в прошлом. Он стал теряться в толпе, и мелкая будничная работа над отдельными частными параграфами его общественной программы взяла все его силы. Он добровольно отдался этому муравьиному труду, который окупает себя так медленно и требует от сильного человека ограничение и укрощение своей личности.

Присматриваясь к современной минуте и к мелкой злобе современного дня, можно подумать, что ''герой'' совсем исчез со сцены.

И, действительно, жалобы на исчезновение его красивого и властного облика давно уже стали слышны.

Случалось, что какой-нибудь желчный и до последней степени измученный человек, в момент крайнего раздражение на весь общественный порядок, предавал проклятию саму идею об обществе и требовал безграничного произвола для своего эгоизма. Стесненный в самых естественных движениях своих чувств и воли, он желал полной, антнобщественной свободы для себя, и признавал все в мире абстракцией, кроме своего «я». Такие мысли высказывал, напр., Макс Штирнер в своей книге «Der Einzige und sein Eigenthum». Но эта книга осталась книгой и в жизнь не проникла.

Встречались также люди, которые, не страшась никаких натяжек, отрицали демократизацию общества во имя «высшей культурности» и боялись, что глубокая мысль и тонкое чувство потерпят урон от близкого соседства массы. Эти люди, которые могут сослаться на Ренана как на яркого выразителя их мнений, готовы были защищать самую невероятную аристократическую утопию будущего социального строя, лишь бы спасти в этом фантастическом царстве дорогое для них «благородство» и героизм человеческого духа.

Миросозерцание таких особых аристократов духа, не желающих признать, что демократизация общества есть вместе с тем аристократизация массы, было также лишь исключением в общем течении идей их эпохи.

==== XIV. ====

В самое последнее время стал, однако, ясно заметен поворот в сторону таких мыслей и настроений, которые как будто грозят новым наплывом антнобщественных чувств и большим повышением эгоистического культа личности.

Уже с последних десятилетий XIX века позитивное миросозерцание мало по-малу теряло свою власть и влияние. Теоретический ум подкопался под незыблемые с виду его устои, доказав не только ошибочность его крайних выводов, но и философскую бедноту его основных положений. Сильнее всего, конечно, протестовали против него те мистико-поэтические чувства нашей души, которые были им так обездолены.

В общем получилось ощущение большой неудовлетворенности философского ума, религиозного чувства и поэтического настроения, которые, отрицая последнее господствовавшее мироистолкование, не имели чем заменить его.

Такой духовный голод и такая растерянность в основных взглядах на мир и человека — отличительная черта переживаемой нами исторической минуты. Несомненно, что от позитивной философии во всех ее видах вплоть до материализма мы отошли; но никакой стройной и цельной системой мы этого отвергнутого учение не заменили. У нас в данную минуту нет такого философского миросозерцания, которое, основываясь на последних словах науки, объясняло бы нам весь процесс бытия во всех его проявлениях, как это делали раньше идеалистические системы и позитивная. Мы в ожидании нового общего философского синтеза и пока мы заняты только критикой старого или научной разработкой отдельных философских доктрин, замкнутых и специальных по своему объему и назначению. Быть может, мы и дождемся когда-нибудь желанного общего синтеза, но пока никакая победоносная система нас под свой купол не собирает и бродим мы все вразброд вокруг нераскрытого ковчега, в котором, быть может, хранятся скрижали нового философского завета. Наши философы — которые должны явить нам предвечную истину — теперь либо специалисты по частным, большим и малым вопросам, либо критики и историки. На самом ходе нашей жизни современное философское течение мысли совсем не отражается. В старину и в ближайшие к нам эпохи можно было заметить известную связь между общими религиозными и философскими взглядами и тем направлением, в котором шла общественная, политическая и правовая мысль в культурных странах. На социальном строе, на практике политической, на законодательстве можно было прежде усмотреть следы хотя бы косвенного влияние общих миропониманий идеалистического или позитивного типа. В настоящую минуту связь жизни с общей теорией о ней порвана. На те колебания, которые теперь так ясно заметны в сфере философской мысли, текущая жизнь не откликается.

То же приходится сказать и о современном движении религиозной мысли и чувства, которые, несмотря на их искренность, прямого влияние на жизнь также не оказывают. Всем ясно, насколько поход позитивизма против религии оставил людей в конце концов неудовлетворенными и голодными. За последнее время все больше и больше развивается желание найти утраченного Бога или создать себе нового. Искание Божества — характерный признак текущей минуты. Быть может, это искание и не приведет ни к чему — так как, если Бог есть, то мы уже его знаем, а если его нет, то искать его бесполезно — но во всяком случае розыски его в наше время продолжаются с большой смелостью и упорством. Отличительной чертой этих розысков является опять-таки большое дробление религиозных настроений и мыслей, а не слияние их в одну какую-нибудь всеобъединяющую веру. За исключением тех, кто остается при старых вероисповеданиях без потребности что-либо изменить в них — каждый из нас строит теперь храм своему Богу самостоятельно и независимо от других — из матерьялов самых разнообразных, сочетая части старого культа со свободной мистической, философской и эстетической мыслью и придумывая для этих сочетаний свободные и причудливые внешние формы.

Религиозное строительство, где каждый создает своего Бога по своему образу и подобию, установляет свой символ веры и пишет свои священные книги — бесспорно свидетельствует о живости религиозной фантазии и искренности религиозного чувства, но едва ли такое свободное искание Бога сближает людей и обещает им единение в Божестве. Оно скорее будит в душе человека мысль об окончательном раздроблении и распылении религиозных понятий и чувств, и о полном исчезновении их связующей силы. Во всяком случае тот религиозный туман, который навис теперь над людьми, отошедшими от старых пристаней и возненавидевшими религиозное безветрие позитивизма — источник немалых сердечных и умственных страданий. И человек, конечно, осужден вновь изведать скорбь неудовлетворение и разочарования, изведать все печали, связанные с высотой полета религиозной мысли над головами массы, к ней равнодушной или враждебной.

Не меньшей тревогой, чем религиозное начало жизни — охвачено в наше время и начало чисто нравственное.... Девятнадцатый век потратил огромные силы на отыскание и установление незыблемых основ морали. Материал для этих основ он брал из областей религиозной, отвлеченно-философской и строго-научной мысли. Были предложены самые разнообразные этические теории, теории абсолютной стоимости добра, его связи с другими высшими началами нашей жизни, его предвечного бытия или исторического его генезиса; был выставлен ряд самых остроумных догадок о взаимном отношении эгоизма и альтруизма; показано в детальных схемах проявление морального принципа в областях личной, семейной, гражданской, национальной и политической жизни. Все эти теории, гипотезы и схемы перешли к нам по наследству, но мы их противоречий не примирили, и из всего этого материала единого здание не построили. В современных теоретических взглядах на мораль царит та же чересполосица мнений, что и в области религиозной мысли — и что такая неустойчивость не окрыляет нашу душу оптимизмом, это доказывать не приходится.

Если в оценке переживаемого нами времени сосчитаться с таким разбродом религиозной, философской и этической мысли и если принять во внимание, как, несмотря на «торжествующую» цивилизацию, велики нравственные недочеты во всех областях нашего общежития — то можно с уверенностью сказать, что самая новейшая историческая почва вполне благоприятна для скорби о мире и, конечно, нет нужды пояснять примерами, сколь богато этой скорбью всякое серьезное размышление о нравственной стоимости того этапа мировой жизни, который мы проходим.

И все-таки, это не та скорбь, которая от любви вела бы к ненависти и отчуждению, и пробуждала бы в нас желание порвать с людьми и стать в непримиримо враждебное отношение не к какой-либо определенной форме общественного устройства, а к самой необходимости жить в обществе.

==== XV. ====

В одной, впрочем, области современной духовной деятельности заметно достаточно оформленное антиобщественное настроение с резким осуждением альтруистической морали. Выразители этого направление — в большинстве случаев люди, в миросозерцании которых эстетическая точка зрение на мир берет верх над всеми остальными.

Быть может, эта антиобщественная тенденция новейших эстетов явление преходящее, но она несомненно очень характерный показатель той вражды, какую питает художник к господствующим веяниям своего века. Как символизм, мистика и возрожденная романтика должны оградить красоту от прозаической оскорбительной ясности реализма и натурализма — так эстетический и аристократический эгоизм должен сохранить художника на подобающей ему высоте и не позволить нарастающей волне всеуравнивающей демократизации коснуться гения.

Поэзия и искусство — последняя и единственная область, в которой современный индивидуалист хочет отстоять во что бы то ни стало свою полную независимость среди течений мысли и фактов, которые теснее сближают героя с массой, духовно усиляя ее, и тем самым уменьшая расстояние между ней и героем.

Со страшной смелостью отстаивает современный художник полную свободу своей индивидуальности и в этой борьбе не щадит ни этики, ни логики. Действительную и реальную жизнь он часто превращает в полный фантом и призрак. Он ценит в себе только художника, так как понимает, что для крайних требований его индивидуализма и нет иной роли в мире: во всех иных ролях, которые бы он на себя принял, жизнь заставит его сделать уступки. Свою оторванность от действительной жизни эстет ставит очень высоко и ею гордится, хотя не может он не сознавать, что он бессилен дать какое-либо направление тем реальным явлениям, с которыми он враждует, что он своего рода отшельник, а не вождь и не герой в прямом смысле. Быть может в виду этого сознание все его гордые видение носят так часто печать большой скорби, и несомненно, что из чувства отчуждения, нравственного своего разъединение с историческим моментом вытекают те его мысли и красивые слова, в которых он ополчается на мораль любви, прощения, сострадание и всякого общественного альтруизма.

Но в упорстве такого похода сказывается гораздо больше артистическая натура художника, чем его возмущенное нравственное чувство.

На почве такого эстетического миросозерцание выросла и та мораль индивидуализма, которая так много обязана своим сенсационным успехом блестящему поэтическому дарованию и стилистическому таланту Фридриха Ницше. Учение Ницше — самая новейшая исповедь затертого жизнью индивидуалиста-художника, оплакивающего гибель богов и героев в современном демократическом обществе и мечтающего искусственно оживить и воскресить их облик и минувшую славу.

Это учение — насколько позволяют проникнуть в него его противоречия — стоит как будто в связи с тем истинным гуманизмом, который ставит конечной целью своих стремлений умственное и нравственное совершенствование человечества. Но в учении Ницше этот гуманизм истолкован очень своеобразно. Обычный гуманизм понимает под словом «человечество» сумму всех участников жизни или, в крайнем случае, их возможное большинство. Для Фридриха Ницше «человечество» есть лишь ряд отдельных индивидуумов, в которых воплощены ив самой высшей степени все ценные качества сильного человека: его сила физическая и умственная, его всесильная и всемогущая воля, его красота, здоровье и жизнерадостность духа — все, за исключением силы любви к ближнему, которая вредна и опасна, как источник сострадания, печали и всевозможных уступок, умаляющих сильного.

Жизнь существует для того, чтобы производить ''лучшие экземпляры'', они должны жить за счет других — что возможно, конечно, лишь при полном торжестве антисоциальных инстинктов в таких «избранных» людях. Чтобы такой лучший экземпляр мог существовать, необходимо, чтобы он постоянно накоплял свою силу, не дробил ее и не тратил. Ему нужно известное изолированное и привилегированное положение среди других, менее сильных. Он не должен быть связан с этими другими никакими обязательствами, никаким долгом: он не должен знать никаких оков, тем менее оков любви и сострадания, этих двух чувств, которые заставляют человека добровольно тратиться на других, совсем недостойных такой жертвы.

Практическая программа миросозерцание Ницше по-видимому самая антигуманная и противообщественная. В основе ее лежит принцип самой резкой и беспощадной борьбы за существование; целью этой борьбы является торжество ''особи'', отдельного наиболее сильного индивидуума. То, что смягчает в нашей жизни эту борьбу за существование, а именно — рядом и одновременно с ней развивающаяся борьба за существование ''других'' — осуждено в учении Ницше самым решительным образом.

Между этим красивым, но жестоким миросозерцанием и знакомым нам антисоциальным пессимизмом начала XIX века есть, по-видимому, большое сходство — та же проповедь холодно-индифферентного и презрительно-враждебного отношение героя к массе. Но это сходство чисто внешнее. Учение Ницше не имеет ничего общего с ''пессимизмом'': оно проповедует ''противуобщественный гедонизм и оптимизм художника'', творца нового человека.

Это учение вызвано до крайности доведенной потребностью красоты в человеке и потому оно так любит пояснять свои афоризмы воспоминаниями об античной древности и о той изящной и веселой исторической эпохе, когда древность пережила свою вторую молодость в период Возрождения.

Современный индивидуалист в духе Ницше — эстетик и художник, который заранее отрекся от всякой нравственной оценки мира, так как понял, что она должна привести его неизбежно к прямому отрицанию всех положений его мировоззрение во имя исторической правды. Вот почему он такой враг истории. Историческая правда могла бы доказать ему, что его учение далеко не новинка, что жизнь уже неоднократно считалась с ним и всегда указывала на несогласуемость такого одностороннего развития эстетического чувства в человеке с потребностями жизни того целого, частью которого он является.

Антигуманная и противообщественная программа, которую исповедует современный эстетик-индивидуалист, крайний в своих взглядах, не представляет для развития гуманизма никакой опасности именно потому, что эта программа есть продукт оскорбленного ''эстетического созерцания'', а не оскорбленного ''нравственного чувства.'' Неудовлетворенное и обманутое нравственное чувство могло превратить идеалиста в жестокого врага того самого гуманного начала, в защиту которого он выступил; оно могло под давлением глубочайшей скорби вселить в человека ненависть к ближнему, переродить его и, главное, могло, хотя бы и на короткое время, убедить его в ''нравственной правоте'' его мстительного, индифферентного или презрительного отношение к людям; оно могло дать ''нравственную'' санкцию его противообщественным тенденциям. Оскорбленное эстетическое чувство никогда не даст этой санкции и потому его непосредственное влияние на жизнь бывает так слабо.

==== XVI. ====

Приведет ли скорбь о мировом зле и людском несовершенстве когда-нибудь, в грядущем, человека вновь к тому чувству вражды к ближнему, которое было так безотрадно красиво в своей жестокости в годы зарождение и расцвета мировой скорби? На этот вопрос хочется ответить отрицательно.

Пусть человек привыкал смотреть со скорбью на свою судьбу и призвание с первых дней своей сознательной жизни — такая печаль о мире не могла вселить в него вражды к людям. Он верил, что всегда и везде Верховное Существо всем руководит, все направляет к известной цели и за все отвечает перед совестью и мыслью подчиненного ему человека. И эта человеческая совесть и мысль, когда она в своем суде над миропорядком приходила к самому печальному выводу, она — либо покорно склонялась перед волей Верховного Существа, либо роптала на него в своем бессилии, либо грозила ему и на словах против него восставала. Как бы строго ни судил своего ближнего человек религиозный — он в своем гнев на себя и на других не мог забыть своего подначального, а стало быть и безответственного в известном смысле положения. Не он был строителем своей судьбы, а стало быть и не он был виновником зла, которое его возмущало.

Но на пороге нового времени, с провозглашением полной автономии человеческого ума и сердца, с отрицанием всякой сверхземной над миром опеки — печаль человека о земных неустройствах должна была возрасти неудержимо и быстро. И когда стало ясно, что этот новый владыка, этот самодержавный узурпатор, стоял ли он на посту героя или в рядах толпы, бессилен пред великой задачей одоление зла и падок на все искушение — как законны стали все формы вражды человека к человеку, его острое озлобление против всех форм общежития, и полное его недоверие к грядущему. Первый опыт построение жизни без молитвы мог кончиться проклятием.

Новизной положение объясняется та нервность, с какой чуткие люди отнеслись к пережитому испытанию. Таких испытаний надо было пережить несколько, чтобы впредь не пугаться. И ход развития нашей жизни за последнее столетие показывает нам, что этот первый урок не прошел даром. Неоднократно, в течение XIX-го века, приходилось людям сталкиваться с тем же просчетом в оценке нравственных сил героя и толпы, и, какую бы глубокую скорбь такой просчет ни поднимал со дна души человеческой, эта печаль не подрывала веры в человека, хотя и не повышала веры в какое-либо Верховное Существо, на волю которого страдающий человек мог бы сослаться.

Когда, затем, в XIX-м же веке, пришла на помощь человеку строгая наука во всех своих разветвлениях, — наука, которая до этого времени только обещала людям свою поддержку — она больше, чем любая религиозная или поэтическая вера способствовала подъему в людях трезвой воли к бытию — воли, не ставящей жизни чрезмерных требований, но зато и неприходящей в отчаяние при столкновении с неизбежностью.

Оптимистами и счастливыми нас эта наука, конечно, не сделает и общей суммы мировой скорби — в ее обычном виде — она не уменьшит. По-прежнему тайны мира останутся родником нашей печали; пленная наша мысль будет болезненно стремиться переступить за положенную ей грань; титанические чувства не найдут удовлетворения; всякие болезни плоти и духа будут терзать нас; бессмыслица смерти личной и смерти всей нашей планеты будет стоять несменно перед нашими духовными очами — и на все это мы, конечно, откликнемся нашей скорбью, в которой будет слышаться бессильная угроза железному порядку.

Но в утешение останется одно — все теснее нас сближающий смысл этой скорби. Не разъединению сильного и слабого будет служить она; она, исходя из любви, не дойдет до ненависти, и — осмыслив трагичный по своему существу процесс нашего земного бытия — смирит гордыню всякого героя и подымет в его глазах всякую толпу, сколь бы ни были велики ее умственные и нравственные несовершенства.

И одним из родников социального мира станет равенство всех людей перед неотвратимым страданием жизни.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
1. Considérations sur la France. 1795.

2. В газете «L’Avenir».

3. Paroles d’un croyant. III, XXIV, XXXV.

4. Paroles d’un croyant. XXXVII.

5. Paroles d’un croyant. XXII.

6. Paroles d’un croyant. XXIV.

7. Paroles d’un croyant. XXXVIII.

8. Слова Арнольда Pyre. ''Rüge.'' Unsere Klassiker und Romantiker. 1846. 207, 208.

9. Wahrheit und Dichtung. XIV.

10. ''Suphan.'' Goethe und Spinoza. Berlin. 1887. 177—180.

11. ''Спиноза.'' Этика. И, Заключение [перевод ''Н. Иванцова''].

12. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 18. См. ту же мысль Теорема 35.

13. ''Спиноза.'' Этика. IV, Прибавление.

14. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 50.

15. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 50.

16. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 50.

17. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 35.

18. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 45.

19. ''Спиноза.'' Этика. IV, Теорема 54.

20. ''Jellinek.'' Die Beziehungen Goehte’s zu Spinoza. Wien. 1878. 21—23.

21. Wahrheit und Dichtung. XVI.

22. Goethe an Schiller. 5 December 1797.

23. Sprüche in Prosa.

24. Sprüche in Prosa.

25. Sprüche in Prosa.

26. Wahrheit und Dichtung. IX.

27. Goethe’s und Carlyle’s Briefwechsel. Berlin. 1887. 23.

28. Wilhelm Meister’s Wanderjahre. III, ix. Речь Ленардо.

29. ''Oregorovius.'' Goethes Wilhelm Meister in seinen socialistischen Elementen entwickelt. Königsberg. 1849. 28.

30. Wilhelm Meister’s Wànderjahre. III. ix.

31. Wilhelm Meistens Wanderjahre. I, vi.

32. ''Gregorovius.'' Goethes Wilhelm Meister. 105.

33. ''Gregorovius.'' Goethes Wilhelm Meister. 207.

34. Wilhelm Meister’s Wanderjahre. III, xiv.

35. Wilhelm Meister’s Wanderjahre. I, iv.

36. Wallensteins Tod. II, 2.

37. Menschliches Wirken.

38. Erwartung und Erfüllung.

39. Goethe’s und Carlyle’s Briefwechsel. 121.

40. Das Glück.

41. Der Antritt des neuen Jahrhunderts.

42. Das Verschleierte Bild zu Sais.

43. Kampf mit dem Drachen.

44. Wallensteins Tod. IV, 2.

45. Briefe über die aesthetische Erziehung der Menschheit. II.

46. Briefe etc. IV.

47. Briefe etc. VII.

48. Briefe etc. VII.

49. Briefe etc. V.

50. Briefe etc. IX.

51. Briefe etc. II:

52. Briefe etc. XXIII.

53. Briefe etc. IX.

54. Briefe etc. XXVII.

55. Briefe etc. XXVI.

56. Der Zeitpunkt.

57. Votiv-Tafel. Majestas Populi.

58. Der Spaziergang.

59. Das Lied von der Glocke.

60. Das Lied von der Glocke.

61. Xenien. Unglückliche Eilfertigkeit.

62. Votiv-Tafel. Politische Lehre.

63. Votiv-Tafel. An einen Weltverbesserer.

64. Wilhelm Teil.

65. Wilhelm Tell. I, 3.

66. Wilhelm Tell. V, 2.

67. Wilhelm Tell. II, 2.

68. ''Kant.'' Idee zu einer allgemeinen Geschichte in weltbürgerlicher Absicht. 1784.

69. ''Herder.'' Ideen zur Geschichte der Menschheit. 1787. XV. Buch. Cap. I.

70. ''Herder.'' Ideen zur Geschichte der Menschheit. V. Buch. Cap. V.

71. ''Herder.'' Briefe zu Beförderung der Humanität. 1793 — 6, II, 12, 52, 94, 126.

72. ''Herder.'' Briefe zu Beförderung der Humanität. 1793 — 6, V, 10, 3.

73.'' Herder.'' Briefe zu Beförderung der Humanität. 1793 — 6. II, 58, 82, 98, 100—105, 10, 56, 141, 146.

74. ''Fichte.'' Die Bestimmung der Menschen. III. Buch. Glaube. IV.

75. ''Fichte.'' Die Bestimmung des Menschen. Glaube. III.

76. ''Fichte.'' Grundzüge des gegenwärtigen Zeitalters. 1804—1806.

77. ''Schopenhauer.'' Die Welt als Wille und Vorstellung [Editio Grisebach], IV. Buch § 55.

78. ''Jöel.'' Philosophische Wege. Die Sphinx des Pessimismus.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Нестор Александрович Котляревский]]</text>
      <sha1>kjmvt7ei99b69mb64tmqv1t30squ7jw</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Дневнику девочки» С. Буткевич (Тургенев)/Версия 2</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040010</id>
    <revision>
      <id>5713384</id>
      <parentid>5712531</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:09:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713384</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="16874" sha1="h8jaxm2km4nvjuaeg6xszef87jbxysh" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Иван Сергеевич Тургенев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Дневнику девочки&quot; С. Буткевич
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1862
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/t/turgenew_i_s/text_1862_predislovie_k_dnevniku_devochki.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== &lt;Предисловие к «Дневнику девочки» С. Буткевич&gt; ===
Полное собрание сочинений и писем в двадцати восьми томах.

Сочинения в пятнадцати томах.

Том пятнадцатый. Корреспонденции. Речи. Предисловия. Открытые письма. Автобиографическое и прочее. (1848—1883) Указатели.

M. —Л., «Наука», 1968

Недостаток у нас хороших книг для детей чувствуется давно и, так сказать, вошел в пословицу. Еще покойный Белинский глубоко скорбел об этом недостатке и не раз высказывал свою скорбь. Со времени его кончины прошло двенадцать лет с лишком — и, несмотря на множество статей, появившихся по вопросу воспитания, несмотря на возникшие новые учреждения, предприятия, специальные издания, наша детская литература едва ли стала богаче. Всякий родитель по-прежнему находится в большом затруднении, когда ему вздумается приобрести умно составленную и полезную книгу для своих детей.

Дело в том, что хорошо писать для детей — очень трудно. Тут требуется не одно добросовестное изучение предмета, не одно терпение, на которое мы, впрочем, тоже не большие мастера, не одно знание человеческого сердца вообще и детского в особенности, не одно уменье, наконец, рассказывать просто и ясно, без приторности и пошлости, — тут, сверх всего этого, требуется высокая степень нравственного и общественного развития, до которой мы едва ли доросли. Пользоваться одними сокровищами иностранных литератур, пробавляться одними переводными книгами — тоже невозможно. Русским детям нужны русские книги. А потому нельзя не приветствовать и не поощрять всякую новую и дельную попытку пробить наконец эту неподвижную стену, проторить дорожку в этой заглохшей пустыне.

Нам кажется, что книжка г-жи Буткевич может быть причислена к разряду подобных попыток и соединяет в себе значительную часть достоинств, которые мы вправе требовать от сочинения, назначенного для детей. Мы позволяем себе рекомендовать «Дневник девочки» родителям и наставникам. Мысль, которая положена в основании книги г-жи Буткевич и которая состоит в том, чтобы, направляя внимание детей на окружающие их знакомые предметы, посредством изучения этих самых предметов открывать им постепенно весь тот мир, в котором они живут, — эта мысль верна и правдива и едва ли не в первый раз — с такой полнотой и отчетливостью — применяется у нас. Проведенная в целом ряду живых образов — систематически, но без педантизма, — она может дать обильные плоды. Тут есть и занимательность, и почти неистощимое богатство фактов, и здравый ненатянутый реализм, и в то же время есть новость, необходимая для юного, впечатлительного воображения, есть даже таинственность, тем более заманчивая, что она является неожиданно, по поводу вещей, по-видимому, самых обыденных. Всё, что мы мало знаем, облечено тайной, и ничего мы не знаем так мало, как именно то, что у нас беспрестанно перед глазами. Какие любопытные открытия можно делать вместе с ребенком на каждом шагу и как бы следя за ним! Точка отправления находится везде, а круг изыскания расширяется в бесконечность. Размышление возбуждается к деятельности, жажда новых ощущений удовлетворяется самым законным образом, без фантастичности, часто болезненной; великое значение науки незаметно и свободно признается молодыми умами. Они действительно ''научаются.''

Мы считаем излишним распространяться о прочих качествах труда г-жи Буткевич. Читатели оценят их без нашего указания, так же как они оценят и прекрасный язык, которым пишет сочинительница.

Мы считали бы себя счастливыми, если бы немногие слова, которыми мы сопровождаем появление «Дневника девочки», обратили внимание публики на это полезное и у нас еще новое предприятие.

{{right|''Ив. Тургенев''}}

&lt;center&gt;&lt;ПРЕДИСЛОВИЕ К «ДНЕВНИКУ ДЕВОЧКИ» С. БУТКЕВИЧ&gt;&lt;/center&gt;

Печатается по тексту первой публикации в книге С. М. Буткевич, напечатанной под псевдонимом: «Дневник девочки. Сочинение С. Буташевской, с предисловием И. С. Тургенева». СПб., 1862, стр. 1—3. Второе и третье издания этой книги вышли в 1881 и 1897 гг. с измененным титулом под настоящей фамилией автора: С. Буткевич.

В собрание сочинений впервые включено в издании: ''Т, Сочинения'', т. XII, стр. 277—278.

Автограф неизвестен.

В конце мая (30 или 31 ст. ст.) 1862 г. Тургенев обратился к владельцу книжного магазина в Петербурге, пользовавшемуся издательскими правами, Н. А. Серно-Соловьевичу (одному из организаторов тайного общества «Земля и воля») с предложением издать сочинение, написанное одной его знакомой и предназначенное для детей (см.: ''Т, Письма'', т. V, стр. 8; см. также стр. 10, 11 и 41). Серно-Соловьевич согласился, и Тургенев написал предисловие к книге.

Позднее, 22 марта (3 апреля) 1863 г., Тургенев на обращенный к нему вопрос Сенатской следственной комиссии об отношениях его с Н. А. Серно-Соловьевичем показал: «С г. Серно-Соловьевичем я &lt;…&gt; не был знаком лично и обратился к нему как книгопродавцу и издателю. Одна знакомая мне дама поручила мне продать рукопись сочиненной ею детской книжки под заглавием „Дневник девочки“. Г-н Серно-Соловьевич, к которому я пришел после отказа двух или трех других книгопродавцев, купил у меня эту рукопись и напечатал ее впоследствии вместе с моим предисловием» (там же, стр. 399).

Сформулированные Тургеневым в его небольшом предисловии требования к детской литературе перекликаются с педагогическими и эстетическими взглядами Белинского (ср.: ''Белинский'', т. IV, стр. 89, т. X, стр. 139).

«Дневник девочки» С. Буткевич привлек значительное внимание критики. Этому особенно способствовала рекомендация Тургенева. Критики большей частью соглашались или спорили о оценкой книги, данной в предисловии.

Рецензент «Отечественных записок», возражая Тургеневу, находил, что замысел книги не соответствует исполнению, так как «способ изложения» в ней «отвлеченный и скучный для ребенка», характерный для Буткевич прием олицетворения предметов предупреждает «процесс &lt;…&gt; воображения у ребенка», мотивы приключений самой девочки «сентиментальны и лишены всякого движения» ''(ОЗ'', 1862, № 12, стр. 187—191). «Отзыв г. Тургенева, — по мнению рецензента, — не более, как любезность светского человека» (там же, стр. 191). Подобные же суждения были высказаны и в библиографическом обозрении «Книжного вестника» (1862, № 23, стр. 471).

Положительно отозвался о «Дневнике девочки» и солидаризовался с Тургеневым библиограф «Учителя» Е. Кемниц. Отметив такие особенности книги, как описание «в форме разговора ''(..-У'' самых простых ежедневных явлений и предметов природы», благородную простоту рассказа, «сквозь которую слышится высокое нравственное чувство», Кемниц сослался на предисловие Тургенева («Учитель», 1863, № 17).

В 1880—1882 гг., в связи с выходом в свет второго издания книги (на титульном листе: 1881 г.; дата цензурного разрешения — 10 мая 1880 г.), появилось еще несколько откликов. Отрицательную оценку второе издание книги получило в газетах «Россия» (1880, № 30, 15 октября) и «Русь» (1880, № 3, 29 ноября), а также в «Педагогическом сборнике» (1882, вып. IV, стр. 602—603).

Рецензент «Женского обозрения» Е. С. отметил, что предисловие Тургенева — «отличная критическая мерка» для 60-х годов, когда оно было написано к 1-му изданию, но что в 80-е годы более четко определилось уже новое, реалистическое направление в детской литературе, чуждое «всякой фальши, как и всякой шаблонной морали», и «Дневник девочки», «хотя и придерживается этого же пути, но стоит на низших ступенях его» («Женское обозрение», 1881, № 4, стр. 248—249).

В «Русском курьере» автор заметки о книге Буткевич, В. А., писал о предисловии Тургенева: «Независимо от того, что подобное предисловие как нельзя более служит ручательством за хорошие достоинства книги, оно в высшей степени интересно по тем взглядам, которые вообще высказывает несомненно авторитетный голос относительно детских книг». Процитировав основные положения Тургенева, В. А. напоминал о них «многочисленным охотникам писать книги для детей, охотникам, подобным Авенариусу или Смирнову». Разбор «Дневника девочки» сопровождался выводом: «Что касается г-жи Буткевич, то мы можем смело сказать, что ее книга вполне заслуживает как лестного предисловия известного писателя, так и внимания публики» («Русский курьер», 1881, № 54, 25 февраля).

{{right|''И. Б.''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Есть одноимённая страница не имевшаяся ранее, проверить на дубль и переименовать]]
[[Категория:Иван Сергеевич Тургенев]]
[[Категория:Предисловия 1862 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Иван Сергеевич Тургенев]]</text>
      <sha1>h8jaxm2km4nvjuaeg6xszef87jbxysh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040198</id>
    <revision>
      <id>5713404</id>
      <parentid>5282697</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:22:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие к кн.: «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)]] в [[Предисловие к книге «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>5282697</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10705" sha1="aw5gdz0vuve0zjxw07s3ryrklbr62gz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Александрович Бердяев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к кн.: &quot;Типы религиозной мысли в России&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1944
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/berdjaew_n_a/text_1944_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''Предисловие к кн.: Типы религиозной мысли в России. [Собрание сочинений. Т. III] Париж: YMCA-Press, 1989. 714 с.)''&lt;/center&gt;

Мои этюды о русской религиозной мысли, объединенные в книгу «Типы религиозной мысли в России», писались в разное время на протяжении ряда лет, и на них отпечатлелась духовная борьба, которая велась внутри наших религиозно-философских течений. Я думаю, что в основном книга эта представляет опыт объективных характеристик. Но я оставил в ней нетронутой актуальную напряженность и направленность на борьбу за свое понимание духовных благ и ценностей. Поэтому я решительно критикую тип мысли Флоренского и Булгакова, которых я ценю, но в религиозной философии которых не вижу единственности и наиболее истинного обоснования вечного в православии. Быть может, сейчас я написал бы о них в более спокойных тонах, но сущность моей характеристики осталась бы та же. Святыня православия оставалась для меня всегда незыблемой и нетронутой, и я никогда не порывал с ней духовной связи. Но православие никогда не было для меня неразрывно связано с той или иной философско-богословской системой и с той или иной формой внешнего церковного быта. Духовное ядро православия нужно отличать от внешних его оболочек, в которых есть много временного и преходящего. В наши дни гонений против христианства в России более чем когда-либо нужно утверждать святыню православной Церкви. Но это утверждение должно быть свободно-духовно, и на нем не должна лежать печать реакции испуга. У нас всегда была великая свобода религиозно-философской мысли. У нас нет никакой господствующей богословской доктрины, признанной

Церковью единственно истинной. И религиозная мысль наша была, по преимуществу, светской мыслью. Не иерархи Церкви, не официальные богословы, а светские философы и писатели — наши наиболее замечательные религиозные мыслители. Чем более я всматриваюсь и вдумываюсь в европейскую духовную жизнь и европейское религиозно-философское сознание, тем более убеждаюсь в огромных потенциальных духовных силах, скрытых в России, Трагедия, переживаемая ныне Россией, не должна закрывать от нас русской идеи, которую мы призваны поведать миру. Эта всечеловеческая идея связана с направленностью духа на конечное преображение мира. В идее этой нет никакой национальной исключительности. Жажда подлинного онтологизма, подлинно сущей жизни свойственна всей русской мысли. Мы не довольствуемся, на вершинах нашего сознания, культурой, мы понимаем, что культура не есть еще сама сущая жизнь, и хотим самой сущей жизни. Мы хотим, чтобы было что-то, а не о чем-то. Не случайно русское православие и русская религиозность, столь отличные от византийско-греческого православия, имеют неповторимую по своему своеобразию апокалиптическую напряженность и направленность, которые прорываются сквозь оболочку религиозной казенщины.

Статьи расположены в хронологическом порядке.

''[1944]''

=== ПРЕДИСЛОВИЕ к несостоявшемуся французскому изданию ===
Собранные в этой книге этюды написаны на протяжении 30 лет. Но они представляют единое целое, они объединены темой о России и о русских духовных течениях. Основное я бы и сейчас написал так же, как 30 или 20 лет тому назад. Кое-что я бы выразил в иной терминологии, например, я бы не употреблял часто такие термины, как «онтологичный» и «имманентный». Сейчас я бы дал более высокую положительную оценку Льву Толстому и больше остановился бы на значении проблематики Розанова. Мои этюды носят на себе печать борьбы, которая тогда происходила.

В начале XX века в России был настоящий духовный ренессанс, огромный творческий подъем, сказавшийся в философской и религиозной мысли, в литературе и искусстве. Много даров было дано тому времени. Это была эпоха напряженных духовных исканий, эпоха создания русской религиозной философии, символизма в поэзии, оккультных увлечений и мистических настроений. Я сам принадлежу к этой эпохе и к этим течениям, был близок с самыми творческими людьми того необыкновенного времени. Но я боролся с ослаблением мужественного духа в русской эстетике и русской дионисической мистике. Я боролся за личность и за духовную свободу. Это отразилось на статьях, объединенных в этой книге. Сейчас совсем другая эпоха. Сейчас мужественный дух победил в русском народе. Но сейчас опасность не расслабления, а

вытеснения этой утонченной духовной культуры, которая была у нас в начале века.

Тема этой книги в значительной степени тема русского мессианизма. Все течения русской религиозно-философской мысли, все наши духовные искания проникнуты мессианской идеей. Все были пронизаны надеждой на наступление новой эпохи Духа. В России не было модернизма в западно-европейском смысле слова, но был параклетизм, была профетическая устремленность.

''Кламар — Париж 1944 г.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1944 года]]
[[Категория:Николай Александрович Бердяев]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Александрович Бердяев]]</text>
      <sha1>aw5gdz0vuve0zjxw07s3ryrklbr62gz</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713406</id>
      <parentid>5713404</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:23:41Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713406</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10667" sha1="om14ql47es8jezfvab0nh0q1dp1eo9h" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Александрович Бердяев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к кн.: &quot;Типы религиозной мысли в России&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1944
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/berdjaew_n_a/text_1944_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''Предисловие к кн.: Типы религиозной мысли в России. [Собрание сочинений. Т. III] Париж: YMCA-Press, 1989. 714 с.)''&lt;/center&gt;

Мои этюды о русской религиозной мысли, объединенные в книгу «Типы религиозной мысли в России», писались в разное время на протяжении ряда лет, и на них отпечатлелась духовная борьба, которая велась внутри наших религиозно-философских течений. Я думаю, что в основном книга эта представляет опыт объективных характеристик. Но я оставил в ней нетронутой актуальную напряженность и направленность на борьбу за свое понимание духовных благ и ценностей. Поэтому я решительно критикую тип мысли Флоренского и Булгакова, которых я ценю, но в религиозной философии которых не вижу единственности и наиболее истинного обоснования вечного в православии. Быть может, сейчас я написал бы о них в более спокойных тонах, но сущность моей характеристики осталась бы та же. Святыня православия оставалась для меня всегда незыблемой и нетронутой, и я никогда не порывал с ней духовной связи. Но православие никогда не было для меня неразрывно связано с той или иной философско-богословской системой и с той или иной формой внешнего церковного быта. Духовное ядро православия нужно отличать от внешних его оболочек, в которых есть много временного и преходящего. В наши дни гонений против христианства в России более чем когда-либо нужно утверждать святыню православной Церкви. Но это утверждение должно быть свободно-духовно, и на нем не должна лежать печать реакции испуга. У нас всегда была великая свобода религиозно-философской мысли. У нас нет никакой господствующей богословской доктрины, признанной

Церковью единственно истинной. И религиозная мысль наша была, по преимуществу, светской мыслью. Не иерархи Церкви, не официальные богословы, а светские философы и писатели — наши наиболее замечательные религиозные мыслители. Чем более я всматриваюсь и вдумываюсь в европейскую духовную жизнь и европейское религиозно-философское сознание, тем более убеждаюсь в огромных потенциальных духовных силах, скрытых в России, Трагедия, переживаемая ныне Россией, не должна закрывать от нас русской идеи, которую мы призваны поведать миру. Эта всечеловеческая идея связана с направленностью духа на конечное преображение мира. В идее этой нет никакой национальной исключительности. Жажда подлинного онтологизма, подлинно сущей жизни свойственна всей русской мысли. Мы не довольствуемся, на вершинах нашего сознания, культурой, мы понимаем, что культура не есть еще сама сущая жизнь, и хотим самой сущей жизни. Мы хотим, чтобы было что-то, а не о чем-то. Не случайно русское православие и русская религиозность, столь отличные от византийско-греческого православия, имеют неповторимую по своему своеобразию апокалиптическую напряженность и направленность, которые прорываются сквозь оболочку религиозной казенщины.

Статьи расположены в хронологическом порядке.

''[1944]''

=== ПРЕДИСЛОВИЕ к несостоявшемуся французскому изданию ===
Собранные в этой книге этюды написаны на протяжении 30 лет. Но они представляют единое целое, они объединены темой о России и о русских духовных течениях. Основное я бы и сейчас написал так же, как 30 или 20 лет тому назад. Кое-что я бы выразил в иной терминологии, например, я бы не употреблял часто такие термины, как «онтологичный» и «имманентный». Сейчас я бы дал более высокую положительную оценку Льву Толстому и больше остановился бы на значении проблематики Розанова. Мои этюды носят на себе печать борьбы, которая тогда происходила.

В начале XX века в России был настоящий духовный ренессанс, огромный творческий подъем, сказавшийся в философской и религиозной мысли, в литературе и искусстве. Много даров было дано тому времени. Это была эпоха напряженных духовных исканий, эпоха создания русской религиозной философии, символизма в поэзии, оккультных увлечений и мистических настроений. Я сам принадлежу к этой эпохе и к этим течениям, был близок с самыми творческими людьми того необыкновенного времени. Но я боролся с ослаблением мужественного духа в русской эстетике и русской дионисической мистике. Я боролся за личность и за духовную свободу. Это отразилось на статьях, объединенных в этой книге. Сейчас совсем другая эпоха. Сейчас мужественный дух победил в русском народе. Но сейчас опасность не расслабления, а

вытеснения этой утонченной духовной культуры, которая была у нас в начале века.

Тема этой книги в значительной степени тема русского мессианизма. Все течения русской религиозно-философской мысли, все наши духовные искания проникнуты мессианской идеей. Все были пронизаны надеждой на наступление новой эпохи Духа. В России не было модернизма в западно-европейском смысле слова, но был параклетизм, была профетическая устремленность.

''Кламар — Париж 1944 г.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1944 года]]
[[Категория:Николай Александрович Бердяев]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Александрович Бердяев]]</text>
      <sha1>om14ql47es8jezfvab0nh0q1dp1eo9h</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Тарасу Бульбе» Н. В. Гоголя (Костомаров)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040296</id>
    <revision>
      <id>5713388</id>
      <parentid>5689593</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:12:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713388</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13196" sha1="ozerwlly4y0bxlgve2zfbwwg9lawwln" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Иванович Костомаров
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Тарасу Бульбе&quot; Н. В. Гоголя
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1841
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kostomarow_n_i/text_1841_predislovie_k_tarasu_bulbe.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Костомаров Н. И. Казаки. ''Исторические монографии и исследования.'' (Серия «Актуальная история России»).

М.: «Чарли», 1995.

=== ПРЕДИСЛОВИЕ &lt;br&gt;к «Тарасу Бульбе» Н. В. Гоголя ===
«Тарас Бульба» считается одним из лучших произведений Гоголя. Предмет, избранный сочинителем, относится ко времени борьбы малороссийских Козаков с поляками, борьбы, начавшейся в конце XVI столетия и продолжавшейся почти все XVII столетие, с участием всего малороссийского народа.

Начало козаков произошло так. Везде и всегда были люди, не имевшие своих хозяйств, люди бездомовные, снискавшие себе пропитание поденным трудом. Таких было немало на Руси, когда она терпела частые разорения от татарских набегов. В южной Руси такие бездомовные люди ударились на рыбный промысел и стали ходить на днепровские пороги, где было большое обилие рыбы. Но ходить туда было небезопасно; вокруг по степи бродили татары, и рыболовы должны были ходить на свой промысел не иначе, как ватагами или дружинами и притом вооруженными. Для таких шатавшихся бездомовных людей усвоилось тогда название ''козак'', перешедшее к русским от татар. Слово ''козак'' значило вольного человека, а тот, кто не имел оседлого имущества, точно был волен, потому что в то время все подати и повинности платились с имущества.

Скоро потом из бродячих промышленных людей образовалось сословие оседлое, зажиточное и пользовавшееся льготами. Это произошло таким путем: польские короли (они же и великие князья литовские), владевшие южнорусским краем, давали в Южной Руси, по давнему принятому в Польше обычаю, в управление и пользование знатным лицам города с уездами, которые в таком случае назывались ''староствами'', а господа, получившие староства, назывались ''старостами.'' Видя необходимость защититься от татарских набегов, старосты раздавали козакам землю с обязанностью воевать, в случае надобности, против татар. Состояние козаков, не плативших никаких податей и не знавших никаких повинностей, было заманчиво и побуждало многих охотников поступать в козаки. Но малороссийский народ находился под властью ''панов'', т. е. дворян, и переход панских подданных в козачество был убыточен для владельцев; от этого они всеми силами старались не допустить большого числа козаков. Козаки были разделены на ''полки'', изъяты из-под власти старост и подчинены особому ''гетману'' или старшому, который выбирался ими и утверждался польским королем. Чтобы не допускать в число козаков лишних людей, время от времени производились ''реестры'', то есть списки козакам; из них исключались поступавшие самовольно и возвращались их прежним владельцам.

Между тем за днепровскими порогами на островах завелось укрепление, под названием ''Запорожская Сеча.'' Там проживали большей частью люди молодые и холостые, самые отважные и удалые. В самую Сечь не допускали женщин, но поблизости козаки селились хуторами и держали свои семьи. Так как плавание через пороги было очень затруднительно и опасно, а также и сообщение степью с Сечей представляло неудобства, то панские подданные, убегая с места жительства, безопасно скрывались на Запорожье. Оттуда делались частые нападения сухопутьем на Крым и водою на турецкие владения. Козаки строили себе длинные лодки, называемые ''чайками'', и в них переплывали море, делали нападения на турецкие города и брали добычу. По понятиям того времени эти набеги не были разбоями, а считались делом честным и богоугодным, потому что турки были некрещеные и сверх того козаки освобождали из плена христианских невольников, которых тогда очень много томилось у турок в рабстве. Турки считали козаков подданными Польши, требовали от польского правительства их усмирения и даже воевали с Польшею за козацкие набеги. Поляки, желая сохранить с турками мир, пытались укротить морские походы козаков, но не могли. Были таким образом две причины ссоры между малороссами и поляками: 1) стремление малороссийского народа в козачество, стремление, которое поляки хотели остановить, чтобы не наносить убытка землевладельцам, 2) набеги козаков на Турцию. Явилась еще третья причина — вера. В конце XVI века малороссийские архиереи, подстроенные римско-католическим духовенством, признали над русскою церковью власть ''Папы Римского'' — это называлось ''уния.'' Вслед затем высший класс — малороссийское дворянство — почти все приняло римско-католическую веру; но простой народ и козаки не принимали унии и держались православия. Ополячившиеся паны, желая насильно обратить своих подданных в унию, дозволяли себе жестокие меры и в особенности раздражили народ тем, что, для увеличения своих доходов, отдавали свои имения в аренду иудеям с правом суда над крестьянами. Надо знать, что, по польским порядкам, пан мог, по произволу, своего крестьянина засудить и повесить или посадить на кол: такое же право получал иудей, бравший от пана в аренду имение. Желая как можно более получить доходов, иудеи обложили налогами православное богослужение и обряды, и это казалось верхом поругания веры.

С конца XVI века начались восстания козаков против поляков. Их было несколько одно за другим; все они кончались несчастно для малороссиян и после каждого восстания производилась жестокая расправа, следовали свирепые казни, а народ после того чувствовал более нестерпимый гнет над собой. Так делалось до 1648 года, когда вспыхнуло восстание гетмана Хмельницкого, совсем иначе повернувшее историю борьбы Малороссии с Польшей.

К этому времени восстаний малороссийского народа до Хмельницкого относится и «Тарас Бульба». Содержание его вымышленное и трудно было бы, даже приблизительно, отнести его к тем или другим годам, так как сочинитель дозволяет себе в этом случае исторические неверности: например, вначале представляется как бы время Наливайки, следовательно 1595 год, в то же время признаются существующими в Киеве академия и бурса, тогда как бурса в киевской коллегии устроена была только в XVII веке митрополитом Петром Могилою на его собственный счет, а киевская коллегия стала называться академией в XVIII веке. Но исторические неверности не лишают достоинства Произведение Гоголя, которое имеет значение как плод его великого дарования по своему прекрасному художественному построению.

[[Категория:Николай Иванович Костомаров]]
[[Категория:Предисловия 1841 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Иванович Костомаров]]
[[Категория:Николай Васильевич Гоголь]]</text>
      <sha1>ozerwlly4y0bxlgve2zfbwwg9lawwln</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре «Сила и насилие. - К вопросу о революционной тактике» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040620</id>
    <revision>
      <id>5713396</id>
      <parentid>5282684</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:17:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713396</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7480" sha1="4emqewmh37l9b9xl7noijeenroz7ltx" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре &quot;Сила и насилие. - К вопросу о революционной тактике&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1906
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1906_sila_i_nasilie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

{{right|''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!''

БИБЛИОТЕКА НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА

ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА}}

=== Г. В. ПЛЕХАНОВ ===
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМ XVI&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;'''ПОД РЕДАКЦИЕЙ'''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Издание 2-е''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;МОСКВА * 1928 * ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;'''Предисловие к брошюре «Сила и насилие''''''. — К вопросу о революционной тактике''''''»&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;'''(Русск. изд. Рутенберга)'''&lt;/center&gt;

Весной 1894 года, когда французские анархисты возмущали весь цивилизованный мир своей «пропагандой действием» и когда я, по поручению Vorstand’a германской социал-демократической партии, написал брошюру ''«Анархизм и социализм»'', старый Либкнехт предложил мне написать для центрального органа наших немецких товарищей статью на тему о революционной тактике. Я охотно исполнил это предложение и послал Либкнехту статью: ''«Сила и насилие»'', тогда же появившуюся в «VorwДrts’e». Либкнехт писал мне, что он очень доволен ею, а итальянские товарищи перевели ее на свой язык и издали в Милане под заглавием: «La tattica rivoluzionaria» (Forza e violenza). Теперь товарищ З. перевел ее на русский язык и просил меня взять на себя редакцию его перевода. Я сделал это тем охотнее, что моя статья-брошюра была первоначально написана по-французски, потом переведена на немецкий язык, затем с немецкого ее перевели на итальянский, а с итальянского уже на русский: шансы не совершенно точной передачи моей мысли становились, поэтому, довольно велики.

Так как в то время, когда я писал эту статью, анархическая тактика была у всех на устах, то я и не раз указывал на нее в подтверждение своей мысли. На Западе теперь в таких ссылках уж не было бы, пожалуй, большой надобности: анархизм там притих. Но в России они пригодятся, потому что анархизм, — который Желябов в своей защитительной речи так хорошо назвал ошибкой молодости нашего революционного движения, — опять начинает распространяться в нашем отечестве. Нашим сознательным рабочим нужно, стало быть, знать в чем состоит коренное отличие нашей тактики от тактики анархистов.

А выяснив себе это, наши сознательные рабочие без труда увидят также, почему я так не одобряю тактики наших бывших «большевиков». В этой тактике слишком мало марксизма и, наоборот, слишком мною бланкизма и даже анархизма.

Бывшие «большевики» говорят, что я отстаиваю теперь, в виду переживаемых нами событий, не ту тактику, какую я отстаивал прежде. Но это показывает, что они не понимают, каковы были мои прежние тактические взгляды. Прочтите эту брошюру, и вы увидите, что когда я писал ее, — а это было, как я уже сказал, еще весною 1894 года, — я смотрел на социал-демократическую тактику совершенно так, — до ''мелочей так'', — как я смотрю на нее в настоящее время.

Мне было очень отрадно убедиться в том, что мои тактические взгляды разделяют Либкнехт и итальянские марксисты. И мне не менее отрадно видеть, что они не нравятся последователям Ленина: каждое из этих двух столь различных обстоятельств представляется мне одинаково надежным показателем их истинности.

[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Предисловия 1906 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>4emqewmh37l9b9xl7noijeenroz7ltx</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре О. Ланга «Социализм в Швейцарии» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040629</id>
    <revision>
      <id>5713398</id>
      <parentid>5282686</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:18:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713398</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="28171" sha1="5zx1eoqkvia21tsiqt1psfce1zbykfx" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре О. Ланга &quot;Социализм в Швейцарии&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1907
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1907_lang.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

{{right|''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!''

БИБЛИОТЕКА НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА

ПОД ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ Д. РЯЗАНОВА}}

=== Г. В. ПЛЕХАНОВ ===
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМ XVI&lt;/center&gt;

=== ПОД РЕДАКЦИЕЙ ===
&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Издание 2-е''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;МОСКВА * 1928 * ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

=== Предисловие к брошюре О. Ланга «Социализм в Швейцарии» &lt;br&gt;(«Социализм в Швейцарии», изд. «Общ. Польза») ===
Предлагаемый краткий очерк социалистического движения в Швейцарии принадлежит перу одного из самых выдающихся представителей этого движения. Всякий, кто интересуется социализмом, прочтет его с интересом и с пользой. Но этому очерку не мешает предпослать некоторые предварительные замечания.

Начнем с частностей. На странице 18-й автор говорит, что организации швейцарских рабочих, занятых в текстильной промышленности, значительно препятствует обстоятельство, что между этими рабочими иного женщин. То же говорит он дальше о рабочих, занятых производством платья, уборов и предметов потребления. И это, конечно, справедливо. По многим и весьма понятным причинам женская половина пролетариата с гораздо большим трудом проникается сознанием своих классовых интересов, чем мужская. Это было замечено не только в Швейцарии, но решительно везде, где начиналось рабочее движение. Не нужно думать, однако, что трудности, существующие с этой стороны, непреодолимы. Нет, несмотря на многочисленные препятствия, затрудняющие развитие их самосознания, женщины-работницы все-таки не остаются недоступными для социалистического влияния. Они начинают организовываться. Это мы видим везде, — видим также и в Швейцарии. Уже в конце шестидесятых годов женщины, — именно женщины, работающие в текстильной промышленности, — принимают участие в стачках. И уже на первом швейцарском рабочем съезде, — в июне 1873 года, — было представлено несколько женских организаций, существовавших в Женеве. В 1880 году в Цюрихе образовался ''«Союз портних и швей»'' (Verein von Schneiderinnen und NДherinnen), который скоро превратился, впрочем, в производительную ассоциацию. В 1885 г. возникло несколько профессиональных союзов в разных местах Швейцарии, а в 1890 году эти союзы объединены были взаимной организационной связью. И, как всегда бывает в таких случаях, организация увеличила силу сопротивления рабочих гнету капиталистической эксплуатации в девяностых годах швейцарским работницам удалось одержать победу в нескольких стачках (в 1898 г. в Бургдорфе, в 1900 г. в Киассо, в 1901 г. в Гонге и т. д.).

Само собою разумеется, что ''женские'' рабочие организации примыкают к более многочисленным, сильным и опытным организациям ''мужчин.'' Они входят в швейцарский «Рабочий союз». Не чуждаются они также и собственно социалистического движения. Так, они были представлены на Цюрихском международном социалистическом съезде 1893 г.

В настоящее время женские рабочие организации существуют в Базеле, Берне, Бургдорфе, Фрауэнфельде, Горгене, Гонге, Кринсе, Шаффгаузене, С.-Галлене, Цивилле, Винтертуре и Цюрихе. К ним примыкают женщины, занятые в шелковом и часовом производствах, в башмачном, вязальном и красильном промыслах, в шитье платья и т. д. Но несомненно то, что до сих пор женщины несравненно хуже организованы, чем мужчины. По словам В. Концет, состоящей секретарем «Центрального сок sa швейцарских женских организаций», эти организации охватывают теперь ''едва ли более одной сотой части всего числа женщин, занятых в швейцарской промышленности''&lt;ref&gt;См. его статью «Arbeiterinnenvereine» в «HandwЖrterbuch der schweizerischen Volkswirtschaft, Sozialpolitik und Verwaltung», herausgegeben von D-r. N. Reichesberg, Band I, S. 101.&lt;/ref&gt;. Это очень мало, и швейцарской социал-демократии необходимо сделать энергичное усилие для того, чтобы сообщить более широкий размах освободительному движению женщин-работниц. Тут ей надо будет обнаружить много такта. Чем менее благоприятно для умственного развития женщины то положение неполноправного существа, на которое она осуждена в нынешнем обществе, тем затруднительнее ''непосредственное'' влияние на нее широких освободительных идей нашего времени. Чтобы она заинтересовалась этими широкими идеями, надо связать их с ее узкими, но зато чувствительными для нее повседневными нуждами.

Когда-то наши народники говорили, что воздействовать на крестьян в освободительном смысле сможет лишь тот, кто сумеет опереться на их ближайшие требования. Это положение повторяли впоследствии, — изменив его сообразно своей ''пролетарской'' точке зрения, — наши марксисты так называемого экономического направления. Эти последние говорили, что социал-демократия должна внести политическое содержание в экономическую борьбу рабочих. Им жестоко «влетало» за то с разных сторон. Но, ''взятое само по себе'', это положение неоспоримо. По содержанию своему оно имеет очень много общего с тем, что имел в виду Лассаль, говоря: «Там, где юридические отношения, переходя в область частного права, теряют, по-видимому, всякую связь с политикой, в них ''оказывается гораздо более политического, чем в самой политике'', потому что они представляют собою тогда элемент ''социальный»''&lt;ref&gt;См. System der erworbenen Rechte&quot;, Leipzig 1880, erster Theil, Vorrede, S. VII.&lt;/ref&gt;. Наши «экономисты» очень грешили тем, что ''не умели надлежащим образом связать экономику'' с ''политикой.'' Но в руках того, кто умеет найти эту связь, в руках того, кто умеет внести в экономическую борьбу свет политического сознания, конфликты, «переходящие в область частного права», могут послужить могучим орудием развития самосознания в пролетариате. И это хорошо понимают вожаки западноевропейских рабочих.

В. Концет упрекает швейцарских пролетариев в том, что они сами недостаточно понимают важность женского движения в пролетарской среде. Нам кажется, что этот упрек не лишен основания. В отношении к женщине швейцарский рабочий нередко разделяет почти все предрассудки мелкой буржуазии. Это, конечно, чрезвычайно большое зло, очень вредно отзывающееся на интересах всего движения. Каким образом можно было бы устранить его? Для этого нет и не может быть другого средства, кроме распространения более правильного взгляда на «женский вопрос» между швейцарскими рабочими. Но здесь мы наталкиваемся на одно весьма серьезное препятствие.

Наш автор говорит (стр. 30): «Вообще, приходится отметить тот факт, что в идейном мире рабочего „государство будущего“ играет гораздо менее значительную роль, чем это принято думать… Это во всяком случае всецело относится к швейцарскому рабочему. „Конечная цель“ — к сожалению — не имеет для него большого значения. Мысль о катастрофе, о внезапном перевороте весьма далека от него, и в словаре его обычных выражений не нашло себе места красивое и многозначительное слово: „диктатура пролетариата“. Поскольку его интересует „государство будущего“, он может его себе представить лишь как результат органического развития. Но вопрос о том, какую форму примет более отдаленное будущее, теряет для него почти всякий интерес рядом с вопросом дня».

В применении к Швейцарии это справедливо, хотя, — как мы увидим это сейчас, — выражение этой справедливой мысли приняло у нашего автора не совсем правильный вид. Швейцарский рабочий в самом деле мало интересуется «конечной целью», «диктатурой» и т. д.; но Отто Ланг ошибается, думая, что вопрос об этой цели равносилен вопросу о том, какую форму примет более отдаленное будущее. О какой конечной цели идет здесь речь? О конечной цели ''чего?'' О конечной цели рабочего движения. А что такое это движение? Представляет ли оно собою такое общественное явление, которое будет иметь место лишь в «более отдаленном ''будущем»'', или же оно имеет место теперь, относится к ''настоящему'' времени? На этот вопрос всякий ответит без малейшего колебания: рабочее движение есть дело настоящего времени. А если это так, то ясно, что и вопрос о конечной цели этого движения имеет огромную важность ''уже в настоящее время.'' Пока рабочему классу не ясна конечная цель его собственного движения, до тех пор это движение остается ''бессознательным'' в весьма значительной степени. А бессознательное движение обречено на многие и жестокие ошибки; оно не может иметь ту силу, которую обнаруживает движение пролетариата, совершающееся при полном свете сознания. Вот почему пролетариат уже ''теперь'' должен выяснить себе свою конечную цель, и вот почему там, где ему, по той или другой причине, не удается сделать это, его движение ''уже теперь'' обнаруживает такие недостатки, которые ''уже теперь'' замедляют его дальнейшие успехи. К числу этих недостатков относится, между прочим, и плохое понимание ''рабочими'' важности освободительного движения ''работниц.''

Чтобы распространить между швейцарскими рабочими более правильный взгляд на «женский вопрос», нужно вообще приучить их к более широкому способу мышления. А когда они привыкнут к такому способу мышления, тогда и к «конечной цели» они станут относиться уже не с тем равнодушием, на которое указывает Отто Ланг.

Заметим кстати, что этот последний сам не очень хорошо уяснил себе вопрос о «конечной цели». Мы уже видели, что у него выходит, будто этот вопрос приобретает практическое значение, но только в отдаленном будущем. Мы видели также, что это ошибка. Теперь укажем на другую ошибку нашего автора.

Он говорит, что «мысль о катастрофе», о «внезапном перевороте», весьма далека от швейцарского рабочего, который представляет себе государство будущего лишь как результат органического развития. Но кто же из сколько-нибудь серьезных представителей современного международного движения пролетариата говорит о ''«внезапном'' перевороте»? Кто из них мечтает о такой «катастрофе», которая не ''была бы результатом органического развития?'' И, наконец, на каком основании Отто Ланг противопоставляет «катастрофы» органическому развитию? На все эти вопросы наш автор не дает удовлетворительного ответа, да, к сожалению, и не мог бы дать его, потому что он сам еще не совсем разобрался в этой области.

В природе, равно и в истории, органическое развитие нисколько не исключает и «катастроф», т. е. скачков; напротив, оно подготовляет их. И если противники рабочего движения приписывают его теоретикам такое представление о «катастрофах», по смыслу которого они являются чем-то противоположным «органическому развитию», то это не более как злая и нелепая напраслина. Отто Лангу следовало бы оценить ее по достоинству, а между тем он сам как будто верит ей, по крайней мере до некоторой степени. Это большой промах. И этот большой промах его объясняется тем, что в Швейцарии даже вожаки рабочего движения, в огромнейшем большинстве своем, слишком мало занимаются практикой, ошибочно считая ее чем-то излишним. И если эти вожаки серьезно захотят расширить взгляды швейцарских пролетариев, то им необходимо будет предварительно изменить свое собственное отношение к теории.

Еще одна ошибка О. Ланга, стоящая в теснейшей связи с неясностью его теоретических взглядов. В самом начале своей брошюры, рассуждая о том, в какой мере швейцарский политический строй способствует или препятствует успехам ее рабочего движения, он делает следующую оговорку:

«Но прежде, чем подробнее остановиться на этом вопросе, следует отметить некоторые ''внешние причины'', определяющие течение и направление партийной жизни и классовой борьбы». И затем он переходит к рассмотрению этих «внешних причин». Они сводятся у него к общему характеру ''экономических отношений'' Швейцарии. Но разве же экономические отношения могут быть отнесены к числу ''внешних причин'' там, где речь идет о влиянии политического строя на ход общественных движений? Ни в каком случае. Эти будто бы внешние причины и разрешают весь вопрос. В самом деле, посмотрите, что выходит у Ланга.

По его словам, демократическая конституция создает благоприятные ''объективные'' условия для развития сильного социалистического движения, но с другой стороны она неблагоприятно отражается на ''субъективных'' условиях, необходимых для такого движения. В каком же смысле влияет она на эти субъективные условия? Она располагает людей к слишком умеренному образу мыслей и действий, поглощая все их внимание мелочными вопросами житейских будней. Но почему же она вызывает в них такое расположение? В этом весь вопрос. А на этот вопрос дают удовлетворительный ответ именно только «внешние причины» Ланга. Из очерка экономических отношений Швейцарии, делаемого им в самом начале его брошюры, видно, что Швейцария есть классическая страна ''мелкобуржуазного хозяйственного строя.'' Известно, что при таком строе отсутствуют резкие противоречия классовых интересов, известно также, что в обществе, разделенном на классы, именно противоречие классовых интересов и служит тем «фактором прогресс», который двигает его вперед, расширяет общественную мысль и возбуждает общественные страсти. Понятно, стало быть, почему жители мелкобуржуазных стран отличаются спокойным, умеренным, а иногда и прямо «филистерским» образом мыслей и действий. Тайна швейцарского «темперамента» лежит не в политическом строе Швейцарии, а в ее экономике. О. Ланг упустил это из виду. Поэтому экономика и представилась ему в виде «внешней причины».

То правда, что в Швейцарии политический строй, с своей стороны, способствует ''притуплению'', — как выразился бы г. П. Струве, — и без того небольших общественных противоречий. Но это уже второстепенная причина, главная же заключается именно в отсутствии глубокого разделения швейцарского общества на классы, в его мелкобуржуазном характере.

Когда появится в Швейцарии такое глубокое разделение, тома ее демократизм нисколько не помешает ее пролетариату отделаться от той умственной дремоты, которая характеризует его теперь. Напротив, тогда демократическая конституция будет очень сильно ''содействовать его окончательному пробуждению.'' Поэтому надо признать, что О. Ланг ошибается, когда говорит, что демократический строй всегда неблагоприятно отражается на «субъективных условиях», необходимых для роста рабочего движения. На самом деле все зависит здесь от того, свойственны ли данному обществу глубокие экономические противоречия. Если свойственны, то «политика» «неизбежно» действует в одном направлении с ''экономикой.'' Это полезно помнить.

Вот те замечания, которые мы хотели предпослать брошюре О. Ланга. Сделав их, мы еще раз рекомендуем эту брошюру вниманию читателя. Он найдет в ней много интересного.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1907 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Швейцария]]</text>
      <sha1>5zx1eoqkvia21tsiqt1psfce1zbykfx</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре «Мы и они» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040631</id>
    <revision>
      <id>5713394</id>
      <parentid>5595311</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:16:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713394</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="52349" sha1="1dcimr9sph53yueay01e1ld612o17kk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре &quot;Мы и они&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1907
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1907_my_i_oni.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМ XV&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПОД РЕДАКЦИЕЙ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Д. РЯЗАНОВА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;МОСКВА 1926 ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

=== Предисловие к брошюре «Мы и они» &lt;br&gt;(Женева 1907 г.) ===
Название этого сборника достаточно определяет собою, кажется мне, ту цель, ради которой я издаю речи, произнесенные мною на нашем последнем съезде: мне хочется дать читателю материал для выяснения разницы между взглядами так называемых ''большевиков'', с одной стороны, и так называемых ''меньшевиков'' — с другой. Эта разница имеет лишь косвенное отношение к тем принципиальным разногласиям, которыми вызываются споры между марксистами и ревизионистами. Наши «меньшевики», которых иные, — мало вдумчивые или не вполне беспристрастные, — писатели уподобляют подчас «ревизионистам», в действительности относятся к «ревизионизму» с гораздо более полным отрицанием, нежели «большевики». Можно сказать даже, нимало не греша против истины, что между «большевиками» встречается гораздо больше людей, так или иначе склонных к «ревизионизму», нежели между «меньшевиками». Вот яркий пример. Поскольку писатели из лагеря «большевиков» касались философских тем, постольку все они оказывались ''противниками материалистической философии основателей научного социализма.'' В своем отрицательном отношении к материализму Маркса и Энгельса эти писатели вполне сходятся, например, с «ревизионистом» Конрадом Шмидтом, с которым я когда-то вел философскую полемику на страницах «Neue Zeit». Правда, они не одобряют кантианской точки зрения Конрада Шмидта. Но, во-первых ''«пересмотр»'' (Revision) учения Маркса не перестает быть ''«пересмотром»'' оттого, что его делают не во имя Канта, а во имя Маха или Авенариуса. Во-вторых, теория Маха или Авенариуса совсем не так чужда кантианства, как это могут думать люди, незнакомые с историей философских идей. В философском отношении теоретики нашего «большевизма» являются поэтому самыми несомненными ревизионистами&lt;ref&gt;На эту черту в миросозерцании «большевиков» обыкновенно совсем не обращают внимания: не все ли, мол, равно, каковы ''философские'' взгляды ''практических'' деятелей? И нередко это действительно все равно. Очень многие люди так нелогичны, что характер их философских взглядов не имеет ничего общего с характером их практической деятельности. Но от этой нелогичности факт не перестает быть фактом: нынешняя философская реакция против материализма все-таки представляет собою лишь теоретическое отражение борьбы буржуазии с революционными стремлениями пролетариата. На этот счет есть у Энгельса интересная страница.&lt;/ref&gt;. И все-таки необходимо признать, что наши споры с ними ведутся в совершенно другой плоскости, нежели те, которые происходили и происходят между марксистами и ревизионистами западных стран. Тактические взгляды наших «большевиков», — а мы спорим с ними главным образом о тактике, — так же мало похожи на взгляды западных ревизионистов, как и на взгляды марксистов. Они напоминают собою, скорее, взгляды Бланки или Бакунина и его ближайших последователей. Я знаю, что такое уподобление кажется «большевикам» почти ''умышленной'' несправедливостью; но я делаю его с самым серьезным убеждением и нимало не увлекаясь при этом полемическим задором. Тактика наших «большевиков» в самом деле не имеет ничего общего даже с ''«пересмотренным»'' марксизмом, и, когда им указывают на это, они напрасно обижаются. По поводу неудовольствия, вызванного в известной среде «Ревизором», Гоголь напоминал когда-то своим противникам народную поговорку: нечего на зеркало пенять, коли и т. д. И эту же поговорку я позволю себе напомнить своим противникам из «большевистского» лагеря.

В чем заключается сходство между тактикой наших «большевиков» и тактическими приемами Бланки, Бакунина и прочих революционеров-утопистов? А вот в чем.

Как я сказал в речи, произнесенной мною в шестнадцатом заседании съезда, наши большевики делают тактическую ошибку, тождественную с логической ошибкой, называемой petitio principii. Они считают уже ''достигнутой'' народом ту ступень революционного сознания, на которую его еще ''надо поднять'' с помощью его собственного политического опыта [см. выше, стр. 388]. Но это как раз та самая ошибка, которую неизменно совершали в своих тактических расчетах все ''революционеры-утописты'' и которую до сих пор беспрестанно повторяют нынешние декаденты утопизма — ''анархисты.''

Товарищ Карл Либкнехт в своей интересной книге «Militarismus und Antimilitarismus» справедливо говорит об «анархических выступлениях»: «Конечно, в ходе развития классовой борьбы может наступить такое время, когда способ действий, рекомендуемый анархистами, окажется возможным и правильным. Но ошибка анархизма заключается не в абсолютной, а в относительной неприменимости пропагандируемою им способа действий, в той относительной неприменимости, которая обусловливается игнорированием данных общественных соотношений сил, при чем это игнорирование в свою очередь порождается отсутствием понимания исторической и общественной жизни. И если планы анархизма на более поздней стадии развития окажутся осуществимыми и правильными, то этим вовсе не оправдывается, а, напротив, осуждается анархическая тактика» (стр. 12). Это не в бровь, а в глаз нашим «большевикам». Со временем, когда политическое воспитание нашего народа будет ''закончено'', их тактика может, пожалуй, оказаться применимой и плодотворной. Но в этом заключается не оправдание этой тактики, а именно ее осуждение: если она может быть хороша ''только тогда'', когда ''уже'' закончится политическое воспитание народа, то ясно, что ''не она'' будет способствовать этому воспитанию; а между тем в нем-то и состоит важнейшая политическая задача нашего времени. Карл Либкнехт прибавляет далее, что за анархической тактикой надо признать, по крайней мере, ''заслугу почина.'' Я сильно сомневаюсь в этом: слишком уже велико неразумие названной тактики. Но как бы там ни было, а уже совсем несомненно то, что тактика наших «большевиков» плоха ''именно в смысле почина.'' О заслугах подобного рода надо судить, соображаясь с обстоятельствами времени и места. А эти обстоятельства в Германии совсем не таковы, как в России. Может быть, в Германии, где анархизм никогда не был господствующим течением, тактика анархистов в самом деле способна привести иногда того или другого социал-демократа к мысли о тех ''новых'' приемах борьбы, которые подсказываются новыми условиями жизни. Не то у нас. По всему своему духу тактика наших «большевиков» представляет собою возврат к тем привычкам политической мысли, которые еще недавно безраздельно господствовали в нашей революционной среде и которые до сих пор преобладают между «социалистами-революционерами». Она ''не родит ничего нового'', — за исключением разве анархо-синдикализма, — а только ''воскрешает старое'', которое совсем изжило себя и от которого нашим революционерам давно пора отказаться в интересах своего дела.

Вот почему поддерживать тактику «большевиков» в ущерб тактике «меньшевиков» значит поддерживать утопизм на счет марксизма.

Возьмите хотя бы «мысль» т. Петра Ал. в «Сборнике первом» — объявить исполнительным комитетом нашу думскую левую. В шестнадцатом заседании съезда я объявил эту мысль одним из самых ярких образчиков «большевистского» непонимания дела. [См. выше, стр. 391]

В защиту т. Петра Ал. т. П. А — ский крикнул мне, — как я узнал потом от т. Мартова, — что я неверно цитирую. С формальной стороны это было, пожалуй, так. В цитату, сделанную мною на память, закралась некоторая неточность. Петр Ал. имел в виду, — как я это и написал теперь здесь несколькими строками выше, — ''всю'' нашу думскую ''левую'', а я сказал в своей речи, что вышеуказанная мысль рекомендовалась им собственно нашей социал-демократической ''фракции.'' Но ведь эта обмолвка ничего, ''ровнехонько ничего'', не изменяет: ''мысль'' т. Петра Ал. остается нелепой совсем независимо от того, кому именно он рекомендовал ее: одной ли нашей фракции, или же всей думской левой. Нелепой она должна быть признана именно потому, что она, — как говорит Карл Либкнехт об ''анархической'' тактике, — игнорировала данные общественные соотношения сил и свидетельствовала о полнейшем, изумительнейшем непонимании нашего тогдашнего положения. И заметьте: нелепость «мысли» Петра Ал. заключается, — опять, как у анархистов, — не в ее абсолютной, а в ее относительной неприменимости. В будущем может наступить такое время, когда окажется возможным, полезным и нужным «выступление» вроде того, которое рекомендовал в начале 1907 года вниманию думской левой т. Петр Ал.&lt;ref&gt;Я говорю ''«вроде того, которое»'' и проч., потому что мне все-таки остается совершенно непонятным, при чем тут «исполнительный комитет». Надо полагать, что, в качестве революционера, Петр Ал. просто захотел «не уважить» партии Народной Воли: у нас, мол, тоже будет исполнительный комитет!&lt;/ref&gt;. Но — только в ''будущем.'' И именно поэтому «тактика» т. Петра Ал., предполагающая сделанным то, что еще нужно сделать, должна быть в настоящее время решительно осуждена всеми теми, которые хотят своей политической деятельностью способствовать скорейшему наступлению такого будущего.

В настоящее время «тактика» тов. Петра Ал. может встретить сочувствие только со стороны людей, питающих то отрадное, хотя и мало основательное, убеждение, что русский народ уже вполне готов к самым крайним «выступлениям». Но таких людей у нас было особенно много в ту пору, когда наше революционное движение совершалось под знаменем бакунизма.

После моей речи на Парижском международном съезде 1889 года старый Вильгельм Либкнехт подошел ко мне и, сочувственно пожав мне руку, сказал: «Я слушал вас с большим удовольствием. Вы первый русский, не старающийся уверить нас, людей Запада, в том, что в России все готово для революции. Со времен Бакунина я постоянно слышал, что там „все готово“, и удивлялся только тому, что революция все-таки заставляет себя так долго ждать». Тактика «большевиков», — получившая такое яркое выражение в «мысли», удостоившейся одобрения т. Петра Ал., — только возвращает нас к бакунинскому «вспышкопускательству». В смысле возвращения к этой тактике ей в самом деле принадлежит заслуга почина, потому что вся наша социал-демократическая литература, от первых изданий группы «Освобождение Труда» до «Зари» и «старой» «Искры» включительно, проповедовала совсем другие тактические взгляды. Но ведь это ''чисто отрицательная заслуга.''

Как я уже сказал на съезде и как я повторил это здесь, в основе всей тактики «большевиков» лежит утопическая уверенность в том, что народ уже достиг той ступени политического развития, которая на самом деле только еще должна быть достигнута в более или менее близком будущем. Иначе сказать, «большевики» предполагают уже решенною ту политическую задачу, в решении которой и должно обнаружиться наше политическое искусство. До какой степени это верно, читатель мог еще недавно видеть из тех доводов, которые приводились «большевиками» ''против'', — это не описка; я написал именно то, что хотел написать, т. е. ''против'', — бойкота третьей Думы. Теперь бойкот излишен, — говорили они, — так как теперь уже разрушены конституционные иллюзии народа. Я оставляю в стороне вопрос о том, насколько бойкот первой Думы мог содействовать такому разрушению, и обращаю внимание читателя только на ту психологию, которая обнаруживается в этой аргументации против бойкота. Мы видим тут ''лишь новое выражение старой, утопической уверенности в том, что задача, подлежащая решению, уже решена:'' «конституционные иллюзии» уже разрушены и, следовательно, в России опять «все готово», так что остается лишь подумать о «решительном выступлении». И такой утопизм обнаруживают в среде «большевиков» даже противники бойкота, т. е. люди, хотя бы только случайно делающие правильный шаг. О бойкотистах же нечего и говорить: их психология решительно ничем не отличается от психологии «социалистов-революционеров».

Так как задача, подлежащая решению, считается уже решенною, то «большевику» естественно не остается думать ни о чем другом, кроме «решительного выступления». В «решительном выступлении» — альфа и омега «большевистской» тактики. Вне его они ровно ничего не видят.

В шестнадцатом заседании съезда т. Мешковский, говоривший сейчас же после меня, с ехидной улыбкой заметил, что, вопреки моим утверждениям, «большевики» ничего не говорят теперь о вооруженном восстании.

Тов. Мешковский наивно думал, что этим доводом он разрушил всю мою аргументацию. И так, по-видимому, думали все другие «большевики». Но замечание тов. Мешковского было, во-первых, не совсем точно фактически. Один из московских «большевиков» категорически заявил, — если память мне не изменяет, в одном из многочисленных заседаний, посвященных нами спорам о порядке дня, — что, так как движение народа уже достигло теперь той ступени, на которой он оказывается ''вынужденным'' прибегнуть к вооруженному восстанию, то мы обязаны прийти к нему на помощь в этом деле. Что это, если не та знаменитая «техническая подготовка к вооруженному восстанию», которую так настойчиво рекомендовали нам в Стокгольме товарищи Винтер и Орловский?

А кроме того, я прошу т. Мешковского принять в соображение вот что. Во всяком способе действий и во всяком образе мыслей должна быть своя логика; если тактика «большевиков» всецело приспособлена к решительному «выступлению» и если это «выступление» даже «большевики» признают теперь, по той или по другой причине, невозможным, то ясно, что вся эта тактика должна быть признана несоответствующей нынешнему положению дел. Защищать же эту тактику указанием на то, что сами ее сторонники не решаются говорить теперь о «решительном выступлении» (вооруженном восстании), т. е. о том, что составляет ее душу и что одно придает ей некоторый смысл, — значит совершать смертный грех против логики и попадать в безвыходные противоречия.

В такие противоречия и попали на Лондонском съезде единомышленники т. Мешковского. Вот яркий пример. Они не только осудили идею рабочего съезда, но и вообще обнаружили крайнее недоверие к пролетарскому движению. В своем первоначальном проекте резолюции о рабочем съезде они признали ''«допустимым»'' участие членов нашей партии в широких непартийных рабочих организациях. Не ''необходимым и желательным'', а только ''допустимым!'' Это могло бы показаться совершенно невероятным и совершенно непростительным с точки зрения социал-демократа, — все надежды которого всегда должны приурочиваться к широкому массовому движению, — если бы мы не знали, что проект резолюции о рабочем съезде был выработан людьми, все помыслы которых в течение двух — трех последних лет сосредоточивались на «решительном выступлении». Решительное выступление предполагает, как мы знаем, что народ уже достиг очень высокой ступени революционного сознания; а если народ уже достиг такой ступени, то руководители его движения могут уже не развлекать своего внимания и не разбивать своих усилий участием в беспартийных рабочих организациях.

Конечно, в известных случаях такое участие все-таки может оказаться полезным; поэтому его нужно ''допустить.'' Настоятельной же необходимости в нем нет, и поэтому можно и должно ''ограничиться признанием его допустимости.'' Как видим, тут в самом деле есть своя логика. Одна ошибка логически ведет за собой другую: люди, считающие уже решенной ту задачу, которую только еще надлежит решить, не могут не пренебрегать тем средством, которое вместе с другими средствами воздействия на массу, должно вести к ее решению. Кто говорит ''А'', тот должен сказать также и ''Б'', гласит немецкая поговорка.

Если же кто-нибудь находит, что говорить ''А'' не следует, тогда ему незачем говорить и ''Б.'' «Большевики», если верить т. Мешковскому, we находят теперь нужным говорить ''А'' и даже удивляются, когда им напоминают об этой букве. Но если это так, то совершенно непонятно, зачем они, в резолюции о рабочем съезде, оказали ''Б;'' зачем они поставили себя в такое отношение к широким рабочим организациям, которое могло бы быть понятным только со стороны заговорщиков, убежденных в том, что пришла пора «решительного выступления»&lt;ref&gt;На съезде проект резолюции о рабочем съезде изменен был, между прочим, в том смысле, что слово: ''допустимо'' заменили словом ''желательно.'' Разумеется, это было сделано по настоянию «меньшевиков».&lt;/ref&gt;.

Не трудно было бы показать, что и все остальные тактические ошибки «большевиков» естественно вытекают из указанной мною выше основной их ошибки. Но это была бы целая работа, за которую я не могу взяться в этом предисловии. Остановлюсь только на отношении «большевиков» к буржуазным партиям и к «ответственному министерству».

Если предположить, что уже исчезли все те предрассудки народа, которые мешают ему разорвать сковывающие его цепи рабства; если проникнуться тем убеждением, что совсем уже близко время диктатуры «пролетариата и крестьянства», то станет ясным, что социальная демократия не может относиться к «партии народной свободы» иначе, как ''отрицательно:'' ведь кадеты, по необходимости, — в силу инстинкта самосохранения представляемых ими классов, — примкнут тогда к ''«реакционной массе»'' и будут всеми силами поддерживать правительство. Стало быть, достаточно допустить, что задача уже решена, чтобы вполне и сознательно одобрить резолюцию, принятую на нашем последнем съезде да вопросу об отношении к буржуазным партиям. Но как должен смотреть на эту резолюцию человек, понимающий, что задача не решена, а только еще ждет от нас своего решения? Если этот человек способен думать логично, то он скажет, что ход развития нашей общественной жизни еще не поставил наших либералов за одну скобку с реакционерами; что между теми и другими еще неизбежна борьба и что партия пролетариата ''обязана'' воспользоваться этой неизбежной борьбой в интересах своего собственного дела. А именно это и говорят «меньшевики», и именно потому, что они говорят это, они осуждают лондонскую резолюцию об отношении к буржуазным партиям, ''как несвоевременную и потому несостоятельную.''

На недавнем Штутгартском международном съезде мне пришлось беседовать с одним русским рабочим делегатом, придерживающимся «большевистского» образа мыслей. «Я не понимаю, как ''могут'' социал-демократы входить в соглашения с кадетами, — сказал он мне; — в нашем городе к кадетской партии принадлежат многие предприниматели, а ведь интересы предпринимателей противоположны интересам рабочих». Я отвечал ему: «У вас два врага. Разумная тактика требует от вас, чтобы вы сначала сосредоточили свои силы на одном из них и, разбив его, устремились на другого. Так всегда поступал великий мастер в деле решения тактических задач, Наполеон I. На кого же вы должны напасть прежде? Очевидно, на правительство. Сосредоточивайте же против него свои силы. Но правительство, — этот враг, который прежде других должен быть разбит вами, — встречает, и до поры до времени будет встречать, противодействие со стороны кадетов. Это значит, что ваши враги пока ссорятся и между собою. Разумная тактика требует от вас, чтобы вы, сосредоточивая свои силы против правительства, использовали в интересах ''революции'' ту ''оппозицию'', которую пока еще делает ему — „партия народной свободы“. А вы боитесь этого, как измены; вопреки здравому смыслу, вы стараетесь помирить друг с другом ваших, пока еще ссорящихся между собою, врагов и потому, воображая себя верными хранителями революционных принципов, вы наносите серьезный вред революции». Мой собеседник ничего не возразил мне на это. Но мне показалось, что он не без удивления услыхал о возможности существования такой точки зрения, которая, отнюдь не переставая быть революционной, позволяет вместе с тем видеть новые стороны вопроса, остающиеся совершенно недоступными для прямолинейной логики «большевизма».

Когда мы говорим о соглашении нашей партии, например, с кадетами, то нас часто понимают в том смысле, что мы обнаруживаем желание послужить буржуазии силами пролетариата. Но это — совершеннейший вздор, показывающий, насколько мало понимают наши критики как нас, так и все современное положение дел в России. На самом деле речь может идти, наоборот, только о том, чтобы заставить буржуазную оппозицию послужить революционным целям пролетариата.

''Временные союзники рабочего класса должны быть его орудиями в деле разрушения старого порядка.'' А на ''орудия'' нельзя смотреть иначе, как с ''точки зрения их соответствия цели.'' Но вопрос об отношении к буржуазным партиям реже всего рассматривается у нас с точки зрения целесообразности; его подают обыкновенно под соусом нравственного негодования на то, что буржуа — не пролетарии и кадеты — не революционеры.

По вопросу об отношении к буржуазным партиям существует разногласие не только между нами и «большевиками», но также и между нами и, например, Парвусом или Розой Люксембург. Таких людей, как Парвус или Люксембург, нельзя не отнести к числу несомненных марксистов. И все-таки они расходятся с нами, тоже стоящими на точке зрения марксизма. Эти споры между марксистами вызывают иногда скептические хихиканья насчет самого марксизма. Однако подобные хихиканья не имеют под собой никакого серьезного основания. ''Марксизм есть безошибочный метод исследования общественных явлений.'' Но этим методом пользуются ''люди'', а ''людям свойственно ошибаться.'' То, что говорила на нашем съезде Роза Люксембург об отношении к буржуазным партиям, является одним из ярких и поучительных образчиков ''ошибочного применения безошибочного метода.'' Только и всего&lt;ref&gt;О Розе Люксембург надо, впрочем, заметить, что она в своих суждениях ошибается подчас не потому, что она ''плохо пользуется методом Маркса'', потому, что ей случается ''вовсе отказываться'' от методического мышления и руководствоваться в своих суждениях простыми аффектами. На Маннгеймском съезде германской партии она объявила анархо-социалистов ''оппозицией слева.'' После этого нельзя удивляться и тому, что она считает позицию «большевиков» ''левой'' сравнительно с нашей. К ''марксизму подобные'' приговоры не имеют никакого логического отношения. Известно, что буржуазные историки Интернационала до сих пор считают тактику Бакунина ''более'' левой, нежели тактика Маркса.&lt;/ref&gt;.

Большая цитата [см. выше, стр. 393] приведенная мною в короткой речи, посвященной этому предмету&lt;ref&gt;Плохое состояние здоровья ни разу не позволило мне на этом съезде ''выступить с докладом.'' Я мог только ''участвовать в прениях'', при чем мое время было каждый раз ограничено 15 минутами. Только в шестнадцатом заседании я говорил больше часу, так как съезд имел исключительную любезность целых три раза «продолжать» мое время.&lt;/ref&gt;, окончательно решает вопрос о том, как взглянул бы на этот предмет сам Маркс. Маркс был убежден, что буржуазная революция в Германии послужит непосредственным прологом революции пролетариата. Он смотрел тогда на будущее Германии почти так, как еще недавно смотрел у нас Парвус на будущее России. Но его взгляд на отношение к буржуазным партиям был очень далек от взгляда Парвуса. В вопросе об отношении к этим партиям Маркс оказывается ''чистейшим «меньшевиком»'' avant le mot. И это полезно запомнить тем, которые склонны подозревать «меньшевиков» в ревизионизме.

Известно, что Бакунин отрицательно относился к требованиям ''реформ'', опасаясь, что реформы помешают ''революции.'' Совершенно такую же утопическую боязнь реформ проявили на съезде наши «большевики». Почему они отказались сделать своим требование ''ответственного министерства?'' Потому, что они баялись, как бы эта существенно важная реформа не задержала хода революции. Они так и сказали это. И это опять было бы совершенно непонятной нелепостью, если бы эта нелепость опять не делалась понятной ввиду уже много раз указанной мною коренной их ошибки. Если задача, подлежащая решению, уже решена; если все «готово» для ''революции'', то нецелесообразно заниматься ''реформами:'' они могут ослабить силу непосредственно предстоящего революционного взрыва. Но тов. Мешковский уверял нас, что «большевики» ничего не говорят теперь о непосредственно предстоящем взрыве, т. е. о вооруженном восстании. Это, очевидно, могло бы произойти ''только'' потому, что еще не все «готово». А если еще не все «готово» для революции, то чему же помешает реформа? Поди, пойми! Отрицательное отношение к ответственному министерству, являющееся настоящей услугой безответственному Столыпину, составляет одно из тех противоречий, в которых беспомощно путаются «большевики».

Я пишу это предисловие в деревне, где я лишен возможности справиться в источниках, верен ли тот ''факт'' из жизни Робеспьера, о котором я упомянул в шестнадцатом заседании и который оспаривался «большевиками». Но дело, конечно, не в единичном факте, а в общем характере деятельности знаменитого французского революционера. Что же касается ее общего характера, то всякий, знакомый с нею, согласится признать, что Робеспьер принадлежал к числу тех даровитых политиков, которые всем существом своим понимают, что не сознание определяет собою бытие, а бытие определяет собою сознание [см. выше, стр. 389]. «Лозунги», заслуживавшие одобрения Робеспьера, всегда были такими «лозунгами», которые представляли собою ''логический вывод из пережитого народом революционного опыта.'' Как и все истинные революционеры, Робеспьер предпочитал ''дело слову''&lt;ref&gt;В своих записках г-жа Ролан обвиняет его в скептическом отношении к республиканской идее. Надо думать, что Робеспьер просто не хотел раньше времени произносить слово: республика.&lt;/ref&gt;. А вот наши ''твердокаменные'' прежде всего дорожат ''словом'' и с этой стороны очень напоминают мне раскольничьих ревнителей «древлего благочестия». На Лондонском съезде я, беседуя с одним из большевистских делегатов от Урала, спросил его: «Скажите, пожалуйста, неужели население уральских заводов в самом деле требует Учредительного Собрания?» — «Не то, чтобы Учредительного Собрания, — ответил он мне, — а такой Думы, которой никто не смел бы разогнать и которая могла бы сделать все, что она захочет». Этому очень легко поверить. Но ведь такая Дума и есть ''полновластная Дума'', предложенная мною в качестве избирательной платформы. «Большевики» отказываются от «полновластной Думы» единственно потому, что в вопросах агитации они видят ''прежде всего слова'' и, к сожалению, ''только слова.'' Они забывают, — а этого никогда не забывал Робеспьер, — что

В начале дело было!

Хотелось мне сказать несколько прочувствованных слов и насчет принятой на Лондонском съезде резолюции об отношении партии к профессиональным союзам. Но у меня нет места. А кроме того эта резолюция утратила всякое практическое значение ввиду резолюции, недавно принятой в Штутгарте с моей поправкой.

''P. S.'' В приложении я помещаю резолюцию Московского окружного комитета, наделавшую столько шуму в шестнадцатом заседании. Читатель увидит, можно ли отнести ее к булыгинской Думе. «Большевики» сами себя не узнали. Это совсем плохой признак!

''P. P. S.'' Излишне прибавлять, что совершенно неоснователен упрек в синдикализме, кинутый в шестнадцатом заседании т. Хрусталеву «большевиками», обидевшимися на меня за указание на родство их взглядов со взглядами ''синдикалистов.'' [См. выше, стр. 391.] В деятельности т. Хрусталева не было ничего похожего на синдикализм. А что между «большевизмом» и синдикализмом, или анархо-социализмом, есть много общего, это доказывается нередкими теперь случаями перехода «большевиков» в ряды анархистов.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1907 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>1dcimr9sph53yueay01e1ld612o17kk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к 10-му изданию повести «Ташкент-город хлебный» (Раскольников)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1042173</id>
    <revision>
      <id>5713390</id>
      <parentid>5605932</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:14:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713390</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7135" sha1="myjl0m1k47436zsled1pcjkkl7prjnk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Федор Федорович Раскольников
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к 10-му изданию повести &quot;Ташкент-город хлебный&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1928
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/raskolxnikow_f_f/text_0050.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Предисловие к 10-му изданию [http://az.lib.ru/n/newerow_a_s/text_0010.shtml повести «Ташкент-город хлебный»] ===
«Ташкент-город хлебный» выходит десятым изданием. Это своего рода литературное событие. Своим успехом эта повесть Неверова обязана ее литературным достоинствам. Написанная необычайно просто, без всяких претензий, она отражает целую эпоху, которую можно охарактеризовать как канун нэпа. Действие происходит в 1921 году, во время голода. Несложный сюжет поездки крестьянского мальчика из Самарской губернии в Ташкент за хлебом для своей семьи дал возможность Неверову чрезвычайно выпукло изобразить картины голода и общей хозяйственной неурядицы в переходный период от военного коммунизма к новой экономической политике.

Как на экране, перед читателем проходят яркие и сцены железнодорожной разрухи. Невероятные мытарства и лишения крестьян, настигнутых голодом и вынужденных за куском хлеба тащиться в Ташкент, даны сквозь призму переживаний и ощущений мальчика, что более усиливает впечатление. При этом Неверов обнаруживает изумительное знание эпохи и детской психологии. Но какие теневые явления не подмечал бы наблюдательный художник, в его подходе, во всем его умонастроении нет ни тени злорадства. Этим он выгодно отличается от некоторых других писателей, внутренно враждебных революции, пишущих на нее пасквили или принимающих ее частично и своеобразно, по-сменовеховски. Каждая строчка произведений Неверов дает чувствовать, что это действительно свой, близкий революции писатель, кровно связанный с трудящимися массами нашей страны. Творчество Неверова наглядно опровергает теорию о невозможности пролетарской и крестьянской литературы. Неверие в пролетарскую литературу не может иметь под собой никакой базы после произведений Неверова, Лебединского, Гладкова, Подъячева.

К сожалению, ранняя смерть Александра Неверова помешала развернуться во всю ширь его крупному беллетристическому дарованию.

Но в его художественном наследстве предлагаемая вниманию читателя повесть составляет одно из лучших произведений. Если бы Неверов не написал ничего, кроме этой повести, то и в такой случае он вошел бы в историю нашей пролетарской литературы. Надеемся, это десятое издание повести «Ташкент — город хлебный» не будет последним.

&lt;center&gt;''Выходные данные издания:''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;АЛЕКСАНДР НЕВЕРОВ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ТАШКЕНТ-ГОРОД ХЛЕБНЫЙ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ПОВЕСТЬ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ИЗДАНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Главполитпросветом рекомендовано&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;для всех массовых библиотек&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Государственным Ученым Советом&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;допущено для школьных библиотек&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;I ступени&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ВКЛЮЧЕНО В ПРОГРАММЫ ШКОЛ СЕМИЛЕТОК&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;«ЗЕМЛЯ и ФАБРИКА»&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;МОСКВА-ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Отпечатано в тип. № 2 Сарполиграфпрома&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Саратов, улица Республики, 31/33&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Главлит No А-21932&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Тираж 25000&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;MCMXXYIII&lt;/center&gt;

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Предисловия 1928 года]]
[[Категория:Фёдор Фёдорович Раскольников]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Федор Федорович Раскольников]]
[[Категория:Ташкент]]</text>
      <sha1>myjl0m1k47436zsled1pcjkkl7prjnk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Истории Мальтийского ордена, обработанной по Верто г. М. Н.» (Шиллер)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1042614</id>
    <revision>
      <id>5713374</id>
      <parentid>5512715</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:00:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713374</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="26092" sha1="taenn18l7m4ce5y2ai5l0adzrm5ltie" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Фридрих Шиллер
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Истории Мальтийского ордена, обработанной по Верто г. М. Н.&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = de
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = Vorrede zu der Geschichte des Malteserordens nach Vertot von M. N. bearbeitet
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Всеволод Евграфович Чешихин
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1792
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/shiller_i_k/text_1792_vorrede_zu_der_geschichte_des_malteserordens-oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
Собраніе сочиненій Шиллера въ переводѣ русскихъ писателей. Подъ ред. С. А. Венгерова. Томъ IV. С.-Пб., 1902

Переводъ Всеволода Чешихина.

=== Предисловіе къ «Исторіи Мальтійскаго ордена, обработанной по Верто г. М. Н.» ===
Орденъ Храмовниковъ блеснулъ и исчезъ, какъ метеоръ, во всеобщей исторіи; орденъ Іоаннитовъ, однако, живетъ долго, уже 7 вѣковъ и, хотя и почти исчезъ съ политической сцены, донынѣ стоитъ и будетъ стоять передъ философомъ, размышляющимъ о судьбахъ человѣчества, въ качествѣ замѣчательнаго явленія. Почва, на которой создался этотъ орденъ, колеблется, и съ сострадательною улыбкою смотримъ мы на его происхожденіе, столь святое столь торжественное для того времени. Но самый орденъ все-таки стоитъ, какъ почтенная руина, на своемъ по-прежнему недоступномъ утесѣ, и, теряясь въ изумленіи передъ исчезнувшею героическою величиною, мы глядимъ на него, точно на опрокинутый обелискъ или тріумфальную арку Траяна.

Хотя мы не безъ основанія поздравляемъ себя съ тѣмъ, что живемъ въ эпоху, когда уже больше незачѣмъ стремиться къ заслугамъ, къ которымъ стремился этотъ орденъ, когда затрата силъ и героизмъ, обнаруживавшіеся въ этомъ орденѣ, столь же излишни, сколь невозможны, но мы должны признать, что не всегда мы противопоставляемъ преимущества современности прошедшему съ надлежащею скромностью и справедливостью въ отношеніи этого прошедшаго. Презрительный взглядъ, который мы кидаемъ на тотъ періодъ суевѣрія, фанатизма, духовнаго рабства обнаруживаетъ не столько похвальную гордость сознающей себя силы, сколько мелкое торжество слабости, которая мститъ безсильною насмѣшкою за то посрамленіе, какое наноситъ ей высшая заслуга. Какъ бы ни опередили мы тѣ темныя времена, все же наши пріобрѣтенія не что иное, какъ выгодная мѣна, которою мы гордимся (хотя бы и по праву). Преимущества болѣе ясныхъ понятій, побѣжденныхъ предразсудковъ, усмиренныхъ страстей, свободолюбивыхъ чувствованій — если только, дѣйствительно, мы имѣемъ эти преимущества — пріобрѣтены нами тяжкою жертвою практической доблести, безъ которой всѣ наши болѣе точныя познанія не могутъ принести намъ пользу. Та самая культура, которая погасила въ нашемъ мозгу пламя фанатической ревности, одновременно потушила въ нашемъ сердцѣ огонь вдохновенія, ослабила размахъ стремленій, уничтожила созрѣвшую для дѣятельности энергію характера. Средневѣковые герои рисковали во имя мечты, которую они считали мудростью, кровью, жизнью и собственностью; какъ ни былъ плохо образованъ ихъ умъ, но они героически слѣдовали его высшимъ законамъ. Ну, а мы, изнѣженные ихъ потомки, можемъ ли похвалиться тѣмъ, что во имя нашей мудрости мы рискуемъ наполовину столькимъ, сколькимъ этц предки рисковали во имя своего безумія?

Я вполнѣ готовъ подписаться подъ тѣмъ мнѣніемъ, которое высказываетъ авторъ вышеназванной «исторіи», а именно, что въ важную заслугу должно поставить тому вѣку его практическую доблесть, готовность ставить на карту самое драгоцѣнное и самое благородное и всѣ блага чувственности приносить въ жертву чисто-идеальному благу. Если историкъ и хладнокровный политикъ ставитъ въ укоръ тому вѣку эксцентрическій полетъ фантазіи, то философъ-моралистъ отнесется къ этому явленію безпристрастнѣе, даже, пожалуй, оно встрѣтитъ съ его стороны восторженную оцѣнку энтузіаста. Его восхититъ возвышенное зрѣлище убѣжденія, торжествующаго надъ всѣми утѣхами чувственности, и идеи, воспламеняющей сердца, властвующей надъ всѣми, вообще, столь мощными страстями. И это въ эпоху всевозможныхъ гнусностей, похваляющей и благословляющей мрачнѣйшій фанатизмъ въ эпоху безвкуснѣйшихъ заблужденій суевѣрія!

Если времена крестовыхъ походовъ были періодомъ долгаго, печальнаго застоя въ культурѣ, даже періодомъ возвращенія европейцевъ въ состояніе первобытной дикости, то никогда еще человѣчество не было такъ очевидно близко къ достиженію высшаго нравственнаго достоинства, какъ именно тогда, если только признать, что нравственное достоинствочеловѣка состоитъ въ господствѣ его идей надъ его чувствами. Способность души руководиться сверхчувственными побужденіями, это необходимое условіе нашей нравственной культуры, какъ видно, должна была упражняться на болѣе или менѣе грубомъ матеріалѣ и развиваться до совершенства, пока на помощь доброй волѣ не пришелъ болѣе просвѣтленный разумъ. Именно наличность этой способности, благороднѣйшей изъ всѣхъ человѣческихъ побужденій, проявляющейся и развивающейся во всѣхъ дикихъ затѣяхъ того времени, примиряетъ философски-настроеннаго историка со всѣми грубыми проявленіями неокрѣпшаго разума и необузданной чувственности; во имя того, что уже простая рѣшимость сражаться подъ знаменемъ креста приближаетъ къ высшему нравственному достоинству человѣка, историкъ охотно прощаетъ ордену и авантюристскія средства и химерическія мечтанія.

Таковы-то тѣ рыцари вѣры, съ которыми знакомитъ насъ вышеназванная Исторія&quot;. Слабости ихъ, сопровождаемыя блестящими добродѣтелями, могутъ смѣло предстать передъ глазами болѣе мудраго потомства.

Мы видимъ, какъ мальтійскіе рыцари подъ стягомъ креста несутъ самыя тяжкія и священныя обязанности человѣчества и, воображая, что служатъ лишь церковному закону, исполняютъ безсознательно высшую заповѣдь нравственности. Цѣлыя тысячелѣтія человѣкъ искалъ надъ звѣздами Законодателя, обитавшаго въ собственной его груди; зачѣмъ же ставить въ вину этимъ героямъ то, что они ищутъ санкціи чисточеловѣческаго долга въ евангеліи, а услужливое отношеніе къ ближнимъ и чувство собственнаго достоинства тѣсно связываютъ со своимъ орденскимъ костюмомъ? Можно осуждать какъ угодно нераціональность вѣры, которая велитъ проливать кровь за мнимыя блага мечтательной фантазіи и за безжизненныя святыни, — но кто можетъ отказать въ уваженіи героической вѣрности, съ какою духовные рыцари повинуются этому безмысленному мечтанію?. Когда, послѣ свершенныхъ чудесъ храбрости, утомленная борьбою съ невѣрными, изнуренная трудами кроваваго дня, эта толпа героевъ возвращается домой и, вмѣсто того, чтобы вѣнчать побѣдоносное чело заслуженнымъ лавромъ, мѣняетъ безъ ропота свои рыцарственныя привычки на скромную службу больничнаго брата милосердія; когда эти боевые львы у одра болѣзни свершаютъ такіе подвиги самоотреченія и милосердія, передъ которыми блѣднѣютъ ихъ блестящія героическія заслуги; когда рука, за нѣсколько часовъ до того подымавшая ужасный мечъ за христіанство и провожавшая робкаго пилигрима черезъ мечи враговъ, подаетъ пищу во имя Божье внушающему отвращеніе больному и не отворачивается ни отъ одной изъ презрительныхъ услугъ, возмущающихъ наши изнѣженныя чувства, — кто, видя рыцарей въ томъ видѣ, въ Іерусалимскомъ госпиталѣ, въ изумленіи передъ этими ихъ занятіями, не почувствовалъ бы себя внутренно-растроганнымъ? Кто могъ бы глядѣть безъ восторга на храброе постоянство, съ какимъ защищалась маленькая кучка героевъ въ Птоломаидѣ, въ Родосѣ, а впослѣдствіи на Мальтѣ, противъ значительно сильнѣйшаго врага? — или на непоколебимое мужество обоихъ гроссмейстеровъ ордена, Иль-Адама и Ла-Валета, или на столь же изумительную готовность всѣхъ другихъ рыцарей идти на вѣрную смерть? Кто можетъ читать безъ внутренняго содроганія эпизодъ о добровольной гибели сорока героевъ въ фортѣ Сантъ-Эльмо — объ этомъ примѣрѣ дисциплины, который превзойденъ прославленнымъ самопожертвованіемъ спартанцевъ у Ѳермопилъ лишь большею важностью цѣли!.. Знаменитые писатели ставили въ укоръ христіанской религіи то, что она подавляетъ воинственный духъ своихъ послѣдователей и гаситъ огонь воодушевленія. Какъ блистательно опровергается этотъ упрекъ примѣромъ крестовыхъ походовъ и славными подвигами орденовъ Храмовниковъ и Іоаннитовъ! Грекъ и римлянинъ боролись за свое существованіе, за временныя блага, за вдохновительный призракъ мірового господства и чести, боролись на глазахъ у благодарнаго отечества, издали показывавшаго имъ приготовленные для нихъ лавры. Но мужество этихъ христіанскихъ героевъ было лишено этой поддержки и питалось только своимъ собственнымъ неугасимымъ огнемъ.

Изображеніе внѣшнихъ и внутреннихъ судебъ этого духовно-рыцарскаго ордена заслуживаетъ нашего вниманія еще и съ другой точки зрѣнія. Этотъ орденъ есть политическій организмъ, поддерживаемый особыми законами, скрѣпленный особыми связями. На нашихъ глазахъ онъ возникаетъ, растетъ, цвѣтетъ и отцвѣтаетъ, короче — раскрываетъ и заключаетъ всю свою политическую жизнь. Точка зрѣнія, съ которой философъ-наблюдатель смотритъ на всякое политическое общество, вполнѣ примѣнима и къ этому монашеско-рыцарскому государству. Для такого философа различныя формы, въ которыя соединяются политическія общества, представляются такимъ же количествомъ попытокъ (не всегда сознательныхъ) со стороны человѣчества — провѣрить извѣстныя условія осуществимости спеціальной цѣли одного какого-нибудь общества или общей цѣли всѣхъ такихъ обществъ. Что можетъ быть достойнѣе нашего вниманія, чѣмъ соотвѣтствіе или несоотвѣтствіе этихъ условій ихъ цѣлямъ, изображенное на наглядномъ примѣрѣ? Родъ человѣческій, во все время своего историческаго существованія, перепробовалъ всевозможныя условія общественнаго благополучія, хотя и исходилъ при этомъ изъ совершенно другихъ побужденій; всѣ формы политической общности извѣдалъ онъ въ поискахъ цѣлесообразнѣйшей изъ нихъ. Всеобщая исторія является какъ бы прагматическою естественною исторіею для такихъ государственныхъ организацій, въ точности исчисляя, сколь много или сколь мало выиграла, благодаря различію принциповъ соединенія, конечная цѣль общественнаго стремленія. Съ подобной точки зрѣнія должны мы смотрѣть и на суверенные духовно-рыцарскіе ордена, порожденные религіознымъ фанатизмомъ въ эпоху крестовыхъ походовъ. Побужденія, никогда ранѣе не организовавшіяся въ данной связи и съ данною цѣлью, становятся впервые основаніемъ политическаго тѣла, а въ результатѣ и получается предлагаемая нынѣ читателямъ «Исторія». Огненный рыцарскій духъ соединяется съ тягостнымъ орденскимъ уставомъ, дисциплина военная съ дисциплиною монастырскою, строгое самоотреченіе, требуемое христіанствомъ, съ отважною солдатскою храбростью — и все это для того, чтобы образовать непроницаемую фалангу противъ внѣшнихъ враговъ христіанства, а также чтобы съ тѣмъ же героизмомъ вести вѣчную войну съ могучими внутренними его врагами — гордостью и роскошью.

Трогательною, возвышенною искренностью отличается дѣтство ордена, блескъ и почетъ вѣнчаютъ его юность; но вскорѣ затѣмъ онъ подвергается общей участи человѣчества. Благосостояніе и сила, естественные спутники храбрости и воздержанія, ведутъ орденъ ускоренными шагами навстрѣчу гибели. Не безъ горечи гражданинъ вселенной глядитъ на обманъ великолѣпныхъ надеждъ, прекрасное начало которыхъ сулило такъ много; но этотъ примѣръ подкрѣпляетъ его въ неопровержимой истинѣ — что непрочно все, создаваемое мечтаніемъ и страстью, что строитъ для вѣчности одинъ разумъ.

Послѣ сказаннаго мною относительно преимущества этого ордена, излишне дальнѣйшее развитіе соображеній, по которымъ я счелъ нужнымъ содѣйствовать появленію новой обработки сочиненія Верто. Соотвѣтствуетъ ли эта обработка вполнѣ тому идеалу ея, какой я имѣлъ въ виду, рекомендуя ее — я этого не стану утверждать; во всякомъ случаѣ, это единственное сочиненіе подобнаго содержанія, которое можетъ дать достойное представленіе объ орденѣ и заинтересовать читателя. Переводчикъ, по мѣрѣ силъ, старался придать живѣйшій ходъ и интересъ повѣствованію, которое, въ оригиналѣ, слишкомъ растянуто; читатель замѣтитъ также исправленія нѣмецкаго писателя, обработавшаго сочиненіе Верто, въ мѣстахъ, въ которыхъ авторъ грѣшитъ пристрастіемъ. Само собою разумѣется, что книга эта предназначается не для ученыхъ и тѣмъ менѣе для учащейся молодежи, но для большой публики, для которой недоступно изученіе первоисточниковъ; полагаю, что именно эта публика отнесется къ изданію съ благодарностью. Со вторымъ томомъ закончится самая «Исторія» — такъ какъ орденъ на исходѣ 16-го вѣка достигъ апогея своей славы, а затѣмъ быстрыми шагами пошелъ къ политическому забвенію.

{{right|'''Всев. Чишихинъ.'''}}

=== Примѣчанія къ IV тому. ===

=== ПРЕДИСЛОВІЕ КЪ «ИСТОРІИ МАЛЬТІЙСКАГО ОРДЕНА» ВЕРТО. ===
«Histoire des chevaliers de Saint-Jean de Jérusalem» аббата Верто (1655—1735) вышла въ 1726 г. (4 т.). Подъ иниціалами М. Н., съ которыми вышла въ 1792 г. нѣмецкая обработка книги Верто съ предисловіемъ Шиллера, скрывался М. Нитгаммеръ. Нѣсколько позднѣе работа Верто была издана по русски Лабзинымъ (вмѣстѣ съ Вахрушевымъ, Спб. 1799—1801, безъ упоминанія о дѣйствительномъ авторѣ). Лабзинъ, еще ранѣе возведенный новымъ гроссмейстеромъ ордена императоромъ Павломъ въ званіе, нѣкогда принадлежавшее Верто, «исторіографа Мальтійскаго ордена», былъ щедро награжденъ за эту работу. Разнообразные литературные отголоски знакомства Шиллера съ исторіей ордена отмѣчены нами своевременно. Собственныя имена, упоминаемыя въ предисловіи, объяснены въ словарѣ

&lt;center&gt;Русскіе переводы.&lt;/center&gt;

1. ''Анонимъ'', въ изд. Гербеля.

2. ''Всеволодъ Чешихинъ.'' Переведено для настоящаго изданія.

[[Категория:Предисловия 1792 года]]
[[Категория:Историческая литература]]
[[Категория:Фридрих Шиллер]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Фридрих Шиллер]]
[[Категория:Всеволод Евграфович Чешихин]]
[[Категория:Переводы 1902 года]]</text>
      <sha1>taenn18l7m4ce5y2ai5l0adzrm5ltie</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к альбому «Наши жизни - Горькому - горьковцы» (Макаренко)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1043075</id>
    <revision>
      <id>5713269</id>
      <parentid>5282678</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T21:25:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713269</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8547" sha1="336fbg41mzvuqrokxgqbwbo7pebd44p" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Антон Семёнович Макаренко
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к альбому &quot;Наши жизни - Горькому - горьковцы&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1928
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1952
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/makarenko_a_s/text_1928_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
А. С. Макаренко. Собрание сочинений в четырех томах. Том 4

М., «Правда», 1987

=== ПРЕДИСЛОВИЕ К АЛЬБОМУ «НАШИ ЖИЗНИ — ГОРЬКОМУ — ГОРЬКОВЦЫ» ===
На общем собрании колонистов-горьковцев я спросил;

— Что мы подарим Алексею Максимовичу?

Выло высказано много предложений, но все сразу остановились на предложении колониста Петра Дроздюка:

— Напишем всю нашу жизнь и подарим Алексею Максимовичу альбом с нашими биографиями.

Я также поддержал эту мысль. В самом деле, великому Горькому, как писателю и человеку, может быть, всего приятнее будет иметь у себя небольшой человеческий документ — собрание биографий трехсот беспризорных. Мне казалось, что такой сборник будет иметь значение почти исключительно статистическое, поэтому, когда ребята стали подавать мне свои листики для печатания, я требовал от них большей обстоятельности в изложении фактов их жизни.

Но по мере того, как продолжалась моя работа по собиранию материалов, я начал понимать, что значение записок моих колонистов несколько иное. Часто как раз их непосредственность, забывчивость о разных фактах показались мне наиболее характерными. В немудрых строках я находил отражение их мироощущения, части целой философии, той философии, какая может и должна появиться в такой определенной группе, как беспризорные. И я ясно почувствовал, как между лохматыми, напряженно грамотными строчками пробивается настоящий запах нашей эпохи, очень сложный запах, который и для великих талантов изображения не всегда будет под силу.

Когда я печатал сотую биографию, я понял, что я читаю самую потрясающую книгу, которую мне приходилось когда-нибудь читать. Это концентрированное детское горе, рассказанное такими простыми, такими безжалостными словами. В каждой строчке я чувствую, что эти рассказы не претендуют на то, чтобы вызвать у кого-нибудь жалость, не претендуют ни на какой эффект, это простой искренний рассказ маленького, брошенного в одиночестве человека, который уже привык не рассчитывать ни на какое сожаление, который привык только к враждебным стихиям и который привык не смущаться в этом положении. В этом, конечно, страшная трагедия нашего времени, но эта трагедия заметна только для нас, для беспризорных здесь нет трагедии — для них это привычное отношение между ними и миром.

Для меня в этой трагедии, пожалуй, больше содержания, чем для кого-либо другого. Я в течение восьми лет должен был видеть не только безобразное горе выброшенных в канаву детей, но и безобразные духовные изломы у этих детей. Ограничиться сочувствием и жалостью к ним я не имел права. Я понял давно, что для их спасения я обязан быть с ними непреклонно требовательным, суровым и твердым. Я должен быть по отношению к их горю таким же философом, как они сами по отношению к себе.

В этом моя трагедия, и я ее особенно почувствовал, читая эти записки. И это должно быть трагедией всех нас, от нее мы уклониться не имеем права. А те, что дают себе труд переживать только сладкую жалость и сахарное желание доставить этим детям приятное, те просто прикрывают свое ханжество этим обильным и поэтому дешевым для них детским горем.

Вот эту суровую тягостную мысль мне не стыдно сказать Вам, дорогой Алексей Максимович. Вы не из тех людей, которые в вату хотят спрятать человека, чтобы он не кричал.

{{right|''А. Макаренко.''}}

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые — Сочинения А. С. Макаренко, АПН РСФСР, 1952 г., том VII. «Предисловие» предваряет 264 автобиографии воспитанников А. С. Макаренко, перепечатанные им на машинке и иллюстрированные 32 фотографиями. На переплете надпись: «Наши жизни — Горькому — горьковцы». Альбом был подарен колонистами А. М.. Горькому во время его пребывания в колонии имени Горького (июль 1928 года).

[[Категория:Предисловия 1928 года]]
[[Категория:Антон Семёнович Макаренко]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Антон Семёнович Макаренко]]</text>
      <sha1>336fbg41mzvuqrokxgqbwbo7pebd44p</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Думам» Рылеева (Огарев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1043304</id>
    <revision>
      <id>5713370</id>
      <parentid>5316789</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:56:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713370</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="24815" sha1="2fxenuunr6em3r8xjwvvzjc41i08q1d" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Платонович Огарев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к &quot;Думам&quot; Рылеева
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1859
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/o/ogarew_n_p/text_0110.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;pre&gt;
 Н. П. Огарев.

 Предисловие к &quot;Думам&quot; Рылеева

----------------------------------------------------------------------------
 К. Ф. Рылеев. Думы
 Издание подготовил Л. Г. Фризман
 М., &quot;Наука&quot;, 1975
 Серия &quot;Литературные памятники&quot;
----------------------------------------------------------------------------

 Мы печатаем &quot;Думы&quot; Рылеева как исторический памятник, которому не
должно исчезнуть, памятник геройского времени русской жизни.
 С 1812 года по 1825-й Россия сознала себя огромной силой в мире
человеческом и вместе с тем внутри себя пришла к чувству гражданской
свободы. Оба направления не могли не идти, рука об руку. Петербургская
централизация вызвала на борьбу молчавшие силы народа, и они окончательно
сплотились в мощь государства. Но раз вызванные - они не могли снова
умолкнуть беспечно и равнодушно; им надо было заявить себя не только противу
внешнего врага, но заявить свою жизнь и самостоятельность в общественном
устройстве. Между тем петербургская централизация была наследие немецкое;
вызвав русские силы на свет, она осталась немецкою. Борьба была неизбежна.
Немецко-мистический либерализм Александра I перешел в
казарменно-бюрократическую форму аракчеевского управления; а юные русские
силы, требовавшие простора, с пылким сочувствием обратились к идеям первой
французской революции. Борьба романского и германского мира, встретясь на
русской почве, переиначилась под влиянием русской жизни, их усвоившей.
Немецкая централизация в Петербурге проникнулась духом татарщины и была
уродливым соединением кнута с шпицрутенами, грабежа с канцелярией.
Противодействующие ей силы выразились в том блестящем меньшинстве, из
которого возникло 14 декабря; оно соединяло в себе чутье русского народного
социализма с французско-либеральным понятием гражданского права, требовало
освобождения крестьян и колебалось между республикой и конституционной
монархией, только что пересаженной во Францию с английской почвы.
 Россия пережила все эпохи европейской жизни вкратце, добиваясь до
решения собственной задачи. Россия пережила военные монархизмы, которых
знамя было: &quot;L'etat - c'est moi&quot; {1} начиная с Петра I. Россия изучила
философию XVIII столетия при Екатерине. 14 декабря она заявила
общечеловеческие требования революции и, наконец, до безумия выразила в
Николае всю реакцию Священного союза.
 Во время реакции Европа додумалась до социализма и до замены Священного
союза племенными союзами. Но на решение первого вопроса у нее - как показал
1848 год - не хватает сил; история слишком истощила ее почву, зерно нейдет в
рост, и все живое каменеет в известной форме собственности. Во втором
вопросе Европа ничего не может сделать без России, потому что славянское
племя занимает полмира.
 Во время тридцатилетнего гнета Николая Россия, впуганная в раздумье,
додумалась до освобождения крестьян с землею, до узаконения общинной формы
земельной собственности и самоуправления общин. Вместе с тем, она ясно
увидела, что с Священным союзом у ней нет ничего общего.
 14 декабря завершило характер революционной Европы в России и в то же
время посеяло в русском сознании семена тех вопросов, которые Россия
постановила с царствованием Александра II. Уже около двадцатых годов тайное
общество подняло мысль об освобождении крестьян и даже с землею. К
сожалению, мы не имеем главнейшего документа: Пестелевой &quot;Русской правды&quot;.
Около того же времени составилось &quot;Общество соединенных славян&quot;. Очевидно,
что зачатки всех социальных и политических вопросов России нашего времени
лежали в обществе 14 декабря. И вот в чем для нас его великое значение. Мы
не знаем - что сталось бы, если бы намерения общества удались; но не имеем
права не предполагать, что Россия пришла бы к постановке своих коренных
вопросов гораздо быстрее, чем при тяжелом развитии татарско-немецкого
бюрократизма и реакции Священного союза в николаевское царствование. Во
всяком случае - относительно людей 14 декабря - нам, потомкам, остается
только с благоговением

 Хранить завет страдальцев сильных,
 Людей повешенных и ссыльных… {2}

 Рылеев был поэтом общественной жизни своего времени. Хотя он и сказал о
себе: &quot;Я не поэт, а гражданин&quot;, - но нельзя не признать в нем столько же
поэта, как и гражданина. Страстно бросившись на политическое поприще, с
незапятнанной чистотой сердца, мысли и деятельности, он стремился высказать
в своих поэтических произведениях чувства правды, права, чести, свободы,
любви к родине и народу, святой ненависти ко всякому насилию. В этом
отличительная черта его направления, и те, которые помнят то время, конечно,
скажут вместе с нами, что его влияние на тогдашнюю литературу было огромно.
Юношество читало его нарасхват. Его стихи оно знало наизусть. Сам Пушкин
говорил о нем с любовью и уважением, и, несмотря на очень верную, но
неблагосклонную оценку &quot;Дум&quot;, он видел в Рылееве залог огромного дарования,
которое росло с каждым днем. Петля задушила это дарование. Но и теперь,
перечитывая Рылеева, сравнивая его первые произведения с последующими, мы
видим его сильное развитие. В &quot;Думах&quot; он поставил себе невозможную задачу
сочетания исторического патриотизма С гражданскими понятиями своего времени;
отсюда вышло ложное изображение исторических лиц ради постановки на первый
план глубоко сжившейся с поэтом гражданской идеи. В &quot;Думах&quot; видна
благородная личность автора, но не видно художника. Одно заметно - как стих
постепенно совершенствуется. В &quot;Олеге Вещем&quot; чувствуется неуклюжий стих
державинской эпохи; в &quot;Волынском&quot; он уже звучен и силен. Влияние &quot;Дум&quot; на
современников было именно то, какого Рылеев хотел, - чисто гражданское. Но в
«Войнаровском&quot; Рылеев становится действительным поэтом, несмотря на тот же
субъективно-гражданский колорит целого. Стих, картинность, сила чувства и
всюду проникающее благородство поэта - увлекательны. В &quot;Наливайке&quot; Рылеев
становится мастером. Напомним для примера &quot;Смерть Чигиринского старосты&quot;:

 С пищалью меткой и копьем,
 С булатом острым и с нагайкой
 На аргамаке вороном
 По степи мчится Наливайко.

 Как вихорь бурный, конь летит,
 По ветру хвост и грива вьется,
 Густая пыль из-под копыт,
 Как облако, вослед несется.

 Летит, привстал на стременах,
 В туман далекий взоры топит,
 Узрел - и с яростью в очах
 Коня и нудит и торопит,

 Как точка перед ним вдали
 Чернеет что-то в дымном поле;
 (Вот отделилась от земли),
 Вот с каждым мигом боле, боле,
 И, наконец, на вышине,
 Средь мглы седой, в степи пустынной.
 Вдруг показался на коне
 Красивый всадник с пикой длинной…
 Казак коня быстрей погнал,
 В его очах веселье злое…
 И вот - почти уж доскакал…
 Копье направил роковое,
 Настиг, ударил - всадник пал,
 За стремя зацепясь ногою,
 И конь испуганный помчал
 Младого ляха под собою…

 Из &quot;Наливайки&quot; сохранились только два-три отрывка {3}. Неужели ни у
кого нет остального? Неужели ни у кого нет материалов для биографии Рылеева?
Неужели наши библиофилы, выкапывая все на свете, не захотят заняться этой
изящной личностью? Когда же кто-нибудь доставит нам сведения о Рылееве?..
 Впрочем, к нам должно присылать их только в крайнем случае. Пора
правительству, после тридцатилетнего намордника, отдать истории ее достояние
и позволить безусловно печатать все о Рылееве и его сподвижниках {4}. Это
был бы поступок широко благородный, ко торый внушил бы в России искреннее
доверие к правительству.
 Мы сочли не лишним поместить в этом издании стихотворение Мицкевича &quot;К
русским друзьям&quot;, относящееся к Рылееву и людям 14 декабря. Мы помещаем
польский подлинник с русским переводом в прозе. Стихотворный перевод, -
который у нас есть, слишком неудовлеторителен {5}. Я тоже пробовал
перевести, но не сладил {6}. Лучше верный перевод в прозе, чем вялый в
стихах.
 Повторяем: &quot;Думы&quot; Рылеева мы считаем историческим памятником того
времени и юным выражением благородной личности поэта.
 Да примут их читатели с тем же глубоким благоговением, с каким мы
возобновляем их в печати.

 Н. Огарёв.

 ПРИМЕЧАНИЯ

 13. Д 1860, написано в 1859 г. Автограф, местонахождение которого
считалось неизвестным (см. Н. П. Огарев. Избранные произведения, т. II. М.,
Гослитиздат, 1956, стр. 525), обнаружен нами в ЛБ (Записная книжка, ? 34).
 1 &quot;L'etat - c'est moi&quot; - государство - это я (фр.) - изречение,
приписываемое &quot;Людовику XIV, употребляется для характеристики сущности
абсолютизма.
 2 &quot;Хранить завет страдальцев сильных / Людей повешенных и ссыльных&quot; -
измененная цитата из поэмы Огарева &quot;Матвей Радаев&quot;.
 3 &quot;Из &quot;Наливайки&quot; сохранились только два-три отрывка&quot; - большинство
сохранившихся отрывков из поэмы &quot;Наливайко&quot; были найдены и опубликованы
позднее (BE, 1888, ? 11, 12).
 4 &quot;Пора правительству, после тридцатилетнего намордника, отдать истории
ее достояние и позволить безусловно печатать все о Рылееве и его
сподвижниках&quot;. - Правительство придерживалось иного мнения. В год издания
«Дум&quot; Герценом и Огаревым в Москве и Петербурге имела место следующая
переписка: &quot;Министерство народного просвещения. Московский ценсурный комитет
в Москве. 16 марта 1860 г. ? 198.

 В Главное Управление Ценсуры.

 В Московский Ценсурный Комитет поступили на рассмотрение сочинения К.
Рылеева - Думы и Войнаровский.
 Ценсурный Комитет, затрудняясь дозволить к перепечатанию новым изданием
означенные сочинения, честь имеет представить оные при сем на
благоусмотрение и разрешение Главного Управления Ценсуры.

 Председатель Комитета
 Сенатор Тайный Советник М. Щербинин.

18 мая 1860 г., ? 651 О сочинениях К. Рылеева.
 Г&lt;осподину&gt; председ&lt;ателю&gt; Московского Ценс&lt;урного&gt; Комит&lt;ета&gt;
 Главное Упр&lt;авление&gt; Ценс&lt;уры&gt;, рассмотрев представление Московского
Ценс&lt;урного&gt; Ком&lt;итета&gt; от 16 марта сего года за ? 198, об испрашиваемом
дозволении перепечатать новым изданием сочинения К. Рылеева - Думы и
Войнаровский, не признало возможным разрешить издание сих сочинений, которые
при сем возвращаются.

 Подписал: Член Главн. Упр. Ценс. Н. Муханов.
 Секретарь: Правитель Дел пр. Янкевич…

Министерство народного просвещения. Санкт-Петербургский Ценсурный комитет.
Санкт-Петербург, 23 апреля 1860 года; ? 477

 В Главное Управление Ценсуры.

Титулярный Советник Лев Камбек представил в С.-Петербургский Ценсурный
Комитет _Полное собрание сочинений К. Рылеева_ с просьбою о дозволении
издать в свет эти сочинения.
 Ценсор Волков, которому поручено было, рассмотрение сих сочинений
Рылеева, нашел, что сочинения Рылеева как сделавшегося уже достоянием
истории отечественной литературы нашей двадцатых годов и как потерявшие в
настоящее время то политическое значение и тот смысл, который имели эти
стихотворения при первом своем издании, - могли бы быть с некоторыми
исключениями дозволены к напечатанию. Исключить же из сего собрания, по
мнению Ценсора Волкова, следует &quot;Видение Анны Ивановны&quot; и сверх того
Ценсурный Комитет встречает затруднение в пропуске без особого на то
разрешения стихотворения &quot;Исповедь Наливайки&quot;.
 С. Петербургский Ценсурный Комитет, совершенно разделяя мнение Ценсора
Волкова, но с другой стороны имея в виду то обстоятельство, что сочинения
эти принадлежат перу одного из бывших государственных преступников, - имеет
честь представить об этом на благоусмотрение и разрешение Главного
Управления Ценсуры с приложением полного Собрания сочинений К. Рылеева.

 Председатель барон Н. Меддем.&quot;

Главное управление ценсуры, 18 мая 1860 г., ? 654. 

 О сочинениях К. Рылеева 

Господину Председателю С. Петербургского Ценсурного Комитета 
 Главное Управление Ценсуры, рассмотрев представление С. Петербургского
Ценсурного Комитета от 23 истекшего апреля за ? 477 об испрашиваемом
дозволении Титулярным Советником Львом Камбеком выдать в свет _Полное
собрание сочинений К. Рылеева_, не признало возможным разрешить таковое
издание. Представленная рукопись сочинений К. Рылеева у сего &lt;так. - Л. Ф.&gt;
возвращается.

 Член Главного Управления Ценсуры 
 Н. Муханов 

Скреп&lt;ил&gt; Прав&lt;итель&gt; Дел Пр. Янкевич&quot; {*} 
 {* Центральный государственный исторический архив (Ленинград), ф. 772,
оп. 1, ед. 5221. О Л. Камбеке см.: С. А. Рейсер. Журналист и &quot;обличитель&quot;
Лев Камбек. - &quot;Звенья&quot;, т. 8. М., Госкультпросветиздат, 1950. О его
дальнейших попытках добиться разрешения на издание сочинений Рылеева см.: Г.
А. Рязанцев. Материалы к цензурной истории сочинений Рылеева (ЛН, стр.
336).}
 5 &quot;Стихотворный перевод, который у нас есть, слишком
неудовлетворителен&quot; - автором этого перевода, по-видимому, был Н. А.
Добролюбов. См.: А. Н. Степанов. Добролюбов и Мицкевич. В кн.: Адам Мицкевич
в русской печати 1825-1955. Библиографические материалы. М.-Л., Изд-во АН
СССР, 1957, стр. 505.
 9 &quot;Я тоже пробовал перевести, но не сладил&quot;. Сохранились лишь 4 первых
стиха этого незавершенного перевода. Автограф, зачеркнутый Огаревым, - ЛБ.
Впервые опубликован в 1938 г.

 Вы помните ль меня? А я моих друзей - 
 Казненных, сосланных, по тюрьмам заточенных, - 
 Как вспомню, - вспомню вас! Храню в мечте моей 
 Права граждан для вас, людей иноплеменных… 

 УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

 Д 1860 К. Ф. Рылеев. Думы, Лондон. Изд. Искандера, 1860.&lt;/pre&gt;

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с тегами pre]]
[[Категория:Николай Платонович Огарёв]]
[[Категория:Предисловия 1859 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Платонович Огарев]]</text>
      <sha1>2fxenuunr6em3r8xjwvvzjc41i08q1d</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие (к сборнику: «Русская потаенная литература». Лондон, 1861) (Огарев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1043316</id>
    <revision>
      <id>5713329</id>
      <parentid>5658866</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:40:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713329</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="226574" sha1="26azkn2athirfmwyyv2gx4k144rmixx" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Платонович Огарев
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие (к сборнику: &quot;Русская потаенная литература&quot;. Лондон, 1861)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1861
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/o/ogarew_n_p/text_0240.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;pre&gt;

Огарев Н.П.

Предисловие &lt;к сборнику: &quot;Русская потаенная литература&quot;. Лондон, 1861&gt;

----------------------------------------------------------------------------
Н.П. Огарев. Избранное
М., &quot;Художественная литература&quot;, 1977
----------------------------------------------------------------------------

Прежде всего мы должны извиниться в недостатках этого издания.
Неполнота и ошибочность рукописей, затруднительность получать книги из
России - не раз ставили нас в невозможность исправить, что казалось ложным
для уха и смысла, и вовлекали к печатанию уже напечатанного в России {У нас
даже нет геннадиевского издания Пушкина. Из напечатанных в России
стихотворений мы заведомо поместили только одну пьесу Пушкина: &quot;Нет, я не
дорожу мятежным наслажденьем&quot; - каемся - только потому, что нам стало жаль
не поместить ее. Мы просим читателей взглянуть в примечания в конце книги,
чтобы заметить стихотворения, к которым они относятся. Наши, увы, слишком
немногие сведения доставались нам в продолжение печатания книги, и потому мы
не могли в тексте поместить знаки сносок на примечания. &lt;Прим. Огарева.&gt;}.
Последнее, конечно, неисправимо, зато и неважно; но первое заставляет нас
просить наших почтенных библиофилов присылать нам поправки и пополнять
пропуски, доставлять - насколько возможно - сведения о годах, когда какое
стихотворение было написано, по какому поводу, с каким участием или
равнодушием бывало принимаемо публикою. Подобные сведения помогли бы нам, со
временем, дать нашему сборнику настоящее значение, объяснить впечатления
общественной жизни на пишущих, проследить связь истории с личной
деятельностью, состояние самого общества, его образ мыслей и настроение,
силу и бессилие, ход его падений и возникновений, указать разом на общность
его движения и на отдельные попытки мелких и крупных деятелей. Наступило
время пополнить литературу процензурованную литературой потаенной,
представить современникам и сохранить для потомства ту общественную мысль,
которая прокладывала себе дорогу, как гамлетовский подземный крот, и
являлась негаданно то тут, то там, постоянно напоминая о своем присутствии и
призывая к делу. В подземной литературе отыщется та живая струя, которая
давала направление и всей белодневной, правительством терпимой литературе,
так что только в их совокупности ясным следом начертится историческое
движение русской мысли и русских стремлений. Конечно, в задачу должен бы
входить не только стихотворный отдел, но и проза. Но прозу собрать гораздо
труднее, чем кажется. Она разбросана в мемуарах и частных письмах, известных
только немногим и тщательней скрываемых, чем стихи, из боязни слишком
определенно подвернуться под долгую лапу жандарма. Проза научная, не
доступная пониманию цензора, вероятно, представляет немного пропусков, и
потому рукописи редко сохранялись; отдел повестей, не пропущенных, цензурой,
также не может быть обширен, но записки и письма… дело великое. Проследить
- как к общему делу относились таланты всех размеров, кто и как принимал
участие, как известный взгляд на вещи, общая скорбь и общая надежда
отзывались в даровитых писателях, как заставляли хвататься за перо и менее
даровитых, но сердцем чистых людей, и как вынуждали подать голос и таких,
которые в сущности не были люди, общему делу преданные, но подчинялись
веянию, бывшему в воздухе, - это задача, достойная разработки. Если наши
библиофилы помогут нам когда-нибудь напечатать, за наше столетие, сборник
записок и писем наших известных и неизвестных деятелей, живых и мертвых, эти
пропадающие отрывки из жизни многих людей, которым ничто человеческое не
было чуждо, ярко восстановили бы историю нашего развития; наше столетие для
нас так же важно, как XVIII столетие для Франции, и имеет с ним бесконечно
много общего, о чем мы еще поговорим, хотя и не в этом предисловии. Но,
покуда у нас нет средств добраться до прозаической потаенной литературы, мы
начинаем наш сборник с стихотворного отдела и попытаемся проследить наше
гражданское движение в стихотворной литературе.
Мы собирали и станем собирать все, что возможно, все, что было и что
теперь прибывает. Мы не гонялись за выбором произведений исключительно
художественных. Мы не устраняем - как еще недавно было общепринятым мнением
- возможность совпадения политического содержания с изящно-поэтической
формой. Мы убеждены, что в нее способно облечься всякое живое содержание.
Красота женщины, колыхание моря, любовь и ненависть, философское раздумье,
тоска Петрарки, подвиг Брута, восторг Галилея перед великим открытием и
чувство, внесенное в скромный труд Оуэна, - все это составляет для человека
поэтическое отношение к жизни. Математическая формула скорости падения тел,
как общее отвлеченное понятие, остается сама по себе, в своей истине, помимо
живого человека; но живая жажда знания, сила вдумывания, преданность Ньютона
своей задаче - были поэзией его жизни и не враждебны кисти художника. Не
будь поэзии в действии и созерцании человека, в самой рефлексии, столь
гонимой немецкой эстеткой, - и надо бы исключить драму из области искусства
и лирический монолог Фауста подвергнуть опале. И кто же может верить, чтобы
живое стремление к общественному благу, лирическая перестройка общественных
отношений и сопряженные с ними политические ненависти и восторги - были
недоступны для художественной формы? Дело не в невозможности поэтического
слова для политического содержания, а в силе таланта самого поэта. Великих
ученых очень немного: у большинства людей по ветрености и нужде житейской
сила мышления растрачивается на мелочь целей и отношений. Великих портов еще
меньше: сила впечатлительности еще больше растрачивается по ветру и не
дорастает до живого выражения впечатлений. Из великих поэтов далеко не на
всех современное общественное положение и современные потребности
производили большее или, по крайней мере, равносильное впечатление в
сравнении с остальными явлениями жизни. Следственно, художественных
произведений политического содержания необходимо должно быть меньше, чем
художественных произведений всякого иного содержания. Гоняться за
исключительно художественными политическими стихотворениями не только в
нашей юной литературе, но ни в какой веками накопленной литературе народов,
старших по истории, было бы невозможно. Да оно и не могло подойти под нашу
цель: нам надо было собрать, сколько и насколько наша общественная жизнь
вызвала в стихотворной литературе проклятий и надежд, кто бы ни выражал их -
великий художник, или просто хороший человек, или человек, минутно
поддавшийся общему благородному движению.
Помимо всякого мастерства или неловкости отделки, наши противоцензурные
стихотворения большей частью лирические. Они лирические даже в своих
поползновениях на эпическую и драматическую форму. Это очень естественно:
два чувства искали себе выражения вне цензуры - негодование на настоящее и
надежда на будущее, отчаяние со всеми своими уродливыми уклонениями и
упование со всею гоньбою за слишком общими неопределенностями и слишком
неясными отдельными целями. Ирония - от шаловливой шутки до едкой эпиграммы
наголо&lt;ref&gt;У нас нет эпиграмм Соболевского. &lt;Прим. Огарева.&gt;&lt;/ref&gt;, плач - от
элегической тоски до пафоса страдания, постоянно перемешиваются с ожиданием
перемены в будущем вообще, освобождения славянских племен в особенности, и
посреди горького смеха, унылых напевов и восторженных упований порою
раздается клич на подвиг, вызов на дело. Для всего этого лирическая форма
была естественнее; она не требовала больших художественных соображений; в
нее легко укладывалась всякая боль от мгновенного впечатления, всякий
проблеск надежды. Весь этот род поэзии, где в основание произведения
поставлено я поэта и его взгляд и настроение, и все виды этой поэзии от оды
до эпиграммы так приложимы к впечатлениям политической и гражданской жизни,
что ими спешат воспользоваться не только записные стихотворцы, но и люди,
которые взялись за стих на один раз, для одного отзвука на внезапное
потрясение. Тут участвуют не только первоклассные и второклассные, но и
вовсе бесклассные таланты, или даже не таланты, а просто люди, которым
показалось на этот раз удобнее сказать свою мысль стихами, выразить свое
чувство мерными строчками, заострить рифмою оплеуху государственному подлецу
или власть имущему.
Пробуждение людей из дремоты, необходимость сказать свое слово
совпадает у нас с двумя резкими историческими, кровавыми эпохами, с двумя
нашествиями Европы на Россию, с войною против старшего Наполеона и с войной
против младшего Наполеона. Как скоро война кончается, тотчас усиленно
поднимается гражданский вопрос. То ли люди, опомнившись, спрашивают друг у
друга: из-за чего же мы дрались? Неужто из-за царя, нас в три погибели
гнувшего, из-за порядка вещей, в среде которого дышать нельзя? Или,
успокоившись от потери крови и достояний, люди просто хотят получше устроить
свою жизнь? Или общественная мысль, медленно копившаяся в мирное время,
прорвала себе исход, при судорожном сотрясении войны, и требует
удовлетворения? Или все вместе?.. Как бы то ни было - никогда столько не
писали и прозы и стихов, вне цензуры, как в десятилетие после 1815 и после
1854 года. Но при всем сходстве, при всей очевидности, что наше дело есть
продолжение того дела, характер обоего времени содержит существенные
различия, сколько во взгляде и потребностях, столько и в самих личностях,
вращаемых общим движением. С двадцатых годов наши потребности уяснились,
понимание выросло, а люди тех годов - нельзя не сознаться - были сильнее.
Между их энергией и нашим пониманием тяжеловесно легло николаевское
царствование. После неудавшейся попытки 14 декабря, под постоянно
возрастающим нажимом в части, личные силы мало-помалу притихали. С 25-го
года до 50-х годов не только цензура усиливается, но и потаенная литература
высказывается реже и реже, никогда не смолкая совершенно. Задушить
безмолвную мысль правительство не могло; самое положение края вызывало ее на
более строгий взгляд, на более строгое наблюдение; склад общественной жизни
становился яснее, и смысл общественных нужд и потребностей принимал более
широкие размеры. Только перемена правительства, только переворот вверху, без
преобразования внизу, без самоустройства народа, - становились более и более
чуждыми общему сознанию. Затихнувшая Европа давала нам больше толчков к
изучению, к постановке вопросов, чем к гражданской деятельности; она
знакомила нас с теорией, приучала к систематическому мышлению германской
науки и сближала с противоположными ее собственной почве идеалами социальных
предположений. В тридцатых годах у нас кончаются всякие попытки политических
обществ; они, не сложившись, притихают под слепыми ударами тайной полиции,
попадающей в цель, потому что беспрестанно бьет без разбора направо и
налево; но притихают, тая несомненные зачатки социальных стремлений. В
сороковых годах протест критики против существующего порядка вещей и
художественный протест против пошлости и недобросовестности обыденной жизни
пробивают себе дорогу сквозь цензуру и, снова и еще упорнее сгнетаемые, -
умирают с Белинским и заживо хоронятся с Гоголем. В это время поэзия в своих
высших представителях - Лермонтове и Кольцове, достигает до отсутствия
гражданской мысли и потребности, только резко сохраняя след надломленной,
подавленной, но все же сильной и изящной жизни и жажды воли, неопределенной
и безграничной. Между тем то же научное движение заставляет вглядываться в
собственный народный склад, разлагать его на исторические и экономические
данные и искать, насколько он осуществляет социальные идеалы. Начало
понимания народности бесспорно принадлежит славянофилам, и - хотя увлеченные
собственным трудом и задачею - они смешивали элементы с идеалом и искали
идеала в прошедшем, тем не менее первое органическое, зиждущее движение
мысли принадлежит им. Критика входит в враждебное состязание, будто во имя
европейской науки, в сущности только отказываясь от признания элементов за
идеалы. Кажется, что тут два параллельные движения, которые никогда не
встретятся; в сущности, это только движение к одной цели из двух разных
точек отправления, и они сойдутся в разработке оснований для русского
гражданского развития, в уяснении общественного идеала его возникновением из
фактических данных народной жизни. Все теоретическое брожение умов
происходило в отдельных кружках, настолько ограничиваясь словопрением, что
мысль о каком-нибудь общественном перевороте в действительности - не
приходила в голову или заслонялась совершенным безверием в собственные силы.
Энергия тратилась на слова. Теоретический фанатизм держался, мечтая, что вот
он-то и приносит жертву на алтарь отечества; но и он начинал утомляться.
Личности стирались до какого-то бесплодного блуждания теней. Поверх всего
расстилалась, в массе военно-канцелярского порядка, личность Николая
Павловича, повторяемая, в разных размерах, каждым чиновником от генерала до
будочника, заменяя силу собственной личности властью, приходящеюся по месту
и званию, развитие внутренней мысли - формализмом и жажду подвига -
безнаказанностью кулака. Очевидно, при таких условиях, по мере того как в
обществе стиралась доблесть личностей, в правительстве стирались
способности. Общество уже не выделяло в правительство людей даровитых;
гражданская доблесть бесплодно тонула в чернорабочих рядах канцелярий.
Посредственность и недобросовестность дружно пролагали себе дорогу. Что же
могло выйти из этого?.. Общественная мысль разрослась в словопрениях, а
правительство оказалось бездарным. Наступила минута тяжелого молчания;
личности ни с той, ни с другой стороны не выдвигались. Общество не смело не
только действовать, но не смело говорить, а правительство не знало, что
начать, не встречая возражения в обществе, ему только оставалось забыться до
безумия. Оно и засумасшествовало - сперва венгерской, потом турецкой
кампанией. Венгерская кампания неприятно подействовала на общественное
сознание. Не только славянофилам, но и самым ярым западникам не приходило в
голову помогать Австрии. Офицеры шли нехотя, натягивая в себе обязанность
поддерживать честь знамени; солдаты не любили немцев уже и потому, что не
любили своих генералов, но шли - по привычке к повиновению. И те и другие
ссорились с австрийцами и принимали венгерских пленников с распростертыми
объятиями. И в то время, когда Николай Павлович, одержав на маневрах
подготовленную победу, и, сидя верхом, сняв каску и проливая в три ручья
слезы, крестился и неистово восклицал: &quot;Повинуйтеся языцы яко с нами бог!&quot;
{Истинное происшествие, после - не помню каких - маневров, рассказанное
очевидцами. &lt;Прим. Огарева.&gt;} - в то время народ жался и роптал под тяжестью
непрерывного рекрутства, помещики переставали платить долги, и
правительственные финансы подтачивались разом от сановничьего грабежа и от
разорения края. Но ропот народа развевался по степи, а шепот образованного
меньшинства не выходил из своей тихомолки. Ни то, ни другое не составляло
действительного возражения, и правительство, закрывая глаза на собственную
несостоятельность, мчалось без оглядки в Крымскую войну.
В это время, то есть в конце сороковых годов, когда общество и
правительство доросли до черты перелома, после которой правительство, без
способных личностей, должно было удариться в безумие, а общество, доросшее
до сознания, было готово начать выдвигать свои личности на поле действия,
замечательно одно происшествие, которое не имело громкого отголоска, по
крайней мере, ничего не потрясло, но тем не менее послужило указателем
общественного настроения и пророческим началом. Это было возникновение
политических обществ в деле Петрашевского. Пятнадцать лет их не
существовало, так что мы безошибочно можем сказать, что собственно _наше_
дело, в 1834 году, было последним из движения двадцатых годов, а дело
Петрашевского первым из движения пятидесятых годов. Ни в том, ни в другом
строго составленного общества не оказалось; но в нашем деле развеялись
последние попытки, а в деле Петрашевского воскресли первые попытки на
составление политических обществ. Мы напоследях примкнули к социальным
стремлениям; общество Петрашевского с них начало. Без сомнения, потрясение
целой Европы, во имя отвлеченных социальных стремлений, рожденных нуждою, но
не имевших корня в европейском слое, и, сверх того, отвращение, возбужденное
в России венгерской войной, - сильно заколебали наше праздноглаголивое
сознание и подстрекнули друзей Петрашевского к составлению правильного
общества; но, выросши из среды словопрений, общество поставило своим
знаменем теоретическую задачу, которая еще не касалась народа, остававшегося
хладнокровным к европейскому движению, смотревшего на него с равнодушием
человека, который чувствует, что там идет не его дело, поставлена не его
задача. Вероятно, если б общество Петрашевского продолжалось до нашего
времени, оно сошло бы с теоретического пьедестала на народную почву и поняло
бы, что строить историю можно только на имеющемся фундаменте и из данных
материалов. Только сделавшись народным, политическое общество может
существовать, переходя от слова к делу, работая во имя преобразования в
действительности, а не в теории. В то время теория не примыкала к факту,
слово не примыкало к делу, тайное общество не примыкало к народу, и оно
рушилось, послужив признаком, что черта между правительством и общественным
сознанием пришла в дрожание и что попытка будет не последняя.
Наконец правительство врезалось в Крымскую войну и оказалось побитым,
разоренным и с совершенным отсутствием способных личностей, и - что для него
было еще прискорбнее - это падение пахло самоубийством вследствие
болезненного развития; оно само себя доконало, разоривши страну и притупив
личности нравственно и умственно. Николай с бессильной злобой умер, передав
наследнику вожжи правления, вытянутые до ослабления. Делать было нечего -
надо было вызвать личности из застоя, чтоб выйти из собственного срамного
положения, и правительство бессознательно развязало языки. Общество вслух
заговорило. Как бы мы ни были далеки от свободы слова, но сравнить то, что
можно говорить и печатать в России теперь, с тем, что говорилось и
печаталось во время, близкое к черте перелома, то есть в конце сороковых и
начале пятидесятых годов, - разница огромная. Надо было призвать к жизни
разоренный народ и дать ему возможность оправиться, иначе нечем
существовать, - и вот правительство пошло на улучшение быта, вывод из
крепостной зависимости. Если б правительство сказало просто, что идет на
освобождение народа с землей, - оно бы стало во главе движения и поправило
бы свои финансы. Но из стертых личностей, с привычкою к заведенному порядку,
оно не могло создать живого слова и не стоит во главе движения; оно не
открыло прямых путей народного роста, но открыло крышку собственного, им
самим себе приготовленного гроба. Между тем общество из стертых личностей, с
привычкой к словопрению, как ни силится, не может еще дойти до дела и
находится в состоянии многоглаголания - от бесконечных рассуждений до
бесконечных ругательств, в которых вращаются недосказанные свои и чужеземные
теории и мелкие самолюбия, раздраженные долгим застоем и собственной
неспособностью к делу. На ртом остановилось наше сегодня. Но жизнь не
остановилась, обстоятельства усложняются, народные потребности растут и
наконец вызовут из раскачавшегося общества действительных деятелей,
способных на деле разработать рост из существующей почвы и, следственно, не
разделенных от народа. Наши сильные личности впереди. Где они - в мундирах с
эполетами, или на школьных скамьях, или в самой среде крестьянства? Кто их
знает? Вероятно, и тут и там, и ищут друг друга.
XVIII столетие русское передало нашему столетию отрочески сложившийся
язык, готовый к возмужанию, а XVIII столетие европейское внесло разом и
философский революционаризм Франции, и мистический либерализм Германии.
Сложность исторических разноречащих влияний и явлений своеобычно
разрасталась в ткань перепутанных данных, из которых существенное движение
вырабатывается так трудно и медленно, что результаты достигаются веками.
Ученица Вольтера, монархиня-философ писала наказ, подходящий чуть ли не под
точку зрения Мирабо, и в то же время лукаво душила Польшу,
покровительствовала барству, увеличивала налоги, раздавала людей в
крепостное состояние, ссылала Радищева, более ее искреннего и благородного
ученика Вольтера, и преследовала Новикова, выращавшего из туманов
германского мистицизма и прекраснодушия ненависть к насилию и самовластию.
Поэзия оставалась монархическою в лице своего высшего представителя,
Державина; дух Франции XVIII столетия бледно прорывался у небездарного
Капниста и недаровитого Княжнина и ярко блестел у Фон-Визина. Народ
оставался в стороне; его вопрос не только не выходил на свет божий, но
вколачивался правительством в черную немощь крепостного права в то самое
время, когда в верхних слоях общества робко начинала мелькать ненависть к
самовластию. Но все же народный вопрос хранился в условиях жизни. Само
барство было только отделом народа; оно не было чужое; в их отношениях
лежала не вражда разноплеменная, а междоусобие. Само государство выросло на
безмолвном пирамидальном основании народной жизни. Сама монархическая поэзия
называла народ &quot;исполином, царю послушным&quot;, но невольно признавала его
существование. Литература, проникнутая чужеземным содержанием и кадившая
правительству, сложившемуся на немецкий лад, эта литература все же говорила
русским языком и доискивалась своей формы. Потребность выработать свой язык
и форму, начавшаяся с Ломоносова, стала так неодолима, что на этом
сосредоточивается вся деятельность Карамзина и Жуковского, и в этой
исключительной работе проходит все начало XIX столетия. Откуда же была взять
язык и форму? Очевидно, язык брался у народа, но его надо было очистить по
европейскому образцу. Форму можно было искать и тут и там, и в народной
песне и сказке, и у европейских писателей. Но народная песня однообразна,
содержание сказки не больше тревожит сердце, чем греческая Илиада; а
европейское влияние и участие в умственном движении Европы было так живо,
что стихотворная форма европейская казалась сподручнее, и за русский мотив
приходилось браться нехотя, только по невольному чувству одноплеменности
литературы и народа. От этого, раскапывая русскую летопись, Карамзин
перекладывает ее на язык Рейналя и явление Иоанна Грозного обсуживает с
точки зрения общей французской статьи XVIII века - о вреде деспотизма. От
этого Илья Муромец имеет русского только стихосложение и Светлана пахнет
Ленорой. Конечно, является и поползновение на чисто народный оклад речи, но
так как эта речь в сущности не знакома отделившемуся барству и литературе,
то это поползновение является в смешном виде возвращением к
церковнославянскому языку, без сомнения, менее русскому, чем
объевропеившийся литературный язык. Тем не менее школа Шишкова служит первым
указанием, предчувствием того, что задача литературы - задача народная. В
забавной вражде с чужеземным, в тяжелом переводе иностранных слов на
искусственный русский язык возникает стремление вглядеться в начало
собственной народной жизни. И в то время, когда Карамзин вносит общее
либеральное содержание Вольнеевых &quot;развалин&quot; в русскую историю, Шишков
тяжеловесным славянским наречием отстаивает в государственном совете
действительные народные нужды. Таким образом в литературе сводятся: общие
европейские понятия гражданской свободы, первые заявления народных нужд и
исключительное вырабатывание изящного языка и изящной формы в поэзии.
Последнее достигает у Жуковского, вне всякой гражданской мысли, до
значительного совершенства; и молодое поколение наследует разом чувство
политической свободы, с определенным европейским содержанием и предчувствием
какого-то собственного народного вопроса, и чувство художественности
поэтической формы. В это время создался Царскосельский лицей и подступила
война 1812 года. Пушкин со школьной скамьи следил за необычайным движением
народа и народов. Возбужденность общего настроения не могла не вызвать всех
внутренних сил, таившихся в его существе, прежде всего впечатлительном.
Впечатлительность была его силой и слабостью, она выдвинула его до
гениальности и не раз вовлекала в грех - ив частной жизни, и в литературной
деятельности. Страстная потребность дать отголосок на всякое явление жизни
невольно приводит к необходимости собрать впечатления в гармоническую связь
и меру; только сильно развитое, то есть сильно впечатлительное, ухо способно
разнородные звуки связать в гармонию. Впечатлительность, во все направления
разом, делала из Пушкина жизнежаждущего человека и великого художника. В нем
судьба соединила все условия, все права на прямое наследство всего
подготовленного в русской литературе в конце прошлого и начале нашего века.
В нем пыл африканской крови сочетался с раздольно-спокойною славянской
породой; впечатления детства связывали его со всем объемом русской жизни - с
мирной красотой деревенской природы и сельским (то есть чисто народным)
бытом, с барством, проникнутым философией XVIII столетия, и с кружком людей,
преимущественно занятых литературой. Он принес в лицей уже готовую жажду
сочувствия, потребность вдохнуть в себя все неизвестное, сулимое жизнию, и
неотступную чуткость к ритму, который он ловил во всем окружающем. Он принес
в школу художнический смысл, готовый принять всякое влияние изящно. Сквозь
всю его жизнь проходит и с каждым годом растет изящность формы его
произведений; содержание меняется, но сохраняет и развивает все задатки,
вынесенные из детского и отроческого возраста, Задатки первоначальных и
потому неизгладимых впечатлений. Так он сохранил, с детства всосанный,
светлый скептический реализм философии XVIII столетия, сквозь все попытки,
на мрачные идеалы байронизма: так он разом довел любовь к изящной стороне
старинного барства до уродливой сословной спеси и глубоко уловил русский
народный мотив, народную песню, народные образы (в тесном смысле не только
национального, но простонародного), и выразил с гениальным мастерством.
Вопрос о его народности и ненародности, недавно возникший в нашей
литературе, не меньше празден, как и вопрос о мировом содержании и значении
поэтов. Если судить о народности, в смысле простонародного, на том
основании, читает или не читает поэта простой народ, то мы едва ли начтем
больше двух народных поэтов в целой Европе по очень простой причине: простой
народ так же не читает в Европе, как и у нас. И в Европе, как и у нас,
простой народ не имеет доступу к образованию частью потому, что ему некогда,
его время поглощено поденным трудом; частью потому, что богатые сословия
преднамеренно не допускают его до образования. Только случайные
обстоятельства знакомят народ с его поэтами; для этого надо, чтоб поэт жил в
его среде, чтоб народ его не то что читал, а слушал. Так является Берне в
Шотландии, Берне, живущий и поющий посреди горных пастухов и потому
затверживаемый ими и передаваемый из поколения в поколение. Так Беранже в
Париже, и только в Париже, потому что французское сельское население поет на
иной мотив, мотив, который раздавался в операх Гретри и Боэльдье, в
квартетах Онслова и который мало имеет сходства с парижским водевильным
напевом. Везде литература недоступна массам; Байрон ненавидим высшими
сословиями в Англии, но незнаком простонародию. Шекспир знаком городскому
населению, потому что оно встречается с ним в театрах. Гёте и Шиллера знает
Германия, прошедшая через университеты, а не Германия, работающая шесть
дней, а на седьмой читающая исключительно Библию и катехизис. Везде
литература - достояние горожан, а не народа. Пушкин так же мало имеет
читателей в нашем простонародии, как и Кольцов; видно, еще час народа не
пробил. Но если судить о народности поэта но складу ума и речи, то нельзя не
признать Кольцова народным поэтом - в смысле простонародного, и нельзя не
сознаться, что Пушкин был и народным поэтом. Чтобы литература стала
нераздельна с народом, как она была в сказочном младенчестве обществ, пока
не выделилось особо грамотное сословие от работающего и одинакий уровень
верований выражался всюду в форме песни и легенды, чтоб литература теперь
стала нераздельна с народом, надо воспитание масс, то есть надобны маосам
свобода в яшзни и досуг для образования, и надо, чтоб университеты, из
своего городского, цехового застоя, разбрелись по деревням. Вырастет ли из
наших скромных воскресных школ рассадник повсеместного образования, а не
просто грамотности? Поймется ли, что отсутствие в русском языке различия
национального и народного указывает на то, что у нас бессословность
естественна, а различие сословий - явление, натянутое длинной эпохой
централизации, и с нею обречено на падение? что с первого шага учреждения
свободных, то есть неправительственных, школ у нас возникает необходимость
общего образования? Когда это поймется, народ создаст своих поэтов и оценит
народность поэтов прежнего времена.
Мы сказали, что Пушкин и народный поэт, потому что его всеобъемлющая
впечатлительность включала всякое содержание, отзывалась на всякое
настроение и искала многоразличных форм, в которые вошла и народная форма,
вошло и народное содержание. Стоит взглянуть на его &quot;Балду&quot;, на его
«Поминки&quot;, на &quot;Русалку&quot;, чтоб не усомниться в его обладании народной
стихией. Его мировое значение (как выражались и еще выражаются) трудно
определить не потому, чтобы нельзя было определить значения Пушкина, но по
неопределенности слова: мировое. Если оно относится исключительно к
политическому содержанию и влиянию поэзии, то мы должны исключить Гёте из
числа мировых портов. Если оно относится к научному содержанию, то только
одного Гёте и можно назвать мировым поэтом. Если слово мировое относится к
многоразличшо, к всеобщности содержания - в противоположность к поэзии,
исключительно занятой личным чувством, любовью к женщине, описанием природы
или чем бы то ни было не общественным и настроенным только на один тон, - то
нельзя Пушкина не назвать мировым поэтом, потому что он касался всех явлений
жизни. Если мировое значение относится вообще к влиянию на современный мир,
то влияние Пушкина на русский мир было не меньше, чем влияние Гёте и Шиллера
на германский мир. Что он не имел влияния на Европу - это очень просто: мы
для Европы простонародие; из нашей среды небольшая кучка людей читает
европейское; а нашего Европа вовсе не читает; наши интересы ей или чужды,
или враждебны. Для русских Пушкин имеет мировое значение: в нем отозвался
весь русский мир и все европейское влияние на него, все данные, из которых
этот мир соткан, и выразился своеобразный взгляд на жизнь, и язык
выработался до художественной полноты. До сих пор пушкинская форма и
пушкинский язык, настроение мысли и чувства - у нас живы и не заменились
новыми формами, и Пушкин остается родоначальником и высшим представителем
русской литературы XIX столетия, сколько бы критика, &quot;в детской резвости, ни
колебала его треножник&quot;.

В те дни, когда в садах лицея
Он безмятежно расцветал, -

взволнованная Россия сожгла Москву, отбилась от Наполеона, провела поперек
Европы и вернула из Парижа домой войско, сознававшее победу и следственно
какую-то самостоятельность, силу неопределенную, но все же силу. Многие из
офицеров шли в поход, подготовленные к мысли гражданской свободы знакомством
с западной литературой прошлого века и с самыми происшествиями, снесшими
голову с плеч Людовика XVI. Из дому, несмотря на весь внешний блеск
екатерининского царствования, они могли вынести только чувство, что

С Екатериною прошла
Екатерининская слава

и что злодейское убийство сумасшедшего злодея Павла I не служит для них
преданием, которое из особы царя делало бы что-нибудь неприкосновенное и
священное. В дороге они познакомились с мистически патриотическими
обществами немцев, которые, избавясь от внешнего, чужеземного ига
посредством русских штыков, почувствовали в себе нечто вроде героизма и
домогались свергнуть внутреннее иго своих царьков мал мала меньше; тут же
наши офицеры встретились и с уничтожением крепостного права и с благородною
деятельностью единственного настоящего гражданина из немцев - Штейна. В
Париже наши войска водворили конституцию. Обе струи - струя Радищева и струя
Новикова - оживали с удвоенной силой и сливались в одну потребность положить
начало гражданской свободы в Россия. Как нарочно, тотчас по водворении мира,
перепутанные исторические данные стали совершенно запутываться в голове,
далеко не лишенной поэзии, Александра I. Трагедия его внутренней жизни и
разгром общих обстоятельств, может, были слишком сильны для этой личности,
более сродной к полууединенному раздумью свободномыслящего grand seigneur'a,
чем к государственному делу. Вечно преследуемый призраком убитого отца,
воспитанный либеральным швейцарским бюргером, он с начала царствования
стремился загладить память отцовских неистовств человечным обхождением с
людьми и либеральными учреждениями; тон кордегардии заменился изящностью
обращения, из Сибири возвращались ссыльные, заводились школы в размерах
университетского преподавания. Мистическое настроение колебалось между
Энциклопедизмом Лагарпа и покаянием в отцеубийстве. Но когда обстоятельства
поставили человека на вершину политического значения, мистицизм покаяния
перепутался с мистицизмом власти, чувство страха перед грядущими бедствиями
с чувством, что он спаситель и освободитель народов, чувство мистического
смирения с чувством мистического всемогущества. Из этой внутренней,
трагической запутанности вышло стремление учредить Россию на военную ногу,
чтоб избавить от новых нашествий, освободить народ, сделавши из него единое
войско, проникнуть его духом мистического чувства провидения и все соединить
под благословенную десницу царя. А на деле эта запутанность выразилась
учреждением военных поселений, муштрованием и поронием солдат и
покровительством тайным религиозным обществам. В публике разом развились
наклонности к тайным обществам и ненависть к царской власти. Александр
совершал обязанности капрала в кордегардии, как таинство, обращал крестьян в
солдат из чувства священнодействия; публика не могла примкнуть к этой
нелепости ни с точки Зрения христианского мистицизма, ни с точки зрения
энциклопедизма, ни с точки зрения европейского образования, ни с точки
зрения практических народных потребностей. Самостоятельность войска,
вынесенная из победоносного шествия, дорастала до семеновского бунта;
образованная невоенная молодежь искала законности и думала об освобождении
крестьян: то и другое соединялось в обществе 14 декабря, вызванном разом и
привычкою к религиозным тайным обществам и необходимостью основания
политического тайного общества, потому что помимо его не виделось исхода.
Под этим влиянием изящной формы жизни александровского времени и
противоречащего ей управления, под влиянием усиливающейся ненависти к
власти, потребности свободы и преобразований, под влиянием создающегося
политического общества воспитывался Пушкин в лицее. Очевидно - первое
впечатление, на которое он откликнулся, было впечатление политических
стремлений, и шестнадцатилетний поэт звал &quot;музу пламенной сатиры с бичом
Ювенала&quot;. Товарищ Пушкина - Пущин, бывши в лицее, уже принадлежал к тайному
обществу. Это влияние проникает во всю деятельность поэта с поступления в
лицей до 1827 года. Оно отзывается во всех его произведениях, являвшихся в
печати&quot; Оно слышится в любви к вольному племени в &quot;Кавказском пленнике&quot;, в
жажде воли, дышащей в &quot;Цыганах&quot;. Герои обеих поэм имеют большую погрешность;
они не герои русского мира, они придуманы под влиянием Байрона; они и у
Байрона не принадлежат ни к какому действительному миру, потому что Байрон
создавал их в противоположность ему ненавистной узкой рамке, низменному
нравственному уровню английской жизни. Они (говоря языком немецкой
философии) и у Байрона - создания в антитетическом смысле, точно так, как
социальные теория не что иное, как противоположность, антитезис европейской
экономической и политической жизни в ее целом складе и подробностях. Ни то,
ни другое не имеет корня в действительной почве: Фурье создает
противоположность вечной войне существующего порядка разрозненных
общественных сил; Байрон создает свой идеал из всего, что противно
английским понятиям. Это совпадение явления социальных теорий и идеалов в
поэзии, противоположных существующим людям, чрезвычайно важно, указывает на
единство происхождения и изношенность людей и общественной основы. У нас
социальный склад составляет почву народного быта, у нас требуется не
социальная теория, а историческая постройка; от этого антитетические идеалы
у нас не привились, являлись как подражания и исчезли, не достигнув никакой
полноты поэтического создания. Наша усталь не в общественном складе, не
соизмеримом с дальнейшими потребностями; нам приходится развивать зародыши,
соизмеримые с идеалом; наша усталь - усталь от правительства и жизни, им
приказанной вопреки естественным историческим основам. У Пушкина
байроновские идеалы не удались, и живыми оставались только внутренняя,
затаенная, но всегда чувствуемая вражда с правительственной жизнью н
потребность освобождения. Возникшая из-под впечатлений народной войны и
лицейского образования, под влиянием тайного общества и им самим испытанных
преследований власти - эта потребность выросла у Пушкина в целость
направления. Пушкин начинает отделываться от байроновского идеала в &quot;Братьях
разбойниках&quot;, которые уже не просто антитезис англичанину или европейцу, а
стоят на реальной почве; он совершенно отделывается от байроновского идеала
в &quot;Онегине&quot; и совершенно становится на русскую почву. Но целость
направления, навеянного политическим обществом, нигде не покидает его, и
равно в Ленском, верившем, что &quot;есть избранные судьбою&quot;, и в Онегине,
сломанном русской правительственно-общественной жизнью, чувствуется, что эти
люди прежде всего - не друзья правительства и представляют - один
вдохновенно, другой скептически - протест, против существующего
правительственного порядка вещей. Лица взяты из высшего сословия, потому что
только его меньшинство могло заявить первый протест. Именно эта целость
направления, так изящно проявлявшегося у Пушкина, и имела то громадное
влияние на современные умы а современную литературу, которое разом вызывало
в людях и, как всегда, особенно в юношах, потребность гражданской свободы в
жизни и изящности формы в слове.
В чем заключалась гражданская свобода - Пушкин ее мог сказать: дело
поэзия было выразить настроение и направление, создание же самих учреждений,
вывод формулы входит в иной разряд человеческой деятельности; поэзия могла
выразить отношение человека к задаче, а ее самую задачу и ее решение. Если,
перелистывая лирические политические произведения Пушкина, мы останемся
холодны, читая &quot;оду на свободу&quot;, это именно потому, что в ней, из настроения
и направления, Пушкин перешел в какую-то нетвердым почерком составленную
запись конституционного положения. Эта ода, вероятно, навеяна случайным
разговором о необходимости конституции - мысль, которая часто мелькала перед
глазами тайного общества, не знавшего, куда вынесет сила событий, придется
ли обойтись вовсе без царя, или воспользоваться удобным случаем вынудить
конституцию. Не только в лирическом стихотворении, но и в самой политической
практике вопрос о конституции не мог быть поставлен ясно. Воззвание к царям,
чтобы они склонились -

…первые главой
Под сень надежную закона,
И станут стражею у трона
Народов вольность и покой, -

воззвание, так холодно кончающее стихотворение, начатое в порыве вдохновения
с &quot;разбития изнеженной лиры&quot;, - оно так же мало представляло ясного смысла в
практике, как &quot; в самом стихотворении. Где был этот надежный закон?
Разрозненные указы разных царствований, еще не собранные в свод, не
подвергались критике, н никто не был уверен, чтобы они, даже собранные в
свод, могли служить надежной сенью закона; скорее думалось противное. Закон,
никогда не исходивший из народной жизни, создаваемый из видов
правительственных удобств, а не ради удовлетворения народных потребностей,
не мог представлять никакого ручательства за вольность и покой народа, и,
конечно, из-за этого закона нечего было становиться стражею у трона. Имел ли
этот закон естественную связь с народной жизнью - было больше чем
сомнительно. Самое изучение обычного народного устройства едва было поднято
на степень зарождающегося вопроса; чувствовалось только, что, при
перевороте, придется формальный закон отбросить и ввести в законодательство
иные основания. Но эти основания не были разработаны; требовать конституции
во имя неясных, почти неизвестных оснований было невозможно; а требовать ее
во имя писаного закона - было бесполезно. Вопрос о конституции падал сам
собой; от этого он и являлся у декабристов Северного общества только
мимоходом, как дело, которое при случае не надо упускать из виду, и никогда
не достигал никакой определенной формы и не составлял действительной цели; а
у декабристов Южного общества, общества &quot;Русской правды&quot; даже вовсе не
ставился, как нечто совершенно противоречащее его дели и взгляду на русское
общественное устройство. Кроме отсутствия закона, который бы составлял
надежную сень, было еще отсутствие сословий, которые стали бы стражей у
трона, обуздывая царскую власть. Поставить ли этой стражей помещиков? Но их
выгоды всегда были бы противны всякому началу народной свободы. Поставить
такою стражей среднее сословие? Но у нас под этим именем разумелось только
купечество, которое не есть сословие, а люди разных сословий, занимающиеся
торговлей. Сделать эту стражу из крестьянства? Но прежде, чем оно могло бы
занять эту должность, надо было развязать ему руки и дать ему свободно
устроиться в своем быту; вдобавок закон, во имя которого оно бы стало
стражей, не про него писан. Разве только члены тайного общества составили бы
эту стражу? Но их целью было вызвать общественную жизнь, а не становиться
охранителями трона во имя закона, ими не признаваемого, или иного закона,
который только общественной жизнью и мог быть выработан; а для того, чтобы
эта общественная жизнь могла оказать свое первое слово, уже прежде всего
требовалось отсутствие петербургского правительства. Из всех этих
противоречий вывести конституционную формулу было невозможно, да и
конституция без среднего сословия не мыслима. Аристократическая конституция
относится к миру призраков; ее нигде нет и нигде не было. Бывали
олигархические республики в древнем мире; примера два подобных республик
являлись и в средние века на итальянской почве; но там, где короли
составляли главу феодальной шайки, которую принижали по мере своего
усиления, вопрос конституции был поднят не феодальным, а средним сословием.
Он поднимался разом и против феодализма, и против монархической власти.
Английская конституция вышла из английской революции, и, следственно, не из
аристократического, а из буржуазного начала, и, несмотря на камеру лордов и
некоторые средневековые формы, она представляет владычество буржуазии.
Добиваться подобной конституции в стране, где буржуазии не существует,
нелепо - не потому, что хорошо или дурно монархическое конституционное
правительство вообще, а потому, что в этой стране нет краеугольного условия
для существования конституционной монархии: ее не из чего делать. Вопрос о
конституции у людей того времени в России является как подражание Англии,
взятое у Франции, где наши же войска ее водворили и откуда наши же офицеры
вынесли к ней то уважение, которое человек имеет к делу, в котором сам был
помощником. Этот вопрос возник из того же строя обстоятельств, против
которого в сущности боролись те же самые люди. Он возник из петровского
направления, которое было голым антитезисом русской жизни, антитезисом,
отыскиваемым не в идеалах, создаваемых разумом из возможностей общественной
жизни, а находимым в готовом государственном строе Европы. Идеалы разума еще
могут быть иногда приложимы, потому что в них найдутся общие условия
устройства человеческого стада; но явления чуждой почвы, которые просто
исторические явления, а отнюдь не идеалы, не могут быть пересажены на почву,
не представляющую данных для их повторения. От этого в петровском
направлении, в петровском антитезисе, было столько ошибочного, и от этого
декабристы, частью сознательно, частью бессознательно восставшие против
него, могли, увлекаясь исторически привитою подражательностью, толковать о
конституции только мимоходом, далеко не серьезно и никогда не довели ее
понятия до ясности.
Может быть, конституционная формула, как вое созданное буржуазией, не
имея ни дикой поэзии первобытных героических, сказочных времен народной
жизни, ни не менее дикой поэзии рыцарской доблести, ни той мореподобной
поэзии возникновения общественной свободы и самоустройства народной толпы,
всего менее способно вызвать неподдельное вдохновение поэта; может быть, и
самая неясность конституционной мысли у декабристов и у самого Пушкина
носила в себе немощь впечатления, вызвавшего оду на свободу; как бы то ни
было, мы остаемся холодны при ее чтении. А на современников она произвела
огромное влияние, так была сильна у читателей потребность в поэтическом
отголоске своих стремлений и надежд. Кроме того, что мы лично были
свидетелями этого влияния, оно доказывается и самой ссылкой Пушкина,
которая, по времени совпадает с первым распространением рукописи. Публика
забыла конституционную неясность в стихотворении и рукоплескала &quot;грозе
царей&quot;. Впечатление, произведенное одой, Было не менее сильно, чем
впечатление &quot;Деревни&quot; - стихов творения, выстраданного из действительной
жизни до художественности формы, и не менее &quot;Послания к Чаадаеву&quot;, где так
звучно сказалась юная вера в будущую свободу. Кто во время оно не знал этих
стихотворений? Какой юноша, какой отрок не переписывал? Толчок, данный
литературе вольнолюбивым направлением ее высшего представителя, был так
силен, что с тех пор, и даже сквозь все царствование Николая, русская
литература не смела безнаказанно быть рабскою и продажною. В то время
сильной возбужденности сам Булгарин не дерзал придавать полицейского оттенка
своему борзописанию; замечательно, что и после, во время падения
общественных сил при Николае, этот полицейский оттенок вызывал постоянное
презрение к литературе, так же как и патриотические, то есть монархические
произведения нуждой исковерканного, угасавшего Полевого и тучно возникавшего
Кукольника. Замечательно, что во время общественного падения до безмолвия ни
один срывщик не смел войти в литературное предприятие, не поставив, хотя
намеком, на своем знамени общественного освобождения, потому, что иначе
наверно бы разорился. Мысль общественного освобождения никогда не
переставала быть однозначащею с нравственной чистотой человека, газеты,
журнала, книги, и всякому литературному срывщику, который попробовал бы
кадить противоположному направлению, предстояла&quot; сверх торговой неудачи,
неприятность стать в общественном мнении на одну доску с Булгариным. Через
двадцать лет после оды на свободу, несмотря на общественное принижение,
вследствие той же необходимости гражданской нравственной чистоты,
журналистика допустила к своему ставку Белинского: такова была сила толчка,
данного литературе декабристами и Пушкиным.
Другой поэт того времени, ученик Пушкина по стиху и равносильный по
влиянию, Рылеев - сосредоточивал свою деятельность на политической мысли.
Читая его, невольно угадываешь его внутреннюю работу, видишь человека,
который всякое впечатление, коснувшееся до него на пути жизни, - от вольно
дикого образа скачущей лошади до нежной заботы любящей женщины о любимом
страдальце, - он все торопится прикрепить к единой мысли гражданской
свободы, его нигде не покидающей -

Ни в тишине степей родных,
Ни в таборе, ни в вихре боя,
Ни в час мольбы в церквах святых…

Поэтическая деятельность Рылеева подчинена политической, все
впечатления жизни подчинены одному сильнейшему впечатлению; какие бы ни
брались аккорды - они вечно звучат на одном основном тоне. То, что у Пушкина
выражалось в целости направления, то у Рылеева составляло исключительность
направления. В этом была сила его влияния и его односторонность. Пушкин, с
своей всеобъемлющей впечатлительностью, не мог понять исповеди Наливайки;
публика поняла ее и откликнулась. Пушкин искал образа казацкого вождя, чтоб
быть вполне удовлетворенным этим отрывком, и не находил его - и был прав; он
только забыл в заглавие поставить: исповедь Рылеева, и тогда бы он
удовлетворился; публика поняла, что это была исповедь не только Рылеева, но
каждого неравнодушного человека того времени. Великий художник не понял
великого мученика и его святую односторонность; он считал ее за ошибку, но
внутренно невольно поддавался влиянию, которое захватывало и его в одно
направление. Он с любовью смотрел, как талант Рылеева вырастал, начиная с
«Дум&quot;, сочиненных ученической рукою, до &quot;Войнаровского&quot; и &quot;Наливайки&quot;, где
все - и ясность впечатлений, и сам стих, возмужали, не выходя из
исключительности направления. Насколько этот талант мог вырасти и расширить
свою односторонность, - вышел ли бы он из нее до всеобъемлющей поэтичности,
или бы только подчинил ей более разнообразных явлений жизни, - мы не в силах
судить: петля палача сделала все гадания бесполезными. Одно мы знаем, что
святая односторонность его поэзии была выражением святой души и святой
жизни; нравственная чистота Рылеева дает его произведениям силу, которая
охватывает читателя не меньше, чем самая до тонкости доведенная
художественная отделка. Перечитывая &quot;Войнаровского&quot; теперь, мы пришли к
убеждению, что он и теперь так же увлекателен, как был тогда, и тайна этого
впечатления заключается в человечески-гражданской чистоте и доблести поэта,
заменяющих самую художественность, или, лучше, доведенных до художественного
выражения. Нам кажется, что приходит пора свести эстетическую критику с
метафизических подмостков на живое поле истории, перестать уклоняться от
живого впечатления, навеянного поэтическим произведением, искажая это
впечатление мыслью, что произведение не подходит под вечные условия
искусства; пора объяснить себе силу этого впечатления силой, с которой
исторические и биографические данные вызвали в душе поэта его создание!
Истинность поэмы гораздо больше основана на исторической обстановке и
личности поэта, в взаимном действии которых вся искренность произведения,
чем на вечных началах искусства; а вечных начал искусства, помимо его
технической стороны, нет. Техническая сторона искусства вечно одна и та же;
никогда живопись не уклонится безнаказанно от законов перспективы, от линий
человеческого тела, даже в самых фантастических образах чертей и ангелов;
никогда музыка безнаказанно не уклонится от естественных условий гармонии;
никогда поэзия безнаказанно не отшатнется от естественности образов и
выражений и от гармонии стиха. Законы техники вечны, как законы природы,
которых они повторение в искусстве. Чем сильнее талант, тем он больше
обладает техникой и умеет ею пользоваться. Но форма и содержание
произведений меняются с историческим складом народов и обстоятельств;
физиологически неизбежные трагедии и комедии жизни остаются в роде
человеческом, но образ жизни меняется и кладет свою печать на форму
произведений; религиозный, научный, политический и общественный взгляд на
вещи меняется и дает иное содержание. Греческий хор исчез из трагедии,
потому что исчез образ жизни эллинов; католический взгляд Данта не имеет
ничего общего с миросозерцанием Гамлета. Одна черта из жизни Шекспира,
которая показала бы нам, как ему бывало трудно внутреннюю мысль перевести в
поступок, да еще при той исторической обстановке, которая заставляет его
отправить сумасшедшего в Англию, потому что там все живут сумасшедшие, -
одна такая черта из жизни больше, ярче, живее и теплее объяснит нам Гамлета,
чем все многоглаголание Ретчера и иных гномов метафизической науки. Таким
образом, сила впечатления, производимого теперь &quot;Войнаровским&quot; и отрывками
из &quot;Наливайки&quot;, нам становится ясна, когда мы приходим к пониманию, что в
них пришла к слову, художественно сказалась целая внутренняя жизнь
гражданского деятеля, и в гармоническом стихе и в жарком чувстве, кроме
того, охватывает вся мощь традиции, не только не умершей, но полной близкой
будущностью.
С недоумением и благоговением нам хотелось бы объяснить конец
деятельности Рылеева, его последние стихотворения, и нет у нас никакой
биографической нити. В его целой деятельности религиозный вопрос вовсе
оставлен в стороне; перед плахой его стих становится религиозен. Это
доказывается двумя стихотворениями, сочиненными в Алексеевском равелине. Они
не успели попасть в эту часть нашего сборника. Вот одно из них, последнее:

Мне тошно здесь, как на чужбине…
Когда я сброшу жизнь мою?
Кто даст мне крыле голубине -
Да полечу и почию?..
Весь мир как смрадная могила!
Душа из тела рвется вон.
Творец! ты мне прибежище и сила,
Услышь мой вопль, вонми мой стон!
Приникни на мое моленье,
Вонми смирению души -
Пошли друзьям моим спасенье,
А мне даруй грехов прощенье
И дух от тела разреши!

Удивительное впечатление производит это предсмертное стихотворение
повешенного героя. Нас нельзя заподозрить в религиозности, а между тем оно
так искренно и истинно, так глубоко скорбно и чисто, что его хочется спеть.
Но откуда этот неподдельно религиозный мотив? Был ли Рылеев религиозен
_всегда_, но не поминал о религии, потому что был слишком занят гражданским
делом? Или тюрьма вызвала у сильного бойца потребность слабодушного
утешения? Разрешение этого вопроса очень важно и для понимания Рылеева, и
для русской литературы. Если он всегда был религиозен - то необходимо
новиковокая традиция входила в его воспитание. Как, через какое посредство
она связывалась с его жизнью? И - невольно вдумываешься во всю деятельность
Новикова и отыскиваешь нить, проходящую от него до 14 декабря, и досадно,
что материалы для науки жизни так мало разработаны.
Около Пушкина и Рылеева выросла и развилась целая дружина поэтов, более
или менее талантливых. Рылеев имел равносильное, если не большее, влияние на
политическое движение современников вообще, но Пушкин имел несравненно
большее, почти исключительное влияние собственно на литературный круг и на
общественное участие в литературе. Его многообразное содержание заставляло
изучать не одну политическую струну и, следственно, вызывало последователей
во всем, что составляет поэзию для человека; но целость вольнолюбивого
направления сохранилась у всех, так что оно звучало даже в &quot;Чернеце&quot;
Козлова. В направлении исключительно политическом следовал за Рылеевым
только один, товарищ Пушкина по лицею, Кюхельбекер. Остальные разобрали
политическое содержание Пушкина; каждый взял то, что ему было сроднее, от
унылой нежности песенок Дельвига до гениальной элегичности Баратынского; но
вся дружина могла назваться дружиной вольнолюбивых поэтов; даже маленький
Глинка писал:

Рабы, влачашие оковы,
Высоких песен не поют.

А Баратынский затронул вопрос поглубже, вопрос различия сословий. Его
«Цыганка&quot;, может не довольно оцененная, проникнута гражданской мыслью и
исполнена истинно трагических движений. К сожалению, у нас нет ее под рукою,
но невольно приходит на память, как цыганка, жертвуемая сословному
предрассудку, говорит про свою аристократическую соперницу:

Ее вчера я увидала -
Совсем, совсем не хороша!

Глубина этого движения не требует пояснений.
Таким образом поэзия того времени, охватив все поэтическое содержание
человеческой природы, в целости своего направления являлась как вызов на
политическую борьбу и отчасти коснулась социального вопроса. Но, работая
ради освобождения народа от насилия и власти, она не была в силах вызвать
народ на борьбу, потому что вращалась исключительно в рядах высших, читающих
сословий, отделенных от народа отношением властителя к слуге. Поэзия и
литература полагали начало к сближению сословий во имя общих убеждений, но
не во имя действительных народных потребностей, которых понимание было равно
не разработано ни в их исторических составных данных, ни в их современном
положении. Только гений Пестеля предугадывал склад государственной
будущности, народное землевладение, &quot;вязь целого и самобытность областей; но
литература не сходила, из общей неопределенности des droits de l'homme {прав
человека (франц.).}, на реальную почву народной жизни. Она была точкой
отправления к сближению с народом, но не могла осуществить его. Может быть,
от этого не удалось и 14 декабря. Зачавшись в среде преимущественно барской,
да еще в среде образованного меньшинства барства, литература - как мы уже
сказали - унаследовала от прежних деятелей еще иную потребность: сверх того,
что она пришла к понятию политической свободы и сознанию, что и каждый ее
деятель, сколько бы ни принадлежал к барству по происхождению, прежде всего
принадлежит русскому народу и работает ради его освобождения, - сверх этого
она имела потребность говорить изящно. Может быть, изящество языка и могло
вырасти только у образованного барства, и для литературы - это был, конечно,
не проигрыш; самое джентльменство Александра влекло в ту же сторону.
Вдобавок и у нас изящество не спорило с политическим идеалом des droits de
l'homme, так же как не спорило с ним и в европейской литературе от
энциклопедистов до Байрона, Изящность в приемах, в образе жизни
обусловливала изящность языка и форм в литературе. С этой точки зрения мы
смотрим на отдел стихотворений Пушкина, который мы назвали эротическим,
пожалуй, назовемте неприличным, похабным, но какое ни дайте ему название, вы
все же найдете, что он проникнут &quot;вольным духом&quot; и изящен по форме и языку.
От этого, как ни странно встретить в одной книге поэзию гражданских
стремлений и поэзию неприличную, а они связаны больше, чем кажется. В
сущности они ветви одного дерева, и в каждой неприличной эпиграмме вы
найдете политическую пощечину. Любовь к непристойностям, общая всем народам,
очень домашняя у русского народа, всегда - у нас, как и везде, - находила
выражение в литературе. Вошла ли она в пушкинскую поэзию вследствие своей
бессословной народности, или потому что он

Читал охотно Елисея,

или под влиянием древних и Парни, самого изящного и поэтического из
французских поэтов, - мы не беремся решить, но одно очевидно - она, под
влиянием воспитания, сложилась у него в либеральный склад и изящную форму.
Мы были очень рады, узнавши (слишком поздно для нашего издания), что
«Вечерняя прогулка&quot; не Пушкина, а Полежаева; что &quot;Первая ночь брака&quot;, по
крайней мере, сомнительна; иные приписывают ее тоже Полежаеву, но - к
сожалению - мы слышали от знакомого с Пушкиным, что эта пьеса действительно
его. Мы берем его &quot;Гаврилиаду&quot; и &quot;Царя Никиту&quot;, где язык и форма, особенно в
последнем, безукоризненно изящны и вместе с тем содержание их проникнуто
религиозным и политическим вольномыслием, Для нас очень важна Эта сторона
изящества неприличных стихотворений Пушкина; мы слишком неизбежно видим, как
с отсутствием изящности форм в жизни на долю стихотворений неприличного
содержания остается только неприличность и устраняется все изящное.
«Гаврилиада&quot;, принадлежащая к произведениям раннего возраста поэта, без
сомнения, отзывается влиянием Парни. Рассказ Сатаны о том, как и почему он
научил Еву отведать запрещенного плода, и прилет голубя имеют всю силу и
прелесть лучших позднейших произведений Пушкина. &quot;Царь Никита&quot; рассказан со
всей простотой народной сказки и со всем пушкинским изяществом. Если XVIII
столетие навеяло поэту первое атеистическое произведение, то в &quot;Царе Никите&quot;
нельзя не увидать следов сближения с народной жизнью и выросшего в обществе
декабристов презрения к царской власти. С одной стороны, Пушкин довел
стихотворения эротического содержания до высокой художественности, где уже
ни одна грубая черта не высказывается угловато и все облечено в поэтическую
прозрачность; так&lt;ово&gt; стихотворение:

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем…

С другой стороны, циническая эпиграмма Пушкина всегда бьет политического
врага даже в литературном враге; от Николая до Булгарина, от царя до шпиона
- везде казнится один враг, враг гражданской свободы. Лучшее доказательство,
что самые личные враги Пушкина, затрагивая его, затрагивали и целость
направления и становились врагами общественными. Так была эта личность
неразрывно связана с общими стремлениями.
Но прежде чем мы дойдем до ухода Пушкина из целости гражданского
направления в исключительную художественность, нам остается докончить первую
половину двадцатых годов воспоминанием об одном могучем произведении,
которое совершенно самобытно, писано не учеником Пушкина, а своеобразным
мастером, и дополняет эпоху и ее общие интересы. Мы говорим о &quot;Горе от ума&quot;.
Если Онегин выразил сломанность, усталь жизни, которая при существующем
правительственном порядке вещей не имеет исхода в общественную деятельность
и, следовательно, не имеет определенной цели, достойной умственно развитого
человека, - то Чацкий представляет деятельную сторону жизни, негодование,
ненависть к существующему правительственному складу общества. Критика как-то
решила, что Чацкий не живое лицо, а ходячая сатира, отвлеченное, враждебное
понимание современного общества, или образ мыслей самого Грибоедова. Мы не
можем понять, как критика из метафизической эстетики дошла до заключения,
что живое лицо может любить, сморкаться, говорить интимные вещи или
обыденные пошлости, но не может иметь гражданского образа мыслей, А что же,
если для этого лица существенная сторона жизни, основной тон, исключительное
занятие - его гражданский образ мыслей, что же прикажете ему делать иного,
как остаться живым лицом вопреки критике? Если это лицо, положимте - Чацкий,
представляет только псевдоним Грибоедова, то отчего же Грибоедову в то время
нельзя было быть живым лицом, которого жизнь поглощена гражданским
стремлением и враждою к современному порядку вещей? Но Чацкий не только
Грибоедов, Чацкий - живой человек своей эпохи, от этого он тем более живое
лицо. От этого, чего критика не хотела заметить, все лица сгруппированы
около него; он - самый рельефный образ в целой комедии и один стоит на
первом плане. От этого и громадное впечатление, которое &quot;Горе от ума&quot; имело
в то время при чтении и после, на театре, принадлежит собственно Чацкому,
как лицу, сосредоточивающему на себе общественное страдание и движение
своего времени. Чацкий, исключительно занятый гражданским вопросом и
переполненный горькой безвыходностью русской жизни, скачет по Европе; у него
оставалось одно чувство, в котором он еще чаял опасения - любовь к женщине;
ради этого чувства он возвращается домой, но и оно разбивается о пошлость
окружающего мира, и он опять бежит &quot;искать по свету, где оскорбленному есть
чувству уголок&quot;. Личное счастие не удалось, общественные надежды не расцвели
от встречи с Репетиловым. Большинство признало его за сумасшедшего. Жизнь
сломана, и родство этого деятельного человека с усталым и скептически
сосредоточенным Онегиным становится ясно, так же как и влияние того и
другого на литературу и общество.
Есть мелкие заметки против &quot;Горе от ума&quot;. Одна из них - и, может быть,
самая верная - принадлежит Пушкину: зачем Чацкий, умный человек, говорит
всякую задушевную мысль при Фамусовых и Скалозубах? Пушкину это казалось
неестественным. Мы не можем решить вопроса ни в пользу Пушкина, ни в пользу
Грибоедова. Для нас лично оно кажется, оно было бы неестественным; но,
вспоминая, как в то время члены тайного общества и люди одинакового с ними
убеждения говорили свои мысли вслух везде и при всех, дело становится более
чем возможным - оно исторически верно. Энтузиазм во все эпохи и у всех
народов не любил утаивать своих убеждений, и едва ли нам можно возразить,
что Чацкий не принадлежит к тайному обществу и не стоит в рядах энтузиастов;
Чацкий чувствует себя самостоятельным врагом порядка вещей своего временя,
он высказывает свои убеждения Фамусову, потому что они оскорбляют Фамусова,
а ему надо оскорблять Фамусовых, и тогда дело становится не только
исторически верным, но и лично для Чацкого естественным.
Другая мелкая нападка критики - это на выходку Чадского против
французика из Бордо и желание перенять у китайцев &quot;их мудрого незнанья
иноземцев&quot;. Если ми вспомним тогдашнее раболепие барства перед всем ишь
странным, перенимание не умственной деятельности Европы, а пошлой стороны ее
жизни; если мы подумаем, что это перенимание еще не угомонилось и теперь,
что то же раболепие недавно отозвалось при посещении Дюма-старшего и
Молинари, что оно в науке я даже в политических теориях еще и теперь доходит
до идолопоклонства и мании, то выходка Чацкого и его желание сблизиться с
народом вовсе не покажутся смешны и странны, и его мысль о подражания
китайцам нельзя будет добросовестно принять за серьезный проект, а просто за
невольно в ум пришедшее ироническое движение, как оно и есть в самом деле.
Но вот время Чацкого и Онегина, время Рылеева и Пестеля разразилось 14
декабрем, покачалось на одном месте недолгое время и стало стихать и
переходить в грустное безмолвное раздумье и притаение гражданского вопроса.
Грибоедов, спасшись от ссылки посредством родственных связей, примкнул к
правительству и на дипломатическом поприще наткнулся на случайную гибель. Но
талант его и без того уже выл погибшим: он высказал в &quot;Горе от ума&quot; все, что
у него было на сердце, а дальше он ничего не мог развить в себе самом,
именно потому, что он примкнул к правительству, этому гробу русских талантов
и русской доблести. Пушкин попал ко двору. Николай поиграл с ним в меценаты,
и впечатлительный поэт увлекся. Тут его гениальная впечатлительность
становится его слабостью, и он разом, в том же 1827 году, пишет в Сибирь к
декабристам:

Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье -
и стансы:

Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю…

Неужто Пушкин увлекся Николаем Павловичем? странно сказать - а это
правда. Впечатление власти, его пощадившей, умеренная, мелкая точка зрения
друзей, оставшихся с ним, - Карамзина, Жуковского, Вяземского, Плетнева, - и
отсутствие истинных деятелей русской мысли и русской свободы заставили
впечатлительного поэта склонить покорную голову перед властью и примкнуть к
вере в централизацию и к точке зрения на Россию не просто славянофильской, а
правительственно-славянофильской, с которой борьба за независимость могла
показаться &quot;спором о семейном старшинстве&quot;. В 31 году он дошел до оды
«Клеветникам России&quot;. Видно, что граждански общество и поэт падали быстро.
Польская революция иначе откликнулась в Сибири, сохранявшей благородную
традицию в лице мучеников 14 декабря. Если сравнить &quot;Клеветникам России&quot; с
стихотворением Одоевского, помещенным в конце этой книги на стр. 423 &lt;&quot;При
известии о польской революции…&quot;&gt;, то и самое сверкание _стальной щетины_,
образ, взлелеянный петербургским Марсовым полем, померкнет перед чистотою
гражданской мысли в рудниках, на каторге. Даже в рядах зарождающегося, иного
славянофильства - не Петербургского, не правительственного - иначе
отразилась польская революция; стоит взглянуть на стихотворение Хомякова на
211 стр. этого сборника &lt;&quot;1883 год&quot;&gt;. Пушкину самому было неловко от своего
увлечения Николаем и централизацией; сибирские друзья были для него дороги;
на душе у него лежал траур; неугасшее чувство гражданской свободы не раз
вспыхивало и томило: он удалился в художественность, как в пустыню, где мог
бескорыстно молиться бегу искусства и искать спасения. Мы не берем на себя
наглости, как теперь в нашей литературе вошло в привычку, хватать по
заветным личностям с плеча грязною ладонью; эта бесцеремонность показывает в
драчуне гораздо больше желания заявить существование своей маленькой
ничтожности, сказать что вот и я-де великий человек и я что-нибудь да значу,
потому что ругаюсь (je pete, done je suis), - чем действительного,
добросовестного чувства истины! Может быть, Это ползание червей по дорогому
покойнику и естественно, но все же производит невольное н точно так же, для
чистого человека, естественное отвращение. Мы не обвиним Пушкина в
преднамеренной измене свободным убеждениям, то есть в подлости, не только
потому, что не любим обращаться небрежно с великими явлениями русской и
вообще человеческой жизни, но и потому, что преднамеренной измены в его
стороны не было. Чувство свободы не замолкало в нем и переходило в уныние, в
сознание бессилия; под этим настроением явилось стихотворение &quot;Сеятель&quot;…
удушливое давление николаевского царствования не могло не отразиться на
впечатлительном уме свободномыслящего поэта. С другой стороны, - образование
государственной силы под руководством централизации, блеск власти и
патриотизм со всей узкостью племенной вражды, &quot;спора племен между собою&quot;,
производили на него равносильное впечатление, так что со второй половины
двадцатых годов Пушкин, в своих гражданских убеждениях, постоянно находился
под двойным и противоположным впечатлением; он в обоих случаях был искренен
и колебался в противоречии, поддаваясь на ту и на другую сторону, смотря по
впечатлению минуты. Впечатлительность, как мы сказали, была его
гениальностью и его слабостью; с противоречием он сладить не мог, и так как
обе противоположности равно владели им, то его гражданское настроение
обратилось в ничто, и он стал жить исключительно по направлению, куда его
вел первоначальный толчок его деятельности, по направлению художественного
понимания жизни. Что сталось бы с Пушкиным, если бы пуля странствующего
искателя приключений не прекратила дней его, опять может быть только
предметом праздных гаданий. Вероятно, из патриотизма уже наклонный к
панславизму, он перешел бы на сторону тех славянофилов, которые никогда не
могли примириться с петербургской централизацией, и постепенно снова воскрес
бы к впечатлениям свободы, с большим знанием своей страны и большим
пониманием народных потребностей. Каждение централизации было и не у одного
Пушкина; ему поддавался и Белинский; оно и в наше время бродит в юридическом
доктринаризме. Как натура живая и сильная, Белинский быстро вынырнул из
этого положения; вероятно, то же бы случилось и с Пушкиным, Но, не зная
того, чего не было, мы только смотрим на психическое развитие, которое
совершилось; наша задача была указать на ту живую впечатлительность, которая
создала в литературе целость вольнолюбивого направления и вместе с тем не
допустила декабристов принять в свой спасительный союз слишком подвижного
человека, - впечатлительность, которая разом доходила до гениальности,
потому что была всеобъемлюща и глубоко искренна, и до слабости, потому что
подчинялась внешности, и которая из сломанного человека сделала великого
художника. Станемте же глядеть назад не с ругательством и клеветой, но с
сердечной печалью о преждевременной кончине поэта в мрачную годину русской
жизни, когда он странствовал &quot;среди долины дикой, объятый великою скорбью&quot; и
искал юношу, читающего книгу, который бы указал ему дорогу к свету; станемте
глядеть назад с благоговением к великому художнику. Сердиться на историю,
даже когда это делается и не в видах раздраженного самолюбия, - смешно и
бесплодно; историю можно только объяснять и ставить основанием будущего
развития, дело беззлобное - потому что великое.
Незадолго до 14 декабря иной мир, мир русского _невежественного_
барства, русского помещичества, выпустил в свет горячего юношу с сильным
поэтическим талантом, который мог развиться только под условием - забыть,
отвергнуть среду, из которой он вышел; но с детства усвоенная привычка
необузданности и рука Николая - дикого каменного гостя, настигшего дикого
Дон-Жуана, - не допустили могучий талант до отрицания этой среды в жизни, а
следственно и в поэзии, и он -

Не расцвел
И отцвел
В утре пасмурных дней,

спасаясь от утраты всякой надежды в уродливость буйства бесконечного,
безобразного; исчез, не развившись, а все же оставив резкий, жгучий след;
погиб с тем воплем отчаяния, с которым мог погибнуть только человек,
чувствовавший, что 14 декабря всякая русская свобода рухнула навеки и что,
помимо необузданного самозабвения в вечной оргии, - которая доконала бы
тщетно живое тело, чем скорей, тем лучше, - ничего не остается на свете.
Полежаев заканчивает в поэзии первую неудавшуюся битву свободы с
самодержавием; он юношей остался в живых после проигранного сражения, но
неизлечимо ранен и наскоро&quot; доживает свой век. Интерес сузился, общественный
интерес переходит в личный; поэту уже не шепчет тайный голос, что &quot;пора
губить врага Украины&quot;; для него дорога не Украина, а дорого личное страдание
в безысходной тюрьме и чувство близкого конца или казни. Редко на ком
обстоятельства жизни так ярко отразились, как на личности и поэзии
Полежаева. Уродливая поэма, за которую царственный Иуда-Меценат дал поэту
лобзание и отдал его в солдаты, бросает полный свет на его существование и
вместе указывает на раздвоенность нашего высшего сословия - на образованное
меньшинство и дикое помещичество. Сашка вырос в среде дикого помещичества;
он ненавидит его, но хранит все его привычки, ставящие его в уровень с
задавленным им дворовым человеком; Сашку воспитывает дворовый человек, да он
воспитывает и все дикое помещичество. От этого Сашка плачет перед
отцом-барином, которого обманывает, и бьет девок по зубам. В нем есть удаль,
но нет изящества; в нем есть жажда воли и ненависть к власти, но нет
благородства, нет доблести. Он просто буян, как вообще дворовый человек и
дикий помещик. Мы очень хорошо знаем эту среду необузданного помещичества,
которое с дворней пьет и дворню бьет, чтоб не видеть ясно, как оно создало
«Сашку&quot;; в поэме остался один цинизм с недосугом обработать язык, лишенный
изящной формы и изящных образов. Какое необъятное расстояние от эротических
стихотворений Пушкина! Среда образованного, мыслящего меньшинства вырастила
Пушкина, среда дикого помещичества вырастила Полежаева. После первой
проигранной попытки свободы Пушкин и образованное меньшинство еще могли
отдохнуть в чувстве изящного, в понятии художественности; Полежаеву негде
было искать отдыха и оставалось выгореть в собственной необузданности. От
народа обе стороны были далеки, несмотря на гражданское направление одной и
на близость нравов другой с дворовым человеком; собственно народ, то есть
крестьянство, так же далек от дворового человека, как и от помещика;
дворовый человек представляет для него только помещичьего чиновника. Но
образованное меньшинство могло на пути искать отдыха; в нем таилась надежда
на сближение с народом, в нем вырабатывались в, определялись общественные
убеждения. У дикого помещичества нет исхода; оно не может себя вообразить
иначе, как плачущим перед отцом-государем, оделившим его землей и рабами и
бьющим по зубам остальной люд; оно обречено на гибель. Бедный поэт, несмотря
на весь душевный жар, на неопределенное, но горячее сочувствие гражданской
свободе, не мог оторваться от привычек необузданности, его взлелеявшей, и
погиб - равно под гнетом собственной, личной традиции и под гнетом царской
власти, покаравшей его за то, что он мыслию смел оторваться от этой
традиции. Мы не знаем больше трагической жизни и больше рокового конца. Все
соединилось против юноши, страстно полюбившего волю и рифму, - происхождение
и царь, воспитание и Николай Павлович; наконец, крысы обкусали ноги его
трупа. Заброшенного в казарменных подвалах. И поневоле у живого человека
вырывается проклятье и этой недостойной среде, и этой недостойной власти!
Влияние Полежаева на литературу и общество, несмотря на силу его отчаяния,
несмотря на жесткую и мрачную, но истинную и искренную поэзию его
«Арестанта&quot;, ходившего в рукописи по рукам, - было не сильно, как последний
звук замирающего выстрела. Общество шло к отдыху и раздумью. Пушкин дорастал
до гениальной художественности, но перед концом поворачивал к глухому,
мистическому полуотчаянию, полупророчеству - так звучат его подражания
Данту. &quot;Не дай мне бог сойти с ума&quot;, &quot;Однажды странствуя&quot;. На этом звуке он
замер. Новых талантов не являлось. Домогались до чего-то лжеталанты - вроде
Кукольника; их поверхностями след скоро изгладился из памяти, как все
неистинное. Но между тем, несмотря на аристократические прорывы у Пушкина,
вроде &quot;Родословной&quot;, &quot;Мещанина&quot;, &quot;Эпиграммы на Северина&quot;, - целость его
гражданского направления и влияние декабристов достигли одного результата:
уважение к барству и помещичеству было подточено в общественном сознании;
меньшинство дворянства не могло быть помещиком откровенно и не могло не быть
помещиком безнаказанно. Внутренняя мысль и совесть мешали оставаться в этих
отношениях к народу, Николай не позволял из них выйти, считая самую мысль за
революцию. Нельзя было вырваться из собственного преступного положения,
нельзя было последовать внутреннему влечению и сблизиться с народом, еще
противнее было бы примкнуть к правительству. Меньшинство почувствовало себя
лишним человеком. Общественной деятельности для него не было; ему еще
позволялось углубляться в собственную тоску и пустоту жизни, а &quot;родину
любить только странною любовью, необъяснимою для рассудка&quot;, любовью привычки
к знакомому пейзажу. Напряженная трагичность этого положения требовала
сильного голоса в литературе; ее все чувствовали, но она ускользала от
внимания и наблюдения, заглушаемая внешней суетой жизни. Ее выразил
Лермонтов. С упорной неизменностью провел он свою тяжелую задачу, гениальной
впечатлительностью понимая всю прелесть жизни и постоянно сознавая себя
лишним человеком в этом мире, где ему душно, как в тюрьме или монастыре, и
откуда ему хочется вырваться куда-нибудь на простор и дикую волю, как Мцыри,
его самый ясный или единственный идеал. Этот антитетический идеал всякой
общественности Лермонтов лелеял всю свою жизнь) в юношестве идеал ему
является в образе Демона; мужая, поэт все больше и больше хочет свести его
на действительную человеческую почву; он его преследует в салоне, где сам
проводит или убивает свое время, но где, в сущности, его идеалу нет места, и
где, следственно, он в лице Арбенина ему не удается; он его преследует в
какой-то исторической обстановке, в Орше, но и тут ему нет места, обстановка
выходит чем-то посторонним; наконец, идеал достигает прозрачной ясности и
целости в пленном отроке, рожденном на свободе, убегающем из заточения
подышать зеленым лесом, дикой волей, подраться с зверями, с которыми борьба
для него отрадна; борьба с людьми для него скучна, они ему слишком чужие, он
их презирает; они слишком бессильны сами по себе, слишком ничтожны; их сила
только в том, что их много и что их множество утомляет и обессиливает. Лучше
три дня вздохнуть без них на свободе, самобытно и потом погибнуть, чем
склонить гордую голову перед ними и жить долго и скучно, мало-помалу
утрачивая вольную душу и звонкий голос и сливаясь с их немым множеством.
Женский идеал Лермонтова тот же самый; это уже не деревенская барышня, не
Татьяна, любящая и унылая, страдающая и покорная; это женщина, которой нужна
власть над людьми, которых она презирает, женщина, в которой больше
гордости и ненависти, чем любви, женщина, противоположная всякой
общественности, в чьих глазах &quot;темно, как в синем море&quot;, чья душа

Из тех, которым рано все понятно,
Для мук и счастья, для добра и зла
В них пищи много; только невозвратно
Они идут, куда их повела
Случайность, без раскаянья, упреков
И жалобы. Им в жизни нет уроков,
Их чувствам повторяться не дано…
Такие души я любил давно
Отыскивать по свету на свободе:
Я сам ведь был немножко в этом роде!

И в самом деле, женский идеал Лермонтова опять тот же Демон, тот же Мцыри,
но в другой обстановке, соответственной полу. Докончить своего женского
идеала он нигде не мог; он его любит в царице Тамаре, но это легенда из
чуждого времени; а он хочет любить свой идеал в действительности,
добивается поставить его возле себя, пробует в сказке для детей и не
кончает… Смерть ли прервала создание или идеал невозможен и никогда не
дошел бы до ясности?.. Существующую женщину он презирает: &quot;пускай себе
плачет, ей ничего не значит&quot;. Откуда эта неодолимая потребность презрения,
которая заставляет его говорить, - а это во время оно казалось страшно
дерзко, - говорить первой (по тогдашнему понятию) европейской нации,
«великому народу&quot;:

Ты жалкой и пустой народ! -

и в то же время дома не находить, кому подать руку в минуту душевной
невзгоды? Имел ли он право не иметь друга, презирать собственную любовь к
женщине, презирать всякую общественность? В том-то и дело, что жизнь, что
история ставит не _право_, а _возможность_, или, лучше, необходимость,
следствие целого склада причин. В первой молодости, под влиянием
английски-антитетического идеала Байрона, Лермонтов увидал русскую
общественность николаевского времени и почувствовал, что и в этом мире он
чужой, что ему тут делать нечего, что работать ради этого общества не стоит
труда, из него ничего не выйдет; да не только ради этого, но ради какого бы
то ни было общества; кроме презрения, он ничего ничему общественному дать не
может. С этой точки зрения он смотрит и на личные отношения. Он вращается в
большом и малом свете, со всеми знаком, никого не любит - да и не за что; он
в жизни постоянно шутит и хохочет, как школьник, а внутри у него отвращение
от общей действительности - от лиц, с которыми встречается, от самого себя и
своего положения, внутри у него тоска, тяжелая и безвыходная. От этого мысль
побега из этой среды для пего так истинна и поэтична, идеал Мцыри так
искренен; и от этого его положение, его пребывание в действительности так
ложно, что Печорин, сам не замечая, такой же фразер, как Грушницкий. Только
необычайная сила языка, верность остальных характеров и поэтическая прелесть
обстановки сделали из &quot;Героя нашего времени&quot; поэму, где и самая проза звучит
как стих. Влияние Лермонтова, сочувствие к нему было огромно; всякий,
признаваясь или не признаваясь, невольно чувствовал себя лишним человеком и
чужим в этой среде, которой ни любить, ни уважать было не за что,
следственно, всякий находил в нем свой отголосок. Но последователей у него
не было, потому что каждый был чем-нибудь занят в жизни хотя бы для того,
чтоб как-нибудь наполнить пустоту, в чем-нибудь да позабыться, и не у
всякого хватало силы на внутреннее, гордое и мрачное уединение. Струну,
задетую Лермонтовым, каждый чувствовал в себе - равно скептик и мистик,
каждый, не находивший себе места в жизни и живой деятельности; а их
откровенно никто не находил. Лермонтов не был теоретическим скептиком, он не
искал разгадки жизни; объяснение ее начал было для него равнодушно;
теоретического вопроса он нигде не коснулся. Он был скептиком в практике, в
самой жизни, ов не верил в ее исход и потому на всякую человеческую
деятельность смотрел с пренебрежением и общественный вопрос выбросил из
своей поэзии. Кроме строчки презрения, брошенного на Францию, строчки
ненависти к придворному барству в стихах на смерть Пушкина, он не затронул
ни одного гражданского чувства, - разве ненужность войны в &quot;Валерике&quot;; но
это скорее презрение и к войне, чем мысль общественной гармонии. Равнодушие
к теоретическому вопросу удалило его от науки; он и в ее исход не мог верить
a priori и потому не принимался за нее. Равнодушный к происхождению и
скептик в исходе, он ловил свой идеал отчужденности и презрения, так же мало
заботясь об эстетической теории искусства ради искусства, как и о всех
отвлеченных вопросах, поднятых в его время под знаменем германской науки и
раздвоившихся на два лагеря: западный и славянский. Вечера, где собирались
враждующие партии, равно как и всякие иные вечера с ученым или литературным
оттенком, он называл &quot;литературной мастурбацией&quot;, чуждался их н уходил в
великосветскую жизнь отыскивать идеал маленькой Нины; но идеал &quot;ускользал,
как змея&quot;, и поэт оставался в своем холодно палящем одиночестве. Николай
постоянно преследовал Лермонтова. Кажется, за что бы? Поэт не принимал
участия в политической задаче, ненавистной Николаю, от нее бледневшему.
Равнодушный к убеждениям, он даже написал в честь Николая несколько
необычайно звучных стихов - вероятно, чтоб отделаться от преследований {*}.
Но инстинкт руководил царем; он не мог стерпеть человека, который не
принимает никакого участия в его попытке уничтожения общественной свободы и
презирает эту попытку, как все остальное; царь мог выносить только людей,
уживавшихся с его миром, и был рад, когда шальная пуля безумца свалила
могучего нежильца мира сего. А может, и сам поэт встретил ее, как находку!..
До сих пор странна была участь наших поэтов. Во время возбужденности
гражданского вопроса одного доканчивает виселица; во время притаения
гражданского вопроса двоих доканчивает случайность. К одной случайности
примыкает придворное барство не образованное - а придворное, николаевское; к
другой примыкает ониколаевшееся, пошлое офицерство. Во всех случаях казнь
идет из одних рук, из рук самодержавия. Те же крысы выпущены тем же капралом
на съедение всего, имеющего свой звучный голос, потому что самобытно звучный
голос в казарме не прощается.
{* Мы не помним наизусть этой пьесы и не помним, была ли она
напечатана. Она кончается стихами:

…И за бедной колесницей
Бежал наемный клеветник.

Если она не была напечатана, мы просим гг. библиофилов прислать ее, а
также и единственную неприличную поэму Лермонтова, какое-то ночное
похождение; мы ее слышали только раз в 1841 году и совершенно не помним;
смутно осталась в памяти только обычная прелесть стиха. &lt;Прим. Огарева.&gt;}
В это время притаения общественного вопроса, немоты высшего сословия,
ухода его лучших людей в научные теории и отвлеченные стремления, потому что
близорукое правительство по грубости своего понимания только им и не мешало,
в это время другое немое множество - народ - таил общественный вопрос не
потому, что битва свободы была проиграна 14 декабря, а потому что она для
него не начиналась, потому что - застращенный и унылый - он не дерзал
подумать, что надо поставить на ноги общественный вопрос, он не знал, как
его поставить. В его историческом воспоминании попытки освобождения
граничили с разбоем, - знамя, под которое очень трудно собрать жителей
мирных, не привычных владеть ножом и уже не веривших в мирное значение
разбоя. Его настоящее наводило на него тоску и уныние. В будущем он
стремился выйти на волю, но не мог определить сам себе, какая это должна
быть воля; народ имел свой обычай гражданского порядка, но не имел идеала.
Воля для него была чем-то безграничным, как степь; он сам себе не мог
сказать, чем он наполнит пустоту своей затаенной мысли о воле и
неопределенность своей затаенной, сплошной силы. И вот вышел из народа
голос, совершенно соответствующий этому состоянию. Это был Кольцов.
Лермонтов и Кольцов - два одинокие властители поэтических дум конца
тридцатых и начала сороковых годов. Один - отвергнувший общественный вопрос
по устали, другой - потому что не успел схватить его. Один - тоскующий
оттого, что крылья утомились; другой - оттого, что &quot;крылья связаны&quot;. Один
погибает, подстреленный своими, которым он чужой; другой гибнет, задушенный
своими, которые его не узнали. Оба вместе - звучный отголосок целой России
своего времени, России задремавшей и России непроснувшейся. Лермонтов ищет
своего идеала вне действительности, противоположного ей; этой силе нужен
отдых после утраты, она стремится вон из той обстановки, среди которой
утрата совершилась. Кольцов не имеет идеала, он имеет только стремление и
немоготу силы, которая вот того и гляди сейчас встрепенется и грянет. У него
в душе все народные воспоминания, история свободы под знаменем разбоя:

А по Волге, моей матушке,
По родимой, по кормилице,
Вместе с братьями за добычею
На край света летал соколом,

У него народные надежды:

Там у нас всего довольно,
Будет где нам отдохнуть.
От боярина сокроют,
Хату славную дадут.

У него народная сила, еще не доросшая до дела, -

Путь широкий давно
Предо мною лежит,
Да нельзя мне по нем
Ни летать, ни ходить…
Кто же держит меня,
И что кинуть мне жаль?
И зачем до сих пор
Не стремлюся я вдаль?
По летам и кудрям
Не старик еще я:
Много дум в голове,
Много в сердце огня!
Да на путь - по душе -
Крепкой воли мне нет,
Чтоб в чужой стороне
На людей поглядеть;
Чтоб порой пред бедой
За себя постоять,
Пред грозой роковой
Назад шагу не дать;
И чтоб с горем в пиру
Быть с веселым лицом;
На погибель идти -
Песни петь соловьем!

Кто в этих строках не почувствует всей народной силы, дремлющей, но
готовой проснуться, тому этого объяснить нельзя. Есть вещи, которые
понимаются сразу; кто не понял - пеняй на себя.
У Кольцова есть народная немогота сладить с теоретической мыслью,
которая между тем его неотступно тревожит; он ее ищет и боится:

Тяжелы мне думы,
Сладостна молитва!

Кольцов - совершенно народ. Что за беда, что народ его не прочел и не узнал!
Он все же свое дело сделал. Он заявил дремлющую силу немого множества
перед образованным меньшинством. Он стал первым олицетворенным мостом между
ними. И родоначальник русской литературы XIX столетия Пушкин принял его в
свои отцовские объятия, и кружок Станкевича с участием сжал в своей научной
руке его живую, народную руку. После Лермонтова и Кольцова можно было
чувствовать, как внутренняя необходимость влечет образованное меньшинство к
воскресению от устали, которой больше нечего было сказать, и к соединению с
народом, которого непочатая, неопределенная сила заявлена и скоро потребует
своего определения и займет свое надлежащее место в общественном движении.
Мы сказали, что в то время притаения общественного вопроса лучшие люди,
то есть наиболее образованные, те, которые не могли ни пристать к
успокоившейся толпе, ни уйти в чувство собственной отчужденности от
человеческого мира, ушли в науку - в отвлеченные стремления. Это направление
было естественно. Делать дело на гражданском поприще не позволяло
правительство; да если бы и позволило, никто бы не знал, с чего начать.
Правительственный переворот не удался; общественный переворот стоял
неразгаданной загадкой. Поневоле приходилось спрашивать: что и как? И лучшие
люди принялись за разработку теории. Практика требовала своего, требовала
отрицания существующего порядка вещей, потому что он душен и безнравственен.
Но что же составляло этот порядок? Барство и помещичество были подточены в
сознании образованных людей; народ еще не жил. Порядок вещей составляло
правительство. Чем же входило правительство в общественную жизнь?
Чиновничеством. И вот литература принялась подтачивать правительство,
начиная с его периферии, то есть с чиновничества. Вопрос был практически
самый живой, и Гоголь был действительной общественной властью этого периода;
высшее правительство снисходительно позволяло обкусывать свои оконечности,
не догадываясь, что они - оно, точно так же, как терпело научную
деятельность, потому что не понимало ее.
Собственно научная деятельность не произвела действительных талантов в
поэзии. Для этого у нее не было живой связи с жизнью. Поэзии приходилось не
откликаться на живые впечатления, а изобретать их вследствие теории. Во
второй половине тридцатых годов она еще примкнула было к общественному
вопросу в &quot;Торжестве смерти&quot; Печерина; но рукопись не вышла из пределов
тесного кружка друзей и не отозвалась в публике. Облечь теоретическое
понимание жизни и общественной будущности в поэму и разом высказать отчаяние
в исходе общественной жизни - шло человеку с развитым научным пониманием и
задыхающемуся под железной десницей Николая и тяжестью русской среды его
времени. Поэма, несмотря на ее отвлеченность, обличала сильный поэтический
талант, который мог бы развиться. Каким образом автор ее погиб хуже всех
смертей, постигнувших русских поэтов, погиб равно для науки и для жизни,
погиб заживо, одевшись в рясу иезуита и отстаивая дело мертвое и враждебное
всякой общественной свободе и здравому смыслу?.. Это остается тайной; тем не
менее мы со скорбью смотрим на смрадную могилу, в которой он преступно
похоронил себя. Воскреснет ли он в живое время русской жизни, или вместо
того, чтоб работать для русской свободы, ему приютнее жечь протестантские
библии в Ирландии?.. Как знать? Если внешнее чудо могло столкнуть его живого
в гроб, то внутренняя сила может и вырвать из него. Покаяние не только
христианская мысль, но необходимость для всего человечески искреннего.
Поэма Печерина относится к 1837 или 38 году. Чем больше наука вдавалась
в метафизическую диалектику, тем больше выделялось понятие о
художественности вне общественной жизни. Это был так же уход из удушливого
состояния николаевского времени, как и у Лермонтова, но менее сильный и
живой, потому что успокаивался в абстрактах. Попытки стихотворства у людей
этого направления оказались несостоятельными; начинавшие писать не имели ни
идеала, ни стремления, ни впечатлительности, жизнь приемлющей, и скоро
выдохлись и перестали писать; им нечего было сказать поэтического. Под
влиянием этой школы позже вышел один великий талант - это Фет; но и он
скорее обрадовался найти себе оправдание в метафизической эстетике, чем
действительно был ее учеником; он просто следовал своей личной, в одну
сторону настроенной впечатлительности, своей способности исключительно
пребывать в пантеистическом наслаждении природой и развил эту
впечатлительность в своих произведениях до прелести, до которой, может, не
достигал ни один из русских поэтов. Счастлив человек, который в такую
горькую годину мог успокоиться в таком светлом чувстве! Это был самый
изящный уход из действительности; негодовать на него мудрено; надо прежде
спросить - что было делать, когда из действительности ничем живым не веяло?
Люди сильные уходили в одиночество, как Лермонтов; люди мягкие бросались в
объятия изящной природы. Явление эпикуреизма совпадает с тяжелыми временами
истории, и только тот может бросить в него камень, кто ни на одну минуту в
жизни не отдохнул под его обаянием.
В конце тридцатых и в начале сороковых годов смолкает потаенная
литература, или - что еще хуже - рукописи не расходятся. Их прячут со страха
те, у которых они есть, чтоб не попасться понапрасну; а те, у которых их
нет, - не требуют их. Публика настолько боится общественного движения, что
всякую крохотную выходку крохотного либерализма считает за геройство; она
остается равнодушной ко всякой мысли об общей перестройке душного
общественного здания, ко всякому чувству негодования против его
самовластного хозяина. Стихотворения, которых цензура не пропускала, но
которые могла бы пропустить, которые составляли занятие отдельного кружка и
не отзывались в публике единогласным потрясением, как отзывался пропущенный
цензурой Лермонтов, принадлежали к другому научному направлению -
направлению археологического панславизма. Оба направления - европейской
науки и панславизма - выходили из движения двадцатых годов. Слитые у
декабристов - негодование на русскую действительность и любовь к России -
раздвоились, одна сторона пошла в отрицание всего русского, другая в
отрицание всего нерусского. Оба направления оперлись на германскую
метафизику, ставившую себя наукою. Отдельно от нее, совершенно своеобразно
явилась только на стороне европеизма статья Чаадаева - отрицание России,
исполненное любви и скорби, которое могло только выйти из-под пера
декабриста, искавшего в католицизме успокоения после проигранной битвы. Она
потрясла умы на мгновение, как внезапная боль, заставила дружнее сплотиться
своих противников - славянофилов, но не связалась нисколько с вовсе не
католитическим гегелизмом. Плач Чаадаева замолк, оставив враждовать обе
стороны, опиравшиеся на отвлеченную науку, и потому на первых порах - обе
совершенно абстрактные. Метафизика развивала из себя диалектическую паутину,
не слишком заботясь о действительности, о которой сака проповедовала; но
которую не объясняла из фактов, из простого сцепления причин и следствий, а
облекала факты в свою паутину и возводила простые явления в нравственный
принцип, способ, которым можно примириться со всем на свете и все не только
оправдать, но узаконить; естественное, но самое узкое последствие этого
направления - доктринаризм. Доктринаризм овладел обоими направлениями.
Доктринаризм славянофилов с той же метафизической диалектикой, как и его
противник - доктринаризм европейский, дошел до необходимости панславизма и
оправдания православия на том основании, что вера народная истинна, потому
что она народная, а истина - принадлежность народного сознания. Доктринаризм
европейский сперва ударился в эстетику, потом перешел в юридический или
собственно так называемый доктринаризм. Очевидно, что поэзия не могла найти
себе места ни в произведениях, писанных для оправдания метафизических начал
эстетики, ни в произведениях, писанных для доказательства жизненности
племен, которых жизнь еще не проявлялась, или для возведения в непреложный,
нравственный принцип вероисповедания, тянувшегося просто как историческое
явление, которого происхождение было объяснимо, но которого содержание не
могло отвечать на запрос современного мыслящего человека. Это первоначально
абстрактное направление славянофильства не носило в себе даже простодушия
пророчества, чтоб найти для себя поэтическую форму и содержание. От этого и
непропущенные стихотворения Хомякова, всегда благородные по направлению и
скорее звучные, чем изящные по форме, не находили отголоска. Это не было ни
песнью волнующегося живого племени, ни пророчеством искренно провидящего
фанатика. Хомяков был слишком большой диалект, чтоб быть поэтом. Будущность
славянских племен ему являлась скорее вследствие исторического расчета, как
Америка для Колумба вследствие математического расчета, чем как мессия для
пророка. От этого духа пророчества нет в его поэзии; а облекать в живые
образы жизнь нового света прежде его открытия было задачею невозможной. Сила
Хомякова и не была в его поэзии, даже и не в его прозе, а в его личной
влиянии, в его неистощимой деятельности в проповедовании своих твердых и
горячих убеждений.
Эти убеждения, то есть убеждения славянофильские, так же как и
исключительное направление германской философии, - не могли удержаться на
русской почве в своей метафизической отвлеченности. Никогда совершенно не
забывавшийся завет декабристов, присутствие страждущего народа, самое
возрастающее давление власти, наконец, склад русского ума, который, при
великой любви к теории, не удовлетворяется вне действительности, все
вызывало деятелей сойти в живую жизнь, и черта совершенного равнодушия к
гражданскому вопросу, совершенного ухода в чуждость всему общественному или
в чистую теорию - не могла долго устоять. Белинский быстро отшарахнулся от
метафизического оправдания деспотизма и заговорил живым языком, все менее и
менее метафизическим и немецким, и двигал мысль к общим потребностям
гражданской свободы. Славянофилы тоже скоро перестали говорить немецким
языком и принялись рьяно и преданно разрабатывать понимание народной жизни,
преимущественно перед заботою о Белграде и Праге, предоставив ее грядущим
поколениям. Мы нисколько не думаем нападать на любовь к славянским племенам,
но мы думаем, что и теперь этот вопрос преждевременен и что до разрешения
русской областной и польской свободы он не имеет силы стать на ноги. Можно
было предчувствовать, что оба направления, по выходе из теории, сойдутся на
практике построения народной свободы на народных основаниях. Одно
современное нам явление поразительно: европейский доктринаризм, по выходе из
германской метафизики в юридический доктринаризм, примкнул к централизации,
с которой боролся; славянофильский доктринаризм, подчас не враждовавший с
централизацией, совершенно отрешился от нее и стал в ряды независимости
областей и народных общин. Последнее естественно; увлечение центральной
властью у славянофилов было только полемическое, по не лежало в их принципе;
но первое составляет вопрос, к которому мы когда-нибудь воротимся и который
слишком связан с общей европейской жизнью, чтобы рассматривать его только
мимоходом. Не менее странен и междоумок между обеими крайними доктринами -
англомания нашего времени, представляющая, как все междоумки, оторванность
от всякой действительности - равно и от правительственной и от народной, и
существующая больше как полемическая выходка против той и другой, чем как
что-нибудь самобытное. Но об этих вопросах в другой раз и в другом месте;
возвратимся к нашему предмету.
В славянофильской деятельности действительным поэтом был Константин
Аксаков, человек, который нравственную чистоту и гражданское чувство довел
до лиризма, который искренно скорбел и искренно боролся. Его голос во
времена притаения гражданского вопроса звучит как вопль:

Пусть гибнет все, к чему сурово
Так долго дух направлен был,
Терзалась мысль, трудилось слово,
В запасе много было сил.
Слабейте ж, силы, вы не нужны,
Усни ты, дух, - давно пора!
Рассейтесь все, кто были дружны
Во имя правды и добра.

Да! В этой скорби поэзия великой искренности! Но конца борьбы он не выпускал
из рук народного знамени, последний свой труд посвятил защите народа против
петербургского доктринаризма мнимого освобождения и умер на заре русской
свободы. Вся эта жизнь была поэзией гражданства. Почтим его память,
сознавая, что если Кольцов подал руку на сближение народа с меньшинством, то
славянофилы первые в самом деле подали руку меньшинства на сближение с
народом, как равного с равным. Мы не славянофилы и не православные, но этой
заслуги мы у них не отнимем.
Но как ни велико было влияние обеих доктрин - западнонаучной и
славянофильской, - практический вопрос занял свое место и завладел всеми
интересами. Практический вопрос, как мы уже сказали, был разрушение
чиновничества и выдвинут на первый план гениальной силою Гоголя. Вопрос был
так практически необходим, что на нем сошлись не только все читающие из всех
сословий, но и обе доктрины. Западники нашли в нем грязь русской жизни,
славянофилы грязь немецкого противонародного правительства. И обе стороны
были правы - лучшее доказательство, что вопрос был поставлен верно и что
практика жизни ставят свои требования сильнее всех теорий. Сколько Гоголь ни
бьет по всем сословиям, но главная цель его - чиновничество. Вся
правительственная пошлость и своекорыстие вышли наружу, Николай не понял и
смеялся, а в сущности уважение к правительству было без возврата подточено в
общественном сознании. Но вопрос, возбуждавший смех над правительством на
сцене и в романе, не мог не отозваться в поэзии. Боль от гнета
чиновничества, которое давит даже само себя, обрекая свои низменные ступени
на нищенство и пролетариат, нашла свой голос в Некрасове. Картина ли родных
полей и деревень, роскошь ли столицы, страдание женщины, страдание мелкого
чиновника и мужика - у него все облито одной скорбью, скорбью перед властью
чиновника. Если ему случается ненавидеть и презирать самого себя - это в те
минуты, когда он в душе своей подмечает движение, унаследованное из мира
чиновничьего. С этой точки зрения он любит народ, теснимый чиновником, и все
теснящее возбуждает в нем ненависть. Но общество молчит, ненависть
бессильна, - и скорбь практической жизни доходит до поэзии мрачной, но
искренной и потрясающей. Некрасов естественно возникает вслед за Лермонтовым
и Кольцовым; его задача была трудна для поэзии и требовала таланта истинного
и сильного, - таланта, которого &quot;муза плачущая, скорбящая и болящая,
всечасно жаждущая, униженно просящая&quot;, муза &quot;мести и печали&quot; - ни* когда не
пела над ним сладкогласной песни; его задача была лишена идеала вне
общественности, лишена и стремления в неопределенную даль. В его задаче
скорбь определялась и вошла в практический мир; это было горе настоящего,
горе без исхода, горе о стране, задавленной чиновничеством, горе человека,
который отрекся от этого чиновничества, - горе, выстраданное целой жизнью.
Его &quot;суровый стих&quot; полон поэзии сухого горя. Его женский идеал равно не
кроткая Татьяна и не сосредоточенная в эгоистической страстности маленькая
Нина; его женский идеал не идеал, а бедное дитя нужды, бродящее по городским
улицам, не зная, чем поужинать и на что похоронить заморенного ребенка…
Мы не хотим сказать, чтобы чиновник был единственным предметом у Гоголя
и Некрасова; но что это их любимый предмет, который они грызут
преимущественно, это очевидно из их произведений. Да их к этому вел и
естественный ход обстоятельств. Когда первое пушкинское движение, движение
декабристов, зачавшееся в среде барства, отрицая это барство, поколебало
царскую власть в общем сознании и поставило в зародыше все вопросы народного
освобождения, которым было суждено развиваться впоследствии, когда это
движение улеглось до безмолвия и отчужденности от общественной жизни, выход
из безмолвия мог только начаться с подтачивания правительственной сети,
наброшенной на Россию, и именно там, где она непосредственно касалась до
общественной жизни, то есть в ее периферии, в чиновничестве. &quot;Чиновник… а!
ну так верно был мошенник&quot;, - заключает голос из толпы в поэме (вероятно, из
конца 40-х годов), помещенной в этой книге {Стр. 397-416 (&quot;Жизнь
чиновника&quot;). &lt;Прим. Огарева.&gt;}. Форма, в которой работал Гоголь, была широка
и наиболее доступна и действовала сильнее; не говоря уже об огромности
таланта, смех являлся самым мощным и каждому понятным деятелем. Жесткий
лиризм Некрасова не мог иметь такого же объемистого влияния. От этого у
Некрасова не было последователей и подражателей. Гоголь создал целую школу
последователей, даже проник в обыденный язык общества. Сохраняя форму
учителя, последователи разобрали предметы, каждый по своему вкусу, но все
более и более расширяя задачу и подтачивая не одно чиновничество, а и все
возле него и в ладу с ним отживающее, но еще не отжившее. Из этой школы
вышли два самобытных таланта, достойных стоять рядом с учителем. Тургенев,
истинный художник по объему и силе впечатлительности, преимущественно
доканчивал помещичество и брал из жизни светлые образы простолюдинов, любя и
лелея их. Островский ударил по болячке, до него пропущенной в литературе, -
по купеческому быту, этой буржуазии, не доросшей до касты, но уже вместившей
в себе всю безнравственность понятий и лицемерия, с ней нераздельную, и
являющейся в народном представлении не в образе касты, а в образе так
называемого _кулака_ из мужиков.
И вот, между тем как литература грызла правительственно-общественную
сеть по всем углам, высшее правительство натягивало ее все больше и больше,
и жить становилось все душнее и душнее. Результат, до которого дошло
николаевское царствование, недавно ярко бросился в глаза нам при чтении
стихотворения, писанного в 1850 году пятнадцатилетним гимназистом. Вот оно:

Земля моих отцов, страна моя родная,
Скажи - за что тебя я не люблю?
За что тебе, Россия молодая,
Ни славы я, ни счастья не молю?
Как мать презренную тебя я покидаю,
Ищу груди кормилицы другой,
И соки вредные крови родной
Я из себя, как язву, выжимаю.
Скажи, за что? Роскошные поля
Везде цветут отрадною красою,
И дышит степь разгулом бытия,
И тянутся леса свободной полосою.
Но что ж из них? Ты в душную тюрьму
Свои леса и степи превратила,
И цепи крепкие преградой положила
Порывам радости, и чувству, и уму.
За то ль тебя любить, что хитрою рукою,
Коварством - ты полмира заняла
И жителям своим обширною тюрьмою
Сибирь холодную в утеху отвела?
За то ль тебя любить, что с верою святою
Все русские царя как бога чтут,
А он в награду им державною рукою
Дарует цепи, плети, кнут?
Закон и честь - в тебе слова пустые,
Ты светлый ум готова погубить:
Как скряга за алтын, за выгоды пустые
Ты слезы бедного готова лить да лить.
В тебе разгул - но трудно в нем ужиться.
В тебе простор - но трудно людям жить…
За что ж мне за тебя, о родина, молиться?
За что же мне тебя, о родина, любить?

Знаменательно! Лермонтов еще любит родину за пейзаж, Некрасов - за ее
страдания и за собственную боль, поэзию своего сердца; Николай доводит
положение до того, что отрок ничего не находит сказать, кроме отречения от
своей родины, как от злой и уродливой матери-мачехи! Невольно чувствуется,
что этот мир так натянут, что он дальше в этом складе жить не может; а еще
сил и жизни много, следственно этот склад должен рушиться и дать место
иному, новому складу.
Нить исторических данных плетется такими зигзагами, перепутывается
такими сплетениями, что резких рубежей указать невозможно. Одновременно с
надеждами уживается отчаяние, жизнь освобождается, а еще тени мертвых
бродят. Только яркий результат, совершившееся событие наводит на отыскание
нити среди перепутанных узлов. Тридцать лет, после проигранного сражения 14
декабря, растет гнет власти и растет вопль отчаяния; этот вопль еще не
улегся и теперь, и теперь еще есть люди, и благородные и молодые люди, у
которых стихи пятнадцатилетнего гимназиста так сидят в крови, что у них нет
веры на дело. Еще и теперь покачнувшаяся власть стоит грозным призраком и
поддерживает в обществе вредную мечту общественного бессилия, в то время как
взаправду - бессильна только сама власть. А между тем уже с конца сороковых
годов общество домогается перейти от ничтожества к силе. Между тем и самое
время безмолвия перед высшей властью не прошло в бездействии. Люди жались,
покорялись, не затрагивали ее, а все же литература, не понятая ни царем, ни
цензурой, изгрызла всюду сеть правительственного порядка вещей - и своей
метафизической наукой, и археологической религией, и едким смехом, и самым
воплем отчаяния. Ничего не осталось в живых в сознании не только
исключительно образованного меньшинства, а и полуобразованного, но
способного смеяться и плакать; перед ними лежало избичеванное помещичество,
избичеванное чиновничество, отшлепанное купечество; в живых оставалась
только народная масса, с которой меньшинство стремилось сблизиться. Да и
действительно, ничего иного в живых и нет, как народ, имеющий за себя
экономический обычай землевладения, да меньшинство, имеющее за себя
производительную силу мысли. Что между ними - помещичество, чиновничество,
кулачество, - то не имеет за себя ни силы обычая, ни силы мысли; за него
только правительственная власть, его поддержка царь, исчезни помещичество с
чиновничеством, и царь исчезнет. История пришла к исходной точке 14 декабря,
но с той разницею, что 14 декабря нельзя было поколебать царя, потому что
помещичество и чиновничество были живы; теперь они подточены, а с ними
подточилась и царская власть. Насколько она сама в этом виновата - мы здесь
не станем объяснять, это повлекло бы нас в сторону. Но что литература,
подточив периферию и основание свода, вместе указала на то, что пора снять
замочный камень, это уже чувствовалось в конце сороковых годов. Дело
Петрашевского напомнило о необходимости тайных обществ там, где явные
общества не дозволены. Рукописи, которые целое десятилетие или почти не
являлись, или притаились так, что все равно, если б их и не было {Таким
образом, стихотворение &quot;На смерть помещика Оленина&quot; сделалось нам известно
только в Лондоне; а оно, кажется, относится к сороковым годам и, несмотря на
длинноту, имеет свои сильные места и свое действительное сближение с
народом. &lt;Прим. Огарева.&gt;.}, - рукописи вдруг стали ходить по рукам,
размножаясь до создания целой подземной литературы, обращающей в ничто все
усилия цензуры. Дело было слишком практическое, слишком критически
практическое, чтоб начаться с свободного голоса поэзии. Песня не имела
места; работа молотка и циркуля не давала ни покоя, ни вдохновения для
песни. От этого потаенная литература пятидесятых годов началась с
политико-критических статей. И как же они распространялись с Крымской войны!
не менее чем потаенные стихотворения двадцатых годов. Стих стал примыкать к
потаенной публицистике немного позже и неверным шагом. Действительно
поэтических талантов не являлось. Но количество стихотворений умножалось и с
поднятия крестьянского вопроса стало все больше и больше приспособляться к
делу. Перешагнув через хронологический порядок, которого мы по возможности
старались держаться в нашем сборнике, мы поместили в конце этой части
«Современное стихотворение&quot;, которое тем замечательнее, что ненарочно
сосредоточивает в себе целую историческую эпоху и опирается на ее исходную
точку, на 14 декабря.
Может быть, нас упрекнут, что мы в этом общем, беглом очерке истории
нашего стихотворства в XIX столетии не приступили к разбору отдельных
стихотворений, но мы его оставили до издания второй части. Может, упрекнут,
что мы отвели слишком длинное место движению двадцатых годов… Как быть!
Определить исходную точку всего труднее и требует всего больше работы. Мы
надеемся, однако, что нас не упрекнут в преувеличении значения Пушкина и
декабристов на том основании, что не их влияние было так велико, а они сами
находились под влиянием им современных потребностей. В этом повторяется в
истории то же кругообращение жизни, как в остальной природе. Приток новых
сил ставит, как новое данное, потребность к их выходу; эта потребность
создает деятелей; а деятели становятся новой данной силой, которой влияние
распространяется по всему, организму. Поэтому мы не можем отречься от нашей
сыновней любви к деятелям двадцатых годов и с умилением смотрим на тех из
них, которые остались в живых перед входом в землю ханаанскую. С тех пор
вещи уяснились, вопросы определились и вошли в действительность. Поэзия
сделала первый шаг к проявлению областной жизни; Украина проснулась в
Шевченке и - лучшее доказательство, как сила обстоятельств влечет к
самобытности областей и нераздельности союза, - Шевченко, народный в
Малороссии, с восторгом принят как свой в русской литературе и стал для нас
родной, - так много было общего в наших страданиях и так самобытность
каждого становится необходимым условием общей свободы. Действительно
образованное меньшинство с каждым днем больше и больше понимает это условие,
так же как с каждым днем больше и больше понимает и другое, историей и
жизнью налагаемое, условие близкого переворота: народное землевладение и
народное самоуправление в подтачивании отживающего порядка вещей, в так
называемой обличительной литературе. Всюду чувствуется, что теория сама по
себе только в книге, жить не может, а также обличения частностей, при
сохранении общего мертвящего склада, не помогут. Чувствуется, что слово
покончило свою задачу; пора приступить к делу. Новое дело создаст новое
слово. Если новых действительных поэтических талантов у нас нет, несмотря на
обилие стихотворений, - это потому, что жизнь еще не пробила коры и не
пришла к взрыву, и только новая жизнь создаст своих поэтов.
Где они, поэты будущего, поэты России бессословной, России народной?
Существуют ли теперь, или еще не родились? И откуда они выйдут - из среды ли
барства, себя отрицающего, из среды ли чиновничества, себя отвергающего, или
из среды народа, наследника всех сословий? Не знаю. Я знаю одно - что они
будут!

&lt;1861&gt;

ПРИМЕЧАНИЯ

Творческое наследие Огарева богато и разнообразно по тематике и жанрам.
В настоящем издании представлены в своих лучших образцах поэзия Огарева,
автобиографическая проза и литературно-критические статьи.
Тексты публикуются по изданию: Н. П. Огарев. Избранные произведения в
2-х томах. Вступительная статья В. А. Путинцева. Подготовка текста и
примечания Н. М. Гайденкова. М., Гослитиздат, 1956. В необходимых случаях
произведения сверены с автографами и последними прижизненными изданиями.
Внутри разделов: &quot;Стихотворения&quot;, &quot;Эпиграммы&quot;, &quot;Поэмы&quot;, &quot;Проза&quot;
материал расположен в хронологическом порядке.
Даты написания даются в угловых скобках, если они установлены
предположительно по дате публикации произведения, по месту его создания или
по содержанию. Авторские даты, даты, проставленные рукой людей, близких
Огареву (чаще всего М. Л. Огаревой), и даты, установленные по письмам, в
которых стихотворения посылались Огаревым, даются без скобок.
Там, где даты написания одинаковы, произведения располагаются по датам
публикаций.

Предисловие &lt;к сборнику: &quot;Русская потаенная литература&quot;. Лондон, 1861&gt;
(стр. 339). - Впервые - в сборнике &quot;Русская потаенная литература XIX
столетия&quot;. Лондон, 1861, ч. I, с. I-XVI. Статья представляет собой
развернутое изложение эстетических воззрений Огарева. Многие суждения
Огарева о значении тех или иных поэтических явлений для русской литературы
сохранили свое значение до наших дней. Нельзя не отметить в частности, что
Огарев, наряду с Некрасовым, принадлежал к тем немногим критикам
революционно-демократического лагеря, которые высоко ценили поэзию А. Фета.

Стр. 339. У нас даже нет геннадиевского издания Пушкина. - Речь идет об
издании Пушкина под редакцией Г. Геннади. Вышло в 1859-1860 гг.
…гамлетовский подземный крот… - Имеется в виду реплика Гамлета (д.
I, явл. 5):

Так, старый крот! Как ты проворно роешь! 
Отличный землекоп!.. 

Стр. 340. …тоска Петрарки, подвиг Брута… скромный труд Оуэна. - Ф.
Петрарка (1304-1374) - итальянский поэт, автор многих сонетов, вдохновленных
безнадежной любовью к Лауре. Брут. - Здесь, вероятно, речь идет о Люции
Юнии, который, по римскому преданию, был вождем республиканского восстания
против царя Тарквиния Гордого. Роберт Оуэн (1771-1858) - английский
социалист-утопист.
Стр. 341. У нас нет эпиграмм Соболевского. - Сергей Александрович
Соболевский (1803-1870), приятель Пушкина. Эпиграммы Соболевского были очень
популярны у современников.
Стр. 342. …против старшего Наполеона и… против младшего Наполеона.
- Наполеона I и Наполеона III.
Стр. 344. Венгерская кампания - посылка Николаем I русских войск для
подавления венгерской революции 1849 года.
Стр. 345. Михаил Васильевич Петрашевский (точнее,
Буташевич-Петрашевский) (1821-1866) - организатор и руководитель
революционного кружка в Петербурге во второй половине 40-х гг. В 1849 г.
кружок был разгромлен, Петрашевский был осужден на каторгу.
Наше дело. - Арест в 1834 г. Герцена, Огарева и нескольких других
членов их кружка по делу &quot;О пении пасквильных стихов&quot;.
Стр. 347. Монархиня-философ - Екатерина II. Граф Г.-О. Мирабо
(1749-1791) - выдающийся деятель французской революции конца XVIII в.
Николай Иванович Новиков (1744-1818) - просветитель, писатель, журналист,
критик, книгоиздатель.
Стр. 348. Гильом Франсуа Рейналь (1713-1796) - французский историк,
обличавший жестокость колониальной политики Франции.
…Светлана пахнет Ленорой… - Баллада В. А. Жуковского &quot;Светлана&quot;
сопоставлена с балладой немецкого поэта Г.-А. Бюргера &quot;Ленора&quot;, подражанием
которой &quot;Светлана&quot; является.
Александр Семенович Житков (1754-1841) - писатель и государственный
деятель. Был сторонником архаизации русского языка.
…содержание Вольнеевых &quot;развалин&quot;… - Речь идет о книге французского
востоковеда К. Вольнея (1757-1820) &quot;Руины, или Размышления о революциях
империй&quot;.
Стр. 350. А.-Э. Гретри (1742-1813), А.-Ф. Боэльдье (1775-1834), М.-Д.
Онслов (1784-1852) - французские композиторы, широко использовавшие в своем
творчестве мелодии народной музыки.
Стр. 351. …на его &quot;Балду&quot;, на его &quot;Поминки&quot;… - Речь идет
соответственно о &quot;Сказке о попе и о работнике его Балде&quot; и стихотворении
«Сват Иван, как пить мы станем&quot;.
…«В детской резвости, ни колебала его треножник&quot;. - Перифраза строки
стихотворения Пушкина &quot;Поэту&quot;: &quot;И в детской резвости колеблет твой
треножник&quot;.
В те дни, когда в садах лицея… - Цитата из &quot;Евгения Онегина&quot; (глава
восьмая, строфа I).
Стр. 352. …с самыми происшествиями, снесшими голову с плеч Людовика
XVI. - Речь идет о французской революции конца XVIII в.
С Екатериною прошла… - Двустишие приписывается Пушкину.
Барон Генрих Фридрих Штейн (1757-1831) - прусский государственный
деятель, инициатор крестьянской реформы.
Стр. 353. Семеновский бунт. - Возмущение Семеновского полка, начавшееся
в Петербурге 16 октября 1820 года; было вызвано жестокостью командира
полковника Шварца.
…поэт звал &quot;музу пламенной сатиры с бичом Ювенала&quot;. - Речь идет о
стихотворении &quot;Лицинию&quot;. Цитирует же Огарев стихотворение &quot;О муза пламенной
сатиры…&quot;. Ювенал Деций Юний (ок. 60 г. - ок. 127 г.) - римский
поэт-сатирик.
Стр. 354. Шарль Фурье (1772-1837) - французский социалист-утопист.
Стр. 355. …читая &quot;оду на свободу&quot;… - оду &quot;Вольность&quot;.
Стр. 358. Полевой. - См. примечания к поэме &quot;Юмор&quot;. Кукольник - там же.
Ни в тишине степей родных… - Цитата из поэмы Рылеева &quot;Наливайко&quot;.
Стр. 360. …отправить сумасшедшего в Англию, потому что там все живут
сумасшедшие… - Имеется в виду фраза могильщика, объясняющего, что безумие
Гамлета не будет заметно в Англии, потому что &quot;там все такие же сумасшедшие,
как он сам&quot; (В. Шекспир. Трагедия о Гамлете, принце Датском, акт V, сц. 1).
Генрих Теодор Ретчер (1803-1871)-немецкий ученый, теоретик искусства.
Огарев имеет в виду его трехтомное исследование &quot;Искусство драматического
представления&quot;.
Стр. 361. …новиковская традиция. - Новиков был человеком глубоко
верующим, его религиозные искания привели его к масонству. В то же время
религиозность Новикова неразрывно связана с гражданским служением обществу.
Стр. 362. Федор Николаевич Глинка (1786-1880) - поэт, член Союза
благоденствия, во второй половине жизни писал в основном на религиозные
темы. Цитируется его стихотворение &quot;Плач плененных иудеев&quot;.
Стр. 363. Читал охотно Елисея. - Строка из восьмой главы &quot;Евгения
Онегина&quot; (рукописный вариант). &quot;Елисей, или Раздраженный Вакх&quot; - поэма В. И.
Майкова (1728-1778), поэта-сатирика.
Александр Иванович Полежаев (1804-1838) - поэт, за поэму &quot;Сашка&quot;, по
приказу Николая I, был отдан в солдаты.
«Первая ночь брака&quot;. - Стихотворение не принадлежит Пушкину.
Стр. 366. …раболепие недавно отозвалось при посещении Дюма-старшего и
Молинари… - А. Дюма (1802-1870) - французский писатель. Г. Молинари
(1819-1912) - бельгийский экономист.
Пушкин попал ко двору. - Огарев излагает распространенную в те годы
версию о примирении Пушкина с самодержавием; легенда эта развеялась, как
только стали доступны пушкинистам многие материалы, не известные Огареву и
его современникам.
Нет, я не льстец, когда царю… - Из стихотворения Пушкина &quot;Друзьям&quot;,
написанного в 1828 г.
Стр. 367. …&quot;спор о семейном старшинстве&quot;. - Неточная цитата из
стихотворения Пушкина &quot;Клеветникам России&quot;,
…«сверкание стальной щетины&quot;. - Из стихотворения &quot;Клеветникам
России&quot;: &quot;Стальной щетиною сверкая…&quot;.
…стихотворение Хомякова… - Имеется в виду стихотворение &lt;&quot;1831
год&quot;&gt;.
Стр. 368. …стихотворение &quot;Сеятель&quot;… - Огарев ошибается.
Стихотворение &quot;Свободы сеятель пустынный…&quot; написано в 1823 г.
Стр. 369. …&quot;среди долины дикой…&quot; - Из стихотворения Пушкина
«Странник&quot;.
Не расцвел… - Из стихотворения Полежаева &quot;Вечерняя заря&quot;.
…«пора губить врага Украины&quot;… - Из поэмы &quot;Наливайко&quot; Рылеева.
«Уродливая поэма&quot; - &quot;Сашка&quot;. Иуда-Меценат - Николай I.
Стр. 371. …вроде &quot;Родословной&quot;, &quot;Мещанина&quot;, &quot;Эпиграммы на
Северина&quot;… - Имеются в виду следующие произведения Пушкина: &quot;Моя
родословная&quot;, &quot;Post scriptum&quot; к этому стихотворению &quot;Видок Фиглярин, сидя
дома…&quot; и эпиграмма на Д. П. Северина под, названием &quot;Жалоба&quot;.
…«родину любить только странною любовью…&quot;. - Огарев использует
начальные строки стихотворения Лермонтова &quot;Родина&quot;:

Люблю отчизну я, но странною любовью! 
Не победит ее рассудок мой. 

Стр. 372. Арбенин - герой драмы Лермонтова &quot;Маскарад&quot;. Орша - герой
поэмы Лермонтова &quot;Боярин Орша&quot;.
Из тех, которым рано все понятно… - Цитата из поэмы Лермонтова
«Сказка для детей&quot;.
Стр. 372-373. …&quot;пускай себе плачет, ей ничего не значит&quot;. - Неточная
цитата из стихотворения &quot;Завещание&quot;.
Стр. 373. Ты жалкой и пустой народ! - Из стихотворения &quot;Последнее
новоселье&quot;.
Стр. 374. …идеал маленькой Нины… - Вероятно, Нина - героиня &quot;Сказки
для детей&quot;.
…несколько необычайно звучных стихов… - Имеется в виду
стихотворение &quot;Опять народные витии&quot;.
…единственную неприличную поэму Лермонтова… - &quot;Тамбовскую
казначейшу&quot;.
Стр. 376-377. Огарев цитирует (не всегда точно) стихотворения А. В.
Кольцова: &quot;Стенька Разин&quot;, &quot;Бегство&quot;, &quot;Путь&quot;, &quot;Великая тайна&quot;.
Стр. 377. Николай Владимирович Станкевич (1813-1840) - поэт, философ,
глава литературно-философского кружка. Одним из первых заметил поэтический
талант Кольцова.
Стр. 378. Владимир Сергеевич Печерин (1807-1885) - профессор
Московского университета, эмигрировал из России, двадцать лет провел в
монастыре ордена монахов-редемптористов. Позже выступил с разоблачениями
католицизма. Его поэма &quot;Торжество смерти&quot; написана в 1833-1834 гг.
Стр. 383. …&quot;муза плачущая, скорбящая и болящая, всечасно жаждущая,
униженно просящая&quot;… - Перифраза строк стихотворения Некрасова &quot;Муза&quot;:

Той музы плачущей, скорбящей и болящей, 
Всечасно жаждущей, униженно просящей… 

…муза &quot;мести и печали&quot;… - Из стихотворения 1855 г. &quot;Замолкни, Муза
мести и печали&quot;.
Стр. 384. &quot;Жизнь чиновника&quot; - поэма И. С. Аксакова.
Стр. 386. &quot;На смерть помещика Оленина&quot; - стихотворение Н. А.
Добролюбова &quot;Дума при гробе Оленина&quot;.&lt;/pre&gt;


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с тегами pre]]
[[Категория:Николай Платонович Огарёв]]
[[Категория:Предисловия 1861 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Платонович Огарев]]</text>
      <sha1>26azkn2athirfmwyyv2gx4k144rmixx</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к брошюре Степана Голубя (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1044257</id>
    <revision>
      <id>5713399</id>
      <parentid>5595986</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:19:05Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713399</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="36838" sha1="gabaa6arv0n05vl2pcy8g719by83cnl" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к брошюре Степана Голубя
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1908
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1908_predislovie-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = Степан Голубь. Через плотину интеллигентщины. (Письмо рабочего к интеллигентам и рабочим нашей партии.)
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;СОЧИНЕНИЯ

ТОМ XV

ПОД РЕДАКЦИЕЙ

Д. РЯЗАНОВА

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

МОСКВА 1926 ЛЕНИНГРАД&lt;/center&gt;

=== Предисловие к брошюре Степана Голубя ===
&lt;center&gt;''Степан Голубь.'' Через плотину интеллигентщины. (Письмо рабочего к интеллигентам и рабочим нашей партии.)&lt;/center&gt;

Предлагаемое «Письмо рабочего» снабжено таким заглавием, которое, пожалуй, может вызвать много недоумений и даже неудовольствий.

Автор-рабочий приглашает других сознательных рабочих соединить свои усилия для того, чтобы прорвать «плотину интеллигентщины». Почему он находит нужным сделать это? Какую роль он отводит интеллигенции в освободительном движении пролетариата к его великой конечной цели? Не принадлежит ли он к числу тех рабочих, которые, плохо выяснив себе условия успешности рабочего движения, хотели бы китайской стеной отделить работников физического труда от «интеллигентов»? И не таким ли отрицательным отношением к «интеллигентам» вызвано это пренебрежительное выражение «интеллигентщина»? — Вот вопросы, естественно вызываемые заглавием письма в уме читателя, понимающего, как важно для нас теперь выяснение роли интеллигенции в рабочем движении и как легко ошибиться в ту или другую сторону при этом выяснении. А ведь кроме ''понимающих'' читателей есть еще ''непонимающие.'' Как и всегда, как и везде, непонимающих и тут больше, нежели понимающих, а между непонимающими немалую роль играет у нас тот разряд людей, по мнению которого желательное отношение интеллигенции к рабочему классу, — или, чтобы точнее выразиться: рабочего класса к интеллигенции, — давно уже выяснено не только в общем, но даже и б частностях, и что высказывать какие-нибудь сомнения на этот счет значит просто обнаруживать дух строптивости и неповиновения «компетентным учреждениям».

Для людей этого разряда одного заглавия прилагаемого «письма рабочего» будет совершенно достаточно, чтобы заподозрить какую-нибудь вредную ересь или злостную интригу.

Спешу успокоить читателей всех разрядов, т. е. и понимающих, и непонимающих: т. С. Голубь никаких интриг не затевает и никаких ересей не проповедует. Он очень не любит «интеллигентщины», но он ровно ничего не имеет против ''«интеллигенции»'', как таковой. Его отношение к ней характеризуется следующими строками «его письма».

«Мне могут заметить, что я хочу вселить дух ненависти к интеллигенции, но это неверно… Если хоть один товарищ-рабочий поймет меня в этом смысле, то он впадет в глубокую ошибку… Относясь к интеллигенции враждебно, мы были бы не только жалкими слепцами, были бы по отношению к ней не только несправедливыми, но и не оценили бы той громадной силы, какую она для нас представляет, не понимали бы своей пролетарской партии, изгоняя из нее борцов, стоящих на точке зрения пролетариата, борющихся за его интересы — одним словом, вредили бы себе настолько же, насколько вредят нам наши враги».

Как видите, наш автор-рабочий чрезвычайно далек от мысли об изгнании «интеллигентов» из рядов борющегося пролетариата. Он очень ясно видит, как вредно отразилось бы на интересах этого класса подобное изгнание. Еще раз — он восстает не против ''интеллигенции'', а лишь против ''«интеллигентщины»'', и в этом восстании мыслящего рабочего против «интеллигентщины» заключается весь интерес предлагаемого письма.

Правда, в своем восстании против «интеллигентщины» наш автор доходит подчас до того, что бьет по ''интеллигенции.'' Вот яркий пример. Эпиграфом к своему письму он поставил слова из нагорной проповеди: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, не войдете в царство небесное».

Это — красивый эпиграф. Но этот красивый эпиграф дает основание думать, что наш автор смотрит на «книжников и фарисеев» нашей партии такими же глазами, какими Иисус смотрел на еврейских книжников и фарисеев своего времени. А известно, что Иисус был очень далек от того, чтобы видеть в книжниках и фарисеях «громадную силу», враждебное отношение к которой с его стороны принесло бы вред его собственному делу. Что «книжники и фарисеи» были, по-своему, громадной силой в тогдашнем еврейском народе, это было, разумеется, очень хорошо известно «галилейскому плотнику». Однако ему также хорошо было известно и то, что между ними и этой громадной силой не только невозможен никакой дружеский союз, но неизбежна смертельная борьба и вражда. Мы уже знаем, что т. Голубь относится к современным ему «книжникам» совершенно иначе. Он, как мы уже знаем, видит в них желанных союзников. Ну, а желанных союзников называть фарисеями неудобно: что за союз с фарисеями? Да и странно требовать от рабочих, чтобы они непременно были «праведнее» этих союзников: «праведность» — превосходная вещь, но она ее составляет ничьей частной собственности. Короче, красивый эпиграф т. Голубя неудачен. Он выражает совсем не то, что хочет сказать т. Голубь. Но это просто-напросто литературный пропах, ошибка человека, в руке которого перо ходит далеко не так свободно, как в руке специалиста писательского дела. И хотя это далеко не единственная описка нашего автора; хотя, поднимая руку на ''«интеллигентщину»'', он не один раз бьет в своем письме по ''«интеллигенции»'', но его описки все-таки остаются описками, и нужно очень плохое зрение для того, чтобы просмотреть из-за них подлинную мысль автора.

Что же за штука эта ненавистная нашему автору «интеллигентщина»? В чем видит он ее главные отличительные признаки?

Если я правильно понимаю т. Голубя, то главной отличительной чертой «интеллигента», зараженного «интеллигентщиной», — является непонимание того, что ''«освобождение рабочего класса должно быть делом самого рабочего класса».'' Конечно, «интеллигенты», зараженные «интеллигентщиной», очень не прочь и кстати, и даже совсем некстати повторять эти великие слова основателя Международного Товарищества Рабочих. Но, повторяя эти великие слова, твердя рабочему классу, что он может освободить себя только своими собственными усилиями, они, по своему неразумению, сами же ''создают препятствия для развития самодеятельности рабочих.'' А чем меньше развивается самодеятельность рабочих, тем более свирепствует «интеллигентщина» в среде рабочей партии и тем усерднее охраняют интеллигенты, страдающие этом болезнью, препятствия, которые мешают рабочим обнаружить свое стремление к самодеятельности. Получается порочный круг, из которого рабочая партия должна выйти под страхом упадка и разложения.

«Уже давно, — говорит т. Голубь, — сознательные рабочие нашей партии представляют из себя какую-то жалкую категорию лиц, к которым относятся ''снисходительно''&lt;ref&gt;Подчеркнуто самим тов. Голубем.&lt;/ref&gt; наши „комитетчики“. Давно они стонут от безделья, не знают, к чему приложить свои руки, и боевой дух их действительно гаснет, подобно сильной, но не имеющей нефти форсунке. Вместо того, чтобы сознательно уступать рабочим, где только возможно, свое место, поддерживать в них не только энергию участия в сознательной жизни страны, но и энергию сознательной активной критики в каждом новом шаге партийной тактики ''и'' программы; вместо того, чтобы стремиться, словом, к поднятию их самодеятельности, мы наблюдаем ''борьбу с этой самодеятельностью'' со стороны большинства наших интеллигентов».

Я не знаю, прав ли т. Голубь, говоря, что ''«большинство»'' интеллигентов до сих пор относится к самодеятельности рабочих с недоверием. Но я по собственным наблюдениям знаю, что ''было'' такое время, когда большинство интеллигентов в самом деле очень скептически относились к мысли о том, что самодеятельность рабочих безусловно необходима для дальнейших успехов пролетарского движения в России. Было бы неуместно пускаться здесь ''в'' рассуждения о ''причинах'' этого скептического отношения. Достаточно сказать, что оно существовало и что, поскольку оно существует теперь, оно поистине является преступлением против пролетариата. И когда представишь себе, с какою ясностью должны бросаться в глаза сознательным рабочим вредные для дела последствия этого преступного скептицизма, тогда начинаешь очень хорошо понимать как общее настроение автора предлагаемого письма, так и все его, очевидно невольные, преувеличения и описки. Есть такие явления, ввиду которых невозможно оставаться хладнокровным.

Одним из самых ярких примеров недоверчивого отношения «интеллигентов», — да и не одних «интеллигентов», но и рабочих, поддавшихся влиянию «интеллигентщины», — к самодеятельности рабочих может служить осуждение нашим Лондонским съездом идеи ''рабочего'' съезда. В этом осуждении, несомненно, сказалась «интеллигентщина», вызывающая справедливое негодование нашего автора. Предлагаемое «письмо» написано раньше Лондонского съезда. Но так как идея рабочего съезда давно уже обсуждается в наших партийных кругах, то т. Голубь и счел нужным отвести вопросу об этом съезде большое место в своем письме. И надо оказать, что именно это место является у него наиболее удачным; можно сказать, что наш автор-рабочий заранее и победоносно опроверг все то, что потом говорилось в Лондоне против рабочего съезда людьми, страдающими болезнью «интеллигентщины».

В относящихся к этому вопросу прекрасных страницах мое недоумение вызывают только две подробности. Во-первых, мне непонятна полемика т. Голубя с П. Б. Аксельродом. Во-вторых, мне кажется, что автор не совсем правильно освещает возможное ''тактическое'' значение рабочего съезда.

В небольшой заметке, помещенной в одном из номеров газеты «Социал-Демократ», П. Б. Аксельрод высказался против тех товарищей, которые рассматривают идею рабочего съезда с точки зрения вопроса о том, как отразился бы такой съезд на нашей партийной организации. По его замечанию, товарищи, смотрящие на предмет с этой точки зрения, подменяют общие интересы рабочего класса ''частными'', групповыми или узко-партийными интересами своей организации, во всяком случае являющейся пока еще только ''зародышем'' классовой организации пролетарских масс. Т. Голубь решительно высказывается против этого мнения П. Б. Аксельрода и почему-то очень смущается выражением «зародыш», видя в нем что-то обидное для партии. Он между прочим пишет:

«Рабочий класс является не только силой настоящего, а и силой будущего. Он должен иметь ''главным''&lt;ref&gt;Подчеркнуто самим тов. Голубем.&lt;/ref&gt; образом свою социалистическую партию и, рекомендуя ему организоваться в политическую силу, нельзя относиться с полуиронией к этому непременному и великому главному… Нельзя, размахивая по всем по трем, устраивать какую-то масленицу политической, политической и опять политической организации, игнорируя ''настоящую рабочую'', классовую партию, как бы молода она ни была и какими бы ни обладала она несовершенствами. У рабочего-социалиста есть одна партия — социал-демократия».

По-моему, тут огромное недоразумение, виноват в котором не П. Б. Аксельрод!

П. Б. Аксельрод никогда не сомневался в том, что у рабочего-социалиста одна партия — социал-демократия. Но он видит, что эта партия, к сожалению, пока еще не вышла из состояния зародыша, — тут у Аксельрода именно сожаление, а вовсе не полуирония, — и он ставит своим товарищам на вид, что не пролетариат существует для этой пока еще очень молодой партии, а эта пока еще очень молодая партия существует для пролетариата. Разве же это не так? И разве же не видит г. Голубь, что, делая это напоминание, П. Б. Аксельрод высказывается ''против той самой «интеллигентщины»'', против которой направлено и настоящее письмо? Ведь люди, страдающие «интеллигентщиной», например, автор брошюры «Рабочий съезд или съезд рабочей партии», с которым спорит т. Голубь в своем письме, — ведь эти люди твердо убеждены в том, что не суббота для человека, а человек для субботы; ведь они именно будут готовы остановить все дальнейшее развитие рабочего движения, если только им покажется, что оно грозит прочности той ''организации'' партии, которая существовала до сих пор и неудобство которой для ''сознательных рабочих'' так сильно оттенено в предлагаемом «письме». Как же не понял т. Голубь, что ему ''нельзя быть'' в этом случае противником П. Б. Аксельрода, а можно быть только его единомышленником? Что касается возможного тактического значения рабочего съезда, то наш автор говорит: «Объединить демократию — отчасти уже и значит созвать беспартийный рабочий конгресс». Я думаю, что это хорошая мысль, но эта хорошая мысль выражена так, что ''может подать повод к ошибочным выводам.'' Совершенно верно, что съезд даст сильный размах рабочему движению и тем самым поставит пролетариат в то положение, которое ему принадлежит по праву и из которого он вышел теперь, — надо надеяться не навсегда, — лишь благодаря политическим ошибкам «интеллигентщины»: в положение ''гегемона'' (руководителя), вокруг которого будут группироваться, к которому будут тяготеть все демократические элементы страны. Это и есть, я думаю, мысль т. Голубя. Но, к сожалению, он недостаточно отметил, что иное дело ''объединение'' всех демократических элементов, а иное дело полное ''слияние'' с ними. ''Объединение'' (т. е. союз) необходимо, полное же ''слияние'' было бы гибельно для социал-демократии. Охотно подавая руку всем тем общественным группам, которые могут помочь ей в достижении ее целей, партия пролетариата должна в то же время оставаться сама собой, т. е. именно ''партией пролетариата.'' Ее превращение в неопределенную партию ''трудящихся'', чего очень хотелось бы социалистам-революционерам, было бы шагом назад в ее развитии.

Говоря это, я уверен, что я не говорю ничего нового т. Голубю; я уверен, что он и сам так думает. Но, повторяю, в его «письме» встречаются некоторые выражения, могущие дать неразумной «интеллигентщине» предлог для обвинения его в противоречии с самим собой, в пренебрежении чистотой принципов и т. п. и т. п., и мне хотелось сделать оговорку, которая предупредит, может быть, хоть часть таких нападок, заблаговременно ставя на вид их неосновательность.

Если глава, посвященная т. Голубем вопросу о рабочем съезде, кажется мне не только интересной, но и очень поучительной, то глава, посвященная вопросу о наших фракционных разногласиях, распрях и дрязгах, оставляет меня, — скажу это откровенно, по-товарищески, — совсем неудовлетворенным. Т. Голубь пишет: «Разобравшись и вдумавшись в то отношение, какое проявляют наши рабочие и интеллигенты к ''раздвоению'' в единой по существу социал-демократической партии, нетрудно заключить, что раскол свалился к нам, как гром на голову, сверху, от „теоретиков“, каким-то „чужим клином“ врезался в рабочую семью и энергично старается разбить ее на две части, затем на несколько отрядиков, каждый из которых будет — надо полагать — иметь своего „дядьку“ и числиться под номером таким-то. Право, все это было бы смешно, если б не было так грустно и если бы не призывало нас всех вместо смеха к делу».

Выходит, что «раздвоение» создано не ''«интеллигентщиной», а'' именно «теоретиками». Допустим, что это так, хотя это и не так, но вопрос ведь не в том, чтобы найти виноватого, а в том, как поправить дело. И вот на этот-то существенный вопрос т. Голубь отвечает совсем неудовлетворительно. Если послушать его, то можно подумать, что сознательным рабочим предстоит у нас нетрудная роль няньки, которая накричит на передравшихся между собой злых детей-«интеллигентов» и тем водворит в детской порядок и спокойствие. Я ничего не имею против нянюшкина крика. Почему не покричать? Покричать очень даже не мешает. ''Но одного крика недостаточно'', вот где беда! Т. Голубь ссылается на Амстердамский международный съезд 1904 года, объединивший французских социалистов. Однако Амстердамский съезд, давая свой знаменитый совет французским социалистам насчет объединения, одним хорошим советом не ограничился. Он ''устранил ту причину, которая вызвала раскол.'' И сделал он это тем, что дал пролетариату западных, — ''конституционных'', — стран довольно определенную тактическую инструкцию насчет отношения к буржуазным партиям. Чтобы устранить наш раскол, нужно решить наши тактические споры, споры, ведущиеся в ''неконституционной'', — de facto, — стране, т. е. в обстановке, совсем не похожей на западную. И, несомненно, пролетариат ''может'' решить эти тактические споры. Несомненно, он ''должен'' решить их. Несомненно, что ''только от него'' и зависит в конце концов их решение. Но, чтобы решить их, сознательным рабочим нужно вдумчивее отнестись к ним и перестать смотреть на них, как на «чужой клин», как на пустую забаву «теоретиков». Эти опоры не забава. О, нет! В них дело идет о существовании нашей партии. И тут не поможешь делу строгим выговором «интеллигентщине». Тут рабочие должны ''решить вопрос по существу.'' И чем скорее они решат его, тем скорее покончат они и с «интеллигентщиной»; пусть же поскорее приступают они к его решению. Т. Голубь сам касается в своем письме тактических вопросов. И поскольку он касается их, он решает их правильно. Но он именно только ''касается их'', а надо подойти к ним вплотную, надо разобрать их до корня. Будем надеяться, что за этим ''первым'' письмом у т. Голубя последует второе, посвященное жгучим вопросам нашей партийной тактики.

Еще два слова: т. Голубь цитирует Бебеля, сказавшего, что когда его бранит буржуазия, то он говорит себе: «стало быть, я прав». Это очень остроумно сказано. Но то, что говорится остроумно, надо и понимать с остроумием, а я боюсь, что у нас многие поймут эти слова Бебеля… ''совсем иначе:'' они подумают, что, стало быть, всегда неправы все те, которых по тому или другому поводу ''одобряет буржуазия.'' Но ведь это вздор. Нынешней весною Жюля Гэда за его выступление в Лилле против синдикализма очень одобрил буржуазный «Temps». Одобряла Гэда буржуазия и за его борьбу с Эрвэ. Значит ли это, что Гэд ошибался?

Т. Голубь называет шалостью, — он у меня же и берет это выражение, — мое возражение тем товарищам, которые пугали меня тем, что меня хвалят наши либеральные публицисты. Я ответил: — а вы удостоились похвал со стороны анархистов. Т. Голубь восклицает по этому поводу: «какая же это полемика»? Но я, — признаюсь, — не понимаю, что собственно огорчило его в данном случае.

Вопрос о том, как относиться к похвалам и порицаниям, идущим к нам из других лагерей, выяснен у нас очень плохо. Это, — пусть извинит меня т. Голубь, — сказалось даже и на предлагаемом письме. А если это так, то что же может быть огорчительного в замечании, напоминающем о вреде и несостоятельности одностороннего ответа на этот вопрос?

Вот все, что мне хотелось сказать по поводу «письма» т. Голубя. Я от души желаю ему как можно больше внимательных и добросовестных читателей. Мне вспоминается пословица: ''«Лиха беда начать».'' Мне хочется верить, что голос т. Голубя не останется одиноким; что вслед за ним начнут высказываться и другие, подобные ему, — т. е. мыслящие и преданные своему великому делу, — рабочие.

Добро пожаловать, товарищи! В литературе нашей рабочей партии давно уже замечается недостаток в писателях-рабочих.

Париж, 1908 г.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста в параметре ДРУГОЕ более 100]]
[[Категория:Предисловия 1908 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>gabaa6arv0n05vl2pcy8g719by83cnl</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к 3-му изданию сборника «За двадцать лет» (Плеханов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1044258</id>
    <revision>
      <id>5713391</id>
      <parentid>5317156</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:14:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713391</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="44848" sha1="m17l8e2u036rnaq2fi69ev0izyzy6q6" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Георгий Валентинович Плеханов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к 3-му изданию сборника &quot;За двадцать лет&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1908
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1908_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ИНСТИТУТ К. МАРКСА и Ф. ЭНГЕЛЬСА&lt;/center&gt;

=== ''Пролетарии всех стран, соединяйтесь!'' ===
&lt;center&gt;Г. В. ПЛЕХАНОВ&lt;/center&gt;

=== СОЧИНЕНИЯ ===
&lt;center&gt;ТОМ XIV&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА&lt;/center&gt;

'''Предисловие к 3-му изданию сборника «За двадцать лет»'''

&lt;center&gt;(Изд. «Общественная польза», 1908 г.)&lt;/center&gt;

Выпуская в свет новое издание своего сборника «За двадцать лeт», на этот раз решаюсь предпослать ему несколько замечаний.

Один критик, — не только не благосклонный, но, как видно, весьма и весьма невнимательный — приписал мне поистине удивительный литературный критерий. Он утверждал, что я одобряю тех беллетристов, которые признают влияние общественной среды на развитие личности, и порицаю тех, которые этого влияния не признают. Нельзя понять меня хуже

Я держусь того взгляда, что общественное сознание определяется общественным бытием. Для человека, держащегося такого взгляда, ясно, что всякая данная «идеология» — стало быть, также и искусство и так называемая изящная литература, — выражает собой стремления и настроения данного общества или — если мы имеем дело с обществом, разделенным на классы — данного общественного класса. Для человека, держащегося этого взгляда, ясно и то, что литературный критик, берущийся за оценку данною художественного произведения, должен прежде всего выяснить себе, какая именно сторона общественного (или классового) сознания выражается в этом произведении. Критики-идеалисты школы Гегеля — а между ними и наш гениальный Белинский в соответственную эпоху своего развития — говорили, что задача философской критики заключается в том, чтобы идею, выраженную художником в своем произведении, перевести с языка искусства на язык философии, с языком образов, на язык логики. В качестве сторонника материалистического мировоззрения я скажу, что первая задача критика состоит в том, чтобы перевести идею данного художественного произведения с языка искусства на язык социологии, чтобы найти то, что может быть названо ''социологическим'' эквивалентом данного литературного явления. Этот мой взгляд не раз выражался в моих литературных статьях; но, видно, он-то и ввел в заблуждение моего критика.

Этот остроумный человек решил, что если, по моему мнению, первая задача литературной критики состоит в определении социологического эквивалента разбираемых им литературных явлений, то я должен хвалить тех авторов, которые своими произведениями выражают приятные для меня общественные стремления, и порицать тех, которые служат выразителями — неприятных. Это уже было бы само по себе достаточно нелепо, потому что для критика, как для такового, речь идет не о том, чтобы «смеяться» или «плакать», а о том, чтобы пони мать. Но «сочинитель», которого я имею в виду, еще больше упростил дело. У него вышло, что я раздаю похвалы или порицания, смотря по тому, подтверждает или нет данный автор своими сочинениями мой взгляд на значение общественной среды&lt;ref&gt;Он забыл подкрепить свои слова хотя бы одной выпиской из моих литературных статей. Впрочем, это понятно само собою.&lt;/ref&gt;. Получилась нелепая карикатура, о которой не стоило бы и говорить, если бы она сама не являлась «человеческим документом», весьма интересным для историка нашей — да, к сожалению, и не только нашей — литературы.

В рассказе Г. И. Успенского «Нeизлeчимый» дьякон, страдающий запоем и добивающийся от доктора такою лекарства от этого недуга, которое вступило бы «в самую, например, в жилу», является решительным противником материализма, доказывая, что материя и дух совсем не одно и то же «Изволите видеть, — рассуждает он, — даже и в „Русском Слове“ не сказано прямо так, что мол это все одно… Ежели бы так, то взять палку — вот тебе хребет, обмотал бечевкой — нервы, еще чего-нибудь наддал — и хоть в мировые посредники выбирай только шапку с красным одеть…»

Этот дьякон оставил многочисленное потомство. Он — родоначальник всех «критиков» Маркса. К числу его потомков, очевидно, принадлежит и мой «сочинитель». Только надо говорить правду: дьякон не так «узок», как его потомки. Он беспристрастно признавал, что «даже» и по «Русскому Слову» хребет — не палка, а нервы — не бечевка. А вот мой немилостивый критик, очевидно, готов приписать мне твердое убеждение в тождестве нервов с бечевкой и палки с хребтом. Да и один ли мой критик? Достаточно припомнить те возражения, с которыми выступали против марксизма народники и субъективисты, чтобы убедиться в том, что эти наши противники совершенно серьезно приписывали нам — да, собственно говоря, и до сих не перестали приписывать — подобные же нелепости. Мало того: можно без всякого преувеличения сказать, что даже и западноевропейские критики Маркса — например, пресловутый г. Бернштейн — навязывали «ортодоксальным» марксистам такие мнения насчет «нервов» и «бечевки», которые рассудительный дьякон никогда не решился бы отнести на счет материализма. Я не знаю, придет ли такое время, когда мы избавимся, наконец, от удовольствия ломать копья с подобными «критиками». Думаю, что да; думаю, что придет после того общественного преобразования, которое устранит социальные причины некоторых философских и иных предрассудков. Но, пока что, нам еще много, много раз придется выслушать от наших «критиков» серьезные увещания в том смысле, что нельзя же выбирать в «мировые посредники» палку, обмотанную бечевкой и украшенную шапкой с красным околышем. Поневоле воскликнешь вместе с Гоголем: скучно на этом свете, господа!

Мне скажут, пожалуй, что критик, берущийся за определение социологического эквивалента художественных произведений, легко может злоупотребить своим методом. Я это знаю. Но где же тот метод, которым нельзя было бы злоупотребить? Его нет и быть не может. Скажу больше: чем серьезнее данный метод, тем нелепее те злоупотребления им, которые позволяют себе люди, плохо его усвоившие. Но разве это довод против серьезного метода? Люди много злоупотребляли огнем. Но человечество не могло бы отказаться от его употребления, не вернувшись на самую низкую стадию культурного развития.

У нас теперь очень злоупотребляют эпитетом «буржуазный», «мещанский». Так иного, что я не без сочувствия прочитал следующие строки г. И. в фельетоне № 94 «Русских Ведомостей».

«Современная литература попыталась изобрести средство, которое разлагает и разрушает решительно все, оставаясь безопасным для своего носителя. Оно заключается в словах «буржуазный» и «мещанский». Стоит эти слова направить против какого-нибудь общественного деятеля или литературного произведения, и они будут действовать как яд, убивающий самый сильный организм, разлагающий, уничтожающий. В слове «буржуазный» заключается тот неопровержимый аргумент, с которым не могут бороться никакие хитросплетения, никакие выверты полемического дарования. Это — шимоза, которой нельзя доказать, что она не туда направлена, куда надо, и попала не в то место. В то или не в то, а она уже его разрушила.

«Единственным достаточным ответом на страшное обвинение может быть посылка по тому адресу, откуда прилетела смертоносная гостья соответственного снаряда. Откуда вам прислали „буржуазный“, туда вы пошлете „мещанский“, и такие же опустошения, какие видите сейчас у себя, вы найдете во вражеском лагере, потому что загородиться против взрывчатого снаряда нет крепостей, не может быть окопов».

Г. И. по-своему прав; но прав только по-своему; прав, как человек, хорошо видящий известное явление, но не дающий себе труда понять его общественный смысл. А между тем, если б г. И. захотел понять этот смысл, то ему легко было бы сделать это именно благодаря тому обстоятельству, что теперь страшно злоупотреблять указанными эпитетами. Г. Дезесперанто правильно говорит («Киевская Мысль», № 134, 1908 года):

Весь мир — «буржуй» по Сологубу,

А по Дубровину — «еврей».

Это так. Но почему же весь мир «еврей» для г. Дубровина? Нельзя ли определить социологический эквивалент этой странной психологической аберрации? На этот вопрос едва ли не всякий ответит, что можно, и едва ли не всякий тут же и без малейшего труда определит этот эквивалент. Ну, а как обстоит дело с психологической аберрацией г. Сологуба? Можно ли определить ее социологический эквивалент? Я опять думаю, что можно.

Вот — посмотрите. Не так давно орган г. Дубровина говорил: «Сытенькое буржуазное счастье, которое нам сулил социализм, нас не удовлетворит» (цитировано в «Киевской Мысли» № 132 1908 года)

Оказывается, что г. Дубровин упрекает теперь своих противников не только в еврействе, но также и в буржуазности. Это в высшей степени интересно. Но заметьте, что г. Дубровин не сам приготовил страшную «шимозу» буржуазности: он взял ее в готовом виде, скажем у того же г. Сологуба, для которого весь мир «буржуй», или у г. Иванова-Разумника, который даже и природу не прочь обвинить в буржуазности. Но и эти господа не сами приготовили страшную «шимозу»; они заимствовали ее от некоторых критиков Маркса, а этим последним она досталась в наследство от французских романтиков. Известно, что французские романтики энергично восставали против «буржуа» и «буржуазности». Но теперь всякому знакомому с историей французской литературы известно и то, что романтики, восстававшие против «буржуа» и «буржуазности», сами насквозь были пропитаны буржуазным духом. Таким образом их нападки на «буржуа» и их отвращение от «буржуазности» знаменовали собой лишь семейную ссору в рядах буржуазного класса. Теофиль Готье был отчаянным врагом «буржуа», а между тем он с кровожадным восторгом приветствовал победу буржуазии над пролетариатом в мае 1871 года. Уже отсюда видно, что не всякий, кто гремит против «буржуа», является противником буржуазного общественного строя. А если это так, то в страшных «шимозах» разобраться вовсе не так трудно, как это думает г. И. Есть «антимещанство» и «антимещанство». Есть такие «антимещане», которые более или менее легко мирятся с эксплуатацией массы («толпы») буржуазией, но никак не хотят помириться с недостатками буржуазного характера, обусловленными, в конце концов, той же эксплуатацией. Есть другое «антимещанство»; не закрывающее, конечно, глаз на дурные стороны буржуазного характера, но прекрасно понимающее, что они могут быть устранены только посредством устранения тех производственных отношений, которыми они обусловливаются. И легко понять, что каждый из этих двух видов «антимещанства» должен находить и действительно находит свое выражение в литературе. А кто понял это, тот без труда разберется и в «шимозах».

Он скажет, что есть «шимозы» и «шимозы» одни из них летят из того лагеря, в котором укрепились люди, желающие, чтобы буржуа отделался от недостатков, порожденных буржуазными общественными отношениями, но сохранил свою власть над трудом эксплуатируемой им массы. Эти «шимозы» по своему действию похожи на хлопушки, которые страшны только для мух. Но есть другие «шимозы», летящие ''уз'' лагеря людей, восстающих против всякой эксплуатации «человека человеком». Эти люди много серьезнее людей первого разряда. И к числу их не принадлежат не только гг. Дубровины, но и Теофили Готье, с ними не имеет ничего общего также и великое множество нынешних русских противников «мещанства». Не принадлежит к ним, например, г. Чуковский, по мнению которого «Горький — мещанин с головы до ног». У Горького много недостатков Его с полным основанием можно назвать утопистом; но мещанином его все-таки может назвать только тот, кто, подобно г. Дубровину, смешивает социализм с мещанством. И очень ошибается г. И., говоря: «Г. Горький продолжает упрекать других в мещанстве; другие упрекают его; все обстоит благополучно

Очевидно, это детская игра». Разве можно сказать, что все обошлось благополучно в литературе, в которой «играют» такими серьезными понятиями, как «мещанство» и «антимещанство»? И разве не обязан стараться положить конец такой игре всякий, кто серьезно относится к задачам литературы? Но чтобы положить конец детской игре серьезными понятиями, нужно именно быть в состоянии определить социологический эквивалент этой игры, т. е. обнаружить то общественное настроение, которое ведет к ней. А этого опять нельзя сделать, не держась обеими руками за то неоспоримое положение, что общественное сознание определяется общественным бытием, т. е. за ту мысль, которую я старался положить в основу своих критических статей

Далеко не всякий «антимещанин» может претендовать на звание идеолога пролетариата. Это ясно для всякого знакомою с историей литературных течений на Западе. К сожалению, эта история известна у нас далеко не всем интересующимся общественными вопросами, а этим и создается возможность указанной г. И. вредной игры Еще недавно, можно сказать совсем на днях, у нас в плащ «идеолога пролетариата» кутались люди, не имевшие за душой ничего, кроме романтической — т. е. мещанской par excellence — ненависти к мещанству. Немало таких людей фигурировало в числе сотрудников газеты «Новая Жизнь» Один из них, г. Минский, несколько месяцев спустя после закрытия названной газеты, с победоносным видом указал на тот факт, что наши поэты — декаденты по большей части примкнули к крайним течениям нашего освободительного движения, между тем как защитники реализма в искусстве обнаружили гораздо менее склонности к этим течениям. Факт указан верно. Но он совсем не доказывает того, что хотелось доказать г. Минскому. Ведь и во Франции многие из тех противников «мещанства», которые сами были насквозь пропитаны мещанским духом, — напр., Бодлер, — очень увлекались движением 1848 года, что не помешало им отвернуться от него, как только оно оказалось побежденным. Люди этою разряда, мнящие себя могучими «сверхчеловеками», на самом деле до крайности слабы и, как все слабое, естественно тяготеют к силе. Но они не являются новым элементом силы, а представляют собой отрицательную величину, от которой полезно отделаться для того, чтоб не ослаблять силы движения. И много греха взяли у нас на свою душу те защитники рабочих интересов, которые братались с этими господами.

Однако вернемся к задачам литературной критики. Я сказал, что критики-идеалисты школы Гегеля считали своею обязанностью переводить идею художественного произведения с языка искусства на язык философии. Но они очень хорошо понимали, что выполнением этой обязанности еще далеко не ограничивается их дело. Указанный перевод составлял в их глазах лишь первый акт процесса философской критики; задача второго акта этого процесса состояла для них в том, чтобы — как писал Белинский — «показать идею художественного создания в ее конкретном проявлении, проследить ее в образах и найти целое и единое в частностях». Это значит, что за оценкой идеи художественного произведения должен был следовать анализ его художественных достоинств. Философия не устраняла эстетики, а, наоборот, прокладывала для нее путь, старалась найти для нее прочное основание. То же надо сказать и о материалистической критике. Стремясь найти общественный эквивалент данного литературного явления, критика эта изменяет своей собственной природе, если не понимает, что дело не может ограничиться нахождением этого эквивалента и что социология должна не затворять двери перед эстетикой, а, напротив, настежь раскрывать их перед нею. Вторым актом верной себе материалистической критики должна быть — как это было и у критиков-идеалистов — оценка эстетических достоинств разбираемою произведения. Если бы критик-материалист отказался от такой оценки под тем предлогом, что он уже нашел социологический эквивалент данного произведения, то этим он только обнаружил бы свое непонимание той точки зрения, на которой ему хочется утвердиться. Особенности художественного творчества всякой данной эпохи всегда находятся в самой тесной причинной связи с тем общественным настроением, которое в нем выражается. Общественное же настроение всякой данной эпохи всегда обусловливается свойственными ей общественными отношениями. Это как нельзя лучше показывает вся история искусства и литературы. Вот почему определение социологического эквивалента всякого данного литературного произведения осталось бы неполным, а следовательно, и неточным в том случае, если бы критик уклонился от оценки его художественных достоинств. Иначе сказать, первый акт материалистической критики не только не устраняет надобности во втором акте, но предполагает его, как свое необходимое дополнение.

Повторяю, возможность злоупотребления методом материалистической критики не может служить доводом против нее по той простой причине, что нет и не может быть такого метода, которым нельзя было бы злоупотребить.

В своей книге «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» я, возражая Михайловскому, писал:

«Трудное это дело — объяснить себе исторический процесс, последовательно держась одного принципа. Но что прикажете? Наука вообще не легкое дело, если только это не „субъективная“ наука: в той все вопросы объясняются с удивительной легкостью. И раз у нас уже зашла речь об этом, мы скажем г. Михайловскому, что, может быть, в вопросах, касающихся развития идеологии, самые лучшие знатоки „струны“&lt;ref&gt;В одной из направленных против нас полемических статей Михайловский назвал „экономической струной“ экономическую структуру общества.&lt;/ref&gt; окажутся, подчас, бессильными, если не будут обладать некоторым особым дарованием, именно художественным чутьем. Психология приспособляется к экономии. Но это приспособление есть сложный процесс, и, чтобы понять весь его ход, чтобы наглядно представить себе и другим, как именно он совершается, не раз и не раз понадобится талант художника. Вот, например, уже Бальзак много сделал для объяснения психологии различных классов современного ему общества. Многому можно поучиться нам и у Ибсена, да и мало ли еще у кого? Будем надеяться, что со временем явится много таких художников, которые будут понимать, с одной стороны, „железные законы“ движения „струны“, а с другой — сумеют понять и показать, как на „струне“ и именно благодаря ее движению, вырастает „живая одежда“ ''идeологии''»&lt;ref&gt;Изд. 2-е, Спб. 1905, стр. 192—193.&lt;/ref&gt;.

Я и теперь так думаю. Чтоб разобраться в том, что я назвал тогда живой одеждой идеологии, нужно обладать, подчас, талантом — или, по крайней мере, хоть чутьем — художника. Тем более полезно такое чутье в тех случаях, когда мы боремся за определение социологического эквивалента произведений искусства. Такое определение — тоже очень трудное и очень сложное дело. И неудивительно, что мы — хотя бы в том же сборнике «Литературный распад», по поводу которого написан для «Русских Ведомостей» цитированный мною выше фельетон г. И. — нередко сталкиваемся с такими критическими суждениями, которые показывают, что не все желающие способны делать это трудное дело. Тут тоже много званых, но мало избранных. Говорю это теперь не в оправдание материалистического метода, — я уже сказал, что возможность злоупотребления данным методам еще не дает права осуждать самый метод, — а для того, чтобы предостеречь от ошибок его сторонников. В вопросах тактики у нас сделано много ошибок людьми, с большим или меньшим правом считающими себя последователями Маркса. Было бы очень жаль, если бы подобные ошибки наделали также и в области литературной критики. А для избежания их нет другого средства, кроме нового и нового изучения основных вопросов марксизма. Такое изучение особенно полезно в настоящее время, когда под влиянием событий последних лет у нас начинается «переоценка» теоретических «ценностей». Еще Гете сказал, что все реакционные эпохи склонны к субъективизму. Мы переживаем теперь именно одну из склонных к субъективизму эпох, и нам, по-видимому, предстоит видеть настоящие оргии субъективизма. Кое-что по этой части мы уже и сейчас видим: мистический анархизм г. Чулкова, «богостроительство» г. Луначарского, эротическое умопомешательство г. Арцыбашева, — все это различные, но ясные симптомы одной и той же болезни. Отнюдь не собираясь лечить людей, уже зараженных этой болезнью, я хотел бы, однако, предостеречь от нее тех, которые пока еще здоровы. Микробы субъективизма очень быстро погибают в здоровой атмосфере учения Маркса. Поэтому марксизм является лучшим предохранительным средством от этой болезни. Но чтобы марксизм послужил таким средством, необходимо в самом деле понять его, а не ограничиваться легкомысленным употреблением марксистской терминологии. Г. Луначарский до сих пор, если не ошибаюсь, считает себя марксистом; но именно потому, что о&quot; не усвоил себе учение Маркса, а ограничился исключительным повторением терминов марксизма, он и дошел до своего высококомичного «богостроительства».

Его пример другим наука…

Г. Луначарский давно уж носил в себе зародыши своей нынешней болезни. Ее первым симптомом явилось его увлечение философией Авенариуса и желание «обосновать» марксизм с помощью этой философии. Всякому понимающему дело человеку уже тогда было ясно, что эта попытка «обоснования» Маркса свидетельствует лишь о неосновательности самого г. Луначарского. Поэтому всякого такого человека новый симптом болезни г. Луначарского ни удивить, ни смутить не может. Понимающие дело люди не смутятся ни пред каким субъективизмом. Но много ли у нас понимающих дело людей? Увы, их очень мало! И только потому, что их мало, нам приходится, по выражению Белинского, вести войну с лягушками, серьезно оспаривая таких литературных шалунов, которые, в лучшем случае, заслуживают лишь веселой насмешки. И только потому, что у нас мало понимающих дело людей, у нас возможно такое печальное литературное явление, как «Исповедь» г. Горького, которая, конечно, заставит всех истинных почитателей этого очень большого таланта с беспокойством спросить себя: неужели же его песенка в самом деле спета?

Я не решусь — да и очень не хочется мне — ответить утвердительно на этот вопрос. Я только скажу, что в своей «Исповеди» г. Горький стал на ту наклонную плоскость, по которой раньше его скатились вниз такие гиганты, как Гоголь, Достоевский, Толстой. Удержится ли он от падения? Сумеет ли он покинуть опасную плоскость? Этого я не знаю. Но я прекрасно знаю, что покинуть эту плоскость он может только при условии основательного усвоения им марксизма.

Эти мои слова могут дать повод к целому ряду более или менее остроумных шуток насчет моей «односторонности». Я заранее рукоплещу удачным шуткам, но продолжаю стоять на своем. Только марксизм мог бы вылечить г. Горького. И эта моя настойчивость должна быть тем более понятна, что тут уместно вспомнить пословицу: чем ушибся, тем и лечись. Ведь г. Горький уже считает себя марксистом; ведь в своем романе «Мать» он уже выступил, как проповедник марксовых взглядов. Но тот же роман показал, что для роли проповедника этих взглядов г. Горький совершенно не годится, так как взглядов Маркса он совсем не понимает. «Исповедь» и явилась новым и, может быть, еще более убедительным доказательством этого полного непонимания. Вот я и говорю: если г. Горький хочет проповедовать марксизм, так пусть же он даст себе труд предварительно понять его. Понять марксизм вообще полезно и приятно. А г. Горькому понимание его принесет еще и ту незаменимую пользу, что ему станет ясно, как мало годится роль проповедника, т. е. человека, говорящего преимущественно языком логики, — для художника, т. е. для человека, говорящего преимущественно языком образов. А когда г. Горький убедится в этом, он будет спасен…


{{примечания|title=}}

[[Категория:Предисловия 1908 года]]
[[Категория:Георгий Валентинович Плеханов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Георгий Валентинович Плеханов]]</text>
      <sha1>m17l8e2u036rnaq2fi69ev0izyzy6q6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к богословским сочинениям А. С. Хомякова (Самарин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1045155</id>
    <revision>
      <id>5713392</id>
      <parentid>5317513</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:15:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713392</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="161285" sha1="mt6v7x3ydxm6jii536nssfep2325gpo" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Юрий Федорович Самарин
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к богословским сочинениям А. С. Хомякова
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1867
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/samarin_j_f/text_1867_homyakov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Самарин Ю. Ф. Православие и народность

М.: Институт русской цивилизации, 2008.

=== Предисловие к богословским сочинениям А. С. Хомякова ===
В предлагаемом публике втором томе сочинений А. С. Хомякова найдется немало для нее нового, если под новым разуметь выходящее в первый раз в печати на русском языке&lt;ref&gt;Перевод с французского текста сделан Ю. Самариным и Н. П. Гиляровым-Платоновым, с английского княгинею Е. А. Черкасской. ''(Прим. Д. Самарина.)''&lt;/ref&gt;; а если разуметь все еще не усвоенное большинством, или не оцененное, или даже не замеченное, то едва ли не все будет для нее ново.

Из всего, написанного покойным автором, сочинения его о предметах веры, составляющие содержание этого тома (в особенности же его «Опыт катехизического изложения учения о Церкви» и три полемические брошюры о западных вероисповеданиях), бесспорно выступают как самые важные, самые полные, капитальные труды его, и они-то менее всего у нас известны. Немногие их читали, и почти никто не отзывался о них печатно&lt;ref&gt;Профессор петербургского университета В. И. Ламанский первый, и едва ли не он один у нас, выяснил и оценил по достоинству эту сторону деятельности Хомякова. См. газету «День» 1865 года вступительное чтение В. И. Ламанского в петербургском университете. ''(Прим. Д. Самарина.)''&lt;/ref&gt;. Не так относились к ним за границей&lt;ref&gt;Полемические брошюры Хомякова (писанные и первоначально изданные на французском языке, а потом появившиеся в немецком переводе) по многим обстоятельствам, а в особенности по отсутствию всяких о них объявлений в газетах, расходились туго и остались в кругу специалистов, но там они произвели впечатление. Сочувственнее всех отозвались на них англиканские богословы, часто ссылавшиеся на них как на труды, в которых они в первый раз увидали перед собою современный, православный мир, как Церковь вполне самостоятельную и полную несомненной веры в себя. Паписты, так внимательно следящие за всем выходящим у нас по части полемического богословия и никогда не упускающие случая вступить в спор, на сей раз благоразумно отмалчивались. Немцы были озадачены, но отдали справедливость автору и даже, довольно наивно, выразили свое изумление. Из бывших у нас перед глазами печатных отзывов мы приведем как образчик следующие строки из одного немецкого Обозрения (Repertorium): «Содержание и изложение доказывают, что самосознание России покоится не на одних только политических основах и что она велика не только в военной защите (das Russland’s Selbstbewusstsein nicht bloss auf politischen Grundlagen ruch und das es nicht in der militärischen Defensive allein gross ist — писано после Крымской войны). Напрасно стал бы наш слабый протестантский голос рекомендовать вниманию озлобленных против Византии римлян этот голос с Востока; но того из протестантов, который пожелал бы объяснить себе эту злобу и в то же время освободиться от наследственного презрения к восточным братьям и к их вероисповеданию, того приглашаем к чтению. Наконец, тому, кто счел бы себя призванным к опровержению (а брошюра этого стоит), мы советуем не забывать недавно доказанную трудность задеть великана хотя бы за пяту, или отхватить у него хотя бы кончик уха. В особенности же советуем не употреблять, вперемежку с великими и твердыми истинами, доводов только с виду убедительных» и т. д. ''(Прим. Д. Самарина.)''&lt;/ref&gt;.

Дело в том, что когда появлялись в Париже, в Лейпциге, а потом в Москве (в русском переводе) богословские сочинения Хомякова, да и во все продолжение его учено-литературной деятельности, настроение, у нас господствовавшее, исключало всякую возможность не только оценки их по достоинству, но даже совестливого к ним внимания.

В одной своей записке об общественном воспитании Хомяков сказал: «Науке нужна не только свобода мнения, но и свобода сомнения». Он говорил о свободе, заведомо допущенной и сознательно признанной, зная хорошо, что, в действительности, отнять у науки всякую свободу — дело невозможное.

Она всегда ею пользуется явно, в виду всех, или скрытно и незаметно для не понимающих ее языка и для тех, которые настолько у же от нее отстали, что могут претендовать на право ею руководить, — в этом вся разница. В последнем случае свобода принимает характер контрабанды, а общество, лишаясь, естественно, всех благих последствий обсуждения мнений, колеблющих убеждения и мутящих совести, добровольно подвергается всем дурным.

Так было у нас. Под влиянием направления, данного ей господствовавшею за границею школою, наука глядела на веру свысока, как на пережитую форму самосознания, из которой человечество торжественно выбиралось на простор. Временная необходимость веры, ее условная законность, как ''одного'' из моментов безначального и бесконечного развития чего-то саморазвивающегося, не оспаривалась; но этим же признанием за нею ''некоторого'' значения заявлялась и ее ограниченность, как преходящей формы, которою это нечто не могло удовлетвориться навсегда. Несостоятельность притязаний веры на непреложность, неизменность и вечность казалась окончательно выясненною; оставалось отрешиться от нее и искать лучшего. Это лучшее виднелось в идеализме самоопределяющегося духа. Затем, окончательно ли должна исчезнуть вера с лица земли и нужно ли спешить уборкой символов ее развенчанного державства (как думали мыслители решительные и последовательные) или отвести ей в новом мире, в стороне от царского пути, которым пойдет развитие, скромный приют (к чему склонялись как люди практические, так и натуры мягкие), эти вопросы особенной важности не представляли.

Понятно, что при таком воззрении на веру наша вера (т. е. Православие) не могла иметь большого значения, даже в смысле историческом. Для всякого было очевидно, что результаты, до которых доработалась наука, связывались по прямой, восходящей линии не с Православием, а с Латинством и Протестантством. Латинству (так рассуждала наука) принадлежала неотъемлемая заслуга проявления религиозной идеи во всей ее величавой исключительности и суровой односторонности; оно же тем самым (разумеется, против воли, но в силу логического закона) вызвало Протестантство, которое, в свою очередь провозгласив самодержавие личного разума, подготовило царство науки, на наших глазах вступившей во владение человеческою совестью и судьбами человечества. Православие осталось совершенно в стороне от этого ''диалектического развития религиозной мысли'' (так в то время выражалась наука) и потому не могло даже претендовать ни на какую долю исторической заслуги, признанной за вероисповеданиями западными. Оно не участвовало в саморазложении Христианства — это был главный порок его.

Вслед за идеализмом, который поканчивал с верою по-своему, находя ее слишком грубою и вещественною, возникло у нас другое учение, по-видимому, совершенно противоположное, которому вера претила как сила, тянувшая человека куда-то вверх и отвлекавшая его от мира вещественного. Мы сказали: противоположное ''по-видимому'', ибо хотя материализм становится в разрез с идеализмом, но в сущности он относился к нему даже не как реакция, а как прямой из него вывод, как его законное чадо. Материализм вырос под крылом идеализма; потом, оперившись очень скоро, он заклевал своего родителя и, оставшись без роду и племени, присоседился почти насильно к естественным наукам, в сущности, вовсе к нему непричастным. Как совершился в области мысли этот оборот, об этом говорить здесь не место, а на практике переход был очевиден: материалисты были прямыми учениками идеалистов. В результате материализм во мнении своем о вере сходится с идеализмом; он также отвергал ее, только на других основаниях, и потому не мог оказать ей даже той снисходительной терпимости, к которой склонялись идеалисты из мягких. Он добивался прямого, немедленного применения своих требований к практике и, по самому свойству этих требований, даже не имел причины выжидать, пока они перейдут в общественное сознание и свободно усвоятся большинством. Для материализма последовательного насилие, как орудие прогресса, вовсе не страшно: поэтому нельзя и требовать от него снисхождения к вере: он смотрит на нее даже не как на необходимый момент в самовоспитании человечества, а как на простую помеху, с которою он не может ужиться и не имеет причины церемониться. Отсюда особенная ожесточенность его нападок и грубость его глумления, столь резко противоположная рыцарским приемам покойного идеализма, который тоже выпроваживал веру, но выпроваживал учтиво. Поставьте с одной стороны Грановского, с другой Белинского (в последние годы его деятельности) или Добролюбова с его учениками, и около этих двух типов сгруппируется почти все, что у нас шевелилось в области научной.

Конечно, эта область у нас не широка и населена довольно редко. Не говоря уже о народной массе, остающейся совершенно вне ее, даже вне всякого ее действия, и та среда, которую обыкновенно называют обществом, то есть мир более или менее грамотный и читающий, только отчасти испытывала на себе влияние науки, получая от нее не начала, даже не выводы, а общее настроение или тон. На эту среду гораздо сильнее действовали обстоятельства другого рода, и действовали хотя бессознательно, но заодно с наукою.

Во главе этих обстоятельств стоял крупный, всем бросавшийся в глаза факт церковной казенщины, иначе — подчинения веры внешним для нее целям узкого, официального консерватизма. Один этот факт, в его бесчисленных проявлениях, имел огромное влияние на умы. Причина понятна. Когда пускается в оборот мысль под явным клеймом неверия, она возбуждает в совести если не противодействие, то, по крайней мере, некоторую к себе недоверчивость, как выражение нескрываемой вражды. Но когда официальный консерватизм под предлогом охранения веры, благоволения к ней, благочестивой заботливости о ее нуждах мнет и душит ее в своих бесцеремонных объятиях, давая чувствовать всем и каждому, что он дорожит ею ради той службы, которую она несет на него, тогда, очень естественно, в обществе зарождается мнение, что так тому и следует быть, что иного от веры и ожидать нельзя и что действительно таково ее назначение. Это убивает всякое уважение к вере.

В государственных и общественных учреждениях, в законах и приемах правительства, — словом, в том, что обыкновенно подразумевается под существующим порядком вещей, всегда и везде есть место для честной критики и законного осуждения. Пока люди, под этим порядком живущие, действительно живут, развиваются и идут вперед, лучшие, передовые люди никогда не находят в нем полного удовлетворения всех, разумеется разумных, своих потребностей; в этом неудовлетворении и в искании лучшего — начало политического, правильного прогресса. Вера, как выражение безусловного, вечного и неизменяющегося, не может и не должна иметь к этой области никаких прямых отношений; у нее нет готовых формул, которыми бы она могла подслуживаться правительству или обществу в разрешении вопросов государственного или гражданского права: область ее творчества — личная совесть, и только ''через'' эту область, просветлением совести и укреплением в ней свободных побуждений, участвует она, хотя решительно, но всегда косвенно, в развитии юридических отношений. Но когда существующий порядок вещей, весь целиком, ставится под непосредственную охрану веры; когда ей, так сказать, навязывается одобрение, благословение и освящение всего, что есть в данную минуту, но чего не было вчера и чего может не быть завтра, — тогда, естественно, все самые разумные потребности, неудовлетворяемые настоящим, все самые мирные и скромные надежды на лучшее, наконец самая вера в народную будущность — все это приучается смотреть на веру как на преграду, через которую рано или поздно нужно будет перешагнуть, и мало-помалу склоняется к неверию.

Вера, по существу своему, не сговорчива, и в сделки с нею входить нельзя. Нельзя признавать ее условно, в той мере, в какой она нам нужна для наших целей, хотя бы и законных. Вера воспитывает терпение, самопожертвование и обуздывает личные страсти — это так; но нельзя прибегать к ней только тогда, когда страсти разыгрываются, и только для того, чтобы кого-нибудь урезонить или пристращать расправою на том свете. Вера не палка, и в руках того, кто держит ее как палку, чтоб защищать себя и пугать других, она разбивается в щепы. Вера служит только тому, кто искренне верит; а кто верит, тот уважает веру; а кто уважает ее, тот не может смотреть на нее как на средство. Требование от веры какой бы то ни было полицейской службы есть не что иное, как своего рода проповедь неверия, может быть, опаснейшая из всех по ее общепонятности. У нас и эта проповедь делала свое дело.

К двум видам неверия, нами указанным, научному и казенному, присоединялся третий — неверие, или точнее, безверие бытовое, житейское безверие, не как последствие заблуждения мысли, сознательно отвергающей веру, или расчета, старающегося подчинить ее своим практическим видам, а как свойство общественного темперамента, как результат бессмыслия, безволия, или короче — недостатка серьезности. Под серьезностью, мы разумеем, все свойства ума и воли, предполагающие как в отдельных лицах, так и в целом обществе присутствие каких бы то ни было сознанных идеалов, служащих в одно время и побуждениями к деятельности, и общепризнанными мерилами всякой деятельности. Общественные идеалы не выдумываются и не навязываются, они слагаются сами собою, вырабатываясь постепенно, историческою жизнью целого народа, и передаются от одного поколения другому бесчисленными, незримыми нитями живого предания. Где историческое предание порвано, там идеалы теряют свою жизненность, тускнеют в сознании и в совести; где каждое поколение обзаводится для своего обихода новыми всякого рода идеалами, политическими, художественными, религиозными, там они остаются на степени мнений или увлечений, но не переходят в убеждения и не приобретают разумной силы над волею. Где с каждым десятилетием меняются основы и системы воспитания общественного и частного, там не бывает ни зрелости умственной, ни крепкого закала характеров, ни строгости нравственных требований. Самая почва общественная мало-помалу выветривается; она, по-видимому, не теряет своей восприимчивости; она даже слишком восприимчива и неприхотлива; по-видимому, на ней может расти все, но все обращается в пустоцвет, и ничто не вызревает в плод. Такая почва неблагоприятна для веры, не потому, конечно, что она отвергала ее систематически, а просто потому, что в ней нет на нее запроса.

Вера, сама по себе, едина, непреложна и неизменна; но в каждом обществе и при каждой исторической обстановке она вызывает своеобразные явления, по существу своему изменяющиеся во всех отраслях человеческого развития: в науке, в художестве, в практических применениях. Догмат не изменяется, но логическое формулирование догмата и определение отношений его к другим учениям — задача церковной науки — развивается с наукою рука об руку. Закон любви не изменяется, но применение его к практике, к жизни семейной, общественной и государственной постепенно совершенствуется и расширяется; наконец, внешняя сторона Церкви, обряд, обычай, правила дисциплинарные и административные, также изменяются, приспособляясь к обстоятельствам. Пока общество ясно сознает и горячо принимает к сердцу свой религиозный идеал, вся эта историческая, изменяющаяся обстановка его, развиваясь и совершенствуясь безостановочно, всегда сохраняет свою современность, свою свежесть. Но по мере того, как идеал начинает тускнеть и терять свою власть над умами и совестями, иссякает и общественная производительность в этой, так сказать, прицерковной области. Исторические ее формы, в науке, в обряде, в жизни, со всеми их случайностями, с присущею им ограниченностью и неполнотою, остывают и твердеют в том виде, в каком их захватил паралич, отнявший у религиозного органа его творческую силу. Через это самое эти формы как будто прирастают к вере, получают в общественных понятиях одинаковую с нею силу и обязательность, становятся чем-то непреложным и неприкосновенным как сама вера, — словом, отождествляются с нею. Между тем, кто же не понимает, что исторические, окаменелые формации XVII века, в свое время живые, понятные, удовлетворявшие потребностям своей эпохи и соответствовавшие степени ее развития умственного, нравственного и политического, во многих отношениях становятся в прямое противоречие с понятиями, запросами и нуждами XIX? Последствие этого противоречия, всеми более или менее ощущаемого, у нас перед глазами. Это та болезнь, которою страждут честные, восприимчивые, по природе своей религиозные души, которых привлекает к вере чутье истины и которых отталкивает от нее сознанная невозможность согласить самые безукоризненные требования ума и сердца с обиходными представлениями, с особенного рода узкостью и пошлостью стереотипных понятий и определений, с условным формализмом на практике, с тем хламом и сором, которыми, благодаря отсутствию честной и правдивой критики, загромождено у нас преддверие Церкви, и маскируется от взоров вне стоящих величавая стройность ее очертаний. Отсюда это вечное шатание и колебание между двумя полюсами суеверия и сомнения; отсюда четвертый, самый прискорбный вид неверия — неверие, взывающее к помощи, невольное, добросовестное неверие ''от недоразумений.''

Такова, в общих чертах, была среда, в которой родился, жил и умер Хомяков. Изменилась ли она с тех пор и в чем — об этом предоставляем судить другим.

Теперь спрашивается — чем мог быть Хомяков для такой среды и что могла она от него принять?

Прежде всего, Хомяков стал известен как поэт. Репутация его как одного из светил богатой, пушкинской плеяды, установилась очень скоро и надолго заслонила собою другие стороны его умственной деятельности. Нам кажется, что в этом отношении он был оценен в двояком смысле неверно. На первых порах он был поднят слишком высоко; напоследок его низвели слишком низко и дошли даже до отрицания в нем всякого поэтического дарования. Всецелая преданность и бескорыстное служение идее, особенно религиозной, непременно носит в себе поэтический элемент. Этого, кажется, нельзя отрицать вообще, а в отношении к Хомякову в особенности. Формою для выражения идеи, поэтическим словом, он владел как немногие; наконец, он обладал природным и высоко развитым художественным тактом. Всего этого достаточно, чтоб упрочить за ним славу одного из замечательных наших поэтов и одного из весьма немногих вполне и безусловно искренних. Тем не менее нельзя назвать Хомякова художником в строгом значении этого слова. Нельзя не потому, чтобы ему недоставало чего-нибудь существенного, чтоб быть художником; а наоборот, потому, что по обилию других даров, он не мог быть ''только'' художником, следовательно, не мог быть и ''вполне'' художником. Нельзя про него сказать, чтоб мысль его непременно просилась в поэтическую форму, чтоб эта форма была ей прирожденна и чтобы только в ней она могла явиться на свет и узнать себя. Если, как нам кажется, именно в этой особенности и заключается тайна творческой силы художника, то у Хомякова ее не было&lt;ref&gt;Того же мнения, кажется, был и Гоголь. ''(Прим. Ю. Ф. Самарина.)''&lt;/ref&gt;. Родись он не в пушкинскую эпоху, не будь он под неотразимым влиянием этого чародея, властвовавшего над душами и помыслами целых поколений, может быть, он бы вовсе не писал стихов. По крайней мере, смело можно сказать, что мысль его искала другого способа выражения, более строгого, чем художественный образ, и прибегла к стиху только мимоходом, в первой поре своего развития, и прежде чем она вполне уяснилась себе самой. Оттого во множестве стихотворений Хомякова нет ни одного, в котором бы не нашлось двух или трех высоко поэтических стихов, достойных самого Пушкина, и в то же время, может быть, не найдется ни одного стихотворения, вполне выдержанного, цельного, вылившегося сразу, в котором хоть какая-нибудь часть не была бы приделана как необходимая оправа к двум или трем стихам, ради которых вся пьеса написана. Исключения из этого составляют, может быть, очень и очень немногие пьесы из самых кратких, притом из последних произведений автора, содержащих в себе простой, так сказать, односложный и всегда субъективный мотив.

Когда прошло у нас поэтическое настроение, данное Пушкиным, когда даровитые люди перестали петь и начали говорить, Хомяков обозначился в обществе как человек необыкновенного ума, преимущественно сильного в полемике, начитанный как немногие, и в особенности многосторонний. Эта многосторонность, или точнее всесторонность, осталась за ним, как определение, которым общество удовлетворилось. «Хомяков защищает Православие и посылает на лондонскую выставку изобретенную им паровую машину; Хомяков опровергает гегелево построение вселенной от Sein и Nichtsein, доказывает материалистам немыслимость самообразующегося вещества и в то же время заказывает какие-то выдуманные им штуцера; Хомяков проводит мысль о своеобразной будущности славянского мира и России в особенности, и он же изыскивает новые способы лечения от холеры; Хомяков богослов, механик, философ, инженер, филолог, врач; он все что вам угодно, во всем мастер, знаток, изобретатель» — это говорили друзья и почитатели, в похвалу; но от такой похвалы был один шаг до приговора, и противники договаривали: «Хомяков дилетант во всем». На этом останавливались не только люди поверхностные или знавшие Хомякова не коротко, но и такие, которые могли бы заглянуть в него поглубже. Многосторонность Хомякова, принимая это слово в смысле прямой противоположности к специальности, определенной ''внешним'' образом, то есть объектом мысли, действительно бросалась в глаза; но многосторонность вовсе не то, что дилетантство, предполагающее всегда некоторую рассеянность в самой мысли, происходящую от равнодушия к ее предмету; и наоборот, замкнутость мысли в тесно ограниченной сфере одного предмета отнюдь не представляет еще ручательств за ее сосредоточенность и серьезность. Мысль может разбегаться и дробиться в самой ограниченной области однородных явлений в одной науке, в одной книге, даже в каком-нибудь одном разделе одного тома свода законов и может, не теряя своей стройности и своего единства, обращаться поочередно к предметам самым разнообразным. Странно! В Хомякове замечена внешняя сторона его ума, способность его вдумываться во все, и эта способность, она одна, послужила признаком для его определения; а между тем отличительная, характерная его особенность заключалась в свойстве прямо противоположном, именно в цельности и сосредоточенности. Мы здесь разумеем под цельностью и сосредоточенностью не только логическую связность воззрения, выдержанного во всех частях и строго, со всех сторон определенного; но вместе с тем и полное подчинение воли сознанному закону, короче — полное согласие жизни с убеждением. В этом отношении Хомяков представляется личностью у нас в своем роде единственною, единственною по единству мышления и хотения, что всегда и везде встречается редко и составляет принадлежность особенно энергических натур.

В чем же именно объединялись у него ум и воля и как бы ближе определить эту отличительную черту Хомякова?

На этот вопрос можно ответить тремя словами: Хомяков ''жил в Церкви'' (разумеется в Церкви православной, ибо двух Церквей нет).

Но мы чувствуем, что такое определение большинству читателей покажется чересчур широким и скудным.

Все дело в том, что разуметь под словами — жить в Церкви. В том смысле, в каком они употреблены нами, это значит: во-первых, иметь в себе несомненное убеждение в том, что Церковь есть не только что-нибудь, не только нечто полезное или даже необходимое, а именно и действительно то самое и все то, за что она себя выдает, то есть явление на земле беспримесной истины и несокрушимой правды. Далее, это значит: всецело и совершенно свободно подчинять свою волю тому закону, который правит Церковью. Наконец, это значит: чувствовать себя живою частицею живого целого, называющего себя Церковью, и ставить свое духовное общение с этим целым превыше всего в мире.

Если нас спросят: да разве не все Православные ''живут'' в Церкви? — то мы, не задумываясь, ответим: далеко не все. Мы живем в своей семье, в своем обществе, даже до известной степени в современном нам человечестве; живем так же, хотя еще в меньшей степени, в своем народе; в Церкви же мы ''числимся'', но не ''живем.'' Мы иногда заглядываем в нее, иногда справляемся с нею, потому что так принято и потому что иногда это бывает нужно; например, под влиянием заботы о какой-нибудь нашей выгоде, положим хоть о сбережении наших полей от потрав или наших лесов от порубок, мы вспомним, что Церковь учит нуждающихся терпению и запрещает посягать на чужую собственность. Учит — действительно, но ведь не одному этому, а еще и другому, и многому другому. Или, например, в одно прекрасное утро, узнав, что на Руси наплодились нигилисты, мы начинаем бросать в них и сводом законов, и политическою экономиею, и общественным мнением Европы, да уж зараз и религией, благо она подвернулась нам под руку. И здесь опять несомненно, что нигилизм осуждается верою; жаль только, что мы вспомнили о ней поздно, с перепугу, и что она нам понадобилась только как камень.

Вообще можно сказать, что мы относимся к Церкви по обязанности, по чувству долга, как к тем почтенным, престарелым родственникам, к которым мы забегаем раза два или три в год, или как к добрым приятелям, с которыми мы не имеем ничего общего, но у которых, в случае крайности, иногда занимаем деньги. Хомяков вовсе не ''относился'' к Церкви: именно потому, что он в ней ''жил'', и не по временам, не урывками, а всегда и постоянно, от раннего детства и до той минуты, когда он покорно, бесстрашно и непостыдно встретил посланного к нему ''ангела-разрушителя'' {Пошли мне в сердце предвещанье!

Тогда, покорною главой,

Без малодушного роптанья,

Склонюсь пред волею святой.

В мою смиренную обитель

Да придет ангел-разрушитель,

Как гость издавна жданный мой!

Мой взор измерит великана,

Боязнью грудь не задрожит,

И дух из дольнего тумана

Полетом смелым воспарит.

А. С. Хомяков «На сон грядущий». ''(Прим. Ю. Ф. Самарина.)''}.

Церковь была для него живым средоточием, из которого исходили и к которому возвращались все его помыслы; он стоял перед ее лицом и по ее закону творил над самим собою внутренний суд; всем, что было для него дорого, он дорожил по отношению к ней; ей служил, ее оборонял, к ней прочищал дорогу от заблуждений и предубеждений, всем ее радостям радовался, всеми ее страданиями болел внутренно, глубоко, всею душою. Да, он в ней ''жил'' — другого выражения мы не подберем. Чтоб сколько-нибудь уяснить нашу мысль, укажем на факт, по себе самый незначительный, но, по наглядности своей, годный для примера. Когда нас зовут на свадьбу или на вечер, мы надеваем фрак и белый галстук. Почему мы это делаем? Только потому, что так делают все, так принято в той среде, в том обществе, которое мы называем своим. А почему подчиняемся мы уставам этого общества? Потому, что мы не допускаем мысли, не смеем и не хотим оскорбить его. А не хотим потому, что мы в нем ''живем'' и дорожим нашим с ним общением. Хомяков, всю жизнь свою в Петербурге, на службе, в Конногвардейском полку, в походе, за границею, в Париже, у себя дома, в гостях, строго соблюдал все посты. Почему? — По той же самой причине: потому что так делают ''все'', то есть все те, которые для него были ''свои;'' потому что ему не могло прийти на ум нарушением обычая выделиться из общества, называемого Церковью; потому, наконец, что его радовала мысль, что с ним в один день и час все ''его'' общество, то есть весь православный мир, загавливался или разгавливался, поминая одно и то же событие, общую радость или общую скорбь. Разумеется, большинство смотрело на это иначе и пожимало плечами. Когда над ним смеялись, он отсмеивался; но он серьезно досадовал, когда люди благонамеренные и ''непостящиеся'' благосклонно заявляли ему, что им приятно видеть такую привязанность к добрым преданиям, которыми хоть отчасти поддерживается общественное благоустройство; досадовал он потому, что действительно, с его стороны, не было в этом никакого подвига, ни заслуги: он поступал так, потому что не мог поступать иначе, а не мог опять-таки потому, что он не ''относился'' к Церкви, а просто в ней ''жил.''

Эта отличительная особенность его (назовем ее хоть странностью), конечно, не сближала его с современным ему обществом, а, напротив, разобщала, изолировала его. В таком внутреннем одиночестве, не находя вокруг себя не только сочувствия, но даже внимания к тому, что было для него святынею, провел он всю свою молодость и большую часть своего зрелого возраста. Всякий согласится, что такое положение не легко, даже почти невыносимо. Ощущение постоянного своего противоречия с общественною средою, от которой человек не может, да и не хочет оторваться при невозможности борьбы (ибо какая может быть борьба с равнодушием?), должно непременно окончиться или падением человека, то есть внутренним озлоблением, или такою победою личного сознания, после которой оно закаляется и становится непоколебимым навсегда. Победить равнодушие можно только смехом или плачем. Хомяков смеялся на людях и плакал про себя. Публика слышала этот звонкий, заразительный смех и выводила отсюда заключение, что Хомяков должен быть очень весел и беззаботен. Заключение было не совсем верно. Во время осады Севастополя, в самую пору мучительного для нашего народного самолюбия отрезвления, когда очарования одно за другим спали с наших глаз и перед ними выступили все безобразие и вся нищета нашей деятельности, на одном вечере, в приятельском кругу, Хомяков был как-то особенно весел и беспечен. Настроение его в эту минуту так резко расходилось с тоном общества, что оскорбило кого-то из близких его друзей, который не без досады обратился к нему с упреком: «Не понимаю, как вы можете смеяться, когда у всех скребет на сердце и обрывается голос от сдержанного плача!» — Хомяков опустил голову; лицо его приняло выражение серьезное, но в то же время радостное и, наклонившись к тому, кто сделал упрек, он сказал ему тихо, почти шепотом: «я плакал про себя тридцать лет, пока вокруг меня все смеялось; поймите же, что мне позволительно радоваться при виде всеобщих слез ко спасению».

Будь это сказано другим, можно бы было приписать эти слова желанию порисоваться в позитуре непризнанного пророка; но тому, кто сколько-нибудь знал Хомякова, такое предположение не могло прийти на ум. Хомяков почти никогда не говорил о себе, никто никогда не слыхал от него никаких фраз, не потому, что он избегал их, а потому, что по его природе фраза не могла в нем зародиться. Будь он сколько-нибудь способен принять на себя какую бы то ни было роль, обзавестись какими-нибудь ходулями, сделать хоть что-нибудь, чтобы привлечь на себя внимание, — тогда и публика отнеслась бы к нему совершенно иначе, и положение его в обществе было бы иное; тогда и мы могли бы не брать на себя труда писать к его сочинениям пояснительное предисловие.

До сих пор мы говорили о том, чем Хомяков не походил на других и почему он не был и не мог быть ни оценен, ни даже опознан. Но ведь нельзя же сказать, что он прошел, не оставив по себе никакого следа. Напротив, след он оставил и, думаем, след неизгладимый, к которому рано или поздно обратятся все; влияние он имел и влияние огромное, хотя, может быть, пока еще не вполне замеченное, и не столько в ширину, сколько в глубину, если не на многих, то очень сильное и прочное.

Чем же именно, какими сторонами сближался он со своими современниками и влиял на них?

Хомяков представлял собою оригинальное, почти небывалое у нас явление ''полнейшей свободы в религиозном сознании.''

Этим он поражал всех, не только склонявшихся к его образу мыслей, но и самых заклятых своих противников. При первой же встрече с ним нельзя было не убедиться, что он хорошо знал, продумал и прочувствовал все то, чем в наше время колеблется и подрывается вера. Ему были коротко знакомы и пантеизм, и материализм во всех их видах; он знал, к каким результатам пришла современная наука, как в исследовании явлений природы, так и в критическом разборе священного писания и церковных преданий; наконец, он провел много лет в изучении истории религий, следовательно, в обращении с тою изменчивою, вечно волнующеюся стороною человеческих верований, которая, по-видимому, так убедительно свидетельствует против какой бы то ни было истины, непреложной и не подлежащей законам исторического развития; и при всем том его убеждения не пошатнулись; он устоял в них. Таково было первое впечатление, которое он производил на всех. Затем, при ближайшем с ним ознакомлении, нельзя было не заметить в нем другой черты: Хомяков не только ''дорожил'' верою, но он вместе с тем питал несомненную уверенность в ее ''прочности.'' Оттого он ничего не боялся за нее, а оттого что не боялся, он всегда и на все смотрел во все глаза, никогда ни перед чем не жмурил их, ни от чего не отмахивался и не кривил душою перед своим сознанием. Вполне свободный, то есть вполне правдивый в своем убеждении, он требовал той же свободы, того же права быть правдивым и для других. В то время, когда у нас, ввиду распространявшегося в высших учебных заведениях неверия, зарождались предположения вроде того, что не худо бы положить в основание преподавания геологии книгу Бытия, он прямо и решительно высказал в одной записке, что многие их тех результатов, к которым науки естественные и историческая критика пришли своим законным путем, противоречат принятым преданиям; что этого скрывать не должно, и что было бы не только не разумно, но и оскорбительно для веры стеснять свободное развитие науки, так как, с одной стороны, сама наука еще далеко не высказала своего последнего слова, а с другой — никто сказать не может: все ли мы поняли, что нам поведано, и верно ли поняли. Все сколько-нибудь всматривающиеся в обыкновенный тип человека набожного, встречающийся у нас и везде в образованном кругу, вероятно замечали, что набожный человек очень часто дорожит своею верою не столько как несомненною истиною, сколько ради того личного успокоения, которое он в ней обретает&lt;ref&gt;В этом смысле кто-то сказал, и многие повторяют как мудрое изречение, что если бы не было Бога, то следовало бы выдумать его, не подозревая, что это слово есть полнейшая исповедь неверия, дошедшего до цинизма. ''(Прим. Ю. Ф. Самарина.)''&lt;/ref&gt;. Он бережет и холит ее как вещь ценную, но, в тоже время, хрупкую и не совсем надежную. Это отношение к вере подбито, с одной стороны, затаенным, часто бессознательным для самого верующего, но очень заметным для других неверием; с другой стороны, оно не чуждо и некоторой доли особенного рода эгоизма — эгоизма самоспасения. От этого, именно оттого, что вкралось в душу сомнение в несокрушимость веры, набожный человек так часто обнаруживает крайнее снисхождение и малодушную терпимость к тем болезненным наростам, которые, всегда и везде, встречаются на исторической оболочке, Церкви. Он внутренне сознает в том и в другом проявлении мнимой церковности суеверие, натяжку, обман или ложь; но у него не поворачивается язык назвать вещь по имени: он видит злоупотребление, а рука не поднимается устранить его — ему страшно. Все это как будто освящено церковностью, все обкурено ладаном, все окроплено. «Как бы, — думает он, — снимая нарост, не поранить живого тела, и выдержит ли оно операцию? Вот кругом стоят врачи, давно приговорившие его к смерти; ну как они правы!» И набожный человек, забывая, что это тело, за которое он дрожит, есть тело Христово, а не тело духовенства, или России, или Греции, притворяется, будто ничего не видит и не слышит, отмалчивается, отписывается, лукавит душою перед собою и другими, оправдывая на словах то, что сам про себя осуждает. Совершенную противоположность этому, всем нам хорошо знакомому типу, представлял Хомяков. Он дорожил верою как ''истиною'', а не как удовлетворением для себя, помимо и независимо от ее истинности. Самая мысль, что какая-нибудь подмесь лжи или неправды может так крепко прирасти к истине, что нужно, в интересах истины, щадить эту ложь и неправду, возмущала и оскорбляла его сильнее, чем что-либо, и этот вид бессознательного малодушия или сознательного фарисейства он преследовал во всех его проявлениях самою беспощадною ирониею. Он имел в себе дерзновение веры. Оттого и случилось, что люди набожные от него открещивались и говорили, что для него нет ничего святого, в то время как озадаченные встречею с ним нигилисты говорили: «Как жаль, что такой человек погряз в Византийстве». — Для людей безразлично равнодушных к вере Хомяков был странен и смешон; для людей, оказывающих вере свое высокое покровительство, он был невыносим, он беспокоил их; для людей, сознательно и, по-своему, добросовестно отвергающих веру, он был живым возражением, перед которым они становились в тупик; наконец, для людей сохранивших в себе чуткость неповрежденного религиозного смысла, но запутавшихся в противоречиях и раздвоившихся душою, он был своего рода эмансипатором: он выводил их на простор, на свет Божий и возвращал им цельность религиозного сознания.

Выше мы говорили о той непроницаемой туче недоразумений, которая стоит между Церковью и верующими или чувствующими потребность верить и которою образ ее застилается от большинства. Этих недоразумений много, так много, что нет возможности их перечислить; но мы едва ли ошибемся, сказав, что они сводятся окончательно к одному, а именно: к предположению мнимой невозможности согласить то, чему учит и что предписывает Церковь, с живою, законною, прирожденною человеку потребностью свободы. Мы употребили слово самое неопределенное — ''свобода'', и не считаем нужным определять его ближе, ибо у него нет такого значения, в котором бы оно не противопоставлялось Церкви. Такие у нас теперь сложились понятия.

Возьмите свободу гражданскую, в смысле отсутствия внешнего принуждения в делах совести, и вы услышите, что она несовместна с Церковью. Почему же так думают? А потому, что на практике эта свобода сталкивается с такими законами и порядками, из которых неверие выводит, что вера и фанатизм одно и то же, фанатизм требует гонений, и Церковь непременно бы их потребовала, если бы светская власть, выбившись из-под ее опеки, до некоторой степени не обуздывала прирожденных ей поползновений&lt;ref&gt;Многие ли, например, догадываются, что уголовные преследования за отпадение от истинной веры гораздо, по существу своему, противнее духу Церкви, чем так называемому гуманизму или либерализму? ''(Прим. Ю. Ф. Самарина.)''&lt;/ref&gt;.

Возьмите свободу политическую, в смысле проявленного и узаконенного участия граждан в делах государственных — и здесь вы натолкнетесь на кажущееся противоречие, ибо, приняв комплименты, произносимые в табельные дни, за догматы, риторику за учение, лесть за исповедание, неверие успело убедить многих, что Церковь не только благословляет ''идею государства'' (то есть народный союз под общепризнанною властью), но освящает будто бы именно одну из форм государственного союза, за исключением всех других; определяет будто бы эту власть как непосредственный дар Божий, как частную собственность лица или рода и тем становится поперек всякому политическому прогрессу, заранее осуждая его как посягательство на божественную заповедь.

Наконец, возьмите свободу мысли, самую дорогую, самую святую, самую нужную из всех, и здесь уже вы услышите не одинокие голоса, а целый хор, который возвестит вам, что вера и свобода мысли — два взаимно исключающие понятия; что не даром ''верующий'' (croyant) и ''свободно мыслящий'' (libre penseur) всегда противопоставляются один другому; что кто дорожит свободою своей мысли, тот должен распроститься с Церковью, а кто не может обойтись без веры, тот должен непременно обрезать крылья своей мысли, запереть ее в клетку, наложить на нее запрет и сдержать прирожденное ей стремление к истине, и только к истине. Почему же, однако, так думают? А потому, что все понятия извратились и сбились; потому, что благодаря узкости, неточности и устарелости той научной опоры, в которой предлагается учение Церкви, понятие ''веры'' перешло в понятие ''знания'', только безотчетного, смутного, в себе самом неоправданного, или даже в понятие условного и как бы вынужденного ''признания;'' потому еще, что свободное отношение к опознанной и усвоенной ''истине'' отождествилось в мнении большинства с подчинением ''авторитету'', то есть такой власти (будь это книга или учреждение), которую мы условились принимать ''за'' истину и почитать ''как'' правду, хотя мы хорошо знаем и даже оговариваем в своей совести, что это не более как фикция, без которой, впрочем, не обходится никакая форма общежития; потому, наконец, что мы перестали даже разуметь, что одно и то же слово — ''вера'' — служит для обозначения как объекта, то есть поведанной нам полной и безусловной истины, так и субъективной способности или органа ее усвоения, и что поэтому, кто принимает условно безусловное, тот принимает не то, что предлагает Церковь, а нечто самодельное, свое, и принимает не верою, а мнением или убеждением. Я ''признаю, подчиняюсь, покоряюсь'' — стало быть, я не ''верую.'' Церковь предлагает только веру, вызывает в душе человека только веру и меньшим не довольствуется; иными словами, она принимает в свое лоно только ''свободных.'' Кто приносит ей рабское признание, не веря в нее, тот не в Церкви и не от Церкви.

Мы далеки от притязания не только разъяснить, но даже раскрыть вековые недоразумения, которыми омрачаются честные умы и смущаются совести не только у нас, но и везде; мы не вдаемся в спор с неверием, а хотим только намекнуть на свойство этих недоразумений и освежить в памяти тех из читателей, которые лично знали Хомякова, главные темы и характер его полемических бесед. Действие их, кажется, можно бы выразить таким образом: живые умы и восприимчивые души выносили из сближения с Хомяковым то убеждение или, положим, хоть то ощущение, что истина живая и животворящая никогда не раскрывается перед простою любознательностью, но всегда дается в меру запроса совести, ищущей вразумления, и что в этом случае акт умственного постижения требует подвига воли; что нет такой истины научной, которая бы не согласовалась или не должна была окончательно совпасть с истиною поведанною&lt;ref&gt;Приятно встретить отголосок своей мысли на чужой стороне, и потому мы не откажем себе в удовольствии привести следующие строки, недавно нами прочтенные в «Эдинбургском обозрении» (Edinburgh Review, 1864, № 245. The three pastorals etc.). «В Русской Церкви, мы в том уверены, найдутся достойные продолжатели начинаний Хомякова; не иссякнет в ней струя, бьющая в тех чудных письмах православного христианина, в которых оплакиваемый нами Хомяков, выражая свои упования, умел соединить стойкую приверженность к древнему Православию с такою твердою верою в конечные результаты библейской критики и с такою полнотою христианской любви, выше которых мы никогда ничего не встречали». ''(Прим. Ю. Ф. Самарина.)''&lt;/ref&gt;; что нет такого чувства или стремления, в нравственном отношении безукоризненного, нет такой разумной потребности, какого бы рода она ни была, от которых бы мы должны были отказаться, вопреки нашему сознанию и нашей совести, чтобы купить успокоение в лоне Церкви, — словом, что можно верить, честно, добросовестно и свободно, что даже иначе как честно, добросовестно и свободно нельзя и верить. Вот что уяснял, развивал, доказывал Хомяков своим могучим, неотразимым словом, и слову своему он сам, всем существом своим, служил живым подтверждением и свидетельством. Вот в каком смысле мы называли его эмансипатором людей, расположенных верить, но запуганных и смущенных встречею с противоречиями, по-видимому, неразрешимыми. Узнав его, они начинали дышать полною грудью, чувствуя себя как бы освобожденными в своем религиозном сознании и как бы оправданными в своем внутреннем просторе против всех двуличных и незаконных (хотя подчас и соблазнительных) сделок с тою примесью лжи, неправды и условности, которою застилается в наших понятиях образ Церкви. Для многих сближение с Хомяковым было началом поворота к лучшему и потому остается навсегда в их признательной памяти как знаменательное событие их собственной, внутренней жизни.

До сих пор мы говорили о Хомякове по отношению к той общественной среде, в которой он жил, и о личном, непосредственном, так сказать, психическом его влиянии на ближайшее его окружение; теперь обратимся к значению его в области церковной науки, то есть к содержанию этого второго тома его сочинений.

Чему Хомяков служил всею своею жизнью, то самое проводил он и в науке. ''Он выяснял и выяснил идею Церкви в логическом ее определении.'' Слова эти требуют пояснений.

По нашим обиходным понятиям, Церковь есть ''учреждение'' — правда, учреждение своего рода, даже единственное в своем роде, учреждение божественное, но все-таки учреждение. Это понятие грешит тем самым, чем грешат почти все наши ходячие определения и представления о предметах веры: не заключая в себе прямого противоречия истине, оно недостаточно; оно низводит идею в область слишком низкую и обыденную, слишком нам знакомую, вследствие чего идея невольно опошляется близким сопоставлением с группою явлений, по-видимому однородных, но в сущности, не имеющих с нею ничего общего. Учреждение — мы знаем, что это значит, и представить себе Церковь как учреждение, по аналогии с другими учреждениями, очень легко, даже слишком легко. Есть книга, называемая Уголовным Уложением, и есть книга, называемая Священным Писанием; есть судебная доктрина и судебные формы; есть также церковное предание и церковный обряд; есть уголовная палата, которой дано уложение, палата, признанная проводить его в жизнь, применять его, судить по нему и т. д., и в параллель является Церковь, которая, руководствуясь писанием, объявляет учение, применяет его, разбирает сомнения, судит и решает. В одном случае: правда условная — закон, и при законе магистратура, орудующая законом, чиновники закона; в другом случае: истина безусловная (в этом разница), но истина, заключенная также в книге или в слове, и при ней ее чиновники и служители — клир.

Церковь, действительно, имеет свое учение, составляющее одно из неотъемлемых ее проявлений; Церковь, действительно, в другом историческом своем проявлении соприкасается со всеми учреждениями, как своего рода учреждение; и все-таки Церковь не доктрина, не система и не учреждение. ''Церковь'' есть живой организм, организм истины и любви, или, точнее: ''истина и любовь как организм.''

Из этого ее определения вытекает само собою и отношение ее ко всякой лжи. Она относится к ней, как всякий организм относится к тому, что враждебно его природе и несовместно с нею. Она отбрасывает, устраняет, отделяет от себя ложь и тем самым, проводя черту между собою и ложью, определяет себя, то есть истину; но она не спорит с ложью, не опровергает, не объясняет и не определяет ее. Все это — спор, опровержение, объяснение и определение заблуждений — есть дело не Церкви, а школы, состоящей в Церкви. Эта задача науки церковной, иначе богословия. По поводу восточных ересей православная школа разработала в стройную доктрину учение Церкви о существе Божием, о Троице и о Богочеловеке; цикл этого грандиозного развития человеческой мысли, просветленной благостью свыше, закончился перед отпадением Рима. Затем изменились вскоре исторические судьбы Востока; научное просвещение в нем затмилось, а вместе с тем не могла не оскудеть и умственная производительность православной школы. Между тем струя рационализма, впущенная Римским расколом в самую Церковь, подняла на Западе новые богословские вопросы, которых православный Восток не ведал, и, в дальнейшем своем стремлении раздвоившись на два русла, породила, наконец, две противоположные доктрины — Латинство и Протестантство.

Все эти новые формации вышли из местных, исключительно романо-германских стихий; вселенское предание играло в них роль пассивного материала, который постепенно перерабатывался, искажался и приспособлялся к народным понятиям и потребностям; все умственное движение, от папы Николая I до Тридентинского собора, от Лютера и Кальвина до Шлейермахера и Неандера, происходило совершенно в стороне от Церкви и без всякого ее в нем участия. Иначе и быть не могло. Церковь осталась, чем была; вверенный ей светильник не погас, свет его не помрачился. Но нападения со стороны Запада, грозный напор его пропаганды, попытки опровергнуть вселенское предание, которого держался и держится Восток, потом сблизиться с ним и войти в сделку, все это должно было вызвать православную школу на состязание, втянуть ее в полемику и заставить ее принять в отношении к Латинству и Протестантству то или другое положение.

Что же сделала школа? Роль ее можно выразить одним словом: она ''отбивалась;'' иными словами, она стала в положение оборонительное, следовательно, подчиненное образу действий и приемам противников. Она приняла к рассмотрению вопросы, которые задавали ей Латинство и Протестантство, приняла их в той самой форме, в какой ставила их западная полемика, не подозревая, что ложь заключалась не только в решениях, но и в самой постановке этих вопросов, даже в постановке более, чем в решениях. Таким образом, невольно и бессознательно, не предчувствуя последствий, она сдвинулась с твердого материка Церкви и пошла на ту зыбкую, изрытую, подкопанную почву, на которую заманили ее западные богословы. Зайдя туда, она подверглась перекрестному огню и почти вынуждена была для своей обороны от нападений, направленных на нее с двух противоположных сторон, схватиться за готовое оружие, издавна приспособленное к делу западными вероисповеданиями для их домашней, междоусобной войны. И вот с каждым шагом запутываясь более и более в латино-протестантских антиномиях, православная школа, наконец, сама раздвоилась. В ней образовались две школы, школа исключительно ''антилатинская'' и школа исключительно ''антипротестантская;'' православной школы как будто не стало. Нельзя конечно сказать, чтобы война была для нас неудачна; много было проявлено с нашей стороны усердия, учености и стойкости; немало даже одержано частных побед, особенно в обличении Латинских подлогов, утаек и всякого рода хитростей. Что касается до конечного результата, то само собою разумеется, что Православие не пошатнулось; но это была заслуга не школы, и мы все-таки не можем не признать, что война была ведена ею неправильно.

Ошибка, сделанная в самом начале, при переходе на чужую почву, отозвалась тремя неизбежными результатами. Во-первых, школа антилатинская приняла на себя закваску протестантскую, а школа антипротестантская — закваску латинскую; во-вторых, как последствие этого, каждый успех одной школы в борьбе с ее противником постоянно обращался в ущерб другой школе, давая против нее оружие тому противнику, с которым она имело дело; в-третьих, и это важнее всего: западный ''рационализм просочился в православную школу и остыл в ней в виде научной оправы к догматам веры'', в форме доказательств толкований и выводов. Для читателей, незнакомых с предметом, мы приведем несколько примеров, в самой общедоступной форме.

«Что важнее и что чему служит основанием: писание преданию или предание писанию?»

Так ставился вопрос западною наукою. В постановке его согласны Латиняне и Протестанты и в таком виде задают его нам. Наша школа, вместо того, чтоб отвергнуть его и показать нелепость противопоставления двух явлений, одно без другого немыслимых и нераздельно сливающихся в живом организме Церкви, принимает вопрос к своему рассмотрению, и на этой почве завязывается диспут. Против какого-нибудь Мартина Хемниция выходит православный богослов-антипротестант и говорит: «Писание получает от предания свое определение, как истины поведанной, как откровения; следовательно, заимствует от предания свой авторитет; к тому же, само по себе писание неполно, темно, с трудом понимается, часто подает повод к ересям, а потому, отдельно взятое, недостаточно и даже опасно». Иезуит все это слышит. Он подходит к православному богослову, поздравляет его с победою над Протестантом и говорит ему на ухо: «Вы совершенно правы, но не довели аргументацию до конца; вам остается ступить еще один незначительный шаг — отнять совсем писание у мирян».

В это самое время выходит на арену православный богослов-антипапист и говорит: «Неправда! Писание в себе самом содержит как внутренние, так и внешние признаки своей божественности; писание — норма истины, мерило всякого предания, а не наоборот: писание дано всему Христианству, чтоб его читали все; оно полно и дополнений не требует, ибо чего в нем нет буквально, то из него же извлекается правильным умозаключением; наконец, во всем, что нужно для спасения, оно ясно и вполне вразумительно для добросовестно испытующего разума каждого». — «Превосходно!» договаривает протестант, именно так: «Библия как объект; личный, добросовестно испытующий разум как субъект, и больше ничего!»

Другой вопрос: чем оправдывается человек — одною верою или верою с придачею к ней дел удовлетворения? Так ставится вопрос в латино-протестантском мире, и православная школа повторяет его, не замечая, что самое возникновение такого вопроса указывает на смешение веры с безотчетным знанием, а дела в смысле проявления веры с делом в смысле проявления, перешедшего в область осязаемых и видимых фактов. Начинается новый диспут.

К православному богослову-антипротестанту подбегает иезуит и заводит с ним такую речь: «Ведь вы, конечно, гнушаетесь суемудрия лютеран, уверяющих, что дела не нужны и что можно спастись одною верою?» — «Гнушаемся». -«Значит, при вере нужны еще и дела?» — &quot;Нужны. — «Итак, если без дел спастись нельзя, то дела имеют оправдательную силу?» — «Имеют». — «А кто покаялся и получил отпущение за свою веру, но умер, не успев совершить дел удовлетворения, как быть тому? На таких у нас есть чистилище; а у вас?» — «У нас, — отвечает православный богослов-антипротестант, несколько помявшись, — у нас, пожалуй, в этом роде: мытарства». — «Хорошо, значит, помещение есть, разница только в названии; но одного помещения мало. Так как в чистилище дел удовлетворения уже не творят, и между тем попавшим туда нужны именно такие дела, то мы ссужаем их из церковного казнохранилища добрых дел и подвигов, оставленных нам про запас святыми. А у вас?» Православный богослов антипротестант конфузится и отвечает вполголоса: «Есть и у нас похожий капитал, это заслуги ''сверх требуемых».'' — «Так с чего же, — подхватывает иезуит, — отвергаете вы индульгенцию и их распродажу? Ведь это только акт передачи. Мы пускаем свой капитал в оборот, а вы держите свой под спудом. Хорошо ли это?» Тем временем на другом конце богословской арены происходит другое состязание. Ученый пастор допрашивает православного богослова антилатинянина: «Ведь вы, конечно, отвергаете бредни папистов, приписывающих человеческим делам значение заслуг перед Богом и оправдательную силу?» — «Отвергаем». — «Вы знаете, что верою, одною верою, без всякой придачи спасаются люди?» — «Знаем». — «Так объясните же мне, на что вам ваши епитимьи, ваше так называемое подвижничество, ваше монашество? Какая от этого польза? В какую цену все это вам зачтется? Докажите мне еще, что нужно прибегать к ходатайству святых. На что оно вам? Или вы не доверяете силе искупления, усвояемой личною верою?» — Православный богослов мысленно перебирает свои учебники, ищет в них доказательств и не находит. Чуя это, его противник напирает на него и спрашивает: «Молиться значит ведь просить у Бога чего-нибудь в надежде получить?» — «Верно». — «Молиться можно лишь тогда, когда от молитвы ожидается польза?» — «Верно и это». — «Среднего состояния между адом и раем, спасением и осуждением, ведь нет? Чистилище — ведь это басня, выдуманная папистами? Ведь вы ее не признаете?» — «Не признаем». — «Так для чего же расходуете вы свои молитвы и тратите их без пользы, молясь за усопших? Одно из двух: или вы паписты, или вы еще не доразвились до протестантов».

Напоследок, выходит иезуит (из ''новейших)'' и, обращаясь к православному богослову антипротестанту, начинает пытать его: «Неужели вы, заодно с треклятыми протестантами, думаете, что одинокая личность с книгою в руке, но пребывающая вне Церкви, может обрести истину и путь ко спасению?» — «Отнюдь нет; мы веруем, что нет спасения вне Церкви, которая одна свята и непогрешима». — «Прекрасно! А если так, то главною заботою для каждого должно быть не отступать от Церкви, быть с нею во всем заодно, в вере и в деле». — «Конечно». — «Но ведь вы знаете, что суемудрие и лесть часто вторгались в Церковь и соблазняли верующих личиною церковности». — «Знаем». — «Так значит необходим осязательный, внешний ''признак'', по которому всякий мог бы безошибочно отличить непогрешимую Церковь?» — «Нужен», — отвечает православный богослов, не подозревая ловушки. — «У нас он есть, — это папа; а у вас?» — «У нас полное проявление Церкви в учении и орган ее непогрешимой веры -вселенский собор». — «Да и мы тоже перед ним преклоняемся; но объясните мне, чем отличается собор вселенский от невселенского или поместного? Каким видимым признаком? Почему бы, например, не признать Флорентийского собора за вселенский? Не говорите мне, что вы называете вселенским тот собор, в котором вся Церковь опознала свой голос, свою веру, то есть вдохновение Духа; ибо в том-то и состоит задача, чтобы узнать что Церковь и где она?» — Православный богослов антипротестант становится в тупик, а иезуит на прощанье говорит ему: «В вас много доброго; и вы, и мы стоим на одном пути; но мы у цели, а вы не дошли до нее. И вы, и мы признаем согласно, что нужен внешний признак истины, иначе ''знаменье церковности'', но вы его ищете и не находите, а у нас он есть — папа; вот разница. Вы тоже, в сущности, паписты, только непоследовательные».

Так в продолжение почти двух веков длилась у нас полемика двух православных школ с западными вероисповеданиями, сопровождавшаяся, разумеется, и внутреннею, домашнею полемикою этих школ между собою. За полнейшее, самое отчетливое и резкое выражение обеих можно признать латинское богословие Феофана Прокоповича и «Камень Веры» Стефана Яворского; все, что выходило после, группируется около этих двух капитальных творений и представляет не более как оттиски с них, только ослабленные и смягченные. Повторяем: мы говорим ''о школе'', а не о Церкви; твердыня выдержала приступ и не пошатнулась; но не пошатнулась потому, что твердыня была сама Церковь и, следовательно, не могла не устоять: что же касается до защиты, то нельзя не сознаваться, что она была недостаточна и слаба. Зрители, со стороны смотревшие на бой (а все наше образованное общество, за весьма редкими исключениями, относилось к нему как сторонний зритель), судили о правоте дела по защите и оставались в недоумении; многих охватило сомнение, многие даже подались на сторону противников, кто в мистицизм, а кто в папизм и, разумеется, больше в папизм, по причине дешевизны предлагаемого им удовлетворения. Люди, считавшие себя вполне беспристрастными, то есть воображавшие себе, что, отстав от одного берега и не пристав к другому, они приобрели способность, с высоты своего религиозного индифферентизма, творить суд над Церковью, приходили к мысли, что Православие есть не более как первобытная, безразличная среда, из которой по закону прогресса на Западе, опередившем нас в просвещении, должны были выделиться два направления, латинское и протестантское, которым, как более развитым формам Христианства, предназначено со временем поделить между собой Православие и окончательно поглотить его. Другие оговаривали, что Латинство и Протестантство, как противоположные и взаимно исключающиеся полюсы, не могут быть конечными терминами развития христианской идеи и что рано или поздно они должны помириться и исчезнуть сами, конечно не в устарелом и отжившем Православии, а в какой-нибудь новой, высшей форме религиозного миросозерцания. Все это — папизм, мистицизм и эклектизм — проповедовалось у нас очень серьезно, все находило последователей и почти не встречало отпора с точки зрения Церкви. Очевидно, школа не давала материала для успешного отпора. Она все еще продолжала полемизировать на предательской почве, не меняя своего положения, — словом, она только ''отбивалась.'' Но отбиться не значит еще опровергнуть, а опровергнуть не значит еще победить; в области мысли побежденным можно считать только то, что окончательно понято и определено как ложь. Наша православная школа не в состоянии была определить ни Латинства, ни Протестантства, потому что, сойдя ''с своей'' почвы, она сама раздвоилась, и что каждая из половин ее стояла ''против'' своего противника, а не ''над'' ним.

Хомяков первый взглянул на Латинство и Протестантство ''из Церкви'', следовательно, ''сверху;'' поэтому он и мог ''определить'' их. Мы сказали вначале, в подстрочном примечании, что иностранные богословы были озадачены его брошюрами. Они почувствовали в них что-то небывалое в их полемике с Православием, что-то для них неожиданное, совершенно новое. Может быть, они и не сознали ясно, в чем заключалось это новое; но для нас оно понятно. Они услышали, наконец, голос не антилатинской и не антипротестантской, а православной школы. Встретившись в первый раз с Православием в области церковной науки, они смутно почуяли, что до тех пор их полемика с Церковью вертелась около каких-то недоразумений; что вековая их тяжба с нею, казавшаяся почти оконченною, только теперь начиналась, на почве совершенно новой, и что самое положение сторон изменилось, а именно: они, паписты и протестанты, становились подсудимыми, их звали к ответу, им приходилось оправдываться. Это было первое впечатление, предшествовавшее отчетливому суждению и произведенное не столько еще содержанием, сколько тоном обращенной к ним речи. Действительно, и тон был особенный, небывалый. Одинаково чуждый бранчливости, в которую нередко впадали полемические писатели прошлого века, и неуместной робости, заметной в некоторых из новейших поборников Православия, он отличался строгою прямотою в постановке вопросов, беспощадностью в обличении и благородною смелостью в провозглашении основных начал. Эта смелость вовсе не походила на заносчивость; нельзя было назвать ее самонадеянностью; нет, в ней слышна была такая несомненность веры в правоту дела и в окончательное торжество истины, какой теперь у же не встретить в западной религиозной литературе. Даже предубежденные противники невольно в этом сознавались.

Не менее своеобразности обнаруживалось и в полемических приемах автора, в принятой им системе спора. До него наши ученые богословские состязания терялись в партикуляризме; каждое положение противников и каждый их довод разбирались и опровергались порознь; мы обличали подложные вставки или урезки, восстановляли смысл извращенных цитат, противопоставляли текст тексту, свидетельство свидетельству и перебрасывались доказательствами от писания, от предания и от разума. При успешном для нас ведении спора выходило, что положение противников не доказано; иногда выходило даже, что оно не согласно с писанием и преданием, следовательно, ложно и должно быть отвергнуто. Конечно, этим устранялось заблуждение в том виде, в каком оно перед нами являлось; но ведь это еще не все. Осталось неразъясненным: как, отчего, из каких внутренних побуждений оно родилось; что именно в этих побуждениях ложно, где корень этой лжи? Этих вопросов не разрешали, почти что и не затрагивали, и оттого случалось иногда, что, откинув заблуждение, выразившееся в одной форме (как догмат или установление), мы не узнавали его в другой; случалось даже, что мы тут же, в самом опровержении, усваивали его себе, перенося в свое собственное воззрение побуждение, его вызвавшее; корень его все-таки оставался в земле, и новые отпрыски, которые он пускал от себя, часто засоряли и нашу почву. Совершенно иначе берется за дело Хомяков. Идя от проявлений к начальным побуждениям, он воспроизводит, если можно так выразиться, психическую генеалогию каждого заблуждения и сводит их все к общему исходному их началу, в котором ложь, становясь очевидною, сама себя обличает своим внутренним противоречием. Это и значит вырвать заблуждение с корнем.

Вникая глубже и переходя от системы к содержанию, мы усматриваем в богословских сочинениях Хомякова еще другую отличительную черту. С виду они имеют характер по преимуществу полемический; на самом же деле полемика занимает в них второстепенное место, или, говоря точнее, полемики в строгом смысле слова, то есть опровержений чисто отрицательного свойства, в них почти вовсе нет. Нельзя никак взять из его сочинений одну отрицательную сторону (возражения и опровержения), не забрав стороны положительной (то есть уяснения православного учения); нельзя потому, что у него одна сторона от другой не отделяется: обе составляют одно неразрывное целое. Не найдется у него ни одного довода против Латинян, заимствованного у Протестантов, и ни одного довода против Протестантов, взятого из Латинского арсенала; не найдется ни одного, который бы не был обоюдоостер, то есть не был бы направлен как против Латинства, так и против Протестантства; и это оттого, что каждый его довод; в сущности, не есть отрицание, а прямое положение, только заостренное для полемической цели.

Если бы мы увлеклись желанием проследить этот процесс на деле, то нам пришлось бы повторить все содержание по крайней мере трех главных брошюр Хомякова; пусть лучше сами читатели, своими собственными впечатлениями, проверят наши слова. Но чтоб нагляднее выразить ту отличительную особенность, на которую мы указали и которая, по мнению нашему, составляет главную заслугу Хомякова, мы позволим себе прибегнуть к сравнению.

Когда человек стоит в облаке или в тумане, он сознает только отсутствие или недостаток света; но откуда нашел туман, далеко ли он раскинулся и где солнце? — этого он не знает, не видит и не может сказать.

Наоборот, когда небо ясно и светит яркое солнце, каждая набегающая туча вырисовывается на нем всеми своими очертаниями, своею ограниченностью, как туча, как противоположность свету.

Хомяков выяснил область света, атмосферу Церкви, и на ней, само собою, выступило лжеучение, как отрицание света, как темное пятно на небе. Границы лжеучения стали явны; оно определилось. Мы говорим о лжеучении в единственном, а не во множественном числе, хотя подразумеваем Латинство и Протестантство именно потому, что отныне оба вероисповедания представляются нам как одно единое заблуждение и что это единство могло быть высмотрено только с той точки зрения, на которую поставил нас Хомяков, то есть из Церкви. До него в нашей Православной школе Латинство и Протестантство всегда принимались за две взаимно исключающиеся противоположности, за два полюса. Такими они действительно представляются на Западе, потому что там окончательно раздвоилось религиозное сознание и утратилось самое понятие о Церкви, то есть о той среде, из которой эти два вероисповедания выделились под влиянием романской и германской стихий. То же представление о них перешло и к нам; мы усвоили себе готовые определения и взглянули на Латинство глазами Протестантов, а на Протестантство глазами Латинян. Теперь, благодаря Хомякову, все переставляется. Прежде мы видели перед собою две резко определенные формы западного Христианства, и ''между ними'' Православие, как бы остановившееся на распутий; теперь же мы видим ''Церковь'', иначе — живой организм истины, вверенной взаимной любви, а вне Церкви логическое знание, отрешенное от нравственного начала, то есть ''рационализм'', в двух моментах его развития, а именно: рассудка, хватающегося за ''призрак'' истины и отдающего свободу в рабство внешнему ''авторитету'' — это Латинство, и рассудка, доискивающегося ''самодельной'' истины и приносящего единство в жертву ''субъективной'' искренности, — это Протестантство.

Может быть, теперь стало несколько понятнее то, что было нами сказано выше, что мы повторим вновь: Хомяков выяснил идею Церкви в той мере (всегда неполной), в какой вообще живое явление поддается логическому определению. Он выразил эту идею точно, строго, в форме, так сказать, стереотипной, к которой уже нельзя ничего прибавить и от которой нельзя ничего урезать. Такова его заслуга в области богословия. Им открывается новая эра в истории православной школы.

С этими словами мы переходим к заключительным соображениям о дальнейшем ее развитии.

Прежде всего, возникает вопрос: так ли богословские труды Хомякова были поняты и оценены специалистами этого дела, нашим ученым духовенством?

Образованный, ученый мирянин, заступающий за Православие и выходящий на состязание с иноверцами, — такое редкое у нас явление не могло, разумеется, не возбудить в кругу специалистов приятного изумления.

Искренность убеждения, слышная в голосе, выходившем из общественной среды, более склонной к дряблому скептицизму, чем к чему-либо иному; строгая, логическая последовательность в аргументации, неожиданность и железная сила доводов, признанная самими противниками, — все это, естественно, было встречено с радостью.

Не боясь возражений, можно, кажется, сказать, что все специалисты обрадовались неожиданной подмоге и приветствовали в лице Хомякова первоклассного полемика. Можно сказать более: самое направление его мысли и сущности его воззрения на предметы веры встретили в ''некоторых'' специалистах одобрение и сочувствие, которыми покойный автор дорожил более, чем лестными о нем отзывами иностранной печати.

Но далеко не все специалисты так относились к нему. Большинство издали ему рукоплескало, но не решалось идти за ним, не решалось даже гласно и открыто признать его. Вообще в доходивших до нас из этого круга отзывах и суждениях мы часто замечали отчасти преднамеренную сдержанность, а отчасти совершенно искреннее двойство впечатлений. С одной стороны, слышалось сердечное желание согласиться, с другой — какая-то боязнь усвоить себе что-то как будто новое, по крайней мере неожиданное, что-то, правда, светлое, но уж не слишком ли даже светлое? К этому присоединялось и некоторое сожаление, как будто тоска: чувствовалось, что если взяться за оружие, выкованное Хомяковым, то пришлось бы, вероятно, сложить с себя значительную часть прежней, школьной арматуры, правда тяжелой, неудобной, ни от чего не оберегающей, даже насквозь продырявленной, но зато как бы приросшей к членам: пришлось бы пожертвовать логическими приемами и оборотами, правда, всем надоевшими, ни на кого уж не действующими, но зато издавна затверженными и потому легкими; наконец, пришлось бы, может быть, из арсенала определений и доказательств кое-что и отбросить как вовсе негодное, что, правда, и теперь не безусловно одобряется, даже осуждается как слабое и неверное, но осуждается как-то больше про себя, в своей совести или в кругу своих, а не на людях.

В этих опасениях все очень понятно; многое, именно все искреннее, заслуживает даже некоторого уважения. Тем не менее они кажутся нам совершенно неосновательными, и мы надеемся, что они скоро рассеются; мы даже уверены в этом, ибо если б они нашли себе подтверждение и оправдание в чьем-либо сильном авторитете, то последствия для будущности нашей православной школы были бы крайне неблагоприятны.

Хомяков поставил вопрос между Церковью и западными вероисповеданиями на новую почву; он, так сказать, переменил позицию — с этим, кажется, согласны все специалисты. Выгодность ее как для обороны, так и для наступления признается многими из них, чуть ли даже не всеми; но этого мало. Дело в том, что эта позиция не есть одна из многих возможных, даже не лучшая из всех, а единственно возможная. На нее, на эту позицию, рано или поздно должна перебраться вся школа, и чем раньше она это сделает, тем будет лучше: ибо, при свойстве предстоящей впереди борьбы, за нами нет другой позиции, на которой бы мы могли удержаться. Слова эти, вероятно, возбудят недоумение. Нас спросят: «Какая же еще борьба? Борьба действительно горела и казалась страшною в XVI и XVII веках, когда Латинство и Протестантство, в то время еще полные сил и самоуверенности, надвигались на нас с двух сторон; но мы и тогда отбились; а теперь?.. Перед кафедрою римского первосвященника, сильно покачнувшеюся набок, последняя горсть неисправимых ее поклонников ломается и кривляется, пародируя выдохшееся молитвенное воодушевление; сам папа, прикованный к роковому наследию притязаний, от которых нельзя отречься, посылает всему миру бессильные проклятия, а проклинательная формула на дрожащих устах его превращается в отходную над папизмом. С другой стороны, протестантство бежит на всех парусах от нагоняющего его неверия, бросая через борт свой догматический груз, в надежде спасти себе Библию; а критика, с язвительным смехом, вырывает из оцепеневших рук его страницу за страницей и книгу за книгой… Чего же бояться и кого бояться? Была ли даже действительная надобность пришибать тяжелою палицею старых противников, когда они, видимо, на наших глазах умирают от истощения?»

Положим, что это отчасти справедливо, старые противники точно сходят со сцены; но за ними поднимается новый: рационализм, вооруженный всеми выводами опытных наук, так сказать, навязывающимися своею очевидностью и всеми приемами этих наук, соблазняющими своею безошибочностью. С ним предстоит теперь новый бой, или, говоря точнее: это не новый противник, а прежний, только окрепший, выросший до полного самосознания, тот самый, с которым ратовали наши деды, не узнавая его лица под маскою Латинства и Протестантства, и который теперь подступает к нам опять, только с другой стороны. Прежде он оспаривал наши догматы, наше учение, противопоставляя ему свое; теперь он приступает с весами, мерою и оселком исторической критики к ''фактической'' основе наших верований, перебирая свидетельство за свидетельством, слово за словом, надеясь раздробить, расправить, обратить их в ничто, и не предлагая ничего взамен. В сущности нам предстоит не новый бой, а продолжение старого, только с новыми силами и с новым оружием. И уже начался этот бой. Были встречи, были случаи испытать, насколько надежны наши боевые доспехи против усовершенствованного оружия, направленного на нас; были опыты и результаты перед глазами. Скажите откровенно: довольны ли вы ими? Достаточно ли у вас сил и хорошо ли вы ими орудуете? Все ли у вас в исправности и со всех ли сторон вы прикрыты? Мы очень хорошо знаем, что если средства истины неисчерпаемы, то, с другой стороны, нет почти пределов и отрицанию; поэтому мы не спрашиваем: одержали ли вы окончательную победу? а спрашиваем: твердо ли вы знаете, на какой почве вы должны одержать ее? Дело идет о большей или меньшей достоверности факта; так можете ли вы разъяснить (вполне ли вы сами себе уяснили), чем именно дорожит Церковь в ''факте'', что значит в области Церкви ''факт'' в его материальном проявлении, в пределах пространства и времени (разумея под фактом и слово с его вещественной стороны)?.. Обратимся к результатам. Целые поколения, вами воспитанные прямо из-под ваших кафедр, ударились, очертя голову, в самое крайнее неверие, и при этом всего поразительнее не число отпадших от вас, а легкость отпадения. Ваши ученики бросили Церковь без внутренней борьбы, без сожалений, даже не задумываясь. И какими же силами они у вас отбиты? Две брошюры Брюхнера, да две или три книжки Молешотта и Фохта, да жизнь Христа Ренана (даже не Штрауса), да десяток статей Добролюбова и Герцена, и дело было сделано. Не спорим, что значительную долю вины специалисты имели бы полное основание свалить на других, указав на множество неблагоприятных обстоятельств, которых они не в состоянии были ни предупредить, ни устранить: все это мы готовы допустить, и все-таки опять обращаем к специалистам тот же вопрос: так ли бы легко увлеклись целые поколения, если бы Церковь представлялась им в настоящем свете, если б они видели перед собою ее, то есть именно Церковь, а не призрак Церкви? Ничтожны были средства, употребленные для совращения; слаба, несерьезна, несостоятельна, хотя и заносчива, была проповедь неверия, а она имела успех, успех огромный и легкий. Каково же было противодействие?..

Отчего это? Подумайте: не оттого ли, что мы предлагаем истины веры как выводы из силлогизмов, в старом, растрескавшемся сосуде и что слушатели, бросая сосуд, бросают зараз и то, что в нем сберегается? Не оттого ли, что мы стараемся только о том, как бы путем формально правильных умозаключений, так сказать ''довести'' слушателей до догмата, вынудить у них признание, заручиться их согласием, захватить их в плен, и на том останавливаемся, не идя вглубь, не вводя их в смысл самого догмата? Не оттого ли, наконец, что, ратуя с рационализмом, мы дали ему прокрасться в наши ряды и, употребляя выражение очень меткое, не нами найденное, так сказать, приняли рационализм внутрь себя? Может быть, умудренные опытом, мы захотим оставить наши доказательства от разума и попытаемся поставить наше преподавание под защиту авторитета; но это доказало бы только, что мы не поняли, чем мы слабы, это значило бы променять рационализм протестантский на рационализм латинский, ибо авторитет для воли и совести — то же, что объект для рассудка, нечто внешнее, подлежащее анализу и вызывающее его.

Кажется, при свете происходящего на наших глазах пора наконец уразуметь, что Латинство и Протестантство и вся выработанная ими система доказательств не более как проводники к неверию и что все, нами оттуда заимствованное, обращается нам же на пагубу, подавая рационализму единственное оружие, какое только он может с успехом обратить на нас. Вот что первый понял и выяснил Хомяков. Он поднял голос не против ''вероисповеданий'' латинского и протестантского, а против рационализма, им первым опознанного в начальных его формах, латинской и протестантской. С ним, с рационализмом, имел он дело; для борьбы с ним выковал он оружие, единственное годное для этой борьбы; для нее же указал он и почву, на которой борьба возможна, а успех несомненен — потому несомненен, что эта почва — не дощатый помост, поставленный на козлах, а твердый материк Церкви, несомненный в той же степени, в какой несомненно, что никакая ошибочная система о движении светил небесных не изменит их обычного хода. И не новая это почва, не чужая для вас; это та самая почва, на которой и вы, наставники, и мы, ученики, стоим теперь, стояли всегда ''как члены Церкви'', но с которой, к сожалению, вы дали себя сманить ''как ученые, как школа.'' Пора уразуметь это. Когда крепость готовится встретить осаду, гарнизон начинает с того, что сам налагает руку на предместья; не задумываясь и не давая места неразумной пощаде, он сносит и выжигает все деревянные хижины, всю соломенную гниль, все ненадежное и неустойчивое, все что снаружи пристроилось к кремлевской стене и чем бы непременно воспользовался неприятель для подступа. Пора и нам, такою же добровольною жертвою, очистить и спасти на поприще духовного боя вверенную нам твердыню.

Итак, Хомяков — не изолированное явление, не прихотливая комета в кругу богословских светил; он покончил с Латинством и Протестантством, и в то же время он открыл собою новую эру в истории православной школы, подготовив будущую ее победу над современным рационализмом&lt;ref&gt;Богословские сочинения Хомякова, в незначительном их объеме, представляют необыкновенное богатство содержания. Во всех проводится одна тема: «Церковь как живой организм истины, вверенной взаимной любви; иначе: как свобода в единстве и единство в свободе; иначе: как свобода в гармонии ее проявлений». Затем развитие основной темы происходит посредством раскрытия ее в многообразных проявлениях Церкви: в учительстве, в таинствах, в истории и т. д. и посредством противопоставления явлений церковной жизни параллельным явлениям в латинстве и протестантстве. Наконец, помимо главной темы, рассыпано в тех же сочинениях множество намеков, суждений, определений, характеристик и критических замечаний. В этом отношении Хомяков не только не берег себя, а напротив, разнообразием и множеством затрагиваемых им мотивов, вызывал споры и возражения со всех сторон. Само собою разумеется, что, указывая на труды его, как на основание для будущего развития школы, мы имеем в виду то, что в этих трудах существенно, нисколько не думая отрицать, что в частностях, подробностях и в применениях главной идеи могут встретиться неточности, неоправданные гипотезы, даже ошибки. Затем мы должны еще просить читателей не забывать, что во всякой полемике положительное начало, в отдельных вопросах, часто выказывается как будто односторонне и выражается в определениях, не исчерпывающих всей его сущности. То же самое можно встретить и в брошюрах Хомякова; но у него недосказанное в одном месте всегда пополняется в другом. Поэтому мы просим читателей не произносить окончательного суждения о той или другой мысли, не прочтя всего и не выразумев отношения ее к целому. Соображение целого значительно облегчается «Опытом катехизического изложения учения о Церкви», помещенным в начале этого тома. ''(Прим. Ю. Ф. Самарина.)''&lt;/ref&gt;.

Теперь, когда мы в общих чертах обрисовали значение Хомякова по отношению к тому, что было до него, что было при нас и что предстоит впереди, читатели вправе потребовать, чтоб мы определили его одним, заключительным словом.

В былые времена тех, кто сослуживал православному миру такую службу, какую сослужил ему Хомяков, кому давалось, логическим уяснением той или другой стороны церковного учения, одержать для Церкви над тем или другим заблуждением решительную победу, тех называли учителями Церкви. Как назовут теперь Хомякова — мы не знаем…

Как? Хомяков, живший в Москве, на Собачьей площадке, наш общий знакомый, ходивший в зипуне и мурмолке; этот забавный и остроумный собеседник, над которым мы так шутили и с которым так много спорили; этот вольнодумец, заподозренный полицией в неверии в Бога и в недостатке патриотизма; этот неисправимый славянофил, осмеянный журналистами за национальную исключительность и религиозный фанатизм; этот скромный мирянин, которого семь лет тому назад в серый осенний день, в Даниловом монастыре похоронили пять или шесть родных и друзей да два товарища его молодости; за гробом которого не видно было ни духовенства, ни ученого сословия; о котором через три дня после его похорон «Московские ведомости», под бывшею их редакциею, отказались перепечатать несколько строк, писанных в Петербурге одним из его друзей; которого еще недавно та же газета, под нынешнею редакциею, огласила иересиархом; этот отставной штаб-ротмистр, Алексей Степанович Хомяков — учитель Церкви?

Он самый.

Называя его этим именем, мы хорошо знаем, что наши слова приняты будут одними за дерзкий вызов, другими за выражение слепого пристрастия ученика к учителю; первые на нас вознегодуют, вторые нас осмеют. Все это мы наперед знаем; но знаем и то, что будущие поколения будут дивиться не тому, что в 1867 году кто-то решился сказать это печатно и подписать свое имя, а тому, что было такое время, когда на это могла потребоваться хоть самая малая доля решимости.

Москва. Декабрь 1867 г.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Печатается: Самарин. VI. С. 327—370.

Автор отражает свою жизненную позицию, подтвержденную реальным опытом. Ю. Ф. Самарин относился к А. С. Хомякову как к своему наставнику, который в тяжелый момент помог ему в определении собственных приоритетов. 40-е годы XIX столетия носят печать господства философии Гегеля над молодыми умами. Кем-то она овладела навсегда и стала путеводителем в жизни, кого-то поставила в тупик нравственного выбора. К последним относился Ю. Ф. Самарин. Идеи Гегеля внушили Самарину стремление исправить «недостаток» православия — отсутствие научного обоснования веры, тогда как западные учения Христианства имели под собой твердую, рационалистически обоснованную почву. К этому предприятию Самарин приступил с осознанием великой задачи, а в итоге очутился в «нравственном и идейном кризисе», когда ему предстояло разрешить вопрос соотношения духа и разума, религии и науки. Религиозная природа Самарина не позволила совершиться надуманному, противному истинной вере, но сам он в том не сразу разобрался. Именно Хомяков, глубоко православный человек, свободный от господствующего умонастроения, помог ему раскрыть «область света, атмосферу Церкви». Перед Самариным разрушилось химерическое здание умозаключений в отношении религии. В предисловии к богословским трудам Хомякова Самарин отвечает противникам православия, что оно «не участвовало в саморазложении Христианства — это был главный порок его». Хомяков уберег Самарина от порока рационализма в вере. Здесь же Самарин отмечает: «Кажется при свете происходящего на наших глазах, пора наконец уразуметь, что латинство и протестантство и вся выработанная ими система доказательств не более как проводники к неверию, и что все нами оттуда заимствованное обращается нам же в пагубу, подавая рационализму единственное орудие, какое только он может с успехом обратить на нас». Влияние Хомякова на Самарина отражено в небольшом письме, хранящемся в РГАЛИ (Ф. 10. Оп. 4. Ед. хр. 176. Лл. 1-1об.) На первом листе надпись «Юрию Федоровичу Самарину». На обороте письмо начинается с помет, сделанных не рукой автора: «1844», «О диссертации».

«Очень трудно мне отвечать Вам, любезнейший Юрий Федорович, потому что во всем почти согласен с Вами. Некоторые места, в которых я не согласен, взяты уже другими. Если время позволит, я думаю на Вас напасть за то, что Вы ставили в упрек Стефану отсутствие сочувствия к вопросам современным и это сочувствие ставите в похвалу Феофану. Стефан, как мог, говорил против Реформы, ибо она делалась во имя разума, а Феофан говорил против староверов, ибо они действовали во имя Церкви. — Следовательно: Церковь обязана была это как-то отразить. — Также Феофан в похвалу Петру говорил, что он Епископов хотел &lt;освятить&gt;. Из этого выходит: не ученье, а помощь духовная нужна Христианину, ибо Христианство не наука и наукообразным быть не может. Следовательно: он вполне Православен. Также и Богословием названа полемика. Из этого также видно, что к положительному Богословию он не стремился, к только отрицательному. Поэтому собственно протестантства в нем нет.

{{right|Ваш А. Хомяков&quot;}}

Обращает на себя внимание такт автора письма, его уважительный характер, стремление не оскорбить человеческое достоинство адресата при замечаниях. В то же время присутствует уверенность в собственных словах, так как Хомяков был авторитетным историком Церкви и, самое главное, он «жил в Церкви», именно это и определило окончательный выбор Самарина в трудный для него период духовного становления.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Предисловия 1867 года]]
[[Категория:Юрий Фёдорович Самарин]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Юрий Федорович Самарин]]</text>
      <sha1>mt6v7x3ydxm6jii536nssfep2325gpo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге ''Итальянские сборники. Книга первая'' (Герценштейн)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1097819</id>
    <revision>
      <id>5713408</id>
      <parentid>5694623</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:25:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713408</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10557" sha1="0q3kecrctlhc29c48pyqva0piir52dt" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Татьяна Николаевна Герценштейн
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге ''Итальянские сборники. Книга первая''
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1909
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/gercenshtejn_t_n/text_1909_predislovie_k_italianskim_sbornikam.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Итальянские сборники ===

=== Книга первая ===
[[Файл:gercenshtejn_t_n_text_1909_predislovie_k_italianskim_sbornikam_text_1909_predislovie_k_italianskim_sbornikam-1.jpg|625px|center]]

=== Предисловие. ===
В последнее время у нас появился ряд сборников, посвященных избранным произведениям иностранной литературы, преимущественно новейшей. Но среди них открывается пробел. Нет представителей современной итальянской беллетристики, с ее новыми стремлениями, характерными для этого типичного народа, пробудившегося к широкой самодеятельности во всех областях культуры после долгого политического рабства. Цель этого сборника — ознакомить русское общество с образцами этой новой литературы.

Начало новой итальянской литературы относится к эпохе объединения Италии. Бедный итальянский народ, веками подавлявший свои лучшие стремления под двойным игом — иностранных и своих деспотов, сбросил наконец свои цепи и завоевал себе свободу.

Первые годы после объединения Италии были для многих ее граждан периодом разочарования. При страшной разоренности страны и неопытности ее новых правителей политическое объединение Италии не могло сразу повести от мрачного прошлого к светлому настоящему. Но эта первая эпоха после объединения, отмеченная в литературе пессимистическим течением, скоро уступила место другой, когда закаленный в испытаниях народ занялся внутренним устройством своего государства. Этой эпохе отвечает и новое направление в литературе. Реализм, водворившийся с шумным успехом романов Золя, явился в Италию как раз в удачный момент. Он помог итальянцам отряхнуться от той подавленности, которая явилась в виде реакции после чрезмерного подъема духа в период политического переустройства страны. К сожалению, в первое время итальянские писатели оказались слепыми подражателями французской натуралистической школы. Но вскоре они освободились от чужеземного влияния.

В настоящее время итальянская литература является изображением всего общества и дает ответ на самые разнообразные вопросы жизни. Но среди этого разнообразия вопросов и направлений в новейшей итальянской литературе можно отметить два главных течения: социалистическое и индивидуалистическое, или иначе говоря философское и поэтическое.

С одной стороны стоит спиритуалистическая философия, которая стремится согласовать христианские догматы с дарвинизмом, и этическая доктрина, проповедующая любовь и осуждающая эгоизм, ставящая добро выше красоты, чувство выше идеи. Во главе этого течения стоит Антонио Фогаццаро.

К этому же направлению примыкают те писатели, которые, как напр. Де-Амичис, держатся той же этической доктрины, но уже без всякого упоминания о религии.

С другой стороны Габриэль Д’Аннунцио воздвиг знамя индивидуализма. Предположив, что добро и красота суть две противоположности, он проповедует превосходство красоты над добром, мысли над чувством, воспевает торжество сильного над слабым.

Этот дуализм в итальянском литературном творчестве, это двойное понимание жизни и искусства развились в Италии на почве природного характера итальянцев.

Итальянцы в силу своей веселой, доверчивой, и живой натуры легко находят себе утешение либо в стремлении к нравственным идеалам, либо в поклонении красоте. Те, которые стремятся к чистым и возвышенным духовным идеалам, увлекаются философским течением в литературе, другие же, менее многочисленные, видящие высшее наслаждение в красоте, являются поклонниками и последователями Д’Аннунцио.

Как ни странным покажется с первого взгляда, но социальные и экономические вопросы до сих пор не подверглись в итальянской беллетристике такой широкой разработке, как в других странах. Это объясняется тем обстоятельством, что кастовый дух мало развит в Италии. Некоторые либеральные законы последнего времени и наследственные традиции прежних мелких республик особенно способствовали этому смягчению классового антагонизма в Италии.

Первая книга сборников посвящена наиболее выдающимся из современных итальянских писателей—Д’Аннунцио, Серао, Де-Амичису, Фогаццаро, Роветта и др. При выборе отдельных произведений обращено внимание на самые характерные для каждого автора произведения и на возможную передачу местного колорита. Так, из Капуана и Верга взяты родные им сицилийские новеллы, Серао — Неаполитанский рассказ, Грации Делледа — сардинская новелла. Каждому писателю предшествует краткая характеристика его литературной деятельности и направления. Остается только пожелать, чтобы эта книга была встречена благосклонно всеми, кто любит Италию и интересуются ею.

{{right|''Татьяна Герценштейн.''&lt;br&gt;
Петербург, Октябрь 1908 года.}}
{{---|width=6em}}

''Источник текста: Итальянские сборники / Пер. с итал. с критико-биогр. очерками Татьяны Герценштейн; Кн. 1. — Санкт-Петербург: Primavera, 1909. — 20 см.''

[[Категория:Предисловия 1909 года]]
[[Категория:Татьяна Николаевна Герценштейн]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Татьяна Николаевна Герценштейн]]
[[Категория:Италия]]</text>
      <sha1>0q3kecrctlhc29c48pyqva0piir52dt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге Н. Сели о Вольтере (Рахманинов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1099675</id>
    <revision>
      <id>5713428</id>
      <parentid>5322060</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:48:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713428</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10377" sha1="pklgkpedpywn4hwtjtl4u004gzd8tet" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Иван Герасимович Рахманинов]]
| НАЗВАНИЕ              = [Предисловие переводчика]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1785
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = Вольтер: pro et contra. — СПб.: РХГА, 2013. — С. 70-71. — (Русский путь); [http://az.lib.ru/w/wolxter/text_1875_rahmaninov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 3
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

Всем известная есть истина, что зависть не может взирать спокойным оком на славу чуждого, но всегда ищет средств ко умалению оной, если совершенно не успеет воспрепятствовать ее распространению; а сие большею частью бывает непозволенным образом. Г. [[Вольтер]], приобретший отличными своими писаниями славу, не замедлил привлечь на себя толпу завистников, которые во все продолжение его жизни не преставали на него нападать различными образы, и сколь много как он, так и его писания претерпели от таковых [[ЭСБЕ/Зоил|Зоилов]], то довольно сведомо ученому свету. Правда, что в числе его сочинений, может быть, находятся и такие, которые не заслуживают одобрения; но сие, по-видимому, произошло от того, что одна философия, которой всегда он следовал, была бессильна разрешить те предложения, о коих другие именующиеся философами издали решительно целые Системы, не будучи сами уверены о точности оных; ибо чрез предел, положенный человеческому понятию, ни один смертный проникнуть не может. Умствования г. Вольтера стремились далее тех границ, где все исследования человека остаются недействительными. Но кому таковая слабость не свойственна? мы ежедневно видим оной подверженными не только тех, кои известны свету своими обширными знаниями; но и тех, которые усердно желают быть за таковых признанными; и может быть, сим последним свойственнее без всякого размышления рассказывать с надменностью своего познания о таких предметах, о которых сами они ничего не понимают, превращая сомнения философов в яд заблуждения. Таковые мнимые философы поистине достойны всякого осуждения, тем паче, что, не имея мыслям своим никакого основания, бреднями своими заражают других, лишаются последнего от высочайшего Существа дарованного им понятия и остаются как тонкие трости, без всякие подпоры на все стороны преклоняемые. Напротив же того, мнения такого человека, который, имея с основанием обширное понятие о многих предметах, сомневается в некоторых таких истинах, которые несоразмерны человеческому разуму и о коих ни утвердительного, ни отрицательного ни один философ со всем своим умствованием ничего сказать не может, есть действие человеческого несовершенства, которое заслуживает исправления здравые Критики, а не порицания злобные Сатиры. Сверх того надлежит упомянуть и о том, что весьма много под именем славного сего писателя издано было гнусных тетраток, совсем ему не принадлежащих, дабы тем удобнее можно было обвинять его в неверии и в худых нравах.

Известие сие о его болезни, исповеди и о смерти, ныне мною издаваемое, есть из числа Сатирических на него сочинений, писанное г. Аббатом [[ЭСБЕ/Сели, Никола-Жозеф|Селисом]]&lt;ref&gt;Смотри в книге: La France Littéraire.&lt;/ref&gt; под именем Дюбоа, комнатного г. Вольтера служителя; переведено же оное мною с тем, чтоб доставить читателям Российского слова любопытное сведение о некоторых сочинениях как г. Вольтера, так и многих других писателей, дабы чрез то оказать и ту пользу, чтоб многие имеющие великое пристрастие к сочинениям г. Вольтера и других могли делать из них для себя выбор; ибо нет ничего опаснее, по моему мнению, как слепо верить умствованиям философа, ежели оные стремятся далее положенных пределов ограниченного нашего понятия, что, думаю, не редко случиться может, если читатель бывает ослеплен красноречием писателя; из чего следует, что чтение, какого бы рода ни было, не должно никогда быть соразлучно с размышлением. Благоразумный читатель и из дурного сочинения может извлечь нечто доброе, подобно пчеле высасывающей мед из всякого растения.

Впрочем, так как из сочинений г. Вольтера на российский язык переведено весьма еще мало, то я обязуюсь почтенным любителям российского слова, если ничто мне не воспрепятствует, перевести и издать некоторые такие места из его сочинений, кои подадут, может быть, лучшее мнение о сем знаменитом писателе нынешнего столетия.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: ''Сели Н.'' Известие о болезни, о исповеди и о смерти Г. Волтера. СПб., 1785.

Печатается по данному изданию.

''Рахманинов Иван Герасимович'' (ок. 1752—1807) — издатель и переводчик, поклонник творчества Вольтера, издавал его сочинения.

В течение 1784—1789 гг. он издает в своем переводе произведения Вольтера в Петербурге. В 1788 г. Рахманинов открывает в тогдашней столице России собственную типографию, а в 1791 г. перевозит типографию со всеми напечатанными в ней книгами в свое имение с. Казинку, недалеко от г. Козлова. Здесь он начинает издавать Полное собрание сочинений Вольтера. Предполагалось издать 20 томов. Однако по доносу типография Рахманинова была опечатана, он был обвинен в развращении нравов. Екатерина II распорядилась: «Все выкупить и конфисковать». Рахманинов успел отпечатать четыре части и начало пятой из собрания сочинений, из них дошли до нас три части. Остальные сгорели в пожаре в 1797 г.

Книга Сели является антивольтеровским памфлетом, впервые вышедшим в свет на французском языке в 1761 г., за много лет до смерти Вольтера.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Иван Герасимович Рахманинов]]
[[Категория:Литература о Вольтере]]
[[Категория:Предисловия 1785 года]]</text>
      <sha1>pklgkpedpywn4hwtjtl4u004gzd8tet</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к книге «Наполеон Первый. Его жизнь и его время» Фридриха Кирхейзена… (Дживелегов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1100515</id>
    <revision>
      <id>5713416</id>
      <parentid>5282706</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:31:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713416</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="14478" sha1="1as3ogmzfkrlpk9ewyy12bg4h7w9dof" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Алексей Карпович Дживелегов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к книге &quot;Наполеон Первый. Его жизнь и его время&quot; Фридриха Кирхейзена
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1912
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1913
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/d/dzhiwelegow_a_k/text_1912_predislovie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Алексей Дживилегов ===

=== Предисловие к книге [http://az.lib.ru/k/kirhejzen_f/text_1912_napoleon_sein_leben_und_seine_zeit.shtml «Наполеон Первый. Его жизнь и его время»] [http://az.lib.ru/k/kirhejzen_f/ Фридриха Кирхейзена] ===
''Первая публикация: '''Кирхейзен, Фридрих Макс. '''Наполеон I, его жизнь и его время; Пер. с нем. Мих. Кадиш ; С предисл. А. К. Дживилегова. Т. 1-. — Москва : Соврем. пробл., 1913. — 22 см. — (Истории завоевателя мира ; Т. 4)''

Автор книги, первый том которой предлагается теперь вниманию русского читателя, швейцарский ученый Фридрих Кирхейзен, давно уже составил себе имя среди специалистов как автор превосходной свободной библиографии о Наполеоне (1-e изд. 1902 г., 2-е, сильно дополненное, 1908). Как увидит читатель из его собственных вступительных слов, он всю жизнь посвятил собиранию и изучению материалов для своей работы, и теперь приступил к ней во всеоружии. В настоящее время в Европе немного специалистов, которые могли бы тягаться с Кирхейзеном в знании литературы о Наполеоне и его времени: итальянец Лумброзо, автор более ранней библиографии о наполеоновской эпохе (1897) и редактор 'Revue Napoléonienne', француз Э. Дрио, который с прошлого года стал издавать 'Revue des études Napoléoniennes', Артур Шюке, профессор в Нанси Паризе. Ни один из них, однако, не решился предпринять составление общего труда о Наполеоне и его времени, хотя каждый из них дал множество специальных этюдов по различным вопросам, касающимся истории консульства, Империи и личной биографии Наполеона.

Кирхейзен не остановился перед колоссальными трудностями задачи, и у нас все основания ждать, что он сумеет их преодолеть.

Таким образом, последняя общая работа о Наполеоне будет опять написана не французом, так же как две предшествовавшие. Лучшие ''монографии'' о Наполеоне, несомненно, принадлежат французам. Достаточно назвать имена Сореля, Вандаля, Уссе, Масона, тех же Дрио, Шюке и Паризе. Но до появления книги Кирхейзена лучшими общими трудами были книги англичанина и немца: Дж. Голландца Роза и Fournier. [''Несмотря на свою французскую фамилию Fournier — чистый немец. Он профессор в Beнe; немцы читают его фамилию не Фурнье, а Фурньер''.]

Теперь появляется еще один общий труд нефранцуза; Кирхейзен, как уже упомянуто, швейцарец. Нет ничего удивительного в таком именно распределении работы между французами и нефранцузами. После того как Тьер дал классическую для своего времени «Историю консульства и империи», французы охотнее занимаются собиранием материалов и исследованиями по отдельным вопросам. Они не хотели конкурировать с художественно законченной книгой Тьера, которая много читается и сейчас, несмотря на устарелость и существенные научные недочеты. Кроме того, быть может, французский историк чувствует, что он не может внести в общую работу о Наполеоне необходимого беспристрастия. Положение иностранца в этом отношении лучше. Им легче сохранить беспристрастие. [''Хотя, например, у всех почт англичан, писавших о Наполеоне после Вальтера Скотта, замечается какое-то конфузливое стремление оправдать Англию ?т упреков в недостойном образе действий по отношению к Наполеону. Это настроение проскальзывает и у Слоана, и у Роза, и у Розбери. A у Газлита Haпoлeoн прямо выставляется ярким представителем демократической точки зрения, политика же Питта и особенно поведение Ливерпуля находят самое определенное порицание''.]

Особенно благоприятно поставлен в этом отношении швейцарец. Если какая-нибудь европейская страна может быть свободна от чувства признательности или ненависти к Наполеону, так это — Швейцария. Швейцарский ученый может говорить о Наполеоне без итальянской восторженности, без прусской ненависти, без английской сконфуженности. Судя по первому тому, Кирхейзен сумеет до известной степени сохранить это драгоценное, столь необходимое историку и столь редкое качество. В общем, он, конечно, поклонник Наполеона. Иначе и a priori трудно было бы объяснить, что человек целую жизнь посвятил работе над его биографией и историей его времени. Но преклонение перед гением Наполеона, по-видимому, не будет мешать Кирхейзену выносить правильные суждения о нем в тех случаях, когда эти суждения должны быть отрицательными. Sine ira, но не совсем sine studio. Не будет холодного бесстрастия, замораживающего изложение, но будет известный объективизм, охраняющий от чрезмерных восторгов и не позволяющий превращать научные объяснения в ненаучные оправдания или порицания.

Не в этом, конечно, будет наиболее сильная сторона книги Кирхейзена, а в материале. Семь лет, отделяющих ее от ее предшественницы, двухтомной работы Роза, были временем усиленного публикования материалов и усиленной монографической разработки. Поэтому у Кирхейзена будет много нового. С другой стороны, пока Кирхейзен доведет книгу до конца (он рассчитывает кончить ее в восьми или десяти томах), пройдет тоже но меньшей мере семь лет, по истечении которых интерес в Наполеоне неминуемо пойдет на убыль, ибо кончатся все юбилейные даты. Не будут уже печататься с такой быстротой ни материалы, ни монографии. Другими словами, работа Кирхейзена обещает после своего окончания надолго сделаться самой полной и наиболее свежей историей Наполеона и его времени.

Что касается плана и метода, то книга Кирхейзена, опять-таки насколько можно судить по первому тому, должна удовлетворить строгим научным требованиям. Задача поставлена широко: «Наполеон, его жизнь и его время». Вернее, в книге две самостоятельных задачи: биография Наполеона и история Франции и Европы в его время. Каждая из них представляет большие трудности. Их гармоническое сочетание в одной книге требует большого научного такта и большого литературного таланта. Первый том, где не выступают еще самые большие трудности, не возбуждает недоразумений. Самостоятельные главы о Директории трактованы удачно, не перегружены материалом, лишенным прямой связи с биографией Наполеона, изложены живо и ярко. Трудно сказать, что будет дальше. Одно во всяком случае несомненно: биографический материал будет обработан лучше, чем общеисторический. Думать так заставляет как характер подготовки Кирхейзена, так и заметное уже в первом томе отсутствие живого интереса к явлениям социально-экономического порядка. Правда, Кирхейзена едва ли можно упрекнуть в том, что он не понимает значения социально-экономического фактора. Но он не останавливается на явлениях этой категории с тем увлечением, как на явлениях политических и особенно бытовых. Быт занимает очень большое место в книге: типичная черта писателя, хорошо изучившего мемуарную литературу. И эта ее особенность делает ее очень доступной даже читателю, сравнительно мало подготовленному.

Подводя итоги, можно сказать, что новая работа Кирхейзена должна быть весьма ценным дополнением к существующей литературе о Наполеоне и его времени. Тем с большим интересом нужно ждать появления дальнейших томов оригинала.

''25 августа 1912 г.''

''Москва''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Алексей Карпович Дживелегов]]
[[Категория:Предисловия 1913 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Алексей Карпович Дживелегов]]</text>
      <sha1>1as3ogmzfkrlpk9ewyy12bg4h7w9dof</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркман-Шатриан (Брюсов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1101128</id>
    <revision>
      <id>5713379</id>
      <parentid>5603334</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:04:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713379</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5698" sha1="pze8l114hcu0qgdj9wtom0oo1q73ifb" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Валерий Яковлевич Брюсов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркмана-Шатриана
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1910
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/e/erkmanshatrian/text_0019_redislovie_k_reinskim_rasskazam.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                =
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

[[Файл:erkmanshatrian_text_0019_redislovie_k_reinskim_rasskazam_text_0019_redislovie_k_reinskim_rasskazam-1.jpg|520px|center]]

== Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркмана-Шатриана ==
Поэт, желающий передать своим читателям впечатление ужаса, может избрать один из двух путей. Он может, во-первых, постараться изобразить явления, страшные сами по себе, явления необыкновенные, ужасающие самой своей необычностью. К этому роду относятся все рассказы о привидениях, о выходцах из могилы, о таинственных чудовищах. Этим средством пользуется Гоголь в своем «Вие»; не чуждается его, в некоторых рассказах, и величайший из поэтов ужаса Эдгар По, описывая, например, явление Береники или Маски Красной Смерти.

Но поэт может дать впечатление ужаса и не выходя из пределов окружающей нас действительности. В душах людей, в их помыслах, в их чувствованиях есть углы и изломы, которые страшнее всяких привидений. Иные тайны психологии открывают перед нами пропасти, более неизмеримые, более удивительные для нас, нежели весь «загробный» мир. В повседневном также таится ужас, и его вскрывает перед нами тот же Эдгар По, в других своих рассказах, и, в лучших своих созданиях, Амедей Гофман.

Этим «ужасом повседневного» проникнуты и «страшные» рассказы Эркмана-Шатриана (псевдоним двух писателей: Э. Эркмана и А. Шатриана). Эркман-Шатриан не покидает условий хорошо знакомой ему жизни родного Эльзаса. Он, с добросовестностью бытописателя, изображает нравы его простоватых, большею частью добродушных обитателей, весь уклад патриархальной жизни, отзывающейся еще донаполеоновской стариной. Но среди этих простых бюргеров и крестьян внезапно открывает он причудливые существа, хотя и одетые в те же пестрые местные костюмы, но таящие в душах какие-то черные провалы, которые, внезапно раскрываясь, разверзают перед нами целые миры таинственного и ужасного.

Эркман-Шатриан, широкая популярность которого основана преимущественно на романах исторических и общественных («Народные романы», «История одного крестьянина» и другие), сравнительно меньше известен, как автор «страшных» рассказов. Но по силе впечатления, производимого этими рассказами, и по совершенному своеобразию их приемов, Эркман-Шатриан заслуживает почетное место и среди «поэтов ужаса».

''1910''

{{right|''[[Валерий Яковлевич Брюсов|Валерий Брюсов]]''}}

[[Категория:Валерий Яковлевич Брюсов]]
[[Категория:Эркман-Шатриан]]
[[Категория:Предисловия 1910 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Эркман-Шатриан]]</text>
      <sha1>pze8l114hcu0qgdj9wtom0oo1q73ifb</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713380</id>
      <parentid>5713379</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T08:05:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие к «Рейнским рассказам» (Эркман-Шатриан)]] в [[Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркман-Шатриан (Брюсов)]]: название с ошибкой</comment>
      <origin>5713379</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5698" sha1="pze8l114hcu0qgdj9wtom0oo1q73ifb" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Валерий Яковлевич Брюсов
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркмана-Шатриана
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1910
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/e/erkmanshatrian/text_0019_redislovie_k_reinskim_rasskazam.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                =
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

[[Файл:erkmanshatrian_text_0019_redislovie_k_reinskim_rasskazam_text_0019_redislovie_k_reinskim_rasskazam-1.jpg|520px|center]]

== Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркмана-Шатриана ==
Поэт, желающий передать своим читателям впечатление ужаса, может избрать один из двух путей. Он может, во-первых, постараться изобразить явления, страшные сами по себе, явления необыкновенные, ужасающие самой своей необычностью. К этому роду относятся все рассказы о привидениях, о выходцах из могилы, о таинственных чудовищах. Этим средством пользуется Гоголь в своем «Вие»; не чуждается его, в некоторых рассказах, и величайший из поэтов ужаса Эдгар По, описывая, например, явление Береники или Маски Красной Смерти.

Но поэт может дать впечатление ужаса и не выходя из пределов окружающей нас действительности. В душах людей, в их помыслах, в их чувствованиях есть углы и изломы, которые страшнее всяких привидений. Иные тайны психологии открывают перед нами пропасти, более неизмеримые, более удивительные для нас, нежели весь «загробный» мир. В повседневном также таится ужас, и его вскрывает перед нами тот же Эдгар По, в других своих рассказах, и, в лучших своих созданиях, Амедей Гофман.

Этим «ужасом повседневного» проникнуты и «страшные» рассказы Эркмана-Шатриана (псевдоним двух писателей: Э. Эркмана и А. Шатриана). Эркман-Шатриан не покидает условий хорошо знакомой ему жизни родного Эльзаса. Он, с добросовестностью бытописателя, изображает нравы его простоватых, большею частью добродушных обитателей, весь уклад патриархальной жизни, отзывающейся еще донаполеоновской стариной. Но среди этих простых бюргеров и крестьян внезапно открывает он причудливые существа, хотя и одетые в те же пестрые местные костюмы, но таящие в душах какие-то черные провалы, которые, внезапно раскрываясь, разверзают перед нами целые миры таинственного и ужасного.

Эркман-Шатриан, широкая популярность которого основана преимущественно на романах исторических и общественных («Народные романы», «История одного крестьянина» и другие), сравнительно меньше известен, как автор «страшных» рассказов. Но по силе впечатления, производимого этими рассказами, и по совершенному своеобразию их приемов, Эркман-Шатриан заслуживает почетное место и среди «поэтов ужаса».

''1910''

{{right|''[[Валерий Яковлевич Брюсов|Валерий Брюсов]]''}}

[[Категория:Валерий Яковлевич Брюсов]]
[[Категория:Эркман-Шатриан]]
[[Категория:Предисловия 1910 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Эркман-Шатриан]]</text>
      <sha1>pze8l114hcu0qgdj9wtom0oo1q73ifb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Колония на кратере (Купер)/1927 (СО)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1109034</id>
    <revision>
      <id>5713252</id>
      <parentid>5319882</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T20:58:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713252</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11488" sha1="fnkk5j6fcfsl1hjn6ooe92wd7z4a1uz" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = ~ А. З.
| НАЗВАНИЕ              = Колония на кратере
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Предисловие
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1927
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = Фенимор Купер. Полное собрание романов. Под редакцией Н. Могучего. Предисловие А. З. — Том XIII. — М.-Л., «Земля и фабрика», 1927.; [http://az.lib.ru/k/kuper_d_f/text_1847_the_crater_or_the_vulkans_peak-1927.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = Q4865365
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = Колония на кратере (Купер)/1927 (СО)
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = Колония на кратере (Купер)
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
{{h2|Колония на кратере}}
{{h2|Предисловие}}

«Колония на кратере» — соединение своеобразной робинзонады с увлекательным повествованием о зарождении нового общества. Новым, однако, общество колонии на кратере является лишь в географическом смысле, в смысле переселения обитателей Соединенных Штатов на необитаемые острова. По своей социальной сущности это общество на самом деле является точным слепком с любого товарного общества. Фенимор Купер отражает психологию капиталистических и землевладельческих классов в своей совсем не утопичной утопии. Его фантазия никак не может выйти за узкие пределы понимания общественных отношений его собственным классом. Марк и Боб — герои романа — имеют максимум экономических и политических прав, потому, якобы, что они открыли острова, и их энергии колония обязана своим существованием. Вокруг Марка и Боба создается группа привилегированных, связанных семейными отношениями, т.-е. отношениями частной собственности. К ним примыкают капитаны, квалифицированные ремесленники и земледельцы — все, имеющие в своем владении те или другие средства производства. Прочая масса населения колонии, правда, получает участки земли и кое-какую помощь со стороны организаторов колонии, но отнюдь не с целью подъема ее благосостояния. Во-первых, «помощь» идет за счет общественных богатств. Колониальное сырье отправляется на рынки и благодаря специфическим условиям его добычи (дешевизна рабочих рук, особенные неистощенные богатства) обменивается с лихвой на нужные потребительные стоимости. При этом значительная доля поступает в собственные магазины Марка Вульстона и других новоиспеченных буржуа. Естественно, что это позволяет им на весьма и весьма выгодных условиях сосредоточивать в своих руках значительную долю труда колонистов. Независимость колонистов, таким образом, мнимая. Правда, они еще не лишены своих личных средств производства. Но, видимо, недалеко было то время, когда Марк Вульстон «с товарищи» начали бы уже и прямо покупать рабочую силу. Организация заводов по переработке жиров, весь китобойный промысел, судостроительство—все это уже организация на началах промышленного капитализма.

Фенимор Купер глухо сообщает о каком-то недовольстве населения создавшимися порядками. Появилась газета. Общественное мнение колонии, видимо, выразилось не в пользу Вульстона. Вполне понятно, что в столь молодом обществе формы экономической эксплоатации еще не успели опереться на войско, на чиновников, на церковь и изобретенную для послушания историю (история была на глазах у всех). Вот почему Марку Вульстону пришлось покинуть колонию и поискать почву для эксплоатации в старых странах. Здесь Фенимор Купер закрывает завесу над возможными изменениями общественных отношений в колонии. Романист находит выход в уничтожении колонии вулканическим извержением. Другой «романист» — общественная история — показывает другой выход. Социальное извержение уничтожает капиталистические производственные отношения и ставит на месте анархического общества эксплоататоров ассоциацию сознательных в действительно равных производителей, работающих и распределяющих блага на коммунистических началах. В этом подлинно новом обществе не будет места Маркам Вульстонам и эксплоатации индейцев. Народы всех рас и всех национальностей сольются в общую семью.

Осудить прошлое, между тем, не означает, что надо отвернуться от него, что в нем нечему учиться. Человек — не только продукт истории, но и сила ее созидания. Роман Купера как капиталистическая романтика советскому читателю не нужен, но как яркая страница величайшей активности человека, как отображение мощной борьбы человека с природой — он нам должен и не может не быть близким.

Вся история жизни Марка Вульстона и Боба на голой вулканической скале, вся история разумного использования возможностей, которые может дать природа при приложении человеческого труда, — представляет в нашей борьбе за трудовую культуру полезный и важный урок. В равной мере это относится к оживленной трудовой деятельности позднейших колонистов.

Труд общественного человека необходим во все времена. Коммунисты борются за изменение его социальной формы, за то, чтобы работали все люди в меру их сил и способностей, чтобы в обществе не было двух полюсов, чтобы одна часть человечества не пользовалась чрезмерным трудом других. С этой решающей поправкой, которая для советского читателя очевидно ясна, роман Купера безусловно может считаться полезной книгой.

Вслед за «Колонией на кратере» в этом томе читатель найдет другой роман «Морские львы». И в этом романе ценна для нас картина героической тяжелой работы моряков-промышленников в скованных льдами пространствах полярных стран. Другая сторона романа, рисующая социальные симпатии автора, должна быть предметом критического отношения нашего читателя. Накопительство для себя, религиозное ханжество и другие «прелести» разрушенного у нас общественного строя являются для каждого подлинно-советского гражданина предметом действительной ненависти. И трудно сомневаться, чтобы в фигуре Пратта он не узнал наших собственных городских и деревенских буржуа.

{{right|''А. З.''}}


[[Категория:Предисловия 1927 года]]
[[Категория:Джеймс Фенимор Купер]]
[[Категория:Литература 1847 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]</text>
      <sha1>fnkk5j6fcfsl1hjn6ooe92wd7z4a1uz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Александр Васильевич Мишулин</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1111499</id>
    <revision>
      <id>5713217</id>
      <parentid>5713149</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:51:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713217</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="30564" sha1="57s63a1osnih5r6cy3fb1aksw98swv5" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ       = Мишулин        
|ИМЕНА         = Александр Васильевич
|ВАРИАНТЫИМЁН  = 
|ОПИСАНИЕ      = советский историк-античник, профессор МГУ (с 1934), главный редактор журнала 'Вестник древней истории'. Родной дядя известного актера Спартака Мишулина.
|ДРУГОЕ        = 
|ДАТАРОЖДЕНИЯ  = 31.08.1901
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Россия; С.С.С.Р.; Мелекесс; Москва
|ДАТАСМЕРТИ    = 19.09.1948
|МЕСТОСМЕРТИ   = 
|ИЗОБРАЖЕНИЕ   = mishulin_a_w.jpg
|ВИКИПЕДИЯ     = 
|ВИКИЦИТАТНИК  = 
|ВИКИСКЛАД     = 
|ВИКИВИДЫ      =
|ВИКИНОВОСТИ   =
|ВИКИЛИВРУ     = 
|ЭСБЕ          = 
|Google        = 
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* О воспроизводстве в античной общественной формации / А. В. Мишулин. - [Ленинград] : [ГАИМК], 1932. - 38 с. - (Известия Государственной академии истории материальной культуры; Т. 13, вып. 8).
* Революции рабов и падение Римской республики  / А. Мишулин. - Москва : Правда, 1936 (тип. им. Сталина). - Обл., 108, [4] с. : ил.; 17х13 см. - (Историческая библиотечка журнала &quot;Борьба классов&quot;).
* Спартаковское восстание  : Революция рабов в Риме в 1 веке до н.э. / А. В. Мишулин. - Москва : Гос. соц.-экон. изд., 1936. - 290 с., 5 л. фронт., ил., карт. : ил.; 23 см.
* Методическое пособие по истории. Вып. 1. Древняя история (Восток, Греция, Рим). Для V-VI классов сред. школы  : Допущено НКП РСФСР / Под общей ред. проф. А. В. Мишулина; Метод. указания к урокам сост.: И. О. Мерзон, О. В. Филиппова, Д. Н. Никифоров, М. А. Зиновьев. Метод. ред. доц. А. В. Фохт; Гос. н.-и. ин-т школ Наркомпроса РСФСР. - Москва : Учпедгиз, 1939 (Калуга). - 260 с. : план.; 21 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005194954?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white скан в РГБ]
* Древнейшая Греция : стенограмма лекции, прочитанной 28 ноября 1939 года : на правах рукописи / проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1939. - 21 с.; 23 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древнейшая история; Лекция 6).
* Образование рабовладельческих государств в Греции  : Стенограмма лекции, прочит. 4 дек. 1939 года : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1939. - 19 с.; 23 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древнейшая история; Лекция 7-я).
* Рабовладельческая демократия времени Перикла и Пелопонесская война : стенограмма лекции, прочитанной 10 декабря 1939 года : на правах рукописи / проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1939. - 24 с.; 23 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древнейшая история; Лекция 9-я).
* История Древней Греции  : Допущена ВКВШ при СНК СССР в качестве учебника для студентов ист. фак-тов гос. ун-тов и пед. ин-тов / Ин-т истории Акад. наук СССР. - Москва : Соцэкгиз, 1939. - 400 с., 9 вкл. л. карт. : ил.; 23 см.
* Возникновение Римского государства : стенограмма лекции, прочитанной 22 декабря 1939 : на правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 16 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 13).
* Возникновение Римского государства  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 18 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 15).
* Восстание Спартака : стенограмма лекции, прочитанной 30 декабря 1939 г. / А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 17, [2] с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 16).
* Восстание Спартака  : Стенограмма лекции прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 19 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 19).
* Восстания рабов и аграрное движение Гракхов. Сулланская реакция  : Стенограмма лекций, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 30 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекции 17 и 18).
* Греко-персидские войны и возникновение афинской морской державы : стенограмма лекции, прочитанной 7 декабря 1939 : на правах рукописи / проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 19 с.; 23 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 8-я).
* Греко-персидские войны и возникновение афинской морской державы  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 18 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 10).
* Греческая культура классического периода : стенограмма лекций, прочитанной 13 и 16 декабря 1939 : на правах рукописи / проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 30 с.; 23 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 10-11-я).
* Греческая культура классического периода  : Стенограмма лекций, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 31 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 12 и 13).
* Древнейшая Греция  : Стенограмма лекций, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 26 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 8).
* Кризис Римской республики и установление рабовладельческой диктатуры : стенограмма лекции, прочитанной 4 января 1940 г. / А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 18, [2] с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 17).
* Македония времени Филиппа и Александра Македонского  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи. - Москва : [б. и.], 1940. - 16 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 14).
* Кризис Римской республики и установление рабовладельческой диктатуры  : Стенограмма лекций, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 21 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 20).
* Македония времени Филиппа и Александра Македонского : стенограмма лекций, прочитанной 19 декабря 1939 : на правах рукописи / проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 13 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 12).
* Образование рабовладельческих государств в Греции  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 19 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 9).
* Рабовладельческая демократия времени Перикла и Пелопоннесская война  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 26 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 11).
* Римская империя : стенограмма лекции, прочитанной 10 и 11 января 1940 г. / Проф. А. В. Мишулин. - [б. и.], 1940. - 33, [2] с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекции 19-20).
* Римская империя  : Стенограмма лекций, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 32 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 22 b 23).
* Римская империя  : Стенограмма лекции, прочит. 7 янв. 1940 г. : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 15 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 22 и 23).
* Римская культура конца Республики и начала Империи  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 20 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 21).
* Римская республика и ее расширение : стенограмма лекции, прочитанной 25 декабря 1939 г. : на правах рукописи / проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 21 с.; 23 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 14).
* Римская республика и ее расширение  : Стенограмма лекции, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) в 1940-1941 учеб. году : На правах рукописи / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 26 с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 16).
* История древнего мира : учебник для 5-6-го классов сред. школы : утв. НКП РСФСР / под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - Москва : Учпедгиз, 1940. - 240 с., 5 вкл. л. карт. : ил., карт.; 22 см.
* Римская культура конца Республики и начала Империи : стенограмма лекции, прочитанной 7 января 1940 г. / А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 15, [1] с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 18).
* Восстания рабов и аграрное движение Гракхов ; Сулланская реакция : стенограмма лекции, прочитанной 28 декабря 1939 / А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1940. - 23, [1] с.; 22 см. - (Курс всеобщей истории / Высшая партийная школа при ЦК ВКП(б). Древняя история; Лекция 15).
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 2-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1941. - 240 с.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 2-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1941. - 240 с., 5 вкл. л. карт. : ил., карт.; 22 см.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 3-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1943. - 213 с.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 3-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1943. - 213 с. : ил., карт.; 22 см.
* Античная Испания и ее вступление в борьбу за независимость : до установления римской провинциальной системы в 197 г. до н. э. включительно : в 3-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва ; Свердловск, 1943. - 623 с. : т. 1 (1-198 с.), т. 2 (199-408 с.), т. 3 (409-623 с.).
* Античная история Греции и Рима  : Курс лекций, прочит. в Высшей парт. школе при ЦК ВКП(б) / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1944. - 318 с., 4 л. карт.; 22 см. - (Курс всеобщей истории. Древняя история/ Высш. парт. школа при ЦК ВКП(б)).
* Античная история Греции и Рима  : Курс лекций, прочит. в Высшей парт. школе при ЦК ВКП(б) / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : [б. и.], 1944. - 318 с., 4 л. карт.; 22 см. - (Курс всеобщей истории. Древняя история/ Высш. парт. школа при ЦК ВКП(б)).
* История Древнего мира. История Cредних веков. V-VII классы = История Cредних веков. V-VII классы / [редактировали: А. В. Мишулин ( История Древнего мира), С. Д. Сказкин (История Cредних веков)]. - Москва : Наркомпрос РСФСР, 1944. - 19, [1] с.; 20 см. - (Программы средней школы).
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 4-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1945. - 215 с.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 4-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1945. - 215 с. : ил., карт.; 22 см.
* История Древнего мира. = История Cредних веков. V-VII классы / [редактировали: А. В. Мишулин ( История Древнего мира), С. Д. Сказкин и Е. А. Косминский (История Cредних веков)]. - Москва : Учпедгиз, 1945. - 18, [1] с.; 20 см. - (Программы средней школы).
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 5-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1946. - 255 с.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 5-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1946. - 255 с. : ил., карт.; 22 см.
* История Древнего Рима  : Курс лекций, прочит. в Высш. парт. школе при ЦК ВКП(б) / Проф. А. В. Мишулин. - Москва : Тип. Высш. парт. школы при ЦК ВКП(б), 1946. - 197 с., 1 л. карт.; 22 см. - (Курс всеобщей истории. Древняя история/ Высш. парт. школа при ЦК ВКП(б)).
* История Древней Греции  : Курс лекций, прочитанный в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б) / А. В. Мишулин ; Высш. парт. школа при ЦК ВКП(б). - Москва : Тип. Высш. парт. школы при ЦК ВКП(б), 1946. - 156 с., 1 л. карт.; 22 см. - (Курс всеобщей истории. Древняя история).
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 6-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1947.
* Спартак  : Науч. попул. очерк / А. В. Мишулин. - Москва : Учпедгиз, 1947. - 138, 3 с. : ил., карт.; 20 см. - (Школьная историческая библиотека).
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 6-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1947. - 256 с. : ил., карт.; 22 см.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 7-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1948. - 256 с.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 8-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1949. - 240 с., 5 вкл. л. карт. : ил., карт.; 22 см.
* Спартак  : Науч.-попул. очерк / А. В. Мишулин ; Под ред. [и со вступ. статьей] С. Л. Утченко. - [2-е изд.]. - Москва : Учпедгиз, 1950 (Ленинград : Тип. &quot;Печ. двор&quot;). - 148 с. : ил., карт.; 21 см.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы : Утв. НКП РСФСР / Под ред. проф. А. В. Мишулина ; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 9-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1950. - 256 с.; 22 см.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 10-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1951. - 256 с.
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 11-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1952. - 256 с.
* Античная Испания до установления римской провинциальной системы в 197 г. до н. э. / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1952. - 364 с. : ил., карт.; 23 см. —  [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005842979?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white скан в РГБ]
* История древнего мира  : Учебник для 5-6-го классов сред. школы / Под ред. проф. А. В. Мишулина; Утв. НКП РСФСР; Ин-т истории Акад. наук СССР. - 12-е изд. - Москва : Учпедгиз, 1953. - 256 с.
* История древнего мира для 5-6 классов : [16+] / Мишулин А. В. - Москва : Советские учебники, 2021. - 259, [1] с. : ил., портр.; 22 см. - (Советские учебники).; ISBN 978-5-907435-64-3 : 1000 экз.
* Спартак / А. В. Мишулин ; под редакцией доктора исторических наук С. Л. Утченко. - Изд. 3-е, стер. - Москва : URSS, 2023. - 134, [4] с. : ил.; 22 см. - (Науку-всем! : шедевры научно-популярной литературы) (Академия фундаментальных исследований: история (АФИ); вып. 337).; ISBN 978-5-9710-4163-4
* История древнего мира. 5-6 класс : [12+] / А. В, Мишулин. - Москва : АСТ, Времена, cop. 2025. - 282, [5] с. : ил., портр., табл.; 22 см. - (Лучшие советские учебники).; ISBN 978-5-17-174754-1 : 2 000 экз.
* История древнего мира. 5-6 класс : [12+] / Александр Мишулин. - Москва : Эксмо, cop. 2025. - 364с. : ил., портр., табл.; 22 см. - (Советские учебники. Классика научпопа).; ISBN 978-5-04-222048-7 : 2000 экз.


=== Книги на иных языках ===
* Антична история на Гърция и Рим  / Проф. А. В. Мишулин; Перевела Ан. Бел. Иванова. - София : Изд-во на Бълг. работническа партия (комунисти), 1945. - 447 с.; 21 см.
* Az ókor története  : Tankönyv a középiskolák 5.-6. osztálya számára / Misulyin A. V. prof. szerkesztésében ; A SzSzKSz tudományos akadémiájának történelmi intézete. - Uzshorod : Радянська школа, 1948. - 228 с. : ил.; 23 см.
* Az ókori világ története  : Középiskolái tankönyv / A. V. Misulin ; Fordította: dr. Borzsák István. - Budapest : Szikra, 1949. - 236 с.; 21 см.
* Az ókor története = Az ókori világ története. Tankönyv a középiskolák 5.-6. osztálya számára  : Tankönyv a hétosztályú iskolák 5.-6. osztálya számára / A. V. Misulyin ; A SzSzKSz tudományos akadémiájának történelmi intézete. - 2 javított kiadás. - Київ ; Ужгород : Радянська школа, 1950. - 245 с. : ил.; 22 см.
* Dějiny starověku  / A. V. Mišulin ; Prěl. Alexander Jandera a Bedřich Musil. - Vyd. 3-ie. - Praha : Státní ped. nakl., 1952. - 199 с., 6 отд. л. карт. : карт.; 21 см.
* Az ókori világ története = Az ókor története  : Tankönyv a középiskolák 5.-6. osztálya számára / Misulyin A. V. ... szerkesztésében ; A SzSzKSz tudományos akadémiájának történelmi intézete. - 3-k kiadás. - Київ ; Ужгород : Радянська школа, 1952. - 239 с. : ил.; 23 см.
* Spartacus  : Abriss der Geschichte des grossen Sklavenaufstandes / A. W. Mischulin ; Hrsg. und eingeleitet von S. L. Uttschenko. - Berlin : Volk und Wissen, 1952. - 120 с. : ил., карт.; 23 см.
* Spartacus  / A. V. Mişulin. - Bucureşti : Ed. de stat pentru literatură ştiinţifică, 1953. - 177 с. : ил.; 20 см.
* Ιστορια της αρχαιοτητας / με τη διευθυνση Α. Β. Μισουλιν ; Ινστιτουτο της ιστοριας της Ακαδημίας επιστημών της ΕΣΣΔ. - [Αθήνα] : Νεα Ελλαδα, 1954. - 235, [1] с. : ил., к., портр.; 23 см.
* Spartakus  : Narys stawiznow wulkeho zběžka njewolnikow / A. W. Mišulin ; Ze zawodom wŭdał S. L. Utčenko ; Zeserbšćił Kurt Bałcar. - Berlin : Volk und Wissen, 1954. - 110 с. : ил., карт.; 24 см.
* Спартак  : Научно-популярен очерк / А. В. Мишулин ; Прев. от рус. Асен Симеонов. - София : Наука и изкуство, 1957. - 143 с. : ил., карт.; 20 см.
* História de antiguidade  / A. V. Michulin ; Trad. do prof. Paschoal Lemme. - 2 ed. - Rio de Janeiro : Vitória, 1960. - 220 с.; 23 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Александра Васильевича Мишулина|mode=pages}}

== Произведения ==

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Александр Васильевич Мишулин}}

{{АП|ГОД=1948|ВОВ=Работник }}

[[Категория:Александр Васильевич Мишулин|Мишулин]]
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Авторы]]</text>
      <sha1>57s63a1osnih5r6cy3fb1aksw98swv5</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Викитека:GUS2Wiki</title>
    <ns>4</ns>
    <id>1124158</id>
    <revision>
      <id>5713160</id>
      <parentid>5711653</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:01:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Alexis Jazz</username>
        <id>93739</id>
      </contributor>
      <comment>Updating gadget usage statistics from [[Special:GadgetUsage]] ([[phab:T121049]])</comment>
      <origin>5713160</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2487" sha1="ofazmgu6n02twxc6kuiy9l4mlo80ids" xml:space="preserve">{{#ifexist:Project:GUS2Wiki/top|{{/top}}|This page provides a historical record of [[Special:GadgetUsage]] through its page history. To get the data in CSV format, see wikitext. To customize this message or add categories, create [[/top]].}}
{|style=&quot;width:100%; color:#606000; background-color: #FFFFE0; border:1px solid #EEEE80; padding:2px; margin-bottom:1em&quot; cellpadding=0
|-
|&lt;imagemap&gt;Image:Clock and warning.svg|20px
rect 100 100 100 100 [[##]]
desc none&lt;/imagemap&gt;
| Следующие данные '''взяты из кеша''', последний раз он обновлялся в '''2026-05-22T18:54:59Z'''.
|}
{| class=&quot;sortable wikitable&quot;
! Гаджет !! data-sort-type=&quot;number&quot; | Количество участников !! data-sort-type=&quot;number&quot; | Активные участники
|-
|BKL || 36 || 6
|-
|BlockOptions || 21 || 2
|-
|Cat-a-lot || 9 || 6
|-
|CleanDeleteReasons || 19 || 3
|-
|Contribsrange || 52 || 3
|-
|Deyatificator || 170 || 16
|-
|DotsSyntaxHighlighter || 54 || 7
|-
|FlaggedRevs || 115 || 7
|-
|HideCentralNotice || 14 || 6
|-
|HighlightRedirects || 37 || 8
|-
|HotCat || 177 || 15
|-
|OCR-toolbar || 49 || 11
|-
|OftenUsedToolbar || 27 || 7
|-
|OldOrthographyLinksMarker || data-sort-value=&quot;Infinity&quot; | По умолчанию || data-sort-value=&quot;Infinity&quot; | По умолчанию
|-
|UTCLiveClock || 120 || 4
|-
|Yoficator || 4 || 2
|-
|autodel || 23 || 2
|-
|convenientDiscussions || 19 || 5
|-
|exlinks || 99 || 8
|-
|externalLinksEdit || 43 || 5
|-
|histcomb || 147 || 9
|-
|markadmins || 206 || 14
|-
|markblocked || 156 || 13
|-
|popups || 22 || 4
|-
|preview || 124 || 6
|-
|purge || 67 || 4
|-
|roundCorners || 110 || 5
|-
|summary || 94 || 8
|-
|urldecoder || 129 || 11
|-
|watchlist || 41 || 3
|-
|wikEdDiff || 24 || 7
|}
* [[Служебная:Использование гаджетов]]
* [[m:Meta:GUS2Wiki/Script|GUS2Wiki]]
&lt;!-- data in CSV format:
BKL,36,6
BlockOptions,21,2
Cat-a-lot,9,6
CleanDeleteReasons,19,3
Contribsrange,52,3
Deyatificator,170,16
DotsSyntaxHighlighter,54,7
FlaggedRevs,115,7
HideCentralNotice,14,6
HighlightRedirects,37,8
HotCat,177,15
OCR-toolbar,49,11
OftenUsedToolbar,27,7
OldOrthographyLinksMarker,default,default
UTCLiveClock,120,4
Yoficator,4,2
autodel,23,2
convenientDiscussions,19,5
exlinks,99,8
externalLinksEdit,43,5
histcomb,147,9
markadmins,206,14
markblocked,156,13
popups,22,4
preview,124,6
purge,67,4
roundCorners,110,5
summary,94,8
urldecoder,129,11
watchlist,41,3
wikEdDiff,24,7
--&gt;</text>
      <sha1>ofazmgu6n02twxc6kuiy9l4mlo80ids</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Полное собрание сочинений Мольера. Предисловие (Веселовский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1131688</id>
    <revision>
      <id>5713299</id>
      <parentid>5512436</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:21:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713299</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5785" sha1="914p7y833j1zey3prz85vcu3cclmgmm" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Юрий Алексеевич Веселовский|Юрий Веселовский]]
| НАЗВАНИЕ              = Полное собрание сочинений Мольера. Предисловие
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1913
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = {{книга|заглавие=Полное собрание сочинений Мольера|ответственный=Ред. П. И. Вейнберга и П. В. Быкова; С [[Жизнь и творчество Мольера (Аничков)/ДО|критико-биографическим очерком]] Е. В. Аничкова, предисл. в пер. Ю. А. Веселовского, примеч. П. И. Вейнберга и П. В. Быкова и с прил. портр. Мольера|издание=2-е изд|место=СПб.|издательство=Т-во А.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Маркс|год=1913|том=1|томов=4|страниц=}} ({{РГБ/Каталог|003531161}}) [http://az.lib.ru/a/anichkow_e_w/text_1913_molier_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Жизнь и творчество Мольера (Аничков)/ДО|Жизнь и творчество Мольера]]
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}__NOEDITSECTION__
=== Предисловіе. ===
Настоящее, второе изданіе является первымъ на русскомъ языкѣ ''полнымъ'' собраніемъ сочиненій Мольера. Предшествовавшее ему собраніе, изданное О. И. Бакстомъ въ 1884 году, заключало въ себѣ только часть произведеній геніальнаго французскаго драматурга, причемъ нѣкоторыя пьесы, написанный стихами, были переведены прозой, иныя же — съ сокращеніями.

Произведенія, вошедшія въ это изданіе, перешли всѣ и въ наше, по съ устраненіемъ вышеуказанныхъ пробѣловъ и недостатковъ. Такъ, переведенныя въ упомянутомъ изданіи прозой комедіи «Шалый» (L’Etourdi) и «Любовная досада» (Le Dépit Amoreux) здѣсь представляются въ переводѣ стихотворномъ, сдѣланномъ собственно для настоящаго изданія, всѣ сокращенія и пропуски въ другихъ пьесахъ возстановлены.

Затѣмъ переведены для настоящаго изданія и такимъ образомъ появляются ''впервыѣ на русскомъ языкѣ'' пьесы: «Ревность Барбулье», «Летающій докторъ», «Сганарель», «Донъ Гарсія Наваррскій», «Любовьдѣлительница», «Принцесса Злидекая», «Мелицсрта», «Блестящіе женихи», «Графиня д’Эскарбаньясъ», «Комическая пастораль» и «Психея». Кромѣ этихъ драматическихъ произведеній помѣщены и стихотворенія Мольера, также переведенныя на русскій языкъ въ первый разъ.

Біографіи и характеристика Мольера написана для настоящаго изданія приватъ-доцентомъ с.-петербургскаго университета Е. В. Аничковымъ. Предисловія къ пьесамъ, составленныя по разнообразнымъ, лучшимъ источникамъ, переведены 10. А. Веселовскимъ. Большая часть пьесъ снабжена необходимыми примѣчаніями.

Настоящее, второе, изданіе вновь просмотрѣно, тщательно свѣрено съ французскимъ подлинникомъ и исправлено. Комедія «Мизантропъ» помѣщается въ новомъ, еще болѣе точномъ переводѣ.


[[Категория:Юрий Алексеевич Веселовский]]
[[Категория:Предисловия 1913 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Юрий Алексеевич Веселовский]]</text>
      <sha1>914p7y833j1zey3prz85vcu3cclmgmm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к сонетам Шекспира (Соколовский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1132658</id>
    <revision>
      <id>5713169</id>
      <parentid>4689290</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:16:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713169</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13865" sha1="pi0o28013566mez3pzas4utp7sv30ph" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Александр Лукич Соколовский|А. Л. Соколовский]]
| НАЗВАНИЕ              = Предисловие к сонетам Шекспира
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = [[Сонеты (Шекспир)|Сонеты]]
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1894
| ИСТОЧНИК              = {{Шекспир в переводе Соколовского|том=12}}; [http://az.lib.ru/s/shekspir_w/text_1894_sonety_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ДРУГОЕ                = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Сонет 1 (Шекспир; Соколовский)/ДО|Сонет 1]]
| КАЧЕСТВО              = {{{КАЧЕСТВО|}}}
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
}}__NOEDITSECTION__&lt;div class='text'&gt;
Печатаніе Шекспировскихъ сонетовъ въ прозаическомъ переводѣ рядомъ съ изданіемъ прочихъ его произведеній въ переводѣ стихотворномъ можетъ невольно возбудить въ читателяхъ вопросъ о причинѣ такого факта и почесться, пожалуй, за признаніе переводчика въ своей неспособности поступить иначе. Но это будетъ несправедливо Сонеты издаются въ прозѣ по двумъ совершенно другимъ причинамъ, изъ коихъ первая и самая главная заключается въ особенности англійскаго языка, совершенно недопускающаго возможности вѣрнаго и точнаго перевода произведеній подобнаго рода ни на какой языкъ, а на русскій въ особенности. Англійскій языкъ необыкновенно кратокъ. Огромное большинство его словъ односложно или много-двусложно, и потому при точной передачѣ англійской мысли, а тѣмъ болѣе выраженной въ стихахъ, иной разъ не бываетъ никакой возможности удержать въ стихахъ перевода того же количества строкъ и стопъ, которое мы находимъ въ оригиналѣ. Примѣръ лучше пояснитъ эту мысль, Такъ, что можетъ быть лучше и точнѣе перевода Байронова «Шильонскаго узника» Жуковскимъ? Сила, выразительность и въ особенности краткость стиха этого перевода поразительны; а между тѣмъ, если сосчитать число стиховъ подлинника и перевода, то окажется, что въ англійскомъ текстѣ Байрона около 380 стиховъ, а у Жуковскаго — цѣлыхъ 460. Если при переводѣ произведеній, какъ «Шильонскій узникъ», переводчикъ могъ не стѣснять себя раздѣленіемъ текста на строфы съ извѣстнымъ опредѣленнымъ количествомъ стиховъ, то что же остается дѣлать, если форма переводимаго подлинника ненарушимо закована въ опредѣленное количество стиховъ, какъ это мы видимъ, напримѣръ, въ сонетахъ, гдѣ обязательно должно быть четырнадцать строкъ, и гдѣ малѣйшее отступленіе отъ этого, выработаннаго вѣками, литературнаго правила нарушаетъ характеръ сонета не только по формѣ и ритмической музыкальности стиха, но и по логическому изложенію мыслей. Помѣстить мысль подлинника непремѣнно въ четырнадцать строкъ не представляется никакой возможности по упомянутой выше многосложности русскаго языка сравнительно съ англійскимъ, и потому переводчику поневолѣ приходится лавировать между двумя равно нежелательными трудностями, а именно: или выпустить, ради сохраненія формы, много важныхъ мыслей, или распространить текстъ, помѣстивъ въ свой переводъ нѣсколько лишнихъ строкъ, и этимъ исказить форму сонета. Справедливость этого взніяда читатели могутъ легко провѣрить, сравнивъ подстрочно съ подлинниками существующіе стихотворные переводы сонетовъ Шекспира или, еще лучше — поэмъ Байрона, какъ, напр., «Чайльдъ Гарольда» или «Донъ Жуана», написанныхъ тоже строфами съ опредѣленнымъ числомъ стиховъ. Всякій увидитъ, что переводчики по необходимости выпускали иной разъ болѣе четверти мыслей текста по невозможности вмѣстить ихъ въ извѣстное количество словъ текста многосложнаго русскаго языка.

Вторая причина, заставившая переводчика прибѣгнуть для точности перевода къ прозаическому тексту, важна не менѣе. Надо сказать, что если бъ авторъ книги, извѣстной подъ именемъ Шекспировыхъ сонетовъ, не написалъ ничего болѣе, то едва ли книгу эту прочелъ бы кто-нибудь кромѣ лицъ, къ которымъ эти стихотворныя бездѣлки адресованы. Сонетъ въ средніе вѣка вовсе не былъ серьезной формой литературнаго произведенія, но имѣлъ скорѣй характеръ пустой обыденной игрушки, которой любили забавляться въ обществѣ. Сонеты писалъ всякій, кто только умѣлъ держать перо въ рукахъ и имѣлъ претензію принадлежать къ образованному классу общества. Чтобы сриѳмовать четырнадцать строкъ, очень часто съ самымъ пустымъ содержаніемъ, не надо было вовсе имѣть таланта, и потому количество этого стихотворнаго хлама считалось въ средневѣковой литературѣ даже не тысячами, а навѣрно десятками тысячъ. Конечно, въ этой массѣ попадались и истинно талантливыя лирическія жемчужины, какъ, напримѣръ, сонеты Петрарка или Данте; но въ большинствѣ это просто былъ риѳмованный наборъ словъ съ самымъ пустымъ содержаніемъ. Въ сонетѣ любовникъ изливалъ свой восторгъ предъ предметомъ своей страсти, жаловался на равнодушіе къ своей любви, молилъ о взаимности, о дружбѣ, грозилъ самоубійствомъ. Въ сонетахъ воспѣвалась дружба, оплакивались житейскія несчастья; чаще же всего излагались просьбы о помощи, мольбы о заступничествѣ или покровительствѣ предъ знатными лицами (при чемъ обыкновенно пускалась въ ходъ самая унизительная лесть). Наконецъ просто излагались всякія вздорныя, пришедшія въ голову, мысли совершенно въ родѣ такъ называемыхъ лирическихъ стихотвореній многихъ нашихъ современныхъ quasi-поэтовъ.

Сонеты Шекспира не удалялись отъ этого шаблона. Они были явно произведеніями молодости поэта и нимало не отличались ни по формѣ ни по содержанію отъ такого рода литературныхъ произведеній. Огромное ихъ большинство адресовано къ одному лицу, къ которому авторъ чувствуетъ какую-то феноменальную дружбу, граничащую со страстной любовью, что привело нѣкоторыхъ толкователей даже къ предположенію, не были ли сонеты написаны женщинѣ. Хотя въ настоящее время доказано, что большинство ихъ посвящено извѣстному покровителю Шекспира — лорду Соутгэмитону, которому онъ посвятилъ и свои двѣ первыя юношескія поэмы: «Венеру и Адонисъ» и «Лукрецію», но по содержанію сонеты очень были похожи на безконечное количество сонетовъ, писавшихся въ то время другими авторами. Преувеличенное выраженіе чувства сквозить почти во всѣхъ. Лесть предъ знатнымъ покровителемъ, доходящая почти до униженія, непріятно бьетъ въ глаза. Истинно поэтическаго содержанія, которое дѣлало бы Шекспировы сонеты литературными перлами, нѣтъ почти ни въ одномъ, и я еще разъ беру смѣлость повторить, что, не напиши Шекспиръ ничего другого, кромѣ сонетовъ, то едва ли бы книга его даже сохранилась въ литературѣ. Но въ чемъ же въ такомъ случаѣ заключается значеніе Шекспировыхъ сонетовъ? Не болѣе, какъ въ томъ, что, несмотря на незначительность общаго содержанія, въ нихъ часто встрѣчаются и проскальзываютъ уже зародыши многихъ отдѣльныхъ мыслей и афоризмовъ, которые Шекспиръ перенесъ позднѣе въ свои драмы, гдѣ эти мысли и афоризмы нашли свои настоящія мѣста, украсивъ и сдѣлавъ безсмертными тѣ штрихи, помощью которыхъ авторъ рисовалъ свои живыя лица и дивныя картины. Потому если сонеты Шекспира и имѣютъ для почитателя Шекспира серьезное значеніе, то именно только для почитателей серьезныхъ, желающихъ изучить произведенія Шекспира не съ одной литературной, но и исторической стороны, дѣлая сопоставленія и сравненія отдѣльныхъ мыслей и афоризмовъ, находимыхъ въ сонетахъ, съ тѣмъ, что мы находимъ въ позднѣйшихъ драмахъ. Но для такого сравненія изучаемый текстъ долженъ быть данъ въ переводѣ совершенно точномъ и буквальномъ, а это можетъ быть достигнуто, какъ объяснено выше, только въ переводѣ прозаическомъ. Вотъ въ чемъ и заключается вторая причина, почему такой переводъ избранъ и для настоящаго изданія.


[[Категория:Александр Лукич Соколовский]]
[[Категория:Сонеты Шекспира]]
[[Категория:Проза]]
[[Категория:Предисловия 1894 года]]</text>
      <sha1>pi0o28013566mez3pzas4utp7sv30ph</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)/Предисловие</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1148034</id>
    <revision>
      <id>5713253</id>
      <parentid>5695769</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T20:59:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713253</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12240" sha1="jt2h0kf7iwwb3f6dsb20225otwoubg6" xml:space="preserve">{{GHGheader|
 | ЧАСТЬ        = Титульный лист
 | ПРЕДЫДУЩИЙ   = 
 | СЛЕДУЮЩИЙ    = 
}}

В настоящем, 28-м издании данной грамматики&lt;ref&gt;Первое издание вышло в Галле в 1813 г. (202 с., in octavo). Двенадцать последующих изданий были опубликованы самим Вильгельмом Гезениусом; издания с 14-го по 21-е (1845–1872) подготовил Эмиль Рёдигер, а с 22-го по 27-е — настоящий редактор. Краткое издание грамматики впервые появилось в 1896 г., вторично — одновременно с настоящим, 28-м изданием полного труда. {{GHGcite|title=Übungsbuch}} («Сборник упражнений») к еврейской грамматике Гезениуса—Кауча впервые вышел в 1881 г., а в 1908 г. достиг шестого издания.&lt;/ref&gt;как и в предыдущих, по мере возможности учтены новейшие исследования. Среди них следует особо отметить труды J. Barth, {{GHGcite|title=Sprachwissenschaftliche Untersuchungen zum Semitischen}}, 1. Teil, Lpz. 1907; важные работы Карла Броккельмана (см. их названия в заголовке {{GHGpar|1}}; первый том его {{GHGcite|title=Grundriß}} завершён в 1908 г.); Пауль Кале, {{GHGcite|title=Der masoretische Text des A. T. nach der Überlieferung der babylonischen Juden}} (Lpz. 1902; стр. 51 и сл. содержат обзор древнееврейской морфологии Берлинской Вавилонской рукописи); Рудольф Киттель, {{GHGcite|title=Biblia Hebraica}} (Lpz. 1905 ff. 3 Bd.) — масоретский текст с критическим аппаратом, в котором различаются достоверные, вероятные и предположительные исправления; Теодор Нёльдеке, {{GHGcite|title=Beiträge zur semit. Sprachwissenschaft}} (Straßb. 1904; Эдуард Зиверс, {{GHGcite|title=Metrische Studien}} (см. названия этих выдающихся трудов в заголовке {{GHGpar|2|r}}).

К сожалению, не менее замечательная работа Вильгельма Ротштейна {{GHGcite|title=Grundzüge des hebr. Rhythmus и др.}} (см. ее название в [[Грамматика древнееврейского языка (Гезениус)/Добавления и исправления|Добавлениях и исправлениях]]) появилась слишком поздно, чтобы быть  учтенной в настоящем издании. Оба обширных комментария —  Новака и Марти — были завершены сравнительно недавно; девятая часть Разноцветной Библии Пауля Гаупта ({{GHGcite|title=SBOT.}}), содержащая Книги Царей, была опубликована в 1904 г. Бернхардом Штаде и Фридрихом Швали.

За обстоятельные рецензии 27-го издания, тщательно мною изученные, приношу искреннюю благодарность Максу Марголису ({{GHGcite|title=Zeitschrift für Hebraica}}, 1902, S. 159 ff.), Майеру Ламберу ({{GHGcite|title=Revue des Études Juives}}, 1902, S. 307 ff.) и Хенрику Оорту (Henricus Oort, {{GHGcite|title=Theologisch Tijdschrift}}, 1902, S. 873 ff.)

За отдельные замечания и исправления выражаю признательность проф. Якобу Барту (Берлин), д-ру Гассеру, пастору из Бухберга (Шаффхаузен), Б. Киршнеру из Шарлоттенбурга (за участие в составлении указателя), пастору Кёлеру из Эугста, д-ру Либманну-Кучкову (Позен), проф. Теодору Нёльдеке (Страсбург), пастору Сам. Прейсверку мл. (Базель), д-ру Шварцу (Лейпциг) и проф. Бернхарду Штаде (Гисен; † 1906).

Особо отмечаю значительный вклад трёх давних друзей этого труда — проф. Пауля Гаупта (Балтимор), проф. Кнудтсона (Кристиания) и проф. Германа Штрака (Берлин). К ним в настоящем издании присоединился проф. А. Иверн из Вашингтонского университета, оказавший неоценимую помощь, особенно в исправлении и дополнении указателей.

Всех названных лиц сердечно благодарю. Не менее признателен я и своему коллеге проф. Карлу Штейернагелю за его неустанную заботу и содействие при корректуре от начала до конца.

Среди наиболее существенных изменений, внесённых в настоящее, 28-е издание, следует отметить отказ от так называемого {{GHGterm|Š&lt;sup&gt;e&lt;/sup&gt;wâ medium}} (см. § 10 d). В этом вопросе я, хотя и не без колебаний, присоединился к точке зрения Эдуарда Зиверса.

Вместе с тем считаю совершенно невозможным полностью отказаться от различения гласных по долготе. Допускаю, что в живой разговорной речи их звучание могло быть иным и что на протяжении почти тысячелетия, в течение которого создавались книги Ветхого Завета, происходили весьма значительные изменения. Однако наша задача — представить язык в том виде, в каком он засвидетельствован масоретской традицией; а то, что эта традиционная форма основывается на различении долгих и кратких гласных, на наш взгляд, не подлежит сомнению.

Реконструкция более раннего состояния языка относится к сфере сравнительной грамматики семитских языков — и потому выходит за пределы настоящего труда.

То же самое относится и к стремлению Георга Беера ({{GHGcite|title=ThLZ.}}, 1904, № 11, стлб. 314 f.) создать «историческую еврейскую грамматику, описывающую развитие иврита на основании — пусть и немногочисленных — ветхозаветных источников с применением сравнительно-исторического метода».

Разумеется, относящийся к этому вопросу материал должен быть принят во внимание в последующих изданиях грамматики Гезениуса. Однако Беер, на мой взгляд, переоценивает значение этих данных, когда основывает на них свой призыв к построению «исторической грамматики». По нашему убеждению, многие из предполагаемых исторических различий в значительной мере были сглажены унифицирующей обработкой масоретской традиции.

----

Ниже приводится перечень изменений, внесённых в 28-е издание по сравнению с 27-м.&lt;ref&gt;Мы опускаем его здесь ''(прим. перев.)''&lt;/ref&gt;.

----

Для наиболее часто цитируемых работ и периодических изданий использовались следующие сокращения:

{|
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=AJSL}} || = || American Journal of Semitic Languages.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=CIS}} || = || Corpus Inscriptionum Semiticarum.
|-valign=&quot;top&quot;
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=Jabl.}} || = || Biblia Hebraica ex recensione {{nowrap|D. E. Jablonski}}, Berolini, 1699.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=JQR}} || = || Jewish Quarterly Review. Lond. 1889 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=KAT.&lt;sup&gt;''3''&lt;/sup&gt;}} || = || Die Keilinschriften und das Alte Testament, 3. Aufl. von {{nowrap|H. Zimmern}} and {{nowrap|H. Winckler}}, Bde., Berlin 1902 f. 
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=NB}} || = || {{nowrap|J. Barth}}, Die Nominalbildung in den semitischen Sprachen. Lpz. 1889-94. 
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=NGGW}} || = || Nachrichten der Göttinger Gesellschaft der Wissenschaften.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=OLZ}} || = || Orientalistische Literaturzeitung. Wien 1898 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=PRE}} || = || Realencyclopädie für protestantische Theologie und Kirche, 3. Aufl., herausg. von {{nowrap|A. Hauck}}. Lpz. 1896 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=PSBA}} || = || Proceedings of the Society of Biblical Archæology. London, 1879 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=REJ}} || = || Revue des Études Juives. Paris, 1880 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=Sam.}} || = || (Еврейское) Пятикнижие самаритян.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=SBOT}} || = || Sacred Books of the Old Testament, herausg. von {{nowrap|P. Haupt}}. Lpz. u. Baltimore 1893 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=ThLZ}} || = || Theologische Literaturzeitung, herausg. von {{nowrap|E. Schürer}}. Lpz. 1876 ff. 
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=VB}} || = || Vorderasiatische Bibliothek, herausg. von {{nowrap|A. Jeremias}} und {{nowrap|H. Winckler}}. Lpz. 1907 ff.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=W.-B}} || = || Wilh. Gesenius hebr. und aramäisches Handwörterbuch über das A. Test, in Verbindung mit {{nowrap|H. Zimmern}} bearb. von Frants Buhl. 14. Aufl. Lpz. 1905.
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=ZA}} || = || Zeitschrift für Assyriologie und verwandte Gebiete, herausg. von {{nowrap|C. Bezold}}. Lpz. 18S6 ff. 
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=ZAW}} || = || Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft, herausg. von {{nowrap|B. Stade}}, Gießen 1881 ff., seit 1907 von K. Marti. 
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=ZDMG}} || = || Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft, Lpz. 1846 ff., seit 1846, seit 1903 herausg. von {{nowrap|A. Fischer}}. 
|-valign=&quot;top&quot;
| {{GHGcite|title=ZDPV}} || = || Zeitschrift des deutschen Palästinavereins, Lpz. 1878 ff., seit 1903 herausg. von {{nowrap|C. Steuernagel}}. 
|}

----

В заключение считаю необходимым вновь повторить ранее сделанное мною заявление о том, что коренная переработка данной Грамматики, сколь бы желательной она ни представлялась, совершенно невозможна ввиду бесчисленных ссылок на неё в комментаторской литературе.

Галле, 8 июля 1909 г.

{{right|Э. Кауч.}}

{{примечания|title=}}
[[Категория:Предисловия 1909 года]]</text>
      <sha1>jt2h0kf7iwwb3f6dsb20225otwoubg6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Тао-Те-Кинг (Лао-цзы; Конисси)/Предисловие переводчика</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1157344</id>
    <revision>
      <id>5713164</id>
      <parentid>5079914</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:03:24Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713164</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1766" sha1="oz1quoi4jy13fo2utzq2tpf9rx7dgra" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лао-цзы
| НАЗВАНИЕ              = Тао-Те-Кинг
| ЧАСТЬ                 = Предисловие переводчика
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = VI век до н. э.
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = zh
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 道德經
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = [[Даниил Петрович Конисси|Д. П. Конисси]]
| ИСТОЧНИК              = [[Индекс:Тао-Те-Кинг (Лао Си, пер. Конисси, 1913).djvu|Лао Си. Тао-Те-Кинг, или Писание о нравственности / Под редакцией Л. Н. Толстого, перевод с китайского Д. П. Конисси, примечаниями снабдил С. Н. Дурылин. — Москва: Тип. Т/Д. «Печатное дело», 1913]]
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Дао дэ цзин
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Тао-Те-Кинг (Лао-цзы; Конисси)/Тао-Те-Кинг|Тао-Те-Кинг]]
| КАЧЕСТВО              = 75%
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
}}

&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
&lt;pages index=&quot;Тао-Те-Кинг (Лао Си, пер. Конисси, 1913).djvu&quot; from=3 to=3 /&gt;
&lt;/div&gt;
[[Категория:Предисловия 1913 года]]</text>
      <sha1>oz1quoi4jy13fo2utzq2tpf9rx7dgra</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Фёдор Несторович Олещук</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1176156</id>
    <revision>
      <id>5713296</id>
      <parentid>5681489</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:08:26Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>/* Ссылки */ оформление</comment>
      <origin>5713296</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="42970" sha1="q6exdp46zpkbpzj0jxfcckp0288ru2r" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        =  Олещук
| ИМЕНА          = Фёдор Несторович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский журналист и писатель, автор антирелигиозных произведений, лектор-пропагандист, один из старейших активистов атеистического движения в СССР
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВР       = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Что такое Союз безбожников. - Москва : акц. изд. о-ва &quot;Безбожник&quot;, [19--] (тип. изд. &quot;Крестьянская газета&quot;). - 32 с.; 15х11 см. - (Материалы для массовой работы в избах-читальнях, клубах и красных уголках/ Союз безбожников СССР и Главполитпросвет).
* Чтения о Рождестве : [Сборник статей] / Под ред. Политпросвета ЦК РЛКСМ. - Москва ; Ленинград : Молодая гвардия, 1925. - 34 с. : ил.; 16 см. - (Библиотека деревенской молодежи).
* Кулак и поп враги батрачества / Ф. Олещук ; Обложка: А. ; Центр. ком-т Профсоюза сельхозлесрабочих СССР. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1928 (М. : 3-я тип. Транспечати). - 38, [2] с.; 17х13 см.
* Школа и воспитание активных атеистов / Ф. Олещук ; Под ред. В. Н. Ральцевича. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1928] (&quot;Мосполиграф&quot; 14-я тип.). - 125 с., [3] с. объявл.; 17х13 см.
* В поход на бога / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1929 (М. : 6 типо-лит. Транспечати). - 53, [1] с.; 17х12 см.
* Как работать деревенской ячейке СВБ / Ф. Олещук. - Москва : Безбожник, 1929 (&quot;Мосполиграф&quot;, 14-я тип). - 123, [3] с., [2] с. объявл. : ил., диагр.; 15х11 см. - (Популярная антирелигиозная библиотека/ Под общ. ред. А. Лукачевского и Вл. Сарабьянова. Центр. совет Союза воинствующих безбожников).
* Кто строит церкви в СССР / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1929] (&quot;Мосполиграф&quot; 14-я тип.). - 96 с. : ил.; 17х12 см. - (Библиотечка воинствующего атеиста/ Под ред. В. Н. Ральцевича).
* Кто такие сектанты / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1929 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 46 с., [2] с. объявл.; 16х12 см. - (Библиотека &quot;Простые беседы&quot;).
* Что решил Второй Всесоюзный съезд воинствующих безбожников / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1929 ([тип. &quot;Гудок&quot;]). - 64 с.; 16х11 см.
* Школа и воспитание активных атеистов / Ф. Олещук. - 2-е изд., доп. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1929] (14 тип. Мосполиграф). - 128 с.; 17х13 см. - (Библиотечка воинствующего атеиста/ Под ред. В. Н. Ральцевича). — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005527577?page=7&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ] 
* В поход на бога / Ф. Олещук. - 2-е изд., испр. и доп. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930. - 60, [3] с.; 16 см.
* Как бороться с религией / Ф. Н. Олещук. - [Москва] : Безбожник, 1930 (тип. изд-ва. &quot;Дер эмес&quot;). - 62, [2] с.; 17х12 см. - (Цикл лекций/ Воскресный антирелигиозный ун-т. Общ. ред. В. Л. Сарабьянова. Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР).
* Как работать деревенской ячейке СВБ / Ф. Олещук ; Обложка: П. К. ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников. - 2-е изд., испр. и доп. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 113 с., из них 1 с. на обл. : ил., диагр.; 18х13 см.
* Кулак и поп враги батрачества / Ф. Олещук ; ЦК Проф. союза сельхозлесрабочих СССР. - 2-е изд., доп. и перераб. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 45, [2] с.; 19х14 см.
* Непрерывка и религия / Ф. Олещук. - Москва : Госиздат РСФСР Московский рабочий, 1930 (Центр. полигр. школа ФЗУ им. т. Борщевского). - 63 с.; 18х13 см. - (Непрерывное производство/ Под ред. Л. М. Сабсовича и Ю. А. Шауэра).
* Пасха и крестовый поход / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930 (М. : тип. &quot;Рабочий коммунар&quot;). - 46 с.; 17х11 см. - (Библиотека безбожника).
* Пятилетие Союза воинствующих безбожников / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1930 (Л. : гос. тип. им. Евг. Соколовой). - 24 с.; 21х15 см.
* Социалистическое соревнование и задачи безбожников : (Стенограмма доклада на активе Моск. орг-ции и СВБ) / Ф. Олещук ; Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 56, [6] с., [2] с. объявл.; 15х11 см.
* Что такое Союз воинствующих безбожников / Ф. Олещук. - 2-е изд. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 14х11 см.
* Безбожник лицом к производству / Ф. Олещук. - Москва : Безбожник, 1931 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 29, [2] с.; 15х10 см. - (Библиотека безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; № 1).
* Безбожники, лицом к третьему решающему : Доклад об итогах III пленума ЦС СВБ на Нижег. краев. съезде СВБ / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 30, [2] с.; 17х12 см.
* Безбожники на лесах новостроек / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 14х11 см.
* Борьба с религией - борьба за социализм  / Ф. Олещук. - Москва : изд. и тип. изд-ва ВЦСПС, 1931. - 62, [2] с.; 18х13 см.
* Буржуазно-кулацкая пасха / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 43 с., 3 с. объявл.; 17х11 см.
* Об уклонах на антирелигиозном фронте / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 40 с.; 15х10 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 5).
* Правда про церковь и религию / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1931 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 109, [2] с.; 18х14 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01009314075?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ]
* Религия и классовая борьба / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1931 [на обл.: 1930] (М. : тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 77, [2] с.; 17х11 см. - (Что должен знать рабочий, вступающий в ВКП(б)).
* Кулацкое рождество / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - [Москва] : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 32 с.; 17х13 см.
* XVII партконференция и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гос. антирелигиозное изд-во, 1932 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 38, [2] с., включ. тит. л.; 19х13 см.
* XVII партконференция и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - 2-е изд. - Москва : Гаиз, 1932 (типо-лит. им. Воровского). - Обл., 34, [2] с.; 22х15 см.
* Борьба против религии на новом этапе / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 110, [2] с.; 15х11 см.
* Строительство социализма и преодоление религии : (К антирождественской кампании) / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 64 с.; 17х13 см.
* Как работают и живут в безбожном колхозе : [Колхоз им. Маторина. Ленингр. обл.] / Коллектив авторов: Барышев... Огрызко... Перлов... [и др. ; Предисл.: Ф. Олещук] ; Центр. совет Союза воинст. безбожников СССР. Ленингр. гос. антирелигиозный музей. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 52 с.; 20х13 см.
* XVII съезд ВКП(б) и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1934 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 100, [3] с.; 18х12 см. — [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/95724-oleschuk-f-n-xvii-sezd-vkp-b-i-zadachi-antireligioznoy-raboty-locale-nil-m-1934 Электронная библиотека ГПИБ]
* Чей праздник рождество / Ф. Н. Олещук. - Москва : Гаиз, 1935 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 74, [2] с.; 19х13 см.
* X лет Союза воинствующих безбожников СССР / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1936 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 80 с.; 19х13 см.
* О задачах антирелигиозной пропаганды / Ф. Олещук. - Москва : ГАИЗ, 1937 (тип. &quot;Кр. воин&quot;). - Обл., 33 с., 2 с. объявл.; 17х13 см.
* О реакционной роли мусульманского духовенства / Ф. Олещук. — Алма-Ата : Партиздат, 1937. — 28 с. : 16 см.
* Выборы в Советы трудящихся и антирелигиозная пропаганда : [Сборник]. - Сталинград : Обл. кн-во, 1937 (т.-л. из-ва &quot;Сталингр. правда&quot;). - Обл., 68 с.; 17х13 см.
* О религиозных праздниках / Ф. Олещук; Союз воинств. безбожников Крым. АССР. - [Симферополь] : Гос. изд. Крым. АССР, 1937 (1 тип. Крымполиграфтреста). - 16 с.; 17х13 см.
* О сектантстве / Ф. Олещук. - ст. Основа : изд. и Тип. газ. &quot;Електропромінь&quot;, 1937. - Обл., 22 с., без тит. л.; 20, 5х14, 5 см.
* Против религии : [Сборник статей]. - Саратов : Сарат. обл. изд., 1937 (тип. Облместпрома). - 56 с., без тит. л., 1 с. &quot;Оглавление&quot; на обл.; 22х15 см.
* Сталинская Конституция и вопросы религии. - Москва : типо-стеклогр. Промтреста Куйбышев. района, 1937. - Тит. л., 11 с.; 28х29 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета : Исключительно для радиовещания. Редакция &quot;В помощь самообразованию&quot; № 59).
* Антирелигиозная пропаганда и стенная газета в колхозе / Ф. Н. Олещук; Крестьян. газ. Заоч. курсы ред. колхоз. и бригадных стенгаз. - [Москва] : тип. изд-ва &quot;Крестьян. газ.&quot;, [1937]. - Обл., 39 с., без тит. л. : ил.; 22х15 см. - (Заочные курсы редакторов колхозных и бригадных стенгазет / Лекции выпускаются под общ. ред. С. Б. Урицкого).
* Антирелигиозная пропаганда и стенная газета в колхозе. - 2-е изд., перераб. - Москва : Изд. и тип. изд-ва &quot;Крестьян. газ.&quot;, 1938. - 33 с., без тит. л.; 22 см. - (Задание/ &quot;Крестьян. газ.&quot;, Заоч. курсы ред. колхоз. и бригадных стенгазет; Задание 5).
* Выборы в советы депутатов трудящихся и антирелигиозная пропаганда. - [Москва] : Мол. гвардия, 1938 (Тип. им. Сталина). - 64 с.; 17 см.
* Ленин и Сталин о религии : На правах рукописи / Ф. Н. Олещук. - Москва : [б. и.], 1938. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета. Исключительно для радиовещания. Для Сектора агитации и пропаганды; № 106).
* Молодежь и религия / Ф. Олещук. - Москва : Гаиз, 1938 (18 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - 56 с.; 22 см.
* Происхождение и классовая сущность пасхи. - [Москва] : Моск. рабочий, 1938 (13 тип. Мособлполиграфа). - 24 с.; 19 см. - (В помощь пропагандисту и агитатору-антирелигиознику).
* Происхождение пасхи : На правах рукописи / Авт. Олещук. - Москва : [б. и.], 1938. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета. Исключительно для радиовещания. Для Сектора агитации и пропаганды/ Глав. ред. ВРК; № 48).
* Разоблачим предвыборные маневры церковных мракобесов. - Москва : Моск. рабочий, 1938 (Тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 24 с.; 19 см. - (В помощь пропагандисту и агитатору-антирелигиознику).
* [https://archive.org/details/diversanty_v_ryasakh Диверсанты в рясах : сборник статей]. / Деревянкин, И. Г.; Лаврушин, И. Я. ; Юрин, А.; Олещук, Ф. - Горький : Обл. изд-во, 1938 ([Тип.] Полиграфа). - 64 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005323026?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ]
* Выборы в советы депутатов трудящихся и задачи антирелигиозной пропаганды : Сборник / Ем. Ярославский, Ф. Олещук, М. Шейнман. - Москва : ГАИЗ, 1939. - 72 с.; 21 см.
* Легенда о рождестве Христовом. - Сталинград : Обл. кн-во, 1939. - 32 с. Без тит. л.; 14 см. - (В помощь агитатору и пропагандисту).
* Играло ли христианство в истории человечества прогрессивную роль : [Перер. стеногр. лекции]. - [Москва] : Моск. рабочий, 1940. - 44 с.; 20 см.
* Религиозные пережитки среди трудящихся СССР и пути их преодоления. - Сталинград : Обл. кн-во, 1940 (Астрахань). - 40 с.; 20 см.
* Борьба церкви против народа. - Москва : Воениздат, 1941 (Ленинград). - 140 с.; 20 см. - (Антирелигиозная библиотека).
* О преодолении религиозных пережитков. - Москва : ГАИЗ, 1941. - 40 с.; 20 см.
* &quot;Марксизм-ленинизм о религии и борьбе с ней&quot; : (Беседа) : На правах рукописи / Ф. Н. Олещук. - Москва : [б. и.], 1941. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета : Исключительно для радиовещания. Для Сектора пропаганды и агитации; № 36).
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Пенза : изд. и типолит. изд-ва газ. &quot;Сталинск. знамя&quot;, 1945. - 19 с.; 14 см. - (Библиотечка агитатора и пропагандиста).
* Борьба демократических сил за окончательный разгром фашизма : Стенограмма публ. лекции, прочит. 17-го июня 1946 г. в Круглом зале Дома Союзов в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. лекц. бюро при Министерстве высш. образования СССР. - Москва : Правда, 1946 (тип. им. Сталина). - 32 с.; 21 см.
* Демократические преобразования в освобожденных странах Европы : Стенограмма публичной лекции, прочит. 23 мая 1946 г. в Лекционном зале в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. лекционное бюро при М-ве высшего образования СССР. - Москва : [б. и.], 1946. - 31 с.; 21 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Москва : Гос. изд-во полит. лит., 1946. - 39 с.; 20 см.
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Москва : Правда, 1946. - 45 с.; 16 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Брянск : Брян. рабочий, 1947 (тип. Облупр. полиграфии и изд-в). - 28 с.; 21 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - [Воронеж] : Воронеж. обл. книгоизд-во, 1947 (тип. &quot;Коммуна&quot;). - 36 с.; 20 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Иваново : Ивгиз, 1947. - 52 с.; 19 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Правда, 1947. - 47 с.; 20 см. - (В помощь слушателю политшколы).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Воен. изд-во, 1947 (тип. им. Тимошенко). - 40 с.; 22 см. - (В помощь руководителю политических занятий / Гл. полит. упр. Вооруж. Сил СССР).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Воен. изд-во, 1947. - 38 с.; 22 см. - (В помощь руководителю политических занятий / Гл. полит. упр. Вооруженных Сил Союза ССР).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Орел : Изд-во газ. &quot;Орлов. правда&quot;, 1947 (Тип. &quot;Труд&quot;). - 35 с.; 20 см.
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Астрахань : изд-во и тип. газ. &quot;Волга&quot;, 1947. - 39 с.; 20 см.
* 1 мая 1947 года : (Материалы в помощь пропагандисту и агитатору) / Ф. Олещук, З. Фазин. - [Б. м.] : изд-во и тип. &quot;Волж. коммуна&quot;, 1947. - 19 с.; 20 см.
* СССР в борьбе за мир / Ф. Н. Олещук. - [Москва] : Госполитиздат, 1947 (тип. &quot;Кр. пролетарий&quot;). - 80 с.; 20 см.
* Наука и религия / Ф. Н. Олещук. - Казань : Татгосиздат, 1948 (кн. ф-ка им. Камиль Якуб). - 36 с.; 20 см.
* Международное обозрение : Стенограмма публичной лекции, прочит. 18 марта 1950 г. в Центр. лектории О-ва в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [б. и.], 1950. - 28 л.; 30 см.
* Материал к лекции на тему &quot;Международное обозрение&quot; / Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [б. и.], 1956. - 24 с.; 21 см.
* Неизбежна ли война. - Москва : Госполитиздат, 1956. - 64 с.; 20 см.
* Пропаганда атеизма в лекциях по международному положению : (Метод. материалы к лекции) / О-во по распространению полит. и науч. знаний РСФСР. - Москва : [б. и.], 1960. - 23 с.; 20 см.
* Война и мир . - Москва : Моск. рабочий, 1964. - 54 с.; 17 см.
=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Фёдора Несторовича Олещука|mode=pages}}
* [[БСЭ2/Антирелигиозная пропаганда]]

=== В качестве редактора ===
* Антипасхальный сборник для деревни / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931. - 80 с.; 22 см.
* Антипасхальный сборник для деревни / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - 2-е изд., стер. - Москва ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931. - 80 с.; 22 см.
* Антирелигиозная кампания в деревне / М. Попов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 29, [2] с., 1 с. объявл.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 2).
* За новый быт/ А. Агиенко. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. изд-ва &quot;Дерэмес&quot;). - 30, [2] с.; 16х12 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 4).
* Как выращивать актив / Н. Соколов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 32 с.; 15х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР).
* Антирелигиозный уголок в избе-читальне / Ю. Коган. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 29, [2] с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 3).
* Антирелигиозная работа стенной газеты / Д. Е. Михневич. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13 тип. Огиза). - 30 с., 2 с. объявл. : объявл.; 17х12 см. - (Библиотека городского активиста-безбожника/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбодников СССР).
* Как ячейке СВБ составить план работы / М. Попов. - Москва ; Огиз ; Ленинград : Моск. рабочий, 1930 [на обл.: 1931] (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 30 с., 1 с. объявл.; 14х10 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 3).
* Учебник для ячейковых организаторов СВБ : (Для города) / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР ; [В составлении учебника принимали участие... Агиенко, Головкин, Гольцева]. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 182 с., 2 с. объявл.; 23х15 см.
* Безбожники на соцстройке : (Опыт ячейки на заводе &quot;Электропровод&quot;) / Л. Игнатьев. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 2).
* Как работать с безбожной газетой и журналом / К. Журбицкий, В. Дубчук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (13-я тип. Огиза). - 32 с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР Под ред. Ф. Н. Олещука; 1).
* Как работать с безбожной газетой и журналом / К. Журбицкий, В. Дубчук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (13-я тип. Огиза). - 32 с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР Под ред. Ф. Н. Олещука; 1).
* За безбожное ударничество : (Опыт работы безбожников заводов им. Петровского и Ленина) / Г. Левентант. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 30 с., 1 с. объявл.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 12).
* Борьба с религией на водном транспорте / С. Н. Малиновкин. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 29, [2] с.; 18х12 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 11).
* Работа безбожника в колхозе / П. Федосеев. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 31 с., 1 с. объявл.; 16х11 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 5).
* Против религиозных праздников / Д. Брауде. - Москва ; Огиз ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 32 с.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 9).
* За новый быт / М. Кривохатский. - Москва ; Ленинград : Огиз - &quot;Моск. рабочий&quot;, 1931 (М. : тип. &quot;Дер эмес&quot;). - 40 с.; 15х11 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 4).
* Антирелигиозная работа в жактах / А. Штраус-Одинокий. - [Москва] : Огиз - Моск. рабочий, [1931] (13-я тип. Огиза). - 30, [2] с.; 15х11 см. - (Библиотека безбожника-активиста. Для города/ Под ред. Ф. Н. Олещука; № 10).
* Радио на борьбу с религией / М. Шамбадал. - Москва ; Ленинград : Московский рабочий, 1932. - 63 с.; 15 см. - (Библиотека деревенского безбожника активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР; № 8).
* Работа с безбожной газетой на фабрике / Н. Инцертов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 39 с., 1 с. объявл.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Олещука, Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 6).
* Религиозное и антирелигиозное движение в СССР и за границей : Сборник статей В. Мащенко, В. Шишакова, С. Урсыновича, Евг. Беляева, Люциана Климовича, Н. Завадской, И. Флерова / Под ред. Ф. Н. Олещука ; Центр. заоч. антирелигиозный ин-т НКП РСФСР. - Москва : Гаиз, 1933 (&quot;Образцовая&quot; тип.). - Обл., 120 с.; 22х15 см.
* Небо религии и небо науки : (Проблема межпланетных сообщений) : Пояснит. текст к серии диапозитивов / Автор М. Искринский ; Консультант по науч. разделу инж. М. К. Тихонравов ; Ред. Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : НКП - Главучтехпром, 1936 (Ф-ка № 7 &quot;Диафото&quot;, тип. &quot;Диафото&quot;). - 24 с.; 13x9 см.
* Против религиозных праздников - за новый быт : (Пояснит. текст к серии диапозитивов на кинопленке) / Автор Н. В. Румянцев ; Ред. Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - [Москва] : 5 тип. Трансжелдориздата, [1936]. - 20 с.; 14х11 см.
* [[Автор:Анатолий Васильевич Луначарский|А. В. Луначарский]]. Почему нельзя верить в бога? : Избр. атеистич. произведения / Редакция и вводная статья Ф. Н. Олещука, с. 5-26 ; Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Наука, 1965. - 443 с., 1 л. портр.

=== Статьи ===
* Подготовка и организация доклада / Вл. Сарабьянов ; Предисловие: Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 27, [2] с., 3 с. объявл.; 17х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 8).
* Как работают и живут в безбожном колхозе: [Колхоз им. Маторина. Ленингр. обл.] / Коллектив авторов: Барышев... Огрызко... Перлов... [и др. ; Предисл.: Ф. Олещук] ; Центр. совет Союза воинст. безбожников СССР. Ленингр. гос. антирелигиозный музей. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 52 с.; 20х13 см.
* «Пропагандист пролетарского атеизма», в книге: [[Автор:Анатолий Васильевич Луначарский|А. В. Луначарский]]. Почему нельзя верить в бога? : Избр. атеистич. произведения / Редакция и вводная статья Ф. Н. Олещука, с. 5-26 ; Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Наука, 1965. - 443 с., 1 л. портр.

=== Книги на иностранных языках ===
* Gottlose mit dem gesicht zur produktion : Aus dem russischen / F. Oleschtschuk. - Pokrowsk : Deutscher staatsverlag, 1931 (druck. des ZVWR der ASRR d. Wolgadeutschen). - 23 с.; 19х14 см. - (Bibliothek des gottlosen).
* [https://archive.org/details/olessuk-o-kulakon-ki-o-popas-ine-ekhthri-tu-patrak-1931/page/n3/mode/2up Ο κυλακον κι ο ποπας ινε εχθρι τυ πατρακ] : Перевод: Георгиади  Иракли / Φ. Ολεςςυκ. - Ростов-Дон : Издание греческого издательства  «Коммунистис», 1931. - 47 с.; 17 см.
* Wie kampft man gegen die religion? : Leitfaden fur die praktische antireligiose arbeit in stadt und dorf in den verhaitnissen des verstarkten sozialistischen vormarschen mit einem fronten / F. N. Oleschtschuk ; Uebersetzung aus dem russischen mit einem vorwort von Rudolf Ondratschek. - Pokrowsk : Zentral-volker-verlag des Bundes der SRR : Abteilung fur den Unteren Wolgagau, 1931 (druck. des ZVWR der ASRR d. Wolgadeutschen). - 52 с.; 20х14 см.
* Der Kampf der Kritische gegen das Volk / F. Oleschtschuk. - Kiew : Staatsverl. der nationalen Minderheiten der USSR, 1940. - 164 с.; 17 см.
* Историческото значение на Октомврийската социалистическата революция / Ф. Н. Олещук. Три десет годишният юбилей на СССР и тридесетгодишната на провокационната дейност на неготовите противници (1917-1947) / Е. Тарле. - София : Съюз на българо-съветските дружества, 1947. - 19 с.; 21 см.
* A vallás a tudomány tükreben / P. Kolonyickij, F. Olescsuk. - 2-ik kiadás. - Budapest : Szikra, 1952. - 44 с.; 19 см. - (Marxista ismeretek kiskönyvtára. Filozófia, politikai gazdaságtan, társadalomtudomány; 118).
* La guerre est-elle fatale? / F. Olechtchouk. - Moscou : Éditions en langues étrangères, 1957. - 54 с.; 19 см.
* ¿Es inevitable la guerra?  / F. Oleschuk. - Moscú : Ed. en lenguas extranjeras, 1957. - 70 с.; 19 см.
* Is war inevitable? / F. Oleshchuk. - Moscow : Foreign languages publ. house, 1958. - 63 с.; 19 см.

== Ссылки ==
* [https://www.google.ru/books/edition/Наука_и_религия/NQcOAQAAIAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=Федор+Несторович+не+порывал&amp;dq=Федор+Несторович+не+порывал&amp;printsec=frontcover '''Памяти товарища''' Умер Федор Несторович Олещук — коммунист, журналист, лектор, один из старейших активистов атеистического движения в нашей стране. В 1917 году 19-летним юношей приходит Ф. Н. Олещук на работу в Замоскворецкий районный Совет рабочих депутатов. В 1921 году вступает в ряды Коммунистической партии. Он пропагандист, агитатор, работник агитпропа Московского комитета партии. 17 лет трудовой деятельности Федора Несторовича связаны с Союзом воинствующих безбожников. Он ответственный секретарь, затем заместитель председателя его Центрального совета и одновременно заместитель главного редактора журнала  «Антирелигиозник». С  1942 по 1947 год на партийной работе, а с 1947 года — в Правлении Всесоюзного общества «Знание». Ф. Н. Олещук ― один из организаторов журнала «Наука и религия», в 1959—1962 годах член редколлегии и заместитель главного редактора. Он автор многих брошюр и статей по вопросам атеизма и международной жизни. Уже будучи на пенсии, Федор Несторович не порывал связей с редакцией, с пропагандистской деятельностью. В нашей памяти он навсегда останется принципиальным коммунистом, талантливым лектором и журналистом, сердечным товарищем. (Наука и религия, № 9, 1975, С. 96)]
* [https://yandex.ru/archive/catalog/43af8a02-09a8-46dd-8373-bc858695d6ef/4 «Московская правда», 24 августа 1975, № 198, С. 4: „Ждановский РК КПСС, правления Всесоюзного общества «Знание»  и общества «Знание» РСФСР, редакция журнала «Наука и религия»  с прискорбием сообщают о смерти после продолжительной болезни персонального пенсионера, члена КПСС, члена Союза журналистов СССР Федора Несторовича ОЛЕЩУКА выражают соболезнования родным и близким покойного.“]
{{АП|ГОД=1975|ВОВ=работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Авторы второго издания БСЭ]]
[[Категория:Атеисты]]</text>
      <sha1>q6exdp46zpkbpzj0jxfcckp0288ru2r</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713297</id>
      <parentid>5713296</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:14:54Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5713297</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="42971" sha1="0tmhulak448synuow4pya17wvmy3yb9" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        =  Олещук
| ИМЕНА          = Фёдор Несторович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский журналист и писатель, автор антирелигиозных произведений, лектор-пропагандист, один из старейших активистов атеистического движения в СССР
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВР       = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Что такое Союз безбожников. - Москва : акц. изд. о-ва &quot;Безбожник&quot;, [19--] (тип. изд. &quot;Крестьянская газета&quot;). - 32 с.; 15х11 см. - (Материалы для массовой работы в избах-читальнях, клубах и красных уголках/ Союз безбожников СССР и Главполитпросвет).
* Чтения о Рождестве : [Сборник статей] / Под ред. Политпросвета ЦК РЛКСМ. - Москва ; Ленинград : Молодая гвардия, 1925. - 34 с. : ил.; 16 см. - (Библиотека деревенской молодежи).
* Кулак и поп враги батрачества / Ф. Олещук ; Обложка: А. ; Центр. ком-т Профсоюза сельхозлесрабочих СССР. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1928 (М. : 3-я тип. Транспечати). - 38, [2] с.; 17х13 см.
* Школа и воспитание активных атеистов / Ф. Олещук ; Под ред. В. Н. Ральцевича. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1928] (&quot;Мосполиграф&quot; 14-я тип.). - 125 с., [3] с. объявл.; 17х13 см.
* В поход на бога / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1929 (М. : 6 типо-лит. Транспечати). - 53, [1] с.; 17х12 см.
* Как работать деревенской ячейке СВБ / Ф. Олещук. - Москва : Безбожник, 1929 (&quot;Мосполиграф&quot;, 14-я тип). - 123, [3] с., [2] с. объявл. : ил., диагр.; 15х11 см. - (Популярная антирелигиозная библиотека/ Под общ. ред. А. Лукачевского и Вл. Сарабьянова. Центр. совет Союза воинствующих безбожников).
* Кто строит церкви в СССР / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1929] (&quot;Мосполиграф&quot; 14-я тип.). - 96 с. : ил.; 17х12 см. - (Библиотечка воинствующего атеиста/ Под ред. В. Н. Ральцевича).
* Кто такие сектанты / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1929 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 46 с., [2] с. объявл.; 16х12 см. - (Библиотека &quot;Простые беседы&quot;).
* Что решил Второй Всесоюзный съезд воинствующих безбожников / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1929 ([тип. &quot;Гудок&quot;]). - 64 с.; 16х11 см.
* Школа и воспитание активных атеистов / Ф. Олещук. - 2-е изд., доп. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1929] (14 тип. Мосполиграф). - 128 с.; 17х13 см. - (Библиотечка воинствующего атеиста/ Под ред. В. Н. Ральцевича). — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005527577?page=7&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ] 
* В поход на бога / Ф. Олещук. - 2-е изд., испр. и доп. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930. - 60, [3] с.; 16 см.
* Как бороться с религией / Ф. Н. Олещук. - [Москва] : Безбожник, 1930 (тип. изд-ва. &quot;Дер эмес&quot;). - 62, [2] с.; 17х12 см. - (Цикл лекций/ Воскресный антирелигиозный ун-т. Общ. ред. В. Л. Сарабьянова. Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР).
* Как работать деревенской ячейке СВБ / Ф. Олещук ; Обложка: П. К. ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников. - 2-е изд., испр. и доп. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 113 с., из них 1 с. на обл. : ил., диагр.; 18х13 см.
* Кулак и поп враги батрачества / Ф. Олещук ; ЦК Проф. союза сельхозлесрабочих СССР. - 2-е изд., доп. и перераб. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 45, [2] с.; 19х14 см.
* Непрерывка и религия / Ф. Олещук. - Москва : Госиздат РСФСР Московский рабочий, 1930 (Центр. полигр. школа ФЗУ им. т. Борщевского). - 63 с.; 18х13 см. - (Непрерывное производство/ Под ред. Л. М. Сабсовича и Ю. А. Шауэра).
* Пасха и крестовый поход / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930 (М. : тип. &quot;Рабочий коммунар&quot;). - 46 с.; 17х11 см. - (Библиотека безбожника).
* Пятилетие Союза воинствующих безбожников / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1930 (Л. : гос. тип. им. Евг. Соколовой). - 24 с.; 21х15 см.
* Социалистическое соревнование и задачи безбожников : (Стенограмма доклада на активе Моск. орг-ции и СВБ) / Ф. Олещук ; Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 56, [6] с., [2] с. объявл.; 15х11 см.
* Что такое Союз воинствующих безбожников / Ф. Олещук. - 2-е изд. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 14х11 см.
* Безбожник лицом к производству / Ф. Олещук. - Москва : Безбожник, 1931 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 29, [2] с.; 15х10 см. - (Библиотека безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; № 1).
* Безбожники, лицом к третьему решающему : Доклад об итогах III пленума ЦС СВБ на Нижег. краев. съезде СВБ / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 30, [2] с.; 17х12 см.
* Безбожники на лесах новостроек / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 14х11 см.
* Борьба с религией - борьба за социализм  / Ф. Олещук. - Москва : изд. и тип. изд-ва ВЦСПС, 1931. - 62, [2] с.; 18х13 см.
* Буржуазно-кулацкая пасха / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 43 с., 3 с. объявл.; 17х11 см.
* Об уклонах на антирелигиозном фронте / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 40 с.; 15х10 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 5).
* Правда про церковь и религию / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1931 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 109, [2] с.; 18х14 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01009314075?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ]
* Религия и классовая борьба / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1931 [на обл.: 1930] (М. : тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 77, [2] с.; 17х11 см. - (Что должен знать рабочий, вступающий в ВКП(б)).
* Кулацкое рождество / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - [Москва] : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 32 с.; 17х13 см.
* XVII партконференция и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гос. антирелигиозное изд-во, 1932 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 38, [2] с., включ. тит. л.; 19х13 см.
* XVII партконференция и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - 2-е изд. - Москва : Гаиз, 1932 (типо-лит. им. Воровского). - Обл., 34, [2] с.; 22х15 см.
* Борьба против религии на новом этапе / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 110, [2] с.; 15х11 см.
* Строительство социализма и преодоление религии : (К антирождественской кампании) / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 64 с.; 17х13 см.
* Как работают и живут в безбожном колхозе : [Колхоз им. Маторина. Ленингр. обл.] / Коллектив авторов: Барышев... Огрызко... Перлов... [и др. ; Предисл.: Ф. Олещук] ; Центр. совет Союза воинст. безбожников СССР. Ленингр. гос. антирелигиозный музей. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 52 с.; 20х13 см.
* XVII съезд ВКП(б) и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1934 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 100, [3] с.; 18х12 см. — [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/95724-oleschuk-f-n-xvii-sezd-vkp-b-i-zadachi-antireligioznoy-raboty-locale-nil-m-1934 Электронная библиотека ГПИБ]
* Чей праздник рождество / Ф. Н. Олещук. - Москва : Гаиз, 1935 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 74, [2] с.; 19х13 см.
* X лет Союза воинствующих безбожников СССР / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1936 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 80 с.; 19х13 см.
* О задачах антирелигиозной пропаганды / Ф. Олещук. - Москва : ГАИЗ, 1937 (тип. &quot;Кр. воин&quot;). - Обл., 33 с., 2 с. объявл.; 17х13 см.
* О реакционной роли мусульманского духовенства / Ф. Олещук. — Алма-Ата : Партиздат, 1937. — 28 с. : 16 см.
* Выборы в Советы трудящихся и антирелигиозная пропаганда : [Сборник]. - Сталинград : Обл. кн-во, 1937 (т.-л. из-ва &quot;Сталингр. правда&quot;). - Обл., 68 с.; 17х13 см.
* О религиозных праздниках / Ф. Олещук; Союз воинств. безбожников Крым. АССР. - [Симферополь] : Гос. изд. Крым. АССР, 1937 (1 тип. Крымполиграфтреста). - 16 с.; 17х13 см.
* О сектантстве / Ф. Олещук. - ст. Основа : изд. и Тип. газ. &quot;Електропромінь&quot;, 1937. - Обл., 22 с., без тит. л.; 20, 5х14, 5 см.
* Против религии : [Сборник статей]. - Саратов : Сарат. обл. изд., 1937 (тип. Облместпрома). - 56 с., без тит. л., 1 с. &quot;Оглавление&quot; на обл.; 22х15 см.
* Сталинская Конституция и вопросы религии. - Москва : типо-стеклогр. Промтреста Куйбышев. района, 1937. - Тит. л., 11 с.; 28х29 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета : Исключительно для радиовещания. Редакция &quot;В помощь самообразованию&quot; № 59).
* Антирелигиозная пропаганда и стенная газета в колхозе / Ф. Н. Олещук; Крестьян. газ. Заоч. курсы ред. колхоз. и бригадных стенгаз. - [Москва] : тип. изд-ва &quot;Крестьян. газ.&quot;, [1937]. - Обл., 39 с., без тит. л. : ил.; 22х15 см. - (Заочные курсы редакторов колхозных и бригадных стенгазет / Лекции выпускаются под общ. ред. С. Б. Урицкого).
* Антирелигиозная пропаганда и стенная газета в колхозе. - 2-е изд., перераб. - Москва : Изд. и тип. изд-ва &quot;Крестьян. газ.&quot;, 1938. - 33 с., без тит. л.; 22 см. - (Задание/ &quot;Крестьян. газ.&quot;, Заоч. курсы ред. колхоз. и бригадных стенгазет; Задание 5).
* Выборы в советы депутатов трудящихся и антирелигиозная пропаганда. - [Москва] : Мол. гвардия, 1938 (Тип. им. Сталина). - 64 с.; 17 см.
* Ленин и Сталин о религии : На правах рукописи / Ф. Н. Олещук. - Москва : [б. и.], 1938. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета. Исключительно для радиовещания. Для Сектора агитации и пропаганды; № 106).
* Молодежь и религия / Ф. Олещук. - Москва : Гаиз, 1938 (18 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - 56 с.; 22 см.
* Происхождение и классовая сущность пасхи. - [Москва] : Моск. рабочий, 1938 (13 тип. Мособлполиграфа). - 24 с.; 19 см. - (В помощь пропагандисту и агитатору-антирелигиознику).
* Происхождение пасхи : На правах рукописи / Авт. Олещук. - Москва : [б. и.], 1938. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета. Исключительно для радиовещания. Для Сектора агитации и пропаганды/ Глав. ред. ВРК; № 48).
* Разоблачим предвыборные маневры церковных мракобесов. - Москва : Моск. рабочий, 1938 (Тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 24 с.; 19 см. - (В помощь пропагандисту и агитатору-антирелигиознику).
* [https://archive.org/details/diversanty_v_ryasakh Диверсанты в рясах : сборник статей]. / Деревянкин, И. Г.; Лаврушин, И. Я. ; Юрин, А.; Олещук, Ф. - Горький : Обл. изд-во, 1938 ([Тип.] Полиграфа). - 64 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005323026?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ]
* Выборы в советы депутатов трудящихся и задачи антирелигиозной пропаганды : Сборник / Ем. Ярославский, Ф. Олещук, М. Шейнман. - Москва : ГАИЗ, 1939. - 72 с.; 21 см.
* Легенда о рождестве Христовом. - Сталинград : Обл. кн-во, 1939. - 32 с. Без тит. л.; 14 см. - (В помощь агитатору и пропагандисту).
* Играло ли христианство в истории человечества прогрессивную роль : [Перер. стеногр. лекции]. - [Москва] : Моск. рабочий, 1940. - 44 с.; 20 см.
* Религиозные пережитки среди трудящихся СССР и пути их преодоления. - Сталинград : Обл. кн-во, 1940 (Астрахань). - 40 с.; 20 см.
* Борьба церкви против народа. - Москва : Воениздат, 1941 (Ленинград). - 140 с.; 20 см. - (Антирелигиозная библиотека).
* О преодолении религиозных пережитков. - Москва : ГАИЗ, 1941. - 40 с.; 20 см.
* &quot;Марксизм-ленинизм о религии и борьбе с ней&quot; : (Беседа) : На правах рукописи / Ф. Н. Олещук. - Москва : [б. и.], 1941. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета : Исключительно для радиовещания. Для Сектора пропаганды и агитации; № 36).
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Пенза : изд. и типолит. изд-ва газ. &quot;Сталинск. знамя&quot;, 1945. - 19 с.; 14 см. - (Библиотечка агитатора и пропагандиста).
* Борьба демократических сил за окончательный разгром фашизма : Стенограмма публ. лекции, прочит. 17-го июня 1946 г. в Круглом зале Дома Союзов в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. лекц. бюро при Министерстве высш. образования СССР. - Москва : Правда, 1946 (тип. им. Сталина). - 32 с.; 21 см.
* Демократические преобразования в освобожденных странах Европы : Стенограмма публичной лекции, прочит. 23 мая 1946 г. в Лекционном зале в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. лекционное бюро при М-ве высшего образования СССР. - Москва : [б. и.], 1946. - 31 с.; 21 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Москва : Гос. изд-во полит. лит., 1946. - 39 с.; 20 см.
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Москва : Правда, 1946. - 45 с.; 16 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Брянск : Брян. рабочий, 1947 (тип. Облупр. полиграфии и изд-в). - 28 с.; 21 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - [Воронеж] : Воронеж. обл. книгоизд-во, 1947 (тип. &quot;Коммуна&quot;). - 36 с.; 20 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Иваново : Ивгиз, 1947. - 52 с.; 19 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Правда, 1947. - 47 с.; 20 см. - (В помощь слушателю политшколы).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Воен. изд-во, 1947 (тип. им. Тимошенко). - 40 с.; 22 см. - (В помощь руководителю политических занятий / Гл. полит. упр. Вооруж. Сил СССР).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Воен. изд-во, 1947. - 38 с.; 22 см. - (В помощь руководителю политических занятий / Гл. полит. упр. Вооруженных Сил Союза ССР).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Орел : Изд-во газ. &quot;Орлов. правда&quot;, 1947 (Тип. &quot;Труд&quot;). - 35 с.; 20 см.
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Астрахань : изд-во и тип. газ. &quot;Волга&quot;, 1947. - 39 с.; 20 см.
* 1 мая 1947 года : (Материалы в помощь пропагандисту и агитатору) / Ф. Олещук, З. Фазин. - [Б. м.] : изд-во и тип. &quot;Волж. коммуна&quot;, 1947. - 19 с.; 20 см.
* СССР в борьбе за мир / Ф. Н. Олещук. - [Москва] : Госполитиздат, 1947 (тип. &quot;Кр. пролетарий&quot;). - 80 с.; 20 см.
* Наука и религия / Ф. Н. Олещук. - Казань : Татгосиздат, 1948 (кн. ф-ка им. Камиль Якуб). - 36 с.; 20 см.
* Международное обозрение : Стенограмма публичной лекции, прочит. 18 марта 1950 г. в Центр. лектории О-ва в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [б. и.], 1950. - 28 л.; 30 см.
* Материал к лекции на тему &quot;Международное обозрение&quot; / Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [б. и.], 1956. - 24 с.; 21 см.
* Неизбежна ли война. - Москва : Госполитиздат, 1956. - 64 с.; 20 см.
* Пропаганда атеизма в лекциях по международному положению : (Метод. материалы к лекции) / О-во по распространению полит. и науч. знаний РСФСР. - Москва : [б. и.], 1960. - 23 с.; 20 см.
* Война и мир . - Москва : Моск. рабочий, 1964. - 54 с.; 17 см.
=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Фёдора Несторовича Олещука|mode=pages}}
* [[БСЭ2/Антирелигиозная пропаганда]]

=== В качестве редактора ===
* Антипасхальный сборник для деревни / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931. - 80 с.; 22 см.
* Антипасхальный сборник для деревни / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - 2-е изд., стер. - Москва ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931. - 80 с.; 22 см.
* Антирелигиозная кампания в деревне / М. Попов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 29, [2] с., 1 с. объявл.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 2).
* За новый быт/ А. Агиенко. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. изд-ва &quot;Дерэмес&quot;). - 30, [2] с.; 16х12 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 4).
* Как выращивать актив / Н. Соколов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 32 с.; 15х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР).
* Антирелигиозный уголок в избе-читальне / Ю. Коган. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 29, [2] с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 3).
* Антирелигиозная работа стенной газеты / Д. Е. Михневич. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13 тип. Огиза). - 30 с., 2 с. объявл. : объявл.; 17х12 см. - (Библиотека городского активиста-безбожника/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбодников СССР).
* Как ячейке СВБ составить план работы / М. Попов. - Москва ; Огиз ; Ленинград : Моск. рабочий, 1930 [на обл.: 1931] (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 30 с., 1 с. объявл.; 14х10 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 3).
* Учебник для ячейковых организаторов СВБ : (Для города) / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР ; [В составлении учебника принимали участие... Агиенко, Головкин, Гольцева]. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 182 с., 2 с. объявл.; 23х15 см.
* Безбожники на соцстройке : (Опыт ячейки на заводе &quot;Электропровод&quot;) / Л. Игнатьев. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 2).
* Как работать с безбожной газетой и журналом / К. Журбицкий, В. Дубчук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (13-я тип. Огиза). - 32 с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР Под ред. Ф. Н. Олещука; 1).
* Как работать с безбожной газетой и журналом / К. Журбицкий, В. Дубчук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (13-я тип. Огиза). - 32 с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР Под ред. Ф. Н. Олещука; 1).
* За безбожное ударничество : (Опыт работы безбожников заводов им. Петровского и Ленина) / Г. Левентант. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 30 с., 1 с. объявл.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 12).
* Борьба с религией на водном транспорте / С. Н. Малиновкин. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 29, [2] с.; 18х12 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 11).
* Работа безбожника в колхозе / П. Федосеев. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 31 с., 1 с. объявл.; 16х11 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 5).
* Против религиозных праздников / Д. Брауде. - Москва ; Огиз ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 32 с.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 9).
* За новый быт / М. Кривохатский. - Москва ; Ленинград : Огиз - &quot;Моск. рабочий&quot;, 1931 (М. : тип. &quot;Дер эмес&quot;). - 40 с.; 15х11 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 4).
* Антирелигиозная работа в жактах / А. Штраус-Одинокий. - [Москва] : Огиз - Моск. рабочий, [1931] (13-я тип. Огиза). - 30, [2] с.; 15х11 см. - (Библиотека безбожника-активиста. Для города/ Под ред. Ф. Н. Олещука; № 10).
* Радио на борьбу с религией / М. Шамбадал. - Москва ; Ленинград : Московский рабочий, 1932. - 63 с.; 15 см. - (Библиотека деревенского безбожника активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР; № 8).
* Работа с безбожной газетой на фабрике / Н. Инцертов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 39 с., 1 с. объявл.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Олещука, Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 6).
* Религиозное и антирелигиозное движение в СССР и за границей : Сборник статей В. Мащенко, В. Шишакова, С. Урсыновича, Евг. Беляева, Люциана Климовича, Н. Завадской, И. Флерова / Под ред. Ф. Н. Олещука ; Центр. заоч. антирелигиозный ин-т НКП РСФСР. - Москва : Гаиз, 1933 (&quot;Образцовая&quot; тип.). - Обл., 120 с.; 22х15 см.
* Небо религии и небо науки : (Проблема межпланетных сообщений) : Пояснит. текст к серии диапозитивов / Автор М. Искринский ; Консультант по науч. разделу инж. М. К. Тихонравов ; Ред. Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : НКП - Главучтехпром, 1936 (Ф-ка № 7 &quot;Диафото&quot;, тип. &quot;Диафото&quot;). - 24 с.; 13x9 см.
* Против религиозных праздников - за новый быт : (Пояснит. текст к серии диапозитивов на кинопленке) / Автор Н. В. Румянцев ; Ред. Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - [Москва] : 5 тип. Трансжелдориздата, [1936]. - 20 с.; 14х11 см.
* [[Автор:Анатолий Васильевич Луначарский|А. В. Луначарский]]. Почему нельзя верить в бога? : Избр. атеистич. произведения / Редакция и вводная статья Ф. Н. Олещука, с. 5-26 ; Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Наука, 1965. - 443 с., 1 л. портр.

=== Статьи ===
* Подготовка и организация доклада / Вл. Сарабьянов ; Предисловие: Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 27, [2] с., 3 с. объявл.; 17х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 8).
* Как работают и живут в безбожном колхозе: [Колхоз им. Маторина. Ленингр. обл.] / Коллектив авторов: Барышев... Огрызко... Перлов... [и др. ; Предисл.: Ф. Олещук] ; Центр. совет Союза воинст. безбожников СССР. Ленингр. гос. антирелигиозный музей. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 52 с.; 20х13 см.
* «Пропагандист пролетарского атеизма», в книге: [[Автор:Анатолий Васильевич Луначарский|А. В. Луначарский]]. Почему нельзя верить в бога? : Избр. атеистич. произведения / Редакция и вводная статья Ф. Н. Олещука, с. 5-26 ; Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Наука, 1965. - 443 с., 1 л. портр.

=== Книги на иностранных языках ===
* Gottlose mit dem gesicht zur produktion : Aus dem russischen / F. Oleschtschuk. - Pokrowsk : Deutscher staatsverlag, 1931 (druck. des ZVWR der ASRR d. Wolgadeutschen). - 23 с.; 19х14 см. - (Bibliothek des gottlosen).
* [https://archive.org/details/olessuk-o-kulakon-ki-o-popas-ine-ekhthri-tu-patrak-1931/page/n3/mode/2up Ο κυλακον κι ο ποπας ινε εχθρι τυ πατρακ] : Перевод: Георгиади  Иракли / Φ. Ολεςςυκ. - Ростов-Дон : Издание греческого издательства  «Коммунистис», 1931. - 47 с.; 17 см.
* Wie kampft man gegen die religion? : Leitfaden fur die praktische antireligiose arbeit in stadt und dorf in den verhaitnissen des verstarkten sozialistischen vormarschen mit einem fronten / F. N. Oleschtschuk ; Uebersetzung aus dem russischen mit einem vorwort von Rudolf Ondratschek. - Pokrowsk : Zentral-volker-verlag des Bundes der SRR : Abteilung fur den Unteren Wolgagau, 1931 (druck. des ZVWR der ASRR d. Wolgadeutschen). - 52 с.; 20х14 см.
* Der Kampf der Kritische gegen das Volk / F. Oleschtschuk. - Kiew : Staatsverl. der nationalen Minderheiten der USSR, 1940. - 164 с.; 17 см.
* Историческото значение на Октомврийската социалистическата революция / Ф. Н. Олещук. Три десет годишният юбилей на СССР и тридесетгодишната на провокационната дейност на неготовите противници (1917-1947) / Е. Тарле. - София : Съюз на българо-съветските дружества, 1947. - 19 с.; 21 см.
* A vallás a tudomány tükreben / P. Kolonyickij, F. Olescsuk. - 2-ik kiadás. - Budapest : Szikra, 1952. - 44 с.; 19 см. - (Marxista ismeretek kiskönyvtára. Filozófia, politikai gazdaságtan, társadalomtudomány; 118).
* La guerre est-elle fatale? / F. Olechtchouk. - Moscou : Éditions en langues étrangères, 1957. - 54 с.; 19 см.
* ¿Es inevitable la guerra?  / F. Oleschuk. - Moscú : Ed. en lenguas extranjeras, 1957. - 70 с.; 19 см.
* Is war inevitable? / F. Oleshchuk. - Moscow : Foreign languages publ. house, 1958. - 63 с.; 19 см.

== Ссылки ==
* [https://www.google.ru/books/edition/Наука_и_религия/NQcOAQAAIAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=Федор+Несторович+не+порывал&amp;dq=Федор+Несторович+не+порывал&amp;printsec=frontcover '''Памяти товарища''' Умер Федор Несторович Олещук — коммунист, журналист, лектор, один из старейших активистов атеистического движения в нашей стране. В 1917 году 19-летним юношей приходит Ф. Н. Олещук на работу в Замоскворецкий районный Совет рабочих депутатов. В 1921 году вступает в ряды Коммунистической партии. Он пропагандист, агитатор, работник агитпропа Московского комитета партии. 17 лет трудовой деятельности Федора Несторовича связаны с Союзом воинствующих безбожников. Он ответственный секретарь, затем заместитель председателя его Центрального совета и одновременно заместитель главного редактора журнала  «Антирелигиозник». С  1942 по 1947 год на партийной работе, а с 1947 года — в Правлении Всесоюзного общества «Знание». Ф. Н. Олещук ― один из организаторов журнала «Наука и религия», в 1959—1962 годах член редколлегии и заместитель главного редактора. Он автор многих брошюр и статей по вопросам атеизма и международной жизни. Уже будучи на пенсии, Федор Несторович не порывал связей с редакцией, с пропагандистской деятельностью. В нашей памяти он навсегда останется принципиальным коммунистом, талантливым лектором и журналистом, сердечным товарищем. (Наука и религия, № 10, 1975, С. 96)]
* [https://yandex.ru/archive/catalog/43af8a02-09a8-46dd-8373-bc858695d6ef/4 «Московская правда», 24 августа 1975, № 198, С. 4: „Ждановский РК КПСС, правления Всесоюзного общества «Знание»  и общества «Знание» РСФСР, редакция журнала «Наука и религия»  с прискорбием сообщают о смерти после продолжительной болезни персонального пенсионера, члена КПСС, члена Союза журналистов СССР Федора Несторовича ОЛЕЩУКА выражают соболезнования родным и близким покойного.“]
{{АП|ГОД=1975|ВОВ=работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Авторы второго издания БСЭ]]
[[Категория:Атеисты]]</text>
      <sha1>0tmhulak448synuow4pya17wvmy3yb9</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713298</id>
      <parentid>5713297</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:20:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713298</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="43021" sha1="4kc28rdbde86t53ykkus673641wpfuj" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        =  Олещук
| ИМЕНА          = Фёдор Несторович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = '''Фёдор Нестерович Олещук'''
| ОПИСАНИЕ       = советский журналист и писатель, автор антирелигиозных произведений, лектор-пропагандист, один из старейших активистов атеистического движения в СССР
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВР       = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Что такое Союз безбожников. - Москва : акц. изд. о-ва &quot;Безбожник&quot;, [19--] (тип. изд. &quot;Крестьянская газета&quot;). - 32 с.; 15х11 см. - (Материалы для массовой работы в избах-читальнях, клубах и красных уголках/ Союз безбожников СССР и Главполитпросвет).
* Чтения о Рождестве : [Сборник статей] / Под ред. Политпросвета ЦК РЛКСМ. - Москва ; Ленинград : Молодая гвардия, 1925. - 34 с. : ил.; 16 см. - (Библиотека деревенской молодежи).
* Кулак и поп враги батрачества / Ф. Олещук ; Обложка: А. ; Центр. ком-т Профсоюза сельхозлесрабочих СССР. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1928 (М. : 3-я тип. Транспечати). - 38, [2] с.; 17х13 см.
* Школа и воспитание активных атеистов / Ф. Олещук ; Под ред. В. Н. Ральцевича. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1928] (&quot;Мосполиграф&quot; 14-я тип.). - 125 с., [3] с. объявл.; 17х13 см.
* В поход на бога / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1929 (М. : 6 типо-лит. Транспечати). - 53, [1] с.; 17х12 см.
* Как работать деревенской ячейке СВБ / Ф. Олещук. - Москва : Безбожник, 1929 (&quot;Мосполиграф&quot;, 14-я тип). - 123, [3] с., [2] с. объявл. : ил., диагр.; 15х11 см. - (Популярная антирелигиозная библиотека/ Под общ. ред. А. Лукачевского и Вл. Сарабьянова. Центр. совет Союза воинствующих безбожников).
* Кто строит церкви в СССР / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1929] (&quot;Мосполиграф&quot; 14-я тип.). - 96 с. : ил.; 17х12 см. - (Библиотечка воинствующего атеиста/ Под ред. В. Н. Ральцевича).
* Кто такие сектанты / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1929 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 46 с., [2] с. объявл.; 16х12 см. - (Библиотека &quot;Простые беседы&quot;).
* Что решил Второй Всесоюзный съезд воинствующих безбожников / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1929 ([тип. &quot;Гудок&quot;]). - 64 с.; 16х11 см.
* Школа и воспитание активных атеистов / Ф. Олещук. - 2-е изд., доп. - Ленинград ; Москва : Московский рабочий, [1929] (14 тип. Мосполиграф). - 128 с.; 17х13 см. - (Библиотечка воинствующего атеиста/ Под ред. В. Н. Ральцевича). — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005527577?page=7&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ] 
* В поход на бога / Ф. Олещук. - 2-е изд., испр. и доп. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930. - 60, [3] с.; 16 см.
* Как бороться с религией / Ф. Н. Олещук. - [Москва] : Безбожник, 1930 (тип. изд-ва. &quot;Дер эмес&quot;). - 62, [2] с.; 17х12 см. - (Цикл лекций/ Воскресный антирелигиозный ун-т. Общ. ред. В. Л. Сарабьянова. Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР).
* Как работать деревенской ячейке СВБ / Ф. Олещук ; Обложка: П. К. ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников. - 2-е изд., испр. и доп. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 113 с., из них 1 с. на обл. : ил., диагр.; 18х13 см.
* Кулак и поп враги батрачества / Ф. Олещук ; ЦК Проф. союза сельхозлесрабочих СССР. - 2-е изд., доп. и перераб. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 45, [2] с.; 19х14 см.
* Непрерывка и религия / Ф. Олещук. - Москва : Госиздат РСФСР Московский рабочий, 1930 (Центр. полигр. школа ФЗУ им. т. Борщевского). - 63 с.; 18х13 см. - (Непрерывное производство/ Под ред. Л. М. Сабсовича и Ю. А. Шауэра).
* Пасха и крестовый поход / Ф. Олещук. - Ленинград ; Москва : Гос. изд-во, 1930 (М. : тип. &quot;Рабочий коммунар&quot;). - 46 с.; 17х11 см. - (Библиотека безбожника).
* Пятилетие Союза воинствующих безбожников / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1930 (Л. : гос. тип. им. Евг. Соколовой). - 24 с.; 21х15 см.
* Социалистическое соревнование и задачи безбожников : (Стенограмма доклада на активе Моск. орг-ции и СВБ) / Ф. Олещук ; Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 56, [6] с., [2] с. объявл.; 15х11 см.
* Что такое Союз воинствующих безбожников / Ф. Олещук. - 2-е изд. - Москва : Безбожник, 1930 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 14х11 см.
* Безбожник лицом к производству / Ф. Олещук. - Москва : Безбожник, 1931 (тип. &quot;Гудок&quot;). - 29, [2] с.; 15х10 см. - (Библиотека безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; № 1).
* Безбожники, лицом к третьему решающему : Доклад об итогах III пленума ЦС СВБ на Нижег. краев. съезде СВБ / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 30, [2] с.; 17х12 см.
* Безбожники на лесах новостроек / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 14х11 см.
* Борьба с религией - борьба за социализм  / Ф. Олещук. - Москва : изд. и тип. изд-ва ВЦСПС, 1931. - 62, [2] с.; 18х13 см.
* Буржуазно-кулацкая пасха / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 43 с., 3 с. объявл.; 17х11 см.
* Об уклонах на антирелигиозном фронте / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 40 с.; 15х10 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 5).
* Правда про церковь и религию / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1931 (М. : тип. &quot;Красный пролетарий&quot;). - 109, [2] с.; 18х14 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01009314075?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ]
* Религия и классовая борьба / Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Гос. изд-во, 1931 [на обл.: 1930] (М. : тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 77, [2] с.; 17х11 см. - (Что должен знать рабочий, вступающий в ВКП(б)).
* Кулацкое рождество / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - [Москва] : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 32 с.; 17х13 см.
* XVII партконференция и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гос. антирелигиозное изд-во, 1932 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 38, [2] с., включ. тит. л.; 19х13 см.
* XVII партконференция и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - 2-е изд. - Москва : Гаиз, 1932 (типо-лит. им. Воровского). - Обл., 34, [2] с.; 22х15 см.
* Борьба против религии на новом этапе / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 110, [2] с.; 15х11 см.
* Строительство социализма и преодоление религии : (К антирождественской кампании) / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 64 с.; 17х13 см.
* Как работают и живут в безбожном колхозе : [Колхоз им. Маторина. Ленингр. обл.] / Коллектив авторов: Барышев... Огрызко... Перлов... [и др. ; Предисл.: Ф. Олещук] ; Центр. совет Союза воинст. безбожников СССР. Ленингр. гос. антирелигиозный музей. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 52 с.; 20х13 см.
* XVII съезд ВКП(б) и задачи антирелигиозной работы / Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1934 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 100, [3] с.; 18х12 см. — [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/95724-oleschuk-f-n-xvii-sezd-vkp-b-i-zadachi-antireligioznoy-raboty-locale-nil-m-1934 Электронная библиотека ГПИБ]
* Чей праздник рождество / Ф. Н. Олещук. - Москва : Гаиз, 1935 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 74, [2] с.; 19х13 см.
* X лет Союза воинствующих безбожников СССР / Ф. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : Гаиз, 1936 (17 ф-ка нац. книги треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Обл., 80 с.; 19х13 см.
* О задачах антирелигиозной пропаганды / Ф. Олещук. - Москва : ГАИЗ, 1937 (тип. &quot;Кр. воин&quot;). - Обл., 33 с., 2 с. объявл.; 17х13 см.
* О реакционной роли мусульманского духовенства / Ф. Олещук. — Алма-Ата : Партиздат, 1937. — 28 с. : 16 см.
* Выборы в Советы трудящихся и антирелигиозная пропаганда : [Сборник]. - Сталинград : Обл. кн-во, 1937 (т.-л. из-ва &quot;Сталингр. правда&quot;). - Обл., 68 с.; 17х13 см.
* О религиозных праздниках / Ф. Олещук; Союз воинств. безбожников Крым. АССР. - [Симферополь] : Гос. изд. Крым. АССР, 1937 (1 тип. Крымполиграфтреста). - 16 с.; 17х13 см.
* О сектантстве / Ф. Олещук. - ст. Основа : изд. и Тип. газ. &quot;Електропромінь&quot;, 1937. - Обл., 22 с., без тит. л.; 20, 5х14, 5 см.
* Против религии : [Сборник статей]. - Саратов : Сарат. обл. изд., 1937 (тип. Облместпрома). - 56 с., без тит. л., 1 с. &quot;Оглавление&quot; на обл.; 22х15 см.
* Сталинская Конституция и вопросы религии. - Москва : типо-стеклогр. Промтреста Куйбышев. района, 1937. - Тит. л., 11 с.; 28х29 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета : Исключительно для радиовещания. Редакция &quot;В помощь самообразованию&quot; № 59).
* Антирелигиозная пропаганда и стенная газета в колхозе / Ф. Н. Олещук; Крестьян. газ. Заоч. курсы ред. колхоз. и бригадных стенгаз. - [Москва] : тип. изд-ва &quot;Крестьян. газ.&quot;, [1937]. - Обл., 39 с., без тит. л. : ил.; 22х15 см. - (Заочные курсы редакторов колхозных и бригадных стенгазет / Лекции выпускаются под общ. ред. С. Б. Урицкого).
* Антирелигиозная пропаганда и стенная газета в колхозе. - 2-е изд., перераб. - Москва : Изд. и тип. изд-ва &quot;Крестьян. газ.&quot;, 1938. - 33 с., без тит. л.; 22 см. - (Задание/ &quot;Крестьян. газ.&quot;, Заоч. курсы ред. колхоз. и бригадных стенгазет; Задание 5).
* Выборы в советы депутатов трудящихся и антирелигиозная пропаганда. - [Москва] : Мол. гвардия, 1938 (Тип. им. Сталина). - 64 с.; 17 см.
* Ленин и Сталин о религии : На правах рукописи / Ф. Н. Олещук. - Москва : [б. и.], 1938. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета. Исключительно для радиовещания. Для Сектора агитации и пропаганды; № 106).
* Молодежь и религия / Ф. Олещук. - Москва : Гаиз, 1938 (18 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - 56 с.; 22 см.
* Происхождение и классовая сущность пасхи. - [Москва] : Моск. рабочий, 1938 (13 тип. Мособлполиграфа). - 24 с.; 19 см. - (В помощь пропагандисту и агитатору-антирелигиознику).
* Происхождение пасхи : На правах рукописи / Авт. Олещук. - Москва : [б. и.], 1938. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета. Исключительно для радиовещания. Для Сектора агитации и пропаганды/ Глав. ред. ВРК; № 48).
* Разоблачим предвыборные маневры церковных мракобесов. - Москва : Моск. рабочий, 1938 (Тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 24 с.; 19 см. - (В помощь пропагандисту и агитатору-антирелигиознику).
* [https://archive.org/details/diversanty_v_ryasakh Диверсанты в рясах : сборник статей]. / Деревянкин, И. Г.; Лаврушин, И. Я. ; Юрин, А.; Олещук, Ф. - Горький : Обл. изд-во, 1938 ([Тип.] Полиграфа). - 64 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005323026?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white РГБ]
* Выборы в советы депутатов трудящихся и задачи антирелигиозной пропаганды : Сборник / Ем. Ярославский, Ф. Олещук, М. Шейнман. - Москва : ГАИЗ, 1939. - 72 с.; 21 см.
* Легенда о рождестве Христовом. - Сталинград : Обл. кн-во, 1939. - 32 с. Без тит. л.; 14 см. - (В помощь агитатору и пропагандисту).
* Играло ли христианство в истории человечества прогрессивную роль : [Перер. стеногр. лекции]. - [Москва] : Моск. рабочий, 1940. - 44 с.; 20 см.
* Религиозные пережитки среди трудящихся СССР и пути их преодоления. - Сталинград : Обл. кн-во, 1940 (Астрахань). - 40 с.; 20 см.
* Борьба церкви против народа. - Москва : Воениздат, 1941 (Ленинград). - 140 с.; 20 см. - (Антирелигиозная библиотека).
* О преодолении религиозных пережитков. - Москва : ГАИЗ, 1941. - 40 с.; 20 см.
* &quot;Марксизм-ленинизм о религии и борьбе с ней&quot; : (Беседа) : На правах рукописи / Ф. Н. Олещук. - Москва : [б. и.], 1941. - 7 с.; 30 см. - (Микрофонные материалы Всесоюзного радиокомитета : Исключительно для радиовещания. Для Сектора пропаганды и агитации; № 36).
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Пенза : изд. и типолит. изд-ва газ. &quot;Сталинск. знамя&quot;, 1945. - 19 с.; 14 см. - (Библиотечка агитатора и пропагандиста).
* Борьба демократических сил за окончательный разгром фашизма : Стенограмма публ. лекции, прочит. 17-го июня 1946 г. в Круглом зале Дома Союзов в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. лекц. бюро при Министерстве высш. образования СССР. - Москва : Правда, 1946 (тип. им. Сталина). - 32 с.; 21 см.
* Демократические преобразования в освобожденных странах Европы : Стенограмма публичной лекции, прочит. 23 мая 1946 г. в Лекционном зале в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. лекционное бюро при М-ве высшего образования СССР. - Москва : [б. и.], 1946. - 31 с.; 21 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Москва : Гос. изд-во полит. лит., 1946. - 39 с.; 20 см.
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Москва : Правда, 1946. - 45 с.; 16 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Брянск : Брян. рабочий, 1947 (тип. Облупр. полиграфии и изд-в). - 28 с.; 21 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - [Воронеж] : Воронеж. обл. книгоизд-во, 1947 (тип. &quot;Коммуна&quot;). - 36 с.; 20 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Иваново : Ивгиз, 1947. - 52 с.; 19 см.
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Правда, 1947. - 47 с.; 20 см. - (В помощь слушателю политшколы).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Воен. изд-во, 1947 (тип. им. Тимошенко). - 40 с.; 22 см. - (В помощь руководителю политических занятий / Гл. полит. упр. Вооруж. Сил СССР).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Н. Олещук. - Москва : Воен. изд-во, 1947. - 38 с.; 22 см. - (В помощь руководителю политических занятий / Гл. полит. упр. Вооруженных Сил Союза ССР).
* Наша цель - коммунизм / Ф. Олещук. - Орел : Изд-во газ. &quot;Орлов. правда&quot;, 1947 (Тип. &quot;Труд&quot;). - 35 с.; 20 см.
* Партия большевиков - авангард советского народа / Ф. Олещук. - Астрахань : изд-во и тип. газ. &quot;Волга&quot;, 1947. - 39 с.; 20 см.
* 1 мая 1947 года : (Материалы в помощь пропагандисту и агитатору) / Ф. Олещук, З. Фазин. - [Б. м.] : изд-во и тип. &quot;Волж. коммуна&quot;, 1947. - 19 с.; 20 см.
* СССР в борьбе за мир / Ф. Н. Олещук. - [Москва] : Госполитиздат, 1947 (тип. &quot;Кр. пролетарий&quot;). - 80 с.; 20 см.
* Наука и религия / Ф. Н. Олещук. - Казань : Татгосиздат, 1948 (кн. ф-ка им. Камиль Якуб). - 36 с.; 20 см.
* Международное обозрение : Стенограмма публичной лекции, прочит. 18 марта 1950 г. в Центр. лектории О-ва в Москве / Ф. Н. Олещук ; Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [б. и.], 1950. - 28 л.; 30 см.
* Материал к лекции на тему &quot;Международное обозрение&quot; / Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [б. и.], 1956. - 24 с.; 21 см.
* Неизбежна ли война. - Москва : Госполитиздат, 1956. - 64 с.; 20 см.
* Пропаганда атеизма в лекциях по международному положению : (Метод. материалы к лекции) / О-во по распространению полит. и науч. знаний РСФСР. - Москва : [б. и.], 1960. - 23 с.; 20 см.
* Война и мир . - Москва : Моск. рабочий, 1964. - 54 с.; 17 см.
=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Фёдора Несторовича Олещука|mode=pages}}
* [[БСЭ2/Антирелигиозная пропаганда]]

=== В качестве редактора ===
* Антипасхальный сборник для деревни / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинствующих безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931. - 80 с.; 22 см.
* Антипасхальный сборник для деревни / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - 2-е изд., стер. - Москва ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931. - 80 с.; 22 см.
* Антирелигиозная кампания в деревне / М. Попов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 29, [2] с., 1 с. объявл.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 2).
* За новый быт/ А. Агиенко. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. изд-ва &quot;Дерэмес&quot;). - 30, [2] с.; 16х12 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 4).
* Как выращивать актив / Н. Соколов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 32 с.; 15х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР).
* Антирелигиозный уголок в избе-читальне / Ю. Коган. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 29, [2] с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 3).
* Антирелигиозная работа стенной газеты / Д. Е. Михневич. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13 тип. Огиза). - 30 с., 2 с. объявл. : объявл.; 17х12 см. - (Библиотека городского активиста-безбожника/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбодников СССР).
* Как ячейке СВБ составить план работы / М. Попов. - Москва ; Огиз ; Ленинград : Моск. рабочий, 1930 [на обл.: 1931] (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 30 с., 1 с. объявл.; 14х10 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 3).
* Учебник для ячейковых организаторов СВБ : (Для города) / Под ред. Ф. Олещука ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР ; [В составлении учебника принимали участие... Агиенко, Головкин, Гольцева]. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 182 с., 2 с. объявл.; 23х15 см.
* Безбожники на соцстройке : (Опыт ячейки на заводе &quot;Электропровод&quot;) / Л. Игнатьев. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. &quot;Гудок&quot;). - 32 с.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 2).
* Как работать с безбожной газетой и журналом / К. Журбицкий, В. Дубчук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (13-я тип. Огиза). - 32 с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР Под ред. Ф. Н. Олещука; 1).
* Как работать с безбожной газетой и журналом / К. Журбицкий, В. Дубчук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (13-я тип. Огиза). - 32 с.; 14х10 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР Под ред. Ф. Н. Олещука; 1).
* За безбожное ударничество : (Опыт работы безбожников заводов им. Петровского и Ленина) / Г. Левентант. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 30 с., 1 с. объявл.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 12).
* Борьба с религией на водном транспорте / С. Н. Малиновкин. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 29, [2] с.; 18х12 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 11).
* Работа безбожника в колхозе / П. Федосеев. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 31 с., 1 с. объявл.; 16х11 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 5).
* Против религиозных праздников / Д. Брауде. - Москва ; Огиз ; Ленинград : Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 32 с.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 9).
* За новый быт / М. Кривохатский. - Москва ; Ленинград : Огиз - &quot;Моск. рабочий&quot;, 1931 (М. : тип. &quot;Дер эмес&quot;). - 40 с.; 15х11 см. - (Библиотека деревенского безбожника-активиста/ Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. Под ред. Ф. Н. Олещука; 4).
* Антирелигиозная работа в жактах / А. Штраус-Одинокий. - [Москва] : Огиз - Моск. рабочий, [1931] (13-я тип. Огиза). - 30, [2] с.; 15х11 см. - (Библиотека безбожника-активиста. Для города/ Под ред. Ф. Н. Олещука; № 10).
* Радио на борьбу с религией / М. Шамбадал. - Москва ; Ленинград : Московский рабочий, 1932. - 63 с.; 15 см. - (Библиотека деревенского безбожника активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. сов. Союза воинствующих безбожников СССР; № 8).
* Работа с безбожной газетой на фабрике / Н. Инцертов. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 39 с., 1 с. объявл.; 15х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Олещука, Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 6).
* Религиозное и антирелигиозное движение в СССР и за границей : Сборник статей В. Мащенко, В. Шишакова, С. Урсыновича, Евг. Беляева, Люциана Климовича, Н. Завадской, И. Флерова / Под ред. Ф. Н. Олещука ; Центр. заоч. антирелигиозный ин-т НКП РСФСР. - Москва : Гаиз, 1933 (&quot;Образцовая&quot; тип.). - Обл., 120 с.; 22х15 см.
* Небо религии и небо науки : (Проблема межпланетных сообщений) : Пояснит. текст к серии диапозитивов / Автор М. Искринский ; Консультант по науч. разделу инж. М. К. Тихонравов ; Ред. Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва : НКП - Главучтехпром, 1936 (Ф-ка № 7 &quot;Диафото&quot;, тип. &quot;Диафото&quot;). - 24 с.; 13x9 см.
* Против религиозных праздников - за новый быт : (Пояснит. текст к серии диапозитивов на кинопленке) / Автор Н. В. Румянцев ; Ред. Ф. Н. Олещук ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - [Москва] : 5 тип. Трансжелдориздата, [1936]. - 20 с.; 14х11 см.
* [[Автор:Анатолий Васильевич Луначарский|А. В. Луначарский]]. Почему нельзя верить в бога? : Избр. атеистич. произведения / Редакция и вводная статья Ф. Н. Олещука, с. 5-26 ; Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Наука, 1965. - 443 с., 1 л. портр.

=== Статьи ===
* Подготовка и организация доклада / Вл. Сарабьянов ; Предисловие: Ф. Олещук. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : 13-я тип. Огиза). - 27, [2] с., 3 с. объявл.; 17х11 см. - (Библиотека городского безбожника-активиста/ Под ред. Ф. Н. Олещука. Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР; 8).
* Как работают и живут в безбожном колхозе: [Колхоз им. Маторина. Ленингр. обл.] / Коллектив авторов: Барышев... Огрызко... Перлов... [и др. ; Предисл.: Ф. Олещук] ; Центр. совет Союза воинст. безбожников СССР. Ленингр. гос. антирелигиозный музей. - Москва : Гаиз, 1933 (тип. &quot;Гудок&quot;). - Обл., 52 с.; 20х13 см.
* «Пропагандист пролетарского атеизма», в книге: [[Автор:Анатолий Васильевич Луначарский|А. В. Луначарский]]. Почему нельзя верить в бога? : Избр. атеистич. произведения / Редакция и вводная статья Ф. Н. Олещука, с. 5-26 ; Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Наука, 1965. - 443 с., 1 л. портр.

=== Книги на иностранных языках ===
* Gottlose mit dem gesicht zur produktion : Aus dem russischen / F. Oleschtschuk. - Pokrowsk : Deutscher staatsverlag, 1931 (druck. des ZVWR der ASRR d. Wolgadeutschen). - 23 с.; 19х14 см. - (Bibliothek des gottlosen).
* [https://archive.org/details/olessuk-o-kulakon-ki-o-popas-ine-ekhthri-tu-patrak-1931/page/n3/mode/2up Ο κυλακον κι ο ποπας ινε εχθρι τυ πατρακ] : Перевод: Георгиади  Иракли / Φ. Ολεςςυκ. - Ростов-Дон : Издание греческого издательства  «Коммунистис», 1931. - 47 с.; 17 см.
* Wie kampft man gegen die religion? : Leitfaden fur die praktische antireligiose arbeit in stadt und dorf in den verhaitnissen des verstarkten sozialistischen vormarschen mit einem fronten / F. N. Oleschtschuk ; Uebersetzung aus dem russischen mit einem vorwort von Rudolf Ondratschek. - Pokrowsk : Zentral-volker-verlag des Bundes der SRR : Abteilung fur den Unteren Wolgagau, 1931 (druck. des ZVWR der ASRR d. Wolgadeutschen). - 52 с.; 20х14 см.
* Der Kampf der Kritische gegen das Volk / F. Oleschtschuk. - Kiew : Staatsverl. der nationalen Minderheiten der USSR, 1940. - 164 с.; 17 см.
* Историческото значение на Октомврийската социалистическата революция / Ф. Н. Олещук. Три десет годишният юбилей на СССР и тридесетгодишната на провокационната дейност на неготовите противници (1917-1947) / Е. Тарле. - София : Съюз на българо-съветските дружества, 1947. - 19 с.; 21 см.
* A vallás a tudomány tükreben / P. Kolonyickij, F. Olescsuk. - 2-ik kiadás. - Budapest : Szikra, 1952. - 44 с.; 19 см. - (Marxista ismeretek kiskönyvtára. Filozófia, politikai gazdaságtan, társadalomtudomány; 118).
* La guerre est-elle fatale? / F. Olechtchouk. - Moscou : Éditions en langues étrangères, 1957. - 54 с.; 19 см.
* ¿Es inevitable la guerra?  / F. Oleschuk. - Moscú : Ed. en lenguas extranjeras, 1957. - 70 с.; 19 см.
* Is war inevitable? / F. Oleshchuk. - Moscow : Foreign languages publ. house, 1958. - 63 с.; 19 см.

== Ссылки ==
* [https://www.google.ru/books/edition/Наука_и_религия/NQcOAQAAIAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=Федор+Несторович+не+порывал&amp;dq=Федор+Несторович+не+порывал&amp;printsec=frontcover '''Памяти товарища''' Умер Федор Несторович Олещук — коммунист, журналист, лектор, один из старейших активистов атеистического движения в нашей стране. В 1917 году 19-летним юношей приходит Ф. Н. Олещук на работу в Замоскворецкий районный Совет рабочих депутатов. В 1921 году вступает в ряды Коммунистической партии. Он пропагандист, агитатор, работник агитпропа Московского комитета партии. 17 лет трудовой деятельности Федора Несторовича связаны с Союзом воинствующих безбожников. Он ответственный секретарь, затем заместитель председателя его Центрального совета и одновременно заместитель главного редактора журнала  «Антирелигиозник». С  1942 по 1947 год на партийной работе, а с 1947 года — в Правлении Всесоюзного общества «Знание». Ф. Н. Олещук ― один из организаторов журнала «Наука и религия», в 1959—1962 годах член редколлегии и заместитель главного редактора. Он автор многих брошюр и статей по вопросам атеизма и международной жизни. Уже будучи на пенсии, Федор Несторович не порывал связей с редакцией, с пропагандистской деятельностью. В нашей памяти он навсегда останется принципиальным коммунистом, талантливым лектором и журналистом, сердечным товарищем. (Наука и религия, № 10, 1975, С. 96)]
* [https://yandex.ru/archive/catalog/43af8a02-09a8-46dd-8373-bc858695d6ef/4 «Московская правда», 24 августа 1975, № 198, С. 4: „Ждановский РК КПСС, правления Всесоюзного общества «Знание»  и общества «Знание» РСФСР, редакция журнала «Наука и религия»  с прискорбием сообщают о смерти после продолжительной болезни персонального пенсионера, члена КПСС, члена Союза журналистов СССР Федора Несторовича ОЛЕЩУКА выражают соболезнования родным и близким покойного.“]
{{АП|ГОД=1975|ВОВ=работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Авторы второго издания БСЭ]]
[[Категория:Атеисты]]</text>
      <sha1>4kc28rdbde86t53ykkus673641wpfuj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:Виталий Уайлд</title>
    <ns>2</ns>
    <id>1204164</id>
    <revision>
      <id>5713325</id>
      <parentid>5710626</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T05:59:56Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Виталий Уайлд</username>
        <id>127605</id>
      </contributor>
      <comment>/* Мои работы */</comment>
      <origin>5713325</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4232" sha1="ocq4cqscgw483k2uxmcxo0anrt844hd" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ=Уайлд
|ИМЕНА=Виталий
|ВАРИАНТЫИМЁН={{lang-en|Vitaly Wilde}}
|ДАТАРОЖДЕНИЯ = 18.10.2000
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ = [[w:Вершина Тёи|Вершина Тёи]], Республика Хакасия, Россия.
|ИЗОБРАЖЕНИЕ = Vitaly Wilde in Bishkek.jpg
|ОПИСАНИЕ=Российский творческий и общественный деятель, википедист, мыслитель, коллекционер.
|ДРУГОЕ=
}}
Меня зовут '''Виталий Уайлд''' (англ. '''Vitaly Wilde'''). Я из России и говорю в основном на русском языке.

Я не очень часто бываю в Викитеке (только когда мне нужно внимательно поработать со страницей в Википедии).

== Мои работы ==
# ''Борисенко Р. Н.'' [[Постановление Правления Национального банка Украины от 13 октября 2017 № 103|Постановление Правления Национального банка Украины от 13 октября 2017 № 103 «О внесении изменений в некоторые нормативно-правовые акты Национального банка Украины и проведения некоторых валютных операций»]] = Постанова Правління Національного банку України № 103 «Про внесення змін до деяких нормативно-правових актів Національного банку України та проведення деяких валютних операцій» / пер. с {{comment|укр|перевод с украинского языка}}. В. Уайлд. — Викитека, 2025. — 2 с.
# ''Зеленский В. А.'' [[Указ Президента Украины от 08.05.2026 № 374/2026|Указ Президента Украины от 8 мая 2026 № 374/2026 «О проведении парада в г. Москве»]] = Указ Президента України вiд 8 травня 2026 року № 374/2026 «Про проведення параду в м. Москві» / пер. с {{comment|укр|перевод с украинского языка}}. В. Уайлд. — Викитека, 2026. — 1 с.

== Перенёс в Викитеку ==
# ''Войлуков А. В.'' [[Указание Банка России от 09.10.1998 № 378-У|Указание № 378-У «Об особенностях учета памятных монет старых образцов в кредитных организациях в 1999 году»]] — {{comment|М.|Москва}}, Центральный банк Российской Федерации, 1998.
# ''Геращенко В. В.'' [[Указание Банка России от 18.06.2001 № 979-У|Указание № 979-У «Об особенностях обращения инвестиционных монет червонец и «Соболь» и их учета кредитными организациями»]] — {{comment|М.|Москва}}, Центральный банк Российской Федерации, 2001.
# ''Игнатьев С. М.'' [[Указание Банка России от 28.10.2003 № 1335-У|Указание № 1335-У «Об упорядочении отдельных нормативных актов Банка России»]] — {{comment|М.|Москва}}, Центральный банк Российской Федерации, 2003.
# ''Хасбулатов Р. И.'' [[Постановление Президиума ВС РФ от 17.07.1992 № 3353-1|Постановление № 3353-1 «О реализации на внутреннем рынке золотых монет номиналом 10 рублей (новоделов червонцев образца 1923 - 1924 годов)»]] — {{comment|М.|Москва}}, Верховный совет Российской Федерации, 1992.</text>
      <sha1>ocq4cqscgw483k2uxmcxo0anrt844hd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:Lanhiaze/Деятификатор</title>
    <ns>2</ns>
    <id>1209883</id>
    <revision>
      <id>5713189</id>
      <parentid>5686970</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T13:43:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>орфография</comment>
      <origin>5713189</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5409" sha1="lkrn9dxxak6razikx40espzf3th3aua" xml:space="preserve">'''«Деятификатор»''' — инструмент (гаджет), позволяющий автоматически перевести текст в дореформенной орфографии (ДО) в современную.

Инструмент подключается на странице [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets|Настройки → Гаджеты]]. После подключения на панели редактирования появляется кнопка &lt;code&gt;'''ѣ➡е'''&lt;/code&gt;. ''(Включение самой панели редактирования: [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-editing|Настройки → Редактирование → Включить панель редактирования]]).''

== Как действует ==
Нажатие на кнопку &lt;code&gt;'''ѣ➡е'''&lt;/code&gt; переводит ''выделенный'' текст в современную орфографию. Если выделенного текста  нет, то  в современную орфографию переводится ''весь'' текст в поле редактирования, причём текст в дореформенной орфографии при этом теряется безвозвратно: действие не получается отменить нажанием &lt;code&gt;Ctrl&lt;/code&gt;+&lt;code&gt;Z&lt;/code&gt;.

Инструмент действует и на текст в шаблонах (например, в шаблоне {{ш|перенос}})&lt;ref&gt;Поэтому копировать заполненный шаблон {{ш|Перенос}}, чтобы вставить {{ш|Перенос2}} на следующей странице надо из текста в ДО. Кроме того, деятификатор не воспринимает текст в шаблоне {{ш|Перенос}} как одно слово, поэтому нужно замечать и исправлять вручную переносы вроде «раз-статься» — они не превращаются автоматически в «рас-статься»! И на следующей странице не забыть в шаблоне {{ш|Перенос2}} сделать то же самое после деятификации.&lt;/ref&gt; и внутри тегов.

Поэтому оптимальный порядок действий такой:
# вычитать текст в ДО;
# выделить вычитанный текст в ДО целиком и скопировать его в буфер обмена (в том числе и на всякий случай: вдруг случайно нажмёте на кнопку деятификатора — и придётся всё вычитывать с нуля);
# выделенный целиком текст в ДО ввести в качестве первого параметра шаблона {{ш|ВАР}}. Это можно сделать, выбрав этот шаблон в разделе «Часто используемые шаблоны» под полем редактирования — выделенный текст сразу встанет на нужное место;
# поставить курсор, чтобы ввести второй параметр шаблона {{ш|ВАР}}&lt;ref&gt;Поскольку курсор после прошлого действия оказывается в самом конце, можно дважды нажать на стрелку назад (или однократно на &lt;code&gt;Home&lt;/code&gt;), чтобы курсор оказался перед двойными закрывающими фигурными скобками шаблона.&lt;/ref&gt; и вставить туда скопированный вычитанный текст;
# выделить текст во втором параметре шаблона {{ш|ВАР}} (это может быть удобнее делать снизу вверх) и деятифицировать его.

Потом необходимо вычитать получившийся текст в современной орфографии. Во-первых, инструмент не идеальный и может сделать не всё; во-вторых, это помогает заметить ошибки распознавания текста, которые глазом бывает обнаружить трудно, в частности — «ь» вместо «ъ» на конце слов&lt;ref&gt;К примеру, довольно часто встречаются «туть», «говорять» и «скажуть», «сталь» (вместо «сталъ»), «могуть»…&lt;/ref&gt; (а иногда и наоборот); случается, что заглавная фита распознаётся как заглавная же греческая тэта (которая остаётся таковой и в СО) и исправить их как в СО, так и в ДО; в-третьих, если в тексте есть ссылки на источники, то они тоже переводятся в СО, что не всегда желательно.

== Примечания ==
{{примечания}}</text>
      <sha1>lkrn9dxxak6razikx40espzf3th3aua</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Шаблон:БСЭ1/Авторы</title>
    <ns>10</ns>
    <id>1212323</id>
    <revision>
      <id>5713218</id>
      <parentid>5713073</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:53:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713218</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="108984" sha1="2kub7mdteo5cy6q6xyg0ql8t8au4qks" xml:space="preserve">{{#switch:{{{1}}}
|Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
| А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Геласимова  = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Геллер  = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гиляровский  = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гинецинский  = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гинзбург  = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глух  = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добров  = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Киселев  = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]	
|Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кон  = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лесник  = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Огнев  |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Петров  = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фатуев  = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фёдоров  = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Н. Фрумкин |А. Ф.  = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич  Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]
|А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]

|Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шмидт  = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт  = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шмидт  = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шмырев  = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шнеерсон  = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Шницер  = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Шокальский  = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шокин  = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юрковский = [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}
}}&lt;noinclude&gt;{{doc-inline}}
Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]].

Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки.

Принимает 1 параметр: инициалы автора.

== См. также ==
* [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]]

[[Категория:Шаблоны проектов]]
&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>2kub7mdteo5cy6q6xyg0ql8t8au4qks</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713219</id>
      <parentid>5713218</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T16:03:51Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713219</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="109092" sha1="kloovua8cngapgib4a5h6cqrgib8eoe" xml:space="preserve">{{#switch:{{{1}}}
|Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
| А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Геласимова  = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Геллер  = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гиляровский  = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гинецинский  = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гинзбург  = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глух  = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добров  = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Киселев  = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]	
|Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кон  = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лесник  = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Огнев  |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Олещук = [[Автор:Фёдор Несторович Олещук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Петров  = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фатуев  = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фёдоров  = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Н. Фрумкин |А. Ф.  = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич  Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]
|А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]

|Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шмидт  = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт  = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шмидт  = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шмырев  = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шнеерсон  = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Шницер  = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Шокальский  = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шокин  = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юрковский = [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}
}}&lt;noinclude&gt;{{doc-inline}}
Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]].

Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки.

Принимает 1 параметр: инициалы автора.

== См. также ==
* [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]]

[[Категория:Шаблоны проектов]]
&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>kloovua8cngapgib4a5h6cqrgib8eoe</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713323</id>
      <parentid>5713219</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T05:05:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713323</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="109212" sha1="rmgxnhcjppkzvq40q6u5qf3ghapfjwo" xml:space="preserve">{{#switch:{{{1}}}
|Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
| А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Геласимова  = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Геллер  = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гиляровский  = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гинецинский  = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гинзбург  = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глух  = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добров  = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дурманов = [[Автор:Николай Дмитриевич Дурманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Киселев  = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]	
|Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кон  = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лесник  = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Огнев  |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Олещук = [[Автор:Фёдор Несторович Олещук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Петров  = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фатуев  = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фёдоров  = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Н. Фрумкин |А. Ф.  = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич  Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]
|А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]

|Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шмидт  = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт  = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шмидт  = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шмырев  = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шнеерсон  = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Шницер  = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Шокальский  = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шокин  = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юрковский = [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}
}}&lt;noinclude&gt;{{doc-inline}}
Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]].

Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки.

Принимает 1 параметр: инициалы автора.

== См. также ==
* [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]]

[[Категория:Шаблоны проектов]]
&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>rmgxnhcjppkzvq40q6u5qf3ghapfjwo</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713445</id>
      <parentid>5713323</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T10:37:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713445</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="109314" sha1="7usbr6mmy6tc71wtvzi7mzokj7o9nqv" xml:space="preserve">{{#switch:{{{1}}}
|Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
| А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Геласимова  = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Геллер  = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гиляровский  = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гинецинский  = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гинзбург  = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глух  = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добров  = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Дурманов = [[Автор:Николай Дмитриевич Дурманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Киселев  = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]	
|Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Кон  = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Левин = [[Автор:Иосиф Давыдович Левин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Лесник  = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Огнев  |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Олещук = [[Автор:Фёдор Несторович Олещук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Петров  = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фатуев  = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фёдоров  = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Н. Фрумкин |А. Ф.  = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич  Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]
|А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]]

|Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] 
|М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шмидт  = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт  = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|О. Шмидт  = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шмырев  = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. Шнеерсон  = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Шницер  = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Ю. Шокальский  = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шокин  = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юрковский = [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]

|З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]]
|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}
}}&lt;noinclude&gt;{{doc-inline}}
Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]].

Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки.

Принимает 1 параметр: инициалы автора.

== См. также ==
* [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]]

[[Категория:Шаблоны проектов]]
&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>7usbr6mmy6tc71wtvzi7mzokj7o9nqv</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>От Чехова до наших дней (Чуковский)/Предисловие к третьему изданию/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1219401</id>
    <revision>
      <id>5713163</id>
      <parentid>5713064</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:02:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713163</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="269" sha1="ihc930wp70mh0lnxv9ka528uu2thsvn" xml:space="preserve">&lt;pages header=4001 index=&quot;От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf&quot; from=13 to=18 /&gt;

[[Категория:От Чехова до наших дней (Чуковский)| 00]]
[[Категория:Предисловия 1908 года]]</text>
      <sha1>ihc930wp70mh0lnxv9ka528uu2thsvn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>От Чехова до наших дней (Чуковский)/Предисловие к третьему изданию</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1219416</id>
    <revision>
      <id>5713161</id>
      <parentid>5713063</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:01:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <origin>5713161</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="305" sha1="ekqgxwias03zkjty9yorafgt1725xe8" xml:space="preserve">{{От Чехова до наших дней (Чуковский)|Предисловие к третьему изданию| 00|I—VI}}
&lt;pages index=&quot;От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf&quot; include=&quot;13-18&quot; /&gt;

[[Категория:Предисловия 1908 года]]</text>
      <sha1>ekqgxwias03zkjty9yorafgt1725xe8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Гражданин (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1220365</id>
    <revision>
      <id>5713446</id>
      <parentid>5707586</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T10:54:26Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Удалил ненужное слово «то»</comment>
      <origin>5713446</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1930" sha1="40m4s210t0pj0vlw1hhlhw1k1en3tu1" xml:space="preserve">{{О тексте
| НАЗВАНИЕ = Гражданин
| АВТОР = Николай Александрович Ивлеев
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019
|  ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 33. – ISBN 978-5-00143-257-9.
| ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Север (Ивлеев) | Север]]
| СЛЕДУЮЩИЙ =  [[Путин (Ивлеев) | Путин]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ =
}}
{{v|Гражданин|Томясь надеждой безотрадной,
Без должной веры в свой успех,
В подлунный мир не в меру жадный
До власти, денег и утех,
{{nr|5}}То преднамеренно лукавый,
То без стыда поющий лесть,
Всегда готовый ради славы
Топтать достоинство и честь,
Всегда настигнутый пороком
{{nr|10}}До самых избранных вершин
Пришёл я скромно, не пророком —
Как беспокойный гражданин.

Особой роли не имея
От Всемогущего Отца,
{{nr|15}}Учить и поучать не смея
Других от своего лица, 
Я вижу долг в труде суровом
Без повеления Творца
Будить непринуждённым словом
{{nr|10}}Толпы заблудшие сердца
И в век, прославивший тиранов,
Мир потопляющих в крови,
Напоминать ей не устану
О силе правды и любви!
| 2019}}


{{VRTS|2026041410012244|Лицензия=dual}}

[[Категория: Русская поэзия]]
[[Категория:Николай Александрович Ивлеев]]</text>
      <sha1>40m4s210t0pj0vlw1hhlhw1k1en3tu1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Про путинские галоши (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1220370</id>
    <revision>
      <id>5713449</id>
      <parentid>5708269</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T10:59:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Убрал кавычки – это не прямая речь.</comment>
      <origin>5713449</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1835" sha1="6yso09o8rszbxv17rzr14c7zdyq8iwa" xml:space="preserve">{{О тексте
| НАЗВАНИЕ = Про путинские галоши
| АВТОР = Николай Александрович Ивлеев
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019
| ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 37. – ISBN 978-5-00143-257-9.
| ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Путин (Ивлеев) | Путин]]
| СЛЕДУЮЩИЙ =  [[Мне по душе шальные ветры (Ивлеев) | Мне по душе шальные ветры]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ =
}}
{{v|Про путинские галоши|Зюганов говорит, Союз работал здорово,
Трудились все не покладая рук,
Тогда в стране производилась прорва
Товаров всяческих и всяческих услуг.

{{nr|5}}А мне по возрасту события те близки
И хорошо запомнились те дни:
Тогда Союз производил одни
Не подкреплённые товарами приписки!

И я б вполне уверенно сказал, 
{{nr|10}}Что не было страны Союза плоше,
И ехал из пустыни аксакал
Купить в Москве глубокие галоши.

Потом, чтоб те галоши покупать
Поближе к дому, у себя в столице
{{nr|15}}И к нам в Москву поменьше наезжать, 
Республики решили отделиться.
| 2019}}


{{VRTS|2026041410012244|Лицензия=dual}}

[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Николай Александрович Ивлеев]]</text>
      <sha1>6yso09o8rszbxv17rzr14c7zdyq8iwa</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Короткий роман (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1221027</id>
    <revision>
      <id>5713454</id>
      <parentid>5709082</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T11:23:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Поставил двоеточие после «свобода»</comment>
      <origin>5713454</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="28551" sha1="liese84bt6a6php5y56fmb4jwv0ltfi" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ           = Короткий роман
| АВТОР              = Николай Александрович Ивлеев
| ИСТОЧНИК           = ''Николай Ивлеев''.  Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 40. – ISBN 978-5-00143-050-6.
| ПРЕДЫДУЩИЙ         = [[Перестроечный синдром (Ивлеев) | Перестроечный синдром]]
| СЛЕДУЮЩИЙ          =  [[Сказка о генсеке (Ивлеев) | Сказка о генсеке ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ    =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ    = 2019
}}

{{v|Короткий роман|
{{poem-section|Вступление}}
Окинув в нашем веке взглядом
Больших поэтов и таких,
Кто с ними был по рангу рядом,
И, не найдя приличный стих
Во всех собраниях у них,
Написанный строфой по десять,
Стремясь свою способность взвесить,
Достойный дать себе ответ:
Какой я осенён звездою,
Что я умею, как поэт,
И, как поэт, чего я стою;
Пролить на то надежды свет,
Что в глубине души таилось
И для потомков сохранилось
В чреде глухих советских лет; 
И веку должное отдать
Каким-нибудь живым примером,
Решил: «Онегина» размером
Свою поэму написать.

{{poem-section|1&lt;ref name=&quot;op&quot;&gt;Строфы, написанные одним предложением. &lt;/ref&gt;}}
Устав от общежитских коек,
Чаёв, кефиров и котлет 
И разорительных попоек,
Ещё не признанный поэт, 
{{nr|5}}Однажды летнею порою
На местной речке, под горою,
От городка невдалеке,
На остывающем песке,
В вечернем приглушённом свете
{{nr|10}}Свой несравненный идеал,
Который мысленно создал,
В кругу девчоночьем приметил
И, тайной страсти не тая,
Подумал: «Вот судьба моя».

{{poem-section|2&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|15}}Природой, свыше вдохновлённой,
Лихие знавшей времена,
Душе таинственной, влюблённой
Примета верная дана
По сумме черт неуловимых
{{nr|20}}Определять своих любимых,
С кем было бы легко в пути
Бок о бок не стыдясь идти,
Прощать поступок своевольный,
Спешить навстречу воле злой,
{{nr|25}}Мириться с милой кабалой,
Идя на подвиг добровольный,
И верным быть всегда одной,
В конце концов назвав женой.

{{poem-section|3}}
Но и текущей жизни скука,
{{nr|30}}Как и влечение к труду,
При выборе по сердцу друга
Всегда содержатся в виду.
И только образ отдалённый,
В сознании запечатлённый
{{nr|35}}Твоей единственной, одной
Означится перед тобой
Своей заветной стороною,
Какой-то милой и простой
Одной-единственной чертой
{{nr|40}}Иль даже чёрточкой одною,
Как наше сердце, вспыхнув вдруг,
Подскажет нежно: «Вот твой друг».
 
{{poem-section|4&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Вот так в одном счастливом лете
На пляже душною порой
{{nr|45}}Свою единственную встретил
На местной речке наш герой
И между тем подумал сразу,
Что, может быть, другому разу
В ближайшем быть не суждено,
{{nr|50}}А им давно всё решено,
То будь что будет, пусть решает
Судьба-злодейка за него,
А он от сердца своего
Ей руку дружбы предлагает;
{{nr|55}}Обдумав план свой в меру сил,
Он к исполненью приступил.  

{{poem-section|5&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Герой наш был рождён в деревне
И, повзрослев, уж был готов
Постичь крестьянский опыт древний,
{{nr|60}}Кормивший дедов и отцов;
Но тут военные невзгоды
Привычные взломали годы
Отец погиб, и по пятам  
В семью явилась нищета;
{{nr|65}}И наш герой, в сиротской доле,
Хлебнувший горького с лишком,
Ходил в лаптях и босиком,     
За колоски был бит на поле,
Учился в школе, голодал,
{{nr|70}}О сытом времени мечтал.

{{poem-section|6}}
Война закончилась, но мало
Что изменялось для села:
Страна, как прежде, голодала
И долю лучшую ждала;
{{nr|75}}Колхозник, получая крохи,
Платил немалые налоги
С того, что на пределе сил
Сам для себя производил.
Мать, видя, что без голодовки
{{nr|80}}Им с сыном впредь не обойтись,
В дорогу быстро собрались
И укатили по вербовке
В российскую глухую ширь,
Махнув в далёкую Сибирь.

{{poem-section|7}}
{{nr|85}}В Сибири комнатку в бараке
Им вскоре дали и за дни
Платили денежные знаки –
Дензнаки, а не трудодни!
И выходило, хоть немного,    
{{nr|90}}И жили бедно и  убого,
Но стал намного ярче день,
Не облачённый в трудодень.
Сергей, так назовём героя,
Окончил школу между тем,
{{nr|95}}Не увлечён пока ничем,
И планов никаких не строя,
Стоял на правильном пути,
Стараясь в армию пойти.

{{poem-section|8&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Он, прослужил в полку два года,
{{nr|100}}Учился защищать страну,  
На третий год в составе взвода
Отправлен был на целину,
Где на пути к заветной цели
Хиты от Пахмутовой пели,
{{nr|105}}Где, отгоняя песней дрожь,
В палатках грелась молодёжь,
И дело делалось наскоком
Не подготовив ни токов,
Ни сортировок, ни складов, –
{{nr|110}}И результаты вышли боком,
Как и бывает суждено
Сгноили первое зерно.

{{poem-section|9&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Писал Бараев-академик,
Предупреждая всех о том, 
{{nr|115}}Что мы, затратив много денег,
Загубим тонкий чернозём;
Но власть, зажав порывом уши,
Живя мечтой о жизни лучшей,
Как будто растеряла ум;
{{nr|120}}И по державе гвалт и шум
Звучал из каждого окошка;
И видеть, что пришла беда,
Смогли немногие тогда,
Когда очухались немножко;
{{nr|125}}Но большинство, замылив взор,
Беды не видят до сих пор.

{{poem-section|10}}
Потом подули суховеи,
Устроив ночи белым днём,
И как коварные злодеи
{{nr|130}}В овраги сдули чернозём,
И так же, к горю безучастны,
Труд превратили в труд напрасный,
И целина из целины
Прорехой стала для страны.
{{nr|135}}Меж тем армейские три года,
Которые служил Сергей,
И для него и для друзей
Кончались – их ждала свобода:
Семья, завод, гражданский труд
{{nr|140}}И, вероятно, институт.
  
{{poem-section|11&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Домой Сергею не хотелось
Недавно замуж вышла мать,
Да и Сергею не терпелось
Места другие повидать, 
{{nr|145}}И он решил совместно с другом
Махнуть, как птицы, ближе к югу,
Осуществить свою мечту
И посетить Алма-Ату, 
Где жизнь была теплей и хлебней;
{{nr|150}}Взойти на горные хребты,
Взглянуть на степи с высоты
И воздух чище и целебней,
Который бездна создала, 
Вдохнуть на уровне орла.
 
{{poem-section|12}}
{{nr|155}}В те дни в столице Казахстана
Работ везде невпроворот,
Страна жила мечтой желанной,
Со всех сторон спешил народ:
Из Украины, с Дона, с Волги 
{{nr|160}}Съезжались, строили посёлки,
Склады, дороги, как всегда –  
Вперёд, с прицелом на года.
Там у строительного треста
Среди простых рабочих дел, 
{{nr|165}}Которыми Сергей владел,
Нашлось и для Сергея место,
И в общежитии кровать,
Где можно было проживать.

{{poem-section|13&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Тогда ж был вновь открыт Есенин,
{{nr|170}}И от советской шелухи
Внезапно юноши подсели         
На откровенные стихи;
И наш герой не собирался
Быть в стороне, и сам пытался,
{{nr|175}}Хоть это было нелегко,
Вживаться в рифмы глубоко;
И прилагал ещё старанье, 
Заочно в техникум пойти,
Профессию приобрести
{{nr|180}}И получить образованье,
Чтоб, получив диплом, потом
Порвать с лопатой и кайлом.

{{poem-section|14}}
Трудясь усердно дни и ночи,
В учёбе не жалея сил,
{{nr|185}}Сергей свой техникум закончил
И вскоре должность получил.
Зарплата, правда, не особо, 
Но ежели с женою оба
Зарплату будут получать,
{{nr|190}}То жизнь совместную начать
Не просто  будет, но возможно
(Ведь в довершении к тому
Давали комнату ему). 
Пусть жизнь сначала будет сложной,
{{nr|195}}И дни нелёгкие их ждут,
Но так в Союзе все живут.
          
{{poem-section|15}}
В Союзе скромною зарплатой
Всегда оплачивали труд,
И люди жили небогато
{{nr|200}}И ждали день, когда дадут
Свою квартиру в новостройке,
Чтоб с общежитской старой койки,
За годы выстрадав с трудом,
Переселиться в новый дом.
{{nr|205}}Сергей, конечно, без сомненья,
Томясь от скуки в вечера,
Решил, что повернуть пора
Без ропота и сожаленья 
Свой быт в иную колею
{{nr|210}}И обрести свою семью.
         
{{poem-section|16}}
Раздевшись и остыв немного,
Как поредел девичий круг,
С надеждой, верой и тревогой
Подплыл он к девушке, и вдруг,
{{nr|215}}На радость и на удивленье,
Не повстречал сопротивленье,
И на вопрос сходить в кино,
Как ожидаемый давно,
Она ответила с участьем.
{{nr|220}}Обговорили день и час
Для встречи в следующий раз,
И вот уже, гонимый счастьем,
Он поспешил к себе домой,
Чтоб ждать ближайший выходной.

{{poem-section|17}}
{{nr|225}}Как тягостно нам ожиданье,
Как рвётся сердце из груди,
Когда назначено свиданье,
А время шепчет: «Погоди,
Ещё не срок для дел сердечных,
{{nr|230}}Ещё есть много бесконечных
Других немаловажных дел,
Которых сделать не успел,–
Дел, что мешая словно путы,
Преградой вечною встают
{{nr|235}}И жить спокойно не дают».
И тягостно идут минуты,
Сомнений множа тесный круг,
И дело валится из рук.

{{poem-section|18&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
С тех пор, оставив ради встречи
{{nr|240}}Кварталов давящую власть,
Его гнала в субботний вечер
Любовь, как роковая страсть,
Туда, где, меж берёз блуждая,
Скучала нимфа молодая,
{{nr|245}}Нетерпелива и мила,
И с детской радостью ждала
Его приход, и всё смотрела
Нетерпеливо, как укор,
Тревожный обращая взор
{{nr|250}}В ту даль, где под горой блестела
Бегущая издалека
Их подружившая река.

{{poem-section|19&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Подруги плавные обводы,
Любимых глаз счастливый свет,
{{nr|255}}Волшебниц пламенные годы
Милей которых в мире нет,  
Зов полноты прелестной женской,
Приятность жизни деревенской,
Знакомый быт простых людей
{{nr|260}}Его тянули властно к ней,
Тот сладкий миг предполагая,
Когда в укромной тишине,
Оставшись с ним наедине,
Застенчива, полунагая,
{{nr|265}}Истомой сладостной пьяна,
Ему доверится она.

{{poem-section|20}}
Когда мы любим, если честно
Признаться без обиняков,	
Нам всё бывает интересно:
{{nr|270}}И половодье скучных слов,
И невесёлые досуги,
И назидательность подруги,
И возмутительный для нас
Ревнивый взгляд пытливых глаз.
{{nr|275}}Биологическое поле
И свежих мыслей недочёт
Ещё сильнее нас влечёт 
К своей любимой поневоле:
Нам очень нравится хотеть
{{nr|280}}Такой игрушкою владеть.

{{poem-section| 21}}
Оставим прелести любимой,
Тревоги, вздохи на скамье,
Печаль тоски неутолимой
И перейдём к её семье.
{{nr|285}}Подруга честью дорожила,
К нему в объятья не спешила,
В отличие от городских –
Весёлых, шумных, разбитных 
И жаждущих уединенья, –
{{nr|290}}Была решимости полна,
В его объятьях холодна,
Но не без страсти и волненья
Домой настойчиво звала
И вскоре в круг семьи ввела.
   
{{poem-section|22}}
{{nr|295}}Семья подруги состояла 
Из пятерых (для той поры
Не слишком много и не мало);
Детей в ней было – три сестры.
Отец их раньше пил немного,
{{nr|300}}И мать, не чувствуя тревогу,
Хотела сына, но, увы,
Не прыгнешь выше головы.
Сестрёнки были помоложе
И тоже были хороши:
{{nr|305}}Румяны, веселы, свежи,  
На выданье, скучали тоже
В начале зрелого пути,
Но замуж некуда идти.

{{poem-section|23}}     
Лишённый собственности частной
{{nr|310}}Российский трудовой мужик,
На жизнь взирая безучастно,
За шесть десятилетий сник,
Себя бездарностью поставил
И только там себе оставил
{{nr|315}}Изобретательность и стать,
Где можно выпивку достать.
Отец семьи жил без заботы,
В попойках время проводил
И постоянно приходил
{{nr|320}}Домой «чуть тёпленьким» с работы,
На плечи женщин бросив дом,
И мать хозяйничала в нём.
 
{{poem-section| 24&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Для дочерей своих о брате
Мечтавшая когда-то мать,
{{nr|325}}Трудясь на мясокомбинате,
Как все, старалась воровать,
(Так в бытность прежнюю считалось:
Брать, как своё, и не стеснялась);
Но воровство и ложь всегда,
{{nr|330}}Как камень каплями вода,
Точила совесть, и черствела
Душа людская в глубине;
И где-то там, на самом дне
Огрубевала, и чернела,
{{nr|335}}И, помрачневшая, потом
Мертвела, полнясь общим злом.

{{poem-section|25}}
Авторитет не беспристрастно
Блюдя в семейном очаге,
Мать дом вела на твёрдой, властной,
{{nr|340}}Отнюдь не дружеской ноге;
И дочки, зная мамин норов
И избегая ссор и споров,
Старались не дерзить и льстить,
Чтоб только маме угодить.
{{nr|345}}Она же, как того хотела,
Не руководствуясь умом,
Всегда стояла на своём,
Но мужа-пьяницу жалела,
Авторитет его щадя,
{{nr|350}}Как шаловливое дитя.

{{poem-section|26}}
Когда мужских работ касалось,
Тогда, наряд дав мужу, мать
Обыкновенно чертыхалась
И шла бутылку занимать.
{{nr|355}}Без доброй выпивки в начале
«Дела» бессовестно скучали,
И, рассердившись, мать со зла
Супруга пьяницей звала
И поносила бранным словом,
{{nr|360}}Ворчала, что весь дом на ней,
Что не стыдится он людей 
И что живёт на всём готовом;
И если б не её хлеб-соль,
Давно б издох он, круглый ноль.
 
{{poem-section| 27}}
{{nr|365}}При той системе власти косной
У города и у села
Повсюду техника колхозной
Иль государственной была;
Но в жизни частной где-то надо
{{nr|370}}Вспахать участок за оградой,
Кому-то сено привезти,
Кому-то воду подвести – 
Всё одинаково ценилось.
Наградой за калымный труд
{{nr|375}}Была валюта из валют – 
За всё бутылками платилось;
В таком раскладе, что ни год,
Спивался больше наш народ.

{{poem-section|28}}
Теперь старушки вспоминают
{{nr|380}}Те времена, что отошли,
И за работу вынимают
Уж не бутылки, а рубли,
И чаще охают: «О боже,
Насколько стало всё дороже!»
{{nr|385}} А тракторист наперечёт
Им предъявляет свой расчёт.
Он стал рачителен и жаден,
Свой личный трактор бережёт,
Поскольку им одним живёт,
{{nr|390}}В работе трезв и аккуратен – 
Не вылезает чуть живой, 
Приехав вечером домой. 

{{poem-section|29}}
В деревне парни предавались
Обычной радости мужской,
{{nr|395}}И многие уже спивались
К исходу жизни холостой.
Большой до выпивки охотник
Муж не отец и не работник,
А так: позор и пустота –
{{nr|400}}Одна для женщин маята.
Обдумав всё и так и эдак:
Какой он муж, отец какой?
И наконец махнув рукой,
Решались замуж напоследок, 
{{nr|405}}Пока с ним, Господи прости,
Ребёнка можно завести. 

{{poem-section|30}}
Читатель, видимо, заметит:
«Сатирик-де перехватил», – 
В штыки мою поэму встретит,
{{nr|410}}Стремясь, насколько хватит сил,
Доказывать, как мне известно,
Недоказуемое честно,
Настойчиво опровергать…
А мне хотелось вам сказать:
{{nr|415}}«Товарищи, не торопитесь,
Учтите слёзы матерей
За их потерянных детей
И в жизнь попристальней вглядитесь,
И вы найдёте массу в ней
{{nr|420}}До скотства спившихся парней».
            
{{poem-section| 31&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Поэта, было, поразила
Покорность рабская детей,
Но чувство волю усыпило,
И под давлением страстей,
{{nr|425}}Оставив робкое сомненье,
Он вскоре сделал предложенье,
Уже заранее счастлив,
Жизнь холостяцкую запив
У тёщи крепким самогоном,
{{nr|430}}Спокойно с прошлым распростясь
И сладко в думу погрузясь,
Как в будущем неотдалённом
В общаге, в комнатке одной,
Он заживёт вдвоём с женой.

{{poem-section| 32&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|435}}Социализм по части быта
(Квартиры, мебели, одежд)
Для многих был мечтой разбитой,
Порой крушения надежд,
Особенно для молодёжи,
{{nr|440}}Которая ещё не может
Ни унижаться, ни просить
И хочет стойко выносить
Романтику в её юродстве,
Презрев в себе, как кабалу,
{{nr|445}}Зов по уюту и теплу;
Но наш герой на производстве
Двенадцать метров получил
И тем весьма доволен был. 

{{poem-section| 33}}
Но счастье явно не сложилось,
{{nr|450}}Их жизнь нелёгкая ждала:
Жена по маме тяготилась
И быт наладить не смогла.
Сознаньем дочери несчастной
И здесь распоряжаясь властно,
{{nr|455}}Не собиралась уступать
Ему дитя родное мать.
Жена же в случае размолвки,
Ребёнка захватив с собой,
В деревню ехала домой;
{{nr|460}}И не однажды вечер долгий
Он одиноко коротал
И всё на свете проклинал.

{{poem-section| 34}}
На нашу боль и наше горе,
Как не прискорбно это нам,
{{nr|465}}Мы с неохотой смотрим в корень
И всё глазеем по верхам.
Когда какой поэт влюблённый
Свой ум тревогой отдалённой
По доброй воле утомлял,
{{nr|470}}Кто без надежды предрекал
Себе недобрую кончину;
Уверовав в благой совет,
Бросался бы в пучину бед
И не отыскивал причину
{{nr|475}}В любой зацепке, что как раз
Устраивает больше нас?

{{poem-section| 35}}
Мир тускловат, как позолота
Осыплется с его лица,
Вас встретит маска идиота,
{{nr|480}}Упрямца или наглеца.
Порой до глупости упрямы
Бывают дочери и мамы,
И никаких весомых слов,
С их лиц срывающих покров,
{{nr|485}}Найти в природе невозможно.
Кто знает, что они хотят,
Когда те глупости твердят,
Когда они радеют ложно
О том, чтоб в лепете молвы
{{nr|490}}Они казались бы правы.

{{poem-section| 36}}
Ох, нам уж эти тёщи-мамы!
Но где жену без мамы взять?
Не то, увы, семейной драмы 
Вам ни за что не избежать. 
{{nr|495}}В наш век бессовестный и вздорный
С настойчивостью непокорной
Она не будет уставать
На ушко дочери шептать,
Что у неё свои заботы,
{{nr|500}}Что от усталости, без сна
Буквально валится она,
Что кроме дома и работы
Муж должен ей стирать бельё
И не касаться до неё.

{{poem-section| 37}}
{{nr|505}}Всё было так: осколок счастья,
Любовью созданный устой,
По произволу самовластья 
Упрямой женщины пустой
Разрушен был, и не впервые.
{{nr|510}}Гляжу я на тебя, Россия,
И тоже хочется сказать:
Умом Россию не понять&lt;ref&gt;Строка из стихотворения Ф. И. Тютчева.&lt;/ref&gt;
Увещевать её – пустое;
(Наверно, так  заведено:
{{nr|515}}Мы говорим всегда одно,
А думаем совсем другое);
И  верить: «Мысль твоя без зла
Двояко понята была». 
|2019}}

{{примечания|title=}}

{{VRTS|2026041410012244| Лицензия=dual}}

[[Категория: Русская поэзия]]
[[Категория: Николай Александрович Ивлеев]]</text>
      <sha1>liese84bt6a6php5y56fmb4jwv0ltfi</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713456</id>
      <parentid>5713454</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T11:51:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Заменил арабские цифры на латинские</comment>
      <origin>5713456</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="28604" sha1="53ig37bga41hfehrfbfhdvacig3irqf" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ           = Короткий роман
| АВТОР              = Николай Александрович Ивлеев
| ИСТОЧНИК           = ''Николай Ивлеев''.  Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 40. – ISBN 978-5-00143-050-6.
| ПРЕДЫДУЩИЙ         = [[Перестроечный синдром (Ивлеев) | Перестроечный синдром]]
| СЛЕДУЮЩИЙ          =  [[Сказка о генсеке (Ивлеев) | Сказка о генсеке ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ    =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ    = 2019
}}

{{v|Короткий роман|
{{poem-section|Вступление}}
Окинув в нашем веке взглядом
Больших поэтов и таких,
Кто с ними был по рангу рядом,
И, не найдя приличный стих
Во всех собраниях у них,
Написанный строфой по десять,
Стремясь свою способность взвесить,
Достойный дать себе ответ:
Какой я осенён звездою,
Что я умею, как поэт,
И, как поэт, чего я стою;
Пролить на то надежды свет,
Что в глубине души таилось
И для потомков сохранилось
В чреде глухих советских лет; 
И веку должное отдать
Каким-нибудь живым примером,
Решил: «Онегина» размером
Свою поэму написать.

{{poem-section|I&lt;ref name=&quot;op&quot;&gt;Строфы, написанные одним предложением. &lt;/ref&gt;}}
Устав от общежитских коек,
Чаёв, кефиров и котлет 
И разорительных попоек,
Ещё не признанный поэт, 
{{nr|5}}Однажды летнею порою
На местной речке, под горою,
От городка невдалеке,
На остывающем песке,
В вечернем приглушённом свете
{{nr|10}}Свой несравненный идеал,
Который мысленно создал,
В кругу девчоночьем приметил
И, тайной страсти не тая,
Подумал: «Вот судьба моя».

{{poem-section|II&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|15}}Природой, свыше вдохновлённой,
Лихие знавшей времена,
Душе таинственной, влюблённой
Примета верная дана
По сумме черт неуловимых
{{nr|20}}Определять своих любимых,
С кем было бы легко в пути
Бок о бок не стыдясь идти,
Прощать поступок своевольный,
Спешить навстречу воле злой,
{{nr|25}}Мириться с милой кабалой,
Идя на подвиг добровольный,
И верным быть всегда одной,
В конце концов назвав женой.

{{poem-section|III}}
Но и текущей жизни скука,
{{nr|30}}Как и влечение к труду,
При выборе по сердцу друга
Всегда содержатся в виду.
И только образ отдалённый,
В сознании запечатлённый
{{nr|35}}Твоей единственной, одной
Означится перед тобой
Своей заветной стороною,
Какой-то милой и простой
Одной-единственной чертой
{{nr|40}}Иль даже чёрточкой одною,
Как наше сердце, вспыхнув вдруг,
Подскажет нежно: «Вот твой друг».
 
{{poem-section|IV&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Вот так в одном счастливом лете
На пляже душною порой
{{nr|45}}Свою единственную встретил
На местной речке наш герой
И между тем подумал сразу,
Что, может быть, другому разу
В ближайшем быть не суждено,
{{nr|50}}А им давно всё решено,
То будь что будет, пусть решает
Судьба-злодейка за него,
А он от сердца своего
Ей руку дружбы предлагает;
{{nr|55}}Обдумав план свой в меру сил,
Он к исполненью приступил.  

{{poem-section|V&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Герой наш был рождён в деревне
И, повзрослев, уж был готов
Постичь крестьянский опыт древний,
{{nr|60}}Кормивший дедов и отцов;
Но тут военные невзгоды
Привычные взломали годы
Отец погиб, и по пятам  
В семью явилась нищета;
{{nr|65}}И наш герой, в сиротской доле,
Хлебнувший горького с лишком,
Ходил в лаптях и босиком,     
За колоски был бит на поле,
Учился в школе, голодал,
{{nr|70}}О сытом времени мечтал.

{{poem-section|VI}}
Война закончилась, но мало
Что изменялось для села:
Страна, как прежде, голодала
И долю лучшую ждала;
{{nr|75}}Колхозник, получая крохи,
Платил немалые налоги
С того, что на пределе сил
Сам для себя производил.
Мать, видя, что без голодовки
{{nr|80}}Им с сыном впредь не обойтись,
В дорогу быстро собрались
И укатили по вербовке
В российскую глухую ширь,
Махнув в далёкую Сибирь.

{{poem-section|VII}}
{{nr|85}}В Сибири комнатку в бараке
Им вскоре дали и за дни
Платили денежные знаки –
Дензнаки, а не трудодни!
И выходило, хоть немного,    
{{nr|90}}И жили бедно и  убого,
Но стал намного ярче день,
Не облачённый в трудодень.
Сергей, так назовём героя,
Окончил школу между тем,
{{nr|95}}Не увлечён пока ничем,
И планов никаких не строя,
Стоял на правильном пути,
Стараясь в армию пойти.

{{poem-section|VIII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Он, прослужил в полку два года,
{{nr|100}}Учился защищать страну,  
На третий год в составе взвода
Отправлен был на целину,
Где на пути к заветной цели
Хиты от Пахмутовой пели,
{{nr|105}}Где, отгоняя песней дрожь,
В палатках грелась молодёжь,
И дело делалось наскоком
Не подготовив ни токов,
Ни сортировок, ни складов, –
{{nr|110}}И результаты вышли боком,
Как и бывает суждено
Сгноили первое зерно.

{{poem-section|IX&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Писал Бараев-академик,
Предупреждая всех о том, 
{{nr|115}}Что мы, затратив много денег,
Загубим тонкий чернозём;
Но власть, зажав порывом уши,
Живя мечтой о жизни лучшей,
Как будто растеряла ум;
{{nr|120}}И по державе гвалт и шум
Звучал из каждого окошка;
И видеть, что пришла беда,
Смогли немногие тогда,
Когда очухались немножко;
{{nr|125}}Но большинство, замылив взор,
Беды не видят до сих пор.

{{poem-section|X}}
Потом подули суховеи,
Устроив ночи белым днём,
И как коварные злодеи
{{nr|130}}В овраги сдули чернозём,
И так же, к горю безучастны,
Труд превратили в труд напрасный,
И целина из целины
Прорехой стала для страны.
{{nr|135}}Меж тем армейские три года,
Которые служил Сергей,
И для него и для друзей
Кончались – их ждала свобода:
Семья, завод, гражданский труд
{{nr|140}}И, вероятно, институт.
  
{{poem-section|XI&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Домой Сергею не хотелось
Недавно замуж вышла мать,
Да и Сергею не терпелось
Места другие повидать, 
{{nr|145}}И он решил совместно с другом
Махнуть, как птицы, ближе к югу,
Осуществить свою мечту
И посетить Алма-Ату, 
Где жизнь была теплей и хлебней;
{{nr|150}}Взойти на горные хребты,
Взглянуть на степи с высоты
И воздух чище и целебней,
Который бездна создала, 
Вдохнуть на уровне орла.
 
{{poem-section|XII}}
{{nr|155}}В те дни в столице Казахстана
Работ везде невпроворот,
Страна жила мечтой желанной,
Со всех сторон спешил народ:
Из Украины, с Дона, с Волги 
{{nr|160}}Съезжались, строили посёлки,
Склады, дороги, как всегда –  
Вперёд, с прицелом на года.
Там у строительного треста
Среди простых рабочих дел, 
{{nr|165}}Которыми Сергей владел,
Нашлось и для Сергея место,
И в общежитии кровать,
Где можно было проживать.

{{poem-section|XIII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Тогда ж был вновь открыт Есенин,
{{nr|170}}И от советской шелухи
Внезапно юноши подсели         
На откровенные стихи;
И наш герой не собирался
Быть в стороне, и сам пытался,
{{nr|175}}Хоть это было нелегко,
Вживаться в рифмы глубоко;
И прилагал ещё старанье, 
Заочно в техникум пойти,
Профессию приобрести
{{nr|180}}И получить образованье,
Чтоб, получив диплом, потом
Порвать с лопатой и кайлом.

{{poem-section|XIV}}
Трудясь усердно дни и ночи,
В учёбе не жалея сил,
{{nr|185}}Сергей свой техникум закончил
И вскоре должность получил.
Зарплата, правда, не особо, 
Но ежели с женою оба
Зарплату будут получать,
{{nr|190}}То жизнь совместную начать
Не просто  будет, но возможно
(Ведь в довершении к тому
Давали комнату ему). 
Пусть жизнь сначала будет сложной,
{{nr|195}}И дни нелёгкие их ждут,
Но так в Союзе все живут.
          
{{poem-section|XV}}
В Союзе скромною зарплатой
Всегда оплачивали труд,
И люди жили небогато
{{nr|200}}И ждали день, когда дадут
Свою квартиру в новостройке,
Чтоб с общежитской старой койки,
За годы выстрадав с трудом,
Переселиться в новый дом.
{{nr|205}}Сергей, конечно, без сомненья,
Томясь от скуки в вечера,
Решил, что повернуть пора
Без ропота и сожаленья 
Свой быт в иную колею
{{nr|210}}И обрести свою семью.
         
{{poem-section|XVI}}
Раздевшись и остыв немного,
Как поредел девичий круг,
С надеждой, верой и тревогой
Подплыл он к девушке, и вдруг,
{{nr|215}}На радость и на удивленье,
Не повстречал сопротивленье,
И на вопрос сходить в кино,
Как ожидаемый давно,
Она ответила с участьем.
{{nr|220}}Обговорили день и час
Для встречи в следующий раз,
И вот уже, гонимый счастьем,
Он поспешил к себе домой,
Чтоб ждать ближайший выходной.

{{poem-section|XVII}}
{{nr|225}}Как тягостно нам ожиданье,
Как рвётся сердце из груди,
Когда назначено свиданье,
А время шепчет: «Погоди,
Ещё не срок для дел сердечных,
{{nr|230}}Ещё есть много бесконечных
Других немаловажных дел,
Которых сделать не успел,–
Дел, что мешая словно путы,
Преградой вечною встают
{{nr|235}}И жить спокойно не дают».
И тягостно идут минуты,
Сомнений множа тесный круг,
И дело валится из рук.

{{poem-section|XVIII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
С тех пор, оставив ради встречи
{{nr|240}}Кварталов давящую власть,
Его гнала в субботний вечер
Любовь, как роковая страсть,
Туда, где, меж берёз блуждая,
Скучала нимфа молодая,
{{nr|245}}Нетерпелива и мила,
И с детской радостью ждала
Его приход, и всё смотрела
Нетерпеливо, как укор,
Тревожный обращая взор
{{nr|250}}В ту даль, где под горой блестела
Бегущая издалека
Их подружившая река.

{{poem-section|XIX&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Подруги плавные обводы,
Любимых глаз счастливый свет,
{{nr|255}}Волшебниц пламенные годы
Милей которых в мире нет,  
Зов полноты прелестной женской,
Приятность жизни деревенской,
Знакомый быт простых людей
{{nr|260}}Его тянули властно к ней,
Тот сладкий миг предполагая,
Когда в укромной тишине,
Оставшись с ним наедине,
Застенчива, полунагая,
{{nr|265}}Истомой сладостной пьяна,
Ему доверится она.

{{poem-section|XX}}
Когда мы любим, если честно
Признаться без обиняков,	
Нам всё бывает интересно:
{{nr|270}}И половодье скучных слов,
И невесёлые досуги,
И назидательность подруги,
И возмутительный для нас
Ревнивый взгляд пытливых глаз.
{{nr|275}}Биологическое поле
И свежих мыслей недочёт
Ещё сильнее нас влечёт 
К своей любимой поневоле:
Нам очень нравится хотеть
{{nr|280}}Такой игрушкою владеть.

{{poem-section|XXI}}
Оставим прелести любимой,
Тревоги, вздохи на скамье,
Печаль тоски неутолимой
И перейдём к её семье.
{{nr|285}}Подруга честью дорожила,
К нему в объятья не спешила,
В отличие от городских –
Весёлых, шумных, разбитных 
И жаждущих уединенья, –
{{nr|290}}Была решимости полна,
В его объятьях холодна,
Но не без страсти и волненья
Домой настойчиво звала
И вскоре в круг семьи ввела.
   
{{poem-section|XXII}}
{{nr|295}}Семья подруги состояла 
Из пятерых (для той поры
Не слишком много и не мало);
Детей в ней было – три сестры.
Отец их раньше пил немного,
{{nr|300}}И мать, не чувствуя тревогу,
Хотела сына, но, увы,
Не прыгнешь выше головы.
Сестрёнки были помоложе
И тоже были хороши:
{{nr|305}}Румяны, веселы, свежи,  
На выданье, скучали тоже
В начале зрелого пути,
Но замуж некуда идти.

{{poem-section|XXIII}}     
Лишённый собственности частной
{{nr|310}}Российский трудовой мужик,
На жизнь взирая безучастно,
За шесть десятилетий сник,
Себя бездарностью поставил
И только там себе оставил
{{nr|315}}Изобретательность и стать,
Где можно выпивку достать.
Отец семьи жил без заботы,
В попойках время проводил
И постоянно приходил
{{nr|320}}Домой «чуть тёпленьким» с работы,
На плечи женщин бросив дом,
И мать хозяйничала в нём.
 
{{poem-section|XXIV&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Для дочерей своих о брате
Мечтавшая когда-то мать,
{{nr|325}}Трудясь на мясокомбинате,
Как все, старалась воровать,
(Так в бытность прежнюю считалось:
Брать, как своё, и не стеснялась);
Но воровство и ложь всегда,
{{nr|330}}Как камень каплями вода,
Точила совесть, и черствела
Душа людская в глубине;
И где-то там, на самом дне
Огрубевала, и чернела,
{{nr|335}}И, помрачневшая, потом
Мертвела, полнясь общим злом.

{{poem-section|XXV}}
Авторитет не беспристрастно
Блюдя в семейном очаге,
Мать дом вела на твёрдой, властной,
{{nr|340}}Отнюдь не дружеской ноге;
И дочки, зная мамин норов
И избегая ссор и споров,
Старались не дерзить и льстить,
Чтоб только маме угодить.
{{nr|345}}Она же, как того хотела,
Не руководствуясь умом,
Всегда стояла на своём,
Но мужа-пьяницу жалела,
Авторитет его щадя,
{{nr|350}}Как шаловливое дитя.

{{poem-section|XXVI}}
Когда мужских работ касалось,
Тогда, наряд дав мужу, мать
Обыкновенно чертыхалась
И шла бутылку занимать.
{{nr|355}}Без доброй выпивки в начале
«Дела» бессовестно скучали,
И, рассердившись, мать со зла
Супруга пьяницей звала
И поносила бранным словом,
{{nr|360}}Ворчала, что весь дом на ней,
Что не стыдится он людей 
И что живёт на всём готовом;
И если б не её хлеб-соль,
Давно б издох он, круглый ноль.
 
{{poem-section|XXVII}}
{{nr|365}}При той системе власти косной
У города и у села
Повсюду техника колхозной
Иль государственной была;
Но в жизни частной где-то надо
{{nr|370}}Вспахать участок за оградой,
Кому-то сено привезти,
Кому-то воду подвести – 
Всё одинаково ценилось.
Наградой за калымный труд
{{nr|375}}Была валюта из валют – 
За всё бутылками платилось;
В таком раскладе, что ни год,
Спивался больше наш народ.

{{poem-section|XXVIII}}
Теперь старушки вспоминают
{{nr|380}}Те времена, что отошли,
И за работу вынимают
Уж не бутылки, а рубли,
И чаще охают: «О боже,
Насколько стало всё дороже!»
{{nr|385}} А тракторист наперечёт
Им предъявляет свой расчёт.
Он стал рачителен и жаден,
Свой личный трактор бережёт,
Поскольку им одним живёт,
{{nr|390}}В работе трезв и аккуратен – 
Не вылезает чуть живой, 
Приехав вечером домой. 

{{poem-section|XXIX}}
В деревне парни предавались
Обычной радости мужской,
{{nr|395}}И многие уже спивались
К исходу жизни холостой.
Большой до выпивки охотник
Муж не отец и не работник,
А так: позор и пустота –
{{nr|400}}Одна для женщин маята.
Обдумав всё и так и эдак:
Какой он муж, отец какой?
И наконец махнув рукой,
Решались замуж напоследок, 
{{nr|405}}Пока с ним, Господи прости,
Ребёнка можно завести. 

{{poem-section|XXX}}
Читатель, видимо, заметит:
«Сатирик-де перехватил», – 
В штыки мою поэму встретит,
{{nr|410}}Стремясь, насколько хватит сил,
Доказывать, как мне известно,
Недоказуемое честно,
Настойчиво опровергать…
А мне хотелось вам сказать:
{{nr|415}}«Товарищи, не торопитесь,
Учтите слёзы матерей
За их потерянных детей
И в жизнь попристальней вглядитесь,
И вы найдёте массу в ней
{{nr|420}}До скотства спившихся парней».
            
{{poem-section|XXXI&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Поэта, было, поразила
Покорность рабская детей,
Но чувство волю усыпило,
И под давлением страстей,
{{nr|425}}Оставив робкое сомненье,
Он вскоре сделал предложенье,
Уже заранее счастлив,
Жизнь холостяцкую запив
У тёщи крепким самогоном,
{{nr|430}}Спокойно с прошлым распростясь
И сладко в думу погрузясь,
Как в будущем неотдалённом
В общаге, в комнатке одной,
Он заживёт вдвоём с женой.

{{poem-section|XXXII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|435}}Социализм по части быта
(Квартиры, мебели, одежд)
Для многих был мечтой разбитой,
Порой крушения надежд,
Особенно для молодёжи,
{{nr|440}}Которая ещё не может
Ни унижаться, ни просить
И хочет стойко выносить
Романтику в её юродстве,
Презрев в себе, как кабалу,
{{nr|445}}Зов по уюту и теплу;
Но наш герой на производстве
Двенадцать метров получил
И тем весьма доволен был. 

{{poem-section|XXXIII}}
Но счастье явно не сложилось,
{{nr|450}}Их жизнь нелёгкая ждала:
Жена по маме тяготилась
И быт наладить не смогла.
Сознаньем дочери несчастной
И здесь распоряжаясь властно,
{{nr|455}}Не собиралась уступать
Ему дитя родное мать.
Жена же в случае размолвки,
Ребёнка захватив с собой,
В деревню ехала домой;
{{nr|460}}И не однажды вечер долгий
Он одиноко коротал
И всё на свете проклинал.

{{poem-section|XXXIV}}
На нашу боль и наше горе,
Как не прискорбно это нам,
{{nr|465}}Мы с неохотой смотрим в корень
И всё глазеем по верхам.
Когда какой поэт влюблённый
Свой ум тревогой отдалённой
По доброй воле утомлял,
{{nr|470}}Кто без надежды предрекал
Себе недобрую кончину;
Уверовав в благой совет,
Бросался бы в пучину бед
И не отыскивал причину
{{nr|475}}В любой зацепке, что как раз
Устраивает больше нас?

{{poem-section|XXXV}}
Мир тускловат, как позолота
Осыплется с его лица,
Вас встретит маска идиота,
{{nr|480}}Упрямца или наглеца.
Порой до глупости упрямы
Бывают дочери и мамы,
И никаких весомых слов,
С их лиц срывающих покров,
{{nr|485}}Найти в природе невозможно.
Кто знает, что они хотят,
Когда те глупости твердят,
Когда они радеют ложно
О том, чтоб в лепете молвы
{{nr|490}}Они казались бы правы.

{{poem-section|XXXVI}}
Ох, нам уж эти тёщи-мамы!
Но где жену без мамы взять?
Не то, увы, семейной драмы 
Вам ни за что не избежать. 
{{nr|495}}В наш век бессовестный и вздорный
С настойчивостью непокорной
Она не будет уставать
На ушко дочери шептать,
Что у неё свои заботы,
{{nr|500}}Что от усталости, без сна
Буквально валится она,
Что кроме дома и работы
Муж должен ей стирать бельё
И не касаться до неё.

{{poem-section|XXXVII}}
{{nr|505}}Всё было так: осколок счастья,
Любовью созданный устой,
По произволу самовластья 
Упрямой женщины пустой
Разрушен был, и не впервые.
{{nr|510}}Гляжу я на тебя, Россия,
И тоже хочется сказать:
Умом Россию не понять&lt;ref&gt;Строка из стихотворения Ф. И. Тютчева.&lt;/ref&gt;
Увещевать её – пустое;
(Наверно, так  заведено:
{{nr|515}}Мы говорим всегда одно,
А думаем совсем другое);
И  верить: «Мысль твоя без зла
Двояко понята была». 
|2019}}

{{примечания|title=}}

{{VRTS|2026041410012244| Лицензия=dual}}

[[Категория: Русская поэзия]]
[[Категория: Николай Александрович Ивлеев]]</text>
      <sha1>53ig37bga41hfehrfbfhdvacig3irqf</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Времена года (Ивлеев)/Часть I</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1221096</id>
    <revision>
      <id>5713459</id>
      <parentid>5710182</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T11:57:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Исправил номер строфы</comment>
      <origin>5713459</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="25710" sha1="6ko6xatpukxgdlc7iuje4r1ck70l361" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР               = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ            = Времена года. Поэма в 4 частях
| ИСТОЧНИК            = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 90. – ISBN 978-5-00143-050-6.
| ПРЕДЫДУЩИЙ          = [[Сказка о генсеке (Ивлеев)| Сказка о генсеке ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ           = [[Времена года (Ивлеев)/Часть II| Времена года. Часть II]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ     =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ     = 2019
}}   
{{v|Часть I|
{{poem-section|I|}}
Ночное бденье непогоды,
Метели шум и ветра вой –
Издёвка ветреной природы
Над промороженной землёй,
{{nr|5}}Сменилось звонкой тишиною
Под сладко дремлющей луною,
На местность льющей слабый свет
Мерцаньем призрачным комет.
Свет медленно с небес струится,
{{nr|10}}В морозном воздухе дробясь,
И, в драгоценность превратясь,
В кристаллах снега серебрится,
Преобразуя в волшебство
Природы дикой торжество.

{{poem-section|II|}} 
{{nr|15}}В такой мороз в тепле домашнем,
Под утро в думу погружён, 
Когда ещё теплом вчерашним
Домашний греет самогон,
Люблю, разнежившись в постели,
{{nr|20}}Серьёзно размышлять о деле:
О судьбах мира, о стране,
О наступающей весне;
Но более всего о лете:
Весом ли будет каравай,
{{nr|25}}Не подведёт ли урожай – 
За урожай мы все в ответе;
Попробуй лепту не внеси,
Что будет? Боже, упаси!

{{poem-section|III|}}
Когда смотрю на люд экранный,
{{nr|30}}Мне не понятно, как народ
Надеждой странной и туманной 
Самонадеянно живёт;
Работой ум не утруждая,
На случай больше уповая,
{{nr|35}}Он думает: «Придёт момент,
Когда хороший Президент
Решит, поможет, даст, покажет:
Зарплату даст за прошлый год,
Рабочих на завод вернёт,
{{nr|40}}Узлы, естественно, развяжет;
А вместе с этим, в добрый час,
И жизнь наладится у нас».

{{poem-section|IV|}}
Ещё железных пут основы
Не перерезан в душах страх,
{{nr|45}}Ещё мы в массе не готовы
Читать «Архипелаг Гулаг», 
И всё, что ум наш принимает,
То наша сущность отвергает;
Чем мы старей, тем крепче в нас
{{nr|50}}Коммунистический «заквас».
Мы говорим: «Эксцессы были, 
Но был порядок и покой,
В Союзе, как в семье одной,
Мы дружно и счастливо жили» – 
{{nr|55}}И аргумент подкрепим свой,
Увы, советской колбасой.

{{poem-section|V&lt;ref name=&quot;op&quot;&gt;Строфы, написанные одним предложением. &lt;/ref&gt;}}        
Итоги умственных блужданий,
Самим себе творимый вред
Неадекватностью желаний,
{{nr|60}}Непредсказанье крупных бед
В краю раздольном и богатом,
Растленье ленью, как развратом,
И вдохновляемой мечтой      
Надеждой лживой и пустой,
{{nr|65}}Извечное желанье рая, 
Людьми искомая всегда   
Жизнь без особого труда,
Бездарность власти прикрывая,
В пределах нам родной земли
{{nr|70}}Нас к деградации вели.   

{{poem-section|VI&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}         
Как часто то, что в нас природа
Вложила бдительной рукой,
С годами в памяти народа
Перезревает, и покой
{{nr|75}}Тюрьмы, застенка, заточенья
Становится каноном мненья,
И правда с ложью пополам
Милее делается нам
Честолюбивых изречений;
{{nr|80}}А время движет свой черёд,
Пройдут десятки лет, и вот
Нас не тревожит боль сомнений,
И мы уже неволю чтим
И жить свободно не хотим!

{{poem-section|VII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|85}}В истории многострадальной
Народы с муками прошли
По необычной, социальной,
Кровавой лестнице земли
От дообщественных понятий
{{nr|90}}До современных демократий,
Ища желаемый ответ 
Средь поражений и побед;
И только мы кочуем ныне,
Не так и не туда идя,
{{nr|95}}Как недозрелое дитя
Зависнув где-то в середине,
И наши юные сердца
Прожить не могут без «отца».

{{poem-section|VIII|}}
Нам демократии не надо,
{{nr|100}}Нас лавры воли не влекут,
Для нас желанная отрада – 
Рука железная и кнут.
Мы кнут особенно любили
И, кажется, закрепостили 
{{nr|105}}Без принуждения себя,
Всё тот же самый кнут любя.
И вольно жить нам неохота...
Вот кто-то б нами управлял
И нас работать заставлял, 
{{nr|110}}Тогда бы шла у нас работа:
Нам нужен Сталин, был бы он,
Тогда б вопрос наш был решён.

{{poem-section|IX&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
За семь крутых десятилетий,
Прожитых в лжи и нищете,
{{nr|115}}Мы, прежнего крестьянства дети,
Пришли к духовной наготе,
Утратив в длительном боренье
Любовь к труду, как вдохновенье
И то, что в нас от Бога есть,
{{nr|120}}Ценимое, как долг и честь,
И что нас больше не тревожит;
И, превратив себя в залог
Бесчестья, лености и склок
Твердим теперь одно и то же
{{nr|125}}О том, что власть у нас не та –  
Отсюда наша нищета.

{{poem-section|X&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Но отвыкаем постепенно
И обретаем свой покой,
Почуяв пот спины, согбенной
{{nr|130}}«Своею собственной рукой»;
Берёмся со своим терпеньем,
Работаем с своим уменьем,
Не недюжинным, но умом
Своим, как можем, так живём;
{{nr|135}}Работая, налог не платим,
Шутя, обманем хоть кого;
Из убежденья своего
С законом, в принципе, не ладим,
Всё, что доступно,  украдём
{{nr|140}}Припрячем или же пропьём.

{{poem-section|XI&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Мы, отупев в былое время
И разуверившись насквозь,
Кой-как бросаем в землю семя,
Надеясь больше на авось;
{{nr|145}}Наш общий труд не уважая,
Общинных денег не считая,
Мы можем «К – 700» запрячь
И за бутылкой ехать вскачь,
Расходуя доход колхозный;
{{nr|150}}А сколько будет сожжено
Горючего, нам всё равно –
И трактор, и соляр бесхозный;
Что нам до роскоши царей
С упряжкой в восемь лошадей!

{{poem-section|XII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|155}}Мы развращались тем, что знали:
«Трать и расходуй, не жалей» –
И скрупулёзно не считали
Своих общественных рублей,
Без сожаления и боли
{{nr|160}}Горючее сливали в поле,
И твёрдо знали: «Не зевай
И план поменьше выбивай»;
А там, припашешь, раздобудешь,
Припишешь где, а где приврёшь,
{{nr|165}}Немного больше соберёшь
И средь себе подобных будешь
Ты не мошенник, а порой
Орденоносец и герой.

{{poem-section|XIII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
Когда бы искренность и честность,
{{nr|170}}Труд, а не пресловутый план
Нам приносить могли известность,
Как в большинстве успешных стран,
И наша партия «родная»   
Нас не вела, дорогу зная, 
{{nr|175}}А шли б мы рыночным путём,  
К которому сейчас идём, 
То нами бы руководили   
Иные, трезвые умы;   
Мы не дошли бы до сумы,
{{nr|180}}А не в пример Европе жили,  
Тогда б ни мы, а кто-то там  
Всерьёз завидовал бы нам.

{{poem-section|XIV|}}
При разговоре, между прочим,
Бывало, с кем не поведёшь –
{{nr|185}}С пенсионером ли, с рабочим, –
Всегда к единому придёшь:
Партнёр сомнений не оставит
И обязательно добавит:
Как нашей жизни быть иной,
{{nr|190}}Раз Президент такой больной.
Вот если б Президент работал,
Чубайс поменьше воровал, 
А наш Премьер нас окружал
Своей премьерскою заботой,
{{nr|195}}То было б на душе светлей,
И жизнь текла бы веселей».

{{poem-section|XV|}}
Судьбы жестокие удары,
Казалось, на пределе сил
Наш Президент больной и старый
{{nr|200}}Стоически переносил,
Неся родной страны тревогу
На проторённую дорогу,
Где не заметен старый след                                                               
И к прошлому возврата нет.
{{nr|205}}Подыскан им преемник новый,
Из молодых, в расцвете сил,
Народ себя переломил,
Парламент выбран был толковый,
Да и Чеченская война
{{nr|210}}В другое русло введена.

{{poem-section|XVI|}}
За ту войну мне больно, право,
Она мне в сердце отдалась:
Тогда великая держава,
В сплошные хляби превратясь,
{{nr|215}}Топила здравый смысл повсюду,
Хвалила каждого иуду,
Чтоб он не сделал, не сказал,
Стремясь поднять на пьедестал.
Народ наш был свободой болен,
{{nr|220}}Свободой, но не для себя,
Свободомыслие любя,
Правительством был не доволен,
И Президента почём зря
Ругал, на площадях оря!

{{poem-section|XVII|}}
{{nr|225}}На ближний рынок каждый день я
Что-либо покупать хожу, 
Накапливаю наблюденья,
Другое что-то нахожу
Среди увиденного мною,
{{nr|230}}С прошедшею сравню зимою
И станет радостнее мне 
За оживление в стране.
Товары качеством неважны,
Но наблюдается прорыв:
{{nr|235}}Комплект ивановский красив
Постельный, хлопчатобумажный;
Но из того, что мы берём, –
Дешёвый импорт, в основном.

{{poem-section|XVIII|}}
В Москве бывал я раньше часто,
{{nr|240}}Но в нашей скаредной стране,
К запросам быта безучастной,
Не удалось увидеть мне
Ни Третьяковской галереи,
Ни вернисажи, ни музеи 
{{nr|245}}Не успевал я посетить;
Я бегал, чтоб себе купить
Индийский чай, костюм хороший,
Какие-либо сапоги
Для полной жениной ноги,
{{nr|250}}Бельё, глубокие калоши,
Что, полстраны объездив сплошь, 
Нигде, бывало, не найдёшь. 

{{poem-section|XIX|}}
Настали времена другие:
Базар и шумен, и богат, 
{{nr|255}}И только тянет ностальгия
Нас ненавязчиво назад.
Новы сужденья молодёжи,
Одетой в джинсы, мех и кожи;
Одни бомжи да старики
{{nr|260}}Эпохи гибнущей «ремки»
Несут на обветшалом теле,
В прошедшем времени живут,
Без сожаления клянут
Строй, им неведомый доселе,
{{nr|265}}И, прежней верные судьбе,
Лгут и друг другу, и себе.

{{poem-section|XX|}}
Ещё бы в стойком убежденье              
Почтенных наших стариков
Создать какое-то сомненье, 
{{nr|270}}Что в демократах не врагов
Им надо бы стараться видеть
И надо их не ненавидеть,
А надо избирать во власть,
Чтоб глубже в пропасть не упасть.
{{nr|275}}Не надо в прошлом оставаться
И мыслью, нищей и босой,
Советской грезить колбасой
И предрассудкам предаваться,
Ведь без реформы на земле
{{nr|280}}Нам жить в голодной кабале.

{{poem-section|XXI|}}
Политик тот определённо,
Кто вся и всё опровергал,
Кто ночь не мучился бессонно
За то, что днём кому-то лгал;
{{nr|285}}Кто жаждой власти окрылённый
Во власть, как юноша, влюблённый
Событиям наперекор
К ней пробирался словно вор.
Ватагой, бросившей собрата,
{{nr|290}}«Побит» и жалок, словно пёс,
В него влюблённой массе нёс
Он чемоданы компромата
И свято верил, что слепа
В него влюблённая толпа.

{{poem-section|XXII|}}
{{nr|295}}Мы избирали Думу сами,
Но коллективный орган нам
(С его обширными правами)
Не по младенческим зубам.
У нас сложилось так издревле,
{{nr|300}}И только так наш ум приемлет:
Над нами должен быть один
Начальник или господин.
По той причине избирает
Из кандидатов наш народ,
{{nr|305}}Того, который больше всех солжёт
И больше всех наобещает,
При этом не желая знать,
Где наобещанное взять.
                   
{{poem-section|XXIII|}}
В России гениев не мало,
{{nr|310}}Но дураков в ней тоже тьма,
И нам, признаться, не пристало
Кичиться горем от ума.
Вон томичи, сглупивши, снова 
Избрали в Думу Лигачёва,
{{nr|315}}Надеясь, что он снова вброд
Их к коммунизму поведёт.
В недавнем прошлом «небожитель»
И раб заманчивых идей,
Не повзрослев до склона дней,
{{nr|320}}Он, весь их ревностный служитель,
С иллюзией как жил, живёт, 
Так и с иллюзией умрёт

{{poem-section|XXIV|}}
Мы все бываем глупы разно
И разной тешимся мечтой,
{{nr|325}}И дурит нас разнообразно 
Комедиантов шумный строй
По нашей воле знаменитый
Из политической элиты:
Кто, глупость всякую крича,
{{nr|330}}Кто, выдавая палача
За благодетеля былого,
Который якобы хотел
Наладить жизнь, но не успел
(И не успел совсем немного),
{{nr|335}}И что дела ученика
Поправят всё наверняка.

{{poem-section|XXV|}}
И мы, уверенные в этом,
Под нашу общую мольбу,
Порой мошенникам отпетым
{{nr|340}}Вверяем личную судьбу,
Не видя в их посулах фальши,
Не ведая, что будет дальше 
И как бы зная наперёд,
Что нас конец счастливый ждёт.
{{nr|345}}Но им противны наши нужды,  
Им дорога своя мечта,
А наша боль и нищета
Им отвратительны и чужды;
У них одна во власти страсть,
{{nr|350}}И это - власть и только власть.

{{poem-section|XXVI|}}
C таким сознанием возможно
Мерзавцев – честными считать,
Признать большую правду ложной,
Детей бездарно воспитать,
{{nr|355}}Топтать отечества святыни,
Болота превращать в пустыни
И быть уверенным сто крат,
Что ты ни в чём не виноват.
Каким-то разумом туманным,
{{nr|360}}Живя с эпохой нашей врозь
И полагаясь на авось,
Свой опыт не считая странным,
Мы твёрдо верим, что не мы
Творцами были власти тьмы.

{{poem-section|XXVII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|365}}Завидуем мы тем, кто смелым
В любых коллизиях бывал,
Кто умным действием умелым
Себе имущество стяжал,
Кто в перестройку постарался,
{{nr|370}}Не оплошал, не растерялся
И не был совестью раним,
А нетерпением гоним
На заднем плане не остался,
Украл и оказался прав;
{{nr|537}}Рубли на доллары сменяв,
Он за границей оказался
И за проценты по счетам
Теперь живёт спокойно там!

{{poem-section|XXVIII|}}
А мы колотимся в России,
{{nr|380}}Сомнения не разреша,
Её устои вековые,
Кто, подпирая, кто круша,
Дрожим от холода на рынке,
Из-за границ везём новинки,
{{nr|385}}За жизнь, посеяв в душу страх,
Шумим на главных площадях,
Ждём подолгу свою зарплату,
Перебиваясь кое-как,
Где сыты, где и натощак
{{nr|390}}(Тут быть бы живу – не богату),
Живём с другими наравне
В своей измученной стране.

{{poem-section|XXIX|}}
Чтоб лик Земли, дотоле чистый
На захламление отдать,
{{nr|395}}Решили землю коммунисты,
К несчастью, матерью считать:
Она – дарованный природой  
Подарок для всего народа;
А я б её, как сын земной
{{nr|400}}Ассоциировал с женой;
И, как бедняк из стран Востока,
Всё состояние своё
Отдав калымом за неё,
Дрожи как над зеницей ока!
{{nr|405}}Угробил – на чужих гляди,
На рукоблуд переходи.

{{poem-section|XXX&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
В советском обществе безбожном,
Где святотатство не предел,
Где нет того, что невозможно,
{{nr|410}}Чего б правитель захотел,
Где смотрят, как на лицедейство,
Его коварное злодейство,
Где сердцу взрослых сыновей
Мать менее всего родней;
{{nr|415}}Привыкший думать из-под палки, 
Как и работать, наш народ
Землёй считает огород,
А всё, что кроме, – местом свалки,
И захламлять с тоски готов
{{nr|420}}Пространство возле городов.

{{poem-section|XXXI|}}
И огород у многих тоже
В бурьяне весь, мы будто ждём:
Приедет Ельцин, нам поможет,
И мы порядок наведём.
{{nr|425}}Но Ельцин болен, и, к несчастью,
Мы не в ладах серьёзно с властью –
Её безжалостно браним
И недоверием грозим;
И, чтоб пополнить недостаток
{{nr|430}}Того, что вырасти  могло,
Но всё же не произросло
На теле наших тощих грядок,
Приобрести чужой товар
Идём с авоськой на базар.

{{poem-section|XXXII&lt;ref name=&quot;op&quot;/&gt;}}
{{nr|435}}Давно доподлинно известно
Всем людям, в том числе и нам,
Что, ежели впряжёшься честно
В свой воз, своей поклажи, сам,
То и нагрузишь тяжелее
{{nr|440}}И воз потянешь веселее,
И сможешь силы поберечь,
И не изрежешь лямкой плеч;
Но мы везде трудились скопом,
Гнушались чёрного труда,
{{nr|445}}Да и казалось нам всегда,
Как это кажется холопам,
Что и тянули мы как вол, 
И труд был нуден и тяжёл.

{{poem-section|XXXIII|}}
Нам ненавистны демократы,
{{nr|450}}Как ненавистен личный враг.
Мы убеждать друг друга рады:
Вот если б кто-то нас запряг
Да суковатую дубину
Смог изломать об нашу спину,
{{nr|455}}Тогда бы мы «поволокли»,
И все-то, до клочка земли
Свои поля перепахали…
Через столетие опять
История вернулась вспять,
{{nr|460}}Опять, как мы уже знавали,
По капле требует судьба
Из нас выдавливать раба

{{poem-section|XXXIV|}}
Что демократ? Он что, избавит
Нас от шатаний без забот?
{{nr|465}}Он что, работать нас заставит,
Он к нам с милицией придёт,
Директора побеспокоит      
И на работу там устроит,
Где можно пить, волынить, спать,
{{nr|470}}Где можно что-то воровать,
Ещё и получать зарплату?
Чем коммунист нам дорог был, 
Чем коммунист нам угодил,
То недоступно демократу.   
{{nr|475}}За демократом походи…    
Не хочешь? Так, хоть пропади!
|2019}}


{{примечания|title=}}

{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория: Русская поэзия]]
[[Категория: Николай Александрович Ивлеев]]</text>
      <sha1>6ko6xatpukxgdlc7iuje4r1ck70l361</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>На верёвках (Гиппиус)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222270</id>
    <revision>
      <id>5713307</id>
      <parentid>5712329</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T22:54:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <origin>5713307</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="226" sha1="roow70x32dtd1u4ex0xpmjswvsdqtcm" xml:space="preserve">{{Чёрное по белому (Гиппиус)|На веревкахъ|59—70|1904}}
&lt;pages index=&quot;Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf&quot; from=32 to=38 fromsection=&quot;naverevkax&quot; tosection=&quot;naverevkax&quot; /&gt;</text>
      <sha1>roow70x32dtd1u4ex0xpmjswvsdqtcm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/57</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222464</id>
    <revision>
      <id>5713159</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:00:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713159</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4670" sha1="h8v22az8g4nii65lz781pt023hmy8pt" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||57|}}&lt;/noinclude&gt;

'''23. Таможенный орган вправе осуществлять таможенный контроль в отношении товара, выпущенного в регионе деятельности иного таможенного органа.'''

В Московскую областную таможню обществом были представлены декларации на товары. После выпуска товара Санкт-Петербургской таможней проведена камеральная проверка, в ходе которой выявлено неправомерное заявление обществом льготы по уплате налога на добавленную стоимость (далее – НДС), что послужило основанием для вынесения решений о внесении изменений (дополнений) в сведения, заявленные в декларациях на товары.

На основании указанных решений обществу направлены уведомления о необходимости уплаты доначисленных таможенных платежей.

Не согласившись с указанными решениями и уведомлениями, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании их незаконными.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, заявленные требования удовлетворены. При этом суды пришли к выводу, что у Санкт-Петербургской таможни отсутствовали полномочия по проведению таможенной проверки и принятию оспариваемых решений,
поскольку декларант и его таможенный представитель в регионе деятельности Санкт-Петербургской таможни не находились, а ввоз товаров по спорным декларациям оформлен в регионе деятельности Московской областной таможни.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила указанные судебные акты и отказала обществу в удовлетворении его требований с учетом следующего.

Согласно пунктам 5 и 9 статьи 310 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза (приложение № 1 к Договору о Таможенном кодексе Евразийского экономического союза) (далее – Таможенный кодекс) формы таможенного контроля и (или) меры, обеспечивающие проведение таможенного контроля, могут применяться таможенными органами для обеспечения соблюдения законодательства государства-члена, контроль за соблюдением которого возложен на таможенные органы этого государства-члена, если это установлено законодательством государств-членов. При этом для проведения таможенного контроля таможенным органам не требуется
каких-либо разрешений, предписаний либо постановлений иных государственных органов государств-членов на его проведение. 

Таможенная проверка проводится таможенным органом государства-члена, на территории которого создано, зарегистрировано и (или) имеет постоянное место жительства проверяемое лицо (пункт 4 статьи 331 Таможенного кодекса).&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>h8v22az8g4nii65lz781pt023hmy8pt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/58</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222465</id>
    <revision>
      <id>5713162</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:02:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713162</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5112" sha1="qt7hii840ejbj2s5y43o1c1wgx5ga85" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||58|}}&lt;/noinclude&gt;

В соответствии с положениями пунктов 1, 2 статьи 332 Таможенного кодекса камеральная таможенная проверка проводится таможенными органами по месту нахождения таможенного органа без выезда к проверяемому лицу, а также без оформления решения (предписания) таможенного органа о проведении камеральной таможенной проверки путем изучения и анализа сведений, содержащихся в декларации на товары и (или) коммерческих, транспортных (перевозочных) и иных документах, представленных
проверяемым лицом при совершении таможенных операций и (или) по требованию таможенных органов, документов и сведений государственных органов государств-членов, а также других документов и сведений, имеющихся у таможенных органов и касающихся проверяемого лица.

Из совокупного анализа вышеуказанных норм таможенного законодательства следует, что таможенная проверка проводится таможенным органом государства-члена, на территории которого создано, зарегистрировано и (или) имеет постоянное место жительства проверяемое лицо. Иных ограничений при проведении таможенных проверок таможенными органами по региональному принципу акты, составляющие право ЕАЭС, и законодательство Российской Федерации о таможенном регулировании не устанавливают.

Согласно статье 253 Федерального закона от 3 августа 2018 г. № 289-ФЗ «О таможенном регулировании в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 289-ФЗ) компетенция и регионы деятельности таможенных органов на территории Российской Федерации определяются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю и надзору в области таможенного дела.

Во исполнение названных положений приказом ФТС России от 31 мая 2018 г. № 833 (действовал в рассматриваемый период) утверждено Положение о таможне, закрепляющее функциональные полномочия и компетенцию таможни, а также изданы соответствующие ведомственные акты, определяющие регионы деятельности таможенных органов.

Приказом ФТС России № 1783 определен регион деятельности таможенных органов в отношении товаров и транспортных средств на этапе пересечения ими таможенной границы, то есть до выпуска их таможенным органом в соответствии с заявленной таможенной процедурой. Данный акт ФТС России не ограничивает таможенные органы, проводящие таможенный контроль после выпуска товаров, определенным регионом их деятельности. 

Делая вывод о том, что полномочиями по осуществлению таможенного контроля после выпуска товаров обладает только таможенный орган в регионе первоначального декларирования товара, суды, по существу, связали реализацию контрольных полномочий с местом совершения таможенной операции (местом выпуска товара). Однако ни Закон № 289-ФЗ, ни принятое в&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>qt7hii840ejbj2s5y43o1c1wgx5ga85</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/59</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222466</id>
    <revision>
      <id>5713167</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:08:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713167</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4535" sha1="gluoomxjlgyriaj39g6lpzuf8kkln3x" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||59|}}&lt;/noinclude&gt;целях реализации его предписаний Положение о таможне не содержат такого рода положений.

При этом из существа отношений, регулируемых таможенным законодательством, не вытекает установления строго территориального принципа при реализации контрольных полномочий, если иметь в виду, что таможенный контроль осуществляется в отношении всех товаров, ввезенных на таможенную территорию, в том числе на основе баз данных, содержащих информацию о таможенных операциях, совершенных на различных таможнях. 

С учетом изложенного вывод судов об отсутствии у Санкт-Петербургской таможни полномочий по проведению камеральной проверки общества является необоснованным.

{{right|''Определение № 305-ЭС22-9875''}}
{{^}}
'''24. Дивиденды (чистая прибыль), полученные от реализации на таможенной территории Евразийского экономического союза импортных товаров и выплаченные лицу, одновременно выступающему поставщиком таких товаров и учредителем покупателя товаров в Российской Федерации, включаются в таможенную стоимость, если они связаны с ввозимыми товарами.'''

Импортер (далее – общество) ввез на таможенную территорию Евразийского экономического союза товары, предъявив их к таможенному оформлению. Поставщиком товаров являлась иностранная компания, которая владела долей в уставном капитале общества.

Определяя таможенную стоимость ввезенных товаров, общество исходило из стоимости сделки с ввозимыми товарами (метод 1) в соответствии со статьей 4 действовавшего на момент ввоза товаров Соглашения между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 25 января 2008 г. «Об определении таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза» (далее – Соглашение), и не включило в нее дивиденды, уплаченные своему участнику, который одновременно являлся поставщиком товаров.

По результатам таможенной проверки в отношении общества таможенный орган пришел к выводу, что дивиденды от распределения чистой прибыли общества, полученные поставщиком, являющимся учредителем общества, связаны с ввозимыми товарами и должны быть добавлены к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате за эти товары в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 40 Таможенного кодекса как часть полученного в результате последующей продажи ввозимых товаров дохода, который прямо или косвенно причитается продавцу. В связи с этим таможенный орган принял&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>gluoomxjlgyriaj39g6lpzuf8kkln3x</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/60</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222467</id>
    <revision>
      <id>5713168</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:09:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713168</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4932" sha1="eaqtw2t7p3zbw2hdp00e6vqkmvuesa1" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||60|}}&lt;/noinclude&gt;решения о внесении соответствующих изменений в сведения, указанные в декларациях на товары.

Не согласившись с указанными решениями, общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании их незаконными.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, заявленные требования удовлетворены.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение на основании следующего.

Из взаимосвязанных положений пункта 15 статьи 38, пунктов 1, 3 статьи 39, подпункта 3 пункта 1 статьи 40 Таможенного кодекса следует, что методы таможенной оценки предназначены для обеспечения правильного таможенного обложения ввозимых товаров исходя из их действительной экономической ценности. В связи с этим стоимость сделки с ввозимыми товарами может быть дополнена иными платежами (элементами), которые приходятся на покупателя, создают доход продавца с таможенной территории соответствующего государства и, следовательно, считаются формирующими часть цены, используемой для таможенных целей, даже если они не были включены в контрактную цену товаров.

Платежи, поименованные в качестве дивидендов и являющиеся таковыми лишь по форме, признаются связанными с ввезенными товарами и включаются в их таможенную стоимость на основании подпункта 3 пункта 1 статьи 40 Таможенного кодекса (подпункт 3 пункта 1 статьи 5 Соглашения), если по своей сути данные платежи обеспечивают получение продавцом части причитающегося ему дохода (выручки) от продажи ввезенных товаров и выполняют данную функцию в отношениях между сторонами внешнеторгового контракта.

Если ввоз товаров осуществляется на основании сделок, совершаемых между участниками одной группы компаний, а доход (выручка) российского покупателя формируется преимущественно за счет продажи ввезенных товаров, решение вопроса о выплате дивидендов оказывается исключительно вопросом усмотрения иностранного поставщика и (или) взаимосвязанных с ним участников группы компаний (при отсутствии законодательных ограничений), что порождает существенный риск манипулирования элементами стоимости товара, формирующими его таможенную стоимость.

Установив наличие признаков такого рода манипулирования при формировании стоимости сделки с ввозимыми товарами со стороны декларанта в случаях импорта товаров по сделкам между взаимосвязанными лицами, таможенные органы применительно к пункту 5 статьи 39 Таможенного кодекса (пункт 4 статьи 4 Соглашения) вправе провести анализ обстоятельств, сопутствующих продаже товаров, а декларант обязан подтвердить, что&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>eaqtw2t7p3zbw2hdp00e6vqkmvuesa1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/61</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222468</id>
    <revision>
      <id>5713172</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:24:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713172</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4467" sha1="671lrrd1l4jtypd1kua2hwdhbsp6qje" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||61|}}&lt;/noinclude&gt;фактически уплаченная или подлежащая уплате за товар цена была установлена в отсутствие влияния на нее взаимосвязи сторон сделки, в том числе посредством раскрытия информации о ценообразовании. 

На запрос таможенного органа о предоставлении документов и сведений, подтверждающих или опровергающих признаки недостоверного определения таможенной стоимости, общество ответ не представило, в том числе не раскрыв документы и сведения о ценообразовании, которые применялись при экспорте товаров в Российскую Федерацию.

Доводы таможенного органа и представленные в их подтверждение доказательства не получили надлежащей судебной оценки, в связи с чем дело направлено на новое рассмотрение.

{{right|''Определение № 305-ЭС22-11464''}}
{{^}}
{{c|'''''Практика применения законодательства об исполнительном производстве'''''}}
{{^}}
'''25. Днем ознакомления должника с постановлением о возбуждении в отношении его исполнительного производства, направленного судебным приставом-исполнителем посредством системы электронного документооборота, является день входа должника в указанную систему.''' 

У судебного пристава-исполнителя находилось исполнительное производство, возбужденное на основании исполнительного документа, выданного арбитражным судом по взысканию задолженности в размере 2000 руб. с должника в пользу взыскателя.

Постановление о возбуждении исполнительного производства было направлено должнику посредством системы электронного документооборота, с которым должник ознакомился, войдя в систему 7 сентября 2021 г.

20 сентября 2021 г. судебным приставом-исполнителем вынесено постановление о взыскании с должника исполнительского сбора в связи с неисполнением требований, содержащихся в исполнительном документе. 

22 сентября 2021 г. на депозитный счет отдела судебных приставов-исполнителей от должника в рамках исполнительного производства поступили денежные средства в размере 2000 руб., которые 22 октября 2021 г. были перечислены взыскателю. 29 октября 2021 г. судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об окончании исполнительного производства.

Должник, полагая, что судебный пристав-исполнитель вынес постановление о взыскании исполнительского сбора без наличия для этого достаточных оснований, обратился в арбитражный суд с заявлением о признании незаконными действий судебного пристава-исполнителя по вынесению указанного постановления, о признании незаконным данного&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>671lrrd1l4jtypd1kua2hwdhbsp6qje</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/62</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222469</id>
    <revision>
      <id>5713173</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:26:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713173</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5188" sha1="ajmuec0yp3ixxqz5y070pkiwavjgh7r" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||62|}}&lt;/noinclude&gt;постановления, а также об обязании судебного пристава-исполнителя окончить исполнительное производство в связи с его фактическим исполнением. 

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении требований должника отказано.

Постановлением суда кассационной инстанции судебные акты судов первой и апелляционной инстанций отменены в части отказа в удовлетворении требований должника о признании незаконными действий судебного пристава-исполнителя по вынесению постановления о взыскании исполнительского сбора; постановление о взыскании исполнительского сбора отменено. 

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление суда кассационной инстанции и оставила в силе судебные акты судов первой и апелляционной инстанций на основании следующего.

Частью 12 статьи 30 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон № 229-ФЗ) установлено, что срок для добровольного исполнения составляет пять дней со дня получения должником постановления о возбуждении исполнительного производства либо с момента доставки извещения о размещении информации о возбуждении исполнительного производства в банке данных, отправленного посредством передачи короткого текстового сообщения
по сети подвижной радиотелефонной связи, либо иного извещения или постановления о возбуждении исполнительного производства, вынесенного в форме электронного документа и направленного адресату, в том числе в его единый личный кабинет на Едином портале государственных и муниципальных услуг, в соответствии с частью 2&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; статьи 14 Закона № 229-ФЗ.

В силу части 3 статьи 24 Закона № 229-ФЗ извещения, адресованные организации или гражданину, осуществляющему деятельность в качестве индивидуального предпринимателя, могут направляться по их адресам электронной почты, содержащимся в едином государственном реестре юридических лиц или едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей, либо в единый личный кабинет организации или гражданина, осуществляющего деятельность в качестве индивидуального
предпринимателя, на Едином портале государственных и муниципальных услуг (при их наличии).

Согласно части 1 статьи 105 Закона № 229-ФЗ в случаях неисполнения должником требований, содержащихся в исполнительном документе, в срок, установленный для добровольного исполнения, а также неисполнения им исполнительного документа, подлежащего немедленному исполнению, в течение суток с момента получения копии постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства судебный пристав-исполнитель выносит постановление о взыскании исполнительского сбора и устанавливает должнику новый срок для исполнения.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>ajmuec0yp3ixxqz5y070pkiwavjgh7r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/63</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222470</id>
    <revision>
      <id>5713174</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:29:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713174</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3877" sha1="5s0ejsb58pp65kbc799adzi42xk3ed3" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||63|}}&lt;/noinclude&gt;

Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что судебный пристав-исполнитель направил должнику постановление о возбуждении исполнительного производства в форме электронного документа. 

Согласно пункту 3 Правил направления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей извещения в форме электронного документа, подписанного судебным приставом-исполнителем усиленной квалифицированной электронной подписью, при соблюдении которых лицо, участвующее в исполнительном производстве, считается
извещенным, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 29 июня 2016 г. № 606 (далее – Правила) извещение считается доставленным с момента, когда лицо, участвующее в исполнительном производстве, входило на Единый портал с использованием единой системы идентификации и аутентификации.

7 сентября 2021 г. должник авторизовался, вошел на Портал государственных услуг, и, соответственно, его следует считать ознакомленным с постановлением о возбуждении исполнительного производства.

Соответствующие уведомления были получены должностными лицами Федеральной службы судебных приставов, после чего лишь 20 сентября 2021 г. было вынесено постановление о взыскании с должника исполнительского сбора.

С учетом того, что заявитель знал о наличии постановления о возбуждении исполнительного производства и, действуя разумно и добросовестно, должен был исполнить содержащиеся в нем требования в установленный срок, а также того, что постановление о взыскании исполнительского сбора было вынесено после срока для добровольного исполнения, у суда кассационной инстанции отсутствовали основания для признания соответствующих действий судебного пристава-исполнителя
незаконными, так же как и для признания незаконным постановления о взыскании исполнительского сбора.

{{right|''Определение № 303-ЭС22-16113''}}
{{^}}
{{Якорь|СКУД}}{{c|'''СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ'''}}
{{^}}
{{c|'''''Вопросы квалификации'''''}}
{{^}}
'''26. Убийство малолетнего ребенка излишне квалифицировано по пункту «в» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации'''&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>5s0ejsb58pp65kbc799adzi42xk3ed3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/64</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222471</id>
    <revision>
      <id>5713175</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:38:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713175</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4331" sha1="egjdjtyf9whws0fvam40s27rjueoa17" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||64|}}&lt;/noinclude&gt;'''как убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.'''

По приговору Челябинского областного суда от 20 мая 2021 г. С. признана виновной в убийстве малолетнего, заведомо для нее находящегося в беспомощном состоянии, и осуждена по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ. 

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго апелляционного суда общей юрисдикции от 31 августа 2021 г. приговор оставлен без изменения.

В кассационной жалобе адвокат Ч. в интересах С. оспаривал состоявшиеся судебные решения, выражал несогласие с юридической оценкой действий осужденной по квалифицирующему признаку убийства «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии».

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 1 февраля 2022 г. изменила приговор и апелляционное определение в отношении С. по следующим основаниям.

Исходя из диспозиции пункта «в» части 2 статьи 105 УК РФ уголовная ответственность по данному пункту наступает в случае причинения смерти малолетнему или иному лицу, заведомо для виновного находящемуся в беспомощном состоянии.

Как установлено судом, С., являясь матерью потерпевшего, которому на момент посягательства исполнилось 1 год 2 месяца, осознавала его малолетний возраст.

По смыслу уголовного закона малолетнее лицо находится в беспомощном состоянии в силу своего возраста, что исключает дополнительную квалификацию действий виновного по указанному квалифицирующему признаку, предусмотренному пунктом «в» части 2 статьи 105 УК РФ.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия Верховного Суда исключила осуждение С. по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ по квалифицирующему признаку совершения убийства «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии». 

Между тем вносимые изменения в приговор, по мнению Судебной коллегии, не уменьшают объем предъявленного С. обвинения и не влекут безусловное смягчение назначенного ей наказания.

{{right|''Определение № 48-УД21-45-А2''}}
{{^}}
'''27. Разбой, совершенный в изолированном служебном помещении комиссионного магазина  ломбарда, обоснованно квалифицирован как совершенный с незаконным проникновением в помещение.'''

По приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 22 марта 2021 г. (с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений) А.С.Х., Г., К.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>egjdjtyf9whws0fvam40s27rjueoa17</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713176</id>
      <parentid>5713175</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:39:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <origin>5713176</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4331" sha1="tcxa21foubgqw9svkihj80fiui8v2jj" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||64|}}&lt;/noinclude&gt;'''как убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.'''

По приговору Челябинского областного суда от 20 мая 2021 г. С. признана виновной в убийстве малолетнего, заведомо для нее находящегося в беспомощном состоянии, и осуждена по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ. 

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго апелляционного суда общей юрисдикции от 31 августа 2021 г. приговор оставлен без изменения.

В кассационной жалобе адвокат Ч. в интересах С. оспаривал состоявшиеся судебные решения, выражал несогласие с юридической оценкой действий осужденной по квалифицирующему признаку убийства «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии».

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 1 февраля 2022 г. изменила приговор и апелляционное определение в отношении С. по следующим основаниям.

Исходя из диспозиции пункта «в» части 2 статьи 105 УК РФ уголовная ответственность по данному пункту наступает в случае причинения смерти малолетнему или иному лицу, заведомо для виновного находящемуся в беспомощном состоянии.

Как установлено судом, С., являясь матерью потерпевшего, которому на момент посягательства исполнилось 1 год 2 месяца, осознавала его малолетний возраст.

По смыслу уголовного закона малолетнее лицо находится в беспомощном состоянии в силу своего возраста, что исключает дополнительную квалификацию действий виновного по указанному квалифицирующему признаку, предусмотренному пунктом «в» части 2 статьи 105 УК РФ.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия Верховного Суда исключила осуждение С. по пункту «в» части 2 статьи 105 УК РФ по квалифицирующему признаку совершения убийства «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии». 

Между тем вносимые изменения в приговор, по мнению Судебной коллегии, не уменьшают объем предъявленного С. обвинения и не влекут безусловное смягчение назначенного ей наказания.

{{right|''Определение № 48-УД21-45-А2''}}
{{^}}
'''27. Разбой, совершенный в изолированном служебном помещении комиссионного магазина – ломбарда, обоснованно квалифицирован как совершенный с незаконным проникновением в помещение.'''

По приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 22 марта 2021 г. (с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений) А.С.Х., Г., К.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>tcxa21foubgqw9svkihj80fiui8v2jj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/65</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222472</id>
    <revision>
      <id>5713177</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:44:08Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713177</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4437" sha1="35hlj3zvnndm269vkg7mf8dik6n79gn" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||65|}}&lt;/noinclude&gt;осуждены помимо прочего по части 3 статьи 162 УК РФ, А.С.Н. – по части 5 статьи 33, пункту «б» части 3 статьи 161 УК РФ.

В кассационных жалобах адвокат К., осужденные Г., К. выражали несогласие с юридической оценкой действий по эпизоду разбойного нападения на ломбард как хищения, совершенного с незаконным проникновением в помещение.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 28 февраля 2022 г. оставила приговор без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения, мотивировав свое решение следующим.

Как установлено судом первой инстанции, осужденные А.С.Х., Г. и К., действуя с целью совершения разбойного нападения, пришли к комиссионному магазину. А.С.Х. остался на улице и наблюдал за окружающей обстановкой, а Г. и К. прошли в магазин, в котором имелось изолированное служебное помещение, предназначенное для размещения и хранения материальных ценностей.

В помещении находился продавец, за стеклянной витриной были размещены ювелирные изделия. Служебное помещение отгорожено от посетителей перегородкой с витриной и дверьми, посетители не могли войти в данное помещение и не имели свободного доступа к ювелирным изделиям. Г., находясь в магазине, произвел выстрел из обреза ружья в стеклянную витрину, отгораживающую служебное помещение, в результате чего в стекле образовалось отверстие. После этого К. нанес принесенным с собой камнем удары по стеклу, увеличив образовавшееся отверстие. Затем Г. просунул в отверстие руку и извлек из витрины планшет с ювелирными изделиями,
тем самым незаконно проник в служебное помещение. 

Вслед за этим осужденные покинули место преступления и скрылись на автомобиле.

Таким образом, действия осужденных Г. и К. по данному эпизоду квалифицированы правильно.

{{right|''Определение № 55-УД21-22-А5''}}
{{^}}
'''28. Если в ходе совершения кражи действия виновных обнаруживаются собственником имущества и виновные, сознавая это, продолжают совершать незаконное изъятие имущества и применяют при этом насилие, опасное для жизни или здоровья, то содеянное квалифицируется как разбой.'''

По приговору Приморского краевого суда от 26 июля 2021 г. (с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений) О. осужден по пунктам «ж», «з» части 2 статьи 105, пункту «в» части 4 статьи 162 УК РФ.

О. признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти Д. группой лиц по предварительному сговору, сопряженном с разбоем,&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>35hlj3zvnndm269vkg7mf8dik6n79gn</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713179</id>
      <parentid>5713177</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:44:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <origin>5713179</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4439" sha1="benzc9715qb11qsalr13xqwhuyc6j7j" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||65|}}&lt;/noinclude&gt;осуждены помимо прочего по части 3 статьи 162 УК РФ, А.С.Н. – по части 5 статьи 33, пункту «б» части 3 статьи 161 УК РФ.

В кассационных жалобах адвокат К., осужденные Г., К. выражали несогласие с юридической оценкой действий по эпизоду разбойного нападения на ломбард как хищения, совершенного с незаконным проникновением в помещение.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 28 февраля 2022 г. оставила приговор без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения, мотивировав свое решение следующим.

Как установлено судом первой инстанции, осужденные А.С.Х., Г. и К., действуя с целью совершения разбойного нападения, пришли к комиссионному магазину. А.С.Х. остался на улице и наблюдал за окружающей обстановкой, а Г. и К. прошли в магазин, в котором имелось изолированное служебное помещение, предназначенное для размещения и хранения материальных ценностей.

В помещении находился продавец, за стеклянной витриной были размещены ювелирные изделия. Служебное помещение отгорожено от посетителей перегородкой с витриной и дверьми, посетители не могли войти в данное помещение и не имели свободного доступа к ювелирным изделиям. 

Г., находясь в магазине, произвел выстрел из обреза ружья в стеклянную витрину, отгораживающую служебное помещение, в результате чего в стекле образовалось отверстие. После этого К. нанес принесенным с собой камнем удары по стеклу, увеличив образовавшееся отверстие. Затем Г. просунул в отверстие руку и извлек из витрины планшет с ювелирными изделиями, тем самым незаконно проник в служебное помещение. 

Вслед за этим осужденные покинули место преступления и скрылись на автомобиле.

Таким образом, действия осужденных Г. и К. по данному эпизоду квалифицированы правильно.

{{right|''Определение № 55-УД21-22-А5''}}
{{^}}
'''28. Если в ходе совершения кражи действия виновных обнаруживаются собственником имущества и виновные, сознавая это, продолжают совершать незаконное изъятие имущества и применяют при этом насилие, опасное для жизни или здоровья, то содеянное квалифицируется как разбой.'''

По приговору Приморского краевого суда от 26 июля 2021 г. (с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений) О. осужден по пунктам «ж», «з» части 2 статьи 105, пункту «в» части 4 статьи 162 УК РФ.

О. признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти Д. группой лиц по предварительному сговору, сопряженном с разбоем,&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>benzc9715qb11qsalr13xqwhuyc6j7j</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222473</id>
    <revision>
      <id>5713180</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:44:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «__NOTOC__ {| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot; {| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot; | [[Спорт/1901/№33 25 августа|Журнал «Спорт», 25 августа 1901]] ! '''Журнал «Спорт», 1 сентября 1901''' | [[Спорт/1901/№35 8 сентября|Журнал «Спорт», 8 сентября 1901]] |}»</comment>
      <origin>5713180</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="341" sha1="brlh184bed78nu1phqinea3rnx6qpro" xml:space="preserve">__NOTOC__
{| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot;
{| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot;
| [[Спорт/1901/№33 25 августа|Журнал «Спорт», 25 августа 1901]]
! '''Журнал «Спорт», 1 сентября 1901'''
| [[Спорт/1901/№35 8 сентября|Журнал «Спорт», 8 сентября 1901]]
|}</text>
      <sha1>brlh184bed78nu1phqinea3rnx6qpro</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713181</id>
      <parentid>5713180</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T12:46:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Bolo1910 переименовал страницу [[Спорт/1901/№34 1 сентября]] в [[Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября]]: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5713180</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="341" sha1="brlh184bed78nu1phqinea3rnx6qpro" xml:space="preserve">__NOTOC__
{| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot;
{| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot;
| [[Спорт/1901/№33 25 августа|Журнал «Спорт», 25 августа 1901]]
! '''Журнал «Спорт», 1 сентября 1901'''
| [[Спорт/1901/№35 8 сентября|Журнал «Спорт», 8 сентября 1901]]
|}</text>
      <sha1>brlh184bed78nu1phqinea3rnx6qpro</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713188</id>
      <parentid>5713181</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T13:40:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <origin>5713188</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="989" sha1="evp4vf5gn67hcvhzhnar3redla77vgy" xml:space="preserve">__NOTOC__
{| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot;
{| class=&quot;standard&quot; align=&quot;center&quot;
| [[Спорт/1901/№33 25 августа|Журнал «Спорт», 25 августа 1901]]
! '''Журнал «Спорт», 1 сентября 1901'''
| [[Спорт/1901/№35 8 сентября|Журнал «Спорт», 8 сентября 1901]]
|}


&lt;div style=&quot;float:left; margin-right:30px; margin-bottom:10px;&quot;&gt;
[[File:Титул Спорт 01-09-1901.jpg|500px|left]]
&lt;/div&gt;

=== 9-я страница ===
* {{2О|Розыгрыш кубка для футболистов}}&lt;ref&gt;Календарь игр первого [[w:Чемпионат Санкт-Петербурга по футболу 1901|Чемпионата Санкт-Петербурга по футболу]]&lt;/ref&gt;.


== Примечания ==
{{примечания}}


{{Шаблон:Журнальные выпуски за сентябрь 1901 года}}

[[Категория:Журнал «Спорт» 1901 года]]</text>
      <sha1>evp4vf5gn67hcvhzhnar3redla77vgy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Спорт/1901/№34 1 сентября</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222474</id>
    <redirect title="Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября" />
    <revision>
      <id>5713182</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:46:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>Bolo1910 переименовал страницу [[Спорт/1901/№34 1 сентября]] в [[Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября]]: устранение неоднозначности</comment>
      <origin>5713182</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="91" sha1="9wood3w7p4s4jsbyoy9nwnu7amoup6z" xml:space="preserve">#перенаправление [[Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября]]</text>
      <sha1>9wood3w7p4s4jsbyoy9nwnu7amoup6z</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/66</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222475</id>
    <revision>
      <id>5713184</id>
      <timestamp>2026-05-23T12:47:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713184</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4399" sha1="h63haubhpmok21ocbgbou6p963h54dy" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||66|}}&lt;/noinclude&gt;и в разбое, то есть нападении в целях хищения чужого имущества с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, в крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего Д.

Осужденный О. в кассационной жалобе, ссылаясь на свои показания и показания осужденного по этому же делу М., просил о переквалификации его действий на пункт «в» части 2 статьи 158, пункт «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, утверждая, что кража была окончена до убийства потерпевшего.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 3 февраля 2022 г. оставила приговор и апелляционное определение без изменения по следующим основаниям.

Как установлено судом и отражено в приговоре, между О. и М. имела место предварительная договоренность на совершение тайного хищения чужого имущества. Предложение О. о краже, как следует из показаний самих осужденных, было принято М. до начала действий по реализации совместного умысла на хищение имущества.

Вместе с тем действия осужденных, направленные на завладение имуществом, были обнаружены потерпевшим в тот момент, когда О. пытался похитить мобильный телефон, а М. искал ценное имущество в соседней комнате.

Потерпевший Д. начал возмущаться по поводу совершения противоправных действий, в связи с чем О. применил насилие в отношении его, нанес удары кулаком по голове, после чего удары кулаками в голову потерпевшему были нанесены и М., а затем О. и М. нанесли потерпевшему удары ножом в область расположения жизненно важных органов – в грудь и в живот, опасаясь, что потерпевший сообщит о содеянном. После того, как Д. перестал подавать признаки жизни, осужденные похитили его имущество, которым впоследствии распорядились.

При таких обстоятельствах юридическая оценка действий О. является правильной и оснований для их переквалификации не имеется.

{{right|''Определение № 56-УД21-28-А5''}}
{{^}}
{{c|'''''Назначение наказания'''''}}
{{^}}
'''29. Положения части 2 статьи 68 Уголовного кодекса Российской Федерации подлежат применению при назначении наказания только за те преступления, которые совершены при рецидиве преступлений.''' 

По приговору Карталинского городского суда Челябинской области от 17 апреля 2019 г. М. (судимый: 13 февраля 2014 г. по части 2 статьи 330 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы, освобожден 30 апреля 2014 г. по отбытии&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>h63haubhpmok21ocbgbou6p963h54dy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/67</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222476</id>
    <revision>
      <id>5713185</id>
      <timestamp>2026-05-23T13:12:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713185</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4957" sha1="jxo6lfypwyq56u61qcb2ocajx7r20a1" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||67|}}&lt;/noinclude&gt;наказания; 15 марта 2016 г. по части 2 статьи 309 УК РФ к 1 году 4 месяцам лишения свободы; 3 августа 2016 г. по статье 319 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 20% заработка в доход государства, на основании части 1 статьи 71, части 5 статьи 69 УК РФ к 1 году 5 месяцам лишения свободы, наказание отбыто) осужден за совершение трех преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 3 статьи 163 УК РФ, к 8 годам лишения свободы за каждое преступление; за совершение трех преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 330 УК РФ, к 3 годам лишения свободы за каждое преступление; по пункту «а» части 2 статьи 163
УК РФ (в отношении Д.) к 5 годам лишения свободы. На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний ему назначено 9 лет лишения свободы. В соответствии с частью 5 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний, назначенных по данному приговору и по приговору от 3 августа 2016 г., М. назначено окончательное наказание 9 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда от 16 января 2020 г. приговор в отношении М. изменен: М. освобожден от наказания, назначенного за одно из преступлений по части 2 статьи 330 УК РФ, на основании пункта «б» части 1 статьи 78 УК РФ в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 3 статьи 163 УК РФ (три преступления), частью 2 статьи 330 УК РФ (два преступления), пунктом «а» части 2 статьи 163 УК РФ, путем частичного сложения наказаний
М. назначено наказание в виде 8 лет 10 месяцев лишения свободы. В соответствии с частью 5 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения вновь назначенного наказания и наказания по приговору от 3 августа 2016 г. М. назначено окончательное наказание 9 лет 5 месяцев лишения свободы.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 18 января 2021 г. приговор и апелляционное определение в отношении осужденного М. оставлены без изменения.

В кассационных жалобах осужденный просил отменить судебные решения, дело направить на новое рассмотрение, ссылаясь, в частности, на суровость назначенного наказания.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 17 февраля 2022 г. изменила приговор, указав следующее.

Согласно части 1 статьи 18 УК РФ рецидивом преступлений признается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>jxo6lfypwyq56u61qcb2ocajx7r20a1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/68</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222477</id>
    <revision>
      <id>5713192</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:09:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713192</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4848" sha1="pltpo9krm68njhgdez4j9alk0j52w59" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||68|}}&lt;/noinclude&gt;

В приговоре суд указал, что при назначении наказания по пункту «а» части 2 статьи 163 УК РФ признает в качестве отягчающего обстоятельства рецидив преступлений с учетом судимости осужденного по приговору от 13 февраля 2014 г.

Однако, как видно из обжалуемого приговора, преступление совершено с марта по 30 ноября 2012 г., то есть до постановления приговора от 13 февраля 2014 г.

При таких обстоятельствах признание в качестве отягчающего обстоятельства рецидива преступлений является незаконным и подлежит исключению из судебных решений.

В связи с этим необходимо исключить указание на учет требований части 2 статьи 68 УК РФ при назначении наказания по пункту «а» части 2 статьи 163 УК РФ и смягчить наказание.

Судом не установлено наличие рецидива преступлений при осуждении М. за преступление, предусмотренное пунктом «а» части 3 статьи 163 УК РФ, в отношении З.

Вместе с тем, как видно из приговора, суд применил правила части 2 статьи 68 УК РФ при назначении наказания за все преступления, в том числе и в отношении З.

Таким образом, из приговора следует исключить указание суда на необходимость учета положений части 2 статьи 68 УК РФ при назначении наказания за преступление, предусмотренное пунктом «а» части 3 статьи 163 УК РФ, в отношении З. При этом оснований для смягчения наказания не имеется, поскольку оно соответствует характеру и степени общественной опасности инкриминируемого осужденному преступления, его личности, по своему размеру является близким к минимальному и потому справедливо.

На основании изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор в отношении М. изменила: исключила из описательно-мотивировочной части указание суда на признание в качестве отягчающего обстоятельства рецидива преступлений при назначении наказания по пункту «а» части 2 статьи 163 УК РФ, на учет части 2 статьи 68 УК РФ при назначении наказания за преступления, предусмотренные пунктом «а» части 3 статьи 163 УК РФ (в отношении З.) и пунктом «а» части 2 статьи 163 УК РФ; смягчила наказание по пункту «а» части 2 статьи 163 УК РФ до 4 лет 8 месяцев; на основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 3 статьи 163 УК РФ (три преступления), частью 2 статьи 330 УК РФ (два преступления), пунктом «а» части 2 статьи 163 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначила 8 лет 8 месяцев лишения свободы; в соответствии с частью 5 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения вновь назначенного наказания и наказания по приговору от 3 августа 2016 г. назначила М. окончательное наказание 9 лет 2 месяца лишения свободы.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>pltpo9krm68njhgdez4j9alk0j52w59</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/69</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222478</id>
    <revision>
      <id>5713193</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:12:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713193</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4646" sha1="objqrjj831c9sgzvybdxpztnaawvzv8" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||69|}}&lt;/noinclude&gt;

{{right|''Определение № 48-УД22-3-К7''}}
{{^}}
'''30. Наказание за преступление, предусмотренное частью 3 статьи 30, частью 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Уголовного кодекса Российской Федерации, с учетом требований части 1 статьи 62 Уголовного кодекса Российской Федерации не может превышать 10 лет лишения свободы.'''

По приговору Бузулукского районного суда Оренбургской области от 23 мая 2018 г. И., ранее судимый, осужден за совершение двух преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктами «а», «г» части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, к 9 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 100 000 руб. за каждое, на основании части 2 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений к 11 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере 150 000 руб.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Оренбургского областного суда от 17 августа 2018 г. приговор в отношении И. оставлен без изменения.

Постановлением президиума Оренбургского областного суда от 3 декабря 2018 г. приговор и апелляционное определение в отношении осужденного И. изменены:
действия, квалифицированные как два преступления, предусмотренные частью 3 статьи 30, пунктами «а», «г» части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, квалифицированы как одно преступление, предусмотренное частью 3 статьи 30, пунктами «а», «г» части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, по которой назначено 11 лет лишения свободы со штрафом в размере 100 000 руб. 

В кассационной жалобе осужденный И. указывал, что президиумом областного суда было ухудшено его положение, поскольку, квалифицировав все его действия по одной статье, а именно по части 3 статьи 30, пунктам «а», «г» части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, судебная коллегия назначила наказание более суровое, чем было назначено судом первой инстанции. Кроме того, наказание определено без учета положений части 1 статьи 62 и части 3 статьи 66 УК РФ. 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 24 февраля 2022 г., проверив доводы кассационной жалобы, указала следующее.

Исходя из положений статей 6, 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ.

Как видно из материалов дела, президиум Оренбургского областного суда, пересматривая приговор и апелляционное определение в отношении И., квалифицировал его действия как одно преступление, предусмотренное частью 3 статьи 30, пунктами «а», «г» части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, и назначил&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>objqrjj831c9sgzvybdxpztnaawvzv8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/70</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222479</id>
    <revision>
      <id>5713194</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:15:28Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713194</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4395" sha1="0evs6ty16ab0y8od8o6evi6gc8etry8" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||70|}}&lt;/noinclude&gt;осужденному наказание в виде 11 лет лишения свободы со штрафом в размере 100 000 руб.

При этом, указав в постановлении на необходимость применения в отношении И. положений части 1 статьи 62 и части 3 статьи 66 УК РФ, фактически назначил наказание без их учета.

В соответствии с положениями части 3 статьи 66 УК РФ срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части за оконченное преступление. При применении статьи 62 УК РФ в случае совершения неоконченного преступления указанная в этой норме закона часть наказания исчисляется от срока или размера наказания, которые могут быть назначены по правилам статьи 66 УК РФ.

Санкция части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ предусматривает наказание за оконченное преступление в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет, соответственно, за преступление, предусмотренное частью 3 статьи 30, частью 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, с учетом требований части 1 статьи 62 и части 3 статьи 66 УК РФ, оно не могло превышать 10 лет лишения свободы.

В связи с изложенным, а также принимая во внимание отсутствие отягчающих обстоятельств, признанные судом в качестве смягчающих обстоятельств положительные характеристики, наличие заболеваний у осужденного и его матери, осуществление ухода за престарелым, назначенное И. по части 3 статьи 30, пунктам «а», «г» части 4 статьи 228&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ наказание подлежит смягчению до 9 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

{{right|''Определение № 47-УД22-1''}}
{{^}}
'''31. Квалификация убийства малолетнего ребенка по пункту «в» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации не препятствует признанию судом в качестве отягчающего наказание виновных обстоятельства, предусмотренного пунктом «п» части 1 статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, совершения такого убийства родителем.'''

По приговору Камчатского краевого суда от 22 июня 2021 г. Г.М. и Г.А. осуждены по пунктам «в», «д», «ж» части 2 статьи 105, части 1 статьи 115, статье 156 УК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 8 сентября 2021 г. приговор изменен. Помимо прочего в соответствии с пунктом «п» части 1 статьи 63 УК РФ в качестве обстоятельства, отягчающего наказание Г.М. и Г.А. по&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>0evs6ty16ab0y8od8o6evi6gc8etry8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/71</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222480</id>
    <revision>
      <id>5713195</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:17:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713195</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4804" sha1="4a0oqtejne60ccaigd4c4suesufx5ld" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||71|}}&lt;/noinclude&gt;пунктам «в», «д», «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, признано совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем.

В кассационных жалобах адвокат Ф. в защиту интересов Г.М., Г.А. и осужденный Г.А. оспаривали судебные решения. В частности, защитник указывал, что назначенное осужденным наказание является чрезмерно суровым, при этом судом не учтены данные о личности осужденных, а также их отношение к детям и поведение, предшествовавшие инкриминируемым им событиям, утверждал, что судом апелляционной инстанции ошибочно признано обстоятельством, отягчающим наказание осужденных,
совершение преступления, предусмотренного пунктами «в», «д», «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, в отношении несовершеннолетнего ребенка его родителями, поскольку
данное обстоятельство предусмотрено в качестве квалифицирующего признака указанного преступления и в силу положений части 2 статьи 63 УК РФ не должно повторно учитываться в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 2 февраля 2022 г. оставила без удовлетворения кассационные жалобы на приговор и без изменения апелляционное определение по следующим основаниям.

Назначенное Г.М. и Г.А. наказание с учетом внесенных в приговор судом апелляционной инстанции изменений является справедливым, поскольку соответствует характеру и степени общественной опасности совершенных ими преступлений, обстоятельствам их совершения и личности каждого из них.

При этом судами первой и апелляционной инстанций были учтены все данные, влияющие на наказание, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание осужденных. 

Признание судом апелляционной инстанции обстоятельством, отягчающим наказание осужденных Г.М. и Г.А., совершения ими преступления как родителями в отношении несовершеннолетнего ребенка в соответствии с пунктом «п» части 1 статьи 63 УК РФ не противоречит положениям части 2 статьи 63 УК РФ, поскольку пунктом «в» части 2 статьи 105 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за убийство малолетнего любым лицом, в то время как согласно пункту «п» части 1 статьи 63 УК РФ в качестве отягчающего наказание обстоятельства признается совершение такого убийства родителем, то есть лицом, на которое законом возложены обязанности по
воспитанию ребенка.

{{right|''Определение № 60-УД21-7-А5''}}
{{^}}
'''32. Если в связи с отказом лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, от дачи показаний, изобличающих других соучастников преступления, прокурор вынес постановление о прекращении такого соглашения и дальнейшее производство по'''&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>4a0oqtejne60ccaigd4c4suesufx5ld</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/72</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222481</id>
    <revision>
      <id>5713196</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:30:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713196</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4868" sha1="jd5prqn5an11xmq56x8s30evfufu9i9" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||72|}}&lt;/noinclude&gt;'''уголовному делу осуществлялось в общем порядке, то основания для применения при назначении наказания правил части 2 статьи 62 Уголовного кодекса Российской Федерации отсутствуют.'''
 
По приговору Верховного Суда Республики Хакасия от 22 марта 2021 г. (с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений) Г., ранее судимый, осужден по части 3 статьи 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, по части 3 статьи 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, по пункту «б» части 4 статьи 162 УК РФ к 10 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год. На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 13 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 2 года.

В кассационной жалобе адвокат К. в защиту осужденного Г. помимо прочего утверждал, что заключенное с Г. досудебное соглашение о сотрудничестве было неправомерно расторгнуто в связи с необоснованным обвинением его по части 2 статьи 209 УК РФ. Суд по данному обвинению его оправдал, что являлось основанием для применения положений части 5 статьи 317&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; УПК РФ, однако суд данное обстоятельство учел лишь в качестве смягчающего наказание.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 28 февраля 2022 г. оставила приговор и апелляционное определение в отношении Г. без изменения по следующим обстоятельствам.

Как установлено судом, в ходе предварительного следствия осужденные, изобличая себя и соучастников совершенных преступлений, давали последовательные показания, которые согласуются между собой и дополняют друг друга соответствующими обстоятельствами. На определенном этапе производства по уголовному делу с осужденными было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, из его текста следует, что они взяли на себя обязательства по изобличению лиц, причастных к совершенным
преступлениям. 

После этого они признавали вину в содеянном и подробно рассказывали о роли остальных соучастников.

Между тем впоследствии осужденные отрицали свою причастность к преступлениям и отказались от дачи показаний, изобличающих других соучастников преступлений, а потому согласно части 5 статьи 317&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; УПК РФ прокурором обоснованно вынесено постановление о прекращении действия досудебного соглашения о сотрудничестве, в связи с чем суд правомерно рассмотрел уголовное дело в общем порядке.

При таких обстоятельствах отсутствуют основания для назначения судом наказания с учетом положений части 5 статьи 317&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; УПК РФ и части 2 статьи 62 УК РФ, которые подлежат применению лишь в случае, когда подсудимым&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>jd5prqn5an11xmq56x8s30evfufu9i9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/73</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222482</id>
    <revision>
      <id>5713197</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:33:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713197</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4370" sha1="r3sltayz02clpoiaeext56fvufyo4ab" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||73|}}&lt;/noinclude&gt;соблюдены все условия и выполнены все обязательства, предусмотренные заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве.

{{right|''Определение № 55-УД21-22-А5''}}
{{^}}
{{c|'''''Процессуальные вопросы'''''}}
{{^}}
'''33. Неустановление лишь конкретного источника открытого пламени, которым осужденный В. поджег потерпевшего, не ставит под сомнение ясность вердикта коллегии присяжных заседателей и не свидетельствует о его противоречивости.'''

По приговору Алтайского краевого суда с участием коллегии присяжных заседателей от 12 апреля 2021 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) В. осужден по пункту «д» части 2 статьи 105 УК РФ за умышленное причинение смерти С., совершенное с особой жестокостью. 

В кассационных жалобах В. и в защиту его интересов адвокат С. просили отменить состоявшиеся судебные решения, указывали, что вердикт является противоречивым, так как присяжные заседатели, признав недоказанным способ совершения преступления, вынесли обвинительный вердикт.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 2 февраля 2022 г. кассационные жалобы на приговор и апелляционное определение оставила без удовлетворения по следующим основаниям.

Вердикт коллегии присяжных заседателей должен быть ясным и непротиворечивым (часть 2 статьи 345 УПК РФ).

В соответствии с частью 3 статьи 348 УПК РФ председательствующий квалифицирует содеянное подсудимым в соответствии с обвинительным вердиктом, а также с установленными судом обстоятельствами, не подлежащими установлению присяжными заседателями и требующими собственно юридической оценки.

Отвечая на первый вопрос о доказанности события преступления, присяжные заседатели дали утвердительный ответ, признав доказанным, что смерть потерпевшего С. произошла вследствие того, что он был облит бензином и подожжен открытым пламенем, при этом признали недоказанным, что в сторону потерпевшего была брошена зажженная спичка.

Присяжные заседатели также дали утвердительные ответы на второй и третий вопросы о доказанности совершения этих действий В. и его виновности.

Неустановление лишь конкретного источника открытого пламени, которым В. поджег потерпевшего, не ставит под сомнение ясность вердикта и не свидетельствует о его противоречивости. Указанное обстоятельство не препятствовало председательствующему по делу судье на основании&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>r3sltayz02clpoiaeext56fvufyo4ab</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/74</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222483</id>
    <revision>
      <id>5713198</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:38:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713198</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3938" sha1="mou8lyws28eouzx7937lhkdzkjwmt3q" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||74|}}&lt;/noinclude&gt;установленных коллегией присяжных заседателей фактических обстоятельств дела дать надлежащую юридическую оценку содеянного В.

{{right|''Определение № 51-УД21-22СП-А5''}}
{{^}}
'''34. По смыслу взаимосвязанных положений статей 252, 299, 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, если дело в отношении некоторых обвиняемых прекращено в связи со смертью, то в приговоре указывается, что преступление совершено подсудимым совместно с другими лицами, без упоминания их фамилий, но с указанием принятого в отношении их процессуального решения.'''

По приговору Липецкого областного суда от 29 апреля 2021 г. (с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений) Б. осужден по пункту «ж» части 2 статьи 105 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 29 марта 2022 г., рассмотрев уголовное дело по кассационной жалобе осужденного, приговор и апелляционное определение изменила, указав следующее.

По смыслу закона разбирательство уголовного дела в суде производится только в отношении подсудимых. Использование в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц, не допускается. Если дело в отношении некоторых обвиняемых прекращено в связи со смертью, то в приговоре указывается, что преступление совершено подсудимым совместно с другими лицами, без упоминания их фамилий, но с указанием принятого в отношении их процессуального решения (статьи 252, 299, 307 УПК РФ).

Из материалов дела следует, что в отношении обвиняемого Ш. постановлением следователя от 25 февраля 2021 г. прекращено производство по делу в связи с его смертью.

Однако в приговоре при квалификации действий Б. суд ошибочно отметил, что преступление совершено с Ш. Вместе с тем данное указание не влияет на выводы суда о виновности Б. и назначении ему наказания. 

На основании изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда приговор и апелляционное определение в отношении Б. изменила, исключила ссылку при квалификации его действий на фамилию и инициалы Ш., указав на совершение преступления с другим лицом.

{{right|''Определение № 77-УД22-1-А1''}}
{{^}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>mou8lyws28eouzx7937lhkdzkjwmt3q</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/75</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222484</id>
    <revision>
      <id>5713199</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:40:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713199</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4317" sha1="ewhf03n8c486cbeq5dur2z9ylnuv8k4" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||75|}}&lt;/noinclude&gt;
{{Якорь|СКАД}}{{c|'''СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ'''}}
{{^}}
'''35. Вступивший в законную силу судебный акт по административному делу может быть пересмотрен по новым обстоятельствам по заявлению лица, в связи с административным иском которого примененный в конкретном деле и положенный в основу вынесенного по нему судебного акта нормативный правовой акт признан
недействующим вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан таковым, за исключением случая признания нормативного правового акта недействующим в связи с принятием после его применения к данному лицу другого нормативного правового акта, имеющего большую юридическую силу.'''

Вступившим в законную силу решением суда, принятым в 2018 году, отказано в удовлетворении административного искового заявления общества о признании незаконными предписаний государственного лесного инспектора.

В обоснование заявленных требований общество указывало на отсутствие у названного инспектора права выдавать предписания по результатам контроля (патрулирования) в лесах.

Отвергая приведенные доводы, суды сослались на положения подпункта 7 пункта 4.1 подраздела IV Порядка проведения мероприятий по контролю (патрулированию) в лесах на землях лесного фонда в границах Московской области, утвержденного приказом Комитета лесного хозяйства Московской области от 20 ноября 2017 г. № 27п-2029 (далее – Порядок), наделяющие государственных лесных инспекторов правом в ходе осуществления мероприятий по контролю (патрулированию) в лесах давать обязательные для исполнения предписания об устранении выявленных нарушений и осуществлять контроль за исполнением указанных предписаний в установленные сроки.

Общество, полагая, что приведенное правовое регулирование противоречит нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, обратилось в суд с административным исковым заявлением.

Вступившим в законную силу решением подпункт 7 пункта 4.1 подраздела IV Порядка признан не действующим со дня вступления решения суда в законную силу.

Ссылаясь на признание недействующим положения, наделявшего государственных лесных инспекторов Московской области правом в ходе осуществления мероприятий по контролю (патрулированию) в лесах давать обязательные для исполнения предписания об устранении выявленных&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>ewhf03n8c486cbeq5dur2z9ylnuv8k4</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713200</id>
      <parentid>5713199</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T14:40:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <origin>5713200</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4317" sha1="qmnkcfbg7x8t6frupu4l88mmdz5d724" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||75|}}&lt;/noinclude&gt;
{{Якорь|СКАД}}{{c|'''СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ'''}}
{{^}}
'''35. Вступивший в законную силу судебный акт по административному делу может быть пересмотрен по новым обстоятельствам по заявлению лица, в связи с административным иском которого примененный в конкретном деле и положенный в основу вынесенного по нему судебного акта нормативный правовой акт признан недействующим вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан таковым, за исключением случая признания нормативного правового акта недействующим в связи с принятием после его применения к данному лицу другого нормативного правового акта, имеющего большую юридическую силу.'''

Вступившим в законную силу решением суда, принятым в 2018 году, отказано в удовлетворении административного искового заявления общества о признании незаконными предписаний государственного лесного инспектора.

В обоснование заявленных требований общество указывало на отсутствие у названного инспектора права выдавать предписания по результатам контроля (патрулирования) в лесах.

Отвергая приведенные доводы, суды сослались на положения подпункта 7 пункта 4.1 подраздела IV Порядка проведения мероприятий по контролю (патрулированию) в лесах на землях лесного фонда в границах Московской области, утвержденного приказом Комитета лесного хозяйства Московской области от 20 ноября 2017 г. № 27п-2029 (далее – Порядок), наделяющие государственных лесных инспекторов правом в ходе осуществления мероприятий по контролю (патрулированию) в лесах давать обязательные для исполнения предписания об устранении выявленных нарушений и осуществлять контроль за исполнением указанных предписаний в установленные сроки.

Общество, полагая, что приведенное правовое регулирование противоречит нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, обратилось в суд с административным исковым заявлением.

Вступившим в законную силу решением подпункт 7 пункта 4.1 подраздела IV Порядка признан не действующим со дня вступления решения суда в законную силу.

Ссылаясь на признание недействующим положения, наделявшего государственных лесных инспекторов Московской области правом в ходе осуществления мероприятий по контролю (патрулированию) в лесах давать обязательные для исполнения предписания об устранении выявленных&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>qmnkcfbg7x8t6frupu4l88mmdz5d724</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/76</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222485</id>
    <revision>
      <id>5713201</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:42:12Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713201</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4866" sha1="68ykqibh3o0rzqnf3vd3s49x0bmhdhj" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||76|}}&lt;/noinclude&gt;нарушений, общество обратилось в суд с заявлением о пересмотре решения суда первой инстанции, принятого в 2018 году, по новым обстоятельствам.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, в удовлетворении заявления отказано.

При этом суды исходили из того, что подпункт 7 пункта 4.1 подраздела IV Порядка не был признан не действующим на день рассмотрения административного дела, в связи с чем признание приведенного нормативного положения недействующим со дня вступления решения суда в законную силу не является основанием для пересмотра решения суда по новым обстоятельствам.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации указанные судебные акты отменила, направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав следующее.

Основания для пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам закреплены в части 1 статьи 350 КАС РФ.

К таким обстоятельствам, в частности, относятся: отмена судебного акта суда общей юрисдикции или арбитражного суда либо постановления органа государственной власти, иного государственного органа, органа местного самоуправления, послуживших основанием для принятия судебного акта по данному административному делу (пункт 1 части 1 статьи 350 названного кодекса); признание Верховным Судом Российской Федерации, судом общей юрисдикции не действующим со дня принятия нормативного правового акта, примененного судом в конкретном деле, в связи с принятием решения, по которому заявитель оспорил данный нормативный правовой акт (пункт 6 части 1 той же статьи).

Вместе с тем вывод судов о том, что признание примененного судом в конкретном деле нормативного правового акта не действующим не со дня его принятия, а с момента вступления судебного решения в силу, не является основанием для пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам, основан на ошибочном толковании норм процессуального права.

Так, постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 25 февраля 2020 г. № 9-П пункт 1 части 1 статьи 350 КАС РФ признан не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку – по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования – он не препятствует пересмотру по новым обстоятельствам вступившего в законную силу судебного акта суда общей юрисдикции по заявлению лица, в связи с административным иском которого положенный в основу этого судебного акта нормативный правовой акт признан недействующим судом, вне зависимости от того, с какого момента данный
нормативный правовой акт признан недействующим.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>68ykqibh3o0rzqnf3vd3s49x0bmhdhj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/77</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222486</id>
    <revision>
      <id>5713202</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:46:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713202</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4663" sha1="n1pddftvti25iw4hkzjae8jcwscqdhy" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||77|}}&lt;/noinclude&gt;

Конституционно-правовой смысл пункта 1 части 1 статьи 350 КАС РФ, выявленный в данном постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике. 

Из приведенных положений административного процессуального закона в толковании, которое придает ему Конституционный Суд Российской Федерации, следует, что вступивший в законную силу судебный акт может быть пересмотрен по новым обстоятельствам по заявлению лица, в связи с административным иском которого примененный в конкретном деле и положенный в основу вынесенного по нему судебного акта нормативный правовой акт признан недействующим вне зависимости от того, с какого момента данный нормативный правовой акт признан таковым. 

В рассматриваемом случае в административном деле применено положение подпункта 7 пункта 4.1 подраздела IV Порядка, впоследствии признанное недействующим по административному иску общества, имеющего разумные основания ожидать, что решение об удовлетворении его требования будет способствовать дальнейшей защите его прав, а следовательно, имеются предусмотренные пунктом 1 части 1 статьи 350 названного кодекса основания для пересмотра административного дела.

Выводы нижестоящих судов о том, что пункт 6 части 1 статьи 350 КАС РФ не предполагает пересмотр дела по новым обстоятельствам в случае признания не действующим нормативного правового акта с даты, отличной от даты его принятия, несостоятельны. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, пункт 6 части 1 статьи 350 КАС РФ регламентирует частный случай утраты нормативным правовым актом его юридической силы как нового обстоятельства для целей пересмотра судебных актов,
а следовательно, не препятствует пересмотру дела на основании пункта 1 части 1 той же статьи.

{{right|''Определение № 4-КАД22-20-К1''}}
{{^}}
'''36. Нахождение жилого дома, принадлежащего гражданину на праве собственности, в состоянии, непригодном для проживания, не является препятствием для предоставления этому гражданину в собственность земельного участка, расположенного под таким домом.'''

Р. на основании вступившего в законную силу решения суда является собственником жилого дома.

Указанный объект недвижимости находится на земельном участке, отнесенном к категории земель – земли населенных пунктов, с видом разрешенного использования –
для индивидуального жилищного строительства.

Р. обратилась в Департамент имущественных и земельных отношений области (далее также – Департамент) с заявлением о предоставлении в&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>n1pddftvti25iw4hkzjae8jcwscqdhy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/78</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222487</id>
    <revision>
      <id>5713203</id>
      <timestamp>2026-05-23T14:47:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713203</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5076" sha1="lyu44gbrinses0u74tzvglgr3kvmwr4" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||78|}}&lt;/noinclude&gt;собственность указанного земельного участка, на котором расположен принадлежащий ей на праве собственности объект недвижимого имущества.

Письмом Департамента Р. была уведомлена об отсутствии правовых оснований для предоставления названного земельного участка в собственность, поскольку согласно акту проверки фактического использования испрашиваемого земельного участка выявлен факт расположения на нем разрушенного строения, непригодного для проживания.

Считая отказ Департамента неправомерным, Р. обратилась в суд с административным исковым заявлением о признании незаконным решения Департамента об отказе в предоставлении в собственность земельного участка. 

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, отказано в удовлетворении административного искового заявления.

Разрешая административное дело, суды исходили из отсутствия правовых оснований для признания оспариваемого отказа Департамента незаконным, поскольку расположенный на участке объект недвижимости не отвечает критериям жилого дома, согласно акту проверки фактического использования испрашиваемого земельного участка выявлен факт расположения на нем разрушенного строения, непригодного для проживания.

По мнению судебных инстанций, установление факта расположения на испрашиваемом земельном участке разрушенного строения, не отвечающего установленным санитарным и техническим правилам и нормам, требованиям статей 15, 16 ЖК РФ, устанавливающим понятия объектов жилищных прав, а также не соответствующего критериям объекта недвижимого имущества, тесно связанного с землей, по смыслу положений статей 273, 552 ГК РФ, статьи 35 ЗК РФ свидетельствует об отсутствии у Р. исключительного права на предоставление земельного участка в собственность без проведения торгов. 

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации принятые судебные акты отменила по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 39&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; ЗК РФ (далее также – Кодекс), если иное не установлено данной статьей или другим федеральным законом,
исключительное право на приобретение земельных участков в собственность или в аренду имеют граждане, юридические лица, являющиеся собственниками зданий, сооружений, расположенных на таких земельных участках. 

Как установлено судами, право собственности на жилой дом признано за Р. вступившим в законную силу решением суда. Указанный жилой дом, 1962 года постройки, расположен на испрашиваемом земельном участке, который находится у Р. в пользовании.

Согласно вышеуказанному акту осмотра стены дома кирпичные, крыша отсутствует, вид разрешенного использования земельного участка – для жилищного строительства.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>lyu44gbrinses0u74tzvglgr3kvmwr4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Индексы журнала «Аполлон»</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222488</id>
    <revision>
      <id>5713204</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:05:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Новая категория</comment>
      <origin>5713204</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="131" sha1="pmwgjmoyg81tbn0z07u4uxgahqszofn" xml:space="preserve">[[Категория:Индексы журналов|Аполлон]] 
[[Категория:Автомобиль (журнал)|*]]</text>
      <sha1>pmwgjmoyg81tbn0z07u4uxgahqszofn</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713207</id>
      <parentid>5713204</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:18:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <origin>5713207</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="125" sha1="tkpvao5n8dd4zpv7b3102geb82zdcb4" xml:space="preserve">[[Категория:Индексы журналов|Аполлон]] 
[[Категория:Аполлон (журнал)|*]]</text>
      <sha1>tkpvao5n8dd4zpv7b3102geb82zdcb4</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713208</id>
      <parentid>5713207</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:18:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Надо чаще предпросмотр использовать...</comment>
      <origin>5713208</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="110" sha1="1gsj5o550l7p51is7teimrppb64ayt6" xml:space="preserve">[[Категория:Индексы журналов|Аполлон]] 
[[Категория:Аполлон|*]]</text>
      <sha1>1gsj5o550l7p51is7teimrppb64ayt6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Индекс:Аполлон.1915 - 10.pdf</title>
    <ns>106</ns>
    <id>1222489</id>
    <revision>
      <id>5713205</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:05:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Новый индекс</comment>
      <origin>5713205</origin>
      <model>proofread-index</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="379" sha1="307f1bvyelzmbnkk39nzi5abh8q0di9" xml:space="preserve">{{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template
|Type=journal
|Название=Аполлон
|Подзаголовок=
|Автор=
|Переводчик=
|Редактор=
|Иллюстратор=
|Год=1915
|Издатель=
|Место=Санкт-Петербург
|Том=
|Часть=№ 10
|Издание=
|Серия=
|school=
|Progress=OCR
|Transclusion=no
|Compilation=false
|Изображение=3
|Страницы=&lt;pagelist 1to2=инф. 3=Титул 4=илл. 5=1 10to11=илл. 12=5 14to15=илл. 16=7 18to21=илл. 22=9 26to27=илл. 28=13 32to35=илл. 36=17 40=илл. 41=21 100=Огл. /&gt;
|Тома=
|Примечания=
|Содержание=
|Источник=pdf
|wikidata_item=
|Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
|Footer=&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;
|Width=
|Css=
|Ключ=
}}
[[Категория:Индексы журнала «Аполлон»]]</text>
      <sha1>307f1bvyelzmbnkk39nzi5abh8q0di9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Розыгрыш кубка для футболистов/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222490</id>
    <revision>
      <id>5713206</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:12:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НЕТ_АВТОРА            =  | НАЗВАНИЕ              =  Розыгрыш кубка для футболистов | ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1 сентября 1901 года | ИСТОЧНИК              = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Спорт : иллюстрированный журнал, всех видов спорта 1901, № 34 |оригинал = |ссылка =https://rusneb.ru/catalo...»</comment>
      <origin>5713206</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2682" sha1="r1kqrfkl7if7y6ftxk6dzmzjz6lwh58" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА            = 
| НАЗВАНИЕ              =  Розыгрыш кубка для футболистов
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1 сентября 1901 года
| ИСТОЧНИК              = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Спорт : иллюстрированный журнал, всех видов спорта 1901, № 34 |оригинал = |ссылка =https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_013848857/ |ответственный = |издание = |место =СПб. |издательство = |год =1901 |страницы =9 }}
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Чемпионат Санкт-Петербурга по футболу 1901
| СТИЛЬ                 = text
}}

Въ тотъ же день&lt;ref&gt;Въ воскресенье 2 Сентября 1901 года&lt;/ref&gt; начинается розыгрышъ кубка учрежденнаго въ этомъ году для футболистовъ. Въ состязаніи принимаютъ участіе слѣдующія команды: Викторія, Невскій клубъ, Невка-клубъ. Каждая команда должна сыграть съ другой командой два матча — одинъ въ своемъ мѣстѣ, другой на мѣстѣ противника. Вотъ календарь матчей:

2 Сентября — Викторія — Невка на мѣстѣ Невки.

8 Сентября — Невка противъ Невскаго на мѣстѣ Невскаго.

14 Сентября — Невскій противъ Невки на мѣстѣ Невки.

23 Сентября Невскій противъ Викторіи на мѣстѣ Невскаго.

30 Сентября — Викторія противъ Невки на мѣстѣ Викторіи. 

7 Октября — Викторія противъ Невскаго на мѣстѣ Викторіи.

Начало всѣхъ матчей въ 2 часа дня. Мѣсто Викторіи помѣщается во дворѣ I&amp;nbsp;Кадетскаго корпуса на Васильевскомъ островѣ, мѣсто Невки на Выборгской сторонѣ у Сампсоніевской мануфактуры, мѣсто Невскаго
клуба на Малой Болотной, 11,  у Невской ниточной мануфактуры.


== Примечания ==
{{примечания}}

[[Категория:Публикации в журнале «Спорт» 1901 года]]</text>
      <sha1>r1kqrfkl7if7y6ftxk6dzmzjz6lwh58</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713212</id>
      <parentid>5713206</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:41:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <origin>5713212</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2771" sha1="3eua2ryvt5q8sdx3z1irwhss1mjkrcu" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА            = 
| НАЗВАНИЕ              = Розыгрыш кубка для футболистов
| СОДЕРЖАНИЕ            = Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1 сентября 1901 года
| ИСТОЧНИК              = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Спорт : иллюстрированный журнал, всех видов спорта 1901, № 34 |оригинал = |ссылка =https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_013848857/ |ответственный = |издание = |место =СПб. |издательство = |год =1901 |страницы =9 }}
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Чемпионат Санкт-Петербурга по футболу 1901
| СТИЛЬ                 = text
}}

Въ тотъ же день&lt;ref&gt;Въ воскресенье 2 Сентября 1901 года&lt;/ref&gt; начинается розыгрышъ кубка учрежденнаго въ этомъ году для футболистовъ. Въ состязаніи принимаютъ участіе слѣдующія команды: Викторія, Невскій клубъ, Невка-клубъ. Каждая команда должна сыграть съ другой командой два матча — одинъ въ своемъ мѣстѣ, другой на мѣстѣ противника. Вотъ календарь матчей:

2 Сентября — Викторія — Невка на мѣстѣ Невки.

8 Сентября — Невка противъ Невскаго на мѣстѣ Невскаго.

14 Сентября — Невскій противъ Невки на мѣстѣ Невки.

23 Сентября Невскій противъ Викторіи на мѣстѣ Невскаго.

30 Сентября — Викторія противъ Невки на мѣстѣ Викторіи. 

7 Октября — Викторія противъ Невскаго на мѣстѣ Викторіи.

Начало всѣхъ матчей въ 2 часа дня. Мѣсто Викторіи помѣщается во дворѣ I&amp;nbsp;Кадетскаго корпуса на Васильевскомъ островѣ, мѣсто Невки на Выборгской сторонѣ у Сампсоніевской мануфактуры, мѣсто Невскаго
клуба на Малой Болотной, 11,  у Невской ниточной мануфактуры.


== Примечания ==
{{примечания}}

[[Категория:Публикации в журнале «Спорт» 1901 года]]</text>
      <sha1>3eua2ryvt5q8sdx3z1irwhss1mjkrcu</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Розыгрыш кубка для футболистов</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222491</id>
    <revision>
      <id>5713209</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:31:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НЕТ_АВТОРА            =  | НАЗВАНИЕ              =  Розыгрыш кубка для футболистов | ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1 сентября 1901 года | ИСТОЧНИК              = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Спорт : иллюстрированный журнал, всех видов спорта 1901, № 34 |оригинал = |ссылка =https://rusneb.ru/catalo...»</comment>
      <origin>5713209</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2634" sha1="slt18aio2sjewph8jie650dlmoms0qr" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА            = 
| НАЗВАНИЕ              =  Розыгрыш кубка для футболистов
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1 сентября 1901 года
| ИСТОЧНИК              = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Спорт : иллюстрированный журнал, всех видов спорта 1901, № 34 |оригинал = |ссылка =https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_013848857/ |ответственный = |издание = |место =СПб. |издательство = |год =1901 |страницы =9 }}
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Чемпионат Санкт-Петербурга по футболу 1901
| СТИЛЬ                 = text
}}

В тот же день&lt;ref&gt;В воскресенье 2 Сентября 1901 года&lt;/ref&gt; начинается розыгрыш кубка учрежденного в этом году для футболистов. В состязании принимают участие следующие команды: Виктория, Невский клуб, Невка-клуб. Каждая команда должна сыграть с другой командой два матча — один в своем месте, другой на месте противника. Вот календарь матчей:

2 Сентября — Виктория — Невка на месте Невки.

8 Сентября — Невка против Невского на месте Невского.

14 Сентября — Невский против Невки на месте Невки.

23 Сентября Невский против Виктории на месте Невского.

30 Сентября — Виктория против Невки на месте Виктории. 

7 Октября — Виктория против Невского на месте Виктории.

Начало всех матчей в 2 часа дня. Место Виктории помещается во дворе I&amp;nbsp;Кадетского корпуса на Васильевском острове, место Невки на Выборгской стороне у Сампсониевской мануфактуры, место Невского
клуба на Малой Болотной, 11,  у Невской ниточной мануфактуры.


== Примечания ==
{{примечания}}

[[Категория:Публикации в журнале «Спорт» 1901 года]]</text>
      <sha1>slt18aio2sjewph8jie650dlmoms0qr</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713213</id>
      <parentid>5713209</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T15:41:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <origin>5713213</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2723" sha1="pv6o2opuazhv3x8zrgok5yafakqtz2j" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА            = 
| НАЗВАНИЕ              = Розыгрыш кубка для футболистов
| СОДЕРЖАНИЕ            = Спорт (журнал)/1901/№34 1 сентября
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1 сентября 1901 года
| ИСТОЧНИК              = {{книга|автор = |часть = |заглавие =Спорт : иллюстрированный журнал, всех видов спорта 1901, № 34 |оригинал = |ссылка =https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_013848857/ |ответственный = |издание = |место =СПб. |издательство = |год =1901 |страницы =9 }}
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Чемпионат Санкт-Петербурга по футболу 1901
| СТИЛЬ                 = text
}}

В тот же день&lt;ref&gt;В воскресенье 2 Сентября 1901 года&lt;/ref&gt; начинается розыгрыш кубка учрежденного в этом году для футболистов. В состязании принимают участие следующие команды: Виктория, Невский клуб, Невка-клуб. Каждая команда должна сыграть с другой командой два матча — один в своем месте, другой на месте противника. Вот календарь матчей:

2 Сентября — Виктория — Невка на месте Невки.

8 Сентября — Невка против Невского на месте Невского.

14 Сентября — Невский против Невки на месте Невки.

23 Сентября Невский против Виктории на месте Невского.

30 Сентября — Виктория против Невки на месте Виктории. 

7 Октября — Виктория против Невского на месте Виктории.

Начало всех матчей в 2 часа дня. Место Виктории помещается во дворе I&amp;nbsp;Кадетского корпуса на Васильевском острове, место Невки на Выборгской стороне у Сампсониевской мануфактуры, место Невского
клуба на Малой Болотной, 11,  у Невской ниточной мануфактуры.


== Примечания ==
{{примечания}}

[[Категория:Публикации в журнале «Спорт» 1901 года]]</text>
      <sha1>pv6o2opuazhv3x8zrgok5yafakqtz2j</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Публикации в журнале «Спорт» 1901 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222492</id>
    <revision>
      <id>5713210</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:33:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «[[Категория:Публикации в журнале «Спорт»]] [[Категория:Журнальные публикации 1901 года]]»</comment>
      <origin>5713210</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="155" sha1="tuz4sxvm0l251xku6livfkwg6w4w1n2" xml:space="preserve">[[Категория:Публикации в журнале «Спорт»]]
[[Категория:Журнальные публикации 1901 года]]</text>
      <sha1>tuz4sxvm0l251xku6livfkwg6w4w1n2</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Публикации в журнале «Спорт»</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222493</id>
    <revision>
      <id>5713211</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:36:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Bolo1910</username>
        <id>1260</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «[[Категория:Спорт (журнал)]]»</comment>
      <origin>5713211</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="48" sha1="8bctx34gytiiw4ilsxpxuox51eq5tkz" xml:space="preserve">[[Категория:Спорт (журнал)]]</text>
      <sha1>8bctx34gytiiw4ilsxpxuox51eq5tkz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:KOMISSAR Russia</title>
    <ns>2</ns>
    <id>1222494</id>
    <redirect title="Участник:S.Marchenko" />
    <revision>
      <id>5713215</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:46:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>S.Marchenko</username>
        <id>129231</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[Участник:S.Marchenko]]</comment>
      <origin>5713215</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="64" sha1="czuypifg13g66mk587u07ufp6qxyrv3" xml:space="preserve">#Перенаправление:[[Участник:S.Marchenko]]</text>
      <sha1>czuypifg13g66mk587u07ufp6qxyrv3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Обсуждение участника:KOMISSAR Russia</title>
    <ns>3</ns>
    <id>1222495</id>
    <redirect title="Обсуждение участника:S.Marchenko" />
    <revision>
      <id>5713216</id>
      <timestamp>2026-05-23T15:47:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>S.Marchenko</username>
        <id>129231</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[Обсуждение участника:S.Marchenko]]</comment>
      <origin>5713216</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="87" sha1="sdgk9zh6fqfwvcgx8s19tzedjioiymm" xml:space="preserve">#Перенаправление:[[Обсуждение участника:S.Marchenko]]</text>
      <sha1>sdgk9zh6fqfwvcgx8s19tzedjioiymm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Моя родина — СССР. По Вологодской области</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222496</id>
    <revision>
      <id>5713221</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:27:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Александр Сигачёв</username>
        <id>4</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте |НЕТ_АВТОРА=Вологодский обком ВЛКСМ, Вологодское областное управление культуры |НАЗВАНИЕ=Перечень историко-экскурсионных объектов туристской экспедиции советской молодежи [[w:Моя Родина — СССР|«Моя родина — СССР»]] |ИЗЦИКЛА= |ДАТАСОЗДАНИЯ=  |ДАТАПУБ...»</comment>
      <origin>5713221</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="31485" sha1="ggkf7hkm9f4a2yyv362zju5gx1kncqk" xml:space="preserve">{{Отексте
|НЕТ_АВТОРА=Вологодский обком ВЛКСМ, Вологодское областное управление культуры
|НАЗВАНИЕ=Перечень историко-экскурсионных объектов туристской экспедиции советской молодежи [[w:Моя Родина — СССР|«Моя родина — СССР»]]
|ИЗЦИКЛА=
|ДАТАСОЗДАНИЯ= 
|ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1973
|ИСТОЧНИК= https://www.booksite.ru/fulltext/perecen/text.pdf
|ДРУГОЕ= 
| ЛИЦЕНЗИЯ = RusGov
|ВИКИПЕДИЯ= Моя родина - СССР
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}
:«УТВЕРЖДАЮ» секретарь Вологодского обкома ВЛКСМ — А. А. Васильев.
:«УТВЕРЖДАЮ» зам. начальника областного управления культуры — И. В. Сепсяков.

ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОРИКО-ЭКСКУРСИОННЫХ ОБЪЕКТОВ ТУРИСТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ «МОЯ РОДИНА — СССР» по Вологодской области (ВОЛОГДА, 1973)

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Памятные Ленинские места
|-
| 1. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Н. В. Томский. Открыт 6 ноября 1958 года. || г. Вологда, площадь Свободы. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 2. || Памятник В. И. Ленину. Открыт в 1925 году. || г. Вологда, Центральный детский парк || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 3. || Памятник В. И. Ленину. Открыт 5 ноября 1960 года. || г. В. Устюг, Центральная площадь || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 4. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Шадр. Открыт в 1924 году. || г. Вытегра, проспект В. И. Ленина || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2 || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 5. || Памятник В. И. Ленину. Открыт 7 ноября 1924 г. || г. Сокол, ул. Советская. || ГК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 6. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Цигаль. Открыт в 1960 году. || г. Череповец, пл. Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Дорогой Великого Октября
|-
| 7. || Памятник И. В. Бабушкину. || с. Бабушкино. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 8. || Дом-музей И. В. Бабушкина. || с. Бабушкино, ул. Трудовая, д. 32. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский проспект, д. 16 а. || Дом-музей, Советский пр., д. 16 а || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 10. || Здание бывшего Вологодского уездного училища, в котором с 1861 по 1866 гг. учился выдающийся рабочий-революционер В. П. Обнорский. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 3 а. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 11. || Бывший народный дом им. Пушкина. В период первой русской революции — центр революционного движения и политической жизни города. || г. Вологда, ул. Октябрьская, д. 10. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 12. || Бывший губернаторский дом. В этом доме в 1917–1918 гг. размещался первый губернский исполнительный комитет Совета рабочих и крестьянских депутатов и губернский комитет РСДРП. || г. Вологда, ул. Ленина, д. 17 а. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 13. || Дом, в котором летом 1914 г. отбывая ссылку, жила М. И. Ульянова с матерью Марией Александровной. || Вологодский р-н, д. Раскопино. || д. Раскопино, Дом-музей. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 14. || Краеведческий музей. || г. Вытегра, ул. Советская, д. 2. || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 15. || Дом, в котором в сентябре 1918 года проходил первый съезд большевиков Северо-Двинской губернии. || г. В. Устюг, здание сельхозтехникума. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 16. || Дом, в котором родился и жил первый председатель Северо-Двинского губисполкома, организатор В.-Устюгской группы РСДРП в 1905 г. И. М. Шумилов. || г. В. Устюг, ул. Красная, д. 109. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 17. || Краеведческий музей. || г. В. Устюг, ул. Набережная, д. 64. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 18. || Памятник-обелиск в честь красноармейцев-продотрядовцев, погибших от рук кулаков в 1918 г. || Тарногский р-н, с. Спасское. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 19. || Дом, в котором с 1902 г. по 1903 г. жил, находясь в ссылке, видный государственный и общественный деятель А. В. Луначарский. || г. Тотьма, ул. Советская, д. 25. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 20. || Памятник-обелиск борцам революции — активным участникам борьбы за власть Советов в Тотемском уезде. || г. Тотьма, сад «Борцов за свободу». || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 21. || Краеведческий музей. || г. Тотьма, ул. Ворошилова, д. 38. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 22. || Краеведческий музей. || г. Устюжна, пл. Жертв Революции, д. 5. || Краеведческий музей, пл. Жертв Революции, д. 5. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 23. || Дом, в котором в 1917 г. проходило первое собрание Череповецкой группы РСДРП. || г. Череповец, угол ул. Карла Либкнехта и пр. Луначарского. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 24. || Дом, в котором в ноябре 1917 года размещался первый Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. || г. Череповец, Советский пр., д. 9. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 25. || Дом, в котором 26 октября 1917 г. было провозглашено известие о победе Великой Октябрьской социалистической революции. || г. Череповец, ул. Коммунаров, д. 40. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 26. || Краеведческий музей. || г. Череповец, ул. Луначарского, д. 41. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | «Никто не забыт, ничто не забыто»
|-
| 27. || Памятник-монумент воинам-землякам, павшим в боях за Родину. || ст. Бабаево, Привокзальная пл. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 28. || Памятник Герою Советского Союза И. П. Малоземову. || г. Белозерск, ул. Ленина || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 29. || Памятник Герою Советского Союза Н. И. Петухову. || с. Верховажье, Набережная реки Ваги. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 30. || Здание, в котором учился Герой Советского Союза Александр Кузнецов. || г. Великий Устюг, школа № 11. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 31. || Здание, в котором в 1917 г. размещались отряды Красной Гвардии, а в 1918–1920 гг. формировались коммунистические подразделения для борьбы с англо-американскими интервентами и белогвардейцами на Севере и других фронтах. || г. Вологда, пл. Возрождения, д. 2. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 32. || Здание, в котором в 1918–1920 гг. находился штаб VI Армии. || г. Вологда, Советский пр., д. 6. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 33. || Обелиск Славы вологжанам — Героям Советского Союза. || г. Вологда, Кировский сквер. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 34. || Памятник воинам-рабочим ВПВРЗ, погибшим в боях за Родину. || г. Вологда, завод ВПВРЗ. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 35. || Памятник воинам-рабочим Вологодского локомотивного депо, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || г. Вологда, Локомотивное депо. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 36. || Памятник в честь Героев Советского Союза, окончивших училище № 1: Панкратова, Фарунцева, Мушникова. || г. Вологда, ул. Чернышевского, д. 73. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 37. || Памятник-бюст Герою Советского Союза Образцову Б. А. || г. Вологда, ул. Кирова, д. 35, школа № 32. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 38. || Памятник-обелиск советским воинам. || г. Вологда, пос. Молочное. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 39. || Памятник Герою Советского Союза И. Н. Уткину. || г. Вологда, пос. Молочное. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 40. || Братская могила воинов, павших в боях за освобождение Петрозаводска. || г. Вытегра, сквер им. Кирова. || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 41. || Места боевых действий в 1941–1943 гг. || Вытегорский р-н, с. Ошта. || с. Ошта, сельсовет. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 42. || Памятник колхозницам П. С. Елесиной и П. И. Корниловой, погибшим во время пожара при спасении общественного добра. || Кадуйский р-н, к-з «Победа». || Правление к-за «Победа». || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 43. || Памятник воинам-междуреченцам, погибшим в боях за Советскую Родину. || Междуреченский район, с. Шуйское. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 44. || Бронзовый бюст прославленного летчика-истребителя, дважды Героя Советского Союза капитана А. Ф. Клубова. || Вологодский р-н, с. Кубенское. || с. Кубенское, сельсовет. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 45. || Памятник народному герою пограничнику А. Коробицину. || Сямженский р-н, к-з им. Коробицина. || Правление колхоза. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 46. || Памятник воинам-тарножанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || с. Тарногский Городок, сквер Вечной славы павшим. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 47. || Памятник воинам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || Усть-Кубинский р-н, пос. Устье. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 48. || Памятник-бюст Герою Советского Союза В. Прокатову. || г. Харовск, Дом культуры. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 49. || Памятник-обелиск участникам обороны г. Ленинграда в дни Великой Отечественной войны. || г. Череповец, воинское кладбище. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Будни великих строек
|-
| 50. || Завод «Северный коммунар» || г. Вологда, ул. Машиностроительная, д. 19. || Комитет ВЛКСМ з-да. || с 9 до 17 || Кроме воскресенья. || 
|-
| 51. || Государственный подшипниковый завод № 23. || г. Вологда, Окружное шоссе, 13. || Комитет ВЛКСМ ГПЗ-23. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 52. || Фабрика «Игрушка». || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 64. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 53. || Льнокомбинат им. 50-летия Ленинского комсомола. || г. Вологда, Советский пр., д. 141. || Комитет ВЛКСМ льнокомбината. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 54. || Объединение «Снежинка». || г. Вологда, ул. Урицкого, д. 45. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 55. || Колхоз «Родина». || Вологодский р-н, д. Огарково. || Правление колхоза, д. Огарково. || с 9 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 56. || Череповецкий ордена Ленина металлургический завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ ЧМЗ || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 57. || Сталепрокатканный завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ СПЗ || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 58. || Азотнотуковый завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ завода. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 59. || Фабрика «Красный ткач». || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ фабрики. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 60. || Череповецкая ГРЭС. || Кадуйский р-н. || Комитет ВЛКСМ ГРЭС. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 61. || Волго-Балтийский водный путь им. В. И. Ленина || г. Вытегра || г. Вытегра, краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Ордена Родины на знаменах комсомола
|-
| 62. || Здание, в котором в феврале 1919 г. находился Велико-Устюгский городской комитет РКСМ. || г. В. Устюг, ул. Красная, д. 71. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 63. || Закладной камень. Здесь в 1967 году заложено письмо к комсомольцам 2017 г. || г. Череповец, пл. Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Дорогами дружбы
|-
| 64. || Краеведческий музей. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Отчизны верные сыны
|-
| 65. || Дом, в котором жил и умер выдающийся русский поэт К. Н. Батюшков. || г. Вологда, ул. Батюшкова, 2. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 66. || Могила К. Н. Батюшкова. || г. Вологда, Спасо-Прилуцкий монастырь. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 67. || Дом, в котором родился выдающийся мастер советского кино Георгий Васильев — один из создателей фильма «Чапаев». || г. Вологда, ул. Лермонтова, 17. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 68. || Дом, где жил создатель первого в мире самолета А. Ф. Можайский || Вологодский р-н, с. Котельниково. || с. Котельниково, дом А. Ф. Можайского. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 69. || Здание, где учился заслуженный деятель наук РСФСР, член-корреспондент Академии наук СССР, профессор Шенников. || г. Великий Устюг, здание педучилища. || Краеведческий музей, ул. Набережная, 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 70. || Дом-музей выдающегося ученого-физиолога, профессора Н. Е. Введенского. || Междуреченский р-н, с. Иванищево. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 71. || Памятник художнику Вахрушеву Ф. Н. || г. Тотьма, Городской сквер. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 72. || Дом-музей Батюшковых и Куприна. || Устюженский р-н, с. Даниловское. || Дом-музей, с. Даниловское. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 73. || Памятник художнику В. В. Верещагину. || г. Череповец, площадь Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 42. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 74. || Дом, в котором родился выдающийся художник-баталист В. В. Верещагин. || г. Череповец, ул. Социалистическая, д. 22. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 75. || Здание, в котором учился выдающийся советский летчик В. П. Чкалов. || г. Череповец, ул. Труда, лесомеханический техникум. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 76. || Школа с мемориальной доской, где учился летчик-космонавт П. И. Беляев. || Бабушкинский р-н, с. Миньково. || с. Миньково, школа. || с 9 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 77. || Могила поэта А. Яшина. || Никольский р-н, д. Блудново. || Никольский р-н, д. Блудново. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | По городам-памятникам
|-
| 78. || Ансамбль Вологодского кремля. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 79. || Ансамбль Спасо-Прилуцкого монастыря. || г. Вологда, с. Прилуки. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 80. || Дом Петра I. || г. Вологда, Советский пр., д. 47. || Советский пр., д. 47. Дом-музей. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 81. || Дом дворянского собрания с ценным интерьером. || г. Вологда, ул. Лермонтова, д. 21. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 82. || Дом Волкова (деревянный). || г. Вологда, ул. Ленинградская, д. 12. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 83. || Собор Спасо-Преображения. || г. Белозерск, Городской Вал. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 84. || Центральный комплекс соборов. || г. Великий Устюг, Советский пр., д. 56. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 86. || Ансамбль Ферапонтова монастыря. || Кирилловский р-н., с. Ферапонтово. || г. Кириллов, музей-заповедника || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

== ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОРИКО-ЭКСКУРСИОННЫХ ОБЪЕКТОВ ТУРИСТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ «МОЯ РОДИНА — СССР» по ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ (зональный маршрут) ==

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский пр., д. 16 а. || Дом-музей, Советский пр., д. 16 а. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 33. || Обелиск Славы вологжанам — Героям Советского Союза. || г. Вологда, Кировский сквер. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 61. || Волго-Балтийский водный путь им. В. И. Ленина. || г. Вытегра || г. Вытегра, краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 64. || Краеведчесхий музей. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || г. Череповец, краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 78. || Историко-архитектурный ансамбль Спасо-Прилуцкого монастыря. || г. Вологда, с. Прилуки. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

== Историко-экскурсионные объекты Всесоюзного маршрута туристской экспедиции «Моя Родина — СССР» ==

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский пр., 16а. || Дом-музей, Советский пр., 16 а. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 56. || Череповецкий ордена Ленина металлургический завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ ЧМЗ. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

[[Категория:Комсомол]]
[[Категория:Путеводители]]
[[Категория:Документы СССР 1973 года]]</text>
      <sha1>ggkf7hkm9f4a2yyv362zju5gx1kncqk</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713223</id>
      <parentid>5713221</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T18:31:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Александр Сигачёв</username>
        <id>4</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5713223</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="31561" sha1="s2p89pxqic2kx7deguyn88c2o0jost5" xml:space="preserve">{{Отексте
|НЕТ_АВТОРА=Вологодский обком ВЛКСМ, Вологодское областное управление культуры
|НАЗВАНИЕ=Перечень историко-экскурсионных объектов туристской экспедиции советской молодежи [[w:Моя Родина — СССР|«Моя родина — СССР»]]
|ИЗЦИКЛА=
|ДАТАСОЗДАНИЯ= 
|ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1973
|ИСТОЧНИК= https://www.booksite.ru/fulltext/perecen/text.pdf
|ДРУГОЕ= 
| ЛИЦЕНЗИЯ = RusGov
|ВИКИПЕДИЯ= Моя родина - СССР
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}
:«УТВЕРЖДАЮ» секретарь Вологодского обкома ВЛКСМ — А. А. Васильев.
:«УТВЕРЖДАЮ» зам. начальника областного управления культуры — И. В. Сепсяков.

ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОРИКО-ЭКСКУРСИОННЫХ ОБЪЕКТОВ ТУРИСТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ «МОЯ РОДИНА — СССР» по Вологодской области (ВОЛОГДА, 1973)

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Памятные Ленинские места
|-
| 1. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Н. В. Томский. Открыт 6 ноября 1958 года. || г. Вологда, площадь Свободы. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 2. || Памятник В. И. Ленину. Открыт в 1925 году. || г. Вологда, Центральный детский парк || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 3. || Памятник В. И. Ленину. Открыт 5 ноября 1960 года. || г. В. Устюг, Центральная площадь || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 4. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Шадр. Открыт в 1924 году. || г. Вытегра, проспект В. И. Ленина || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2 || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 5. || Памятник В. И. Ленину. Открыт 7 ноября 1924 г. || г. Сокол, ул. Советская. || ГК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 6. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Цигаль. Открыт в 1960 году. || г. Череповец, пл. Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Дорогой Великого Октября
|-
| 7. || Памятник И. В. Бабушкину. || с. Бабушкино. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 8. || Дом-музей И. В. Бабушкина. || с. Бабушкино, ул. Трудовая, д. 32. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский проспект, д. 16 а. || Дом-музей, Советский пр., д. 16 а || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 10. || Здание бывшего Вологодского уездного училища, в котором с 1861 по 1866 гг. учился выдающийся рабочий-революционер В. П. Обнорский. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 3 а. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 11. || Бывший народный дом им. Пушкина. В период первой русской революции — центр революционного движения и политической жизни города. || г. Вологда, ул. Октябрьская, д. 10. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 12. || Бывший губернаторский дом. В этом доме в 1917–1918 гг. размещался первый губернский исполнительный комитет Совета рабочих и крестьянских депутатов и губернский комитет РСДРП. || г. Вологда, ул. Ленина, д. 17 а. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 13. || Дом, в котором летом 1914 г. отбывая ссылку, жила М. И. Ульянова с матерью Марией Александровной. || Вологодский р-н, д. Раскопино. || д. Раскопино, Дом-музей. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 14. || Краеведческий музей. || г. Вытегра, ул. Советская, д. 2. || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 15. || Дом, в котором в сентябре 1918 года проходил первый съезд большевиков Северо-Двинской губернии. || г. В. Устюг, здание сельхозтехникума. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 16. || Дом, в котором родился и жил первый председатель Северо-Двинского губисполкома, организатор В.-Устюгской группы РСДРП в 1905 г. И. М. Шумилов. || г. В. Устюг, ул. Красная, д. 109. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 17. || Краеведческий музей. || г. В. Устюг, ул. Набережная, д. 64. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 18. || Памятник-обелиск в честь красноармейцев-продотрядовцев, погибших от рук кулаков в 1918 г. || Тарногский р-н, с. Спасское. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 19. || Дом, в котором с 1902 г. по 1903 г. жил, находясь в ссылке, видный государственный и общественный деятель А. В. Луначарский. || г. Тотьма, ул. Советская, д. 25. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 20. || Памятник-обелиск борцам революции — активным участникам борьбы за власть Советов в Тотемском уезде. || г. Тотьма, сад «Борцов за свободу». || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 21. || Краеведческий музей. || г. Тотьма, ул. Ворошилова, д. 38. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 22. || Краеведческий музей. || г. Устюжна, пл. Жертв Революции, д. 5. || Краеведческий музей, пл. Жертв Революции, д. 5. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 23. || Дом, в котором в 1917 г. проходило первое собрание Череповецкой группы РСДРП. || г. Череповец, угол ул. Карла Либкнехта и пр. Луначарского. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 24. || Дом, в котором в ноябре 1917 года размещался первый Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. || г. Череповец, Советский пр., д. 9. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 25. || Дом, в котором 26 октября 1917 г. было провозглашено известие о победе Великой Октябрьской социалистической революции. || г. Череповец, ул. Коммунаров, д. 40. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 26. || Краеведческий музей. || г. Череповец, ул. Луначарского, д. 41. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | «Никто не забыт, ничто не забыто»
|-
| 27. || Памятник-монумент воинам-землякам, павшим в боях за Родину. || ст. Бабаево, Привокзальная пл. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 28. || Памятник Герою Советского Союза И. П. Малоземову. || г. Белозерск, ул. Ленина || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 29. || Памятник Герою Советского Союза Н. И. Петухову. || с. Верховажье, Набережная реки Ваги. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 30. || Здание, в котором учился Герой Советского Союза Александр Кузнецов. || г. Великий Устюг, школа № 11. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 31. || Здание, в котором в 1917 г. размещались отряды Красной Гвардии, а в 1918–1920 гг. формировались коммунистические подразделения для борьбы с англо-американскими интервентами и белогвардейцами на Севере и других фронтах. || г. Вологда, пл. Возрождения, д. 2. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 32. || Здание, в котором в 1918–1920 гг. находился штаб VI Армии. || г. Вологда, Советский пр., д. 6. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 33. || Обелиск Славы вологжанам — Героям Советского Союза. || г. Вологда, Кировский сквер. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 34. || Памятник воинам-рабочим ВПВРЗ, погибшим в боях за Родину. || г. Вологда, завод ВПВРЗ. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 35. || Памятник воинам-рабочим Вологодского локомотивного депо, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || г. Вологда, Локомотивное депо. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 36. || Памятник в честь Героев Советского Союза, окончивших училище № 1: Панкратова, Фарунцева, Мушникова. || г. Вологда, ул. Чернышевского, д. 73. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 37. || Памятник-бюст Герою Советского Союза Образцову Б. А. || г. Вологда, ул. Кирова, д. 35, школа № 32. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 38. || Памятник-обелиск советским воинам. || г. Вологда, пос. Молочное. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 39. || Памятник Герою Советского Союза И. Н. Уткину. || г. Вологда, пос. Молочное. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 40. || Братская могила воинов, павших в боях за освобождение Петрозаводска. || г. Вытегра, сквер им. Кирова. || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 41. || Места боевых действий в 1941–1943 гг. || Вытегорский р-н, с. Ошта. || с. Ошта, сельсовет. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 42. || Памятник колхозницам П. С. Елесиной и П. И. Корниловой, погибшим во время пожара при спасении общественного добра. || Кадуйский р-н, к-з «Победа». || Правление к-за «Победа». || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 43. || Памятник воинам-междуреченцам, погибшим в боях за Советскую Родину. || Междуреченский район, с. Шуйское. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 44. || Бронзовый бюст прославленного летчика-истребителя, дважды Героя Советского Союза капитана А. Ф. Клубова. || Вологодский р-н, с. Кубенское. || с. Кубенское, сельсовет. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 45. || Памятник народному герою пограничнику А. Коробицину. || Сямженский р-н, к-з им. Коробицина. || Правление колхоза. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 46. || Памятник воинам-тарножанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || с. Тарногский Городок, сквер Вечной славы павшим. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 47. || Памятник воинам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || Усть-Кубинский р-н, пос. Устье. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 48. || Памятник-бюст Герою Советского Союза В. Прокатову. || г. Харовск, Дом культуры. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 49. || Памятник-обелиск участникам обороны г. Ленинграда в дни Великой Отечественной войны. || г. Череповец, воинское кладбище. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Будни великих строек
|-
| 50. || Завод «Северный коммунар» || г. Вологда, ул. Машиностроительная, д. 19. || Комитет ВЛКСМ з-да. || с 9 до 17 || Кроме воскресенья. || 
|-
| 51. || Государственный подшипниковый завод № 23. || г. Вологда, Окружное шоссе, 13. || Комитет ВЛКСМ ГПЗ-23. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 52. || Фабрика «Игрушка». || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 64. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 53. || Льнокомбинат им. 50-летия Ленинского комсомола. || г. Вологда, Советский пр., д. 141. || Комитет ВЛКСМ льнокомбината. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 54. || Объединение «Снежинка». || г. Вологда, ул. Урицкого, д. 45. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 55. || Колхоз «Родина». || Вологодский р-н, д. Огарково. || Правление колхоза, д. Огарково. || с 9 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 56. || Череповецкий ордена Ленина металлургический завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ ЧМЗ || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 57. || Сталепрокатканный завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ СПЗ || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 58. || Азотнотуковый завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ завода. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 59. || Фабрика «Красный ткач». || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ фабрики. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 60. || Череповецкая ГРЭС. || Кадуйский р-н. || Комитет ВЛКСМ ГРЭС. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 61. || Волго-Балтийский водный путь им. В. И. Ленина || г. Вытегра || г. Вытегра, краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Ордена Родины на знаменах комсомола
|-
| 62. || Здание, в котором в феврале 1919 г. находился Велико-Устюгский городской комитет РКСМ. || г. В. Устюг, ул. Красная, д. 71. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 63. || Закладной камень. Здесь в 1967 году заложено письмо к комсомольцам 2017 г. || г. Череповец, пл. Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Дорогами дружбы
|-
| 64. || Краеведческий музей. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Отчизны верные сыны
|-
| 65. || Дом, в котором жил и умер выдающийся русский поэт К. Н. Батюшков. || г. Вологда, ул. Батюшкова, 2. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 66. || Могила К. Н. Батюшкова. || г. Вологда, Спасо-Прилуцкий монастырь. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 67. || Дом, в котором родился выдающийся мастер советского кино Георгий Васильев — один из создателей фильма «Чапаев». || г. Вологда, ул. Лермонтова, 17. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 68. || Дом, где жил создатель первого в мире самолета А. Ф. Можайский || Вологодский р-н, с. Котельниково. || с. Котельниково, дом А. Ф. Можайского. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 69. || Здание, где учился заслуженный деятель наук РСФСР, член-корреспондент Академии наук СССР, профессор Шенников. || г. Великий Устюг, здание педучилища. || Краеведческий музей, ул. Набережная, 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 70. || Дом-музей выдающегося ученого-физиолога, профессора Н. Е. Введенского. || Междуреченский р-н, с. Иванищево. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 71. || Памятник художнику Вахрушеву Ф. Н. || г. Тотьма, Городской сквер. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 72. || Дом-музей Батюшковых и Куприна. || Устюженский р-н, с. Даниловское. || Дом-музей, с. Даниловское. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 73. || Памятник художнику В. В. Верещагину. || г. Череповец, площадь Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 42. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 74. || Дом, в котором родился выдающийся художник-баталист В. В. Верещагин. || г. Череповец, ул. Социалистическая, д. 22. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 75. || Здание, в котором учился выдающийся советский летчик В. П. Чкалов. || г. Череповец, ул. Труда, лесомеханический техникум. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 76. || Школа с мемориальной доской, где учился летчик-космонавт П. И. Беляев. || Бабушкинский р-н, с. Миньково. || с. Миньково, школа. || с 9 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 77. || Могила поэта А. Яшина. || Никольский р-н, д. Блудново. || Никольский р-н, д. Блудново. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | По городам-памятникам
|-
| 78. || Ансамбль Вологодского кремля. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 79. || Ансамбль Спасо-Прилуцкого монастыря. || г. Вологда, с. Прилуки. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 80. || Дом Петра I. || г. Вологда, Советский пр., д. 47. || Советский пр., д. 47. Дом-музей. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 81. || Дом дворянского собрания с ценным интерьером. || г. Вологда, ул. Лермонтова, д. 21. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 82. || Дом Волкова (деревянный). || г. Вологда, ул. Ленинградская, д. 12. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 83. || Собор Спасо-Преображения. || г. Белозерск, Городской Вал. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 84. || Центральный комплекс соборов. || г. Великий Устюг, Советский пр., д. 56. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 86. || Ансамбль Ферапонтова монастыря. || Кирилловский р-н., с. Ферапонтово. || г. Кириллов, музей-заповедника || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

== ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОРИКО-ЭКСКУРСИОННЫХ ОБЪЕКТОВ ТУРИСТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ «МОЯ РОДИНА — СССР» по ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ (зональный маршрут) ==

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский пр., д. 16 а. || Дом-музей, Советский пр., д. 16 а. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 33. || Обелиск Славы вологжанам — Героям Советского Союза. || г. Вологда, Кировский сквер. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 61. || Волго-Балтийский водный путь им. В. И. Ленина. || г. Вытегра || г. Вытегра, краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 64. || Краеведчесхий музей. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || г. Череповец, краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 78. || Историко-архитектурный ансамбль Спасо-Прилуцкого монастыря. || г. Вологда, с. Прилуки. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

== Историко-экскурсионные объекты Всесоюзного маршрута туристской экспедиции «Моя Родина — СССР» ==

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский пр., 16а. || Дом-музей, Советский пр., 16 а. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 56. || Череповецкий ордена Ленина металлургический завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ ЧМЗ. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

[[Категория:Комсомол]]
[[Категория:Путеводители]]
[[Категория:Документы СССР 1973 года]]
[[Категория:История Вологодской области]]</text>
      <sha1>s2p89pxqic2kx7deguyn88c2o0jost5</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713235</id>
      <parentid>5713223</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T19:14:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Александр Сигачёв</username>
        <id>4</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5713235</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="31656" sha1="temeexusfkpl2a0qgkim5380k9liklh" xml:space="preserve">{{Отексте
|НЕТ_АВТОРА=Вологодский обком ВЛКСМ, Вологодское областное управление культуры
|НАЗВАНИЕ=Перечень историко-экскурсионных объектов туристской экспедиции советской молодежи [[w:Моя Родина — СССР|«Моя родина — СССР»]]
|ИЗЦИКЛА=
|ДАТАСОЗДАНИЯ= 
|ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1973
|ИСТОЧНИК= https://www.booksite.ru/fulltext/perecen/text.pdf
|ДРУГОЕ= 
|ЛИЦЕНЗИЯ = RusGov
|ВИКИПЕДИЯ = Моя родина - СССР
|ВИКИСКЛАД = File:My homeland is the USSR - Vologodskaya oblast - List of objects.pdf
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}
:«УТВЕРЖДАЮ» секретарь Вологодского обкома ВЛКСМ — А. А. Васильев.
:«УТВЕРЖДАЮ» зам. начальника областного управления культуры — И. В. Сепсяков.

ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОРИКО-ЭКСКУРСИОННЫХ ОБЪЕКТОВ ТУРИСТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ «МОЯ РОДИНА — СССР» по Вологодской области (ВОЛОГДА, 1973)

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Памятные Ленинские места
|-
| 1. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Н. В. Томский. Открыт 6 ноября 1958 года. || г. Вологда, площадь Свободы. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 2. || Памятник В. И. Ленину. Открыт в 1925 году. || г. Вологда, Центральный детский парк || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 3. || Памятник В. И. Ленину. Открыт 5 ноября 1960 года. || г. В. Устюг, Центральная площадь || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 4. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Шадр. Открыт в 1924 году. || г. Вытегра, проспект В. И. Ленина || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2 || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 5. || Памятник В. И. Ленину. Открыт 7 ноября 1924 г. || г. Сокол, ул. Советская. || ГК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 6. || Памятник В. И. Ленину. Скульптор Цигаль. Открыт в 1960 году. || г. Череповец, пл. Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Дорогой Великого Октября
|-
| 7. || Памятник И. В. Бабушкину. || с. Бабушкино. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 8. || Дом-музей И. В. Бабушкина. || с. Бабушкино, ул. Трудовая, д. 32. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский проспект, д. 16 а. || Дом-музей, Советский пр., д. 16 а || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 10. || Здание бывшего Вологодского уездного училища, в котором с 1861 по 1866 гг. учился выдающийся рабочий-революционер В. П. Обнорский. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 3 а. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 11. || Бывший народный дом им. Пушкина. В период первой русской революции — центр революционного движения и политической жизни города. || г. Вологда, ул. Октябрьская, д. 10. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 12. || Бывший губернаторский дом. В этом доме в 1917–1918 гг. размещался первый губернский исполнительный комитет Совета рабочих и крестьянских депутатов и губернский комитет РСДРП. || г. Вологда, ул. Ленина, д. 17 а. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 13. || Дом, в котором летом 1914 г. отбывая ссылку, жила М. И. Ульянова с матерью Марией Александровной. || Вологодский р-н, д. Раскопино. || д. Раскопино, Дом-музей. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 14. || Краеведческий музей. || г. Вытегра, ул. Советская, д. 2. || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 15. || Дом, в котором в сентябре 1918 года проходил первый съезд большевиков Северо-Двинской губернии. || г. В. Устюг, здание сельхозтехникума. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 16. || Дом, в котором родился и жил первый председатель Северо-Двинского губисполкома, организатор В.-Устюгской группы РСДРП в 1905 г. И. М. Шумилов. || г. В. Устюг, ул. Красная, д. 109. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 17. || Краеведческий музей. || г. В. Устюг, ул. Набережная, д. 64. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 18. || Памятник-обелиск в честь красноармейцев-продотрядовцев, погибших от рук кулаков в 1918 г. || Тарногский р-н, с. Спасское. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 19. || Дом, в котором с 1902 г. по 1903 г. жил, находясь в ссылке, видный государственный и общественный деятель А. В. Луначарский. || г. Тотьма, ул. Советская, д. 25. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 20. || Памятник-обелиск борцам революции — активным участникам борьбы за власть Советов в Тотемском уезде. || г. Тотьма, сад «Борцов за свободу». || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 21. || Краеведческий музей. || г. Тотьма, ул. Ворошилова, д. 38. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 22. || Краеведческий музей. || г. Устюжна, пл. Жертв Революции, д. 5. || Краеведческий музей, пл. Жертв Революции, д. 5. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 23. || Дом, в котором в 1917 г. проходило первое собрание Череповецкой группы РСДРП. || г. Череповец, угол ул. Карла Либкнехта и пр. Луначарского. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 24. || Дом, в котором в ноябре 1917 года размещался первый Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. || г. Череповец, Советский пр., д. 9. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 25. || Дом, в котором 26 октября 1917 г. было провозглашено известие о победе Великой Октябрьской социалистической революции. || г. Череповец, ул. Коммунаров, д. 40. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 26. || Краеведческий музей. || г. Череповец, ул. Луначарского, д. 41. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | «Никто не забыт, ничто не забыто»
|-
| 27. || Памятник-монумент воинам-землякам, павшим в боях за Родину. || ст. Бабаево, Привокзальная пл. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 28. || Памятник Герою Советского Союза И. П. Малоземову. || г. Белозерск, ул. Ленина || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 29. || Памятник Герою Советского Союза Н. И. Петухову. || с. Верховажье, Набережная реки Ваги. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 30. || Здание, в котором учился Герой Советского Союза Александр Кузнецов. || г. Великий Устюг, школа № 11. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 31. || Здание, в котором в 1917 г. размещались отряды Красной Гвардии, а в 1918–1920 гг. формировались коммунистические подразделения для борьбы с англо-американскими интервентами и белогвардейцами на Севере и других фронтах. || г. Вологда, пл. Возрождения, д. 2. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 32. || Здание, в котором в 1918–1920 гг. находился штаб VI Армии. || г. Вологда, Советский пр., д. 6. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 33. || Обелиск Славы вологжанам — Героям Советского Союза. || г. Вологда, Кировский сквер. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 34. || Памятник воинам-рабочим ВПВРЗ, погибшим в боях за Родину. || г. Вологда, завод ВПВРЗ. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 35. || Памятник воинам-рабочим Вологодского локомотивного депо, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || г. Вологда, Локомотивное депо. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 36. || Памятник в честь Героев Советского Союза, окончивших училище № 1: Панкратова, Фарунцева, Мушникова. || г. Вологда, ул. Чернышевского, д. 73. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 37. || Памятник-бюст Герою Советского Союза Образцову Б. А. || г. Вологда, ул. Кирова, д. 35, школа № 32. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 38. || Памятник-обелиск советским воинам. || г. Вологда, пос. Молочное. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 39. || Памятник Герою Советского Союза И. Н. Уткину. || г. Вологда, пос. Молочное. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 40. || Братская могила воинов, павших в боях за освобождение Петрозаводска. || г. Вытегра, сквер им. Кирова. || Краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 41. || Места боевых действий в 1941–1943 гг. || Вытегорский р-н, с. Ошта. || с. Ошта, сельсовет. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 42. || Памятник колхозницам П. С. Елесиной и П. И. Корниловой, погибшим во время пожара при спасении общественного добра. || Кадуйский р-н, к-з «Победа». || Правление к-за «Победа». || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 43. || Памятник воинам-междуреченцам, погибшим в боях за Советскую Родину. || Междуреченский район, с. Шуйское. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 44. || Бронзовый бюст прославленного летчика-истребителя, дважды Героя Советского Союза капитана А. Ф. Клубова. || Вологодский р-н, с. Кубенское. || с. Кубенское, сельсовет. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 45. || Памятник народному герою пограничнику А. Коробицину. || Сямженский р-н, к-з им. Коробицина. || Правление колхоза. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 46. || Памятник воинам-тарножанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || с. Тарногский Городок, сквер Вечной славы павшим. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 47. || Памятник воинам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. || Усть-Кубинский р-н, пос. Устье. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 48. || Памятник-бюст Герою Советского Союза В. Прокатову. || г. Харовск, Дом культуры. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 49. || Памятник-обелиск участникам обороны г. Ленинграда в дни Великой Отечественной войны. || г. Череповец, воинское кладбище. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Будни великих строек
|-
| 50. || Завод «Северный коммунар» || г. Вологда, ул. Машиностроительная, д. 19. || Комитет ВЛКСМ з-да. || с 9 до 17 || Кроме воскресенья. || 
|-
| 51. || Государственный подшипниковый завод № 23. || г. Вологда, Окружное шоссе, 13. || Комитет ВЛКСМ ГПЗ-23. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 52. || Фабрика «Игрушка». || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 64. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 53. || Льнокомбинат им. 50-летия Ленинского комсомола. || г. Вологда, Советский пр., д. 141. || Комитет ВЛКСМ льнокомбината. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 54. || Объединение «Снежинка». || г. Вологда, ул. Урицкого, д. 45. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 55. || Колхоз «Родина». || Вологодский р-н, д. Огарково. || Правление колхоза, д. Огарково. || с 9 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 56. || Череповецкий ордена Ленина металлургический завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ ЧМЗ || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 57. || Сталепрокатканный завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ СПЗ || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 58. || Азотнотуковый завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ завода. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 59. || Фабрика «Красный ткач». || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ фабрики. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 60. || Череповецкая ГРЭС. || Кадуйский р-н. || Комитет ВЛКСМ ГРЭС. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 61. || Волго-Балтийский водный путь им. В. И. Ленина || г. Вытегра || г. Вытегра, краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Ордена Родины на знаменах комсомола
|-
| 62. || Здание, в котором в феврале 1919 г. находился Велико-Устюгский городской комитет РКСМ. || г. В. Устюг, ул. Красная, д. 71. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 63. || Закладной камень. Здесь в 1967 году заложено письмо к комсомольцам 2017 г. || г. Череповец, пл. Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Дорогами дружбы
|-
| 64. || Краеведческий музей. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | Отчизны верные сыны
|-
| 65. || Дом, в котором жил и умер выдающийся русский поэт К. Н. Батюшков. || г. Вологда, ул. Батюшкова, 2. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 66. || Могила К. Н. Батюшкова. || г. Вологда, Спасо-Прилуцкий монастырь. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 67. || Дом, в котором родился выдающийся мастер советского кино Георгий Васильев — один из создателей фильма «Чапаев». || г. Вологда, ул. Лермонтова, 17. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 68. || Дом, где жил создатель первого в мире самолета А. Ф. Можайский || Вологодский р-н, с. Котельниково. || с. Котельниково, дом А. Ф. Можайского. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 69. || Здание, где учился заслуженный деятель наук РСФСР, член-корреспондент Академии наук СССР, профессор Шенников. || г. Великий Устюг, здание педучилища. || Краеведческий музей, ул. Набережная, 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 70. || Дом-музей выдающегося ученого-физиолога, профессора Н. Е. Введенского. || Междуреченский р-н, с. Иванищево. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 71. || Памятник художнику Вахрушеву Ф. Н. || г. Тотьма, Городской сквер. || Краеведческий музей, ул. Ворошилова, д. 38. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 72. || Дом-музей Батюшковых и Куприна. || Устюженский р-н, с. Даниловское. || Дом-музей, с. Даниловское. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 73. || Памятник художнику В. В. Верещагину. || г. Череповец, площадь Металлургов. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 42. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 74. || Дом, в котором родился выдающийся художник-баталист В. В. Верещагин. || г. Череповец, ул. Социалистическая, д. 22. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 75. || Здание, в котором учился выдающийся советский летчик В. П. Чкалов. || г. Череповец, ул. Труда, лесомеханический техникум. || Краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 76. || Школа с мемориальной доской, где учился летчик-космонавт П. И. Беляев. || Бабушкинский р-н, с. Миньково. || с. Миньково, школа. || с 9 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 77. || Могила поэта А. Яшина. || Никольский р-н, д. Блудново. || Никольский р-н, д. Блудново. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
! colspan=&quot;7&quot; style=&quot;background:#f2f2f2; text-align:center;&quot; | По городам-памятникам
|-
| 78. || Ансамбль Вологодского кремля. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 79. || Ансамбль Спасо-Прилуцкого монастыря. || г. Вологда, с. Прилуки. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 80. || Дом Петра I. || г. Вологда, Советский пр., д. 47. || Советский пр., д. 47. Дом-музей. || с 10 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 81. || Дом дворянского собрания с ценным интерьером. || г. Вологда, ул. Лермонтова, д. 21. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 82. || Дом Волкова (деревянный). || г. Вологда, ул. Ленинградская, д. 12. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 83. || Собор Спасо-Преображения. || г. Белозерск, Городской Вал. || РК ВЛКСМ. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 84. || Центральный комплекс соборов. || г. Великий Устюг, Советский пр., д. 56. || Краеведческий музей, ул. Набережная, д. 64. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|-
| 86. || Ансамбль Ферапонтова монастыря. || Кирилловский р-н., с. Ферапонтово. || г. Кириллов, музей-заповедника || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

== ПЕРЕЧЕНЬ ИСТОРИКО-ЭКСКУРСИОННЫХ ОБЪЕКТОВ ТУРИСТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ СОВЕТСКОЙ МОЛОДЕЖИ «МОЯ РОДИНА — СССР» по ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ (зональный маршрут) ==

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский пр., д. 16 а. || Дом-музей, Советский пр., д. 16 а. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 33. || Обелиск Славы вологжанам — Героям Советского Союза. || г. Вологда, Кировский сквер. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 61. || Волго-Балтийский водный путь им. В. И. Ленина. || г. Вытегра || г. Вытегра, краеведческий музей, ул. Советская, д. 2. || с 9 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 64. || Краеведчесхий музей. || г. Вологда, ул. Маяковского, д. 15. || г. Череповец, краеведческий музей, ул. Луначарского, д. 41. || с 9 до 17 || Кроме вторника. || 
|-
| 78. || Историко-архитектурный ансамбль Спасо-Прилуцкого монастыря. || г. Вологда, с. Прилуки. || Краеведческий музей, ул. Маяковского, д. 15. || с 10 до 17 || Кроме понедельника. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

== Историко-экскурсионные объекты Всесоюзного маршрута туристской экспедиции «Моя Родина — СССР» ==

{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;width:100%;&quot;
! № объекта
! Наименование объекта
! Местонахождение объекта
! Учреждения, производящие отметку
! Часы работы
! Дни работы
! Отметка о посещении объекта
|-
| 9. || Дом-музей М. И. Ульяновой. || г. Вологда, Советский пр., 16а. || Дом-музей, Советский пр., 16 а. || с 10 до 17 || Ежедневно. || 
|-
| 56. || Череповецкий ордена Ленина металлургический завод. || г. Череповец. || Комитет ВЛКСМ ЧМЗ. || с 9 до 17 || Кроме субботы, воскресенья. || 
|-
| 85. || Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. || г. Кириллов. || Музей-заповедник. || с 9 до 18 || Ежедневно. || 
|}

[[Категория:Комсомол]]
[[Категория:Путеводители]]
[[Категория:Документы СССР 1973 года]]
[[Категория:История Вологодской области]]</text>
      <sha1>temeexusfkpl2a0qgkim5380k9liklh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Любовь – это не просто (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222497</id>
    <revision>
      <id>5713222</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:30:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713222</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1915" sha1="ebg3ikqfcpab0jhrub6ignc6hk7xu8f" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Любовь – это не просто
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. – Новокузнецк, 2019. – С. 123. – ISBN 978-5-00143-257-9
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Желанная (Ивлеев)  | Желанная ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ От меня не уйдешь (Ивлеев)  | От меня не уйдешь ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2019
}}
{{v|Любовь– это не просто|  
Любовь – это очень и очень не просто,
И очень непросто разделаться с ней.
Любовь в наше сердце впивается остро
И жалит осиного жала больней.

{{nr|5}}Душа, незабвенного друга теряя,
Покоя ни ночью, ни днём не даёт;
И плачет девчонка, слезинки роняя,
И парень в отчаянье горькую пьёт. 

А дальше, под старость, становится хуже:
{{nr|10}}С давлением кровь закипает в висках,
А сердце стучит: никому ты не нужен,
И гложет тебя постоянно тоска.

И скорая гибель уже не далёко,
И участь свой век коротать нелегка…
{{nr|15}}Любовь – это очень и очень жестоко
Грозящая гибелью скорой тоска.
|2019}}

      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>ebg3ikqfcpab0jhrub6ignc6hk7xu8f</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713226</id>
      <parentid>5713222</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T18:37:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Мелкое изменение, не сделал пробела между Любовь и тире.</comment>
      <origin>5713226</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1916" sha1="lz928fys526432hk029i1ipow4doqrz" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Любовь – это не просто
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. – Новокузнецк, 2019. – С. 123. – ISBN 978-5-00143-257-9
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Желанная (Ивлеев)  | Желанная ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ От меня не уйдешь (Ивлеев)  | От меня не уйдешь ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2019
}}
{{v|Любовь – это не просто|  
Любовь – это очень и очень не просто,
И очень непросто разделаться с ней.
Любовь в наше сердце впивается остро
И жалит осиного жала больней.

{{nr|5}}Душа, незабвенного друга теряя,
Покоя ни ночью, ни днём не даёт;
И плачет девчонка, слезинки роняя,
И парень в отчаянье горькую пьёт. 

А дальше, под старость, становится хуже:
{{nr|10}}С давлением кровь закипает в висках,
А сердце стучит: никому ты не нужен,
И гложет тебя постоянно тоска.

И скорая гибель уже не далёко,
И участь свой век коротать нелегка…
{{nr|15}}Любовь – это очень и очень жестоко
Грозящая гибелью скорой тоска.
|2019}}

      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>lz928fys526432hk029i1ipow4doqrz</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713239</id>
      <parentid>5713226</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T19:41:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713239</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1916" sha1="3lp8sy8xowri2cdi5j1h430aujaomn7" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Любовь – это не просто
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. – Новокузнецк, 2019. – С. 123. – ISBN 978-5-00143-257-9
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Желанная (Ивлеев)  | Желанная ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ От меня не уйдёшь (Ивлеев)  | От меня не уйдёшь ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2019
}}
{{v|Любовь – это не просто|  
Любовь – это очень и очень не просто,
И очень непросто разделаться с ней.
Любовь в наше сердце впивается остро
И жалит осиного жала больней.

{{nr|5}}Душа, незабвенного друга теряя,
Покоя ни ночью, ни днём не даёт;
И плачет девчонка, слезинки роняя,
И парень в отчаянье горькую пьёт. 

А дальше, под старость, становится хуже:
{{nr|10}}С давлением кровь закипает в висках,
А сердце стучит: никому ты не нужен,
И гложет тебя постоянно тоска.

И скорая гибель уже не далёко,
И участь свой век коротать нелегка…
{{nr|15}}Любовь – это очень и очень жестоко
Грозящая гибелью скорой тоска.
|2019}}

      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>3lp8sy8xowri2cdi5j1h430aujaomn7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>От меня не уйдёшь (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222498</id>
    <revision>
      <id>5713225</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:34:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713225</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1854" sha1="2guhm4ckjh4jdoteiivibqb8d23hkk5" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = От меня не уйдешь
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 79. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Любовь – это не просто (Ивлеев)  | Любовь – это не просто ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Вечным вдовам (Ивлеев)  | Вечным вдовам ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2019
}}
{{v|От меня не уйдешь|
Я всё равно тебя не позабуду,
Я всё равно везде тебя найду,
Где б ни был ты. Я буду ждать. Повсюду
К тебе во сне и наяву приду.

{{nr|5}}Тебе не скрыться от моих страданий. 
Всю боль мою придётся испытать,
Не отсидеться за дверями зданий
И за углом нигде не переждать.

Моя любовь продлится бесконечно,
{{nr|10}}Её не спрятать и не отогнать.
Пока ты жив, тебе я буду вечно
О сделанном тобой напоминать.

Настанет час, когда на смертном ложе,
Уже совсем остылый и немой,
{{nr|15}}Ты в первый раз покаешься, быть может,
О всех делах, содеянных тобой.
|2019}}


{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>2guhm4ckjh4jdoteiivibqb8d23hkk5</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713238</id>
      <parentid>5713225</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T19:41:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[От меня не уйдешь (Ивлеев)]] в [[От меня не уйдёшь (Ивлеев)]] без оставления перенаправления: название с ошибкой</comment>
      <origin>5713225</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1854" sha1="2guhm4ckjh4jdoteiivibqb8d23hkk5" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = От меня не уйдешь
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 79. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Любовь – это не просто (Ивлеев)  | Любовь – это не просто ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Вечным вдовам (Ивлеев)  | Вечным вдовам ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2019
}}
{{v|От меня не уйдешь|
Я всё равно тебя не позабуду,
Я всё равно везде тебя найду,
Где б ни был ты. Я буду ждать. Повсюду
К тебе во сне и наяву приду.

{{nr|5}}Тебе не скрыться от моих страданий. 
Всю боль мою придётся испытать,
Не отсидеться за дверями зданий
И за углом нигде не переждать.

Моя любовь продлится бесконечно,
{{nr|10}}Её не спрятать и не отогнать.
Пока ты жив, тебе я буду вечно
О сделанном тобой напоминать.

Настанет час, когда на смертном ложе,
Уже совсем остылый и немой,
{{nr|15}}Ты в первый раз покаешься, быть может,
О всех делах, содеянных тобой.
|2019}}


{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>2guhm4ckjh4jdoteiivibqb8d23hkk5</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вечным вдовам (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222499</id>
    <revision>
      <id>5713227</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:42:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713227</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2064" sha1="1x2k4r7i0qqpz2w7izm5xrhtxk6bosy" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Вечным вдовам
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 106. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ От меня не уйдешь (Ивлеев)  | От меня не уйдешь ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Не говори мне о разлуке (Ивлеев)  | Не говори мне о разлуке ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Вечным вдовам|
Спасибо вам, вечные вдовы,
Солдат не пришедших с войны,
За то, что вы были готовы
На жертву во имя страны;

{{nr|5}}За то, что в беде не сломались
И верные доле своей,
Погибших мужей дожидались,
Растили совместных детей.

За то, что вы духом не пали,
{{nr|10}}Стараясь и верить, и ждать
И жили надеждой и ждали,
Как может одна только мать;

За то, что поблажек не ждали,
Вершителем стали судеб,
{{nr|15}}В мартенах металл выплавляли,
Растили и сеяли хлеб;

За все пережитые муки,
Стремленье от дел не устать,
За смелость на женские руки
{{nr|20}}Тяжёлую ношу принять.

Спасибо за ваше уменье
Беречь, что забылось давно,
За то вековое терпенье,
Что женщине русской дано.
|2024}}

    
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>1x2k4r7i0qqpz2w7izm5xrhtxk6bosy</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713240</id>
      <parentid>5713227</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T19:41:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713240</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2064" sha1="ja6id60ysfmldo9t9xrzyue4znq2m85" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Вечным вдовам
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 106. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ От меня не уйдёшь (Ивлеев)  | От меня не уйдёшь ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Не говори мне о разлуке (Ивлеев)  | Не говори мне о разлуке ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Вечным вдовам|
Спасибо вам, вечные вдовы,
Солдат не пришедших с войны,
За то, что вы были готовы
На жертву во имя страны;

{{nr|5}}За то, что в беде не сломались
И верные доле своей,
Погибших мужей дожидались,
Растили совместных детей.

За то, что вы духом не пали,
{{nr|10}}Стараясь и верить, и ждать
И жили надеждой и ждали,
Как может одна только мать;

За то, что поблажек не ждали,
Вершителем стали судеб,
{{nr|15}}В мартенах металл выплавляли,
Растили и сеяли хлеб;

За все пережитые муки,
Стремленье от дел не устать,
За смелость на женские руки
{{nr|20}}Тяжёлую ношу принять.

Спасибо за ваше уменье
Беречь, что забылось давно,
За то вековое терпенье,
Что женщине русской дано.
|2024}}

    
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>ja6id60ysfmldo9t9xrzyue4znq2m85</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Не говори мне о разлуке (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222500</id>
    <revision>
      <id>5713228</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:45:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713228</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1624" sha1="lm500oi2qnak5i9vnimff2rsh7mqehv" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Не говори мне о разлуке
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. – Новокузнецк, 2019. – С. 135. – ISBN 978-5-00143-257-9
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Вечным вдовам (Ивлеев)  | Вечным вдовам ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Моя ладушка (Ивлеев)  | Моя ладушка ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2019
}}
{{v||
Не говори мне о разлуке,
Не повторяй: прощай, прости…
Ни что страдание и муки
Не могут в вечность унести.

{{nr|5}}Я буду чувством воспалённым
Одну тебя всегда желать
И не устану быть влюблённым,
И не смогу тебя не ждать.

И мысль моя сквозь расстоянья,
{{nr|10}}Прорезав отчужденья пласт,
Вернёт тебе мои страданья
И успокоиться не даст.

Я верю! Сбудется такое:
За краем жизни роковым
{{nr|15}}Опять с тобой мы будем двое,
И снова буду я любим!
|2019}}

      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>lm500oi2qnak5i9vnimff2rsh7mqehv</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Моя ладушка (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222501</id>
    <revision>
      <id>5713229</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:51:31Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713229</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1725" sha1="fixb13jr5mi3r7c51zxfev958kxt3gk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Моя ладушка
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 6. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[Не говори мне о разлуке (Ивлеев)| Не говори мне о разлуке]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Мы разные (Ивлеев) | Мы разные ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Моя ладушка|
Осень хмурая надвигается,
Вечереет день всё заметнее.
Всё заметнее отдаляется
Благодатное время летнее.

{{nr|5}}Приходи ко мне, ненаглядная,
Буду ждать тебя тёплым вечером.
Отошло пока время страдное,
И в вечерний час делать нечего.

Как без встречи мы долго мучились!
{{nr|10}}Посидим с тобой да посетуем
И о том ещё, как соскучились,
На завалинке побеседуем.

Посидеть с моей милой рядышком,
Если б знала ты, как мне хочется!
{{nr|15}}Приходи скорей, моя ладушка,
Раздели моё одиночество.
|2024}}
 
      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>fixb13jr5mi3r7c51zxfev958kxt3gk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Мы разные (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222502</id>
    <revision>
      <id>5713230</id>
      <timestamp>2026-05-23T18:55:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713230</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2002" sha1="9w33x96onmyuf87njlx22g7uar4csyr" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Мы разные
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 85. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[Моя Ладушка (Ивлеев) | Моя ладушка ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Ты дорога мне (Ивлеев) | Ты дорога мне ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Мы разные|
Не всё в твоих словах я сердцем понимаю,
Не полностью могу и воспринять умом
И, правды не тая, тебе сказать желаю,
Уверенный теперь решительно в одном:

{{nr|5}}Коварство не унять надеждами благими,
Не признаком любви служил телесный зной;
Ты так же горячо целуешься с другими
И делишься собой, как делишься со мной.

Ты хочешь, чтобы мы пошли одной дорогой,
{{nr|10}}Совместный груз забот на плечи возложив,
И стали жить одной надеждой и тревогой,
Начав совместный путь с предательства и лжи.

Возможно ли решить подобную задачу?
Всего один ответ в моём решенье есть:
{{nr|15}}Я жить смогу с тобой тогда, когда утрачу,
Утрачу навсегда достоинство и честь.
|2024}}        

           
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>9w33x96onmyuf87njlx22g7uar4csyr</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713237</id>
      <parentid>5713230</parentid>
      <timestamp>2026-05-23T19:40:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5713237</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2002" sha1="jc1weke8mem5lro9292ghjrmpvvsn64" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Мы разные
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 85. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[Моя ладушка (Ивлеев) | Моя ладушка ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Ты дорога мне (Ивлеев) | Ты дорога мне ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Мы разные|
Не всё в твоих словах я сердцем понимаю,
Не полностью могу и воспринять умом
И, правды не тая, тебе сказать желаю,
Уверенный теперь решительно в одном:

{{nr|5}}Коварство не унять надеждами благими,
Не признаком любви служил телесный зной;
Ты так же горячо целуешься с другими
И делишься собой, как делишься со мной.

Ты хочешь, чтобы мы пошли одной дорогой,
{{nr|10}}Совместный груз забот на плечи возложив,
И стали жить одной надеждой и тревогой,
Начав совместный путь с предательства и лжи.

Возможно ли решить подобную задачу?
Всего один ответ в моём решенье есть:
{{nr|15}}Я жить смогу с тобой тогда, когда утрачу,
Утрачу навсегда достоинство и честь.
|2024}}        

           
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>jc1weke8mem5lro9292ghjrmpvvsn64</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Ты дорога мне (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222504</id>
    <revision>
      <id>5713232</id>
      <timestamp>2026-05-23T19:05:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713232</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2229" sha1="ci7jsfawa7olgjrifghmpc2v5yvupv6" xml:space="preserve">
{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Ты дорога мне
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 17. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Мы разные (Ивлеев) | Мы разные ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Твои волосы (Ивлеев) | Твои волосы ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Ты дорога мне|
Прости меня, мой друг бесценный,
Тебя я искренне молю.
Твой образ вечно неизменный
Я в сердце бережно храню.

{{nr|5}}Избавь от тягостных видений
Перед трагичностью конца,
Позволь мне о твои колени
Стереть страдание с лица.

Пускай твои напомнят руки,
{{nr|10}}Моей касаясь седины,
Что ни печаль, ни боль разлуки,
Когда мы вместе, не страшны.

Немногое нам смертным надо,
Чтоб нас избавить от тревог:
{{nr|15}}Чтоб кто-то был нам близкий рядом,
Чтоб кто-то нас утешить мог.

Нас унижает наша грубость 
И половинчатость души.
Мы постоянно ложь и глупость
{{nr|20}}Друг другу выплеснуть спешим.

Пылая жадностью нагою
Над нашим нищим очагом,
Мы смотрим хищно на чужое 
И друга делаем врагом.

{{nr|25}}И только ты, моя отрада,
Мне дорога, как светоч дня.
Тебе других даров не надо, 
Кроме ничтожного меня.
|2024}}

   
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>ci7jsfawa7olgjrifghmpc2v5yvupv6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Твои волосы (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222505</id>
    <revision>
      <id>5713233</id>
      <timestamp>2026-05-23T19:08:16Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713233</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1675" sha1="nf8uv1d7wglrf3tc4nl8y1ylacvzxgk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Твои волосы
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 98. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[ Ты дорога мне (Ивлеев)| Ты дорога мне ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Не спеши, дорогой (Ивлеев) | Не спеши, дорогой ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Твои волосы|
Твои волосы пахнут росой
И ромашковым белым огнём,
Ранним утром под острой косой
Павшим ниц на лугу золотом.

{{nr|5}}Как хочу я опять и опять
Ниспадавшие к ямочкам щёк
Твои пряди на пальцы вязать,
Ощущая серебряный шёлк.

Иль, прижавшись к головке щекой,
{{nr|10}}Перестав о былом тосковать,
Ощутить тот обычный покой,
Что когда-то давала мне мать.

И умчаться счастливой мечтой
На поля в золотое жнивьё,
{{nr|15}}Где блуждало в мечте золотой
Босоногое детство моё.
|2024}}

      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>nf8uv1d7wglrf3tc4nl8y1ylacvzxgk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Не спеши, дорогой (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222506</id>
    <revision>
      <id>5713234</id>
      <timestamp>2026-05-23T19:12:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713234</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1696" sha1="ac079yq384z7l6wv7bu5z0oaoo7h92f" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Не спеши, дорогой
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 99. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[Твои волосы (Ивлеев) | Твои волосы ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Незнакомке (Ивлеев) | Незнакомке  ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Не спеши, дорогой|
Мы с тобой друг о друге тоскуем,
Но желанно в глаза не гляди.
Не спеши, дорогой, с поцелуем,
Хоть немного за мной походи.

{{nr|5}}Зря меня нетерпением мучишь,
Томный взгляд от других отстраня.
Я боюсь: что желаешь, получишь
И уйдёшь, позабыв про меня.

Проверяется чувство страданьем,
{{nr|10}}От души уносящим покой,
Месяцами разлук, ожиданьем
И сжигающей сердце тоской.

Минет холод. Весенней порою,
На опушке встречая зарю,
{{nr|15}}Я тебе своё сердце открою
И любовью своей одарю.
|2024}}

      
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>ac079yq384z7l6wv7bu5z0oaoo7h92f</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Незнакомке (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222507</id>
    <revision>
      <id>5713236</id>
      <timestamp>2026-05-23T19:15:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Опубликован текст</comment>
      <origin>5713236</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1449" sha1="icv924psl8tuooknzqvakiyqcerlkp9" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР            = Николай Александрович Ивлеев
| НАЗВАНИЕ         = Незнакомке
| ИСТОЧНИК         = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. – Новокузнецк, 2024. – С. 60. – ISBN 978-5-00187-907-7.
| ПРЕДЫДУЩИЙ       = [[Не спеши, дорогой (Ивлеев)| Не спеши, дорогой ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ        = [[ Подойди ко мне (Ивлеев) | Подойди ко мне ]]
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ  =
| ДАТА ПУБЛИКАЦИИ  = 2024
}}
{{v|Незнакомке|
Вы мне приятны без сомнения,
Как свет небес, как Божий дар,
Как для поэта вдохновенье!
Но, к сожалнию, я стар.

{{nr|5}}Я иногда любуюсь вами
Желанием тронутый чуть-чуть,
Но не хочу играть словами
И лицемерить не хочу.

Вы мне гарант надежды скромной
{{nr|10}}В ночной звенящей тишине,
В бессоннице глухой и тёмной,
Что кто-то помнит обо мне.
|2024}}

   
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>icv924psl8tuooknzqvakiyqcerlkp9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Аполлон.1915 - 10.pdf/66</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222508</id>
    <revision>
      <id>5713241</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:20:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713241</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2757" sha1="59m4xlb7hsxfv2sdicxi8457zhhti41" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;&lt;section begin=&quot;vmanere&quot;/&gt;{{ВАР|{{bc|{{heading|15|Въ манерѣ Тютчева}}
&lt;poem&gt;
Кругомъ не молкнетъ птичій голосъ —
А посмотри, какая синь!
И спѣетъ плодъ, и зрѣетъ колосъ,
Впивая дивную теплынь.

На солнце ключъ бѣжитъ усердный,
И этотъ зной, и эта тишь —
Земля, земля! Ты милосердна,
Ты полной мѣрою даришь.
&lt;/poem&gt;}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{bc|{{heading|15|В манере Тютчева}}
&lt;poem&gt;
Кругом не молкнет птичий голос —
А посмотри, какая синь!
И спеет плод, и зреет колос,
Впивая дивную теплынь.

На солнце ключ бежит усердный,
И этот зной, и эта тишь —
Земля, земля! Ты милосердна,
Ты полной мерою даришь.
&lt;/poem&gt;}}}}&lt;section end=&quot;vmanere&quot;/&gt;


&lt;section begin=&quot;torgovec&quot;/&gt;{{ВАР|{{poemx||
Сѣденькій книжный торговецъ
Толстыя книги раскрылъ,
Мудростью пыльныхъ пословицъ
Сѣрое сердце кормилъ.

Такъ утѣшительныхъ мало —
Только одна и мила:
Если бы молодость знала,
Если бы старость могла!
|}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{poemx||
Седенький книжный торговец
Толстые книги раскрыл,
Мудростью пыльных пословиц
Серое сердце кормил.

Так утешительных мало —
Только одна и мила:
Если бы молодость знала,
Если бы старость могла!
|}}}}&lt;section end=&quot;torgovec&quot;/&gt;


&lt;section begin=&quot;hernj&quot;/&gt;{{ВАР|{{poemx||
Я не люблю привѣтствій черни
И пышной жизни не хочу,
Брожу по улицамъ вечернимъ,
Пустыя пѣсни бормочу.

Сурова бѣдная порфира,
Невелика земная честь,
Но у стола богатыхъ міра
И мнѣ, навѣрно, мѣсто есть.
|}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{poemx||
Я не люблю приветствий черни
И пышной жизни не хочу,
Брожу по улицам вечерним,
Пустые песни бормочу.

Сурова бедная порфира,
Невелика земная честь,
Но у стола богатых мира
И мне, наверно, место есть.
|}}}}&lt;section end=&quot;hernj&quot;/&gt;&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>59m4xlb7hsxfv2sdicxi8457zhhti41</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Седенький книжный торговец (Шилейко)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222509</id>
    <revision>
      <id>5713242</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:34:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5713242</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1525" sha1="sj3x98cn85fl4cf0m5xspbqde2buum0" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Владимир Казимирович Шилейко|Вл. Шилейко]]
| НАЗВАНИЕ              = «Сѣденькій книжный торговецъ…»
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ИСТОЧНИК              = «Аполлонъ», 1915, № 10, С. 46.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = [[В манере Тютчева (Шилейко)/ДО|В манерѣ Тютчева]]
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Я не люблю приветствий черни (Шилейко)/ДО|Я не люблю привѣтствий черни]]
| КАЧЕСТВО              = 4
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
}}
&lt;pages index=&quot;Аполлон.1915 - 10.pdf&quot; include=66 fromsection=&quot;torgovec&quot; tosection=&quot;torgovec&quot; /&gt;

[[Категория:Поэзия Владимира Казимировича Шилейко]]
[[Категория:Поэзия 1915 года]]
[[Категория:Восьмистишия]]
[[Категория:Трёхстопный дактиль]]
[[Категория:Публикации в журнале «Аполлон»]]</text>
      <sha1>sj3x98cn85fl4cf0m5xspbqde2buum0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Я не ищу приветствий черни (Шилейко)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222510</id>
    <redirect title="Я не люблю приветствий черни (Шилейко)/ДО" />
    <revision>
      <id>5713243</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:38:12Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[Я не люблю приветствий черни (Шилейко)/ДО]]</comment>
      <origin>5713243</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="110" sha1="numbelywrd86ovfom1ckvh0qfp8d49d" xml:space="preserve">#перенаправление [[Я не люблю приветствий черни (Шилейко)/ДО]]</text>
      <sha1>numbelywrd86ovfom1ckvh0qfp8d49d</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Я не люблю приветствий черни (Шилейко)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222511</id>
    <revision>
      <id>5713244</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:38:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5713244</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1430" sha1="i2jz9519i5zcmwk3jaetc0ll7xmd56h" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Владимир Казимирович Шилейко|Вл. Шилейко]]
| НАЗВАНИЕ              = «Я не люблю привѣтствий черни…»
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ИСТОЧНИК              = «Аполлонъ», 1915, № 10, С. 46.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = [[Седенький книжный торговец (Шилейко)/ДО|Сѣденькій книжный торговецъ…]]
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 4
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
}}
&lt;pages index=&quot;Аполлон.1915 - 10.pdf&quot; include=66 fromsection=&quot;hernj&quot; tosection=&quot;hernj&quot; /&gt;

[[Категория:Поэзия Владимира Казимировича Шилейко]]
[[Категория:Поэзия 1915 года]]
[[Категория:Восьмистишия]]
[[Категория:Четырёхстопный ямб]]
[[Категория:Публикации в журнале «Аполлон»]]</text>
      <sha1>i2jz9519i5zcmwk3jaetc0ll7xmd56h</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В манере Тютчева (Шилейко)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222512</id>
    <revision>
      <id>5713246</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:44:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5713246</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1441" sha1="d073rwmx02eelwjoiz9631j6i9o6jjc" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Владимир Казимирович Шилейко|Вл. Шилейко]]
| НАЗВАНИЕ              = В манерѣ Тютчева
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ИСТОЧНИК              = «Аполлонъ», 1915, № 10, С. 46.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИДАННЫЕ            = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Седенький книжный торговец (Шилейко)/ДО|Сѣденькій книжный торговецъ…]]
| КАЧЕСТВО              = 4
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;pages index=&quot;Аполлон.1915 - 10.pdf&quot; include=66 fromsection=&quot;vmanere&quot; tosection=&quot;vmanere&quot; /&gt;

[[Категория:Поэзия Владимира Казимировича Шилейко]]
[[Категория:Поэзия 1915 года]]
[[Категория:Восьмистишия]]
[[Категория:Четырёхстопный ямб]]
[[Категория:Публикации в журнале «Аполлон»]]</text>
      <sha1>d073rwmx02eelwjoiz9631j6i9o6jjc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В манере Тютчева (Шилейко)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222513</id>
    <redirect title="Кругом не молкнет птичий голос (Шилейко)" />
    <revision>
      <id>5713247</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:45:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[Кругом не молкнет птичий голос (Шилейко)]]</comment>
      <origin>5713247</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="109" sha1="6kmxvrig30fnf68t50zom4v4cx92ecy" xml:space="preserve">#перенаправление [[Кругом не молкнет птичий голос (Шилейко)]]</text>
      <sha1>6kmxvrig30fnf68t50zom4v4cx92ecy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Кругом не молкнет птичий голос (Шилейко)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222514</id>
    <redirect title="В манере Тютчева (Шилейко)/ДО" />
    <revision>
      <id>5713248</id>
      <timestamp>2026-05-23T20:46:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[В манере Тютчева (Шилейко)/ДО]]</comment>
      <origin>5713248</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="88" sha1="j9zeuiu5gpu3aosdof8uuqbxsmxp7bz" xml:space="preserve">#перенаправление [[В манере Тютчева (Шилейко)/ДО]]</text>
      <sha1>j9zeuiu5gpu3aosdof8uuqbxsmxp7bz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 2004 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222515</id>
    <revision>
      <id>5713255</id>
      <timestamp>2026-05-23T21:01:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|2004}}»</comment>
      <origin>5713255</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="69aviivytmikogb0fl1nkttkqmx47l5" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|2004}}</text>
      <sha1>69aviivytmikogb0fl1nkttkqmx47l5</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1864 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222516</id>
    <revision>
      <id>5713268</id>
      <timestamp>2026-05-23T21:22:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1864}}»</comment>
      <origin>5713268</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="mbcd9khuqrl853kox5murc7f2jtbi9q" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1864}}</text>
      <sha1>mbcd9khuqrl853kox5murc7f2jtbi9q</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf/39</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222517</id>
    <revision>
      <id>5713285</id>
      <timestamp>2026-05-23T21:44:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713285</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2924" sha1="ghfp0i8glrzpq5gjhq9qomcyswqgzb6" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|Ранней и поздней весной, въ ясные дни, люблю сидѣть въ Лѣтнемъ саду. Сажусь на скамейку, на круглой площадкѣ, около памятника Крылова, и смотрю на дѣтей.

Смотрю, сижу, молчу; и вотъ, понемногу я сталъ различать ихъ, узнавать тѣхъ, которыя приходили чаще. Иныхъ, — напримѣръ двухъ долговязыхъ и надутыхъ мальчиковъ съ англичанкой, — я не любилъ. Къ другимъ привязался. И дѣти привыкли видѣть меня, молчаливаго, на скамейкѣ, всегда около нихъ. Не дичились; говорить не говорили, но иной пробѣжитъ мимо — и улыбнется, какъ старому знакомцу.

Особенно мнѣ нравилась одна дѣвочка. Богъ ее знаетъ, сколько ей было лѣтъ, — я этого не умѣю угадывать; должно быть лѣтъ пять, или такъ около шести. Ростомъ маленькая, толстенькая. Крѣпкія такія, круглыя ножки въ тугихъ шерстяныхъ {{перенос|чул|кахъ}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
Ранней и поздней весной, в ясные дни, люблю сидеть в Летнем саду. Сажусь на скамейку, на круглой площадке, около памятника Крылова, и смотрю на детей.

Смотрю, сижу, молчу; и вот, понемногу я стал различать их, узнавать тех, которые приходили чаще. Иных, — например двух долговязых и надутых мальчиков с англичанкой, — я не любил. К другим привязался. И дети привыкли видеть меня, молчаливого, на скамейке, всегда около них. Не дичились; говорить не говорили, но иной пробежит мимо — и улыбнётся, как старому знакомцу.

Особенно мне нравилась одна девочка. Бог её знает, сколько ей было лет, — я этого не умею угадывать; должно быть, лет пять, или так около шести. Ростом маленькая, толстенькая. Крепкие такие, круглые ножки в тугих шерстяных {{перенос|чул|ках}}}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>ghfp0i8glrzpq5gjhq9qomcyswqgzb6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf/40</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222518</id>
    <revision>
      <id>5713293</id>
      <timestamp>2026-05-23T22:00:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713293</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6860" sha1="1p8vgsrju0gx1ncf5kvw5ot7cwyrz17" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|чул|кахъ}}. Въ капорѣ, въ малиновомъ пальто. Приходила съ худой француженкой, а разъ была съ нянюшкой.

Съ кѣмъ бы ни приходила — тотчасъ убѣгала: въ сухіе дни играла громаднымъ мячомъ, который могла держать только обхвативъ его обѣими руками, а то такъ бѣгала, и быстро перебирала короткими, крѣпкими ножками. Уставая — карабкалась на скамейку, случалось — на мою, и сидѣла чинно со своимъ мячомъ, пока гувернантка, оторвавшись отъ книжки, не начинала кричать пронзительно:

— Niniche! Niniche! Où êtes vous?

Или подходилъ къ ней какой-нибудь чужой мальчикъ, а то дѣвочка, съ несмѣлымъ вопросомъ:

— Хотите играть?

Нинишъ, оглядѣвъ спрашивающаго, неторопливо, бокомъ, слѣзала со скамьи, и они уходили, взявшись за руки.

Одинъ разъ, когда Нинишъ такъ отдыхала на моей скамейкѣ, мы заговорили другъ съ другомъ. Это было въ ясный мартовскій день, въ одинъ изъ тѣхъ дней, когда зима и весна встрѣчаются лицомъ къ лицу: зима — на землѣ, весна — на небѣ. Деревья тянутся черными верхушками къ небу, къ веснѣ, и слышно, какъ они дышатъ, а корни ихъ въ снѣгу, въ землѣ, въ зимѣ.

А между зимой и весной, въ серединѣ, въ желтомъ и розовомъ воздухѣ солнечномъ — и недоумѣніе, и улыбка.

Нинишъ сѣла около меня, запыхавшись, и смотрѣла въ мою сторону съ удовольствіемъ. Щеки ея розовѣли изъ-подъ оборки капора, точно кармазинное яблочко.

Еще разъ взглянула и сказала, очень чисто:

— Я играла. А вы никогда не играете?

— Отчего вы думаете? Нѣтъ, иногда играю.

— Большіе не играютъ, — вдругъ совсѣмъ степенно проговорила Нинишъ, и я почувствовалъ себя немножко пристыженнымъ. Она была права, большіе не играютъ, и я ей солгалъ, что играю.

— Ну, я пойду, — сказала Никишъ, — слѣзая бокомъ со скамьи. — А то няня меня не найдетъ. У мадмазель сегодня голова болѣла. А няня слѣпенькая, не увидитъ.

Я снялъ шляпу и поклонился дѣвочкѣ.

Съ тѣхъ поръ мы стали здороваться и прощаться, а иногда разговаривать.&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{перенос2|чул|ках}}. В капоре, в малиновом пальто. Приходила с худой француженкой, а раз была с нянюшкой.

С кем бы ни приходила — тотчас убегала: в сухие дни играла громадным мячом, который могла держать только обхватив его обеими руками, а то так бегала, и быстро перебирала короткими, крепкими ножками. Уставая — карабкалась на скамейку, случалось — на мою, и сидела чинно со своим мячом, пока гувернантка, оторвавшись от книжки, не начинала кричать пронзительно:

— Niniche! Niniche! Où êtes vous?

Или подходил к ней какой-нибудь чужой мальчик, а то девочка, с несмелым вопросом:

— Хотите играть?

Ниниш, оглядев спрашивающего, неторопливо, боком, слезала со скамьи, и они уходили, взявшись за руки.

Один раз, когда Ниниш так отдыхала на моей скамейке, мы заговорили друг с другом. Это было в ясный мартовский день, в один из тех дней, когда зима и весна встречаются лицом к лицу: зима — на земле, весна — на небе. Деревья тянутся чёрными верхушками к небу, к весне, и слышно, как они дышат, а корни их в снегу, в земле, в зиме.

А между зимой и весной, в середине, в жёлтом и розовом воздухе солнечном — и недоумение, и улыбка.

Ниниш села около меня, запыхавшись, и смотрела в мою сторону с удовольствием. Щёки её розовели из-под оборки капора, точно кармазинное яблочко.

Ещё раз взглянула и сказала, очень чисто:

— Я играла. А вы никогда не играете?

— Отчего вы думаете? Нет, иногда играю.

— Большие не играют, — вдруг совсем степенно проговорила Ниниш, и я почувствовал себя немножко пристыженным. Она была права, большие не играют, и я ей солгал, что играю.

— Ну, я пойду, — сказала Никиш, — слезая боком со скамьи. — А то няня меня не найдёт. У мадмазель сегодня голова болела. А няня слепенькая, не увидит.

Я снял шляпу и поклонился девочке.

С тех пор мы стали здороваться и прощаться, а иногда разговаривать.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>1p8vgsrju0gx1ncf5kvw5ot7cwyrz17</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf/41</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222519</id>
    <revision>
      <id>5713303</id>
      <timestamp>2026-05-23T22:31:05Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713303</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7114" sha1="4d8h5a1gmhii74lp4utv1emrjr3wz6r" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}
И вдругъ Нинишъ пропала.

Я ходилъ на свою скамейку каждый день, и дни стояли яркіе да ясные, снѣгъ дружно сошелъ, на площадкѣ высохло, почки на липахъ сада опять, въ двухсотый почти разъ, набухли, — весна спустила свои голубыя одежды съ неба внизъ, до земли; дѣти, большія и маленькія, хорошенькія и гадкія, знакомыя и новыя, бѣгали около меня — а Нинишъ не приходила.

Каждый день я искалъ ее, боясь, что не найду — и не находилъ дѣйствительно. Пытался утѣшаться другими дѣтьми, потому что, въ сущности, не всѣ ли они для меня были равно не мои? и не могъ. Я безпокоился. Какъ же такъ? Была — и нѣтъ ея. И я могу никогда не узнать, почему ея нѣтъ, хотя она была.

И вотъ она пришла.

Я завидѣлъ ихъ издали, — узналъ сухую гувернантку и рядомъ съ ней маленькій бѣлый комочекъ. На Нинишъ былъ тотъ же капоръ, но пальто было не малиновое, а тоже бѣленькое.

Я чуть не бросился навстрѣчу, но опомнился и остался сидѣть, гдѣ сидѣлъ. Француженка направилась къ скамьѣ на противоположномъ краю площадки; Нинишъ отошла отъ нея, побѣжала было, даже подпрыгнула раза два, — но потомъ пошла мѣрнымъ, тихимъ шагомъ. Тихо обошла памятникъ, тихо подошла къ моей скамейкѣ, остановилась, подумала, — и влѣзла на нее.

— Здравствуйте, Нинишъ, — сказалъ я радостно. — Вотъ, вы все не приходили.

Нинишъ поглядѣла на меня серьезно. Я въ первый разъ подумалъ, какіе у нея славные, немного круглые, темносѣрые глаза. И были они совсѣмъ дѣтскіе, — и грустные.

— Здравствуйте, — сказала Нинишъ. — Я не приходила. А вы всегда приходите?

— Всегда, Нинишъ. Видите, тепло стало. Дѣти играютъ.

Я не зналъ, что еще сказать. У Нинишъ не было мячика. Она держала въ рукахъ нарядную куклу, явно совсѣмъ новую; но держала небрежно, точно по необходимости, нисколько ею не занимаясь: бываютъ такія, очень хорошія — и нелюбимыя игрушки.

Я молчалъ и уже сталъ ждать, съ печалью, что Нинишъ уйдетъ. Но она не уходила и вдругъ сказала, не глядя на меня, такъ, просто:

— А моя мама умерла.&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{nop}}
И вдруг Ниниш пропала.

Я ходил на свою скамейку каждый день, и дни стояли яркие да ясные, снег дружно сошёл, на площадке высохло, почки на липах сада опять, в двухсотый почти раз, набухли, — весна спустила свои голубые одежды с неба вниз, до земли; дети, большие и маленькие, хорошенькие и гадкие, знакомые и новые, бегали около меня — а Ниниш не приходила.

Каждый день я искал её, боясь, что не найду — и не находил действительно. Пытался утешаться другими детьми, потому что, в сущности, не все ли они для меня были равно не мои? и не мог. Я беспокоился. Как же так? Была — и нет её. И я могу никогда не узнать, почему её нет, хотя она была.

И вот она пришла.

Я завидел их издали, — узнал сухую гувернантку и рядом с ней маленький белый комочек. На Ниниш был тот же капор, но пальто было не малиновое, а тоже беленькое.

Я чуть не бросился навстречу, но опомнился и остался сидеть, где сидел. Француженка направилась к скамье на противоположном краю площадки; Ниниш отошла от неё, побежала было, даже подпрыгнула раза два, — но потом пошла мерным, тихим шагом. Тихо обошла памятник, тихо подошла к моей скамейке, остановилась, подумала, — и влезла на неё.

— Здравствуйте, Ниниш, — сказал я радостно. — Вот, вы всё не приходили.

Ниниш поглядела на меня серьёзно. Я в первый раз подумал, какие у неё славные, немного круглые, тёмно-серые глаза. И были они совсем детские, — и грустные.

— Здравствуйте, — сказала Ниниш. — Я не приходила. А вы всегда приходите?

— Всегда, Ниниш. Видите, тепло стало. Дети играют.

Я не знал, что ещё сказать. У Ниниш не было мячика. Она держала в руках нарядную куклу, явно совсем новую; но держала небрежно, точно по необходимости, нисколько ею не занимаясь: бывают такие, очень хорошие — и нелюбимые игрушки.

Я молчал и уже стал ждать, с печалью, что Ниниш уйдёт. Но она не уходила и вдруг сказала, не глядя на меня, так, просто:

— А моя мама умерла.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>4d8h5a1gmhii74lp4utv1emrjr3wz6r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf/42</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222520</id>
    <revision>
      <id>5713304</id>
      <timestamp>2026-05-23T22:44:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713304</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6261" sha1="tdgb2q9qptib6n9yslvgt39zit4ae7g" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}
— Умерла? Теперь? Правда?

— Правда, умерла. Я сначала очень не хотѣла, что она умерла, и очень плакала, а потомъ папа сказалъ, что она придетъ.

Что я могъ ей отвѣчать? И я повторилъ:

— Папа сказалъ?

— Да. Я сначала не знала, что вправду придетъ. А потомъ — мама лежитъ въ залѣ, и ужъ сама ручками крестъ держитъ. Значитъ, вправду придетъ?

Это былъ вопросъ, Нинишъ даже подняла на меня глаза.

— Придетъ, Нинишъ, — сказалъ я, какъ могъ увѣренно.

— А скоро, вы думаете? Къ Пасхѣ, вы думаете?

— Я думаю, можетъ, и къ Паскѣ.

Она замолкла и видимо что-то съ трудомъ или вспоминала, или соображала.

И опять ко мнѣ:

— А вотъ няня — такъ говоритъ, что сначала Христосъ придетъ, а ужъ потомъ мама, а?

Задумался и я. Потомъ отвѣчалъ:

— Мнѣ кажется, няня правду говоритъ: сначала придетъ Христосъ, а потомъ и мама. А mademoiselle что говоритъ?

— Ничего мадмазель, — съ какимъ-то нетерпѣніемъ сказала Нинишъ. — Она только: „priêz pour elle!“ И ничего. Такъ вы говорите, няня, — вѣрно?

— Вѣрно.

Нинишъ вдругъ вся повернулась на скамейкѣ въ мою сторону, уронивъ на колѣни куклу, и уже съ явственной мольбой, недоумѣніемъ, безъ всякаго каприза, съ недѣтской, горячей тоской, спросила:

— А Христосъ? Онъ когда придетъ? Вы думаете что: Онъ скоро придетъ?

Я посмотрѣлъ ей прямо въ глаза и твердо сказалъ:

— Онъ непремѣнно придетъ, Нинишъ, и думаю, что — скоро.

У нея все лицо улыбнулось, просіяли глаза, и, не сказавъ ничего больше, она поспѣшно, бокомъ, слѣзла со скамейки и побѣжала въ припрыжку, попрежнему, перебирая толстыми ножками въ черныхъ чулкахъ и весело выкрикивая, — просто для себя, отъ веселья, — одно слово. Я не могъ хорошенько разобрать, какое это слово, но мнѣ показалось, что она повторяетъ на бѣгу: „скоро! скоро! скоро!“&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{nop}}
— Умерла? Теперь? Правда?

— Правда, умерла. Я сначала очень не хотела, что она умерла, и очень плакала, а потом папа сказал, что она придёт.

Что я мог ей отвечать? И я повторил:

— Папа сказал?

— Да. Я сначала не знала, что вправду придёт. А потом — мама лежит в зале, и уж сама ручками крест держит. Значит, вправду придёт?

Это был вопрос, Ниниш даже подняла на меня глаза.

— Придёт, Ниниш, — сказал я, как мог уверенно.

— А скоро, вы думаете? К Пасхе, вы думаете?

— Я думаю, может, и к Паске.

Она замолкла и видимо что-то с трудом или вспоминала, или соображала.

И опять ко мне:

— А вот няня — так говорит, что сначала Христос придёт, а уж потом мама, а?

Задумался и я. Потом отвечал:

— Мне кажется, няня правду говорит: сначала придёт Христос, а потом и мама. А mademoiselle что говорит?

— Ничего мадмазель, — с каким-то нетерпением сказала Ниниш. — Она только: „priêz pour elle!“ И ничего. Так вы говорите, няня, — верно?

— Верно.

Ниниш вдруг вся повернулась на скамейке в мою сторону, уронив на колени куклу, и уже с явственной мольбой, недоумением, без всякого каприза, с недетской, горячей тоской, спросила:

— А Христос? Он когда придёт? Вы думаете что: Он скоро придёт?

Я посмотрел ей прямо в глаза и твёрдо сказал:

— Он непременно придёт, Ниниш, и думаю, что — скоро.

У неё всё лицо улыбнулось, просияли глаза, и, не сказав ничего больше, она поспешно, боком, слезла со скамейки и побежала вприпрыжку, по-прежнему, перебирая толстыми ножками в чёрных чулках и весело выкрикивая, — просто для себя, от веселья, — одно слово. Я не мог хорошенько разобрать, какое это слово, но мне показалось, что она повторяет на бегу: „скоро! скоро! скоро!“}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>tdgb2q9qptib6n9yslvgt39zit4ae7g</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Ниниш (Гиппиус)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222521</id>
    <revision>
      <id>5713305</id>
      <timestamp>2026-05-23T22:51:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5713305</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="205" sha1="jldmh49k603orioeul46tocprj7otxo" xml:space="preserve">{{Чёрное по белому (Гиппиус)|Нинишъ|71—79|1903}}
&lt;pages index=&quot;Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf&quot; from=38 to=42 fromsection=&quot;niniw&quot; tosection=&quot;niniw&quot; /&gt;</text>
      <sha1>jldmh49k603orioeul46tocprj7otxo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Ниниш (Гиппиус)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222522</id>
    <revision>
      <id>5713306</id>
      <timestamp>2026-05-23T22:52:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5713306</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="203" sha1="jz87txhl5sonafgf4a31e68f6shfxnl" xml:space="preserve">{{Чёрное по белому (Гиппиус)|Ниниш|71—79|1903}}
&lt;pages index=&quot;Чёрное по белому (Гиппиус, 1908).pdf&quot; from=38 to=42 fromsection=&quot;niniw&quot; tosection=&quot;niniw&quot; /&gt;</text>
      <sha1>jz87txhl5sonafgf4a31e68f6shfxnl</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Николай Дмитриевич Дурманов</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1222523</id>
    <revision>
      <id>5713324</id>
      <timestamp>2026-05-24T05:28:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ        = Дурманов | ИМЕНА          = Николай Дмитриевич   | ВАРИАНТЫИМЁН   =  | ОПИСАНИЕ       = советский правовед, доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР | ДРУГОЕ         =  | ДАТАРОЖДЕ...»</comment>
      <origin>5713324</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8812" sha1="ndhvb3oub0xm8ajvlltj5mtzpdbcr4l" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
| ФАМИЛИЯ        = Дурманов
| ИМЕНА          = Николай Дмитриевич  
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский правовед, доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 15.12.1900
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 21.03.1982
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Условно-досрочное освобождение   : Зачет рабочих дней. Отпуска / Н. Д. Дурманов. - Москва : Сов. законодательство, 1934 (15 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - 37 с., из них 1 с. на обл.; 23х15 см. - (Исправительно-трудовая политика/ Под общей редакцией И. А. Апетера. Центр. заоч. ин-т по правовому образ.).
* Преступления, составляющие пережитки родового быта   / Н. Д. Дурманов. - Москва : Юрид. изд-во, 1938. - 69 с.; 22 см. - (Уголовное право. Особенная часть/ Всесоюз. ин-т юрид. наук).
* Советское уголовное право   : Учебное пособие для правовых школ / Н. Д. Дурманов ; Всесоюз. ин-т Юрид. наук. - Москва : Юрид. изд-во, 1938. - 183 с.; 22 см.
* Давность и погашение судимости   / Н. Д. Дурманов; Под ред. И. Т. Голякова. - Москва : Юрид. изд-во, 1939. - 23 с.; 20 см. - (Библиотека народного судьи и народного заседателя / Всесоюз. инст. юрид. наук НКЮ Союза ССР).
* Государственная и военная тайна   / Н. Д. Дурманов; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Юрид. изд-во, 1942. - 16 с.; 20 см.
* Понятие преступления в советском социалистическом уголовном праве : диссертация ... доктора юридических наук : 12.00.00. - [Б. м.], 1943. - 318 с. : ил.
* Задачник по общей части уголовного права   / Под ред. проф. А. А. Пионтковского ; Моск. юрид. ин-т. Кафедра уголовного права. - Москва : тип. Моск. юрид. ин-та, 1948. - 26 с.; 20 см.
* Понятие преступления   / Проф. Н. Д. Дурманов ; Акад. наук СССР. Ин-т права. - Москва ; Ленинград : Изд-во и 2-я тип. Изд-ва Акад. наук СССР, 1948 (Москва). - 311, [5] с.; 22 см.
* Систематизированный текст общесоюзных уголовных законов и уголовных кодексов союзных республик  . - Москва : Юрид. изд-во, 1948 (Тип. &quot;Известий&quot;). - 544 с.; 26 см.
* Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву   / Проф. Н. Д. Дурманов. - Москва : Госюриздат, 1955. - 212 с.; 22 см.
* Учебное пособие для практических занятий по советскому уголовному праву   / Проф. Н. Д. Дурманов, доценты П. Г. Мишунин, М. В. Турецкий и др. ; Моск. ордена Ленина и ордена Труд. Красного Знамени гос. ун-т им. М. В Ломоносова. Юрид. фак. - [Москва] : [б. и.], 1955. - 102 с.; 20 см.
* Освобождение от наказания по советскому праву   / Проф. Н. Д. Дурманов. - Москва : Госюриздат, 1957. - 80 с.; 20 см.
* Научно-практический комментарий к основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик   / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. ; Отв. ред. проф. В. Д. Меньшагин, проф. П. С. Ромашкин. - Москва : Госюриздат, 1960. - 180 с.; 21 см.
* Памятники русского права  . - Москва : Госюриздат, 1952. - 7 т.; 23 см.
# Вып. 8: Законодательные акты Петра I / под ред. [и с предисл.] К. А. Софроненко ; [подгот. Н. А. Дурманов и др.]. - 1961. - 667 с.
* Научно-практический комментарий к основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик   / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. ; Отв. ред.: проф. В. Д. Меньшагин, проф. П. С. Ромашкин. - 2-е изд. - Москва : Госюриздат, 1961. - 204 с.; 21 см.
* Охрана социалистической собственности от преступных посягательств   / Н. Д. Дурманов, д-р юрид. наук. - Москва : [б. и.], 1967. - 49 с.; 20 см. - (В помощь лектору/ О-во &quot;Знание&quot; РСФСР. Науч.-метод. совет по пропаганде вопросов государства и права).
* Советский уголовный закон  . - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1967. - 319 с.; 21 см.
* Учебное пособие для практических занятий по советскому уголовному праву   / [Под ред. засл. деят. науки РСФСР, проф. В. Д. Меньшагина и проф. Н. Д. Дурманова] ; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1971. - 267 с.; 22 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Николая Дмитриевича Дурманова|mode=pages}}

== Ссылки ==
* [https://izak.ru/institute/nezabyvaemye-imena/44394/ Дурманов Николай Дмитриевич]
* Вестник Московского университета. Серия 11. Право — 1982. [https://www.google.ru/books/edition/Vestnik_Moskovskogo_universiteta/AP8bAAAAIAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=Николай+Дмитриевич+Дурманов&amp;dq=Николай+Дмитриевич+Дурманов&amp;printsec=frontcover ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ДМИТРИЕВИЧА ДУРМАНОВА Тяжелую утрату понесла советская юридическая наука. 21 марта 1982 г. на 82 году жизни скончался Николай Дмитриевич Дурманов — доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР. Ушел из жизни крупный ученый, видный педагог, имя которого широко известно в нашей стране и за ее пределами. Николай Дмитриевич Дурманов родился 15 декабря 1900 г. В 1926 г. он окончил Московский государственный университет, а в 1930 г. — аспирантуру Института права . С 1928 г. и до последних дней своей жизни Н. Д. Дурманов занимался научной и педагогической деятельностью. Он работал в... ]

{{АП|ГОД=1982|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>ndhvb3oub0xm8ajvlltj5mtzpdbcr4l</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713331</id>
      <parentid>5713324</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:45:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>оформление, иллюстрация</comment>
      <origin>5713331</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9274" sha1="23y7ag6ow385k7oul4xia8iky27k1jw" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
| ФАМИЛИЯ        = Дурманов
| ИМЕНА          = Николай Дмитриевич  
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский правовед, доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 15.12.1900
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = Демшинск
| ДАТАСМЕРТИ     = 21.03.1982
| МЕСТОСМЕРТИ    = Сходня
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Николай Дмитриевич Дурманов.jpg
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Условно-досрочное освобождение   : Зачет рабочих дней. Отпуска / Н. Д. Дурманов. - Москва : Сов. законодательство, 1934 (15 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - 37 с., из них 1 с. на обл.; 23х15 см. - (Исправительно-трудовая политика/ Под общей редакцией И. А. Апетера. Центр. заоч. ин-т по правовому образ.).
* Преступления, составляющие пережитки родового быта   / Н. Д. Дурманов. - Москва : Юрид. изд-во, 1938. - 69 с.; 22 см. - (Уголовное право. Особенная часть/ Всесоюз. ин-т юрид. наук).
* Советское уголовное право   : Учебное пособие для правовых школ / Н. Д. Дурманов ; Всесоюз. ин-т Юрид. наук. - Москва : Юрид. изд-во, 1938. - 183 с.; 22 см.
* Давность и погашение судимости   / Н. Д. Дурманов; Под ред. И. Т. Голякова. - Москва : Юрид. изд-во, 1939. - 23 с.; 20 см. - (Библиотека народного судьи и народного заседателя / Всесоюз. инст. юрид. наук НКЮ Союза ССР).
* Государственная и военная тайна   / Н. Д. Дурманов; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Юрид. изд-во, 1942. - 16 с.; 20 см.
* Понятие преступления в советском социалистическом уголовном праве : диссертация ... доктора юридических наук : 12.00.00. - [Б. м.], 1943. - 318 с. : ил.
* Задачник по общей части уголовного права   / Под ред. проф. А. А. Пионтковского ; Моск. юрид. ин-т. Кафедра уголовного права. - Москва : тип. Моск. юрид. ин-та, 1948. - 26 с.; 20 см.
* Понятие преступления   / Проф. Н. Д. Дурманов ; Акад. наук СССР. Ин-т права. - Москва ; Ленинград : Изд-во и 2-я тип. Изд-ва Акад. наук СССР, 1948 (Москва). - 311, [5] с.; 22 см.
* Систематизированный текст общесоюзных уголовных законов и уголовных кодексов союзных республик  . - Москва : Юрид. изд-во, 1948 (Тип. &quot;Известий&quot;). - 544 с.; 26 см.
* Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву   / Проф. Н. Д. Дурманов. - Москва : Госюриздат, 1955. - 212 с.; 22 см.
* Учебное пособие для практических занятий по советскому уголовному праву   / Проф. Н. Д. Дурманов, доценты П. Г. Мишунин, М. В. Турецкий и др. ; Моск. ордена Ленина и ордена Труд. Красного Знамени гос. ун-т им. М. В Ломоносова. Юрид. фак. - [Москва] : [б. и.], 1955. - 102 с.; 20 см.
* Освобождение от наказания по советскому праву   / Проф. Н. Д. Дурманов. - Москва : Госюриздат, 1957. - 80 с.; 20 см.
* Научно-практический комментарий к основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик   / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. ; Отв. ред. проф. В. Д. Меньшагин, проф. П. С. Ромашкин. - Москва : Госюриздат, 1960. - 180 с.; 21 см.
* Памятники русского права  . - Москва : Госюриздат, 1952. - 7 т.; 23 см.
# Вып. 8: Законодательные акты Петра I / под ред. [и с предисл.] К. А. Софроненко ; [подгот. Н. А. Дурманов и др.]. - 1961. - 667 с.
* Научно-практический комментарий к основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик   / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. ; Отв. ред.: проф. В. Д. Меньшагин, проф. П. С. Ромашкин. - 2-е изд. - Москва : Госюриздат, 1961. - 204 с.; 21 см.
* Охрана социалистической собственности от преступных посягательств   / Н. Д. Дурманов, д-р юрид. наук. - Москва : [б. и.], 1967. - 49 с.; 20 см. - (В помощь лектору/ О-во &quot;Знание&quot; РСФСР. Науч.-метод. совет по пропаганде вопросов государства и права).
* Советский уголовный закон  . - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1967. - 319 с.; 21 см.
* Учебное пособие для практических занятий по советскому уголовному праву   / [Под ред. засл. деят. науки РСФСР, проф. В. Д. Меньшагина и проф. Н. Д. Дурманова] ; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1971. - 267 с.; 22 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Николая Дмитриевича Дурманова|mode=pages}}

== Ссылки ==
* [https://izak.ru/institute/nezabyvaemye-imena/44394/ Дурманов Николай Дмитриевич]
* Вестник Московского университета. Серия 11. Право — 1982. [https://www.google.ru/books/edition/Vestnik_Moskovskogo_universiteta/AP8bAAAAIAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=Николай+Дмитриевич+Дурманов&amp;dq=Николай+Дмитриевич+Дурманов&amp;printsec=frontcover ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ДМИТРИЕВИЧА ДУРМАНОВА Тяжелую утрату понесла советская юридическая наука. 21 марта 1982 г. на 82 году жизни скончался Николай Дмитриевич Дурманов — доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР. Ушел из жизни крупный ученый, видный педагог, имя которого широко известно в нашей стране и за ее пределами. Николай Дмитриевич Дурманов родился 15 декабря 1900 г. В 1926 г. он окончил Московский государственный университет, а в 1930 г. — аспирантуру Института права. С 1928 г. и до последних дней своей жизни Н. Д. Дурманов занимался научной и педагогической деятельностью. Он работал в... ]
* [https://usmanlib.ru/kray/person/durmanov-nikolaj-dmitrievich?template=accessibility&amp;utm_medium=organic&amp;utm_source=yandexsmartcamera Дурманов Николай Дмитриевич. Профессура. Материалы из книги:  А. С. Дурманов  Корни и ветви родства моего / А. С. Дурманов – М, 2015. – 209 с.]

{{АП|ГОД=1982|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>23y7ag6ow385k7oul4xia8iky27k1jw</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713335</id>
      <parentid>5713331</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T06:55:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713335</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9286" sha1="r7g9p98hwidawnjfbgt3otpan2hf7du" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
| ФАМИЛИЯ        = Дурманов
| ИМЕНА          = Николай Дмитриевич  
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский правовед, доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 15.12.1900
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = Демшинск
| ДАТАСМЕРТИ     = 21.03.1982
| МЕСТОСМЕРТИ    = Сходня
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Николай Дмитриевич Дурманов.jpg
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Условно-досрочное освобождение   : Зачет рабочих дней. Отпуска / Н. Д. Дурманов. - Москва : Сов. законодательство, 1934 (15 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - 37 с., из них 1 с. на обл.; 23х15 см. - (Исправительно-трудовая политика/ Под общей редакцией И. А. Апетера. Центр. заоч. ин-т по правовому образ.).
* Преступления, составляющие пережитки родового быта   / Н. Д. Дурманов. - Москва : Юрид. изд-во, 1938. - 69 с.; 22 см. - (Уголовное право. Особенная часть/ Всесоюз. ин-т юрид. наук).
* Советское уголовное право   : Учебное пособие для правовых школ / Н. Д. Дурманов ; Всесоюз. ин-т Юрид. наук. - Москва : Юрид. изд-во, 1938. - 183 с.; 22 см.
* Давность и погашение судимости   / Н. Д. Дурманов; Под ред. И. Т. Голякова. - Москва : Юрид. изд-во, 1939. - 23 с.; 20 см. - (Библиотека народного судьи и народного заседателя / Всесоюз. инст. юрид. наук НКЮ Союза ССР).
* Государственная и военная тайна   / Н. Д. Дурманов; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Юрид. изд-во, 1942. - 16 с.; 20 см.
* Понятие преступления в советском социалистическом уголовном праве : диссертация ... доктора юридических наук : 12.00.00. - [Б. м.], 1943. - 318 с. : ил.
* Задачник по общей части уголовного права   / Под ред. проф. А. А. Пионтковского ; Моск. юрид. ин-т. Кафедра уголовного права. - Москва : тип. Моск. юрид. ин-та, 1948. - 26 с.; 20 см.
* Понятие преступления   / Проф. Н. Д. Дурманов ; Акад. наук СССР. Ин-т права. - Москва ; Ленинград : Изд-во и 2-я тип. Изд-ва Акад. наук СССР, 1948 (Москва). - 311, [5] с.; 22 см.
* Систематизированный текст общесоюзных уголовных законов и уголовных кодексов союзных республик  . - Москва : Юрид. изд-во, 1948 (Тип. &quot;Известий&quot;). - 544 с.; 26 см.
* Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву   / Проф. Н. Д. Дурманов. - Москва : Госюриздат, 1955. - 212 с.; 22 см.
* Учебное пособие для практических занятий по советскому уголовному праву   / Проф. Н. Д. Дурманов, доценты П. Г. Мишунин, М. В. Турецкий и др. ; Моск. ордена Ленина и ордена Труд. Красного Знамени гос. ун-т им. М. В Ломоносова. Юрид. фак. - [Москва] : [б. и.], 1955. - 102 с.; 20 см.
* Освобождение от наказания по советскому праву   / Проф. Н. Д. Дурманов. - Москва : Госюриздат, 1957. - 80 с.; 20 см.
* Научно-практический комментарий к основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик   / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. ; Отв. ред. проф. В. Д. Меньшагин, проф. П. С. Ромашкин. - Москва : Госюриздат, 1960. - 180 с.; 21 см.
* Памятники русского права  . - Москва : Госюриздат, 1952. - 7 т.; 23 см.
# Вып. 8: Законодательные акты Петра I / под ред. [и с предисл.] К. А. Софроненко ; [подгот. Н. А. Дурманов и др.]. - 1961. - 667 с.
* Научно-практический комментарий к основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик   / Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. ; Отв. ред.: проф. В. Д. Меньшагин, проф. П. С. Ромашкин. - 2-е изд. - Москва : Госюриздат, 1961. - 204 с.; 21 см.
* Охрана социалистической собственности от преступных посягательств   / Н. Д. Дурманов, д-р юрид. наук. - Москва : [б. и.], 1967. - 49 с.; 20 см. - (В помощь лектору/ О-во &quot;Знание&quot; РСФСР. Науч.-метод. совет по пропаганде вопросов государства и права).
* Советский уголовный закон  . - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1967. - 319 с.; 21 см.
* Учебное пособие для практических занятий по советскому уголовному праву   / [Под ред. засл. деят. науки РСФСР, проф. В. Д. Меньшагина и проф. Н. Д. Дурманова] ; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. Юрид. фак. - Москва : Изд-во Моск. ун-та, 1971. - 267 с.; 22 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Николая Дмитриевича Дурманова|mode=pages}}

== Ссылки ==
* [https://izak.ru/institute/nezabyvaemye-imena/44394/ Дурманов Николай Дмитриевич]
* Вестник Московского университета. Серия II. Право, 1982 год, № 5.  [https://www.google.ru/books/edition/Vestnik_Moskovskogo_universiteta/AP8bAAAAIAAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;bsq=Николай+Дмитриевич+Дурманов&amp;dq=Николай+Дмитриевич+Дурманов&amp;printsec=frontcover ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ДМИТРИЕВИЧА ДУРМАНОВА Тяжелую утрату понесла советская юридическая наука. 21 марта 1982 г. на 82 году жизни скончался Николай Дмитриевич Дурманов — доктор юридических наук, профессор, член Научно-консультативного совета при Верховном суде СССР. Ушел из жизни крупный ученый, видный педагог, имя которого широко известно в нашей стране и за ее пределами. Николай Дмитриевич Дурманов родился 15 декабря 1900 г. В 1926 г. он окончил Московский государственный университет, а в 1930 г. — аспирантуру Института права. С 1928 г. и до последних дней своей жизни Н. Д. Дурманов занимался научной и педагогической деятельностью. Он работал в... ]
* [https://usmanlib.ru/kray/person/durmanov-nikolaj-dmitrievich?template=accessibility&amp;utm_medium=organic&amp;utm_source=yandexsmartcamera Дурманов Николай Дмитриевич. Профессура. Материалы из книги:  А. С. Дурманов  Корни и ветви родства моего / А. С. Дурманов – М, 2015. – 209 с.]

{{АП|ГОД=1982|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>r7g9p98hwidawnjfbgt3otpan2hf7du</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Файл:Николай Дмитриевич Дурманов.jpg</title>
    <ns>6</ns>
    <id>1222524</id>
    <revision>
      <id>5713330</id>
      <timestamp>2026-05-24T06:41:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>{{Изображение
| Описание       =Николай Дмитриевич Дурманов
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1983
| Источник       =https://usmanlib.ru/kray/person/durmanov-nikolaj-dmitrievich?template=accessibility&amp;utm_medium=organic&amp;utm_source=yandexsmartcamera
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Николай Дмитриевич Дурманов
| цель           = ил. 
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</comment>
      <origin>5713330</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="685" sha1="fb28wq95c1hhf4hvt34w9t3s9oqf6cz" xml:space="preserve">== Краткое описание ==
{{Изображение
| Описание       =Николай Дмитриевич Дурманов
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1983
| Источник       =https://usmanlib.ru/kray/person/durmanov-nikolaj-dmitrievich?template=accessibility&amp;utm_medium=organic&amp;utm_source=yandexsmartcamera
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Николай Дмитриевич Дурманов
| цель           = ил. 
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</text>
      <sha1>fb28wq95c1hhf4hvt34w9t3s9oqf6cz</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Николай Дмитриевич Дурманов</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222525</id>
    <revision>
      <id>5713332</id>
      <timestamp>2026-05-24T06:47:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{DEFAULTSORT:Дурманов, Николай Дмитриевич}}  [[Категория:Категории авторов]]»</comment>
      <origin>5713332</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="127" sha1="701a49682nols72weee2zcirtpbib94" xml:space="preserve">{{DEFAULTSORT:Дурманов, Николай Дмитриевич}}

[[Категория:Категории авторов]]</text>
      <sha1>701a49682nols72weee2zcirtpbib94</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222526</id>
    <revision>
      <id>5713339</id>
      <timestamp>2026-05-24T07:04:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «[[Категория:Нестор Александрович Котляревский]] [[Категория:Трактаты]]»</comment>
      <origin>5713339</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="127" sha1="b16gvmw8s7yc2xpvmdmwcv0n2cqhqjh" xml:space="preserve">[[Категория:Нестор Александрович Котляревский]]
[[Категория:Трактаты]]</text>
      <sha1>b16gvmw8s7yc2xpvmdmwcv0n2cqhqjh</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713341</id>
      <parentid>5713339</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T07:09:26Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века]] в [[Категория:Мировая скорбь в конце XVIII и в начале XIX века (Котляревский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5713339</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="127" sha1="b16gvmw8s7yc2xpvmdmwcv0n2cqhqjh" xml:space="preserve">[[Категория:Нестор Александрович Котляревский]]
[[Категория:Трактаты]]</text>
      <sha1>b16gvmw8s7yc2xpvmdmwcv0n2cqhqjh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1852 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222527</id>
    <revision>
      <id>5713361</id>
      <timestamp>2026-05-24T07:47:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1852}}»</comment>
      <origin>5713361</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="moehxhuu669kfvehyqh2vxy568o4b25" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1852}}</text>
      <sha1>moehxhuu669kfvehyqh2vxy568o4b25</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1721 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222528</id>
    <revision>
      <id>5713366</id>
      <timestamp>2026-05-24T07:52:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1721}}»</comment>
      <origin>5713366</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="sro9a9wxy0aw0ui2in7gy4f8su8t7bb" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1721}}</text>
      <sha1>sro9a9wxy0aw0ui2in7gy4f8su8t7bb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1773 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222529</id>
    <revision>
      <id>5713369</id>
      <timestamp>2026-05-24T07:54:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1773}}»</comment>
      <origin>5713369</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="ky0d8wkc6yfw3glygcib4zzfbh01wdj" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1773}}</text>
      <sha1>ky0d8wkc6yfw3glygcib4zzfbh01wdj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1866 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222530</id>
    <revision>
      <id>5713373</id>
      <timestamp>2026-05-24T07:58:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1866}}»</comment>
      <origin>5713373</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="dkm4bnsmnou31soch3tvv9hcpztqfb8" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1866}}</text>
      <sha1>dkm4bnsmnou31soch3tvv9hcpztqfb8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1770 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222531</id>
    <revision>
      <id>5713378</id>
      <timestamp>2026-05-24T08:03:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1770}}»</comment>
      <origin>5713378</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="1v0r64wd2k11su48jc85gtu3v4w4zu3" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1770}}</text>
      <sha1>1v0r64wd2k11su48jc85gtu3v4w4zu3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к «Рейнским рассказам» (Эркман-Шатриан)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222532</id>
    <redirect title="Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркман-Шатриан (Брюсов)" />
    <revision>
      <id>5713381</id>
      <timestamp>2026-05-24T08:05:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие к «Рейнским рассказам» (Эркман-Шатриан)]] в [[Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркман-Шатриан (Брюсов)]]: название с ошибкой</comment>
      <origin>5713381</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="144" sha1="4v9ppkegu7k4kfi0tfg6l6hc0idyz45" xml:space="preserve">#перенаправление [[Предисловие к «Рейнским рассказам» Эркман-Шатриан (Брюсов)]]</text>
      <sha1>4v9ppkegu7k4kfi0tfg6l6hc0idyz45</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Предисловие к кн.: «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1222533</id>
    <redirect title="Предисловие к книге «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)" />
    <revision>
      <id>5713405</id>
      <timestamp>2026-05-24T08:22:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Albert Magnus переименовал страницу [[Предисловие к кн.: «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)]] в [[Предисловие к книге «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>5713405</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="152" sha1="4yuimbwm3q5vf6r6i7jub0w3vesk6th" xml:space="preserve">#перенаправление [[Предисловие к книге «Типы религиозной мысли в России» (Бердяев)]]</text>
      <sha1>4yuimbwm3q5vf6r6i7jub0w3vesk6th</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1944 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222534</id>
    <revision>
      <id>5713407</id>
      <timestamp>2026-05-24T08:24:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1944}}»</comment>
      <origin>5713407</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="tdufysfw80bxxq1mdgv457gonvpft6c" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1944}}</text>
      <sha1>tdufysfw80bxxq1mdgv457gonvpft6c</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Предисловия 1785 года</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222535</id>
    <revision>
      <id>5713429</id>
      <timestamp>2026-05-24T08:49:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Предисловия по годам|1785}}»</comment>
      <origin>5713429</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="47" sha1="2oehxbgojqc8lou6ay2w6e69g0kc6x8" xml:space="preserve">{{Предисловия по годам|1785}}</text>
      <sha1>2oehxbgojqc8lou6ay2w6e69g0kc6x8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/79</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222536</id>
    <revision>
      <id>5713434</id>
      <timestamp>2026-05-24T09:40:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713434</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4953" sha1="byp7uoyjche78ki86rnccq3e4i9v1tr" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||79|}}&lt;/noinclude&gt;

В рассматриваемом случае право собственности Р. на объект недвижимого имущества (жилой дом) зарегистрировано в установленном законом порядке, никем не оспорено, отсутствующим не признано. 

Спорный земельный участок поставлен на кадастровый учет с указанием кадастрового номера расположенного в пределах земельного участка объекта недвижимости.

Толкуя норму статьи 39&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; ЗК РФ, суд сослался на то, что дом пострадал при пожаре, следовательно, у его собственника отсутствует предусмотренное
указанной статьей исключительное право на предоставление расположенного под домом земельного участка в собственность бесплатно.

Вывод судов не основан на нормах действующего земельного законодательства.

Право собственности Р. на жилой дом подтверждается сведениями ЕГРН, что является достаточным основанием для приватизации расположенного под ним земельного участка.

То обстоятельство, что дом поврежден пожаром, отсутствуют крыша, окна и входная дверь, не свидетельствует об отсутствии у Р. права на получение в собственность земельного участка, расположенного под указанным домом. Нахождение дома в непригодном для проживания состоянии не свидетельствует о прекращении существования такого объекта. 

Оформление прав на земельный участок необходимо административному истцу для восстановления дома.

Пунктом 9&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; статьи 3 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» (в редакции,
действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) предусмотрено, что, если земельный участок предоставлен до введения в действие Земельного кодекса Российской Федерации для ведения личного подсобного, дачного хозяйства, огородничества, садоводства, индивидуального гаражного или индивидуального жилищного строительства на праве пожизненного наследуемого владения или постоянного (бессрочного) пользования, гражданин, обладающий таким земельным участком на указанном праве, вправе зарегистрировать право собственности на такой земельный участок, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом
такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность.

Граждане, к которым перешли в порядке наследования или по иным основаниям права собственности на здания, строения и (или) сооружения, расположенные на земельных участках, указанных в названном пункте и находящихся в государственной или муниципальной собственности, вправе зарегистрировать права собственности на такие земельные участки, за исключением случаев, если в соответствии с федеральным законом такие земельные участки не могут предоставляться в частную собственность.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>byp7uoyjche78ki86rnccq3e4i9v1tr</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/80</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222537</id>
    <revision>
      <id>5713436</id>
      <timestamp>2026-05-24T09:43:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713436</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4569" sha1="rml0ly2zwpm9np8olv7t9fy4iggw3di" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||80|}}&lt;/noinclude&gt;

Земельный участок выделен правопредшественнику Р. под застройку в 1962 году, в связи с чем у административного истца имеется безусловное право на предоставление этого участка в собственность.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации обжалуемые судебные акты отменила и признала незаконным решение Департамента об отказе Р. в предоставлении в собственность земельного участка.

{{right|''Определение № 14-КАД22-4-К1''}}
{{^}}
{{c|'''''Практика применения положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях'''''}}
{{^}}
'''37. При разрешении дел об административных правонарушениях, связанных с перевозкой опасных грузов, следует учитывать, что водительское удостоверение не является документом, удостоверяющим личность в Российской Федерации.'''

Постановлением должностного лица Д. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.21&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа. 

Решением судьи районного суда, оставленным без изменения решением судьи областного суда и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, постановление должностного лица отменено, производство по делу об административном правонарушении в отношении Д. прекращено на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

В жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, должностное лицо, вынесшее постановление о назначении административного наказания, просило об отмене судебных актов, принятых по делу об административном правонарушении, приводя доводы об их незаконности. 

Судья Верховного Суда Российской Федерации, изучив материалы дела об административном правонарушении и доводы жалобы, пришел к следующим выводам.

В соответствии с частью 2 статьи 12.21&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; КоАП РФ административным правонарушением признается нарушение правил перевозки опасных грузов, за исключением случаев, предусмотренных частью 1 данной статьи. 

В пункте 3 Правил перевозок грузов автомобильным транспортом, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 декабря 2020 г. № 2200 (далее – Правила перевозок грузов автомобильным транспортом), перевозка опасных грузов автомобильным транспортом в городском, пригородном и междугородном сообщении осуществляется в соответствии с требованиями, установленными приложениями А и В&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>rml0ly2zwpm9np8olv7t9fy4iggw3di</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/81</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222538</id>
    <revision>
      <id>5713437</id>
      <timestamp>2026-05-24T09:45:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713437</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4686" sha1="p1kfonboboyz6qowoxayfdu5uebj08l" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||81|}}&lt;/noinclude&gt;Соглашения о международной дорожной перевозке опасных грузов от 30 сентября 1957 г. (ДОПОГ) и названными Правилами. 

Согласно пункту «b» статьи 1 Европейского соглашения о международной дорожной перевозке опасных грузов (ДОПОГ/ADR, заключено в г. Женеве 30 сентября 1957 г.) термин «опасные грузы» означает вещества и предметы, которые не допускаются к международной дорожной перевозке согласно положениям приложений А и В или допускаются к ней с соблюдением определенных условий.

В соответствии с подразделом 1.10.1.4 главы 1.10 (положения, касающиеся обеспечения безопасности) части 1 приложения А к ДОПОГ в процессе перевозки опасных грузов каждый член экипажа автотранспортного средства, перевозящего опасные грузы, должен иметь при себе удостоверение личности с фотографией.

Подразделом 8.1.2.1 главы 8.1 (общие требования, касающиеся транспортных единиц и их оборудования) части 8 приложения В к ДОПОГ предусмотрено, что помимо документов, предписываемых другими правилами, на транспортной единице должны находиться перечисленные в данном подразделе документы, в том числе удостоверение личности каждого члена экипажа транспортного средства с фотографией в соответствии с подразделом 1.10.1.4.

Основанием для привлечения Д. постановлением должностного лица к административной ответственности, предусмотренной частью 2 статьи 12.212 КоАП РФ, послужил тот факт, что он в нарушение подраздела 1.10.1.4 приложения А к ДОПОГ, подраздела 8.1.2.1 приложения В к ДОПОГ перевозил опасный груз (нефть товарная), не имея при себе документа, удостоверяющего личность гражданина Российской Федерации – паспорта гражданина Российской Федерации.

Судья районного суда отменил данный акт с прекращением производства по делу на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

Принимая такое решение, судья районного суда исходил из того, что Д. не нарушил правила перевозки опасных грузов, поскольку в числе иных документов предъявил должностному лицу ГИБДД свидетельство ДОПОГ о подготовке водителя с фотографией и водительское удостоверение с фотографией, которое является одним из видов документов, удостоверяющих личность.

При этом судья районного суда отметил, что глава 1.10 приложения А к ДОПОГ и глава 8.1 приложения В к ДОПОГ не содержат указания на то, что паспорт является единственным документом, удостоверяющим личность.

Судья областного суда и судья кассационного суда с выводами судьи районного суда и принятым им решением согласились, оставив его без изменения.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>p1kfonboboyz6qowoxayfdu5uebj08l</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/82</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222539</id>
    <revision>
      <id>5713438</id>
      <timestamp>2026-05-24T09:46:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713438</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4853" sha1="mqrw4swlun5ilqzpaw0fjfym0i4g8qk" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||82|}}&lt;/noinclude&gt;

Вместе с тем при рассмотрении жалоб на постановление должностного лица в порядке главы 30 КоАП РФ судьей районного суда и вышестоящими судебными инстанциями не учтено следующее.

В силу прямого указания в подразделе 8.1.2.1 главы 8.1 приложения В к ДОПОГ удостоверение личности каждого члена экипажа транспортного средства должно находиться на транспортной единице помимо документов, предписываемых другими правилами.

К таковым относятся, в частности, документы, предписываемые Правилами дорожного движения: водительское удостоверение или временное разрешение на право управления транспортным средством соответствующей категории или подкатегории, регистрационные документы на транспортное средство (пункты 2.1.1, 2.1.1(1) указанных Правил).

Таким образом, в соответствии с приложениями А и В к ДОПОГ каждый член экипажа автотранспортного средства, перевозящего опасные грузы, помимо водительского удостоверения должен иметь при себе удостоверение личности с фотографией.

Данное требование обусловлено в том числе необходимостью обеспечения безопасности, оно закреплено в главе 1.10 (положения, касающиеся обеспечения безопасности) приложения А к ДОПОГ. Согласно примечанию к этой главе под обеспечением безопасности понимаются меры предосторожности, принимаемые с целью сведения к минимуму случаев хищения или неправильного применения опасных грузов, в результате чего может возникнуть угроза здоровью и жизни людей, имуществу и окружающей среде.

В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 13 марта 1997 г. № 232 основным документом, удостоверяющим личность гражданина Российской Федерации на территории Российской Федерации, является паспорт гражданина Российской Федерации.

В свою очередь, водительским удостоверением в соответствии с пунктом 4 статьи 25 Федерального закона от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» является документ, подтверждающий право на управление транспортными средствами.

Вопреки утверждению судебных инстанций согласно классификатору видов документов, удостоверяющих личность, утвержденному решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от 2 апреля 2019 г. № 53, в Российской Федерации водительское удостоверение не включено в перечень документов, удостоверяющих личность (раздел I «Детализированные сведения из классификатора»).

Анализ приведенных норм в их системной связи позволяет сделать вывод о том, что в соответствии с установленными правилами перевозки опасных грузов лицо, осуществляющее такую перевозку, обязано иметь при себе удостоверение личности с фотографией (документ, удостоверяющий личность),&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>mqrw4swlun5ilqzpaw0fjfym0i4g8qk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/83</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222540</id>
    <revision>
      <id>5713439</id>
      <timestamp>2026-05-24T09:49:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713439</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4601" sha1="i2och7415mqeczdoj3kdohk47pszg7h" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||83|}}&lt;/noinclude&gt;каковым водительское удостоверение не является.

Вывод судьи районного суда о наличии оснований для отмены постановления должностного лица и прекращения производства по делу сделан без учета положений приведенных выше норм, а также требований КоАП РФ о всесторонности, полноте, объективности выяснения обстоятельств каждого дела и разрешении его в соответствии с законом.

Вместе с тем возможность возобновления производства по делу, устранения допущенных судебными инстанциями ошибок путем возвращения дела на новое рассмотрение исключена, поскольку установленный для данной категории дел частью 1 статьи 4.5 КоАП РФ срок давности привлечения к административной ответственности истек.

При таких обстоятельствах решение судьи районного суда, решение судьи областного суда и постановление судьи кассационного суда общей юрисдикции, состоявшиеся в отношении Д., изменены путем указания на прекращение производства по делу на основании пункта 6 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности, а также исключения указания на прекращение производства по делу на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5
названного кодекса в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

{{right|''Постановление № 46-АД22-15-К6''}}
{{^}}
'''38. Установление факта надлежащего извещения лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, о составлении в отношении его протокола об административном правонарушении имеет существенное значение для правильного разрешения дела об административном правонарушении.'''

Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи районного суда, должностное лицо администрации Ч. признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 15.15&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа.

Постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции указанные судебные акты отменены, производство по делу об административном правонарушении в отношении Ч. прекращено на основании пункта 6 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

Судья Верховного Суда Российской Федерации, изучив материалы дела об административном правонарушении, доводы, изложенные в жалобе должностного лица, направившего дело на рассмотрение судье, и возражениях на нее, пришел к следующим выводам.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>i2och7415mqeczdoj3kdohk47pszg7h</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/84</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222541</id>
    <revision>
      <id>5713440</id>
      <timestamp>2026-05-24T09:51:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713440</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4972" sha1="dcqbps80n2rqobhqo2tlf85c6rtncvi" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||84|}}&lt;/noinclude&gt;

Принимая решение об отмене постановления мирового судьи и решения судьи районного суда, судья кассационного суда пришел к выводу, что при составлении протокола об административном правонарушении должностным лицом административного органа допущено существенное нарушение процессуальных требований КоАП РФ, повлиявшее на всесторонность, полноту, объективность рассмотрения дела и законность принятых актов, выразившееся в том, что протокол составлен в отсутствие Ч. при том, что она не была надлежащим образом извещена о месте и времени его составления.

Судья кассационного суда указал, что в материалах дела не содержится данных, свидетельствующих о надлежащем извещении Ч. о составлении данного процессуального документа.

Вместе с тем вывод судьи кассационного суда и принятое им решение нельзя признать обоснованными.

Из анализа статьи 28.2 КоАП РФ следует, что протокол об административном правонарушении составляется с участием лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении. В отсутствие этого лица протокол может быть составлен только при наличии сведений о его надлежащем извещении о месте и времени составления протокола.

Иное толкование указанной нормы означало бы нарушение прав лица, в отношении которого возбуждено производство по делу об административном правонарушении, на непосредственное участие в осуществляемых в отношении его процессуальных действиях.

В силу части 1 статьи 25.15 КоАП РФ лица, участвующие в производстве по делу об административном правонарушении, извещаются или вызываются в суд, орган или к должностному лицу, в производстве которых находится дело, заказным письмом с уведомлением о вручении, повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование извещения или вызова и его вручение адресату. 

1 июля 2021 г. протокол об административном правонарушении составлен в отношении Ч. в ее отсутствие.

О месте и времени составления протокола об административном правонарушении Ч. извещалась посредством направления соответствующего уведомления заказным письмом по месту жительства.

Согласно данным внутрироссийского почтового идентификатора и копии конверта почтовое отправление 26 июня 2021 г. прибыло в место вручения, в тот же день имела место неудачная попытка вручения. Адресату оставлено извещение, однако письмо им не получено. 29 июля 2021 г. оно возвращено отправителю из-за истечения срока хранения.

Принимая постановление, судья кассационного суда исходил из того, что такое извещение не является надлежащим, поскольку на дату составления&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>dcqbps80n2rqobhqo2tlf85c6rtncvi</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/85</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222542</id>
    <revision>
      <id>5713441</id>
      <timestamp>2026-05-24T10:02:51Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713441</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4950" sha1="cj4g80ysf572sw66n2gzmj4rhc6cnwg" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||85|}}&lt;/noinclude&gt;протокола об административном правонарушении 1 июля 2021 г. в отчете об отслеживании почтового отправления не имелось сведений о вручении или причинах невручения отправления адресату.

Вместе с тем им не было учтено следующее.

В абзаце втором пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. № 5) разъяснено, что лицо, в отношении которого ведется производство по делу, считается извещенным о времени и месте судебного рассмотрения и в случае, когда из указанного им места жительства (регистрации) поступило сообщение об отсутствии адресата по указанному адресу, о том, что лицо фактически не
проживает по этому адресу либо отказалось от получения почтового отправления, а также в случае возвращения почтового отправления с отметкой об истечении срока хранения, если были соблюдены положения условий приема, вручения, хранения и возврата почтовых отправлений разряда «Судебное».

Указанные разъяснения применимы к случаям извещения указанного лица о месте и времени составления протокола об административном правонарушении.

Таким образом, должностным лицом административного органа были приняты надлежащие меры к извещению Ч. о месте и времени составления протокола об административном правонарушении. При этом она была осведомлена об осуществлении указанным органом контрольного мероприятия (присутствовала при его проведении) и при должной степени контроля за поступлением корреспонденции имела реальную возможность получить соответствующее извещение, заблаговременно поступившее в почтовое отделение связи по месту ее жительства. Копия протокола в установленном порядке направлена Ч. по почте по месту жительства.

Кроме того, при рассмотрении дела мировым судьей Ч. сообщила, что ее извещали также посредством телефонной связи как о месте и времени составления протокола об административном правонарушении, так и о наличии в почтовом отделении связи уведомления с соответствующей информацией.

Указанный факт подтвержден показаниями должностного лица административного органа, составившего протокол об административном правонарушении.

Соответствующие объяснения и показания могут быть расценены в качестве доказательств получения Ч. телефонограммы с информацией о месте и времени составления протокола об административном правонарушении.

В силу статьи 25.15 КоАП РФ с учетом разъяснений, изложенных в абзаце первом пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>cj4g80ysf572sw66n2gzmj4rhc6cnwg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/86</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222543</id>
    <revision>
      <id>5713442</id>
      <timestamp>2026-05-24T10:05:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713442</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3825" sha1="h4958ua25swvbf3yaorlrhgfw0vasco" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||86|}}&lt;/noinclude&gt;Федерации от 24 марта 2005 г. № 5, телефонограмма отнесена к числу способов, с использованием которых лица, участвующие в производстве по делу об административном правонарушении, могут быть извещены.

Указывая, что извещение о месте и времени составления протокола об административном правонарушении является ненадлежащим, судья кассационного суда не учел изложенные выше обстоятельства в их совокупности, должным образом не исследовал их и не дал им правовую оценку.

При таких обстоятельствах постановление судьи кассационного суда общей юрисдикции отменено, дело направлено в данный суд на новое рассмотрение.

{{right|''Постановление № 127-АД22-11-К4''}}
{{^}}
'''39.''' Исключен Президиумом 25 апреля 2025 г.
{{^}}
'''40. Срок обжалования не вступившего в законную силу постановления по делу об административном правонарушении может быть восстановлен при наличии уважительных причин его пропуска. Направление должностным лицом копии постановления по делу об административном правонарушении юридическому лицу по адресу, по которому оно не находится, не может рассматриваться в качестве уважительной причины пропуска срока обжалования в случае, если юридическое лицо не выполнило предусмотренную законом обязанность об уведомлении органа публичной власти об изменении адреса своего нахождения.''' 

Постановлением административного органа общество признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 8.25 Кодекса г. Москвы об административных правонарушениях, и подвергнуто наказанию в виде административного штрафа.

На данное постановление защитником общества в порядке, предусмотренном статьями 30.1, 30.2 КоАП РФ, в районный суд подана жалоба, а также ходатайство о восстановлении пропущенного срока обжалования.

Определением судьи районного суда, оставленным без изменения определением судьи суда субъекта Российской Федерации и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, в удовлетворении ходатайства о восстановлении срока обжалования постановления административного органа отказано.&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>h4958ua25swvbf3yaorlrhgfw0vasco</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/87</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222544</id>
    <revision>
      <id>5713443</id>
      <timestamp>2026-05-24T10:08:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713443</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5034" sha1="jv0rbd5fnas77swgmn8d2cran2bxr21" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||87|}}&lt;/noinclude&gt;

Судья Верховного Суда Российской Федерации, изучив материалы дела об административном правонарушении и доводы жалобы защитника общества, пришел к следующим выводам.

В силу части 3 статьи 28.6 КоАП РФ (в редакции, действовавшей на момент вынесения постановления о назначении административного наказания) экземпляры постановления по делу об административном правонарушении и материалов, полученных с применением работающих в автоматическом режиме специальных технических средств, имеющих функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средств фото- и киносъемки, видеозаписи, направляются лицу, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении, по почте заказным почтовым отправлением в форме копии постановления на бумажном носителе, предусмотренной частью 7 статьи 29.10 названного кодекса, или в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью уполномоченного должностного лица, с использованием Единого портала государственных и муниципальных услуг с учетом Правил оказания услуг почтовой связи в течение трех дней со дня вынесения указанного постановления.

Частью 1 статьи 30.3 КоАП РФ установлено, что жалоба на постановление по делу об административном правонарушении может быть подана в течение десяти суток со дня вручения или получения копии постановления.

В случае пропуска срока, предусмотренного частью 1 указанной статьи, данный срок по ходатайству лица, подающего жалобу, может быть восстановлен судьей или должностным лицом, правомочными рассматривать жалобу. Об отклонении ходатайства о восстановлении срока обжалования постановления по делу об административном правонарушении выносится определение (части 2, 4 статьи 30.3 КоАП РФ).

Копия постановления административного органа от 10 октября 2018 г. направлена обществу 11 октября 2018 г. по определенному адресу, что подтверждено данными внутрироссийского почтового идентификатора, не получена им и 11 ноября 2018 г. возвращена отправителю. 

Согласно штампу входящей корреспонденции жалоба на постановление административного органа подана защитником общества в районный суд 29 января 2019 г., то есть с пропуском предусмотренного частью 1 статьи 30.3 КоАП РФ срока. Одновременно заявлено ходатайство о восстановлении пропущенного срока обжалования.

Как указано Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 17 июля 2012 г. № 1339-О, в силу части 1 статьи 24.4 КоАП РФ заявленные участниками производства по делу об административном правонарушении ходатайства подлежат обязательному рассмотрению судьей, органом, должностным лицом, в производстве которых находится данное дело, что, однако, не предполагает их обязательного удовлетворения. При этом, как&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>jv0rbd5fnas77swgmn8d2cran2bxr21</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/88</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222545</id>
    <revision>
      <id>5713444</id>
      <timestamp>2026-05-24T10:09:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713444</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4951" sha1="heri79yhjn9yeyw3f41g5sdeqt781hw" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||88|}}&lt;/noinclude&gt;неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, если пропуск срока был обусловлен уважительными причинами, такого рода ходатайства подлежат удовлетворению судом (определения от 25 декабря 2008 г. № 990-О-О, от 21 апреля 2011 г. № 465-О-О, от 21 июня 2011 г. № 749-О-О, от 29 сентября 2011 г. № 1066-О-О и др.).

Уважительными причинами являются обстоятельства, не зависящие от воли лица, имеющего право обжалования, которые объективно препятствовали или исключали своевременную подачу жалобы.

Отклоняя ходатайство о восстановлении срока обжалования, судья районного суда пришел к выводу о том, что уважительных причин его пропуска не имеется.

Данные выводы являются правильными и сомнений не вызывают. Обстоятельства, объективно препятствующие или исключающие возможность подачи жалобы в установленный законом срок, отсутствовали.

Довод защитника о том, что общество было лишено возможности получить копию постановления административного органа, направленную по адресу, по которому общество находилось ранее, и подать жалобу на указанный акт с соблюдением срока обжалования, не влечет отмену обжалуемых судебных актов.

Как следует из договора об учреждении общества от 18 ноября 2013 г., соответствующий адрес определен местом нахождения и юридическим адресом общества.

Данный адрес внесен в карточку учета транспортного средства, 29 декабря 2017 г. выдано свидетельство о регистрации транспортного средства.

При этом защитником в жалобе указывается и из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц от 3 августа 2018 г., приложенной к жалобе, следует, что юридический адрес общества изменен 31 июля 2018 г.; местом нахождения общества является иной адрес.

Вместе с тем, направляя копию постановления по определенному адресу, должностное лицо административного органа правомерно руководствовалось сведениями, имеющимися в карточке учета транспортного средства, в которую сведения о перемене адреса обществом заблаговременно не представлены. 

Исходя из положений пунктов 6, 11, 14 Правил государственной регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государственной инспекции безопасности
дорожного движения (Госавтоинспекции) Министерства внутренних дел Российской Федерации (МВД России), утвержденных приказом МВД России от 26 июня 2018 г. № 399
(действовавших на момент осуществления процессуальных действий, утратили силу с 1 января 2020 г. в связи с изданием приказа МВД России от 21 декабря 2019 г. № 950), на владельца транспортного средства возложена обязанность внести изменения в регистрационные данные транспортного средства в течение 10 суток после возникновения обстоятельств, потребовавших соответствующих&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>heri79yhjn9yeyw3f41g5sdeqt781hw</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Иосиф Давыдович Левин</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1222546</id>
    <revision>
      <id>5713447</id>
      <timestamp>2026-05-24T10:55:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Левин | ФАМИЛИЯ        = Левин | ИМЕНА          = Иосиф Давыдович  | ВАРИАНТЫИМЁН   =  | ОПИСАНИЕ       =советский юрист и философ, государствовед, доктор юридических наук, профессор  | ДРУГОЕ         =  | ДАТАРОЖДЕНИЯ   =  | МЕСТОРОЖДЕНИЯ  =  | ДАТАСМЕРТИ     =...»</comment>
      <origin>5713447</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10121" sha1="1vxtnb8uyic7us38pu57nxn5vx4qm6x" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Левин
| ФАМИЛИЯ        = Левин
| ИМЕНА          = Иосиф Давыдович 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       =советский юрист и философ, государствовед, доктор юридических наук, профессор 
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Национальный вопрос в послевоенной Европе  / И. Левин. - Москва : Ком. акад. : Институт советского строительства и права, 1934. - 256 с., 1 л. карт.; 24 см.
* Египет  / И. Левин. - Москва : Соцэкгиз, 1937 (16 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Переплет, 129, [2] с. : ил.; 20х13 см. - (Капиталистический мир в очерках).
* Двадцать пять лет многонационального социалистического государства  / Проф. И. Д. Левин; Инст. права Акад. наук СССР. - Ташкент : Гос. изд. УзССР, 1940. - 71 с.; 22 см.
* Война и национальный вопрос в Европе  / Ин-т права Акад. наук СССР. - Ташкент : Госиздат УзССР, 1943. - 100 с.; 17 см.
* Государственный строй США  : Стенограмма публичной лекции д-ра юрид. наук И. Д. Левина, прочит. 28 июля 1944 г. в Октябрьском зале Дома Союзов в Москве : [На правах рукописи] / Лекционное бюро при Ком. по делам высш. школы при СНК СССР. - Москва : [б. и.], 1944. - 22 с.; 22 см.
* Государственный строй Англии  : Стенограмма публичной лекции д-ра юрид. наук проф. И. Д. Левина, прочит. 20 декабря 1944 г. в Доме ученых в Москве : [На правах рукописи] / Лекционное бюро при Ком. по делам высш. школы при СНК СССР. - Москва : [б. и.], 1945. - 26 с.; 22 см.
* Государственный строй социалистической демократии  : Стенограмма публ. лекции д-ра юрид. наук И. Д. Левина, прочит. 20 ноября 1945 г. в Лекц. зале в Москве / Всес. лекц. бюро при Ком-те по делам высш. школы при СНК СССР. - Москва : [Правда], 1946. - 23 с.; 21 см.
* Принцип суверенитета в советском и международном праве  : Стенограмма публ. лекции, прочит. 18-го июня 1947 г. в Лекц. зале в Москве / д-р юрид. наук, проф. И. Д. Левин ; Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [Правда], 1947 (тип. им. Сталина). - 24 с.; 21 см.
* Основы советского государства и права  : Допущ. М-вом высш. образования СССР в качестве учебника для неюрид. вузов / Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва ; [Ленинград] : Юрид. изд-во, 1947 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - 648 с.; 20 см.
* Суверенитет  / проф. И. Д. Левин ; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Юрид. изд-во, 1948 (Образцовая тип. им. Жданова). - 376 с.; 20 см.
* Советское государственное право : допущено М-вом высшего образования СССР в качестве учебника для юридических институтов и юридических факультетов / акад. И. П. Трайнин, д-р юрид. наук. проф. И. Д. Левин, д-р юрид. наук М. П. Карева [и др.] ; Акад. наук СССР. Ин-т права. - Москва : Юридическое изд-во, 1948 (Образцовая тип. им. Жданова). - 496 с.; 22 см.
* Крах буржуазной демократии и современное государственное право капиталистических стран . - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1951. - 2 т.; 22 см.
# Вып. 1: США . - 1951. - 164 с.
# Вып. 2: Англия . - 1951. - 168 с. —  [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005623160?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white скан в РГБ]
* Конституции государств Ближнего и Среднего Востока  / Пер. под ред. [и сост.] д-ра юрид. наук И. Д. Левина. - Москва : Изд-во иностр. лит., 1956. - 591 с.; 21 см.
* Государственный строй Индии  / И. Д. Левин, В. А. Мамаев ; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Госюриздат, 1957. - 151 с.; 21 см.
* Государственный строй стран арабского востока  / И. Д. Левин, В. А. Мамаев ; Акад. наук СССР. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 312 с.; 20 см.
* Современная буржуазная наука государственного права  : Критика основных направлений / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1960. - 399 с.; 21 см.
* Государственное право буржуазных стран  : [Учебник для юрид. ин-тов и фак.] / Под ред. проф. И. Д. Левина и доц. Б. С. Крылова. - Москва : Госюриздат, 1962. - 488 с.; 23 см.
* Империалистическое государство и капиталистическое хозяйство  / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права ; [Отв. ред. д-р юрид. наук И. Д. Левин]. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1963. - 351 с.; 21 см.
* Конституционный механизм диктатуры монополий  / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права ; [Отв. ред. д-р юрид. наук И. Д. Левин]. - Москва : Наука, 1964. - 364 с.; 21 см.
* Партии в системе диктатуры монополий  / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права ; [Отв. ред. д-р юрид. наук И. Д. Левин]. - Москва : Наука, 1964. - 410 с.; 21 см.
* Буржуазные конституции в период общего кризиса капитализма  / [Отв. ред. д-ра юрид. наук И. Д. Левин и Б. С. Крылов] ; АН СССР. Ин-т государства и права. - Москва : Наука, 1966. - 335 с.; 21 см.
* Политический механизм диктатуры монополий  / [Отв. ред. д-ра юрид. наук, профессора И. Д. Левин и В. А. Туманов] ; АН СССР. Ин-т государства и права. - Москва : Наука, 1974. - 360 с., 1 л. схем.; 19 см.
* Современный буржуазный федерализм  / [И.М. Вайль, А.И. Вавилов, Е.Р. Кастель и др. ; Отв. ред. И.Д. Левин, И.М. Вайль]. - Москва : Наука, 1978. - 288 с.; 20 см.
* Сочинения  : [в 2 т.] / Иосиф Левин. - Москва : Радикс, 1994.
# Т. 1. - 1994. - 402, [1] с. : портр.; ISBN 5-86463-007-1
# Т. 2. - 1994. - 557, [2] с. : портр.; ISBN 5-86463-006-3
* Суверенитет = Sovereignity : Sovereignity / И. Д. Левин; Ассоц. Юрид. центр. - СПб. : Юрид. центр Пресс, 2003. - 371 с.; 22 см. - (Теория и история государства и права).; ISBN 5-94201-195-8 : 1050

=== Книги на иных языках ===
* Sovjetski federalizam  / I. Levin. - Zagreb : Nakladni zavod hrvatske, 1946. - 95 с.; 20 см.
* Die Sowjetdemokratie  / Prof. J. Levin ; Hrsg. von der Roten Armee für die Bevölkerung Österreichs. - Wien : [б. и.], 1946. - 63 с.; 21 см.
* Faszyzacja ustroju państwowego w Stanach Zjednoczonych  / I. Lewin, dr. praw. ; Tłum. z jęz. ros. M. Najerowá. - Warszawa : Książka i wiedza, 1951. - 28 с.; 21 см. - (Bieżące zagadnienia polityki międzynarodowej; 12).
* Ştiinţa burgheză contemporană a dreptului de stat  : Critica curentelor principale / I. D. Levin ; Trad.: A. Bolintineanu. - Bucureşti : Ed. ştiinţifică, 1962. - 345 с.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Иосифа Давыдовича Левина|mode=pages}}

{{АП|ГОД=1984|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>1vxtnb8uyic7us38pu57nxn5vx4qm6x</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5713452</id>
      <parentid>5713447</parentid>
      <timestamp>2026-05-24T11:05:56Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5713452</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10165" sha1="kdmvikrom64lfqppyhk4uoee3ruqglv" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Левин
| ФАМИЛИЯ        = Левин
| ИМЕНА          = Иосиф Давыдович 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       =советский юрист и философ, государствовед, доктор юридических наук, профессор 
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Иосиф Давыдович Левин.jpg
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* Национальный вопрос в послевоенной Европе  / И. Левин. - Москва : Ком. акад. : Институт советского строительства и права, 1934. - 256 с., 1 л. карт.; 24 см.
* Египет  / И. Левин. - Москва : Соцэкгиз, 1937 (16 тип. треста &quot;Полиграфкнига&quot;). - Переплет, 129, [2] с. : ил.; 20х13 см. - (Капиталистический мир в очерках).
* Двадцать пять лет многонационального социалистического государства  / Проф. И. Д. Левин; Инст. права Акад. наук СССР. - Ташкент : Гос. изд. УзССР, 1940. - 71 с.; 22 см.
* Война и национальный вопрос в Европе  / Ин-т права Акад. наук СССР. - Ташкент : Госиздат УзССР, 1943. - 100 с.; 17 см.
* Государственный строй США  : Стенограмма публичной лекции д-ра юрид. наук И. Д. Левина, прочит. 28 июля 1944 г. в Октябрьском зале Дома Союзов в Москве : [На правах рукописи] / Лекционное бюро при Ком. по делам высш. школы при СНК СССР. - Москва : [б. и.], 1944. - 22 с.; 22 см.
* Государственный строй Англии  : Стенограмма публичной лекции д-ра юрид. наук проф. И. Д. Левина, прочит. 20 декабря 1944 г. в Доме ученых в Москве : [На правах рукописи] / Лекционное бюро при Ком. по делам высш. школы при СНК СССР. - Москва : [б. и.], 1945. - 26 с.; 22 см.
* Государственный строй социалистической демократии  : Стенограмма публ. лекции д-ра юрид. наук И. Д. Левина, прочит. 20 ноября 1945 г. в Лекц. зале в Москве / Всес. лекц. бюро при Ком-те по делам высш. школы при СНК СССР. - Москва : [Правда], 1946. - 23 с.; 21 см.
* Принцип суверенитета в советском и международном праве  : Стенограмма публ. лекции, прочит. 18-го июня 1947 г. в Лекц. зале в Москве / д-р юрид. наук, проф. И. Д. Левин ; Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний. - Москва : [Правда], 1947 (тип. им. Сталина). - 24 с.; 21 см.
* Основы советского государства и права  : Допущ. М-вом высш. образования СССР в качестве учебника для неюрид. вузов / Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва ; [Ленинград] : Юрид. изд-во, 1947 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - 648 с.; 20 см.
* Суверенитет  / проф. И. Д. Левин ; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Юрид. изд-во, 1948 (Образцовая тип. им. Жданова). - 376 с.; 20 см.
* Советское государственное право : допущено М-вом высшего образования СССР в качестве учебника для юридических институтов и юридических факультетов / акад. И. П. Трайнин, д-р юрид. наук. проф. И. Д. Левин, д-р юрид. наук М. П. Карева [и др.] ; Акад. наук СССР. Ин-т права. - Москва : Юридическое изд-во, 1948 (Образцовая тип. им. Жданова). - 496 с.; 22 см.
* Крах буржуазной демократии и современное государственное право капиталистических стран . - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1951. - 2 т.; 22 см.
# Вып. 1: США . - 1951. - 164 с.
# Вып. 2: Англия . - 1951. - 168 с. —  [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005623160?page=1&amp;rotate=0&amp;theme=white скан в РГБ]
* Конституции государств Ближнего и Среднего Востока  / Пер. под ред. [и сост.] д-ра юрид. наук И. Д. Левина. - Москва : Изд-во иностр. лит., 1956. - 591 с.; 21 см.
* Государственный строй Индии  / И. Д. Левин, В. А. Мамаев ; Ин-т права Акад. наук СССР. - Москва : Госюриздат, 1957. - 151 с.; 21 см.
* Государственный строй стран арабского востока  / И. Д. Левин, В. А. Мамаев ; Акад. наук СССР. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 312 с.; 20 см.
* Современная буржуазная наука государственного права  : Критика основных направлений / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1960. - 399 с.; 21 см.
* Государственное право буржуазных стран  : [Учебник для юрид. ин-тов и фак.] / Под ред. проф. И. Д. Левина и доц. Б. С. Крылова. - Москва : Госюриздат, 1962. - 488 с.; 23 см.
* Империалистическое государство и капиталистическое хозяйство  / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права ; [Отв. ред. д-р юрид. наук И. Д. Левин]. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1963. - 351 с.; 21 см.
* Конституционный механизм диктатуры монополий  / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права ; [Отв. ред. д-р юрид. наук И. Д. Левин]. - Москва : Наука, 1964. - 364 с.; 21 см.
* Партии в системе диктатуры монополий  / Акад. наук СССР. Ин-т государства и права ; [Отв. ред. д-р юрид. наук И. Д. Левин]. - Москва : Наука, 1964. - 410 с.; 21 см.
* Буржуазные конституции в период общего кризиса капитализма  / [Отв. ред. д-ра юрид. наук И. Д. Левин и Б. С. Крылов] ; АН СССР. Ин-т государства и права. - Москва : Наука, 1966. - 335 с.; 21 см.
* Политический механизм диктатуры монополий  / [Отв. ред. д-ра юрид. наук, профессора И. Д. Левин и В. А. Туманов] ; АН СССР. Ин-т государства и права. - Москва : Наука, 1974. - 360 с., 1 л. схем.; 19 см.
* Современный буржуазный федерализм  / [И.М. Вайль, А.И. Вавилов, Е.Р. Кастель и др. ; Отв. ред. И.Д. Левин, И.М. Вайль]. - Москва : Наука, 1978. - 288 с.; 20 см.
* Сочинения  : [в 2 т.] / Иосиф Левин. - Москва : Радикс, 1994.
# Т. 1. - 1994. - 402, [1] с. : портр.; ISBN 5-86463-007-1
# Т. 2. - 1994. - 557, [2] с. : портр.; ISBN 5-86463-006-3
* Суверенитет = Sovereignity : Sovereignity / И. Д. Левин; Ассоц. Юрид. центр. - СПб. : Юрид. центр Пресс, 2003. - 371 с.; 22 см. - (Теория и история государства и права).; ISBN 5-94201-195-8 : 1050

=== Книги на иных языках ===
* Sovjetski federalizam  / I. Levin. - Zagreb : Nakladni zavod hrvatske, 1946. - 95 с.; 20 см.
* Die Sowjetdemokratie  / Prof. J. Levin ; Hrsg. von der Roten Armee für die Bevölkerung Österreichs. - Wien : [б. и.], 1946. - 63 с.; 21 см.
* Faszyzacja ustroju państwowego w Stanach Zjednoczonych  / I. Lewin, dr. praw. ; Tłum. z jęz. ros. M. Najerowá. - Warszawa : Książka i wiedza, 1951. - 28 с.; 21 см. - (Bieżące zagadnienia polityki międzynarodowej; 12).
* Ştiinţa burgheză contemporană a dreptului de stat  : Critica curentelor principale / I. D. Levin ; Trad.: A. Bolintineanu. - Bucureşti : Ed. ştiinţifică, 1962. - 345 с.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Иосифа Давыдовича Левина|mode=pages}}

{{АП|ГОД=1984|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>kdmvikrom64lfqppyhk4uoee3ruqglv</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Иосиф Давыдович Левин</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1222547</id>
    <revision>
      <id>5713448</id>
      <timestamp>2026-05-24T10:56:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{DEFAULTSORT:Левин, Иосиф Давыдович}}  [[Категория:Категории авторов]]»</comment>
      <origin>5713448</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="115" sha1="1hmg6a0l86t2v1vey0vjrl3rugx83g2" xml:space="preserve">{{DEFAULTSORT:Левин, Иосиф Давыдович}}

[[Категория:Категории авторов]]</text>
      <sha1>1hmg6a0l86t2v1vey0vjrl3rugx83g2</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Файл:Иосиф Давыдович Левин.jpg</title>
    <ns>6</ns>
    <id>1222548</id>
    <revision>
      <id>5713451</id>
      <timestamp>2026-05-24T11:05:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>{{Изображение
| Описание       =Иосиф Давыдович Левин
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1985
| Источник       =https://ru.wikipedia.org/wiki/Левин,_Иосиф_Давыдович_(юрист)
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Иосиф Давыдович Левин
| цель           = ил.
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</comment>
      <origin>5713451</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="613" sha1="ph6xptz3t2y3bjwplokgpfjba1ynrfn" xml:space="preserve">== Краткое описание ==
{{Изображение
| Описание       =Иосиф Давыдович Левин
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1985
| Источник       =https://ru.wikipedia.org/wiki/Левин,_Иосиф_Давыдович_(юрист)
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Иосиф Давыдович Левин
| цель           = ил.
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</text>
      <sha1>ph6xptz3t2y3bjwplokgpfjba1ynrfn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/89</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222549</id>
    <revision>
      <id>5713453</id>
      <timestamp>2026-05-24T11:17:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713453</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4674" sha1="cwhc253i1p97twk403va09sjee2g84t" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||89|}}&lt;/noinclude&gt;изменений. При изменении сведений, указанных в регистрационных документах, выдаваемых регистрационными подразделениями Госавтоинспекции, осуществляется изменение регистрационных данных о владельце транспортного средства, к таковым в том числе относятся сведения об адресе регистрации юридического лица.

В силу указанных норм владелец транспортного средства обязан сообщать в подразделения Госавтоинспекции об изменении сведений, указанных в регистрационных документах (в том числе об изменении регистрационных данных о владельце транспортного средства), выдаваемых регистрационными подразделениями Госавтоинспекции.

Однако об изменении адреса регистрации общества в подразделение Госавтоинспекции не сообщалось.

Установленная частью 3 статьи 28.6 КоАП РФ обязанность по направлению экземпляра постановления по делу об административном правонарушении лицу, в отношении которого оно вынесено, выполнена должностным лицом административного органа надлежащим образом. Были созданы необходимые условия для реализации обществом права на обжалование: копия постановления о привлечении к административной ответственности обществу направлена по адресу, указанному в регистрационных документах, порядок и срок его обжалования разъяснены. 

Судья районного суда, выводы которого поддержаны вышестоящими судебными инстанциями, правомерно не усмотрел оснований для признания уважительными причин пропуска срока обжалования постановления по делу об административном правонарушении и его восстановления. 

В связи с изложенным определение судьи районного суда, определение судьи суда субъекта Российской Федерации и постановление судьи кассационного суда общей юрисдикции оставлены без изменения, жалоба защитника общества – без удовлетворения.

{{right|''Постановление № 5-АД22-95-К2''}}
{{^}}
'''41. Определение о передаче материалов дела об административном правонарушении по подсудности не препятствует движению дела, не нарушает прав лица, в отношении которого ведется производство по делу, на судебную защиту, в связи с чем не подлежит самостоятельному обжалованию.'''

'''Проверка соблюдения правил подсудности может быть осуществлена при производстве по делу об административном правонарушении в случае подачи соответствующих жалоб на акты, принятые по существу рассматриваемого дела.'''

Постановлением должностного лица Ш. признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 7 статьи 12.9 КоАП РФ, и подвергнута административному наказанию в виде&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>cwhc253i1p97twk403va09sjee2g84t</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/90</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222550</id>
    <revision>
      <id>5713455</id>
      <timestamp>2026-05-24T11:24:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713455</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4502" sha1="f7hidkgkqa57558yrh5a2mijfpmcxgm" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||90|}}&lt;/noinclude&gt;административного штрафа.

Определением судьи районного суда, оставленным без изменения решением судьи суда субъекта Российской Федерации и постановлением заместителя председателя кассационного суда общей юрисдикции, жалоба Ш. на данное постановление направлена по подведомственности в другой районный суд.

В жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Ш. просила отменить указанные определение судьи районного суда, решение судьи суда субъекта Российской Федерации и постановление заместителя председателя кассационного суда общей юрисдикции, считая их незаконными. 

Судья Верховного Суда Российской Федерации, ознакомившись с доводами жалобы, изучив материалы дела об административном правонарушении, пришел к следующим выводам.

По правилам главы 30 КоАП РФ в порядке производства по делам об административных правонарушениях могут быть обжалованы постановления о назначении административного наказания либо о прекращении производства по делу об административном правонарушении, а также определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении.

Определение судьи районного суда, которым материалы дела направлены на рассмотрение в другой районный суд, не препятствует движению дела, не нарушает прав лица на судебную защиту, следовательно, не подлежит самостоятельному обжалованию.

При этом не исключается возможность проверки соблюдения правил подсудности при производстве по делу об административном правонарушении в случае подачи соответствующих жалоб на акты, принятые по существу рассматриваемого дела.

В связи с изложенным решение судьи суда субъекта Российской Федерации и постановление заместителя председателя кассационного суда общей юрисдикции отменены; производство по жалобе Ш. на определение судьи районного суда, принятой к производству судом субъекта Российской Федерации, прекращено.

{{right|''Постановление № 19-АД22-13-К5''}}
{{^}}
'''42. Вынесение постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении и передаче материалов дела прокурору, в орган предварительного следствия или в орган дознания в случае, если в действиях (бездействии) содержатся признаки преступления, возможно только на стадии рассмотрения дела по существу (пункт 3 части 1&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; статьи 29.9 КоАП РФ).'''

Постановлением мирового судьи П. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.8&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>f7hidkgkqa57558yrh5a2mijfpmcxgm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2023).pdf/91</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1222551</id>
    <revision>
      <id>5713457</id>
      <timestamp>2026-05-24T11:52:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ratte</username>
        <id>43696</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5713457</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4785" sha1="r2sgigl8cnc9hdbzn2cjc2pwyuyjttv" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Ratte&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
{{Колонтитул||91|}}&lt;/noinclude&gt;КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию.

Решением судьи районного суда, оставленным без изменения постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, постановление мирового судьи отменено, производство по делу прекращено на основании пункта 3 части 1&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; статьи 29.9 КоАП РФ.

В жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, П. ставил вопрос об отмене решения судьи районного суда и постановления судьи кассационного суда общей юрисдикции.

Судья Верховного Суда Российской Федерации, изучив материалы дела об административном правонарушении и доводы жалобы заявителя, пришел к следующим выводам.

Отменяя постановление мирового судьи и прекращая производство по делу об административном правонарушении в отношении П. на основании пункта 3 части 1&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; статьи 29.9 КоАП РФ, судья районного суда исходил из то, что управление автомобилем лицом, находящимся в состоянии опьянения, подвергнутым административному наказанию за управление транспортным средством в состоянии опьянения или за невыполнение законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения либо имеющим судимость за совершение преступления, предусмотренного частями 2, 4 или 6 статьи 264 либо статьей 264&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ, влечет назначение наказания в соответствии со статьей 264&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; УК РФ.

Вместе с тем возможность прекращения производства по делу об административном правонарушении на основании пункта 3 части 1&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; статьи 29.9 КоАП РФ допускается только на стадии рассмотрения дела об административном правонарушении по существу, которая регламентирована главой 29 указанного кодекса.

Порядок подачи жалоб, принесения протестов на постановления (решения) по делам об административных правонарушениях и пересмотра таких постановлений (решений) установлен главой 30 КоАП РФ.

Виды решений, которые выносятся по результатам рассмотрения жалобы на постановление (решение) по делу об административном правонарушении, перечислены в части 1 статьи 30.7 данного кодекса.

Судьей районного суда вынесено решение, не предусмотренное этой нормой.

Судьей кассационного суда общей юрисдикции правовая оценка законности и обоснованности решения судьи районного суда в нарушение требований статей 24.1, 26.1 и 30.16 КоАП РФ не дана.

В связи с изложенным решение судьи районного суда и постановление судьи кассационного суда общей юрисдикции, вынесенные в отношении П. по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 12.8 КоАП РФ, отменены, дело направлено на новое рассмотрение судье&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>r2sgigl8cnc9hdbzn2cjc2pwyuyjttv</sha1>
    </revision>
  </page>
</mediawiki>