Викитека:К удалению

<mediawiki xmlns="http://www.mediawiki.org/xml/export-0.11/" xmlns:xsi="http://www.w3.org/2001/XMLSchema-instance" xsi:schemaLocation="http://www.mediawiki.org/xml/export-0.11/ http://www.mediawiki.org/xml/export-0.11.xsd" version="0.11" xml:lang="ru">
  <siteinfo>
    <sitename>Викитека</sitename>
    <dbname>ruwikisource</dbname>
    <base>https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0</base>
    <generator>MediaWiki 1.47.0-wmf.17</generator>
    <case>first-letter</case>
    <namespaces>
      <namespace key="-2" case="first-letter">Медиа</namespace>
      <namespace key="-1" case="first-letter">Служебная</namespace>
      <namespace key="0" case="first-letter" />
      <namespace key="1" case="first-letter">Обсуждение</namespace>
      <namespace key="2" case="first-letter">Участник</namespace>
      <namespace key="3" case="first-letter">Обсуждение участника</namespace>
      <namespace key="4" case="first-letter">Викитека</namespace>
      <namespace key="5" case="first-letter">Обсуждение Викитеки</namespace>
      <namespace key="6" case="first-letter">Файл</namespace>
      <namespace key="7" case="first-letter">Обсуждение файла</namespace>
      <namespace key="8" case="first-letter">MediaWiki</namespace>
      <namespace key="9" case="first-letter">Обсуждение MediaWiki</namespace>
      <namespace key="10" case="first-letter">Шаблон</namespace>
      <namespace key="11" case="first-letter">Обсуждение шаблона</namespace>
      <namespace key="12" case="first-letter">Справка</namespace>
      <namespace key="13" case="first-letter">Обсуждение справки</namespace>
      <namespace key="14" case="first-letter">Категория</namespace>
      <namespace key="15" case="first-letter">Обсуждение категории</namespace>
      <namespace key="102" case="first-letter">Автор</namespace>
      <namespace key="103" case="first-letter">Обсуждение автора</namespace>
      <namespace key="104" case="first-letter">Страница</namespace>
      <namespace key="105" case="first-letter">Обсуждение страницы</namespace>
      <namespace key="106" case="first-letter">Индекс</namespace>
      <namespace key="107" case="first-letter">Обсуждение индекса</namespace>
      <namespace key="710" case="first-letter">TimedText</namespace>
      <namespace key="711" case="first-letter">TimedText talk</namespace>
      <namespace key="828" case="first-letter">Модуль</namespace>
      <namespace key="829" case="first-letter">Обсуждение модуля</namespace>
      <namespace key="1728" case="first-letter">Event</namespace>
      <namespace key="1729" case="first-letter">Event talk</namespace>
    </namespaces>
  </siteinfo>
  <page>
    <title>Викитека:К удалению</title>
    <ns>4</ns>
    <id>5056</id>
    <revision>
      <id>5743046</id>
      <parentid>5742248</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:29:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Обращение сорока одного: протест Югославского сектора КУНМЗ (7 мая 1929) */ ответ: Удалено. (-)</comment>
      <origin>5743046</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="111852" sha1="b05c8juru6n9osqg6z7hdnmq1t5v9in" xml:space="preserve">{{/Шапка}}&lt;!-- Пожалуйста, НЕ УДАЛЯЙТЕ ШАПКУ и этот комментарий, начинайте новую тему ниже. Не забудьте скопировать название новой темы между /**/ в поле описания изменений --&gt;

== [[Обращение сорока одного: протест Югославского сектора КУНМЗ (7 мая 1929)]] ==
Тест неизвестного качества с недоступным источником. Указание места хранения в архиве не дает возможности для проверки, в гугле ни одного совпадения. В таких случаях нужен как минимум скан архивного документа. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:39, 21 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:29, 26 августа 2026 (UTC)

== [[Извинение перед коренными народами Австралии]] ==
Нарушение АП: нет источника, переводчика, лицензии. Не соотв. источнику: обрезок из примерно 1/10 [[:en:Apology to Australia's Indigenous Peoples|оригинального текста]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:24, 21 августа 2026 (UTC)

:Согласен с претензиями к тексту. Кроме того, считаю, что участник, разместивший текст, выбрал себе неприемлемое имя: в Википедии ''Имя считают рекламным, если оно указывает на организацию, политическую партию, общественное движение, товар, торговую марку, сайт и т. п.'' -- [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:08, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Шаблон:OCR-section]] ==
Шаблон создан в 2010 году, [[Служебная:Ссылки сюда/Шаблон:OCR-section|не используется]] и не документирован. По коду можно предположить, что он должен как-то оформлять секции в ПИ &lt;code&gt;Страница:&lt;/code&gt;, но неизвестно, будет ли он делать, как задумано, и даже если будет, удобнее ли это, чем обычные теги. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:31, 18 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:27, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Протокол расказачивания красных казаков]] ==
Единственный источник текста — сканы неизвестного происхождения — удален с Викисклада, учетная запись [[Участник:Serge-kazak|Serge-kazak]] давно заморожена. Очень похоже на фейк. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:31, 11 августа 2026 (UTC)
* Удалить, я не нагуглил ничего в подтверждение текста. Об удалении сканов: [[c:Commons:Deletion requests/Files uploaded by Serge-kazak]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 11 августа 2026 (UTC)

:Я тоже не смог найти именно этого документа. Попадались результаты, имеющие некоторое отношение к теме, но они более поздние — от августа и дальше, и не протоколы, а уже [https://www.prlib.ru/item/949243?fg=0&amp;p=23 сборник законов]. Есть кое-какие [https://donarch.ru/upload/iblock/f56/годы%20революции2.pdf оцифрованные архивные документы], в частности, приказы Краснова от начала мая, но именно указанного протокола опять-таки нет. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:23, 11 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:28, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Опыты йоги: религия личного пути (Кукалев)]] ==
Вычитка заброшена 9 лет. Не понятно, распространяется ли свободная лицензия на иллюстрации художника. Без иллюстраций значимость учебника резко падает. Скан книги находится на паре пиратских сайтов, откуда может быть удалён в любой момент, что сделает вычитку невозможной. Скан не может быть загружен сюда, из-за неясности с АП на иллюстрации и обложку другого иллюстратора. Выложено только пустопорожнее введение, выкладка кончается на [[Опыты йоги: религия личного пути (Кукалев)/Часть I/Глава 2/За пределы традиции|главе]] с внешней рекламной ссылкой, также ссылка на личный сайт заботливо имеется в шапке и на странице автора. При этом сайт удалён за давностью лет. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:15, 27 июля 2026 (UTC)

: Привет! Заглянул в свою почту. Нашёл переписку с VRT (OTRS) за 2017 год. Было успешно получено разрешение от автора текста на текст и от автора изображений на иллюстрации. Тогда же давно часть иллюстраций я загрузил в отдельную категорию на Викискладе: [[c:Category:Bahud Acha Sukshma-Vyaama]]. Наверное, где-то в книжке в Викитеке надо дать отсылку к этой категории. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 08:20, 28 июля 2026 (UTC)
:* Иллюстрации не те что в скане, там рисунки Степанова, на Викискладе - Белик. С другими номерами, по том что в тексте отсылки к номерам рисунков. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:53, 28 июля 2026 (UTC)
:* Обновил ссылку на скан другого издания. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:04, 28 июля 2026 (UTC)
* {{done|Оставлено}}. В скане есть текстовый слой. Можно его целиком скопировать сюда. Или загрузить скан удалив обложку. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:44, 28 июля 2026 (UTC)
::* Спасибо! Если будет желание у кого-то загружать, то поделюсь файлом в Word без опечаток. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 13:25, 28 июля 2026 (UTC)
::** Ни у кого кроме вас такого желания не будет, что может привести к удалению. Просто скопируйте текст из Word. Может он влезет на 1-2 страницы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:53, 28 июля 2026 (UTC)
:::*** Хорошо. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 06:20, 30 июля 2026 (UTC)
:::**** @[[У:AKA MBG|AKA MBG]], что вы решили? В таком состоянии эта книга — не книга. Эту ссылку на скан на пиратском сайте можно разместить на странице автора, без нужды в заброшенной номинации. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:15, 4 августа 2026 (UTC)
:::::::* Я решил, что когда доберусь до компьютера с книгой, вероятно, на следующей неделе, то начну копировать текст на Викитеку. Поэтому прошу пока не удалять.
:::::::* Про ссылку на пиратский сайт - не понял. Если видите где-то неуместные ссылки, то смело удаляйте. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 08:31, 4 августа 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:ActaSanctorumHeader]]==
Дубль {{t|колонтитул}}. + Должен размещаться в полях колонтитула, а не в тексте. + Тоже что ниже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:54, 27 июля 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:Margin]] ==
Дубль шаблонов [[Справка:Шаблоны#Отступы и выравнивание]]. Если шаблон для конкретного произведения, то необходимо переименовать с этого общего названия. Если используется только для произведения в теме ниже, то в случае его удаления это будет не используемый шаблон. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:12, 26 июля 2026 (UTC)

:Можете помочь переименовать в AS_Margin и на всех уже опубликованных страницах поменять ссылки на  него на AS_Margin ?
:А также страница CSS - мне не удалось добиться 100% похожести на оригинал. [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:17, 27 июля 2026 (UTC)
:* Если я правильно понял, это шаблон для маргиналий, англ. [[w:en:Marginalia]]. «Margin» — это другое, отступ текста от боков.&lt;br&gt; Обычно маргиналии у нас делаются шаблоном [[Шаблон:Right sidenote]]. Есть также шаблон на его основе, для размещения чередованием маргиналий в основном пространстве — чёт/нечёт страниц слева/справа: [[Шаблон:Platon mark]], пример: [[Страница:Сочинения Платона (Платон, Карпов). Том 1, 1863.pdf/261]].&lt;br&gt; Не является ли этот шаблон дублем этих? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:15, 27 июля 2026 (UTC)
:*:Шаблон:Margin больше не использую [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 09:35, 24 августа 2026 (UTC)

==[[Индекс:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf]] с подстраницами ==
Не на русском языке. Рекомендую участнику перенести текст в соответствующий языковый раздел. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:57, 26 июля 2026 (UTC)

:В какой раздел переносить? Это латынь и греческий. В Латинский? 
:А примечания к верстке [для склеивания] на русском. Мне кажется они имеют ценность для изучения листов.. [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:11, 27 июля 2026 (UTC)
:Я планирую использовать этот файл для страницы с переводом жития на русский - как референс
:Перевод готовлю параллельно.
:Если файл удалите - не знаю когда будут силы и время не продолжение такой работы. 
:Любая помощь в исправлении - буду очень признателен! Значит кому то небезразлично [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:19, 27 июля 2026 (UTC)
:* Основной текст — латынь, насколько вижу. &lt;br&gt; Примечаний на русском нет в источнике. Кто их автор, не нарушают ли они авторские права?&lt;br&gt; Почему примечания и колонтитул размещены прямо в тексте страниц, [[Страница:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf/18|например]]? Я ведь [[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971#Оформление в ПИ Страница|писал вам на СОУ]], что так делать нельзя по техн. причине, — текст при трансклюзии будет испорчен. См. [[Справка:Вычитка#Поля редактирования и колонтитулы]].&lt;br&gt; Вроде это примечания к отдельным элементам, тогда их лучше было бы разместить в примечаниях к ним. + У нас используются шаблоны {{t|Примечания ВТ}} или {{t|примВТ}} для унифицированной атрибуции авторства примечаний. Также в примечаниях зачем-то приведены маргиналии и колонтитулы, их лучше разместить прямо в тексте.&lt;br&gt; Перевод на русский в отдельном издании — это, очевидно, отдельная сущность. Русские переводы размещаются в этом разделе, иноязычные оригиналы — в соответствующем. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:09, 27 июля 2026 (UTC)
:*:с русскими примечаниями все понятно, в латинском разделе останется ровно то что на страницах.
:*:Но там нет шаблонов для греческого языка, для маргиналий, чтобы были симметрично как в оригинале, для колонтитула, для пометов книзу страницы....
:*:Можно вас попросить одну страницу перенести и переделать с правильными шаблонами? Чтобы я по образцу переделал.
:*:Надеюсь основную работу с житием закончить за пару дней, и тогда бы перенес листы куда и как скажете [и покажете] [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 19:06, 28 июля 2026 (UTC)
:::: {{перенесено на|Обсуждение участника:LihachevAnthon1971#Вычитка Жития Стефана}}
:* Файл перенёс на Викисклад. Сделал латинскую индексную страницу: [[:la:Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf|Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:46, 27 июля 2026 (UTC)
:https://ru.wikisource.org/wiki/Житие_преподобного_Стефана_Савваита_(Acta_Sanctorum,_1723)- вот ради этого [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:37, 27 июля 2026 (UTC)
* {{done}}. Перенесено в [[:la:Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT.pdf|Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT.pdf]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:38, 8 августа 2026 (UTC)
*:начал править греческий, сделал [1]-[20] стр 531-537. Форматированием не занимался... [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 17:51, 9 августа 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:Подтверждение]] ==
Не используется 15 лет. Автор [[Викитека:К удалению/Архив/2011#c-Bkmd-2011-02-08T22:31:00.000Z-Bkmd-2011-02-08T22:31:00.000Z|использовал]] его вместо шаблона {{t|к удалению}}, как мягкое предупреждение авторам оформить лицензию CC-BY. Дублирует [[:Шаблон:Vfd warning]], вместо которого использовался вопреки инструкции в {{t|к удалению}}. В нем сказано, что загрузивший — автор, но это может быть не так, ссылка введет в Википедию, а не на правило [[ВТ:АП]], где есть два разных случая (участник — переводчик, лицензия через VRTS, упрощенный шаблон без VRTS) и еще больше разных шаблонов. &lt;br&gt;
К тому же, он размазывает обсуждения вне форума ВТ:КУ: [[Обсуждение участника:Abcd~ruwikisource#О проблеме «светоносной среды»/О проблеме светового дуализма|тут]] участник проигнорировал сказанное в шаблоне и просит ему продублировать на его СОУ, не понимая какой шаблон ставить (в Википедии по ссылке это не сказано). Текст [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=О_проблеме_«светоносной_среды»_(Мамедов)/О_проблеме_светового_дуализма&amp;diff=prev&amp;oldid=457356 не выносится] КУ, участники могут проигнорировать шаблон, т.е. нарушения АП проходят мимо ВТ:КУ. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:22, 15 июля 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:54, 21 июля 2026 (UTC)

== [[:Файл:Отчёт-2016.pdf]] ==
{{перенесено с|Викитека:Форум/Авторское право#Файл:Отчёт-2016.pdf| [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:24, 17 июня 2026 (UTC)}}
Мне кажется, подобный документ является объектом авторского права Эрмитажа. — [[Участник:KleverI|&lt;font face=&quot;Verdana&quot;&gt;'''K'''lever'''I'''&lt;/font&gt;]] 11:30, 21 мая 2026 (UTC)
: Имя пользователя похоже на имя начальника экспедиции --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:46, 22 мая 2026 (UTC)
:* [[w:Участник:Adaxin]], [[w:Адаксина, Светлана Борисовна]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:24, 22 мая 2026 (UTC)
* {{ping|Adaxin}}, укажите пожалуйста лицензию к документу. Это похоже на служебное произведение ([[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1295. Служебное произведение|ст. 1295. Служебное произведение]] ГК РФ). Насколько я понимаю, имушественными правами на него владела организация в течении 3 лет, с 2017 года написания, после чего права перешли вам, как автору, и вы опубликовали его  здесь по свободной лицензии CC BY-SA. Тогда надо подтвердить права через [[ВТ:VRTS]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:25, 22 мая 2026 (UTC)
* {{done|Удалено}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:38, 10 июля 2026 (UTC)

== [[:Категория:Библиотекарь (журнал)]] ==

все страницы категории, кроме [[Библиотекарь (журнал)]], [[К очистке библиотек. Статья первая (Покровский)]] и [[Наши задачи (Крупская)]], - пустые безнадёжные болванки --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 17:36, 4 марта 2026 (UTC)
* Это не пустые болванки, а сломанные. Они вычитаны, но файлы были удалены на Викискладе, из-за чего страницы сломались. Чинить такую ситуацию, что тексты в Викитеке есть и свободны по лицензии, но отображение сломано, на фабрикаторе отказываются. &lt;br&gt;Надо либо сканы перезалить локально в Викитеку. Или вставить текст страниц не посредством тега &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages index=.../&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, а посредством [[Справка:Включение#Включение с помощью функции #lst]]. {{ping|DomovSV}} [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:17, 4 марта 2026 (UTC)

== [[Le blessé (Лермонтов?)]] ==
С КБУ, выставлено уч. [[user:Lanhiaze|Lanhiaze]]: «Текст не на русском; есть во французском разделе (см. интервики)». По теме: [[Викитека:Форум#Переводы с русского языка?]] --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:49, 30 января 2026 (UTC)

== Молитвы без источников ==

=== [[Молитвы на сон грядущим]] ===
Коллаж с интернет-блогов без источников, вероятно [[ВТ:САМИЗДАТ]] и нарушение [[ВТ:АП]] современных авторов. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:39, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:15, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует этому тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:51, 24 октября 2025 (UTC)
* Название страницы описательное, не относится к конкретному произведению, создавая предпоссылку заполнению бесконечным коллажем из чего-угодно. Если «Молитвы на сон грядущим» являются главой конкретного произведения, требуется переименовать (&quot;Молитвослов/Молитвы на сон грядущим &quot;?), если нет — разделить на отд. страницы с атрибуцией (авторство и проч. метаданные). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:47, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Царю Небесный]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 22:10, 22 октября 2025 (UTC)

=== [[Песнь Пресвятой Богородице/ДО]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Отпусты]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:25, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:52, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Часослов]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Благодарственные молитвы по Святом Причащении]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Божественным Страстям Христовым]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== &lt;s&gt;[[Акафист Святителю Николаю]]&lt;/s&gt; ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

:[[Акафист святителю и чудотворцу Николаю, архиепископу Мир Ликийских https://share.google/IIBPfWxMqKzCIkD7l]] [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 04:15, 7 сентября 2025 (UTC)
:Здравствуйте. Не удаляйте акафист Св. Николаю. Я отправила ссылку, подходит ли она? [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 04:16, 7 сентября 2025 (UTC)
:* Нет. Нужна библиограф. ссылка в каком бумажном издании тексты публиковались, и кто их автор. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:13, 7 сентября 2025 (UTC)
:*:Отправляю данные: 
:*:Книги/Религия/Христианство/Православие/Богослужебная литература
:*:Большой православный молитвослов
:*:5(3 оценки)
:*:Составитель Владимир Губанов
:*:Характеристики
:*:Редактор
:*:Губанов Владимир
:*:Издательство
:*:Оранта, 2012
:*:ID товара
:*:365661 
:*:ISBN
:*:978-5-4247-0036-1 
:*:Язык
:*:Русский 
:*:Страниц
:*:560 (Газетная)
:*:Вес
:*:930 г
:*:Размеры
:*:270x208x34 мм
:*:Тип обложки
:*:7Б - твердая (плотная бумага или картон) 
:*:Оформление
:*:Тиснение золотом 
:*:Иллюстрации
:*:Без иллюстраций [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:18, 19 октября 2025 (UTC)
:*:Вот ещё информация: 
:*:Авторство приписывают: Митрополит Платон (Левшин).
:*:Дата издания: 1795 год.
:*:Существует множество современных изданий, например, «Вольный Странник» (2020) и «Благовест» (2024). [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:26, 19 октября 2025 (UTC)
:*:Издательство Вольный Странник
:*:Год издания 2020
:*:Объём 32
:*:Тираж 10000
:*:Переплёт Мягкий
:*:Формат 115х165 мм.
:*:ISBN978-5-00178-031-1
:*:Артикул 3.01.01.01.07.119 [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:28, 19 октября 2025 (UTC)
:*:* Это всё малотиражный местячковый самиздат, не прошедший редакторский контроль. Издание «Вольный Странник» [https://vsbook.ru/katalog/vera/molitvy/akafist-svyatitelyu-nikolayu-chudotvortsu/ ISBN 978-5-00178-031-1] вроде содержит именно эту редакцию (в совр. орфографии с ударениями), но рекламный обрезок с сайта-магазина не позволяет вычитать текст.&lt;br&gt;Если текст создан в 1795 году, то должны быть издания, перешедшие в общественное достояние. Дореволюционные было бы идеально. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 03:12, 20 октября 2025 (UTC)
:*:* [https://www.google.ru/books/edition/Большой_православный/JzoREAAAQBAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;pg=PT74&amp;printsec=frontcover Вроде вот], изд-во Сретенского монастыря.&lt;br&gt;На [https://rutracker.org/forum/tracker.php?f=2215&amp;nm=%EF%F0%E0%E2%EE%F1%EB%E0%E2%ED%FB%E9+%EC%EE%EB%E8%F2%E2%EE%F1%EB%EE%E2 торрентах] есть, [https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=5378874 Православный молитвослов. Псалтирь] (Печатается по изданию: Православный молитвослов и Псалтирь. Изд-во Московской Патриархии, 1980. 2015, PDF, DjVu), [https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4510242 Православный молитвослов и Псалтирь] (Московской Патриархии, 1988, DjVu). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 03:12, 20 октября 2025 (UTC)
:*:** — В выложенной версии: Начинается разделами «Велича́ние», «Тропа́рь, глас 4-й», «Конда́к, глас 3-й», которых нет в указанных печатных изданиях. В «Икос 1» лишнее ударение в «яви́ тебе́», навскидку видно. Далее список, по фразе на строчку, через точку с запятой.&lt;br&gt;— В изд. 2015 написано, что оно по изданию 1980 МП и «рекомендовано изд. Советом РПЦ», но нет благословления патриарха, немного сомнительное изд-во «Местная религиозная организцация …», ещё формат книги узкий (карманный?). Там список такой же, но через точку.&lt;br&gt;— В изд. 1988 МП с благославлением патриарха список в одном абзаце, со строчными буквами у фраз.&lt;br&gt;Я бы рекомендовал вычитать по изд. 1988. Лишнее удалить, если не будет приведён источник лучше/авторитетней. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:23, 22 октября 2025 (UTC)
:* Также см. ниже [[#По всем]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:45, 7 сентября 2025 (UTC)
* {{done|Оставлено}}. Сверил с источником, но могут быть излишние по сравн. с источником ударения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:35, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист Пресвятой и Животворящей Троице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Духу Святому]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон молебный ко Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон молебный при разлучении души от тела]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Проскомидия]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон Ангелу Хранителю]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Литургия Иоанна Златоуста]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:15, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:53, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Литургия Василия Великого]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:15, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:54, 24 октября 2025 (UTC)
*** Возможно я что-то не заметил,  [[Участник:Vladis13|Vladis13]] скажите, пожалуйста, а в чём несоответствие текстов из Служебника (на цся) с текстами в ВТ (в транслитерации)? --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 15:25, 24 октября 2025 (UTC)
**** Во всём, если не указано что это транслитерация. Транслитерация это не корректура орфографии. Есть ли вообще официальные правила транслитерации с ЦСЯ… В Википедии пишут, что правил [[w:Церковнославянский язык#Грамматика и орфография церковнославянских текстов|грамматики и орфографии]] для ЦСЯ нет, и [[w:Церковнославянский язык#Фонетика и фонология|фонетика]] не совсем русская. Очевидно, что читателям и редакторам без церковного образования не очевидно, что означает существенная часть слов, правильно ли транслитерирована большая часть слов, и как произносятся слова оригинала.&lt;br&gt;Кроме того, нет ударений как минимум в первом абзаце.&lt;br&gt;Неплохо бы проверить и дальше по тексту. Нет ли там проблемы как с «Отпусты» выше, когда текст большими фрагментами не соответствует указанному источнику на ЦСЯ.&lt;br&gt;Почему там заголовок не на русском, и не соотв. указанному источнику? (ср. «БЖ҃Е́СТВЕННАЯ СЛÝЖБА», «᾿АРХЇЕПс҄КОПА КЕСАРÍИ КАППАДОКÍЙСКЇѦ.»)&lt;br&gt;Кстати, есть ли Викитеке вообще тексты, у которых источником указан ЦСЯ. Вроде, если были с ЦСЯ и др.-рус., то назывались переводами, а не транскрипцией. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:25, 24 октября 2025 (UTC)
**** В продаже у изд-ва МП [https://www.rop.ru/shop/search?ht=fiz&amp;s%5Bfolder_id%5D=1267201&amp;extra_search=служебник Служебника] кроме как на ЦСЯ нет, поскольку собственно службы ведутся на ЦСЯ. На rutracker.org тоже. Т. ч. других авторитетных источников нет, надо привести в соответствие с этим. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:42, 24 октября 2025 (UTC)
******** [[Участник:Vladis13|Vladis13]]. Разве нельзя в графе ДРУГОЕ написать «транслитерация с цся» и таким образом решить вопрос? Если есть общие правила транслитерации с ДО  на современный русский язык (і→и, ѳ→ф, ѣ→е.....), то почему эти же правила не применимы для транслитерации с цся? В цся есть слова под титлами, но для их расшифровки есть [http://kalugads.ru/wp-content/uploads/2016/12/Gamanovich.pdf Грамматика церковно-славянского языка Гамановича] или [https://lib.pravmir.ru/library/book/1984 Закон Божий Слободского], где все сокращения приводятся.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:16, 24 октября 2025 (UTC)
****** Можно, и даже нужно, и переименовать согласно [[ВТ:Версии текстов]]. Транслитирация русского гражданского шрифта, правила которого известны, не тоже, что с ЦСЯ, официальных правил которого нет. Как я выше написал, для владения ЦСЯ необходимо церковное образование или самообразование. Уверен, что никто из читателей не читал книги по вашим ссылкам. Явно её не читал выложивший этот текст, судя по массе ошибок (вкл. «БЖ҃Е́СТВЕННАЯ» без малого юса «Ѧ» в конце), ни вы, проглядев эти ошибки. В 1-й книге на с. 17 вижу таблицу, по которой «БЖ҃Е́СТВЕННАѦ» должно писаться «бжественна'''а'''», с «а» в конце; может где-то это описано, но кто знает… Кстати, это совр. книга, написанная в 1964 на дореформ. языке, репринт издан в Москве в не-церковном издательстве «Художественная литература», написана представителем РПЦЗ в США, отколовшейся от РПЦ в 1927 году… Это всё показывает, что ни РПЦ, ни УПЦ книгу не признавали; потом было ещё несколько переизданий в левых типографиях, более-менее авторит. первое и последнее изд. — в 2019 в Киеве, вероятно УПЦ МП. По 2-й ссылке вообще не понял где смотреть, навскидку там исключительно совр. рус. текст. {{pb}}Но это лирика. Претензия, как я написал, к тому, что не указано что это транслитерация. И что источники здесь, и тем более в других номинациях, даны «на отвали» — не соответствуют номинированным текстам или являются самиздатом местячковых типографий; это не является авторитетными источниками, по которыми можно вычитывать выложенные тексты. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:17, 24 октября 2025 (UTC)
**** Слободского нужно смотреть [https://archive.org/details/B-001-033-446-ALL/page/93/mode/1up здесь], извините, дал не ту ссылку. А причем здесь откололась или нет? Вопрос о грамматике, а не о вероучении. После объединения РПЦ и РПЦЗ в 2007, какое имеет значение предыдущее  разделение? Неужели книга Гамановича признана еретической в РПЦ? Малый юс ('''Ѧ''') транслитерируется как '''Я''' у Слободского. Мне непонятно: „Уверен, что никто из читателей не читал книги по вашим ссылкам.“ Да мало ли кто чего не читал? Я согласен, что выложивший тексты, мягко говоря, оформил их неряшливо. Я лишь попытался сохранить их в ВТ. Если вы считаете, что моя попытка бессмысленна, то вы, как администратор, сделайте как считаете нужным.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:32, 24 октября 2025 (UTC)
***** Притом что книга не считается авторитетной в РПЦ. И когда я пишу что нет официальных правил транслитерации с ЦСЯ, а меня в ответ начинают закидывать ссылками, одна из которых левая (в религ.-полит. и переносном смыслах), др. ошибочная и даже в исправленой нет каких-либо правил… Опять же «на отвали»… К чему это приведет кроме потери времени на постороннее изучение, дискуссию и раздражения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:32, 25 октября 2025 (UTC)
****** Вначале я не хотел участвовать в этом обсуждении. Надеялся, что найдутся люди, которые предоставят исходники (найти их можно, только нужно время). Но шли месяцы, а изменений к сожалению не было.... Теперь, что касается книги Слободского. До последней бессрочной блокировки в ВП успел написать [[w:Закон Божий (Слободской)|статью]], перед написанием книга  Закон Божий (Слободской) мною была внимательно прочитана и вопрос относительно книги  достаточно подробно изучен. Не претендуя на непререкаемую истину, считаю: книга для РПЦ ― АИ (миллионные тиражи, использование её как основной учебник по одноименной дисциплине в РПЦ, переводы на иные языки); в целом книга достаточно верно и лаконично отображает православное вероучение, сформированное к началу 20 века. К недостаткам книги  можно отнести неуклюжие попытки согласовать религиозную доктрину с научными данными — небольшие тексты набранные маленькими буквами (о днях творения, о потопе и т. п.), которые являются калькой из сочинений католических или протестантских теологов.  Но это всё лирика, нас больше интересует транслитерация с цся на русский. Здесь мы обнаружим, что правила транслитерации, изложенные в книге Слободского, используются «по полной программе», т. к. эти тексты транслитерируются работниками РПЦ.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:55, 26 октября 2025 (UTC)   
******* Про признание книги в РПЦ я заметил по книгу Гамановича.  Я ничего не говорил про книгу Слободского. Про нее я написал, что по приведенной ссылке вижу только таблицу с алфавитом ЦСЯ, без каких-либо правил транслитерации. Зачем пытаться меня убеждать о наличии таковых официальных правил ссылками вникуда. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:38, 26 октября 2025 (UTC)
******** Возможно вы неверно меня поняли.→ Транслитерацией с цся занимаются деятели РПЦ , они используют для этого транслитерацию из Слободского. Кто мешает для ВТ её  ввести? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:34, 26 октября 2025 (UTC)
********* 6 раз кликаю по предоставленной ссылке на страницу книги Слободского... Но чуда не случается, там по прежнему то же, о чём я написал в пред. реплике чуть выше... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:18, 26 октября 2025 (UTC)
***** Вы могли бы сделать ремарку о ЦСЯ к указанному источнику и привести текст в соответствие с ним? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:35, 25 октября 2025 (UTC)
****** Ремарку можно сделать, для приведения текста к источнику нужно время. Но я хотел бы предложить вам следующее: в ВТ добавить правило, взятое из учебника Слободского, о транслитерации текстов с цся  на русский и на него ссылаться в подобных случаях. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:55, 26 октября 2025 (UTC)
******* Стоит ли... Правил я пока не увидел. Нет потенциала чтобы добавлять справку. Обычно все тексты есть на гражданском шрифте (вроде молитвослова). На ЦСЯ только Служебник вроде, его транслитерация есть на сайтах, добавлена к нам, хватило бы и ремарки к источнику. Другим текстам, если таковые найдутся, одной транслитерации не хватит, необходим перевод с проф. комментариями, как текстам на древне-рус. яз. Аудитория крайне единичная. Кто изучает ЦСЯ, читает его не здесь, а с книг, даже не со сканов, поскольку есть проблема шрифтов, невозможность отображения построчного перевода и авторских прав на проф. комментарии.&lt;br&gt;Это обсуждение показывает, что кроме вас и других опытных участников Викитеки это никому не нужно. И здесь то всё ограничивается мимолетным желанием найти источник, чтобы закрыть номинацию КУ… [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:26, 26 октября 2025 (UTC)
******** РПЦ в транслитерации ещё в СССР издали 12 книг ― 24 тома «Зеленые минеи». https://azbyka.ru/zelenye-minei Как вы думаете их набирали без правил? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:42, 26 октября 2025 (UTC)
********* Вопрос не ко мне, РПЦ не уполномочило меня вводить официальные правила транслитерации с ЦСЯ. По этой ссылке перевод, а не транслитерация. Причём чудаковатый, совр. орфография, а окончания « -аго» оставлены, квази-ДО стилистика, вроде «Коммерсантъ» с ять. Хотя, в старину было мнение, что в Питере и на Украине «окают», а в Москве «акают», сейчас-то благодаря единому теле-радиовещанию этого не осталось, но может в московском патриархате так принято… Кстати, по ссылке не указано издание (левый самиздат?), [https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-sentjabr/1_1 вот с источником издания РПЦ] (12 томов, 2002). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:40, 26 октября 2025 (UTC)
**********  Это никакой не чудаковатый перевод, а самый классический пример транслитерации с цся, сравните, пожалуйста,  [https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-na-tserkovnoslavjanskom-jazyke-sentjabr/1 с текстом на цся].  [[w:Издательский совет Московского патриархата|Издательский совет Московского патриархата]] на протяжении 8 лет  в СССР транслитерировал и издавал полное собрание богослужебных Миней в 24 книгах, а кое-кто не признает официальные правила транслитерации с ЦСЯ. :-) Интересно, а кто вообще, кроме РПЦ, занимался изданием транслитерируемых текстов с цся? Сможете назвать хотя бы одну организацию? Учитывая, что руководство РПЦ в полном составе было сотрудниками КГБ (сейчас ФСБ),  издательский отдел МП, как и типография, работали официально в СССР, вполне можно считать данные правила  транслитерации  официальными правилами транслитерации с ЦСЯ. Других правил, насколько мне известно, не существует. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:09, 27 октября 2025 (UTC)
*********** Вы сами сравнивали его? 😉 Тексты разные. Это вольный перевод, тупо первые строки: «[https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-na-tserkovnoslavjanskom-jazyke-sentjabr/1 матере]» -&gt; «[https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-sentjabr/1_1 матери]», «И҆ собо́ръ прест҃ы́ѧ бцⷣы, и҆́же въ мїасі́нѣхъ: И҆ ст҃а́гѡ мч҃ника а҆їѳала̀: И҆ ст҃ы́хъ мч҃ницъ м҃ же́нъ:» -&gt; «И святы́х му́чениц 40 жен». «И҆ ст҃а́гѡ а҆ммꙋ́на дїа́кона, и҆ ᲂу҆чи́телѧ и҆́хъ: И҆ ст҃ы́хъ мꙋ́чєникъ каллі́сты, є҆ѵо́да и҆ є҆рмоге́на, самобра́тїй: И҆ па́мѧть пра́веднагѡ і҆и҃сꙋ́са, сы́на наѵи́на: Ве́черъ, Блаже́нъ мꙋ́жъ, а҃ а҆нтїфѡ́нъ:» -&gt; «и свята́го Амму́на диа́кона, учи́теля их ВЕ́ЧЕР Блаже́н муж: 1-й антифо́н;». Какое правило транслитерации требует удаления запятых и целых строк?&lt;br&gt;Даже по этим первым строкам видно, что в переводе на рус. язык перевели «матери».  Службы ведутся по книгам на ЦСЯ, переводы на совр. гражданский язык — это ознакомительная литература для широкого круга верующих без церковного образования. Всё в нём в современной орфографии, поэтому окончания « -ага» это старомосковская стилистика. Не говорят так.{{pb}}&gt; ''кто вообще, кроме РПЦ, занимался изданием транслитерируемых текстов с цся?''&lt;br&gt;Не знаю, я далёк от этого. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:54, 28 октября 2025 (UTC)
************ Это всё же не перевод. Здесь переведены на русский только  пояснительные надписи (их во время богослужения вслух не озвучивают с клироса в церквах), сами же  тексты, которые поют  и читают на клиросе это как раз транслитерация. В РПЦ во время богослужения поют и читают как по «зеленым миням» ― транслитерированным текстам  (2 источник), так и по  «коричневым минеям» ―  текстам  на цся (1 источник). [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:47, 1 ноября 2025 (UTC)

=== [[Литургия Преждеосвященных Даров]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы утренние]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:16, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует тексту, посторонние сноски. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:56, 24 октября 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:02, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Последование вечерни]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Иисусу Сладчайшему]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Последование ко Святому Причащению]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы в продолжении дня]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:58, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист Покрову Пресвятыя Богородицы]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Воскресению Христову]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист преподобному Сергию Радонежскому]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:27, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует тексту. нет ударений. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:57, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Молитва честному и животворящему Кресту Господню]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Прокимны и аллилуиа воскресны]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:55, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Последование утрени]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:56, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы ко Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:02, 31 августа 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:00, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист великомученику Пантелеимону]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:02, 31 августа 2025 (UTC)

=== По всем ===
В энциклопедии Лопухина [https://azbyka.ru/otechnik/Lopuhin/pravoslavnaja-bogoslovskaja-entsiklopedija-ili-bogoslovskij-entsiklopedicheskij-slovar-tom-1/201 упоминается] киевское издание акафистов 1703 года. Это оно?: «Акафисты в них же каноны стихиры и стиховны на всю седмицу» [https://kp.rusneb.ru/item/material/akafisty-v-nih-zhe-kanony-stihiry-i-stihovny-na-vsyu-sedmicu Вильна 1628], [https://kp.rusneb.ru/item/material/akafisty-s-stihiry-i-kanony-i-s-prochimi-moleniyami Львов 1699]; там какие-то молитвы и каноны. Может там есть, но книга на церк.-слав., я искать там тесты не буду, ищите. Может есть издания современней на рус. языке, желательно дореволюционные.&lt;br&gt;В помощь поиска источников [http://www.liturgica.ru/bibliot/akafist.html статья] в «Журнале МП» 2000, [https://www.pravenc.ru/text/63814.html статья] в «Православная энциклопедия». Фундаментальный труд А. Попова «[https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Popov/pravoslavnye-russkie-akafisty/  Православные русские акафисты]». Там есть [https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Popov/pravoslavnye-russkie-akafisty/2_4 обзор вариантов а. Николаю Ч. ], может есть выложенный у нас текст, я не вчитывался. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:44, 7 сентября 2025 (UTC)

По всем вышеперечисленным: прошу не торопиться с удалением. Постараюсь (не обещаю быстро, но постараюсь) найти сканы молитвословов в ОД (один уже есть на Викискладе) и заменить эти тексты основанными на сканах. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 18:55, 7 сентября 2025 (UTC)
:Некоторые сканы молитвословов можно [https://rusneb.ru/search/?by=document_publishyearsort&amp;order=asc&amp;q=%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%BE%D0%B2&amp;c%5B7%5D=5&amp;c%5B15%5D=32&amp;c%5B17%5D=14&amp;c%5B19%5D=31&amp;c%5B21%5D=23&amp;c%5B23%5D=5&amp;c%5B25%5D=4&amp;c%5B27%5D=28&amp;c%5B29%5D=32&amp;c%5B30%5D=3&amp;c%5B31%5D=14&amp;c%5B32%5D=30&amp;c%5B33%5D=31&amp;c%5B34%5D=25&amp;c%5B35%5D=23&amp;c%5B36%5D=7&amp;c%5B37%5D=5&amp;c%5B38%5D=13&amp;c%5B39%5D=4&amp;c%5B40%5D=22&amp;c%5B41%5D=28&amp;c%5B42%5D=32&amp;access%5B0%5D=open&amp; скачать в Национальной электронной библиотеке] --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 12:31, 12 сентября 2025 (UTC)

== [[:Шаблон:Скан]] ==
[[Викитека:Форум#Неочевидность оформления ссылкок на файлы шаблоном Скан]].  --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:09, 29 апреля 2024 (UTC)
: Я начал пользоваться этим шаблоном, т.к. не нашел ничего лучшего. [[Служебная:Ссылки_сюда/Шаблон:Скан|Использований немного]], можно и переделать под [[Шаблон:Источник]] близкий по смыслу
Было:
* {{Скан|Право женщин на море (Седов)|1908. Право женщин на море.pdf|Право женщин на море}} (1908)
* [[Путешествие на Колыму в 1909 г. (Седов)|Путешествие на Колыму в 1909 г.]] // Записки по гидрографии, т. XLI, вып. 2—3, Петроград, 1917.
* {{скан|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг. (Седов)|Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг.}}, П., 1917. &lt;!-- [[Индекс:Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf]] --&gt;
* {{скан|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г. (Седов)|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.pdf|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.}} / Записки по гидрографии, т. XLIII, 1919.
* {{скан|Как я открою Северный полюс (Седов)|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|Как я открою Северный полюс}} // Синий журнал. — 1912. — № 13. — С. 6—7.

Станет:
* {{Источник|1908. Право женщин на море.pdf|&amp;nbsp;}} [[Право женщин на море (Седов)|Право женщин на море]] (1908)
* [[Путешествие на Колыму в 1909 г. (Седов)|Путешествие на Колыму в 1909 г.]] // Записки по гидрографии, т. XLI, вып. 2—3, Петроград, 1917.
* {{Источник|Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf|&amp;nbsp;}} [[Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг. (Седов)|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг.]], П., 1917. 
* {{Источник|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.pdf|&amp;nbsp;}} [[Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.]] / Записки по гидрографии, т. XLIII, 1919.
* {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}} [[Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс]] // Синий журнал. — 1912. — № 13. — С. 6—7.
Разница только в оформлении и коде, так что несущественно --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 10:25, 30 апреля 2024 (UTC)
* Есть ли идеи касательно того, что шаблон конфликтует с шаблоном «{{t|2О}}, позволяющим сделать иконку „Ѣ“ для ссылки на страницу в ДО. Значок ставится впереди ссылки.»? В этих примерах страницы в ДО. &lt;small&gt;''{ перенесено на [[Викитека:Форум]] ''}&lt;/small&gt;  [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:07, 1 мая 2024 (UTC)
::Конфликта с {{t|2О}} особо нет. Можно комбинировать шаблоны хоть спереди, хоть сзади --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 14:13, 4 мая 2024 (UTC)
: Есть ещё шаблон {{tl|Data}}, но он делает только ссылку на файл (а два других упомянутых здесь шаблона умеют делать ссылку на индекс при его наличии). Хорошо бы определиться какой вариант оформления является предпочтительным и зафиксировать в справке, чтобы было единообразное оформление --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 06:29, 20 мая 2024 (UTC)
* {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{скан||1912. Как я открою Северный полюс.pdf|}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{Data|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|PDF}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{скан||1912. Как я открою Северный полюс.pdf|}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Data|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|PDF}}
:* Мне нравится когда значки после ссылки, этим не смещают ссылки в списках. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)
:* Ссылку на скан желательно подписать, мелкий значок совершенно не понятен, и не понятно что он кликабельный. Значок Викисклада более яркий и узнаваемый. Хотя значок книги чуть более связан с темой, но это не помогает, ибо он блеклый и незаметный. На смартфоне/планшете его не видно, сливается с фоном, только нижняя его часть заметна как непонятная закорючка длинной 1 мм. Значки шаблона {{t|data}} яркие и узнаваемые &lt;small&gt;(это стандартные иконки [https://www.adobe.com/ru/legal/permissions/icons-web-logos.html#pdfs Acrobat PDF], Djvu, иконка картинки, и по умолчанию Викисклада; определяются 2-м параметром шаблона, но можно добавить автоопределение по расширению файла)&lt;/small&gt;. Но опять же не понятно что эти малюсенькие значки длинной 1 мм - ссылки. Ссылка с текстом &quot;PDF&quot; была бы возможно лучше, хоть не всегда сканы в формате PDF, но это можно игнорировать. Ну или &quot;скан&quot;, хотя это слово наверно не всем понятно, это мы к нему привыкли.--[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)
:* В шаблоне &quot;источник&quot; длинющую надпись по умолчанию &quot;скан, размещённый на Викискладе&quot; надо укоротить хотя бы до &quot;скан на Викискладе&quot;, если нет других идей, или лучше просто до &quot;скан&quot;, поскольку по умолчанию все тут в проектах Викимедиа, дополнительные внешние ссылки на сканы, вроде &quot;PDF на сайте РГБ&quot; на практике подписываются. Когда есть индекс, шаблон указывает на него, поэтому надпись &quot;скан, размещённый на Викискладе&quot; становится ложна, предлагаю при наличии индекса изменить, например, на &quot;Индекс и скан&quot;. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC) 
::* Условие для смены надписи при наличии индекса я уже добавил раньше. Например, {{источник|Жар-Птица (Бальмонт) 1907.pdf}}. Сокращение надписей приветствую --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 11:31, 21 мая 2024 (UTC)
:* Шаблоны &quot;источник&quot;/&quot;скан&quot;/&quot;data” надо объединить. Может под названием &quot;скан&quot;. Поскольку другие подменяют понятия, слово &quot;источник&quot; (текста) значит и сайт и книгу на руках, но никак не скан; слово &quot;data&quot; непонятно о чем. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)

== [[:Шаблон:PD-Layout]] ==
Странный шаблон, подменяющий начало и оформление таблицы включаемого шаблона. [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Ссылки_сюда?target=Шаблон:PD-Layout&amp;namespace=10 Используется] только для [[:Шаблон:PD-author-RusEmpire]], можно было бы вставить его непосредственно туда. Но номинированный шаблон когда-то предполагалось использовать для расширения Викисклада [[c:Commons:Machine-readable data]], как показало время, оно нигде не используется и только вредит, см. [[Обсуждение шаблона:License#Странные параметры]]. [[wikt:хрень]]? Кроме того, это нужно заменить на CSS, в случае оставления шаблона. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:51, 21 августа 2023 (UTC)

== [[Губернатор (Андреев)/Весь текст]] ==
Дубль [[Губернатор (Андреев)]]. Аналогично [[Викитека:К удалению/Архив/2019#Восемьдесят тысяч вёрст под водой (Жюль Верн/Вовчок)/Один файл/ДО|80 тысяч верст под водой]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:27, 15 марта 2023 (UTC)
* Сюда же остальные подобные дубли: [[Хозяйка (Достоевский)/Весь текст]], [[Красный смех (Андреев)/Весь текст]], [[Эрос у Платона (Лосев)/Весь текст]], [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)/Весь текст]], [[Бесприданница (Островский)/Весь текст]], [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Весь текст]], [[Яр (Есенин)/Весь текст]], [[Двойник (Достоевский)/Весь текст]], [[Беспокойный адмирал (Станюкович)/Весь текст]], [[Бойцы (Мамин-Сибиряк)/Весь текст]], [[Бедные люди (Достоевский)/Весь текст]], [[Что делать? (Чернышевский)/Весь текст]], [[Бешеные деньги (Островский)/Весь текст]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:33, 15 марта 2023 (UTC)
** Мне кажется, страницы с полным текстом на одной странице лучше и удобней. И по формату, и по удобству чтения на гаджетах. (Тем более, что почти 100% читалок не поддерживают интернет, или работают с интернет и с сайтом Викитеки неприемлемо глючно.)&lt;br&gt;Можно заменить «Весь текст» на включения из подстраниц, или наоборот, в них включать фрагменты с полного текста. С помощью функции &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;#lst&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Вроде: &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{#lst:Губернатор (Андреев)/I|имя_секции}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. ([[mw:Extension:Labeled Section Transclusion/ru]]) [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:06, 16 марта 2023 (UTC)
*** Если оставлять «весь текст» в случае небольших произведений, то тогда предлагаю удалить отдельные страницы-главы, с переносом «всего текста» на место оглавления и с простановкой навигации (по типу как [[В чём моя вера? (Толстой)|тут]] или [[Салическая правда|тут]]). Что-то одно надо выбрать, дублирование текста из одного и того же источника — такое себе. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 05:33, 16 марта 2023 (UTC)
**** Согласен. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:01, 16 марта 2023 (UTC)

== [[:Шаблон:Выступ]] ==
Дубль шаблона {{t|Висячий отступ}}. Последний имеет более широкий функционал, позволяя продожать абзацы с отсупом на следующих страницах. (Из-за данного недостатка имеются проблемы участников, см. текущий [[ВТ:Ф#Путешествие по Северу России в 1791 году|запрос на форуме]].) Также {{t|Висячий отступ}} создаёт корректную html-разметку, обёртывая абзац текста в тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;p&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, в то время как номинированный обёртывает в &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;div&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:32, 25 мая 2022 (UTC)

== [[:Категория:Импорт/lib.ru]] ==
Эта тема для быстрого удаления страниц, импортированных ботом ([[ВТ:Проект:Импорт текстов/Lib.ru]]). С сайта-донора загружено много мусора: тексты нарушающие АП, дублирующие существующие страницы, не на русском языке и др. База данных с текстами очень большая. не всё удалось автоматически обработать и очистить.&lt;br&gt;
Предлагаю не открывать темы для каждой страницы, их крайне много, а просто указывать страницы или их группы списком.&lt;br&gt;
Или ставить [[:Категория:К быстрому удалению/lib.ru/Нарушение АП]] на страницу, это может быть быстрее. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:52, 18 апреля 2022 (UTC)

&lt;small&gt;/ ... [[Викитека:К удалению/Архив/2023#Категория:Импорт/lib.ru|архивированные номинации]],  [[Викитека:К удалению/Архив/2022#Категория:Импорт/lib.ru|архивированные номинации (2022)]] ... /&lt;/small&gt;
* [[Мистицизм и канонизация Розанова (Троцкий)]] — дубль [[Литература и революция (Троцкий)]] (один из разделов текста). [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 17:59, 11 февраля 2023 (UTC)
** Там надо разобраться. Статья имеет собственное название, в примечании указано, что издавалось отдельной статьёй (''Петроградская правда. 1922. 21 сент. Печатается по кн.: Троцкий Л. Д. Литература и революция. '') [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 11 февраля 2023 (UTC)
* [[Так говорил Заратустра (Ницше)/Версия 2]] дубль [[Так говорил Заратустра (Ницше; Антоновский)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:45, 10 мая 2023 (UTC)
* [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:02, 29 августа 2023 (UTC)
* [[Полёт (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Полёт (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:23, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Петька на даче (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Петька на даче (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:25, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Памятник (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Памятник (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:26, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:27, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жили-были (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жили-были (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:29, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Ложь (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Ложь (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:30, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Друг (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Друг (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:31, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Защита (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Защита (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:34, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:35, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из жизни шт.-капит. Каблукова (Андреев)]] дубль [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:35, 31 августа 2023 (UTC)
* [[К звёздам (Андреев)/Версия 2]] дубль [[К звёздам (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:36, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Дневник Сатаны (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Дневник Сатаны (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:37, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Ангелочек (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Ангелочек (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:38, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Баргамот и Гараська (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Баргамот и Гараська (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:39, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Весенние обещания (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Весенние обещания (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:40, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Великан (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Великан (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:41, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Валя (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Валя (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:43, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Гостинец (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Гостинец (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:45, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Вор (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Вор (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:46, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Весной (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Весной (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:47, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В темную даль (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В тёмную даль (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:49, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В подвале (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В подвале (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:50, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В Сабурове (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В Сабурове (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:51, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Большой шлем (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Большой шлем (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:52, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В тумане (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В тумане (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:53, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Бен-Товит (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Бен-Товит (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:53, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Алеша-дурачок (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Алеша-дурачок (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:54, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Книга (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Книга (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:55, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Иностранец (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Иностранец (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:56, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жизнь человека (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жизнь человека (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:57, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Город (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Город (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:57, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Рассказ о семи повешенных (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рассказ о семи повешенных (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:01, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Случай (Андреев)/Версия 2]] версия [[Случай (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:03, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Первый гонорар (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Первый гонорар (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:04, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Праздник (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Праздник (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:04, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Рогоносцы (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рогоносцы (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:05, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Молодежь (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Молодежь (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:06, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Молчание (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Молчание (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:07, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Мельком (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Мельком (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:07, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Марсельеза (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Марсельеза (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:08, 31 августа 2023 (UTC)
* [[На станции (Андреев)/Версия 2]] дубль [[На станции (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:08, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Мысль (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Мысль (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:10, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Нет прощения (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Нет прощения (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:11, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Кусака (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Кусака (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:12, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Красный смех (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Красный смех (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:13, 31 августа 2023 (UTC)
* [[На реке (Андреев)/Версия 2]] дубль [[На реке (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:14, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из рассказа, который никогда не будет окончен (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Из рассказа, который никогда не будет окончен (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:14, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Набат (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Набат (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:15, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Христиане (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Христиане (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:19, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Предстояла кража (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Предстояла кража (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:56, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Стена (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Стена (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:57, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Чёрные маски (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Чёрные маски (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:58, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Что видела галка (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Что видела галка (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:00, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Утенок (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Утёнок (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:01, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[У окна (Андреев)/Версия 2]] дубль [[У окна (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:02, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Смех (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Смех (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:04, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Прекрасна жизнь для воскресших (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Прекрасна жизнь для воскресших (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:05, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Губернатор (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Губернатор (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:06, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Возврат (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Возврат (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:12, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Елеазар (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Елеазар (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:13, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Царь Голод (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Царь Голод (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:20, 5 сентября 2023 (UTC)
** Больша́я часть новых версий текстов мне кажется лучше старых. Например: [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Версия 2]] и&lt;br&gt;[[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)]], — на старой давно умерший источник, хуже вёрстка. На [[Жили-были (Андреев)]] зачем- то понапиханы &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; в каждую главу, а ссылка — на тот же сайт lib.ru. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:57, 6 сентября 2023 (UTC)
*** Если так, то тогда надо удалить старые страницы с переименованием новых. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:04, 6 сентября 2023 (UTC)
** На сайте-источнике похоже обновили часть этих тестов по другому изданию. — В [[Первый гонорар (Андреев)/Версия 2]] сломанная вёрстка с тегом ''pre'', где источником указано «М.:&lt;br&gt;„Недра“, 1980». А по ссылке-источнику http://az.lib.ru/a/andreew_l_n/text_0110.shtml сейчас там в нормальной верстке текст из «Москва: Художественная литература, 1990».&lt;br&gt;Тексты содержат подробные комментарии редактора о произведениях. Если никого не заинтересует перенос оттуда какой-то информацию, то чуть позже удалим новые дубли. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:05, 6 сентября 2023 (UTC)
* [[Крыша мира (Мстиславский)/Версия 2]] дубль [[Крыша мира (Мстиславский)]]. Предисловие — АП [[w:Подольный, Роман Григорьевич|Подольного]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:43, 12 октября 2023 (UTC)
* [[Ц. П. Балталон: краткая справка (Балталон)]] — статья из Российская педагогическая энциклопедия. — М: «Большая Российская Энциклопедия». Под ред. В. Г. Панова. Том 1, 1993, с. 69-70. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 17:38, 9 декабря 2023 (UTC)
* [[О Парке чудес (Беляев)]] — автор: Л. К. Циолковская (1881—1957) [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 14:09, 15 января 2024 (UTC).
* [[В киргизских степях (Беляев)/Версия 2]] — дубль [[В киргизских степях (Беляев)]]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 09:09, 16 января 2024 (UTC).
* [[Пути научной фантастики (Беляев)]] — автор: [[w:Владко, Владимир Николаевич|Владко, В. Н.]] (1900—1974). [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 10:27, 16 января 2024 (UTC).
* [[Еще о типах марсиан (Беляев)/Версия 2]] — дубль [[Ещё о типах марсиан (Беляев)]]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 11:14, 16 января 2024 (UTC).
* [[Переписка с К. Э. Циолковским (Беляев)]] — Нарушение АП: автор Эдуард Кудрявцев был жив в 2005 (статья опубликована в [https://magazines.gorky.media/neva/2005/4/perepiska-pisatelya-fantasta-a-r-belyaeva-s-k-e-cziolkovskim.htmlжурнале Нева, номер 4, 2005]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 09:18, 17 января 2024 (UTC)
* [[Роковые яйца (Булгаков)/Версия 2]] дубль [[Роковые яйца (Булгаков)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 17:57, 26 января 2024 (UTC)</text>
      <sha1>b05c8juru6n9osqg6z7hdnmq1t5v9in</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743048</id>
      <parentid>5743046</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:30:24Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Извинение перед коренными народами Австралии */ ответ: Удалено. (-)</comment>
      <origin>5743048</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="112021" sha1="nnyk8y7ed8skojwsndcw1l3pxo3n4yn" xml:space="preserve">{{/Шапка}}&lt;!-- Пожалуйста, НЕ УДАЛЯЙТЕ ШАПКУ и этот комментарий, начинайте новую тему ниже. Не забудьте скопировать название новой темы между /**/ в поле описания изменений --&gt;

== [[Обращение сорока одного: протест Югославского сектора КУНМЗ (7 мая 1929)]] ==
Тест неизвестного качества с недоступным источником. Указание места хранения в архиве не дает возможности для проверки, в гугле ни одного совпадения. В таких случаях нужен как минимум скан архивного документа. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:39, 21 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:29, 26 августа 2026 (UTC)

== [[Извинение перед коренными народами Австралии]] ==
Нарушение АП: нет источника, переводчика, лицензии. Не соотв. источнику: обрезок из примерно 1/10 [[:en:Apology to Australia's Indigenous Peoples|оригинального текста]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:24, 21 августа 2026 (UTC)

:Согласен с претензиями к тексту. Кроме того, считаю, что участник, разместивший текст, выбрал себе неприемлемое имя: в Википедии ''Имя считают рекламным, если оно указывает на организацию, политическую партию, общественное движение, товар, торговую марку, сайт и т. п.'' -- [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:08, 21 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:30, 26 августа 2026 (UTC)

== [[Шаблон:OCR-section]] ==
Шаблон создан в 2010 году, [[Служебная:Ссылки сюда/Шаблон:OCR-section|не используется]] и не документирован. По коду можно предположить, что он должен как-то оформлять секции в ПИ &lt;code&gt;Страница:&lt;/code&gt;, но неизвестно, будет ли он делать, как задумано, и даже если будет, удобнее ли это, чем обычные теги. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:31, 18 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:27, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Протокол расказачивания красных казаков]] ==
Единственный источник текста — сканы неизвестного происхождения — удален с Викисклада, учетная запись [[Участник:Serge-kazak|Serge-kazak]] давно заморожена. Очень похоже на фейк. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:31, 11 августа 2026 (UTC)
* Удалить, я не нагуглил ничего в подтверждение текста. Об удалении сканов: [[c:Commons:Deletion requests/Files uploaded by Serge-kazak]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 11 августа 2026 (UTC)

:Я тоже не смог найти именно этого документа. Попадались результаты, имеющие некоторое отношение к теме, но они более поздние — от августа и дальше, и не протоколы, а уже [https://www.prlib.ru/item/949243?fg=0&amp;p=23 сборник законов]. Есть кое-какие [https://donarch.ru/upload/iblock/f56/годы%20революции2.pdf оцифрованные архивные документы], в частности, приказы Краснова от начала мая, но именно указанного протокола опять-таки нет. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:23, 11 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:28, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Опыты йоги: религия личного пути (Кукалев)]] ==
Вычитка заброшена 9 лет. Не понятно, распространяется ли свободная лицензия на иллюстрации художника. Без иллюстраций значимость учебника резко падает. Скан книги находится на паре пиратских сайтов, откуда может быть удалён в любой момент, что сделает вычитку невозможной. Скан не может быть загружен сюда, из-за неясности с АП на иллюстрации и обложку другого иллюстратора. Выложено только пустопорожнее введение, выкладка кончается на [[Опыты йоги: религия личного пути (Кукалев)/Часть I/Глава 2/За пределы традиции|главе]] с внешней рекламной ссылкой, также ссылка на личный сайт заботливо имеется в шапке и на странице автора. При этом сайт удалён за давностью лет. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:15, 27 июля 2026 (UTC)

: Привет! Заглянул в свою почту. Нашёл переписку с VRT (OTRS) за 2017 год. Было успешно получено разрешение от автора текста на текст и от автора изображений на иллюстрации. Тогда же давно часть иллюстраций я загрузил в отдельную категорию на Викискладе: [[c:Category:Bahud Acha Sukshma-Vyaama]]. Наверное, где-то в книжке в Викитеке надо дать отсылку к этой категории. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 08:20, 28 июля 2026 (UTC)
:* Иллюстрации не те что в скане, там рисунки Степанова, на Викискладе - Белик. С другими номерами, по том что в тексте отсылки к номерам рисунков. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:53, 28 июля 2026 (UTC)
:* Обновил ссылку на скан другого издания. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:04, 28 июля 2026 (UTC)
* {{done|Оставлено}}. В скане есть текстовый слой. Можно его целиком скопировать сюда. Или загрузить скан удалив обложку. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:44, 28 июля 2026 (UTC)
::* Спасибо! Если будет желание у кого-то загружать, то поделюсь файлом в Word без опечаток. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 13:25, 28 июля 2026 (UTC)
::** Ни у кого кроме вас такого желания не будет, что может привести к удалению. Просто скопируйте текст из Word. Может он влезет на 1-2 страницы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:53, 28 июля 2026 (UTC)
:::*** Хорошо. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 06:20, 30 июля 2026 (UTC)
:::**** @[[У:AKA MBG|AKA MBG]], что вы решили? В таком состоянии эта книга — не книга. Эту ссылку на скан на пиратском сайте можно разместить на странице автора, без нужды в заброшенной номинации. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:15, 4 августа 2026 (UTC)
:::::::* Я решил, что когда доберусь до компьютера с книгой, вероятно, на следующей неделе, то начну копировать текст на Викитеку. Поэтому прошу пока не удалять.
:::::::* Про ссылку на пиратский сайт - не понял. Если видите где-то неуместные ссылки, то смело удаляйте. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 08:31, 4 августа 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:ActaSanctorumHeader]]==
Дубль {{t|колонтитул}}. + Должен размещаться в полях колонтитула, а не в тексте. + Тоже что ниже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:54, 27 июля 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:Margin]] ==
Дубль шаблонов [[Справка:Шаблоны#Отступы и выравнивание]]. Если шаблон для конкретного произведения, то необходимо переименовать с этого общего названия. Если используется только для произведения в теме ниже, то в случае его удаления это будет не используемый шаблон. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:12, 26 июля 2026 (UTC)

:Можете помочь переименовать в AS_Margin и на всех уже опубликованных страницах поменять ссылки на  него на AS_Margin ?
:А также страница CSS - мне не удалось добиться 100% похожести на оригинал. [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:17, 27 июля 2026 (UTC)
:* Если я правильно понял, это шаблон для маргиналий, англ. [[w:en:Marginalia]]. «Margin» — это другое, отступ текста от боков.&lt;br&gt; Обычно маргиналии у нас делаются шаблоном [[Шаблон:Right sidenote]]. Есть также шаблон на его основе, для размещения чередованием маргиналий в основном пространстве — чёт/нечёт страниц слева/справа: [[Шаблон:Platon mark]], пример: [[Страница:Сочинения Платона (Платон, Карпов). Том 1, 1863.pdf/261]].&lt;br&gt; Не является ли этот шаблон дублем этих? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:15, 27 июля 2026 (UTC)
:*:Шаблон:Margin больше не использую [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 09:35, 24 августа 2026 (UTC)

==[[Индекс:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf]] с подстраницами ==
Не на русском языке. Рекомендую участнику перенести текст в соответствующий языковый раздел. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:57, 26 июля 2026 (UTC)

:В какой раздел переносить? Это латынь и греческий. В Латинский? 
:А примечания к верстке [для склеивания] на русском. Мне кажется они имеют ценность для изучения листов.. [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:11, 27 июля 2026 (UTC)
:Я планирую использовать этот файл для страницы с переводом жития на русский - как референс
:Перевод готовлю параллельно.
:Если файл удалите - не знаю когда будут силы и время не продолжение такой работы. 
:Любая помощь в исправлении - буду очень признателен! Значит кому то небезразлично [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:19, 27 июля 2026 (UTC)
:* Основной текст — латынь, насколько вижу. &lt;br&gt; Примечаний на русском нет в источнике. Кто их автор, не нарушают ли они авторские права?&lt;br&gt; Почему примечания и колонтитул размещены прямо в тексте страниц, [[Страница:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf/18|например]]? Я ведь [[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971#Оформление в ПИ Страница|писал вам на СОУ]], что так делать нельзя по техн. причине, — текст при трансклюзии будет испорчен. См. [[Справка:Вычитка#Поля редактирования и колонтитулы]].&lt;br&gt; Вроде это примечания к отдельным элементам, тогда их лучше было бы разместить в примечаниях к ним. + У нас используются шаблоны {{t|Примечания ВТ}} или {{t|примВТ}} для унифицированной атрибуции авторства примечаний. Также в примечаниях зачем-то приведены маргиналии и колонтитулы, их лучше разместить прямо в тексте.&lt;br&gt; Перевод на русский в отдельном издании — это, очевидно, отдельная сущность. Русские переводы размещаются в этом разделе, иноязычные оригиналы — в соответствующем. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:09, 27 июля 2026 (UTC)
:*:с русскими примечаниями все понятно, в латинском разделе останется ровно то что на страницах.
:*:Но там нет шаблонов для греческого языка, для маргиналий, чтобы были симметрично как в оригинале, для колонтитула, для пометов книзу страницы....
:*:Можно вас попросить одну страницу перенести и переделать с правильными шаблонами? Чтобы я по образцу переделал.
:*:Надеюсь основную работу с житием закончить за пару дней, и тогда бы перенес листы куда и как скажете [и покажете] [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 19:06, 28 июля 2026 (UTC)
:::: {{перенесено на|Обсуждение участника:LihachevAnthon1971#Вычитка Жития Стефана}}
:* Файл перенёс на Викисклад. Сделал латинскую индексную страницу: [[:la:Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf|Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:46, 27 июля 2026 (UTC)
:https://ru.wikisource.org/wiki/Житие_преподобного_Стефана_Савваита_(Acta_Sanctorum,_1723)- вот ради этого [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:37, 27 июля 2026 (UTC)
* {{done}}. Перенесено в [[:la:Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT.pdf|Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT.pdf]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:38, 8 августа 2026 (UTC)
*:начал править греческий, сделал [1]-[20] стр 531-537. Форматированием не занимался... [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 17:51, 9 августа 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:Подтверждение]] ==
Не используется 15 лет. Автор [[Викитека:К удалению/Архив/2011#c-Bkmd-2011-02-08T22:31:00.000Z-Bkmd-2011-02-08T22:31:00.000Z|использовал]] его вместо шаблона {{t|к удалению}}, как мягкое предупреждение авторам оформить лицензию CC-BY. Дублирует [[:Шаблон:Vfd warning]], вместо которого использовался вопреки инструкции в {{t|к удалению}}. В нем сказано, что загрузивший — автор, но это может быть не так, ссылка введет в Википедию, а не на правило [[ВТ:АП]], где есть два разных случая (участник — переводчик, лицензия через VRTS, упрощенный шаблон без VRTS) и еще больше разных шаблонов. &lt;br&gt;
К тому же, он размазывает обсуждения вне форума ВТ:КУ: [[Обсуждение участника:Abcd~ruwikisource#О проблеме «светоносной среды»/О проблеме светового дуализма|тут]] участник проигнорировал сказанное в шаблоне и просит ему продублировать на его СОУ, не понимая какой шаблон ставить (в Википедии по ссылке это не сказано). Текст [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=О_проблеме_«светоносной_среды»_(Мамедов)/О_проблеме_светового_дуализма&amp;diff=prev&amp;oldid=457356 не выносится] КУ, участники могут проигнорировать шаблон, т.е. нарушения АП проходят мимо ВТ:КУ. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:22, 15 июля 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:54, 21 июля 2026 (UTC)

== [[:Файл:Отчёт-2016.pdf]] ==
{{перенесено с|Викитека:Форум/Авторское право#Файл:Отчёт-2016.pdf| [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:24, 17 июня 2026 (UTC)}}
Мне кажется, подобный документ является объектом авторского права Эрмитажа. — [[Участник:KleverI|&lt;font face=&quot;Verdana&quot;&gt;'''K'''lever'''I'''&lt;/font&gt;]] 11:30, 21 мая 2026 (UTC)
: Имя пользователя похоже на имя начальника экспедиции --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:46, 22 мая 2026 (UTC)
:* [[w:Участник:Adaxin]], [[w:Адаксина, Светлана Борисовна]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:24, 22 мая 2026 (UTC)
* {{ping|Adaxin}}, укажите пожалуйста лицензию к документу. Это похоже на служебное произведение ([[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1295. Служебное произведение|ст. 1295. Служебное произведение]] ГК РФ). Насколько я понимаю, имушественными правами на него владела организация в течении 3 лет, с 2017 года написания, после чего права перешли вам, как автору, и вы опубликовали его  здесь по свободной лицензии CC BY-SA. Тогда надо подтвердить права через [[ВТ:VRTS]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:25, 22 мая 2026 (UTC)
* {{done|Удалено}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:38, 10 июля 2026 (UTC)

== [[:Категория:Библиотекарь (журнал)]] ==

все страницы категории, кроме [[Библиотекарь (журнал)]], [[К очистке библиотек. Статья первая (Покровский)]] и [[Наши задачи (Крупская)]], - пустые безнадёжные болванки --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 17:36, 4 марта 2026 (UTC)
* Это не пустые болванки, а сломанные. Они вычитаны, но файлы были удалены на Викискладе, из-за чего страницы сломались. Чинить такую ситуацию, что тексты в Викитеке есть и свободны по лицензии, но отображение сломано, на фабрикаторе отказываются. &lt;br&gt;Надо либо сканы перезалить локально в Викитеку. Или вставить текст страниц не посредством тега &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages index=.../&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, а посредством [[Справка:Включение#Включение с помощью функции #lst]]. {{ping|DomovSV}} [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:17, 4 марта 2026 (UTC)

== [[Le blessé (Лермонтов?)]] ==
С КБУ, выставлено уч. [[user:Lanhiaze|Lanhiaze]]: «Текст не на русском; есть во французском разделе (см. интервики)». По теме: [[Викитека:Форум#Переводы с русского языка?]] --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:49, 30 января 2026 (UTC)

== Молитвы без источников ==

=== [[Молитвы на сон грядущим]] ===
Коллаж с интернет-блогов без источников, вероятно [[ВТ:САМИЗДАТ]] и нарушение [[ВТ:АП]] современных авторов. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:39, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:15, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует этому тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:51, 24 октября 2025 (UTC)
* Название страницы описательное, не относится к конкретному произведению, создавая предпоссылку заполнению бесконечным коллажем из чего-угодно. Если «Молитвы на сон грядущим» являются главой конкретного произведения, требуется переименовать (&quot;Молитвослов/Молитвы на сон грядущим &quot;?), если нет — разделить на отд. страницы с атрибуцией (авторство и проч. метаданные). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:47, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Царю Небесный]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 22:10, 22 октября 2025 (UTC)

=== [[Песнь Пресвятой Богородице/ДО]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Отпусты]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:25, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:52, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Часослов]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Благодарственные молитвы по Святом Причащении]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Божественным Страстям Христовым]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== &lt;s&gt;[[Акафист Святителю Николаю]]&lt;/s&gt; ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

:[[Акафист святителю и чудотворцу Николаю, архиепископу Мир Ликийских https://share.google/IIBPfWxMqKzCIkD7l]] [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 04:15, 7 сентября 2025 (UTC)
:Здравствуйте. Не удаляйте акафист Св. Николаю. Я отправила ссылку, подходит ли она? [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 04:16, 7 сентября 2025 (UTC)
:* Нет. Нужна библиограф. ссылка в каком бумажном издании тексты публиковались, и кто их автор. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:13, 7 сентября 2025 (UTC)
:*:Отправляю данные: 
:*:Книги/Религия/Христианство/Православие/Богослужебная литература
:*:Большой православный молитвослов
:*:5(3 оценки)
:*:Составитель Владимир Губанов
:*:Характеристики
:*:Редактор
:*:Губанов Владимир
:*:Издательство
:*:Оранта, 2012
:*:ID товара
:*:365661 
:*:ISBN
:*:978-5-4247-0036-1 
:*:Язык
:*:Русский 
:*:Страниц
:*:560 (Газетная)
:*:Вес
:*:930 г
:*:Размеры
:*:270x208x34 мм
:*:Тип обложки
:*:7Б - твердая (плотная бумага или картон) 
:*:Оформление
:*:Тиснение золотом 
:*:Иллюстрации
:*:Без иллюстраций [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:18, 19 октября 2025 (UTC)
:*:Вот ещё информация: 
:*:Авторство приписывают: Митрополит Платон (Левшин).
:*:Дата издания: 1795 год.
:*:Существует множество современных изданий, например, «Вольный Странник» (2020) и «Благовест» (2024). [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:26, 19 октября 2025 (UTC)
:*:Издательство Вольный Странник
:*:Год издания 2020
:*:Объём 32
:*:Тираж 10000
:*:Переплёт Мягкий
:*:Формат 115х165 мм.
:*:ISBN978-5-00178-031-1
:*:Артикул 3.01.01.01.07.119 [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:28, 19 октября 2025 (UTC)
:*:* Это всё малотиражный местячковый самиздат, не прошедший редакторский контроль. Издание «Вольный Странник» [https://vsbook.ru/katalog/vera/molitvy/akafist-svyatitelyu-nikolayu-chudotvortsu/ ISBN 978-5-00178-031-1] вроде содержит именно эту редакцию (в совр. орфографии с ударениями), но рекламный обрезок с сайта-магазина не позволяет вычитать текст.&lt;br&gt;Если текст создан в 1795 году, то должны быть издания, перешедшие в общественное достояние. Дореволюционные было бы идеально. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 03:12, 20 октября 2025 (UTC)
:*:* [https://www.google.ru/books/edition/Большой_православный/JzoREAAAQBAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;pg=PT74&amp;printsec=frontcover Вроде вот], изд-во Сретенского монастыря.&lt;br&gt;На [https://rutracker.org/forum/tracker.php?f=2215&amp;nm=%EF%F0%E0%E2%EE%F1%EB%E0%E2%ED%FB%E9+%EC%EE%EB%E8%F2%E2%EE%F1%EB%EE%E2 торрентах] есть, [https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=5378874 Православный молитвослов. Псалтирь] (Печатается по изданию: Православный молитвослов и Псалтирь. Изд-во Московской Патриархии, 1980. 2015, PDF, DjVu), [https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4510242 Православный молитвослов и Псалтирь] (Московской Патриархии, 1988, DjVu). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 03:12, 20 октября 2025 (UTC)
:*:** — В выложенной версии: Начинается разделами «Велича́ние», «Тропа́рь, глас 4-й», «Конда́к, глас 3-й», которых нет в указанных печатных изданиях. В «Икос 1» лишнее ударение в «яви́ тебе́», навскидку видно. Далее список, по фразе на строчку, через точку с запятой.&lt;br&gt;— В изд. 2015 написано, что оно по изданию 1980 МП и «рекомендовано изд. Советом РПЦ», но нет благословления патриарха, немного сомнительное изд-во «Местная религиозная организцация …», ещё формат книги узкий (карманный?). Там список такой же, но через точку.&lt;br&gt;— В изд. 1988 МП с благославлением патриарха список в одном абзаце, со строчными буквами у фраз.&lt;br&gt;Я бы рекомендовал вычитать по изд. 1988. Лишнее удалить, если не будет приведён источник лучше/авторитетней. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:23, 22 октября 2025 (UTC)
:* Также см. ниже [[#По всем]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:45, 7 сентября 2025 (UTC)
* {{done|Оставлено}}. Сверил с источником, но могут быть излишние по сравн. с источником ударения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:35, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист Пресвятой и Животворящей Троице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Духу Святому]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон молебный ко Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон молебный при разлучении души от тела]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Проскомидия]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон Ангелу Хранителю]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Литургия Иоанна Златоуста]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:15, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:53, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Литургия Василия Великого]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:15, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:54, 24 октября 2025 (UTC)
*** Возможно я что-то не заметил,  [[Участник:Vladis13|Vladis13]] скажите, пожалуйста, а в чём несоответствие текстов из Служебника (на цся) с текстами в ВТ (в транслитерации)? --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 15:25, 24 октября 2025 (UTC)
**** Во всём, если не указано что это транслитерация. Транслитерация это не корректура орфографии. Есть ли вообще официальные правила транслитерации с ЦСЯ… В Википедии пишут, что правил [[w:Церковнославянский язык#Грамматика и орфография церковнославянских текстов|грамматики и орфографии]] для ЦСЯ нет, и [[w:Церковнославянский язык#Фонетика и фонология|фонетика]] не совсем русская. Очевидно, что читателям и редакторам без церковного образования не очевидно, что означает существенная часть слов, правильно ли транслитерирована большая часть слов, и как произносятся слова оригинала.&lt;br&gt;Кроме того, нет ударений как минимум в первом абзаце.&lt;br&gt;Неплохо бы проверить и дальше по тексту. Нет ли там проблемы как с «Отпусты» выше, когда текст большими фрагментами не соответствует указанному источнику на ЦСЯ.&lt;br&gt;Почему там заголовок не на русском, и не соотв. указанному источнику? (ср. «БЖ҃Е́СТВЕННАЯ СЛÝЖБА», «᾿АРХЇЕПс҄КОПА КЕСАРÍИ КАППАДОКÍЙСКЇѦ.»)&lt;br&gt;Кстати, есть ли Викитеке вообще тексты, у которых источником указан ЦСЯ. Вроде, если были с ЦСЯ и др.-рус., то назывались переводами, а не транскрипцией. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:25, 24 октября 2025 (UTC)
**** В продаже у изд-ва МП [https://www.rop.ru/shop/search?ht=fiz&amp;s%5Bfolder_id%5D=1267201&amp;extra_search=служебник Служебника] кроме как на ЦСЯ нет, поскольку собственно службы ведутся на ЦСЯ. На rutracker.org тоже. Т. ч. других авторитетных источников нет, надо привести в соответствие с этим. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:42, 24 октября 2025 (UTC)
******** [[Участник:Vladis13|Vladis13]]. Разве нельзя в графе ДРУГОЕ написать «транслитерация с цся» и таким образом решить вопрос? Если есть общие правила транслитерации с ДО  на современный русский язык (і→и, ѳ→ф, ѣ→е.....), то почему эти же правила не применимы для транслитерации с цся? В цся есть слова под титлами, но для их расшифровки есть [http://kalugads.ru/wp-content/uploads/2016/12/Gamanovich.pdf Грамматика церковно-славянского языка Гамановича] или [https://lib.pravmir.ru/library/book/1984 Закон Божий Слободского], где все сокращения приводятся.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:16, 24 октября 2025 (UTC)
****** Можно, и даже нужно, и переименовать согласно [[ВТ:Версии текстов]]. Транслитирация русского гражданского шрифта, правила которого известны, не тоже, что с ЦСЯ, официальных правил которого нет. Как я выше написал, для владения ЦСЯ необходимо церковное образование или самообразование. Уверен, что никто из читателей не читал книги по вашим ссылкам. Явно её не читал выложивший этот текст, судя по массе ошибок (вкл. «БЖ҃Е́СТВЕННАЯ» без малого юса «Ѧ» в конце), ни вы, проглядев эти ошибки. В 1-й книге на с. 17 вижу таблицу, по которой «БЖ҃Е́СТВЕННАѦ» должно писаться «бжественна'''а'''», с «а» в конце; может где-то это описано, но кто знает… Кстати, это совр. книга, написанная в 1964 на дореформ. языке, репринт издан в Москве в не-церковном издательстве «Художественная литература», написана представителем РПЦЗ в США, отколовшейся от РПЦ в 1927 году… Это всё показывает, что ни РПЦ, ни УПЦ книгу не признавали; потом было ещё несколько переизданий в левых типографиях, более-менее авторит. первое и последнее изд. — в 2019 в Киеве, вероятно УПЦ МП. По 2-й ссылке вообще не понял где смотреть, навскидку там исключительно совр. рус. текст. {{pb}}Но это лирика. Претензия, как я написал, к тому, что не указано что это транслитерация. И что источники здесь, и тем более в других номинациях, даны «на отвали» — не соответствуют номинированным текстам или являются самиздатом местячковых типографий; это не является авторитетными источниками, по которыми можно вычитывать выложенные тексты. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:17, 24 октября 2025 (UTC)
**** Слободского нужно смотреть [https://archive.org/details/B-001-033-446-ALL/page/93/mode/1up здесь], извините, дал не ту ссылку. А причем здесь откололась или нет? Вопрос о грамматике, а не о вероучении. После объединения РПЦ и РПЦЗ в 2007, какое имеет значение предыдущее  разделение? Неужели книга Гамановича признана еретической в РПЦ? Малый юс ('''Ѧ''') транслитерируется как '''Я''' у Слободского. Мне непонятно: „Уверен, что никто из читателей не читал книги по вашим ссылкам.“ Да мало ли кто чего не читал? Я согласен, что выложивший тексты, мягко говоря, оформил их неряшливо. Я лишь попытался сохранить их в ВТ. Если вы считаете, что моя попытка бессмысленна, то вы, как администратор, сделайте как считаете нужным.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:32, 24 октября 2025 (UTC)
***** Притом что книга не считается авторитетной в РПЦ. И когда я пишу что нет официальных правил транслитерации с ЦСЯ, а меня в ответ начинают закидывать ссылками, одна из которых левая (в религ.-полит. и переносном смыслах), др. ошибочная и даже в исправленой нет каких-либо правил… Опять же «на отвали»… К чему это приведет кроме потери времени на постороннее изучение, дискуссию и раздражения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:32, 25 октября 2025 (UTC)
****** Вначале я не хотел участвовать в этом обсуждении. Надеялся, что найдутся люди, которые предоставят исходники (найти их можно, только нужно время). Но шли месяцы, а изменений к сожалению не было.... Теперь, что касается книги Слободского. До последней бессрочной блокировки в ВП успел написать [[w:Закон Божий (Слободской)|статью]], перед написанием книга  Закон Божий (Слободской) мною была внимательно прочитана и вопрос относительно книги  достаточно подробно изучен. Не претендуя на непререкаемую истину, считаю: книга для РПЦ ― АИ (миллионные тиражи, использование её как основной учебник по одноименной дисциплине в РПЦ, переводы на иные языки); в целом книга достаточно верно и лаконично отображает православное вероучение, сформированное к началу 20 века. К недостаткам книги  можно отнести неуклюжие попытки согласовать религиозную доктрину с научными данными — небольшие тексты набранные маленькими буквами (о днях творения, о потопе и т. п.), которые являются калькой из сочинений католических или протестантских теологов.  Но это всё лирика, нас больше интересует транслитерация с цся на русский. Здесь мы обнаружим, что правила транслитерации, изложенные в книге Слободского, используются «по полной программе», т. к. эти тексты транслитерируются работниками РПЦ.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:55, 26 октября 2025 (UTC)   
******* Про признание книги в РПЦ я заметил по книгу Гамановича.  Я ничего не говорил про книгу Слободского. Про нее я написал, что по приведенной ссылке вижу только таблицу с алфавитом ЦСЯ, без каких-либо правил транслитерации. Зачем пытаться меня убеждать о наличии таковых официальных правил ссылками вникуда. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:38, 26 октября 2025 (UTC)
******** Возможно вы неверно меня поняли.→ Транслитерацией с цся занимаются деятели РПЦ , они используют для этого транслитерацию из Слободского. Кто мешает для ВТ её  ввести? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:34, 26 октября 2025 (UTC)
********* 6 раз кликаю по предоставленной ссылке на страницу книги Слободского... Но чуда не случается, там по прежнему то же, о чём я написал в пред. реплике чуть выше... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:18, 26 октября 2025 (UTC)
***** Вы могли бы сделать ремарку о ЦСЯ к указанному источнику и привести текст в соответствие с ним? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:35, 25 октября 2025 (UTC)
****** Ремарку можно сделать, для приведения текста к источнику нужно время. Но я хотел бы предложить вам следующее: в ВТ добавить правило, взятое из учебника Слободского, о транслитерации текстов с цся  на русский и на него ссылаться в подобных случаях. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:55, 26 октября 2025 (UTC)
******* Стоит ли... Правил я пока не увидел. Нет потенциала чтобы добавлять справку. Обычно все тексты есть на гражданском шрифте (вроде молитвослова). На ЦСЯ только Служебник вроде, его транслитерация есть на сайтах, добавлена к нам, хватило бы и ремарки к источнику. Другим текстам, если таковые найдутся, одной транслитерации не хватит, необходим перевод с проф. комментариями, как текстам на древне-рус. яз. Аудитория крайне единичная. Кто изучает ЦСЯ, читает его не здесь, а с книг, даже не со сканов, поскольку есть проблема шрифтов, невозможность отображения построчного перевода и авторских прав на проф. комментарии.&lt;br&gt;Это обсуждение показывает, что кроме вас и других опытных участников Викитеки это никому не нужно. И здесь то всё ограничивается мимолетным желанием найти источник, чтобы закрыть номинацию КУ… [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:26, 26 октября 2025 (UTC)
******** РПЦ в транслитерации ещё в СССР издали 12 книг ― 24 тома «Зеленые минеи». https://azbyka.ru/zelenye-minei Как вы думаете их набирали без правил? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:42, 26 октября 2025 (UTC)
********* Вопрос не ко мне, РПЦ не уполномочило меня вводить официальные правила транслитерации с ЦСЯ. По этой ссылке перевод, а не транслитерация. Причём чудаковатый, совр. орфография, а окончания « -аго» оставлены, квази-ДО стилистика, вроде «Коммерсантъ» с ять. Хотя, в старину было мнение, что в Питере и на Украине «окают», а в Москве «акают», сейчас-то благодаря единому теле-радиовещанию этого не осталось, но может в московском патриархате так принято… Кстати, по ссылке не указано издание (левый самиздат?), [https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-sentjabr/1_1 вот с источником издания РПЦ] (12 томов, 2002). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:40, 26 октября 2025 (UTC)
**********  Это никакой не чудаковатый перевод, а самый классический пример транслитерации с цся, сравните, пожалуйста,  [https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-na-tserkovnoslavjanskom-jazyke-sentjabr/1 с текстом на цся].  [[w:Издательский совет Московского патриархата|Издательский совет Московского патриархата]] на протяжении 8 лет  в СССР транслитерировал и издавал полное собрание богослужебных Миней в 24 книгах, а кое-кто не признает официальные правила транслитерации с ЦСЯ. :-) Интересно, а кто вообще, кроме РПЦ, занимался изданием транслитерируемых текстов с цся? Сможете назвать хотя бы одну организацию? Учитывая, что руководство РПЦ в полном составе было сотрудниками КГБ (сейчас ФСБ),  издательский отдел МП, как и типография, работали официально в СССР, вполне можно считать данные правила  транслитерации  официальными правилами транслитерации с ЦСЯ. Других правил, насколько мне известно, не существует. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:09, 27 октября 2025 (UTC)
*********** Вы сами сравнивали его? 😉 Тексты разные. Это вольный перевод, тупо первые строки: «[https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-na-tserkovnoslavjanskom-jazyke-sentjabr/1 матере]» -&gt; «[https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-sentjabr/1_1 матери]», «И҆ собо́ръ прест҃ы́ѧ бцⷣы, и҆́же въ мїасі́нѣхъ: И҆ ст҃а́гѡ мч҃ника а҆їѳала̀: И҆ ст҃ы́хъ мч҃ницъ м҃ же́нъ:» -&gt; «И святы́х му́чениц 40 жен». «И҆ ст҃а́гѡ а҆ммꙋ́на дїа́кона, и҆ ᲂу҆чи́телѧ и҆́хъ: И҆ ст҃ы́хъ мꙋ́чєникъ каллі́сты, є҆ѵо́да и҆ є҆рмоге́на, самобра́тїй: И҆ па́мѧть пра́веднагѡ і҆и҃сꙋ́са, сы́на наѵи́на: Ве́черъ, Блаже́нъ мꙋ́жъ, а҃ а҆нтїфѡ́нъ:» -&gt; «и свята́го Амму́на диа́кона, учи́теля их ВЕ́ЧЕР Блаже́н муж: 1-й антифо́н;». Какое правило транслитерации требует удаления запятых и целых строк?&lt;br&gt;Даже по этим первым строкам видно, что в переводе на рус. язык перевели «матери».  Службы ведутся по книгам на ЦСЯ, переводы на совр. гражданский язык — это ознакомительная литература для широкого круга верующих без церковного образования. Всё в нём в современной орфографии, поэтому окончания « -ага» это старомосковская стилистика. Не говорят так.{{pb}}&gt; ''кто вообще, кроме РПЦ, занимался изданием транслитерируемых текстов с цся?''&lt;br&gt;Не знаю, я далёк от этого. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:54, 28 октября 2025 (UTC)
************ Это всё же не перевод. Здесь переведены на русский только  пояснительные надписи (их во время богослужения вслух не озвучивают с клироса в церквах), сами же  тексты, которые поют  и читают на клиросе это как раз транслитерация. В РПЦ во время богослужения поют и читают как по «зеленым миням» ― транслитерированным текстам  (2 источник), так и по  «коричневым минеям» ―  текстам  на цся (1 источник). [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:47, 1 ноября 2025 (UTC)

=== [[Литургия Преждеосвященных Даров]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы утренние]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:16, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует тексту, посторонние сноски. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:56, 24 октября 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:02, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Последование вечерни]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Иисусу Сладчайшему]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Последование ко Святому Причащению]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы в продолжении дня]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:58, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист Покрову Пресвятыя Богородицы]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Воскресению Христову]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист преподобному Сергию Радонежскому]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:27, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует тексту. нет ударений. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:57, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Молитва честному и животворящему Кресту Господню]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Прокимны и аллилуиа воскресны]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:55, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Последование утрени]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:56, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы ко Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:02, 31 августа 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:00, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист великомученику Пантелеимону]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:02, 31 августа 2025 (UTC)

=== По всем ===
В энциклопедии Лопухина [https://azbyka.ru/otechnik/Lopuhin/pravoslavnaja-bogoslovskaja-entsiklopedija-ili-bogoslovskij-entsiklopedicheskij-slovar-tom-1/201 упоминается] киевское издание акафистов 1703 года. Это оно?: «Акафисты в них же каноны стихиры и стиховны на всю седмицу» [https://kp.rusneb.ru/item/material/akafisty-v-nih-zhe-kanony-stihiry-i-stihovny-na-vsyu-sedmicu Вильна 1628], [https://kp.rusneb.ru/item/material/akafisty-s-stihiry-i-kanony-i-s-prochimi-moleniyami Львов 1699]; там какие-то молитвы и каноны. Может там есть, но книга на церк.-слав., я искать там тесты не буду, ищите. Может есть издания современней на рус. языке, желательно дореволюционные.&lt;br&gt;В помощь поиска источников [http://www.liturgica.ru/bibliot/akafist.html статья] в «Журнале МП» 2000, [https://www.pravenc.ru/text/63814.html статья] в «Православная энциклопедия». Фундаментальный труд А. Попова «[https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Popov/pravoslavnye-russkie-akafisty/  Православные русские акафисты]». Там есть [https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Popov/pravoslavnye-russkie-akafisty/2_4 обзор вариантов а. Николаю Ч. ], может есть выложенный у нас текст, я не вчитывался. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:44, 7 сентября 2025 (UTC)

По всем вышеперечисленным: прошу не торопиться с удалением. Постараюсь (не обещаю быстро, но постараюсь) найти сканы молитвословов в ОД (один уже есть на Викискладе) и заменить эти тексты основанными на сканах. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 18:55, 7 сентября 2025 (UTC)
:Некоторые сканы молитвословов можно [https://rusneb.ru/search/?by=document_publishyearsort&amp;order=asc&amp;q=%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%BE%D0%B2&amp;c%5B7%5D=5&amp;c%5B15%5D=32&amp;c%5B17%5D=14&amp;c%5B19%5D=31&amp;c%5B21%5D=23&amp;c%5B23%5D=5&amp;c%5B25%5D=4&amp;c%5B27%5D=28&amp;c%5B29%5D=32&amp;c%5B30%5D=3&amp;c%5B31%5D=14&amp;c%5B32%5D=30&amp;c%5B33%5D=31&amp;c%5B34%5D=25&amp;c%5B35%5D=23&amp;c%5B36%5D=7&amp;c%5B37%5D=5&amp;c%5B38%5D=13&amp;c%5B39%5D=4&amp;c%5B40%5D=22&amp;c%5B41%5D=28&amp;c%5B42%5D=32&amp;access%5B0%5D=open&amp; скачать в Национальной электронной библиотеке] --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 12:31, 12 сентября 2025 (UTC)

== [[:Шаблон:Скан]] ==
[[Викитека:Форум#Неочевидность оформления ссылкок на файлы шаблоном Скан]].  --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:09, 29 апреля 2024 (UTC)
: Я начал пользоваться этим шаблоном, т.к. не нашел ничего лучшего. [[Служебная:Ссылки_сюда/Шаблон:Скан|Использований немного]], можно и переделать под [[Шаблон:Источник]] близкий по смыслу
Было:
* {{Скан|Право женщин на море (Седов)|1908. Право женщин на море.pdf|Право женщин на море}} (1908)
* [[Путешествие на Колыму в 1909 г. (Седов)|Путешествие на Колыму в 1909 г.]] // Записки по гидрографии, т. XLI, вып. 2—3, Петроград, 1917.
* {{скан|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг. (Седов)|Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг.}}, П., 1917. &lt;!-- [[Индекс:Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf]] --&gt;
* {{скан|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г. (Седов)|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.pdf|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.}} / Записки по гидрографии, т. XLIII, 1919.
* {{скан|Как я открою Северный полюс (Седов)|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|Как я открою Северный полюс}} // Синий журнал. — 1912. — № 13. — С. 6—7.

Станет:
* {{Источник|1908. Право женщин на море.pdf|&amp;nbsp;}} [[Право женщин на море (Седов)|Право женщин на море]] (1908)
* [[Путешествие на Колыму в 1909 г. (Седов)|Путешествие на Колыму в 1909 г.]] // Записки по гидрографии, т. XLI, вып. 2—3, Петроград, 1917.
* {{Источник|Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf|&amp;nbsp;}} [[Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг. (Седов)|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг.]], П., 1917. 
* {{Источник|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.pdf|&amp;nbsp;}} [[Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.]] / Записки по гидрографии, т. XLIII, 1919.
* {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}} [[Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс]] // Синий журнал. — 1912. — № 13. — С. 6—7.
Разница только в оформлении и коде, так что несущественно --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 10:25, 30 апреля 2024 (UTC)
* Есть ли идеи касательно того, что шаблон конфликтует с шаблоном «{{t|2О}}, позволяющим сделать иконку „Ѣ“ для ссылки на страницу в ДО. Значок ставится впереди ссылки.»? В этих примерах страницы в ДО. &lt;small&gt;''{ перенесено на [[Викитека:Форум]] ''}&lt;/small&gt;  [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:07, 1 мая 2024 (UTC)
::Конфликта с {{t|2О}} особо нет. Можно комбинировать шаблоны хоть спереди, хоть сзади --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 14:13, 4 мая 2024 (UTC)
: Есть ещё шаблон {{tl|Data}}, но он делает только ссылку на файл (а два других упомянутых здесь шаблона умеют делать ссылку на индекс при его наличии). Хорошо бы определиться какой вариант оформления является предпочтительным и зафиксировать в справке, чтобы было единообразное оформление --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 06:29, 20 мая 2024 (UTC)
* {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{скан||1912. Как я открою Северный полюс.pdf|}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{Data|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|PDF}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{скан||1912. Как я открою Северный полюс.pdf|}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Data|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|PDF}}
:* Мне нравится когда значки после ссылки, этим не смещают ссылки в списках. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)
:* Ссылку на скан желательно подписать, мелкий значок совершенно не понятен, и не понятно что он кликабельный. Значок Викисклада более яркий и узнаваемый. Хотя значок книги чуть более связан с темой, но это не помогает, ибо он блеклый и незаметный. На смартфоне/планшете его не видно, сливается с фоном, только нижняя его часть заметна как непонятная закорючка длинной 1 мм. Значки шаблона {{t|data}} яркие и узнаваемые &lt;small&gt;(это стандартные иконки [https://www.adobe.com/ru/legal/permissions/icons-web-logos.html#pdfs Acrobat PDF], Djvu, иконка картинки, и по умолчанию Викисклада; определяются 2-м параметром шаблона, но можно добавить автоопределение по расширению файла)&lt;/small&gt;. Но опять же не понятно что эти малюсенькие значки длинной 1 мм - ссылки. Ссылка с текстом &quot;PDF&quot; была бы возможно лучше, хоть не всегда сканы в формате PDF, но это можно игнорировать. Ну или &quot;скан&quot;, хотя это слово наверно не всем понятно, это мы к нему привыкли.--[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)
:* В шаблоне &quot;источник&quot; длинющую надпись по умолчанию &quot;скан, размещённый на Викискладе&quot; надо укоротить хотя бы до &quot;скан на Викискладе&quot;, если нет других идей, или лучше просто до &quot;скан&quot;, поскольку по умолчанию все тут в проектах Викимедиа, дополнительные внешние ссылки на сканы, вроде &quot;PDF на сайте РГБ&quot; на практике подписываются. Когда есть индекс, шаблон указывает на него, поэтому надпись &quot;скан, размещённый на Викискладе&quot; становится ложна, предлагаю при наличии индекса изменить, например, на &quot;Индекс и скан&quot;. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC) 
::* Условие для смены надписи при наличии индекса я уже добавил раньше. Например, {{источник|Жар-Птица (Бальмонт) 1907.pdf}}. Сокращение надписей приветствую --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 11:31, 21 мая 2024 (UTC)
:* Шаблоны &quot;источник&quot;/&quot;скан&quot;/&quot;data” надо объединить. Может под названием &quot;скан&quot;. Поскольку другие подменяют понятия, слово &quot;источник&quot; (текста) значит и сайт и книгу на руках, но никак не скан; слово &quot;data&quot; непонятно о чем. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)

== [[:Шаблон:PD-Layout]] ==
Странный шаблон, подменяющий начало и оформление таблицы включаемого шаблона. [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Ссылки_сюда?target=Шаблон:PD-Layout&amp;namespace=10 Используется] только для [[:Шаблон:PD-author-RusEmpire]], можно было бы вставить его непосредственно туда. Но номинированный шаблон когда-то предполагалось использовать для расширения Викисклада [[c:Commons:Machine-readable data]], как показало время, оно нигде не используется и только вредит, см. [[Обсуждение шаблона:License#Странные параметры]]. [[wikt:хрень]]? Кроме того, это нужно заменить на CSS, в случае оставления шаблона. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:51, 21 августа 2023 (UTC)

== [[Губернатор (Андреев)/Весь текст]] ==
Дубль [[Губернатор (Андреев)]]. Аналогично [[Викитека:К удалению/Архив/2019#Восемьдесят тысяч вёрст под водой (Жюль Верн/Вовчок)/Один файл/ДО|80 тысяч верст под водой]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:27, 15 марта 2023 (UTC)
* Сюда же остальные подобные дубли: [[Хозяйка (Достоевский)/Весь текст]], [[Красный смех (Андреев)/Весь текст]], [[Эрос у Платона (Лосев)/Весь текст]], [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)/Весь текст]], [[Бесприданница (Островский)/Весь текст]], [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Весь текст]], [[Яр (Есенин)/Весь текст]], [[Двойник (Достоевский)/Весь текст]], [[Беспокойный адмирал (Станюкович)/Весь текст]], [[Бойцы (Мамин-Сибиряк)/Весь текст]], [[Бедные люди (Достоевский)/Весь текст]], [[Что делать? (Чернышевский)/Весь текст]], [[Бешеные деньги (Островский)/Весь текст]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:33, 15 марта 2023 (UTC)
** Мне кажется, страницы с полным текстом на одной странице лучше и удобней. И по формату, и по удобству чтения на гаджетах. (Тем более, что почти 100% читалок не поддерживают интернет, или работают с интернет и с сайтом Викитеки неприемлемо глючно.)&lt;br&gt;Можно заменить «Весь текст» на включения из подстраниц, или наоборот, в них включать фрагменты с полного текста. С помощью функции &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;#lst&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Вроде: &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{#lst:Губернатор (Андреев)/I|имя_секции}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. ([[mw:Extension:Labeled Section Transclusion/ru]]) [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:06, 16 марта 2023 (UTC)
*** Если оставлять «весь текст» в случае небольших произведений, то тогда предлагаю удалить отдельные страницы-главы, с переносом «всего текста» на место оглавления и с простановкой навигации (по типу как [[В чём моя вера? (Толстой)|тут]] или [[Салическая правда|тут]]). Что-то одно надо выбрать, дублирование текста из одного и того же источника — такое себе. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 05:33, 16 марта 2023 (UTC)
**** Согласен. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:01, 16 марта 2023 (UTC)

== [[:Шаблон:Выступ]] ==
Дубль шаблона {{t|Висячий отступ}}. Последний имеет более широкий функционал, позволяя продожать абзацы с отсупом на следующих страницах. (Из-за данного недостатка имеются проблемы участников, см. текущий [[ВТ:Ф#Путешествие по Северу России в 1791 году|запрос на форуме]].) Также {{t|Висячий отступ}} создаёт корректную html-разметку, обёртывая абзац текста в тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;p&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, в то время как номинированный обёртывает в &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;div&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:32, 25 мая 2022 (UTC)

== [[:Категория:Импорт/lib.ru]] ==
Эта тема для быстрого удаления страниц, импортированных ботом ([[ВТ:Проект:Импорт текстов/Lib.ru]]). С сайта-донора загружено много мусора: тексты нарушающие АП, дублирующие существующие страницы, не на русском языке и др. База данных с текстами очень большая. не всё удалось автоматически обработать и очистить.&lt;br&gt;
Предлагаю не открывать темы для каждой страницы, их крайне много, а просто указывать страницы или их группы списком.&lt;br&gt;
Или ставить [[:Категория:К быстрому удалению/lib.ru/Нарушение АП]] на страницу, это может быть быстрее. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:52, 18 апреля 2022 (UTC)

&lt;small&gt;/ ... [[Викитека:К удалению/Архив/2023#Категория:Импорт/lib.ru|архивированные номинации]],  [[Викитека:К удалению/Архив/2022#Категория:Импорт/lib.ru|архивированные номинации (2022)]] ... /&lt;/small&gt;
* [[Мистицизм и канонизация Розанова (Троцкий)]] — дубль [[Литература и революция (Троцкий)]] (один из разделов текста). [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 17:59, 11 февраля 2023 (UTC)
** Там надо разобраться. Статья имеет собственное название, в примечании указано, что издавалось отдельной статьёй (''Петроградская правда. 1922. 21 сент. Печатается по кн.: Троцкий Л. Д. Литература и революция. '') [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 11 февраля 2023 (UTC)
* [[Так говорил Заратустра (Ницше)/Версия 2]] дубль [[Так говорил Заратустра (Ницше; Антоновский)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:45, 10 мая 2023 (UTC)
* [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:02, 29 августа 2023 (UTC)
* [[Полёт (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Полёт (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:23, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Петька на даче (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Петька на даче (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:25, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Памятник (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Памятник (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:26, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:27, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жили-были (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жили-были (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:29, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Ложь (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Ложь (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:30, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Друг (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Друг (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:31, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Защита (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Защита (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:34, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:35, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из жизни шт.-капит. Каблукова (Андреев)]] дубль [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:35, 31 августа 2023 (UTC)
* [[К звёздам (Андреев)/Версия 2]] дубль [[К звёздам (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:36, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Дневник Сатаны (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Дневник Сатаны (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:37, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Ангелочек (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Ангелочек (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:38, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Баргамот и Гараська (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Баргамот и Гараська (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:39, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Весенние обещания (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Весенние обещания (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:40, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Великан (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Великан (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:41, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Валя (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Валя (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:43, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Гостинец (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Гостинец (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:45, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Вор (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Вор (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:46, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Весной (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Весной (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:47, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В темную даль (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В тёмную даль (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:49, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В подвале (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В подвале (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:50, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В Сабурове (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В Сабурове (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:51, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Большой шлем (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Большой шлем (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:52, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В тумане (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В тумане (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:53, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Бен-Товит (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Бен-Товит (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:53, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Алеша-дурачок (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Алеша-дурачок (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:54, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Книга (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Книга (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:55, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Иностранец (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Иностранец (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:56, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жизнь человека (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жизнь человека (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:57, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Город (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Город (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:57, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Рассказ о семи повешенных (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рассказ о семи повешенных (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:01, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Случай (Андреев)/Версия 2]] версия [[Случай (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:03, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Первый гонорар (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Первый гонорар (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:04, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Праздник (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Праздник (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:04, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Рогоносцы (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рогоносцы (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:05, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Молодежь (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Молодежь (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:06, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Молчание (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Молчание (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:07, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Мельком (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Мельком (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:07, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Марсельеза (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Марсельеза (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:08, 31 августа 2023 (UTC)
* [[На станции (Андреев)/Версия 2]] дубль [[На станции (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:08, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Мысль (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Мысль (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:10, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Нет прощения (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Нет прощения (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:11, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Кусака (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Кусака (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:12, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Красный смех (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Красный смех (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:13, 31 августа 2023 (UTC)
* [[На реке (Андреев)/Версия 2]] дубль [[На реке (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:14, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из рассказа, который никогда не будет окончен (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Из рассказа, который никогда не будет окончен (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:14, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Набат (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Набат (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:15, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Христиане (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Христиане (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:19, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Предстояла кража (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Предстояла кража (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:56, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Стена (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Стена (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:57, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Чёрные маски (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Чёрные маски (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:58, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Что видела галка (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Что видела галка (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:00, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Утенок (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Утёнок (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:01, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[У окна (Андреев)/Версия 2]] дубль [[У окна (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:02, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Смех (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Смех (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:04, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Прекрасна жизнь для воскресших (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Прекрасна жизнь для воскресших (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:05, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Губернатор (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Губернатор (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:06, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Возврат (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Возврат (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:12, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Елеазар (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Елеазар (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:13, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Царь Голод (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Царь Голод (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:20, 5 сентября 2023 (UTC)
** Больша́я часть новых версий текстов мне кажется лучше старых. Например: [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Версия 2]] и&lt;br&gt;[[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)]], — на старой давно умерший источник, хуже вёрстка. На [[Жили-были (Андреев)]] зачем- то понапиханы &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; в каждую главу, а ссылка — на тот же сайт lib.ru. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:57, 6 сентября 2023 (UTC)
*** Если так, то тогда надо удалить старые страницы с переименованием новых. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:04, 6 сентября 2023 (UTC)
** На сайте-источнике похоже обновили часть этих тестов по другому изданию. — В [[Первый гонорар (Андреев)/Версия 2]] сломанная вёрстка с тегом ''pre'', где источником указано «М.:&lt;br&gt;„Недра“, 1980». А по ссылке-источнику http://az.lib.ru/a/andreew_l_n/text_0110.shtml сейчас там в нормальной верстке текст из «Москва: Художественная литература, 1990».&lt;br&gt;Тексты содержат подробные комментарии редактора о произведениях. Если никого не заинтересует перенос оттуда какой-то информацию, то чуть позже удалим новые дубли. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:05, 6 сентября 2023 (UTC)
* [[Крыша мира (Мстиславский)/Версия 2]] дубль [[Крыша мира (Мстиславский)]]. Предисловие — АП [[w:Подольный, Роман Григорьевич|Подольного]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:43, 12 октября 2023 (UTC)
* [[Ц. П. Балталон: краткая справка (Балталон)]] — статья из Российская педагогическая энциклопедия. — М: «Большая Российская Энциклопедия». Под ред. В. Г. Панова. Том 1, 1993, с. 69-70. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 17:38, 9 декабря 2023 (UTC)
* [[О Парке чудес (Беляев)]] — автор: Л. К. Циолковская (1881—1957) [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 14:09, 15 января 2024 (UTC).
* [[В киргизских степях (Беляев)/Версия 2]] — дубль [[В киргизских степях (Беляев)]]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 09:09, 16 января 2024 (UTC).
* [[Пути научной фантастики (Беляев)]] — автор: [[w:Владко, Владимир Николаевич|Владко, В. Н.]] (1900—1974). [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 10:27, 16 января 2024 (UTC).
* [[Еще о типах марсиан (Беляев)/Версия 2]] — дубль [[Ещё о типах марсиан (Беляев)]]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 11:14, 16 января 2024 (UTC).
* [[Переписка с К. Э. Циолковским (Беляев)]] — Нарушение АП: автор Эдуард Кудрявцев был жив в 2005 (статья опубликована в [https://magazines.gorky.media/neva/2005/4/perepiska-pisatelya-fantasta-a-r-belyaeva-s-k-e-cziolkovskim.htmlжурнале Нева, номер 4, 2005]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 09:18, 17 января 2024 (UTC)
* [[Роковые яйца (Булгаков)/Версия 2]] дубль [[Роковые яйца (Булгаков)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 17:57, 26 января 2024 (UTC)</text>
      <sha1>nnyk8y7ed8skojwsndcw1l3pxo3n4yn</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743062</id>
      <parentid>5743048</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T18:26:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)*/</comment>
      <origin>5743062</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="112715" sha1="nirh8jomrn83cfiy4qt6twdflz6ercs" xml:space="preserve">{{/Шапка}}&lt;!-- Пожалуйста, НЕ УДАЛЯЙТЕ ШАПКУ и этот комментарий, начинайте новую тему ниже. Не забудьте скопировать название новой темы между /**/ в поле описания изменений --&gt;

== [[Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)]] ==
Нет источника, не публиковалось в печати? Безобразное оформление. — Нет шапки, нет шаблонов для стихотворений, в конце мусор «&lt;nowiki&gt;|2026}}&lt;/nowiki&gt;», в заголовках нет пробелов. Страница дублирует стихи Лермонтова, для которых есть свои страницы. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:26, 26 августа 2026 (UTC)

== [[Обращение сорока одного: протест Югославского сектора КУНМЗ (7 мая 1929)]] ==
Тест неизвестного качества с недоступным источником. Указание места хранения в архиве не дает возможности для проверки, в гугле ни одного совпадения. В таких случаях нужен как минимум скан архивного документа. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:39, 21 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:29, 26 августа 2026 (UTC)

== [[Извинение перед коренными народами Австралии]] ==
Нарушение АП: нет источника, переводчика, лицензии. Не соотв. источнику: обрезок из примерно 1/10 [[:en:Apology to Australia's Indigenous Peoples|оригинального текста]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:24, 21 августа 2026 (UTC)

:Согласен с претензиями к тексту. Кроме того, считаю, что участник, разместивший текст, выбрал себе неприемлемое имя: в Википедии ''Имя считают рекламным, если оно указывает на организацию, политическую партию, общественное движение, товар, торговую марку, сайт и т. п.'' -- [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:08, 21 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:30, 26 августа 2026 (UTC)

== [[Шаблон:OCR-section]] ==
Шаблон создан в 2010 году, [[Служебная:Ссылки сюда/Шаблон:OCR-section|не используется]] и не документирован. По коду можно предположить, что он должен как-то оформлять секции в ПИ &lt;code&gt;Страница:&lt;/code&gt;, но неизвестно, будет ли он делать, как задумано, и даже если будет, удобнее ли это, чем обычные теги. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:31, 18 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:27, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Протокол расказачивания красных казаков]] ==
Единственный источник текста — сканы неизвестного происхождения — удален с Викисклада, учетная запись [[Участник:Serge-kazak|Serge-kazak]] давно заморожена. Очень похоже на фейк. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 17:31, 11 августа 2026 (UTC)
* Удалить, я не нагуглил ничего в подтверждение текста. Об удалении сканов: [[c:Commons:Deletion requests/Files uploaded by Serge-kazak]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 11 августа 2026 (UTC)

:Я тоже не смог найти именно этого документа. Попадались результаты, имеющие некоторое отношение к теме, но они более поздние — от августа и дальше, и не протоколы, а уже [https://www.prlib.ru/item/949243?fg=0&amp;p=23 сборник законов]. Есть кое-какие [https://donarch.ru/upload/iblock/f56/годы%20революции2.pdf оцифрованные архивные документы], в частности, приказы Краснова от начала мая, но именно указанного протокола опять-таки нет. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:23, 11 августа 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:28, 21 августа 2026 (UTC)

== [[Опыты йоги: религия личного пути (Кукалев)]] ==
Вычитка заброшена 9 лет. Не понятно, распространяется ли свободная лицензия на иллюстрации художника. Без иллюстраций значимость учебника резко падает. Скан книги находится на паре пиратских сайтов, откуда может быть удалён в любой момент, что сделает вычитку невозможной. Скан не может быть загружен сюда, из-за неясности с АП на иллюстрации и обложку другого иллюстратора. Выложено только пустопорожнее введение, выкладка кончается на [[Опыты йоги: религия личного пути (Кукалев)/Часть I/Глава 2/За пределы традиции|главе]] с внешней рекламной ссылкой, также ссылка на личный сайт заботливо имеется в шапке и на странице автора. При этом сайт удалён за давностью лет. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:15, 27 июля 2026 (UTC)

: Привет! Заглянул в свою почту. Нашёл переписку с VRT (OTRS) за 2017 год. Было успешно получено разрешение от автора текста на текст и от автора изображений на иллюстрации. Тогда же давно часть иллюстраций я загрузил в отдельную категорию на Викискладе: [[c:Category:Bahud Acha Sukshma-Vyaama]]. Наверное, где-то в книжке в Викитеке надо дать отсылку к этой категории. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 08:20, 28 июля 2026 (UTC)
:* Иллюстрации не те что в скане, там рисунки Степанова, на Викискладе - Белик. С другими номерами, по том что в тексте отсылки к номерам рисунков. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:53, 28 июля 2026 (UTC)
:* Обновил ссылку на скан другого издания. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:04, 28 июля 2026 (UTC)
* {{done|Оставлено}}. В скане есть текстовый слой. Можно его целиком скопировать сюда. Или загрузить скан удалив обложку. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:44, 28 июля 2026 (UTC)
::* Спасибо! Если будет желание у кого-то загружать, то поделюсь файлом в Word без опечаток. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 13:25, 28 июля 2026 (UTC)
::** Ни у кого кроме вас такого желания не будет, что может привести к удалению. Просто скопируйте текст из Word. Может он влезет на 1-2 страницы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:53, 28 июля 2026 (UTC)
:::*** Хорошо. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 06:20, 30 июля 2026 (UTC)
:::**** @[[У:AKA MBG|AKA MBG]], что вы решили? В таком состоянии эта книга — не книга. Эту ссылку на скан на пиратском сайте можно разместить на странице автора, без нужды в заброшенной номинации. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:15, 4 августа 2026 (UTC)
:::::::* Я решил, что когда доберусь до компьютера с книгой, вероятно, на следующей неделе, то начну копировать текст на Викитеку. Поэтому прошу пока не удалять.
:::::::* Про ссылку на пиратский сайт - не понял. Если видите где-то неуместные ссылки, то смело удаляйте. -- [[Участник:AKA MBG|Andrew Krizhanovsky]] ([[Обсуждение участника:AKA MBG|обсуждение]]) 08:31, 4 августа 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:ActaSanctorumHeader]]==
Дубль {{t|колонтитул}}. + Должен размещаться в полях колонтитула, а не в тексте. + Тоже что ниже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:54, 27 июля 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:Margin]] ==
Дубль шаблонов [[Справка:Шаблоны#Отступы и выравнивание]]. Если шаблон для конкретного произведения, то необходимо переименовать с этого общего названия. Если используется только для произведения в теме ниже, то в случае его удаления это будет не используемый шаблон. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:12, 26 июля 2026 (UTC)

:Можете помочь переименовать в AS_Margin и на всех уже опубликованных страницах поменять ссылки на  него на AS_Margin ?
:А также страница CSS - мне не удалось добиться 100% похожести на оригинал. [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:17, 27 июля 2026 (UTC)
:* Если я правильно понял, это шаблон для маргиналий, англ. [[w:en:Marginalia]]. «Margin» — это другое, отступ текста от боков.&lt;br&gt; Обычно маргиналии у нас делаются шаблоном [[Шаблон:Right sidenote]]. Есть также шаблон на его основе, для размещения чередованием маргиналий в основном пространстве — чёт/нечёт страниц слева/справа: [[Шаблон:Platon mark]], пример: [[Страница:Сочинения Платона (Платон, Карпов). Том 1, 1863.pdf/261]].&lt;br&gt; Не является ли этот шаблон дублем этих? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:15, 27 июля 2026 (UTC)
:*:Шаблон:Margin больше не использую [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 09:35, 24 августа 2026 (UTC)

==[[Индекс:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf]] с подстраницами ==
Не на русском языке. Рекомендую участнику перенести текст в соответствующий языковый раздел. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:57, 26 июля 2026 (UTC)

:В какой раздел переносить? Это латынь и греческий. В Латинский? 
:А примечания к верстке [для склеивания] на русском. Мне кажется они имеют ценность для изучения листов.. [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:11, 27 июля 2026 (UTC)
:Я планирую использовать этот файл для страницы с переводом жития на русский - как референс
:Перевод готовлю параллельно.
:Если файл удалите - не знаю когда будут силы и время не продолжение такой работы. 
:Любая помощь в исправлении - буду очень признателен! Значит кому то небезразлично [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:19, 27 июля 2026 (UTC)
:* Основной текст — латынь, насколько вижу. &lt;br&gt; Примечаний на русском нет в источнике. Кто их автор, не нарушают ли они авторские права?&lt;br&gt; Почему примечания и колонтитул размещены прямо в тексте страниц, [[Страница:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf/18|например]]? Я ведь [[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971#Оформление в ПИ Страница|писал вам на СОУ]], что так делать нельзя по техн. причине, — текст при трансклюзии будет испорчен. См. [[Справка:Вычитка#Поля редактирования и колонтитулы]].&lt;br&gt; Вроде это примечания к отдельным элементам, тогда их лучше было бы разместить в примечаниях к ним. + У нас используются шаблоны {{t|Примечания ВТ}} или {{t|примВТ}} для унифицированной атрибуции авторства примечаний. Также в примечаниях зачем-то приведены маргиналии и колонтитулы, их лучше разместить прямо в тексте.&lt;br&gt; Перевод на русский в отдельном издании — это, очевидно, отдельная сущность. Русские переводы размещаются в этом разделе, иноязычные оригиналы — в соответствующем. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:09, 27 июля 2026 (UTC)
:*:с русскими примечаниями все понятно, в латинском разделе останется ровно то что на страницах.
:*:Но там нет шаблонов для греческого языка, для маргиналий, чтобы были симметрично как в оригинале, для колонтитула, для пометов книзу страницы....
:*:Можно вас попросить одну страницу перенести и переделать с правильными шаблонами? Чтобы я по образцу переделал.
:*:Надеюсь основную работу с житием закончить за пару дней, и тогда бы перенес листы куда и как скажете [и покажете] [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 19:06, 28 июля 2026 (UTC)
:::: {{перенесено на|Обсуждение участника:LihachevAnthon1971#Вычитка Жития Стефана}}
:* Файл перенёс на Викисклад. Сделал латинскую индексную страницу: [[:la:Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf|Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT 578-660.pdf]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:46, 27 июля 2026 (UTC)
:https://ru.wikisource.org/wiki/Житие_преподобного_Стефана_Савваита_(Acta_Sanctorum,_1723)- вот ради этого [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 04:37, 27 июля 2026 (UTC)
* {{done}}. Перенесено в [[:la:Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT.pdf|Liber:1643-1925, Societe des Bollandistes, Acta Sanctorum 07 Julii Tomus 03 1723, LT.pdf]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:38, 8 августа 2026 (UTC)
*:начал править греческий, сделал [1]-[20] стр 531-537. Форматированием не занимался... [[Участник:LihachevAnthon1971|LihachevAnthon1971]] ([[Обсуждение участника:LihachevAnthon1971|обсуждение]]) 17:51, 9 августа 2026 (UTC)

== [[:Шаблон:Подтверждение]] ==
Не используется 15 лет. Автор [[Викитека:К удалению/Архив/2011#c-Bkmd-2011-02-08T22:31:00.000Z-Bkmd-2011-02-08T22:31:00.000Z|использовал]] его вместо шаблона {{t|к удалению}}, как мягкое предупреждение авторам оформить лицензию CC-BY. Дублирует [[:Шаблон:Vfd warning]], вместо которого использовался вопреки инструкции в {{t|к удалению}}. В нем сказано, что загрузивший — автор, но это может быть не так, ссылка введет в Википедию, а не на правило [[ВТ:АП]], где есть два разных случая (участник — переводчик, лицензия через VRTS, упрощенный шаблон без VRTS) и еще больше разных шаблонов. &lt;br&gt;
К тому же, он размазывает обсуждения вне форума ВТ:КУ: [[Обсуждение участника:Abcd~ruwikisource#О проблеме «светоносной среды»/О проблеме светового дуализма|тут]] участник проигнорировал сказанное в шаблоне и просит ему продублировать на его СОУ, не понимая какой шаблон ставить (в Википедии по ссылке это не сказано). Текст [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=О_проблеме_«светоносной_среды»_(Мамедов)/О_проблеме_светового_дуализма&amp;diff=prev&amp;oldid=457356 не выносится] КУ, участники могут проигнорировать шаблон, т.е. нарушения АП проходят мимо ВТ:КУ. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:22, 15 июля 2026 (UTC)
* Удалено. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:54, 21 июля 2026 (UTC)

== [[:Файл:Отчёт-2016.pdf]] ==
{{перенесено с|Викитека:Форум/Авторское право#Файл:Отчёт-2016.pdf| [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:24, 17 июня 2026 (UTC)}}
Мне кажется, подобный документ является объектом авторского права Эрмитажа. — [[Участник:KleverI|&lt;font face=&quot;Verdana&quot;&gt;'''K'''lever'''I'''&lt;/font&gt;]] 11:30, 21 мая 2026 (UTC)
: Имя пользователя похоже на имя начальника экспедиции --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:46, 22 мая 2026 (UTC)
:* [[w:Участник:Adaxin]], [[w:Адаксина, Светлана Борисовна]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:24, 22 мая 2026 (UTC)
* {{ping|Adaxin}}, укажите пожалуйста лицензию к документу. Это похоже на служебное произведение ([[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1295. Служебное произведение|ст. 1295. Служебное произведение]] ГК РФ). Насколько я понимаю, имушественными правами на него владела организация в течении 3 лет, с 2017 года написания, после чего права перешли вам, как автору, и вы опубликовали его  здесь по свободной лицензии CC BY-SA. Тогда надо подтвердить права через [[ВТ:VRTS]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:25, 22 мая 2026 (UTC)
* {{done|Удалено}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:38, 10 июля 2026 (UTC)

== [[:Категория:Библиотекарь (журнал)]] ==

все страницы категории, кроме [[Библиотекарь (журнал)]], [[К очистке библиотек. Статья первая (Покровский)]] и [[Наши задачи (Крупская)]], - пустые безнадёжные болванки --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 17:36, 4 марта 2026 (UTC)
* Это не пустые болванки, а сломанные. Они вычитаны, но файлы были удалены на Викискладе, из-за чего страницы сломались. Чинить такую ситуацию, что тексты в Викитеке есть и свободны по лицензии, но отображение сломано, на фабрикаторе отказываются. &lt;br&gt;Надо либо сканы перезалить локально в Викитеку. Или вставить текст страниц не посредством тега &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;pages index=.../&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, а посредством [[Справка:Включение#Включение с помощью функции #lst]]. {{ping|DomovSV}} [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:17, 4 марта 2026 (UTC)

== [[Le blessé (Лермонтов?)]] ==
С КБУ, выставлено уч. [[user:Lanhiaze|Lanhiaze]]: «Текст не на русском; есть во французском разделе (см. интервики)». По теме: [[Викитека:Форум#Переводы с русского языка?]] --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:49, 30 января 2026 (UTC)

== Молитвы без источников ==

=== [[Молитвы на сон грядущим]] ===
Коллаж с интернет-блогов без источников, вероятно [[ВТ:САМИЗДАТ]] и нарушение [[ВТ:АП]] современных авторов. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:39, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:15, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует этому тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:51, 24 октября 2025 (UTC)
* Название страницы описательное, не относится к конкретному произведению, создавая предпоссылку заполнению бесконечным коллажем из чего-угодно. Если «Молитвы на сон грядущим» являются главой конкретного произведения, требуется переименовать (&quot;Молитвослов/Молитвы на сон грядущим &quot;?), если нет — разделить на отд. страницы с атрибуцией (авторство и проч. метаданные). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:47, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Царю Небесный]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 22:10, 22 октября 2025 (UTC)

=== [[Песнь Пресвятой Богородице/ДО]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Отпусты]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:25, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:52, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Часослов]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Благодарственные молитвы по Святом Причащении]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Божественным Страстям Христовым]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== &lt;s&gt;[[Акафист Святителю Николаю]]&lt;/s&gt; ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

:[[Акафист святителю и чудотворцу Николаю, архиепископу Мир Ликийских https://share.google/IIBPfWxMqKzCIkD7l]] [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 04:15, 7 сентября 2025 (UTC)
:Здравствуйте. Не удаляйте акафист Св. Николаю. Я отправила ссылку, подходит ли она? [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 04:16, 7 сентября 2025 (UTC)
:* Нет. Нужна библиограф. ссылка в каком бумажном издании тексты публиковались, и кто их автор. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:13, 7 сентября 2025 (UTC)
:*:Отправляю данные: 
:*:Книги/Религия/Христианство/Православие/Богослужебная литература
:*:Большой православный молитвослов
:*:5(3 оценки)
:*:Составитель Владимир Губанов
:*:Характеристики
:*:Редактор
:*:Губанов Владимир
:*:Издательство
:*:Оранта, 2012
:*:ID товара
:*:365661 
:*:ISBN
:*:978-5-4247-0036-1 
:*:Язык
:*:Русский 
:*:Страниц
:*:560 (Газетная)
:*:Вес
:*:930 г
:*:Размеры
:*:270x208x34 мм
:*:Тип обложки
:*:7Б - твердая (плотная бумага или картон) 
:*:Оформление
:*:Тиснение золотом 
:*:Иллюстрации
:*:Без иллюстраций [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:18, 19 октября 2025 (UTC)
:*:Вот ещё информация: 
:*:Авторство приписывают: Митрополит Платон (Левшин).
:*:Дата издания: 1795 год.
:*:Существует множество современных изданий, например, «Вольный Странник» (2020) и «Благовест» (2024). [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:26, 19 октября 2025 (UTC)
:*:Издательство Вольный Странник
:*:Год издания 2020
:*:Объём 32
:*:Тираж 10000
:*:Переплёт Мягкий
:*:Формат 115х165 мм.
:*:ISBN978-5-00178-031-1
:*:Артикул 3.01.01.01.07.119 [[Участник:Анастасия4453|Анастасия4453]] ([[Обсуждение участника:Анастасия4453|обсуждение]]) 16:28, 19 октября 2025 (UTC)
:*:* Это всё малотиражный местячковый самиздат, не прошедший редакторский контроль. Издание «Вольный Странник» [https://vsbook.ru/katalog/vera/molitvy/akafist-svyatitelyu-nikolayu-chudotvortsu/ ISBN 978-5-00178-031-1] вроде содержит именно эту редакцию (в совр. орфографии с ударениями), но рекламный обрезок с сайта-магазина не позволяет вычитать текст.&lt;br&gt;Если текст создан в 1795 году, то должны быть издания, перешедшие в общественное достояние. Дореволюционные было бы идеально. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 03:12, 20 октября 2025 (UTC)
:*:* [https://www.google.ru/books/edition/Большой_православный/JzoREAAAQBAJ?hl=ru&amp;gbpv=1&amp;pg=PT74&amp;printsec=frontcover Вроде вот], изд-во Сретенского монастыря.&lt;br&gt;На [https://rutracker.org/forum/tracker.php?f=2215&amp;nm=%EF%F0%E0%E2%EE%F1%EB%E0%E2%ED%FB%E9+%EC%EE%EB%E8%F2%E2%EE%F1%EB%EE%E2 торрентах] есть, [https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=5378874 Православный молитвослов. Псалтирь] (Печатается по изданию: Православный молитвослов и Псалтирь. Изд-во Московской Патриархии, 1980. 2015, PDF, DjVu), [https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4510242 Православный молитвослов и Псалтирь] (Московской Патриархии, 1988, DjVu). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 03:12, 20 октября 2025 (UTC)
:*:** — В выложенной версии: Начинается разделами «Велича́ние», «Тропа́рь, глас 4-й», «Конда́к, глас 3-й», которых нет в указанных печатных изданиях. В «Икос 1» лишнее ударение в «яви́ тебе́», навскидку видно. Далее список, по фразе на строчку, через точку с запятой.&lt;br&gt;— В изд. 2015 написано, что оно по изданию 1980 МП и «рекомендовано изд. Советом РПЦ», но нет благословления патриарха, немного сомнительное изд-во «Местная религиозная организцация …», ещё формат книги узкий (карманный?). Там список такой же, но через точку.&lt;br&gt;— В изд. 1988 МП с благославлением патриарха список в одном абзаце, со строчными буквами у фраз.&lt;br&gt;Я бы рекомендовал вычитать по изд. 1988. Лишнее удалить, если не будет приведён источник лучше/авторитетней. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:23, 22 октября 2025 (UTC)
:* Также см. ниже [[#По всем]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:45, 7 сентября 2025 (UTC)
* {{done|Оставлено}}. Сверил с источником, но могут быть излишние по сравн. с источником ударения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:35, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист Пресвятой и Животворящей Троице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Духу Святому]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон молебный ко Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон молебный при разлучении души от тела]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Проскомидия]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Канон Ангелу Хранителю]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Литургия Иоанна Златоуста]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:15, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:53, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Литургия Василия Великого]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 14:15, 23 октября 2025 (UTC)
** Источник на церк.-слав., не соотвествует тексту. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:54, 24 октября 2025 (UTC)
*** Возможно я что-то не заметил,  [[Участник:Vladis13|Vladis13]] скажите, пожалуйста, а в чём несоответствие текстов из Служебника (на цся) с текстами в ВТ (в транслитерации)? --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 15:25, 24 октября 2025 (UTC)
**** Во всём, если не указано что это транслитерация. Транслитерация это не корректура орфографии. Есть ли вообще официальные правила транслитерации с ЦСЯ… В Википедии пишут, что правил [[w:Церковнославянский язык#Грамматика и орфография церковнославянских текстов|грамматики и орфографии]] для ЦСЯ нет, и [[w:Церковнославянский язык#Фонетика и фонология|фонетика]] не совсем русская. Очевидно, что читателям и редакторам без церковного образования не очевидно, что означает существенная часть слов, правильно ли транслитерирована большая часть слов, и как произносятся слова оригинала.&lt;br&gt;Кроме того, нет ударений как минимум в первом абзаце.&lt;br&gt;Неплохо бы проверить и дальше по тексту. Нет ли там проблемы как с «Отпусты» выше, когда текст большими фрагментами не соответствует указанному источнику на ЦСЯ.&lt;br&gt;Почему там заголовок не на русском, и не соотв. указанному источнику? (ср. «БЖ҃Е́СТВЕННАЯ СЛÝЖБА», «᾿АРХЇЕПс҄КОПА КЕСАРÍИ КАППАДОКÍЙСКЇѦ.»)&lt;br&gt;Кстати, есть ли Викитеке вообще тексты, у которых источником указан ЦСЯ. Вроде, если были с ЦСЯ и др.-рус., то назывались переводами, а не транскрипцией. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:25, 24 октября 2025 (UTC)
**** В продаже у изд-ва МП [https://www.rop.ru/shop/search?ht=fiz&amp;s%5Bfolder_id%5D=1267201&amp;extra_search=служебник Служебника] кроме как на ЦСЯ нет, поскольку собственно службы ведутся на ЦСЯ. На rutracker.org тоже. Т. ч. других авторитетных источников нет, надо привести в соответствие с этим. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:42, 24 октября 2025 (UTC)
******** [[Участник:Vladis13|Vladis13]]. Разве нельзя в графе ДРУГОЕ написать «транслитерация с цся» и таким образом решить вопрос? Если есть общие правила транслитерации с ДО  на современный русский язык (і→и, ѳ→ф, ѣ→е.....), то почему эти же правила не применимы для транслитерации с цся? В цся есть слова под титлами, но для их расшифровки есть [http://kalugads.ru/wp-content/uploads/2016/12/Gamanovich.pdf Грамматика церковно-славянского языка Гамановича] или [https://lib.pravmir.ru/library/book/1984 Закон Божий Слободского], где все сокращения приводятся.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:16, 24 октября 2025 (UTC)
****** Можно, и даже нужно, и переименовать согласно [[ВТ:Версии текстов]]. Транслитирация русского гражданского шрифта, правила которого известны, не тоже, что с ЦСЯ, официальных правил которого нет. Как я выше написал, для владения ЦСЯ необходимо церковное образование или самообразование. Уверен, что никто из читателей не читал книги по вашим ссылкам. Явно её не читал выложивший этот текст, судя по массе ошибок (вкл. «БЖ҃Е́СТВЕННАЯ» без малого юса «Ѧ» в конце), ни вы, проглядев эти ошибки. В 1-й книге на с. 17 вижу таблицу, по которой «БЖ҃Е́СТВЕННАѦ» должно писаться «бжественна'''а'''», с «а» в конце; может где-то это описано, но кто знает… Кстати, это совр. книга, написанная в 1964 на дореформ. языке, репринт издан в Москве в не-церковном издательстве «Художественная литература», написана представителем РПЦЗ в США, отколовшейся от РПЦ в 1927 году… Это всё показывает, что ни РПЦ, ни УПЦ книгу не признавали; потом было ещё несколько переизданий в левых типографиях, более-менее авторит. первое и последнее изд. — в 2019 в Киеве, вероятно УПЦ МП. По 2-й ссылке вообще не понял где смотреть, навскидку там исключительно совр. рус. текст. {{pb}}Но это лирика. Претензия, как я написал, к тому, что не указано что это транслитерация. И что источники здесь, и тем более в других номинациях, даны «на отвали» — не соответствуют номинированным текстам или являются самиздатом местячковых типографий; это не является авторитетными источниками, по которыми можно вычитывать выложенные тексты. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:17, 24 октября 2025 (UTC)
**** Слободского нужно смотреть [https://archive.org/details/B-001-033-446-ALL/page/93/mode/1up здесь], извините, дал не ту ссылку. А причем здесь откололась или нет? Вопрос о грамматике, а не о вероучении. После объединения РПЦ и РПЦЗ в 2007, какое имеет значение предыдущее  разделение? Неужели книга Гамановича признана еретической в РПЦ? Малый юс ('''Ѧ''') транслитерируется как '''Я''' у Слободского. Мне непонятно: „Уверен, что никто из читателей не читал книги по вашим ссылкам.“ Да мало ли кто чего не читал? Я согласен, что выложивший тексты, мягко говоря, оформил их неряшливо. Я лишь попытался сохранить их в ВТ. Если вы считаете, что моя попытка бессмысленна, то вы, как администратор, сделайте как считаете нужным.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:32, 24 октября 2025 (UTC)
***** Притом что книга не считается авторитетной в РПЦ. И когда я пишу что нет официальных правил транслитерации с ЦСЯ, а меня в ответ начинают закидывать ссылками, одна из которых левая (в религ.-полит. и переносном смыслах), др. ошибочная и даже в исправленой нет каких-либо правил… Опять же «на отвали»… К чему это приведет кроме потери времени на постороннее изучение, дискуссию и раздражения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:32, 25 октября 2025 (UTC)
****** Вначале я не хотел участвовать в этом обсуждении. Надеялся, что найдутся люди, которые предоставят исходники (найти их можно, только нужно время). Но шли месяцы, а изменений к сожалению не было.... Теперь, что касается книги Слободского. До последней бессрочной блокировки в ВП успел написать [[w:Закон Божий (Слободской)|статью]], перед написанием книга  Закон Божий (Слободской) мною была внимательно прочитана и вопрос относительно книги  достаточно подробно изучен. Не претендуя на непререкаемую истину, считаю: книга для РПЦ ― АИ (миллионные тиражи, использование её как основной учебник по одноименной дисциплине в РПЦ, переводы на иные языки); в целом книга достаточно верно и лаконично отображает православное вероучение, сформированное к началу 20 века. К недостаткам книги  можно отнести неуклюжие попытки согласовать религиозную доктрину с научными данными — небольшие тексты набранные маленькими буквами (о днях творения, о потопе и т. п.), которые являются калькой из сочинений католических или протестантских теологов.  Но это всё лирика, нас больше интересует транслитерация с цся на русский. Здесь мы обнаружим, что правила транслитерации, изложенные в книге Слободского, используются «по полной программе», т. к. эти тексты транслитерируются работниками РПЦ.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:55, 26 октября 2025 (UTC)   
******* Про признание книги в РПЦ я заметил по книгу Гамановича.  Я ничего не говорил про книгу Слободского. Про нее я написал, что по приведенной ссылке вижу только таблицу с алфавитом ЦСЯ, без каких-либо правил транслитерации. Зачем пытаться меня убеждать о наличии таковых официальных правил ссылками вникуда. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:38, 26 октября 2025 (UTC)
******** Возможно вы неверно меня поняли.→ Транслитерацией с цся занимаются деятели РПЦ , они используют для этого транслитерацию из Слободского. Кто мешает для ВТ её  ввести? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:34, 26 октября 2025 (UTC)
********* 6 раз кликаю по предоставленной ссылке на страницу книги Слободского... Но чуда не случается, там по прежнему то же, о чём я написал в пред. реплике чуть выше... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:18, 26 октября 2025 (UTC)
***** Вы могли бы сделать ремарку о ЦСЯ к указанному источнику и привести текст в соответствие с ним? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:35, 25 октября 2025 (UTC)
****** Ремарку можно сделать, для приведения текста к источнику нужно время. Но я хотел бы предложить вам следующее: в ВТ добавить правило, взятое из учебника Слободского, о транслитерации текстов с цся  на русский и на него ссылаться в подобных случаях. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:55, 26 октября 2025 (UTC)
******* Стоит ли... Правил я пока не увидел. Нет потенциала чтобы добавлять справку. Обычно все тексты есть на гражданском шрифте (вроде молитвослова). На ЦСЯ только Служебник вроде, его транслитерация есть на сайтах, добавлена к нам, хватило бы и ремарки к источнику. Другим текстам, если таковые найдутся, одной транслитерации не хватит, необходим перевод с проф. комментариями, как текстам на древне-рус. яз. Аудитория крайне единичная. Кто изучает ЦСЯ, читает его не здесь, а с книг, даже не со сканов, поскольку есть проблема шрифтов, невозможность отображения построчного перевода и авторских прав на проф. комментарии.&lt;br&gt;Это обсуждение показывает, что кроме вас и других опытных участников Викитеки это никому не нужно. И здесь то всё ограничивается мимолетным желанием найти источник, чтобы закрыть номинацию КУ… [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:26, 26 октября 2025 (UTC)
******** РПЦ в транслитерации ещё в СССР издали 12 книг ― 24 тома «Зеленые минеи». https://azbyka.ru/zelenye-minei Как вы думаете их набирали без правил? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:42, 26 октября 2025 (UTC)
********* Вопрос не ко мне, РПЦ не уполномочило меня вводить официальные правила транслитерации с ЦСЯ. По этой ссылке перевод, а не транслитерация. Причём чудаковатый, совр. орфография, а окончания « -аго» оставлены, квази-ДО стилистика, вроде «Коммерсантъ» с ять. Хотя, в старину было мнение, что в Питере и на Украине «окают», а в Москве «акают», сейчас-то благодаря единому теле-радиовещанию этого не осталось, но может в московском патриархате так принято… Кстати, по ссылке не указано издание (левый самиздат?), [https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-sentjabr/1_1 вот с источником издания РПЦ] (12 томов, 2002). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:40, 26 октября 2025 (UTC)
**********  Это никакой не чудаковатый перевод, а самый классический пример транслитерации с цся, сравните, пожалуйста,  [https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-na-tserkovnoslavjanskom-jazyke-sentjabr/1 с текстом на цся].  [[w:Издательский совет Московского патриархата|Издательский совет Московского патриархата]] на протяжении 8 лет  в СССР транслитерировал и издавал полное собрание богослужебных Миней в 24 книгах, а кое-кто не признает официальные правила транслитерации с ЦСЯ. :-) Интересно, а кто вообще, кроме РПЦ, занимался изданием транслитерируемых текстов с цся? Сможете назвать хотя бы одну организацию? Учитывая, что руководство РПЦ в полном составе было сотрудниками КГБ (сейчас ФСБ),  издательский отдел МП, как и типография, работали официально в СССР, вполне можно считать данные правила  транслитерации  официальными правилами транслитерации с ЦСЯ. Других правил, насколько мне известно, не существует. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 10:09, 27 октября 2025 (UTC)
*********** Вы сами сравнивали его? 😉 Тексты разные. Это вольный перевод, тупо первые строки: «[https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-na-tserkovnoslavjanskom-jazyke-sentjabr/1 матере]» -&gt; «[https://azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/mineja-sentjabr/1_1 матери]», «И҆ собо́ръ прест҃ы́ѧ бцⷣы, и҆́же въ мїасі́нѣхъ: И҆ ст҃а́гѡ мч҃ника а҆їѳала̀: И҆ ст҃ы́хъ мч҃ницъ м҃ же́нъ:» -&gt; «И святы́х му́чениц 40 жен». «И҆ ст҃а́гѡ а҆ммꙋ́на дїа́кона, и҆ ᲂу҆чи́телѧ и҆́хъ: И҆ ст҃ы́хъ мꙋ́чєникъ каллі́сты, є҆ѵо́да и҆ є҆рмоге́на, самобра́тїй: И҆ па́мѧть пра́веднагѡ і҆и҃сꙋ́са, сы́на наѵи́на: Ве́черъ, Блаже́нъ мꙋ́жъ, а҃ а҆нтїфѡ́нъ:» -&gt; «и свята́го Амму́на диа́кона, учи́теля их ВЕ́ЧЕР Блаже́н муж: 1-й антифо́н;». Какое правило транслитерации требует удаления запятых и целых строк?&lt;br&gt;Даже по этим первым строкам видно, что в переводе на рус. язык перевели «матери».  Службы ведутся по книгам на ЦСЯ, переводы на совр. гражданский язык — это ознакомительная литература для широкого круга верующих без церковного образования. Всё в нём в современной орфографии, поэтому окончания « -ага» это старомосковская стилистика. Не говорят так.{{pb}}&gt; ''кто вообще, кроме РПЦ, занимался изданием транслитерируемых текстов с цся?''&lt;br&gt;Не знаю, я далёк от этого. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:54, 28 октября 2025 (UTC)
************ Это всё же не перевод. Здесь переведены на русский только  пояснительные надписи (их во время богослужения вслух не озвучивают с клироса в церквах), сами же  тексты, которые поют  и читают на клиросе это как раз транслитерация. В РПЦ во время богослужения поют и читают как по «зеленым миням» ― транслитерированным текстам  (2 источник), так и по  «коричневым минеям» ―  текстам  на цся (1 источник). [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:47, 1 ноября 2025 (UTC)

=== [[Литургия Преждеосвященных Даров]] ===
Тоже. 9 лет стоит шаблон «Нет источника», что проигнорировано участником, загрузившим текст. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы утренние]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:16, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует тексту, посторонние сноски. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:56, 24 октября 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:02, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Последование вечерни]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Иисусу Сладчайшему]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Последование ко Святому Причащению]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы в продолжении дня]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:58, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист Покрову Пресвятыя Богородицы]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист Воскресению Христову]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Акафист преподобному Сергию Радонежскому]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)
* Добавил источник, оставить.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 21:27, 22 октября 2025 (UTC)
** Источник не соответствует тексту. нет ударений. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 04:57, 24 октября 2025 (UTC)

=== [[Молитва честному и животворящему Кресту Господню]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:53, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Прокимны и аллилуиа воскресны]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:55, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Последование утрени]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:56, 31 августа 2025 (UTC)

=== [[Молитвы ко Пресвятой Богородице]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:02, 31 августа 2025 (UTC)
* Проблема, с названием страницы, предполагающим бесконечную свалку чего угодно. См. [[#Молитвы на сон грядущим]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:00, 25 октября 2025 (UTC)

=== [[Акафист великомученику Пантелеимону]] ===
Тоже. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:02, 31 августа 2025 (UTC)

=== По всем ===
В энциклопедии Лопухина [https://azbyka.ru/otechnik/Lopuhin/pravoslavnaja-bogoslovskaja-entsiklopedija-ili-bogoslovskij-entsiklopedicheskij-slovar-tom-1/201 упоминается] киевское издание акафистов 1703 года. Это оно?: «Акафисты в них же каноны стихиры и стиховны на всю седмицу» [https://kp.rusneb.ru/item/material/akafisty-v-nih-zhe-kanony-stihiry-i-stihovny-na-vsyu-sedmicu Вильна 1628], [https://kp.rusneb.ru/item/material/akafisty-s-stihiry-i-kanony-i-s-prochimi-moleniyami Львов 1699]; там какие-то молитвы и каноны. Может там есть, но книга на церк.-слав., я искать там тесты не буду, ищите. Может есть издания современней на рус. языке, желательно дореволюционные.&lt;br&gt;В помощь поиска источников [http://www.liturgica.ru/bibliot/akafist.html статья] в «Журнале МП» 2000, [https://www.pravenc.ru/text/63814.html статья] в «Православная энциклопедия». Фундаментальный труд А. Попова «[https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Popov/pravoslavnye-russkie-akafisty/  Православные русские акафисты]». Там есть [https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Popov/pravoslavnye-russkie-akafisty/2_4 обзор вариантов а. Николаю Ч. ], может есть выложенный у нас текст, я не вчитывался. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:44, 7 сентября 2025 (UTC)

По всем вышеперечисленным: прошу не торопиться с удалением. Постараюсь (не обещаю быстро, но постараюсь) найти сканы молитвословов в ОД (один уже есть на Викискладе) и заменить эти тексты основанными на сканах. — [[Участник:Lozman|Lozman]] ([[Обсуждение участника:Lozman|talk]]) 18:55, 7 сентября 2025 (UTC)
:Некоторые сканы молитвословов можно [https://rusneb.ru/search/?by=document_publishyearsort&amp;order=asc&amp;q=%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%BE%D0%B2&amp;c%5B7%5D=5&amp;c%5B15%5D=32&amp;c%5B17%5D=14&amp;c%5B19%5D=31&amp;c%5B21%5D=23&amp;c%5B23%5D=5&amp;c%5B25%5D=4&amp;c%5B27%5D=28&amp;c%5B29%5D=32&amp;c%5B30%5D=3&amp;c%5B31%5D=14&amp;c%5B32%5D=30&amp;c%5B33%5D=31&amp;c%5B34%5D=25&amp;c%5B35%5D=23&amp;c%5B36%5D=7&amp;c%5B37%5D=5&amp;c%5B38%5D=13&amp;c%5B39%5D=4&amp;c%5B40%5D=22&amp;c%5B41%5D=28&amp;c%5B42%5D=32&amp;access%5B0%5D=open&amp; скачать в Национальной электронной библиотеке] --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 12:31, 12 сентября 2025 (UTC)

== [[:Шаблон:Скан]] ==
[[Викитека:Форум#Неочевидность оформления ссылкок на файлы шаблоном Скан]].  --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:09, 29 апреля 2024 (UTC)
: Я начал пользоваться этим шаблоном, т.к. не нашел ничего лучшего. [[Служебная:Ссылки_сюда/Шаблон:Скан|Использований немного]], можно и переделать под [[Шаблон:Источник]] близкий по смыслу
Было:
* {{Скан|Право женщин на море (Седов)|1908. Право женщин на море.pdf|Право женщин на море}} (1908)
* [[Путешествие на Колыму в 1909 г. (Седов)|Путешествие на Колыму в 1909 г.]] // Записки по гидрографии, т. XLI, вып. 2—3, Петроград, 1917.
* {{скан|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг. (Седов)|Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг.}}, П., 1917. &lt;!-- [[Индекс:Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf]] --&gt;
* {{скан|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г. (Седов)|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.pdf|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.}} / Записки по гидрографии, т. XLIII, 1919.
* {{скан|Как я открою Северный полюс (Седов)|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|Как я открою Северный полюс}} // Синий журнал. — 1912. — № 13. — С. 6—7.

Станет:
* {{Источник|1908. Право женщин на море.pdf|&amp;nbsp;}} [[Право женщин на море (Седов)|Право женщин на море]] (1908)
* [[Путешествие на Колыму в 1909 г. (Седов)|Путешествие на Колыму в 1909 г.]] // Записки по гидрографии, т. XLI, вып. 2—3, Петроград, 1917.
* {{Источник|Путешествия в Колыму и на Новую Землю в 1909—1910 гг. (Седов, 1917).pdf|&amp;nbsp;}} [[Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг. (Седов)|Путешествие в Колыму и на Новую Землю в 1909—10 гг.]], П., 1917. 
* {{Источник|Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.pdf|&amp;nbsp;}} [[Экспедиция по исследованию губы Крестовой на Новой Земле в 1910 г.]] / Записки по гидрографии, т. XLIII, 1919.
* {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}} [[Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс]] // Синий журнал. — 1912. — № 13. — С. 6—7.
Разница только в оформлении и коде, так что несущественно --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 10:25, 30 апреля 2024 (UTC)
* Есть ли идеи касательно того, что шаблон конфликтует с шаблоном «{{t|2О}}, позволяющим сделать иконку „Ѣ“ для ссылки на страницу в ДО. Значок ставится впереди ссылки.»? В этих примерах страницы в ДО. &lt;small&gt;''{ перенесено на [[Викитека:Форум]] ''}&lt;/small&gt;  [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:07, 1 мая 2024 (UTC)
::Конфликта с {{t|2О}} особо нет. Можно комбинировать шаблоны хоть спереди, хоть сзади --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 14:13, 4 мая 2024 (UTC)
: Есть ещё шаблон {{tl|Data}}, но он делает только ссылку на файл (а два других упомянутых здесь шаблона умеют делать ссылку на индекс при его наличии). Хорошо бы определиться какой вариант оформления является предпочтительным и зафиксировать в справке, чтобы было единообразное оформление --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 06:29, 20 мая 2024 (UTC)
* {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{скан||1912. Как я открою Северный полюс.pdf|}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{Data|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|PDF}} {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|&amp;nbsp;}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Источник|1912. Как я открою Северный полюс.pdf}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{скан||1912. Как я открою Северный полюс.pdf|}}
* {{2О|Как я открою Северный полюс (Седов)|Как я открою Северный полюс}} {{Data|1912. Как я открою Северный полюс.pdf|PDF}}
:* Мне нравится когда значки после ссылки, этим не смещают ссылки в списках. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)
:* Ссылку на скан желательно подписать, мелкий значок совершенно не понятен, и не понятно что он кликабельный. Значок Викисклада более яркий и узнаваемый. Хотя значок книги чуть более связан с темой, но это не помогает, ибо он блеклый и незаметный. На смартфоне/планшете его не видно, сливается с фоном, только нижняя его часть заметна как непонятная закорючка длинной 1 мм. Значки шаблона {{t|data}} яркие и узнаваемые &lt;small&gt;(это стандартные иконки [https://www.adobe.com/ru/legal/permissions/icons-web-logos.html#pdfs Acrobat PDF], Djvu, иконка картинки, и по умолчанию Викисклада; определяются 2-м параметром шаблона, но можно добавить автоопределение по расширению файла)&lt;/small&gt;. Но опять же не понятно что эти малюсенькие значки длинной 1 мм - ссылки. Ссылка с текстом &quot;PDF&quot; была бы возможно лучше, хоть не всегда сканы в формате PDF, но это можно игнорировать. Ну или &quot;скан&quot;, хотя это слово наверно не всем понятно, это мы к нему привыкли.--[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)
:* В шаблоне &quot;источник&quot; длинющую надпись по умолчанию &quot;скан, размещённый на Викискладе&quot; надо укоротить хотя бы до &quot;скан на Викискладе&quot;, если нет других идей, или лучше просто до &quot;скан&quot;, поскольку по умолчанию все тут в проектах Викимедиа, дополнительные внешние ссылки на сканы, вроде &quot;PDF на сайте РГБ&quot; на практике подписываются. Когда есть индекс, шаблон указывает на него, поэтому надпись &quot;скан, размещённый на Викискладе&quot; становится ложна, предлагаю при наличии индекса изменить, например, на &quot;Индекс и скан&quot;. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC) 
::* Условие для смены надписи при наличии индекса я уже добавил раньше. Например, {{источник|Жар-Птица (Бальмонт) 1907.pdf}}. Сокращение надписей приветствую --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 11:31, 21 мая 2024 (UTC)
:* Шаблоны &quot;источник&quot;/&quot;скан&quot;/&quot;data” надо объединить. Может под названием &quot;скан&quot;. Поскольку другие подменяют понятия, слово &quot;источник&quot; (текста) значит и сайт и книгу на руках, но никак не скан; слово &quot;data&quot; непонятно о чем. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:15, 20 мая 2024 (UTC)

== [[:Шаблон:PD-Layout]] ==
Странный шаблон, подменяющий начало и оформление таблицы включаемого шаблона. [https://ru.wikisource.org/wiki/Служебная:Ссылки_сюда?target=Шаблон:PD-Layout&amp;namespace=10 Используется] только для [[:Шаблон:PD-author-RusEmpire]], можно было бы вставить его непосредственно туда. Но номинированный шаблон когда-то предполагалось использовать для расширения Викисклада [[c:Commons:Machine-readable data]], как показало время, оно нигде не используется и только вредит, см. [[Обсуждение шаблона:License#Странные параметры]]. [[wikt:хрень]]? Кроме того, это нужно заменить на CSS, в случае оставления шаблона. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:51, 21 августа 2023 (UTC)

== [[Губернатор (Андреев)/Весь текст]] ==
Дубль [[Губернатор (Андреев)]]. Аналогично [[Викитека:К удалению/Архив/2019#Восемьдесят тысяч вёрст под водой (Жюль Верн/Вовчок)/Один файл/ДО|80 тысяч верст под водой]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:27, 15 марта 2023 (UTC)
* Сюда же остальные подобные дубли: [[Хозяйка (Достоевский)/Весь текст]], [[Красный смех (Андреев)/Весь текст]], [[Эрос у Платона (Лосев)/Весь текст]], [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)/Весь текст]], [[Бесприданница (Островский)/Весь текст]], [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Весь текст]], [[Яр (Есенин)/Весь текст]], [[Двойник (Достоевский)/Весь текст]], [[Беспокойный адмирал (Станюкович)/Весь текст]], [[Бойцы (Мамин-Сибиряк)/Весь текст]], [[Бедные люди (Достоевский)/Весь текст]], [[Что делать? (Чернышевский)/Весь текст]], [[Бешеные деньги (Островский)/Весь текст]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:33, 15 марта 2023 (UTC)
** Мне кажется, страницы с полным текстом на одной странице лучше и удобней. И по формату, и по удобству чтения на гаджетах. (Тем более, что почти 100% читалок не поддерживают интернет, или работают с интернет и с сайтом Викитеки неприемлемо глючно.)&lt;br&gt;Можно заменить «Весь текст» на включения из подстраниц, или наоборот, в них включать фрагменты с полного текста. С помощью функции &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;#lst&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. Вроде: &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{#lst:Губернатор (Андреев)/I|имя_секции}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. ([[mw:Extension:Labeled Section Transclusion/ru]]) [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:06, 16 марта 2023 (UTC)
*** Если оставлять «весь текст» в случае небольших произведений, то тогда предлагаю удалить отдельные страницы-главы, с переносом «всего текста» на место оглавления и с простановкой навигации (по типу как [[В чём моя вера? (Толстой)|тут]] или [[Салическая правда|тут]]). Что-то одно надо выбрать, дублирование текста из одного и того же источника — такое себе. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 05:33, 16 марта 2023 (UTC)
**** Согласен. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:01, 16 марта 2023 (UTC)

== [[:Шаблон:Выступ]] ==
Дубль шаблона {{t|Висячий отступ}}. Последний имеет более широкий функционал, позволяя продожать абзацы с отсупом на следующих страницах. (Из-за данного недостатка имеются проблемы участников, см. текущий [[ВТ:Ф#Путешествие по Северу России в 1791 году|запрос на форуме]].) Также {{t|Висячий отступ}} создаёт корректную html-разметку, обёртывая абзац текста в тег &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;p&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, в то время как номинированный обёртывает в &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;div&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:32, 25 мая 2022 (UTC)

== [[:Категория:Импорт/lib.ru]] ==
Эта тема для быстрого удаления страниц, импортированных ботом ([[ВТ:Проект:Импорт текстов/Lib.ru]]). С сайта-донора загружено много мусора: тексты нарушающие АП, дублирующие существующие страницы, не на русском языке и др. База данных с текстами очень большая. не всё удалось автоматически обработать и очистить.&lt;br&gt;
Предлагаю не открывать темы для каждой страницы, их крайне много, а просто указывать страницы или их группы списком.&lt;br&gt;
Или ставить [[:Категория:К быстрому удалению/lib.ru/Нарушение АП]] на страницу, это может быть быстрее. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:52, 18 апреля 2022 (UTC)

&lt;small&gt;/ ... [[Викитека:К удалению/Архив/2023#Категория:Импорт/lib.ru|архивированные номинации]],  [[Викитека:К удалению/Архив/2022#Категория:Импорт/lib.ru|архивированные номинации (2022)]] ... /&lt;/small&gt;
* [[Мистицизм и канонизация Розанова (Троцкий)]] — дубль [[Литература и революция (Троцкий)]] (один из разделов текста). [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 17:59, 11 февраля 2023 (UTC)
** Там надо разобраться. Статья имеет собственное название, в примечании указано, что издавалось отдельной статьёй (''Петроградская правда. 1922. 21 сент. Печатается по кн.: Троцкий Л. Д. Литература и революция. '') [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 11 февраля 2023 (UTC)
* [[Так говорил Заратустра (Ницше)/Версия 2]] дубль [[Так говорил Заратустра (Ницше; Антоновский)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:45, 10 мая 2023 (UTC)
* [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рассказ о Сергее Петровиче (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:02, 29 августа 2023 (UTC)
* [[Полёт (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Полёт (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:23, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Петька на даче (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Петька на даче (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:25, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Памятник (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Памятник (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:26, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:27, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жили-были (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жили-были (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:29, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Ложь (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Ложь (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:30, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Друг (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Друг (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:31, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Защита (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Защита (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:34, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:35, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из жизни шт.-капит. Каблукова (Андреев)]] дубль [[Из жизни штабс-капитана Каблукова (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:35, 31 августа 2023 (UTC)
* [[К звёздам (Андреев)/Версия 2]] дубль [[К звёздам (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:36, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Дневник Сатаны (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Дневник Сатаны (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:37, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Ангелочек (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Ангелочек (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:38, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Баргамот и Гараська (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Баргамот и Гараська (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:39, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Весенние обещания (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Весенние обещания (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:40, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Великан (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Великан (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:41, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Валя (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Валя (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:43, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Гостинец (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Гостинец (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:45, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Вор (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Вор (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:46, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Весной (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Весной (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:47, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В темную даль (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В тёмную даль (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:49, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В подвале (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В подвале (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:50, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В Сабурове (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В Сабурове (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:51, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Большой шлем (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Большой шлем (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:52, 31 августа 2023 (UTC)
* [[В тумане (Андреев)/Версия 2]] дубль [[В тумане (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:53, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Бен-Товит (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Бен-Товит (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:53, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Алеша-дурачок (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Алеша-дурачок (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:54, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Книга (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Книга (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:55, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Иностранец (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Иностранец (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:56, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Жизнь человека (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Жизнь человека (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:57, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Город (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Город (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 20:57, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Рассказ о семи повешенных (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рассказ о семи повешенных (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:01, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Случай (Андреев)/Версия 2]] версия [[Случай (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:03, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Первый гонорар (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Первый гонорар (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:04, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Праздник (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Праздник (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:04, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Рогоносцы (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Рогоносцы (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:05, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Молодежь (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Молодежь (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:06, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Молчание (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Молчание (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:07, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Мельком (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Мельком (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:07, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Марсельеза (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Марсельеза (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:08, 31 августа 2023 (UTC)
* [[На станции (Андреев)/Версия 2]] дубль [[На станции (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:08, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Мысль (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Мысль (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:10, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Нет прощения (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Нет прощения (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:11, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Кусака (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Кусака (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:12, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Красный смех (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Красный смех (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:13, 31 августа 2023 (UTC)
* [[На реке (Андреев)/Версия 2]] дубль [[На реке (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:14, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Из рассказа, который никогда не будет окончен (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Из рассказа, который никогда не будет окончен (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:14, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Набат (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Набат (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:15, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Христиане (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Христиане (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:19, 31 августа 2023 (UTC)
* [[Предстояла кража (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Предстояла кража (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:56, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Стена (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Стена (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:57, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Чёрные маски (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Чёрные маски (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:58, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Что видела галка (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Что видела галка (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:00, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Утенок (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Утёнок (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:01, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[У окна (Андреев)/Версия 2]] дубль [[У окна (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:02, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Смех (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Смех (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:04, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Прекрасна жизнь для воскресших (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Прекрасна жизнь для воскресших (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:05, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Губернатор (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Губернатор (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:06, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Возврат (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Возврат (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:12, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Елеазар (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Елеазар (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:13, 5 сентября 2023 (UTC)
* [[Царь Голод (Андреев)/Версия 2]] дубль [[Царь Голод (Андреев)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:20, 5 сентября 2023 (UTC)
** Больша́я часть новых версий текстов мне кажется лучше старых. Например: [[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)/Версия 2]] и&lt;br&gt;[[Жизнь Василия Фивейского (Андреев)]], — на старой давно умерший источник, хуже вёрстка. На [[Жили-были (Андреев)]] зачем- то понапиханы &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; в каждую главу, а ссылка — на тот же сайт lib.ru. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:57, 6 сентября 2023 (UTC)
*** Если так, то тогда надо удалить старые страницы с переименованием новых. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 18:04, 6 сентября 2023 (UTC)
** На сайте-источнике похоже обновили часть этих тестов по другому изданию. — В [[Первый гонорар (Андреев)/Версия 2]] сломанная вёрстка с тегом ''pre'', где источником указано «М.:&lt;br&gt;„Недра“, 1980». А по ссылке-источнику http://az.lib.ru/a/andreew_l_n/text_0110.shtml сейчас там в нормальной верстке текст из «Москва: Художественная литература, 1990».&lt;br&gt;Тексты содержат подробные комментарии редактора о произведениях. Если никого не заинтересует перенос оттуда какой-то информацию, то чуть позже удалим новые дубли. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:05, 6 сентября 2023 (UTC)
* [[Крыша мира (Мстиславский)/Версия 2]] дубль [[Крыша мира (Мстиславский)]]. Предисловие — АП [[w:Подольный, Роман Григорьевич|Подольного]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 21:43, 12 октября 2023 (UTC)
* [[Ц. П. Балталон: краткая справка (Балталон)]] — статья из Российская педагогическая энциклопедия. — М: «Большая Российская Энциклопедия». Под ред. В. Г. Панова. Том 1, 1993, с. 69-70. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 17:38, 9 декабря 2023 (UTC)
* [[О Парке чудес (Беляев)]] — автор: Л. К. Циолковская (1881—1957) [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 14:09, 15 января 2024 (UTC).
* [[В киргизских степях (Беляев)/Версия 2]] — дубль [[В киргизских степях (Беляев)]]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 09:09, 16 января 2024 (UTC).
* [[Пути научной фантастики (Беляев)]] — автор: [[w:Владко, Владимир Николаевич|Владко, В. Н.]] (1900—1974). [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 10:27, 16 января 2024 (UTC).
* [[Еще о типах марсиан (Беляев)/Версия 2]] — дубль [[Ещё о типах марсиан (Беляев)]]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 11:14, 16 января 2024 (UTC).
* [[Переписка с К. Э. Циолковским (Беляев)]] — Нарушение АП: автор Эдуард Кудрявцев был жив в 2005 (статья опубликована в [https://magazines.gorky.media/neva/2005/4/perepiska-pisatelya-fantasta-a-r-belyaeva-s-k-e-cziolkovskim.htmlжурнале Нева, номер 4, 2005]. [[Участник:Henry Merrivale|Henry Merrivale]] ([[Обсуждение участника:Henry Merrivale|обсуждение]]) 09:18, 17 января 2024 (UTC)
* [[Роковые яйца (Булгаков)/Версия 2]] дубль [[Роковые яйца (Булгаков)]]. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 17:57, 26 января 2024 (UTC)</text>
      <sha1>nirh8jomrn83cfiy4qt6twdflz6ercs</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Оноре де Бальзак</title>
    <ns>102</ns>
    <id>17593</id>
    <revision>
      <id>5742986</id>
      <parentid>5596982</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:16:05Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5742986</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="35096" sha1="5ip84gakszoo4c1946sxfh3wvk8rsrc" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Бальзак
|ФАМИЛИЯ=Бальзак
|ИМЕНА=Оноре де
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=французский писатель-прозаик
|ДРУГОЕ=
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Тур|Тур]]
|МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Париж|Париж]]
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}

== Человеческая комедия ({{langi|fr|[[:fr:La Comédie humaine|La Comédie humaine]]}}) ==
{{langi|fr|[[:fr:Avant-Propos de La Comédie humaine|Avant-Propos de La Comédie humaine]]}} (1842)
* Предисловие к Человеческой комедии {{перевод|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

=== Этюды о нравах ({{langi|fr|Études de mœurs}}) ===
==== Сцены из частной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie privée}}) ====
{{langi|fr|[[:fr:La Maison du Chat-qui-pelote|La Maison du chat-qui-pelote]]}}
* [[Слава и злополучие (Бальзак)/Изд. 1833 (ДО)|Слава и злополучие]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1833''
* Дом кошки, играющей в мяч {{перевод|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Bal de Sceaux|Le Bal de Sceaux]]}}
* [[Невеста-аристократка (Бальзак; Павлов)|Невеста-аристократка]] {{перевод|Николай Филиппович Павлов|Н.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Павловова|опубл. в 1831}}
* [[Сельский бал в городе Со (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Сельский бал в городе Со]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Mémoires de deux jeunes mariées|Mémoires de deux jeunes mariées]]}}
* [[Записки двух новобрачных (Бальзак; Чистякова-Вэр)|Записки двух новобрачных]] {{перевод|Евгения Михайловна Чистякова-Вэр|Е.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Чистяковой-Вэр|опубл. в 1899}}
* Воспоминания двух юных жён {{перевод|Ольга Эммануиловна Гринберг|O.&amp;nbsp;Э.&amp;nbsp;Гринберг}}

{{langi|fr|[[:fr:La Bourse|La Bourse]]}}
* Кошелёк {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|Modeste Mignon}}
* Модеста Миньон {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|[[:fr:Un début dans la vie|Un début dans la vie]]}}
* [[Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)|Первый шаг]] {{перевод|Марина Львовна Лихтенштадт|М.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Лихтенштадт|опубл. в 1898}}
* Первые шаги в жизни {{перевод|Вера Оскаровна Станевич|В.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Станевич}} {{перевод|тип=и|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Albert Savarus|Albert Savarus]]}}
* Альбер Саварюс {{перевод|Валентин Григорьевич Дмитриев|В.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Дмитриева}}

{{langi|fr|[[:fr:La Vendetta (Balzac)|La Vendetta]]}}
* [[Мщение (Бальзак; Павлов)|Мщение]] {{перевод|Николай Филиппович Павлов|Н.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Павлова|опубл. в 1831}}
* [[Наследственная месть (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Наследственная месть]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''

{{langi|fr|Une double famille}}
* Побочная семья {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|La Paix du ménage}}
* Супружеское согласие {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

{{langi|fr|Madame Firmiani}}
* Госпожа Фирмиани {{перевод|Нина Марковна Подземская|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Подземской}} {{перевод|тип=и|Титова|Р.&amp;nbsp;Титовой}}

{{langi|fr|[[:fr:Étude de femme|Étude de femme]]}}
* [[Этюд Женщины (Бальзак; Хвощинская)|Этюд Женщины]] {{перевод|Надежда Дмитриевна Хвощинская|Н.&amp;nbsp;Д.&amp;nbsp;Хвощинской|опубл. в 1886}}
* Силуэт женщины {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

{{langi|fr|[[:fr:La Fausse Maîtresse|La Fausse Maîtresse]]}}
* Мнимая любовница {{перевод|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Une fille d’Ève|Une fille d’Ève]]}}
* [[Дочь Евы (Бальзак; Мандельштам)|Дочь Евы]] {{перевод|Исай Бенедиктович Мандельштам|И.&amp;nbsp;Б.&amp;nbsp;Мандельштама}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Message|Le Message]]}}
* [[Поручение (Бальзак; Столяров)|Поручение]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|La Grenadière}}

{{langi|fr|[[:fr:La Femme abandonnée|La Femme abandonnée]]}}
* Покинутая женщина {{перевод|Анна Владимировна Ясная|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Ясной}}

{{langi|fr|[[:fr:Honorine|Honorine]]}}
* Онорина {{перевод|Мария Васильевна Вахтерова|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Вахтеровой}}

{{langi|fr|[[:fr:Béatrix|Béatrix]]}}
* [[Беатриса (Бальзак; Погожева)/ДО|Беатриса]] {{перевод|Анна Васильевна Погожева|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Погожевой}}

{{langi|fr|[[:fr:Gobseck|Gobseck]]}}, 1830
* [[Опасности порочной жизни (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Опасности порочной жизни]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''
* Гобсек {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:La Femme de trente ans|La Femme de trente ans]]}}
* [[Женщина тридцати лет (Бальзак)/Изд. 1894 (ДО)|Женщина тридцати лет]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1894''

{{langi|fr|[[:fr:Le Père Goriot|Le Père Goriot]]}}, 1835
* Дед Горио — анонимный перевод из журнала {{Телескоп|год=1835}}
* Старик Горио — анонимный перевод из журнала {{Библиотека для чтения|год=1835}}&lt;!-- Часть вторая - http://books.google.ru/books?id=QDQWAAAAYAAJ&amp;pg=PA1 --&gt;
* [[Отец Горио (Бальзак; Корш)|Отец Горио]] {{перевод|Евгений Фёдорович Корш|Е.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Корша}}
* [[Отец Горио (Бальзак; Соболевский)|Отец Горио]] {{перевод|Николай Иванович Соболевский|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Соболевского}}
* Отец Горио — перевод под редакцией [[Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер]]

{{langi|fr|[[:fr:Le Colonel Chabert|Le Colonel Chabert]]}}, 1840
* [[Полюбовная сделка (Бальзак; Шигаев)|Полюбовная сделка]] {{перевод|Николай Петрович Шигаев|Н.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Шигаева}}
* Полковник Шабер {{перевод|Надежда Михайловна Жаркова|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Жарковой}}

{{langi|fr|[[:fr:La Messe de l’athée|La Messe de l’athée]]}}
* [[Заупокойная обедня атеиста (Бальзак; Аверкиев)|Заупокойная обедня атеиста]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева|опубл. в 1893}}
* [[Обедня безбожника (Бальзак; Столяров)|Обедня безбожника]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Interdiction|L’Interdiction]]}}
* Дело об опеке

{{langi|fr|[[:fr:Le Contrat de mariage|Le Contrat de mariage]]}}, 1835
* [[Свадебный договор (Бальзак; Щиглев)|Свадебный договор]] {{перевод|Николай Романович Щиглев|Н.&amp;nbsp;Р.&amp;nbsp;Щиглева|опубл. в 1855}}
* [[Брачный договор (Бальзак; Лихтенштадт)|Брачный договор]] {{перевод|Марина Львовна Лихтенштадт|М.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Лихтенштадт|опубл. в 1898}}
* Брачный контракт {{перевод|Валентин Григорьевич Дмитриев|В.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Дмитриева}}

{{langi|fr|Autre étude de femme}}
* Второй силуэт женщины {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

==== Сцены из провинциальной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie de province}}) ====
{{langi|fr|Ursule Mirouët}}
* Урсула Мируэ

{{langi|fr|[[:fr:Eugénie Grandet|Eugénie Grandet]]}}, 1833
* [[Евгения Гранде (Бальзак; Достоевский)|Евгения Гранде]] {{перевод|Фёдор Михайлович Достоевский|Ф.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Достоевского|опубл. в 1844}}
* Эжени Гранде {{перевод|Юрий Никандрович Верховский|Ю.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Верховского}}

{{langi|fr|[[:fr:Illusions perdues|Illusions perdues]]}}
* [[Провинциальный Байрон (Бальзак)/БдЧ 1837 (ДО)|Провинциальный Байрон]] — анонимный перевод фрагмента [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], опубл. в 1837
* Утраченные иллюзии {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}

{{langi|fr|Les Célibataires}}
* {{langi|fr|[[:fr:Pierrette|Pierrette]]}}
** Пьеретта {{перевод|Раиса Абрамовна Гурович|Р.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гурович}}
* {{langi|fr|[[:fr:Le Curé de Tours|Le Curé de Tours]]}}
** Турский священник {{перевод|Ирина Евгеньевна Грушецкая|И.&amp;nbsp;Е.&amp;nbsp;Грушецкой&lt;!-- или Грушевская --&gt;}}
* {{langi|fr|La Rabouilleuse}}

{{langi|fr|Les Parisiens en province}}
* {{langi|fr|L’Illustre Gaudissart}}
** Прославленный Годиссар {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}
* {{langi|fr|[[:fr:La Muse du département|La Muse du département]]}}
** Провинциальная муза {{перевод|Лидия Леонидовна Слонимская|Л.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Слонимской}}
* {{langi|fr|La Vieille Fille}}
** Старая дева {{перевод|Викторова|С.&amp;nbsp;Викторовой}}
* {{langi|fr|Le Cabinet des Antiques}}
** Музей древностей {{перевод|Вера Оскаровна Станевич|В.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Станевич}}

==== Сцены из парижской жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie parisienne}}) ====

{{langi|fr|Histoire de la grandeur et de la décadence de César Birotteau}}
* [[История величия и падения Цезаря Бирото (Бальзак; Иванова)|История величия и падения Цезаря Бирото]] {{перевод|Иванова|Н.&amp;nbsp;К.&amp;nbsp;Ивановой}}

{{langi|fr|La Maison Nucingen}}
* Банкирский дом Нусингена {{перевод|Раиса Абрамовна Гурович|Р.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гурович}}

{{langi|fr|[[:fr:Splendeurs et misères des courtisanes|Splendeurs et misères des courtisanes]]}}
* Блеск и нищета куртизанок {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}

{{langi|fr|[[:fr:Les Secrets de la princesse de Cadignan|Les Secrets de la princesse de Cadignan]]}}
* Тайны княгини де Кадиньян {{перевод|Олег Васильевич Волков|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Волкова}}

{{langi|fr|Facino Cane}}
* Фачино Кане {{перевод|Эльга Львовна Линецкая|Э.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Линецкой}}
* Фачино Кане {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|Sarrasine}}

{{langi|fr|Pierre Grassou}}
* [[Пьер Грассу (Бальзак; Аверкиев)|Пьер Грассу]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева}}

{{langi|fr|Un homme d’affaires}}

{{langi|fr|Un prince de la bohème}}
* Принц богемы {{перевод|Архангельская|З.&amp;nbsp;Архангельской}}

{{langi|fr|Gaudissart II}}

{{langi|fr|[[:fr:Les Employés|Les Employés ou la Femme supérieure]]}}
* [[Необыкновенная женщина (Бальзак)/БдЧ 1838 (ДО)|Необыкновенная женщина]] — ''анонимный перевод [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], опубл. в 1838''

{{langi|fr|Les Comédiens sans le savoir}}
* Комедианты неведомо для себя {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|Les Petits Bourgeois}}
* Мелкие буржуа {{перевод|Яков Залманович Лесюк|Я.&amp;nbsp;З.&amp;nbsp;Лесюка}}

{{langi|fr|L’Envers de l’histoire contemporaine}}
* Изнанка современной истории {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|Histoire des Treize}}
* {{langi|fr|[[:fr:Ferragus|Ferragus]]}}
** Феррагус, предводитель деворантов
* {{langi|fr|[[:fr:La Duchesse de Langeais|La Duchesse de Langeais]]}}
** Герцогиня де Ланже {{перевод|Мария Васильевна Вахтерова|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Вахтеровой}}
* {{langi|fr|[[:fr:La Fille aux yeux d’or|La Fille aux yeux d’or]]}}
** Златоокая девушка

{{langi|fr|Les Parents pauvres}}
* {{langi|fr|La Cousine Bette}}
** Кузина Бетта {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}
* {{langi|fr|Le Cousin Pons}}
** Кузен Понс {{перевод|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

==== Сцены из политической жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie politique}}) ====
{{langi|fr|Un épisode sous la Terreur}}
* Случай из времен Террора {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|Une ténébreuse affaire}}
* Тёмное дело {{перевод|Евгений Анатольевич Гунст|Е.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гунста}}

{{langi|fr|Le Député d’Arcis}}
* Депутат из Арси {{перевод|Мария Павловна Богословская|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Богословской}} {{перевод|тип=и|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

{{langi|fr|[[:fr:Z. Marcas|Z. Marcas]]}}
* [[З. Маркас (Бальзак; Столяров)|З. Маркас]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|Une Esquisse d’homme d’affaires}}
* Деловой человек {{перевод|Лидия Леонидовна Слонимская|Л.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Слонимской}}

==== Сцены из военной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie militaire}}) ====
{{langi|fr|[[:fr:Les Chouans ou la Bretagne en 1799|Les Chouans ou la Bretagne en 1799]]}}
* Шуаны, или Бретань в 1799 году {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Une passion dans le désert|Une passion dans le désert]]}}
* [[Привязанность в пустыне (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Привязанность в пустыне]] — ''анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1852''

==== {{langi|fr|Scènes de la vie de campagne}} ====
{{langi|fr|[[:fr:Les Paysans|Les Paysans]]}}
* [[Крестьяне (Бальзак)|Крестьяне]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1835''
* Крестьяне {{перевод|Михаил Васильевич Линд|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Линда}}

{{langi|fr|Le Médecin de campagne}}
* Сельский врач {{перевод|Анна Александровна Худадова|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Худадовой}}

{{langi|fr|Le Curé de village}}
* Сельский священник {{перевод|Раиса Исаевна Линцер|Р.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Линцер}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Lys dans la vallée|Le Lys dans la vallée]]}}
* [[Лилия в долине (Бальзак)/Изд. 1837 (ДО)|Лилия в долине]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1837''

=== Философские этюды ({{langi|fr|Études philosophiques}}) ===
{{langi|fr|[[:fr:La Peau de chagrin|La Peau de chagrin]]}}
* [[Шагреневая кожа (Бальзак; Аверкиев)|Шагреневая кожа]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева}}
* [[Шагреневая кожа (Бальзак; Грифцов)|Шагреневая кожа]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Jésus-Christ en Flandre}}
* Иисус Христос во Фландрии {{перевод|Наталья Ивановна Столярова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Столяровой}}

{{langi|fr|[[:fr:Melmoth réconcilié|Melmoth réconcilié]]}}
* [[Прощённый Мельмот (Бальзак; Грифцов)|Прощённый Мельмот]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Chef-d’œuvre inconnu|Le Chef-d’œuvre inconnu]]}}
* [[Непонятая картина (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Непонятая картина]] — ''анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1852''
* [[Неведомый шедевр (Бальзак; Брюсова)|Неведомый шедевр]] {{перевод|Иоанна Матвеевна Брюсова|И.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Брюсовой|опубл. в 1918}}

{{langi|fr|[[:fr:Gambara|Gambara]]}}
* [[Гамбара (Бальзак; Коноплёва)|Гамбара]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}

{{langi|fr|[[:fr:Massimilla Doni|Massimilla Doni]]}}
* [[Массимилла Дони (Бальзак; Коноплёва)|Массимилла Дони]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}

{{langi|fr|[[:fr:La Recherche de l’Absolu|La Recherche de l’Absolu]]}}
* [[Поиски Абсолюта (Бальзак; Грифцов)|Поиски Абсолюта]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Enfant maudit|L’Enfant maudit]]}}
* [[Проклятый сын (Бальзак)/Изд. 1835 (ДО)|Проклятый сын]] — анонимный перевод, опубл. в 1835
* [[Проклятый сын (Бальзак; Коноплёва)|Проклятый сын]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}
* Проклятое дитя {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Adieu (Balzac)|Adieu]]}}
* [[Переправа чрез Березину (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Переправа чрез Березину]] — ''анонимный перевод [[Телескоп (журнал)|«Телескопа»]], опубл. в 1832''
* [[Долг супруги (Бальзак)/Изд. 1833 (ДО)|Долг супруги]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1833''

{{langi|fr|Les Marana}}

{{langi|fr|Le Réquisitionnaire}}

{{langi|fr|[[:fr:El Verdugo|El Verdugo]]}}
* [[Эль Вердюго (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Эль Вердюго]] — ''анонимный перевод [[Телескоп (журнал)|«Телескопа»]], опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Un drame au bord de la mer|Un drame au bord de la mer]]}}
* Драма на берегу моря {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|[[:fr:Maître Cornélius|Maître Cornélius]]}}
* Мэтр Корнелиус {{перевод|Мария Фёдоровна Мошенко|М.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Мошенко}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Auberge rouge|L’Auberge rouge]]}}
* Красная гостиница {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|Sur Catherine de Médicis}}
* Об Екатерине Медичи {{перевод|Алексей Матвеевич Шадрин|А.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Шадрина}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Élixir de longue vie|L’Élixir de longue vie]]}}
* [[Эликсир долголетия (Бальзак; Грифцов)|Эликсир долголетия]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Les Proscrits}}
* Изгнанники {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|[[:fr:Louis Lambert|Louis Lambert]]}}
* [[Созерцательная жизнь Лудвига Ламберта (Бальзак; Зражевская)|Созерцательная жизнь Лудвига Ламберта]] {{перевод|Александра Васильевна Зражевская|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Зражевской|опубл. в 1835}}

{{langi|fr|Séraphîta}}
* Серафита {{перевод|Леонид Ошерович Гуревич|Л.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Гуревича}}

=== Аналитические этюды ({{langi|fr|Études analytiques}}) ===
{{langi|fr|[[:fr:Physiologie du Mariage|Physiologie du Mariage]]}}
* Физиология брака {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}
* [[Мигрень (Бальзак)/ДЖ 1830 (ДО)|Мигрень]] — ''перевод фрагмента Н…р В…в, опубл. в 1830''

{{langi|fr|[[:fr:Petites Misères de la vie conjugale|Petites Misères de la vie conjugale]]}}
* [[Мелкие невзгоды супружеской жизни (Бальзак; Бекетова)|Мелкие невзгоды супружеской жизни]] {{перевод|Елизавета Григорьевна Бекетова|Е.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Бекетовой|опубл. в 1899}}

{{langi|fr|[[:fr:Traité des excitants modernes|Traité des excitants modernes]]}}
* Трактат о современных возбуждающих средствах {{перевод|Ольга Эммануиловна Гринберг|O.&amp;nbsp;Э.&amp;nbsp;Гринберг}}

== Другое ==
{{langi|fr|Un homme malheureux}}, опубл. в 1830
* [[Несчастный (Бальзак; Грифцов)|Несчастный]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|L'épicier}}, опубл. в 1830
* [[Бакалейщик (Бальзак; Грифцов)|Бакалейщик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* [[Бакалейщик (2-й вариант) (Бальзак; Грифцов)|Бакалейщик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Madame Toutendieu}}, опубл. в 1830
* [[Мадам Всёотбога (Бальзак; Грифцов)|Мадам Всёотбога]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|L’Oisif et travailleur}}, опубл. в 1830
* [[Праздный и труженик (Бальзак; Грифцов)|Праздный и труженик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Ministre}}, опубл. в 1830
* [[Министр (Бальзак; Грифцов)|Министр]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Les Litanies romantiques}}, опубл. в 1830
* [[Романтические акафисты (Бальзак; Грифцов)|Романтические акафисты]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|De la vie de chateau}}, опубл. в 1830
* [[О помещичьей жизни (Бальзак; Грифцов)|О помещичьей жизни]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|La Grisette}}, опубл. в 1831
* [[Гризетка (Бальзак; Грифцов)|Гризетка]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Banquier}}, опубл. в 1831
* [[Банкир (Бальзак; Грифцова)|Банкир]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Provincial}}, опубл. в 1831
* [[Провинциал (Бальзак; Грифцов)|Провинциал]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Sous-préfet}}, опубл. в 1831
* [[Супрефект (Бальзак; Грифцов)|Супрефект]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Ordre public}}, опубл. в 1831
* [[Общественный порядок (Бальзак; Грифцов)|Общественный порядок]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Dimanche}}, опубл. в 1831
* [[Воскресный день (Бальзак; Грифцов)|Воскресный день]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Claqueur}}, опубл. в 1831
* [[Клакёр (Бальзак; Грифцов)|Клакёр]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Paris en 1831}}, опубл. в 1831
* [[Париж в 1831 году (Бальзак; Грифцов)|Париж в 1831 году]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|en|[[:fr:Contes bruns/Le Grand d’Espagne|Le Grand d’Espagne]]}}
* [[Испанский гранд (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Испанский гранд]] — ''анонимный перевод в [[Телескоп (журнал)|«Телескоп»]], опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Les Contes drolatiques/II/Le Succube|Le Succube]]}}, 1833
* Ведьма {{перевод|Наталья Николаевна Соколова|Н.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Соколовой}}

{{langi|fr|Le notaire}}, опубл. в 1840
* [[Нотариус (Бальзак; Грифцов)|Нотариус]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Monographie du rentier}}, опубл. в 1840
* [[Монография о рантье (Бальзак; Грифцов)|Монография о рантье]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

Из альманаха «Сцены частной и общественной жизни животных» ({{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux|Scènes de la vie privée et publique des animaux]]}}), опубл. в 1842
* {{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/10|Peines de coeur d’une chatte anglaise]]}}
** [[Сердечные муки английской кошечки (Бальзак; Грифцов)|Сердечные муки английской кошечки]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* {{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/10|Guide-âne à l’usage des animaux qui veulent parvenir aux honneurs]]}}
** [[Напутствие животным, стремящимся к почестям (Бальзак; Грифцов)|Напутствие животным, стремящимся к почестям]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* {{lang|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/16|Voyage d’un lion d’Afrique à Paris]]}}
** [[Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало (Бальзак; Грифцов)|Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Histoire et physiologie des boulevards de Paris}}, опубл. в 1844
* [[История и физиология парижских бульваров (Бальзак; Грифцов)|История и физиология парижских бульваров]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Ce qui disparaît de Paris}}, опубл. в 1844
* [[Уходящий Париж (Бальзак; Грифцов)|Уходящий Париж]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:Code des gens honnêtes|Code des gens honnêtes ou l'art de ne pas être dupe des fripons]]}}
* [[Французские нравы (Бальзак; Сомов)|Французские нравы]] {{перевод|тип=частичный перевод|Орест Михайлович Сомов|О.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Сомова|опубл. в 1827}}
* Кодекс порядочных людей, или О способах не попасться на удочку мошенникам {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|[[:fr:Traité de la vie élégante/Traité de la vie élégante|Traité de la vie élégante]]}}
* [[Заметки о светской жизни (Бальзак)/ЛП 1852 (ДО)|Заметки о светской жизни]] — ''анонимный перевод в «Литературном попурри», опубл. в 1832''

{{langi|fr|?}}
* Этюд о Бейле

{{langi|fr|Mercadet}}
* [[Меркадэ (Бальзак; Боборыкина)|Меркадэ]] {{перевод|Софья Александровна Боборыкина|С.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Боборыкиной|опубл. в 1875}}

== Библиография ==
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=2|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA188|188—274}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=3|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA369|369—430}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=4|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA488|488—584}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=26|номер=5|страницы={{GBS|K3lFAQAAMAAJ|PA25|25—133}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=26|номер=6|страницы={{GBS|K3lFAQAAMAAJ|PA179|179—291}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{книга|автор=О. Бальзак|заглавие=Избранные сочинения|ответственный=|место=Л.|издательство=Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство|год=1951|страниц=}}

== См. также ==
* [[Оноре де Бальзак. Его жизнь и литературная деятельность (Анненская)|Оноре де Бальзак. Его жизнь и литературная деятельность]] — биографический очерк [[Александра Никитична Анненская|А. Н. Анненской]], 1895

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Оноре Бальзак}}

{{АП|ГОД=1850|СТРАНА=Франция}}
[[Категория:Писатели Франции]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Писатели на французском языке]]</text>
      <sha1>5ip84gakszoo4c1946sxfh3wvk8rsrc</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743034</id>
      <parentid>5742986</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:01:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Сцены из частной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie privée}}) */</comment>
      <origin>5743034</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="35111" sha1="tv94u1xx50vx7y6upjql8xxiqm13pq5" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Бальзак
|ФАМИЛИЯ=Бальзак
|ИМЕНА=Оноре де
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=французский писатель-прозаик
|ДРУГОЕ=
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Тур|Тур]]
|МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Париж|Париж]]
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}

== Человеческая комедия ({{langi|fr|[[:fr:La Comédie humaine|La Comédie humaine]]}}) ==
{{langi|fr|[[:fr:Avant-Propos de La Comédie humaine|Avant-Propos de La Comédie humaine]]}} (1842)
* Предисловие к Человеческой комедии {{перевод|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

=== Этюды о нравах ({{langi|fr|Études de mœurs}}) ===
==== Сцены из частной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie privée}}) ====
{{langi|fr|[[:fr:La Maison du Chat-qui-pelote|La Maison du chat-qui-pelote]]}}
* [[Слава и злополучие (Бальзак)/Изд. 1833 (ДО)|Слава и злополучие]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1833''
* Дом кошки, играющей в мяч {{перевод|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Bal de Sceaux|Le Bal de Sceaux]]}}
* [[Невеста-аристократка (Бальзак; Павлов)|Невеста-аристократка]] {{перевод|Николай Филиппович Павлов|Н.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Павловова|опубл. в 1831}}
* [[Сельский бал в городе Со (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Сельский бал в городе Со]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Mémoires de deux jeunes mariées|Mémoires de deux jeunes mariées]]}}
* [[Записки двух новобрачных (Бальзак; Чистякова-Вэр)|Записки двух новобрачных]] {{перевод|Евгения Михайловна Чистякова-Вэр|Е.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Чистяковой-Вэр|опубл. в 1899}}
* Воспоминания двух юных жён {{перевод|Ольга Эммануиловна Гринберг|O.&amp;nbsp;Э.&amp;nbsp;Гринберг}}

{{langi|fr|[[:fr:La Bourse|La Bourse]]}}
* Кошелёк {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|Modeste Mignon}}
* Модеста Миньон {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|[[:fr:Un début dans la vie|Un début dans la vie]]}}
* [[Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)/CC 1898 (ДО)|Первый шаг]] {{перевод|Марина Львовна Лихтенштадт|М.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Лихтенштадт|опубл. в 1898}}
* Первые шаги в жизни {{перевод|Вера Оскаровна Станевич|В.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Станевич}} {{перевод|тип=и|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Albert Savarus|Albert Savarus]]}}
* Альбер Саварюс {{перевод|Валентин Григорьевич Дмитриев|В.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Дмитриева}}

{{langi|fr|[[:fr:La Vendetta (Balzac)|La Vendetta]]}}
* [[Мщение (Бальзак; Павлов)|Мщение]] {{перевод|Николай Филиппович Павлов|Н.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Павлова|опубл. в 1831}}
* [[Наследственная месть (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Наследственная месть]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''

{{langi|fr|Une double famille}}
* Побочная семья {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|La Paix du ménage}}
* Супружеское согласие {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

{{langi|fr|Madame Firmiani}}
* Госпожа Фирмиани {{перевод|Нина Марковна Подземская|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Подземской}} {{перевод|тип=и|Титова|Р.&amp;nbsp;Титовой}}

{{langi|fr|[[:fr:Étude de femme|Étude de femme]]}}
* [[Этюд Женщины (Бальзак; Хвощинская)|Этюд Женщины]] {{перевод|Надежда Дмитриевна Хвощинская|Н.&amp;nbsp;Д.&amp;nbsp;Хвощинской|опубл. в 1886}}
* Силуэт женщины {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

{{langi|fr|[[:fr:La Fausse Maîtresse|La Fausse Maîtresse]]}}
* Мнимая любовница {{перевод|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Une fille d’Ève|Une fille d’Ève]]}}
* [[Дочь Евы (Бальзак; Мандельштам)|Дочь Евы]] {{перевод|Исай Бенедиктович Мандельштам|И.&amp;nbsp;Б.&amp;nbsp;Мандельштама}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Message|Le Message]]}}
* [[Поручение (Бальзак; Столяров)|Поручение]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|La Grenadière}}

{{langi|fr|[[:fr:La Femme abandonnée|La Femme abandonnée]]}}
* Покинутая женщина {{перевод|Анна Владимировна Ясная|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Ясной}}

{{langi|fr|[[:fr:Honorine|Honorine]]}}
* Онорина {{перевод|Мария Васильевна Вахтерова|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Вахтеровой}}

{{langi|fr|[[:fr:Béatrix|Béatrix]]}}
* [[Беатриса (Бальзак; Погожева)/ДО|Беатриса]] {{перевод|Анна Васильевна Погожева|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Погожевой}}

{{langi|fr|[[:fr:Gobseck|Gobseck]]}}, 1830
* [[Опасности порочной жизни (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Опасности порочной жизни]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''
* Гобсек {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:La Femme de trente ans|La Femme de trente ans]]}}
* [[Женщина тридцати лет (Бальзак)/Изд. 1894 (ДО)|Женщина тридцати лет]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1894''

{{langi|fr|[[:fr:Le Père Goriot|Le Père Goriot]]}}, 1835
* Дед Горио — анонимный перевод из журнала {{Телескоп|год=1835}}
* Старик Горио — анонимный перевод из журнала {{Библиотека для чтения|год=1835}}&lt;!-- Часть вторая - http://books.google.ru/books?id=QDQWAAAAYAAJ&amp;pg=PA1 --&gt;
* [[Отец Горио (Бальзак; Корш)|Отец Горио]] {{перевод|Евгений Фёдорович Корш|Е.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Корша}}
* [[Отец Горио (Бальзак; Соболевский)|Отец Горио]] {{перевод|Николай Иванович Соболевский|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Соболевского}}
* Отец Горио — перевод под редакцией [[Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер]]

{{langi|fr|[[:fr:Le Colonel Chabert|Le Colonel Chabert]]}}, 1840
* [[Полюбовная сделка (Бальзак; Шигаев)|Полюбовная сделка]] {{перевод|Николай Петрович Шигаев|Н.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Шигаева}}
* Полковник Шабер {{перевод|Надежда Михайловна Жаркова|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Жарковой}}

{{langi|fr|[[:fr:La Messe de l’athée|La Messe de l’athée]]}}
* [[Заупокойная обедня атеиста (Бальзак; Аверкиев)|Заупокойная обедня атеиста]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева|опубл. в 1893}}
* [[Обедня безбожника (Бальзак; Столяров)|Обедня безбожника]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Interdiction|L’Interdiction]]}}
* Дело об опеке

{{langi|fr|[[:fr:Le Contrat de mariage|Le Contrat de mariage]]}}, 1835
* [[Свадебный договор (Бальзак; Щиглев)|Свадебный договор]] {{перевод|Николай Романович Щиглев|Н.&amp;nbsp;Р.&amp;nbsp;Щиглева|опубл. в 1855}}
* [[Брачный договор (Бальзак; Лихтенштадт)|Брачный договор]] {{перевод|Марина Львовна Лихтенштадт|М.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Лихтенштадт|опубл. в 1898}}
* Брачный контракт {{перевод|Валентин Григорьевич Дмитриев|В.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Дмитриева}}

{{langi|fr|Autre étude de femme}}
* Второй силуэт женщины {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

==== Сцены из провинциальной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie de province}}) ====
{{langi|fr|Ursule Mirouët}}
* Урсула Мируэ

{{langi|fr|[[:fr:Eugénie Grandet|Eugénie Grandet]]}}, 1833
* [[Евгения Гранде (Бальзак; Достоевский)|Евгения Гранде]] {{перевод|Фёдор Михайлович Достоевский|Ф.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Достоевского|опубл. в 1844}}
* Эжени Гранде {{перевод|Юрий Никандрович Верховский|Ю.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Верховского}}

{{langi|fr|[[:fr:Illusions perdues|Illusions perdues]]}}
* [[Провинциальный Байрон (Бальзак)/БдЧ 1837 (ДО)|Провинциальный Байрон]] — анонимный перевод фрагмента [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], опубл. в 1837
* Утраченные иллюзии {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}

{{langi|fr|Les Célibataires}}
* {{langi|fr|[[:fr:Pierrette|Pierrette]]}}
** Пьеретта {{перевод|Раиса Абрамовна Гурович|Р.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гурович}}
* {{langi|fr|[[:fr:Le Curé de Tours|Le Curé de Tours]]}}
** Турский священник {{перевод|Ирина Евгеньевна Грушецкая|И.&amp;nbsp;Е.&amp;nbsp;Грушецкой&lt;!-- или Грушевская --&gt;}}
* {{langi|fr|La Rabouilleuse}}

{{langi|fr|Les Parisiens en province}}
* {{langi|fr|L’Illustre Gaudissart}}
** Прославленный Годиссар {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}
* {{langi|fr|[[:fr:La Muse du département|La Muse du département]]}}
** Провинциальная муза {{перевод|Лидия Леонидовна Слонимская|Л.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Слонимской}}
* {{langi|fr|La Vieille Fille}}
** Старая дева {{перевод|Викторова|С.&amp;nbsp;Викторовой}}
* {{langi|fr|Le Cabinet des Antiques}}
** Музей древностей {{перевод|Вера Оскаровна Станевич|В.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Станевич}}

==== Сцены из парижской жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie parisienne}}) ====

{{langi|fr|Histoire de la grandeur et de la décadence de César Birotteau}}
* [[История величия и падения Цезаря Бирото (Бальзак; Иванова)|История величия и падения Цезаря Бирото]] {{перевод|Иванова|Н.&amp;nbsp;К.&amp;nbsp;Ивановой}}

{{langi|fr|La Maison Nucingen}}
* Банкирский дом Нусингена {{перевод|Раиса Абрамовна Гурович|Р.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гурович}}

{{langi|fr|[[:fr:Splendeurs et misères des courtisanes|Splendeurs et misères des courtisanes]]}}
* Блеск и нищета куртизанок {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}

{{langi|fr|[[:fr:Les Secrets de la princesse de Cadignan|Les Secrets de la princesse de Cadignan]]}}
* Тайны княгини де Кадиньян {{перевод|Олег Васильевич Волков|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Волкова}}

{{langi|fr|Facino Cane}}
* Фачино Кане {{перевод|Эльга Львовна Линецкая|Э.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Линецкой}}
* Фачино Кане {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|Sarrasine}}

{{langi|fr|Pierre Grassou}}
* [[Пьер Грассу (Бальзак; Аверкиев)|Пьер Грассу]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева}}

{{langi|fr|Un homme d’affaires}}

{{langi|fr|Un prince de la bohème}}
* Принц богемы {{перевод|Архангельская|З.&amp;nbsp;Архангельской}}

{{langi|fr|Gaudissart II}}

{{langi|fr|[[:fr:Les Employés|Les Employés ou la Femme supérieure]]}}
* [[Необыкновенная женщина (Бальзак)/БдЧ 1838 (ДО)|Необыкновенная женщина]] — ''анонимный перевод [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], опубл. в 1838''

{{langi|fr|Les Comédiens sans le savoir}}
* Комедианты неведомо для себя {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|Les Petits Bourgeois}}
* Мелкие буржуа {{перевод|Яков Залманович Лесюк|Я.&amp;nbsp;З.&amp;nbsp;Лесюка}}

{{langi|fr|L’Envers de l’histoire contemporaine}}
* Изнанка современной истории {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|Histoire des Treize}}
* {{langi|fr|[[:fr:Ferragus|Ferragus]]}}
** Феррагус, предводитель деворантов
* {{langi|fr|[[:fr:La Duchesse de Langeais|La Duchesse de Langeais]]}}
** Герцогиня де Ланже {{перевод|Мария Васильевна Вахтерова|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Вахтеровой}}
* {{langi|fr|[[:fr:La Fille aux yeux d’or|La Fille aux yeux d’or]]}}
** Златоокая девушка

{{langi|fr|Les Parents pauvres}}
* {{langi|fr|La Cousine Bette}}
** Кузина Бетта {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}
* {{langi|fr|Le Cousin Pons}}
** Кузен Понс {{перевод|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

==== Сцены из политической жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie politique}}) ====
{{langi|fr|Un épisode sous la Terreur}}
* Случай из времен Террора {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|Une ténébreuse affaire}}
* Тёмное дело {{перевод|Евгений Анатольевич Гунст|Е.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гунста}}

{{langi|fr|Le Député d’Arcis}}
* Депутат из Арси {{перевод|Мария Павловна Богословская|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Богословской}} {{перевод|тип=и|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

{{langi|fr|[[:fr:Z. Marcas|Z. Marcas]]}}
* [[З. Маркас (Бальзак; Столяров)|З. Маркас]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|Une Esquisse d’homme d’affaires}}
* Деловой человек {{перевод|Лидия Леонидовна Слонимская|Л.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Слонимской}}

==== Сцены из военной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie militaire}}) ====
{{langi|fr|[[:fr:Les Chouans ou la Bretagne en 1799|Les Chouans ou la Bretagne en 1799]]}}
* Шуаны, или Бретань в 1799 году {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Une passion dans le désert|Une passion dans le désert]]}}
* [[Привязанность в пустыне (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Привязанность в пустыне]] — ''анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1852''

==== {{langi|fr|Scènes de la vie de campagne}} ====
{{langi|fr|[[:fr:Les Paysans|Les Paysans]]}}
* [[Крестьяне (Бальзак)|Крестьяне]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1835''
* Крестьяне {{перевод|Михаил Васильевич Линд|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Линда}}

{{langi|fr|Le Médecin de campagne}}
* Сельский врач {{перевод|Анна Александровна Худадова|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Худадовой}}

{{langi|fr|Le Curé de village}}
* Сельский священник {{перевод|Раиса Исаевна Линцер|Р.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Линцер}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Lys dans la vallée|Le Lys dans la vallée]]}}
* [[Лилия в долине (Бальзак)/Изд. 1837 (ДО)|Лилия в долине]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1837''

=== Философские этюды ({{langi|fr|Études philosophiques}}) ===
{{langi|fr|[[:fr:La Peau de chagrin|La Peau de chagrin]]}}
* [[Шагреневая кожа (Бальзак; Аверкиев)|Шагреневая кожа]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева}}
* [[Шагреневая кожа (Бальзак; Грифцов)|Шагреневая кожа]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Jésus-Christ en Flandre}}
* Иисус Христос во Фландрии {{перевод|Наталья Ивановна Столярова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Столяровой}}

{{langi|fr|[[:fr:Melmoth réconcilié|Melmoth réconcilié]]}}
* [[Прощённый Мельмот (Бальзак; Грифцов)|Прощённый Мельмот]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Chef-d’œuvre inconnu|Le Chef-d’œuvre inconnu]]}}
* [[Непонятая картина (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Непонятая картина]] — ''анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1852''
* [[Неведомый шедевр (Бальзак; Брюсова)|Неведомый шедевр]] {{перевод|Иоанна Матвеевна Брюсова|И.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Брюсовой|опубл. в 1918}}

{{langi|fr|[[:fr:Gambara|Gambara]]}}
* [[Гамбара (Бальзак; Коноплёва)|Гамбара]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}

{{langi|fr|[[:fr:Massimilla Doni|Massimilla Doni]]}}
* [[Массимилла Дони (Бальзак; Коноплёва)|Массимилла Дони]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}

{{langi|fr|[[:fr:La Recherche de l’Absolu|La Recherche de l’Absolu]]}}
* [[Поиски Абсолюта (Бальзак; Грифцов)|Поиски Абсолюта]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Enfant maudit|L’Enfant maudit]]}}
* [[Проклятый сын (Бальзак)/Изд. 1835 (ДО)|Проклятый сын]] — анонимный перевод, опубл. в 1835
* [[Проклятый сын (Бальзак; Коноплёва)|Проклятый сын]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}
* Проклятое дитя {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Adieu (Balzac)|Adieu]]}}
* [[Переправа чрез Березину (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Переправа чрез Березину]] — ''анонимный перевод [[Телескоп (журнал)|«Телескопа»]], опубл. в 1832''
* [[Долг супруги (Бальзак)/Изд. 1833 (ДО)|Долг супруги]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1833''

{{langi|fr|Les Marana}}

{{langi|fr|Le Réquisitionnaire}}

{{langi|fr|[[:fr:El Verdugo|El Verdugo]]}}
* [[Эль Вердюго (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Эль Вердюго]] — ''анонимный перевод [[Телескоп (журнал)|«Телескопа»]], опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Un drame au bord de la mer|Un drame au bord de la mer]]}}
* Драма на берегу моря {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|[[:fr:Maître Cornélius|Maître Cornélius]]}}
* Мэтр Корнелиус {{перевод|Мария Фёдоровна Мошенко|М.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Мошенко}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Auberge rouge|L’Auberge rouge]]}}
* Красная гостиница {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|Sur Catherine de Médicis}}
* Об Екатерине Медичи {{перевод|Алексей Матвеевич Шадрин|А.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Шадрина}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Élixir de longue vie|L’Élixir de longue vie]]}}
* [[Эликсир долголетия (Бальзак; Грифцов)|Эликсир долголетия]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Les Proscrits}}
* Изгнанники {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|[[:fr:Louis Lambert|Louis Lambert]]}}
* [[Созерцательная жизнь Лудвига Ламберта (Бальзак; Зражевская)|Созерцательная жизнь Лудвига Ламберта]] {{перевод|Александра Васильевна Зражевская|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Зражевской|опубл. в 1835}}

{{langi|fr|Séraphîta}}
* Серафита {{перевод|Леонид Ошерович Гуревич|Л.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Гуревича}}

=== Аналитические этюды ({{langi|fr|Études analytiques}}) ===
{{langi|fr|[[:fr:Physiologie du Mariage|Physiologie du Mariage]]}}
* Физиология брака {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}
* [[Мигрень (Бальзак)/ДЖ 1830 (ДО)|Мигрень]] — ''перевод фрагмента Н…р В…в, опубл. в 1830''

{{langi|fr|[[:fr:Petites Misères de la vie conjugale|Petites Misères de la vie conjugale]]}}
* [[Мелкие невзгоды супружеской жизни (Бальзак; Бекетова)|Мелкие невзгоды супружеской жизни]] {{перевод|Елизавета Григорьевна Бекетова|Е.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Бекетовой|опубл. в 1899}}

{{langi|fr|[[:fr:Traité des excitants modernes|Traité des excitants modernes]]}}
* Трактат о современных возбуждающих средствах {{перевод|Ольга Эммануиловна Гринберг|O.&amp;nbsp;Э.&amp;nbsp;Гринберг}}

== Другое ==
{{langi|fr|Un homme malheureux}}, опубл. в 1830
* [[Несчастный (Бальзак; Грифцов)|Несчастный]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|L'épicier}}, опубл. в 1830
* [[Бакалейщик (Бальзак; Грифцов)|Бакалейщик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* [[Бакалейщик (2-й вариант) (Бальзак; Грифцов)|Бакалейщик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Madame Toutendieu}}, опубл. в 1830
* [[Мадам Всёотбога (Бальзак; Грифцов)|Мадам Всёотбога]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|L’Oisif et travailleur}}, опубл. в 1830
* [[Праздный и труженик (Бальзак; Грифцов)|Праздный и труженик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Ministre}}, опубл. в 1830
* [[Министр (Бальзак; Грифцов)|Министр]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Les Litanies romantiques}}, опубл. в 1830
* [[Романтические акафисты (Бальзак; Грифцов)|Романтические акафисты]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|De la vie de chateau}}, опубл. в 1830
* [[О помещичьей жизни (Бальзак; Грифцов)|О помещичьей жизни]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|La Grisette}}, опубл. в 1831
* [[Гризетка (Бальзак; Грифцов)|Гризетка]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Banquier}}, опубл. в 1831
* [[Банкир (Бальзак; Грифцова)|Банкир]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Provincial}}, опубл. в 1831
* [[Провинциал (Бальзак; Грифцов)|Провинциал]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Sous-préfet}}, опубл. в 1831
* [[Супрефект (Бальзак; Грифцов)|Супрефект]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Ordre public}}, опубл. в 1831
* [[Общественный порядок (Бальзак; Грифцов)|Общественный порядок]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Dimanche}}, опубл. в 1831
* [[Воскресный день (Бальзак; Грифцов)|Воскресный день]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Claqueur}}, опубл. в 1831
* [[Клакёр (Бальзак; Грифцов)|Клакёр]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Paris en 1831}}, опубл. в 1831
* [[Париж в 1831 году (Бальзак; Грифцов)|Париж в 1831 году]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|en|[[:fr:Contes bruns/Le Grand d’Espagne|Le Grand d’Espagne]]}}
* [[Испанский гранд (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Испанский гранд]] — ''анонимный перевод в [[Телескоп (журнал)|«Телескоп»]], опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Les Contes drolatiques/II/Le Succube|Le Succube]]}}, 1833
* Ведьма {{перевод|Наталья Николаевна Соколова|Н.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Соколовой}}

{{langi|fr|Le notaire}}, опубл. в 1840
* [[Нотариус (Бальзак; Грифцов)|Нотариус]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Monographie du rentier}}, опубл. в 1840
* [[Монография о рантье (Бальзак; Грифцов)|Монография о рантье]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

Из альманаха «Сцены частной и общественной жизни животных» ({{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux|Scènes de la vie privée et publique des animaux]]}}), опубл. в 1842
* {{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/10|Peines de coeur d’une chatte anglaise]]}}
** [[Сердечные муки английской кошечки (Бальзак; Грифцов)|Сердечные муки английской кошечки]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* {{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/10|Guide-âne à l’usage des animaux qui veulent parvenir aux honneurs]]}}
** [[Напутствие животным, стремящимся к почестям (Бальзак; Грифцов)|Напутствие животным, стремящимся к почестям]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* {{lang|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/16|Voyage d’un lion d’Afrique à Paris]]}}
** [[Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало (Бальзак; Грифцов)|Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Histoire et physiologie des boulevards de Paris}}, опубл. в 1844
* [[История и физиология парижских бульваров (Бальзак; Грифцов)|История и физиология парижских бульваров]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Ce qui disparaît de Paris}}, опубл. в 1844
* [[Уходящий Париж (Бальзак; Грифцов)|Уходящий Париж]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:Code des gens honnêtes|Code des gens honnêtes ou l'art de ne pas être dupe des fripons]]}}
* [[Французские нравы (Бальзак; Сомов)|Французские нравы]] {{перевод|тип=частичный перевод|Орест Михайлович Сомов|О.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Сомова|опубл. в 1827}}
* Кодекс порядочных людей, или О способах не попасться на удочку мошенникам {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|[[:fr:Traité de la vie élégante/Traité de la vie élégante|Traité de la vie élégante]]}}
* [[Заметки о светской жизни (Бальзак)/ЛП 1852 (ДО)|Заметки о светской жизни]] — ''анонимный перевод в «Литературном попурри», опубл. в 1832''

{{langi|fr|?}}
* Этюд о Бейле

{{langi|fr|Mercadet}}
* [[Меркадэ (Бальзак; Боборыкина)|Меркадэ]] {{перевод|Софья Александровна Боборыкина|С.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Боборыкиной|опубл. в 1875}}

== Библиография ==
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=2|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA188|188—274}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=3|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA369|369—430}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=4|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA488|488—584}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=26|номер=5|страницы={{GBS|K3lFAQAAMAAJ|PA25|25—133}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=26|номер=6|страницы={{GBS|K3lFAQAAMAAJ|PA179|179—291}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{книга|автор=О. Бальзак|заглавие=Избранные сочинения|ответственный=|место=Л.|издательство=Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство|год=1951|страниц=}}

== См. также ==
* [[Оноре де Бальзак. Его жизнь и литературная деятельность (Анненская)|Оноре де Бальзак. Его жизнь и литературная деятельность]] — биографический очерк [[Александра Никитична Анненская|А. Н. Анненской]], 1895

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Оноре Бальзак}}

{{АП|ГОД=1850|СТРАНА=Франция}}
[[Категория:Писатели Франции]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Писатели на французском языке]]</text>
      <sha1>tv94u1xx50vx7y6upjql8xxiqm13pq5</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743035</id>
      <parentid>5743034</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:02:08Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Сцены из частной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie privée}}) */</comment>
      <origin>5743035</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="35113" sha1="p6s9no1wwtrgnxeza2ji70rlg87nxu3" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Бальзак
|ФАМИЛИЯ=Бальзак
|ИМЕНА=Оноре де
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=французский писатель-прозаик
|ДРУГОЕ=
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Тур|Тур]]
|МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Париж|Париж]]
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}

== Человеческая комедия ({{langi|fr|[[:fr:La Comédie humaine|La Comédie humaine]]}}) ==
{{langi|fr|[[:fr:Avant-Propos de La Comédie humaine|Avant-Propos de La Comédie humaine]]}} (1842)
* Предисловие к Человеческой комедии {{перевод|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

=== Этюды о нравах ({{langi|fr|Études de mœurs}}) ===
==== Сцены из частной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie privée}}) ====
{{langi|fr|[[:fr:La Maison du Chat-qui-pelote|La Maison du chat-qui-pelote]]}}
* [[Слава и злополучие (Бальзак)/Изд. 1833 (ДО)|Слава и злополучие]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1833''
* Дом кошки, играющей в мяч {{перевод|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Bal de Sceaux|Le Bal de Sceaux]]}}
* [[Невеста-аристократка (Бальзак; Павлов)|Невеста-аристократка]] {{перевод|Николай Филиппович Павлов|Н.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Павловова|опубл. в 1831}}
* [[Сельский бал в городе Со (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Сельский бал в городе Со]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Mémoires de deux jeunes mariées|Mémoires de deux jeunes mariées]]}}
* [[Записки двух новобрачных (Бальзак; Чистякова-Вэр)|Записки двух новобрачных]] {{перевод|Евгения Михайловна Чистякова-Вэр|Е.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Чистяковой-Вэр|опубл. в 1899}}
* Воспоминания двух юных жён {{перевод|Ольга Эммануиловна Гринберг|O.&amp;nbsp;Э.&amp;nbsp;Гринберг}}

{{langi|fr|[[:fr:La Bourse|La Bourse]]}}
* Кошелёк {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|Modeste Mignon}}
* Модеста Миньон {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|[[:fr:Un début dans la vie|Un début dans la vie]]}}
* [[Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)/СС 1898 (ДО)|Первый шаг]] {{перевод|Марина Львовна Лихтенштадт|М.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Лихтенштадт|опубл. в 1898}}
* Первые шаги в жизни {{перевод|Вера Оскаровна Станевич|В.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Станевич}} {{перевод|тип=и|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Albert Savarus|Albert Savarus]]}}
* Альбер Саварюс {{перевод|Валентин Григорьевич Дмитриев|В.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Дмитриева}}

{{langi|fr|[[:fr:La Vendetta (Balzac)|La Vendetta]]}}
* [[Мщение (Бальзак; Павлов)|Мщение]] {{перевод|Николай Филиппович Павлов|Н.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Павлова|опубл. в 1831}}
* [[Наследственная месть (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Наследственная месть]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''

{{langi|fr|Une double famille}}
* Побочная семья {{перевод|Ольга Владимировна Моисеенко|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Моисеенко}}

{{langi|fr|La Paix du ménage}}
* Супружеское согласие {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

{{langi|fr|Madame Firmiani}}
* Госпожа Фирмиани {{перевод|Нина Марковна Подземская|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Подземской}} {{перевод|тип=и|Титова|Р.&amp;nbsp;Титовой}}

{{langi|fr|[[:fr:Étude de femme|Étude de femme]]}}
* [[Этюд Женщины (Бальзак; Хвощинская)|Этюд Женщины]] {{перевод|Надежда Дмитриевна Хвощинская|Н.&amp;nbsp;Д.&amp;nbsp;Хвощинской|опубл. в 1886}}
* Силуэт женщины {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

{{langi|fr|[[:fr:La Fausse Maîtresse|La Fausse Maîtresse]]}}
* Мнимая любовница {{перевод|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Une fille d’Ève|Une fille d’Ève]]}}
* [[Дочь Евы (Бальзак; Мандельштам)|Дочь Евы]] {{перевод|Исай Бенедиктович Мандельштам|И.&amp;nbsp;Б.&amp;nbsp;Мандельштама}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Message|Le Message]]}}
* [[Поручение (Бальзак; Столяров)|Поручение]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|La Grenadière}}

{{langi|fr|[[:fr:La Femme abandonnée|La Femme abandonnée]]}}
* Покинутая женщина {{перевод|Анна Владимировна Ясная|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Ясной}}

{{langi|fr|[[:fr:Honorine|Honorine]]}}
* Онорина {{перевод|Мария Васильевна Вахтерова|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Вахтеровой}}

{{langi|fr|[[:fr:Béatrix|Béatrix]]}}
* [[Беатриса (Бальзак; Погожева)/ДО|Беатриса]] {{перевод|Анна Васильевна Погожева|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Погожевой}}

{{langi|fr|[[:fr:Gobseck|Gobseck]]}}, 1830
* [[Опасности порочной жизни (Бальзак)/Изд. 1832 (ДО)|Опасности порочной жизни]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1832''
* Гобсек {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:La Femme de trente ans|La Femme de trente ans]]}}
* [[Женщина тридцати лет (Бальзак)/Изд. 1894 (ДО)|Женщина тридцати лет]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1894''

{{langi|fr|[[:fr:Le Père Goriot|Le Père Goriot]]}}, 1835
* Дед Горио — анонимный перевод из журнала {{Телескоп|год=1835}}
* Старик Горио — анонимный перевод из журнала {{Библиотека для чтения|год=1835}}&lt;!-- Часть вторая - http://books.google.ru/books?id=QDQWAAAAYAAJ&amp;pg=PA1 --&gt;
* [[Отец Горио (Бальзак; Корш)|Отец Горио]] {{перевод|Евгений Фёдорович Корш|Е.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Корша}}
* [[Отец Горио (Бальзак; Соболевский)|Отец Горио]] {{перевод|Николай Иванович Соболевский|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Соболевского}}
* Отец Горио — перевод под редакцией [[Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер]]

{{langi|fr|[[:fr:Le Colonel Chabert|Le Colonel Chabert]]}}, 1840
* [[Полюбовная сделка (Бальзак; Шигаев)|Полюбовная сделка]] {{перевод|Николай Петрович Шигаев|Н.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Шигаева}}
* Полковник Шабер {{перевод|Надежда Михайловна Жаркова|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Жарковой}}

{{langi|fr|[[:fr:La Messe de l’athée|La Messe de l’athée]]}}
* [[Заупокойная обедня атеиста (Бальзак; Аверкиев)|Заупокойная обедня атеиста]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева|опубл. в 1893}}
* [[Обедня безбожника (Бальзак; Столяров)|Обедня безбожника]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Interdiction|L’Interdiction]]}}
* Дело об опеке

{{langi|fr|[[:fr:Le Contrat de mariage|Le Contrat de mariage]]}}, 1835
* [[Свадебный договор (Бальзак; Щиглев)|Свадебный договор]] {{перевод|Николай Романович Щиглев|Н.&amp;nbsp;Р.&amp;nbsp;Щиглева|опубл. в 1855}}
* [[Брачный договор (Бальзак; Лихтенштадт)|Брачный договор]] {{перевод|Марина Львовна Лихтенштадт|М.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Лихтенштадт|опубл. в 1898}}
* Брачный контракт {{перевод|Валентин Григорьевич Дмитриев|В.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Дмитриева}}

{{langi|fr|Autre étude de femme}}
* Второй силуэт женщины {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}

==== Сцены из провинциальной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie de province}}) ====
{{langi|fr|Ursule Mirouët}}
* Урсула Мируэ

{{langi|fr|[[:fr:Eugénie Grandet|Eugénie Grandet]]}}, 1833
* [[Евгения Гранде (Бальзак; Достоевский)|Евгения Гранде]] {{перевод|Фёдор Михайлович Достоевский|Ф.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Достоевского|опубл. в 1844}}
* Эжени Гранде {{перевод|Юрий Никандрович Верховский|Ю.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Верховского}}

{{langi|fr|[[:fr:Illusions perdues|Illusions perdues]]}}
* [[Провинциальный Байрон (Бальзак)/БдЧ 1837 (ДО)|Провинциальный Байрон]] — анонимный перевод фрагмента [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], опубл. в 1837
* Утраченные иллюзии {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}

{{langi|fr|Les Célibataires}}
* {{langi|fr|[[:fr:Pierrette|Pierrette]]}}
** Пьеретта {{перевод|Раиса Абрамовна Гурович|Р.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гурович}}
* {{langi|fr|[[:fr:Le Curé de Tours|Le Curé de Tours]]}}
** Турский священник {{перевод|Ирина Евгеньевна Грушецкая|И.&amp;nbsp;Е.&amp;nbsp;Грушецкой&lt;!-- или Грушевская --&gt;}}
* {{langi|fr|La Rabouilleuse}}

{{langi|fr|Les Parisiens en province}}
* {{langi|fr|L’Illustre Gaudissart}}
** Прославленный Годиссар {{перевод|Надежда Александровна Коган|Н.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коган}}
* {{langi|fr|[[:fr:La Muse du département|La Muse du département]]}}
** Провинциальная муза {{перевод|Лидия Леонидовна Слонимская|Л.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Слонимской}}
* {{langi|fr|La Vieille Fille}}
** Старая дева {{перевод|Викторова|С.&amp;nbsp;Викторовой}}
* {{langi|fr|Le Cabinet des Antiques}}
** Музей древностей {{перевод|Вера Оскаровна Станевич|В.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Станевич}}

==== Сцены из парижской жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie parisienne}}) ====

{{langi|fr|Histoire de la grandeur et de la décadence de César Birotteau}}
* [[История величия и падения Цезаря Бирото (Бальзак; Иванова)|История величия и падения Цезаря Бирото]] {{перевод|Иванова|Н.&amp;nbsp;К.&amp;nbsp;Ивановой}}

{{langi|fr|La Maison Nucingen}}
* Банкирский дом Нусингена {{перевод|Раиса Абрамовна Гурович|Р.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гурович}}

{{langi|fr|[[:fr:Splendeurs et misères des courtisanes|Splendeurs et misères des courtisanes]]}}
* Блеск и нищета куртизанок {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}

{{langi|fr|[[:fr:Les Secrets de la princesse de Cadignan|Les Secrets de la princesse de Cadignan]]}}
* Тайны княгини де Кадиньян {{перевод|Олег Васильевич Волков|О.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Волкова}}

{{langi|fr|Facino Cane}}
* Фачино Кане {{перевод|Эльга Львовна Линецкая|Э.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Линецкой}}
* Фачино Кане {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|Sarrasine}}

{{langi|fr|Pierre Grassou}}
* [[Пьер Грассу (Бальзак; Аверкиев)|Пьер Грассу]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева}}

{{langi|fr|Un homme d’affaires}}

{{langi|fr|Un prince de la bohème}}
* Принц богемы {{перевод|Архангельская|З.&amp;nbsp;Архангельской}}

{{langi|fr|Gaudissart II}}

{{langi|fr|[[:fr:Les Employés|Les Employés ou la Femme supérieure]]}}
* [[Необыкновенная женщина (Бальзак)/БдЧ 1838 (ДО)|Необыкновенная женщина]] — ''анонимный перевод [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], опубл. в 1838''

{{langi|fr|Les Comédiens sans le savoir}}
* Комедианты неведомо для себя {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|Les Petits Bourgeois}}
* Мелкие буржуа {{перевод|Яков Залманович Лесюк|Я.&amp;nbsp;З.&amp;nbsp;Лесюка}}

{{langi|fr|L’Envers de l’histoire contemporaine}}
* Изнанка современной истории {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|Histoire des Treize}}
* {{langi|fr|[[:fr:Ferragus|Ferragus]]}}
** Феррагус, предводитель деворантов
* {{langi|fr|[[:fr:La Duchesse de Langeais|La Duchesse de Langeais]]}}
** Герцогиня де Ланже {{перевод|Мария Васильевна Вахтерова|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Вахтеровой}}
* {{langi|fr|[[:fr:La Fille aux yeux d’or|La Fille aux yeux d’or]]}}
** Златоокая девушка

{{langi|fr|Les Parents pauvres}}
* {{langi|fr|La Cousine Bette}}
** Кузина Бетта {{перевод|Нина Герасимовна Яковлева|Н.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Яковлевой}}
* {{langi|fr|Le Cousin Pons}}
** Кузен Понс {{перевод|Ирина Сергеевна Татаринова|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Татариновой}}

==== Сцены из политической жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie politique}}) ====
{{langi|fr|Un épisode sous la Terreur}}
* Случай из времен Террора {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|Une ténébreuse affaire}}
* Тёмное дело {{перевод|Евгений Анатольевич Гунст|Е.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Гунста}}

{{langi|fr|Le Député d’Arcis}}
* Депутат из Арси {{перевод|Мария Павловна Богословская|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Богословской}} {{перевод|тип=и|Константин Григорьевич Локс|К.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Локса}}

{{langi|fr|[[:fr:Z. Marcas|Z. Marcas]]}}
* [[З. Маркас (Бальзак; Столяров)|З. Маркас]] {{перевод|Михаил Павлович Столяров|М.&amp;nbsp;П.&amp;nbsp;Столярова}}

{{langi|fr|Une Esquisse d’homme d’affaires}}
* Деловой человек {{перевод|Лидия Леонидовна Слонимская|Л.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Слонимской}}

==== Сцены из военной жизни ({{langi|fr|Scènes de la vie militaire}}) ====
{{langi|fr|[[:fr:Les Chouans ou la Bretagne en 1799|Les Chouans ou la Bretagne en 1799]]}}
* Шуаны, или Бретань в 1799 году {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Une passion dans le désert|Une passion dans le désert]]}}
* [[Привязанность в пустыне (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Привязанность в пустыне]] — ''анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1852''

==== {{langi|fr|Scènes de la vie de campagne}} ====
{{langi|fr|[[:fr:Les Paysans|Les Paysans]]}}
* [[Крестьяне (Бальзак)|Крестьяне]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1835''
* Крестьяне {{перевод|Михаил Васильевич Линд|М.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Линда}}

{{langi|fr|Le Médecin de campagne}}
* Сельский врач {{перевод|Анна Александровна Худадова|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Худадовой}}

{{langi|fr|Le Curé de village}}
* Сельский священник {{перевод|Раиса Исаевна Линцер|Р.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Линцер}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Lys dans la vallée|Le Lys dans la vallée]]}}
* [[Лилия в долине (Бальзак)/Изд. 1837 (ДО)|Лилия в долине]] — ''анонимный перевод, опубл. в 1837''

=== Философские этюды ({{langi|fr|Études philosophiques}}) ===
{{langi|fr|[[:fr:La Peau de chagrin|La Peau de chagrin]]}}
* [[Шагреневая кожа (Бальзак; Аверкиев)|Шагреневая кожа]] {{перевод|Дмитрий Васильевич Аверкиев|Д.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Аверкиева}}
* [[Шагреневая кожа (Бальзак; Грифцов)|Шагреневая кожа]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Jésus-Christ en Flandre}}
* Иисус Христос во Фландрии {{перевод|Наталья Ивановна Столярова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Столяровой}}

{{langi|fr|[[:fr:Melmoth réconcilié|Melmoth réconcilié]]}}
* [[Прощённый Мельмот (Бальзак; Грифцов)|Прощённый Мельмот]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:Le Chef-d’œuvre inconnu|Le Chef-d’œuvre inconnu]]}}
* [[Непонятая картина (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Непонятая картина]] — ''анонимный перевод [[Сын отечества|«Сына отечества»]], опубл. в 1852''
* [[Неведомый шедевр (Бальзак; Брюсова)|Неведомый шедевр]] {{перевод|Иоанна Матвеевна Брюсова|И.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Брюсовой|опубл. в 1918}}

{{langi|fr|[[:fr:Gambara|Gambara]]}}
* [[Гамбара (Бальзак; Коноплёва)|Гамбара]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}

{{langi|fr|[[:fr:Massimilla Doni|Massimilla Doni]]}}
* [[Массимилла Дони (Бальзак; Коноплёва)|Массимилла Дони]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}

{{langi|fr|[[:fr:La Recherche de l’Absolu|La Recherche de l’Absolu]]}}
* [[Поиски Абсолюта (Бальзак; Грифцов)|Поиски Абсолюта]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Enfant maudit|L’Enfant maudit]]}}
* [[Проклятый сын (Бальзак)/Изд. 1835 (ДО)|Проклятый сын]] — анонимный перевод, опубл. в 1835
* [[Проклятый сын (Бальзак; Коноплёва)|Проклятый сын]] {{перевод|Коноплёва|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Коноплёвой|опубл. в 1898}}
* Проклятое дитя {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|[[:fr:Adieu (Balzac)|Adieu]]}}
* [[Переправа чрез Березину (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Переправа чрез Березину]] — ''анонимный перевод [[Телескоп (журнал)|«Телескопа»]], опубл. в 1832''
* [[Долг супруги (Бальзак)/Изд. 1833 (ДО)|Долг супруги]] — ''перевод В.&amp;nbsp;Б. и Л.&amp;nbsp;К., опубл. в 1833''

{{langi|fr|Les Marana}}

{{langi|fr|Le Réquisitionnaire}}

{{langi|fr|[[:fr:El Verdugo|El Verdugo]]}}
* [[Эль Вердюго (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Эль Вердюго]] — ''анонимный перевод [[Телескоп (журнал)|«Телескопа»]], опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Un drame au bord de la mer|Un drame au bord de la mer]]}}
* Драма на берегу моря {{перевод|Анна Семёновна Кулишер|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Кулишер}}

{{langi|fr|[[:fr:Maître Cornélius|Maître Cornélius]]}}
* Мэтр Корнелиус {{перевод|Мария Фёдоровна Мошенко|М.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Мошенко}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Auberge rouge|L’Auberge rouge]]}}
* Красная гостиница {{перевод|Наталия Ивановна Немчинова|Н.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Немчиновой}}

{{langi|fr|Sur Catherine de Médicis}}
* Об Екатерине Медичи {{перевод|Алексей Матвеевич Шадрин|А.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Шадрина}}

{{langi|fr|[[:fr:L’Élixir de longue vie|L’Élixir de longue vie]]}}
* [[Эликсир долголетия (Бальзак; Грифцов)|Эликсир долголетия]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Les Proscrits}}
* Изгнанники {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|[[:fr:Louis Lambert|Louis Lambert]]}}
* [[Созерцательная жизнь Лудвига Ламберта (Бальзак; Зражевская)|Созерцательная жизнь Лудвига Ламберта]] {{перевод|Александра Васильевна Зражевская|А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Зражевской|опубл. в 1835}}

{{langi|fr|Séraphîta}}
* Серафита {{перевод|Леонид Ошерович Гуревич|Л.&amp;nbsp;О.&amp;nbsp;Гуревича}}

=== Аналитические этюды ({{langi|fr|Études analytiques}}) ===
{{langi|fr|[[:fr:Physiologie du Mariage|Physiologie du Mariage]]}}
* Физиология брака {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}
* [[Мигрень (Бальзак)/ДЖ 1830 (ДО)|Мигрень]] — ''перевод фрагмента Н…р В…в, опубл. в 1830''

{{langi|fr|[[:fr:Petites Misères de la vie conjugale|Petites Misères de la vie conjugale]]}}
* [[Мелкие невзгоды супружеской жизни (Бальзак; Бекетова)|Мелкие невзгоды супружеской жизни]] {{перевод|Елизавета Григорьевна Бекетова|Е.&amp;nbsp;Г.&amp;nbsp;Бекетовой|опубл. в 1899}}

{{langi|fr|[[:fr:Traité des excitants modernes|Traité des excitants modernes]]}}
* Трактат о современных возбуждающих средствах {{перевод|Ольга Эммануиловна Гринберг|O.&amp;nbsp;Э.&amp;nbsp;Гринберг}}

== Другое ==
{{langi|fr|Un homme malheureux}}, опубл. в 1830
* [[Несчастный (Бальзак; Грифцов)|Несчастный]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|L'épicier}}, опубл. в 1830
* [[Бакалейщик (Бальзак; Грифцов)|Бакалейщик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* [[Бакалейщик (2-й вариант) (Бальзак; Грифцов)|Бакалейщик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Madame Toutendieu}}, опубл. в 1830
* [[Мадам Всёотбога (Бальзак; Грифцов)|Мадам Всёотбога]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|L’Oisif et travailleur}}, опубл. в 1830
* [[Праздный и труженик (Бальзак; Грифцов)|Праздный и труженик]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Ministre}}, опубл. в 1830
* [[Министр (Бальзак; Грифцов)|Министр]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Les Litanies romantiques}}, опубл. в 1830
* [[Романтические акафисты (Бальзак; Грифцов)|Романтические акафисты]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|De la vie de chateau}}, опубл. в 1830
* [[О помещичьей жизни (Бальзак; Грифцов)|О помещичьей жизни]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|La Grisette}}, опубл. в 1831
* [[Гризетка (Бальзак; Грифцов)|Гризетка]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Banquier}}, опубл. в 1831
* [[Банкир (Бальзак; Грифцова)|Банкир]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Provincial}}, опубл. в 1831
* [[Провинциал (Бальзак; Грифцов)|Провинциал]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Sous-préfet}}, опубл. в 1831
* [[Супрефект (Бальзак; Грифцов)|Супрефект]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Ordre public}}, опубл. в 1831
* [[Общественный порядок (Бальзак; Грифцов)|Общественный порядок]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Dimanche}}, опубл. в 1831
* [[Воскресный день (Бальзак; Грифцов)|Воскресный день]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Le Claqueur}}, опубл. в 1831
* [[Клакёр (Бальзак; Грифцов)|Клакёр]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Paris en 1831}}, опубл. в 1831
* [[Париж в 1831 году (Бальзак; Грифцов)|Париж в 1831 году]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|en|[[:fr:Contes bruns/Le Grand d’Espagne|Le Grand d’Espagne]]}}
* [[Испанский гранд (Бальзак)/Т 1832 (ДО)|Испанский гранд]] — ''анонимный перевод в [[Телескоп (журнал)|«Телескоп»]], опубл. в 1832''

{{langi|fr|[[:fr:Les Contes drolatiques/II/Le Succube|Le Succube]]}}, 1833
* Ведьма {{перевод|Наталья Николаевна Соколова|Н.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Соколовой}}

{{langi|fr|Le notaire}}, опубл. в 1840
* [[Нотариус (Бальзак; Грифцов)|Нотариус]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Monographie du rentier}}, опубл. в 1840
* [[Монография о рантье (Бальзак; Грифцов)|Монография о рантье]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

Из альманаха «Сцены частной и общественной жизни животных» ({{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux|Scènes de la vie privée et publique des animaux]]}}), опубл. в 1842
* {{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/10|Peines de coeur d’une chatte anglaise]]}}
** [[Сердечные муки английской кошечки (Бальзак; Грифцов)|Сердечные муки английской кошечки]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* {{langi|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/10|Guide-âne à l’usage des animaux qui veulent parvenir aux honneurs]]}}
** [[Напутствие животным, стремящимся к почестям (Бальзак; Грифцов)|Напутствие животным, стремящимся к почестям]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}
* {{lang|fr|[[:fr:Scènes de la vie privée et publique des animaux/16|Voyage d’un lion d’Afrique à Paris]]}}
** [[Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало (Бальзак; Грифцов)|Путешествие в Париж африканского льва и что из этого последовало]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Histoire et physiologie des boulevards de Paris}}, опубл. в 1844
* [[История и физиология парижских бульваров (Бальзак; Грифцов)|История и физиология парижских бульваров]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|Ce qui disparaît de Paris}}, опубл. в 1844
* [[Уходящий Париж (Бальзак; Грифцов)|Уходящий Париж]] {{перевод|Борис Александрович Грифцов|Б.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Грифцова}}

{{langi|fr|[[:fr:Code des gens honnêtes|Code des gens honnêtes ou l'art de ne pas être dupe des fripons]]}}
* [[Французские нравы (Бальзак; Сомов)|Французские нравы]] {{перевод|тип=частичный перевод|Орест Михайлович Сомов|О.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Сомова|опубл. в 1827}}
* Кодекс порядочных людей, или О способах не попасться на удочку мошенникам {{перевод|Вера Аркадьевна Мильчина|В.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Мильчиной}}

{{langi|fr|[[:fr:Traité de la vie élégante/Traité de la vie élégante|Traité de la vie élégante]]}}
* [[Заметки о светской жизни (Бальзак)/ЛП 1852 (ДО)|Заметки о светской жизни]] — ''анонимный перевод в «Литературном попурри», опубл. в 1832''

{{langi|fr|?}}
* Этюд о Бейле

{{langi|fr|Mercadet}}
* [[Меркадэ (Бальзак; Боборыкина)|Меркадэ]] {{перевод|Софья Александровна Боборыкина|С.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Боборыкиной|опубл. в 1875}}

== Библиография ==
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=2|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA188|188—274}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=3|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA369|369—430}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=25|номер=4|страницы={{GBS|vXhFAQAAMAAJ|PA488|488—584}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=26|номер=5|страницы={{GBS|K3lFAQAAMAAJ|PA25|25—133}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{Телескоп|год=1835|часть=26|номер=6|страницы={{GBS|K3lFAQAAMAAJ|PA179|179—291}}}}&lt;!-- Дед Горио --&gt;
* {{книга|автор=О. Бальзак|заглавие=Избранные сочинения|ответственный=|место=Л.|издательство=Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство|год=1951|страниц=}}

== См. также ==
* [[Оноре де Бальзак. Его жизнь и литературная деятельность (Анненская)|Оноре де Бальзак. Его жизнь и литературная деятельность]] — биографический очерк [[Александра Никитична Анненская|А. Н. Анненской]], 1895

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Оноре Бальзак}}

{{АП|ГОД=1850|СТРАНА=Франция}}
[[Категория:Писатели Франции]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Писатели на французском языке]]</text>
      <sha1>p6s9no1wwtrgnxeza2ji70rlg87nxu3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Константин Михайлович Станюкович</title>
    <ns>102</ns>
    <id>22416</id>
    <revision>
      <id>5743025</id>
      <parentid>5680553</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:53:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Библиография */</comment>
      <origin>5743025</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="14505" sha1="o3dx61q8xp82ua5uzbhhhy6u83p72z4" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ=Станюкович
|ИМЕНА=Константин Михайлович
|ВАРИАНТЫИМЁН=псевдонимы — ''Л.&amp;nbsp;Нельмин'', ''Пимен-летописец'', ''М.&amp;nbsp;Костин''
|ОПИСАНИЕ=русский писатель
|ДРУГОЕ=
|БСЭ1=&lt;!-- Станюкович, Константин Михайлович --&gt;
}}

== Проза ==
=== Крупная форма ===
* [[Без исхода (Станюкович)|Без исхода]] ''(1873)''
* [[Беспокойный адмирал (Станюкович)|Беспокойный адмирал]] ''(1894)''
* [[В море! (Станюкович)|В море!]] ''(1893)''
* [[Василий Иванович (Станюкович)|Василий Иванович]] ''(1886)''
* [[Вокруг света на «Коршуне» (Станюкович)|Вокруг света на «Коршуне»]] 1895-1896
* [[Два брата (Станюкович)|Два брата]] ''(1880)''
* [[Женитьба Пинегина (Станюкович)|Женитьба Пинегина]] ''(1893)''
* [[Жрецы (Станюкович)|Жрецы]] ''(1897)''
* [[История одной жизни (Станюкович)|История одной жизни]] ''(1895)''
* [[Маленькие моряки (Станюкович)|Маленькие моряки]] ''(1893)''
* [[Матроска (Станюкович)|Матроска]] ''(1895)''
* [[Мрачный штурман (Станюкович)|Мрачный штурман]] ''(1889)''
* [[Наши нравы (Станюкович)|Наши нравы]] ''(1879)''
* [[Пассажирка (Станюкович)|Пассажирка]] ''(1892)''
* [[Похождения одного благонамеренного молодого человека (Станюкович)|Похождения одного благонамеренного молодого человека]] ''(1879)''
* [[Похождения одного матроса (Станюкович)|Похождения одного матроса]] ''(1900)''
* [[Севастопольский мальчик (Станюкович)|Севастопольский мальчик]] ''(1902)''

=== Рассказы ===
* [[Американская дуэль (Станюкович)|Американская дуэль]]
* [[Беглец (Станюкович)|Беглец]] ''(1886)''
* [[Берег и море (Станюкович)|Берег и море]]
* [[Бесшабашный (Станюкович)|«Бесшабашный»]] ''(1892)''
* [[Благотворительная комедия (Станюкович)|Благотворительная комедия]] ''(1880)''
* [[Блестящее назначение (Станюкович)|Блестящее назначение]]
* [[Блестящий капитан (Станюкович)|Блестящий капитан]] ''(1900)''
* [[В далекие края (Станюкович)|В далекие края]] ''(1886)''
* [[В тропиках (Станюкович)|В тропиках]]
* [[В шторм (Станюкович)|В шторм]] ''(1890)''
* [[Васька (Станюкович)|Васька]] ''(1897)''
* [[Вдали от берегов (Станюкович)|Вдали от берегов]] ''(1892)''
* [[Вестовой Егоров (Станюкович)|Вестовой Егоров]] ''(1895)''
* [[Волк (Станюкович)|Волк]] ''(1900)''
* [[Вы не нужны (Станюкович)|Вы не нужны]]
* [[Гибель «Ястреба» (Станюкович)|Гибель «Ястреба»]] ''(1899)''
* [[Главное: не волноваться (Станюкович)|Главное: не волноваться]]
* [[«Глупая» причина (Станюкович)|«Глупая» причина]] ''(1886)''
* [[Господин с «настроением» (Станюкович)|Господин с «настроением»]]
* [[Грозный адмирал (Станюкович)|Грозный адмирал]] ''(1891)''
* [[Два моряка (Станюкович)|Два моряка]] ''(1896)''
* [[Диковинный матросик (Станюкович)|Диковинный матросик]] ''(1899)''
* [[Добрый (Станюкович)|Добрый]] ''(1901)''
* [[Дождался (Станюкович)|Дождался]]
* [[Дурак (Станюкович)|Дурак]] ''(1897)''
* [[Дуэль в океане (Станюкович)|Дуэль в океане]]
* [[Дяденька Протас Иванович (Станюкович)|Дяденька Протас Иванович]]  ''(1892)''
* [[Ёлка (Станюкович)|Ёлка]]  ''(1880)''
* [[Ёлка для взрослых (Станюкович)|Ёлка для взрослых]] ''(1894)''
* [[За Щупленького (Станюкович)|За Щупленького]] ''(1899)''
* [[Загадочный пассажир (Станюкович)|Загадочный пассажир]]
* [[Из-за пустяков (Станюкович)|Из-за пустяков]] ''(1881)''
* [[Исайка (Станюкович)|Исайка]] ''(1894)''
* [[Испорченный день (Станюкович)|Испорченный день]] ''(1890)''
* [[Истинно русский человек (Станюкович)|Истинно русский человек]] ''(1890)''
* [[Кириллыч (Станюкович)|Кириллыч]] ''(1895)''
* [[Краткий морской словарь (Станюкович)|Краткий морской словарь]]
* [[Крушение Матвея Ивановича (Станюкович)|Крушение Матвея Ивановича]] ''(1893)''
* [[Куда уйти? (Станюкович)|Куда уйти?]]
* {{2О|Куцый (Станюкович)|Куцый}} ''(1894)''
* [[Ледяной шторм (Станюкович)|Ледяной шторм]]
* {{2О|Максимка (Станюкович)|Максимка}} ''(1886)''
* [[Матросик (Станюкович)|Матросик]] ''(1898)''
* [[Матросский линч (Станюкович)|Матросский линч]] ''(1887)''
* [[Между своими (Станюкович)|Между своими]] ''(1890)''
* {{2О|Месть (Станюкович)|Месть}}
* [[Миссис Джильда (Станюкович)|Миссис Джильда]]
* [[Мунька (Станюкович)|Мунька]]
* [[На «Чайке» (Станюкович)|На «Чайке»]] ''(1899)''
* [[Надежда Порфирьевна (Станюкович)|Надежда Порфирьевна]]
* [[На другой галс (Станюкович)|На другой галс]] ''(1900)''
* [[На каменьях (Станюкович)|На каменьях]] ''(1888)''
* [[На уроке (Станюкович)|На уроке]] ''(1869)''
* [[Непонятый сигнал (Станюкович)|Непонятый сигнал]] ''(1880)''
* [[Ночью (Станюкович)|Ночью]]
* {{2О|Нянька (Станюкович)|Нянька}}
* [[О чём мечтал мичман (Станюкович)|О чём мечтал мичман]]
* [[Оба хороши (Станюкович)|Оба хороши]]
* [[Оборот (Станюкович)|Оборот]] ''(1899)''
* [[Одно мгновенье (Станюкович)|Одно мгновенье]]
* [[Оригинальная пара (Станюкович)|Оригинальная пара]] ''(1877)''
* [[От Бреста до Мадеры (Станюкович)|От Бреста до Мадеры]] ''(1864)''
* [[Отмена телесных наказаний (Станюкович)|Отмена телесных наказаний]] ''(1867)''
* {{2О|Отплата (Станюкович)|Отплата}} ''(1898)''
* [[Отчаянный (Станюкович)|Отчаянный]] ''(1900)''
* [[Пари (Станюкович)|Пари]]
* {{2О|Первогодок (Станюкович)|Первогодок}} ''(1899)''
* [[Петербургские карьеры (Станюкович)|Петербургские карьеры]] ''(1868)''
* [[Письмо (Станюкович)|Письмо]] ''(1898)''
* {{2О|Побег (Станюкович)|Побег}} ''(1896)''
* {{2О|Пропавший матрос (Станюкович)|Пропавший матрос}}
* [[Решение (Станюкович)|Решение]] ''(1894)''
* [[Рождественская ночь (Станюкович)|Рождественская ночь]] ''(1892)''
* [[Свадебное путешествие (Станюкович)|Свадебное путешествие]] ''(1902)''
* [[Светлый праздник (Станюкович)|Светлый праздник]] ''(1893)''
* [[Серж Птичкин (Станюкович)|Серж Птичкин]] ''(1890)''
* {{2О|Словарь морских терминов, встречающихся в рассказах (Станюкович)|Словарь морских терминов, встречающихся в рассказах}}
* [[Смотр (Станюкович)|Смотр]] ''(1900)''
* [[Собака (Станюкович)|Собака]] ?1902
* [[Событие (Станюкович)|Событие]] ''(1902)''
* [[Страдалец (Станюкович)|Страдалец]]  ''(1892)''
* [[Танечка (Станюкович)|Танечка]] ''(1890)''
* [[Товарищи (Станюкович)|Товарищи]] ''(1901)''
* [[Тоска (Станюкович)|Тоска]]
* [[Тяжелый сон (Станюкович)|Тяжелый сон]]
* [[Ужасная болезнь (Станюкович)|Ужасная болезнь]] ''(1878)''
* {{2О|Ужасный день (Станюкович)|Ужасный день}} ''(1893)''
* [[У домашнего очага (Станюкович)|У домашнего очага]]
* [[Утро (Станюкович)|Утро]] ''(1901)''
* [[Утро из дальнего прошлого (Станюкович)|Утро из дальнего прошлого]]
* [[Форменная баба (Станюкович)|Форменная баба]]
* [[Человек за бортом! (Станюкович)|«Человек за бортом!»]] ''(1887)''
* [[Червонный валет (Станюкович)|Червонный валет]] ''(1877)''
* [[Шутка (Станюкович)|Шутка]] ''(1898)''

== Поэзия ==
* [[Образы прошлого (Станюкович)|Образы прошлого («Образы прошлого, гости желанные…»)]], опубл. в 1881

== Очерки ==
* {{2О|Жертвы моря (Станюкович)|Жертвы моря}}
* [[Воспоминания сельского учителя (Станюкович)|Воспоминания сельского учителя]]

== Письма ==

== Библиография ==
Отдельные издания:
* Собрание сочинений К. М. Станюковича. — М.:Издание А. А. Карцева. — 1897—1900.
** Том 1 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 1 (1897).djvu|индекс]])
** Том 2 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 2 (1897).djvu|индекс]])
** Том 3 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 3 (1897).djvu|индекс]])
** Том 4 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 4 (1897).djvu|индекс]])
** Том 5 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 5 (1897).djvu|индекс]])
** Том 6 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 6 (1897).djvu|индекс]])
** Том 7 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 7 (1897).djvu|индекс]])
** Том 8 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 8 (1897).djvu|индекс]])
** Том 9 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 9 (1897).djvu|индекс]])
** Том 10 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 10 (1898).djvu|индекс]])
** Том 11 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 11 (1898).djvu|индекс]])
** Том 12 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 12 (1898).djvu|индекс]])
** Том 13 ([[Индекс:Собрание сочинений К. М. Станюковича. Т. 13 (1900).djvu|индекс]])
* {{книга|автор=К. М. Станюкович|часть=|заглавие=Современные картинки|оригинал=|ссылка=|издание=|место=СПб.|издательство=|год=1892|том=|страницы=|страниц=|isbn=}} ([[Индекс:Современные картинки (Станюкович, 1892).pdf|индекс]])

Публикации в периодических изданиях:
* {{Русская мысль|год=1893|номер=5|страницы={{РГБ|60000300656|93|85—98|deadlink=1}}}}&lt;!-- Месть --&gt;

== См. также ==
* [[K. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях/СВ 1895 (ДО)|K. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях]] // «Сѣверный Вѣстникъ», № 6, 1895.

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Константин Михайлович Станюкович}}

== Ссылки ==
* [http://lib.ru/RUSSLIT/STANYUKOWICH/ Произведения К. М. Станюковича в библиотеке Максима Мошкова]

{{АП|ГОД=1903}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Севастополь]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>o3dx61q8xp82ua5uzbhhhy6u83p72z4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Александр Васильевич Дружинин</title>
    <ns>102</ns>
    <id>41655</id>
    <revision>
      <id>5743133</id>
      <parentid>5696209</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:38:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Критика */</comment>
      <origin>5743133</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3113" sha1="c52h72hgg5x91a8jzh95xjzvlp3tbh8" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ=Дружинин
|ИМЕНА=Александр Васильевич
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=русский писатель, поэт, литературный критик и переводчик
|ДРУГОЕ= дядя [[Василий Григорьевич Дружинин|Василия Григорьевича Дружинина]]
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]]
|МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]]
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=PGRS 2 033 Druzhinin - crop.jpg
|ВИКИЛИВР=
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Дружинин
}}

== Проза ==
* [[Обручённые (Дружинин)|Обручённые]]&lt;!-- http://books.google.ru/books?id=XTcWAAAAYAAJ&amp;pg=PA3, http://books.google.ru/books?id=XTcWAAAAYAAJ&amp;pg=PA73 --&gt;

== Поэзия ==
* {{2О|Дант в Венеции (Дружинин)|Дант в Венеции}}

== Критика ==
* «[[«Обломов» Роман И. А. Гончарова (Дружинин)|„Обломов“, роман И. А. Гончарова (Дружинин)]]» ([[Гончаров]])
* [[«Библиотека иностранной поэзии». Вып. I. Переводы и подражания Н. В. Берга (Дружинин)/ДО|«Библиотека иностранной поэзии». Выпуск первый. Переводы и подражания H. В. Берга]] — созд. 1860, опуб. 1865

== Переводы ==
==== Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] ====
* [[Стихи, написанные при получении известия о болезни леди Байрон (Байрон; Дружинин)|Стихи, написанные при получении известия о болезни леди Байрон («Страдала ты — и не был я с тобою!..»)]]
* [[Стансы к Августе (Байрон; Дружинин)|Стансы к Августе («Хотя минули и счастье, и слава…»)]]

==== Из Шекспира====
*[[Король Лир (Шекспир; Дружинин)|Король Лир]]

== См. также ==
* [[Иван Сергеевич Тургенев|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Тургенев]], [[Памяти А. В. Дружинина (Тургенев)|Памяти А.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Дружинина]]
* [[Афанасий Афанасьевич Фет|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Фет]], [[На смерть А. В. Дружинина (Фет)|На смерть А. В. Дружинина]]


{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Александр Васильевич Дружинин}}

{{АП|ГОД=1864}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Переводчики]]
[[Категория:Поэты]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>c52h72hgg5x91a8jzh95xjzvlp3tbh8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Николай Васильевич Берг</title>
    <ns>102</ns>
    <id>42408</id>
    <revision>
      <id>5743132</id>
      <parentid>5696234</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:38:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Критика */</comment>
      <origin>5743132</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6370" sha1="40estzli4oxptfl39jodbjgq71vzz4a" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Берг
|ФАМИЛИЯ=Берг
|ИМЕНА=Николай Васильевич
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=русский поэт и переводчик
|ДРУГОЕ=
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Москва|Москва]]
|МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Варшава|Варшава]]
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=Nikolay Berg.JPG
|ВИКИЛИВР=
}}

== Переводы ==
* {{2О|Древние арабские стихотворения (Берг)|Древние арабские стихотворения}}
* {{2О|О Гильдебранте и Гадубранте (Берг)|О Гильдебранте и Гадубранте}}, немецкая песня 8-го столетия
* [[Краледворская рукопись]]
=== Из [[Карел Гавличек|Карела Гавличека]] ===
* {{2О|Тирольские элегии (Гавличек; Берг)|Тирольские элегии}}

=== Из [[Адам Мицкевич|Адама Мицкевича]] ===
* {{2О|Ах льются так слёзы немые, святые… (Мицкевич; Берг)|Ах льются так слёзы немые, святые…}}
* {{2О|В альбом Марии Шимановской (Мицкевич; Берг)|В альбом Марии Шимановской}}
* {{2О|Вечер и утро (Мицкевич; Берг)|Вечер и утро}}
* {{2О|Встреча (Мицкевич; Берг)|Встреча}}
* {{2О|М. (Мицкевич; Берг)|М.}}
* {{2О|М* (Мицкевич; Берг)|М*}}
* {{2О|Моя баловница (Мицкевич; Берг)|Моя баловница}}
* {{2О|Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)|Пан Тадеуш}}
* {{2О|Парень и девица (Мицкевич; Берг)|Парень и девица}}
* {{2О|Прежние годы (Мицкевич; Берг)|Прежние годы}}
* {{2О|Прощание (Мицкевич; Берг)|Прощание}}
* {{2О|Разговор (Мицкевич; Берг)|Разговор}}
* {{2О|Ренегат (Мицкевич; Берг)|Ренегат}}
* {{2О|Сон (Мицкевич; Берг)|Сон}}

==== Крымские сонеты ====
* {{2О|Аккерманские степи (Мицкевич; Берг)|Аккерманские степи}}
* {{2О|Штиль на море (Мицкевич; Берг)|Штиль на море}}
* {{2О|Отплытие (Мицкевич; Берг)|Отплытие}}
* {{2О|Буря (Мицкевич; Берг)|Буря}}
* {{2О|Вид гор от Евпатории (Мицкевич; Берг)|Вид гор от Евпатории}}
* {{2О|Могила Потоцкой (Мицкевич; Берг)|Могила Потоцкой}}
* {{2О|Могилы гарема (Мицкевич; Берг)|Могилы гарема}}
* {{2О|Байдарская долина (Мицкевич; Берг)|Байдарская долина}}
* {{2О|Алушта ночью (Мицкевич; Берг)|Алушта ночью}}
* {{2О|Чатыр-Даг (Мицкевич; Берг)|Чатыр-Даг}}
* {{2О|Странник (Мицкевич; Берг)|Странник}}
* {{2О|Развалины замка в Балаклаве (Мицкевич; Берг)|Развалины замка в Балаклаве}}
* {{2О|Аю-Даг (Мицкевич; Берг)|Аю-Даг}}

=== Из [[Юзеф Масальский|Масальского]] ===
* {{2О|Право маменьке скажу (Масальский; Берг)|Право маменьке скажу}}

=== Из цикла «Французские песни» ===
* [[Смерть и погребение непобедимого Мальбрука (Берг)|Смерть и погребение непобедимого Мальбрука]]

=== Добри Чинтулов ===
* [[Болгарская песня (Чинтулов; Берг)/ДО|Болгарская песня]] («Возстань, возстань, юнак Балкана!..»)

== См. также ==

=== Критика ===
* [[Песни разных народов. Перевод Н. Берга (Чернышевский)|Песни разных народов. Перевод Н. Берга]] / [[Автор:Николай Гаврилович Чернышевский|Н. Г. Чернышевский]], созд. 1854, опубл. 1949
* [[Библиотека иностранной поэзии. Переводы и подражания Н. В. Берга (Чернышевский)|Библиотека иностранной поэзии. Переводы и подражания Н. В. Берга]] / Н. Г. Чернышевский, созд. 1860, опубл. 1953
* [[«Библиотека иностранной поэзии». Вып. I. Переводы и подражания Н. В. Берга (Дружинин)/ДО|«Библиотека иностранной поэзии». Выпуск первый. Переводы и подражания H. В. Берга]] / [[Автор:Александр Васильевич Дружинин|А. В. Дружинин]], созд. 1860, опуб. 1865
* [[Записки об осаде Севастополя Н. Берга. Два тома. Севастопольские воспоминания артиллерийского офицера. Соч. Е. Р. Ш-ова (Добролюбов)|Записки об осаде Севастополя Н. Берга. Два тома. Севастопольские воспоминания артиллерийского офицера. Соч. Е. Р. Ш-ова]] / [[Автор:Николай Александрович Добролюбов|Н. А. Добролюбов]], 1858

== Библиография ==
* {{Переводы и подражания Н. В. Берга}}


{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Николай Васильевич Берг}}

{{АП|ГОД=1884}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Поэты]]
[[Категория:Переводчики]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>40estzli4oxptfl39jodbjgq71vzz4a</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Валерий Брюсов</title>
    <ns>0</ns>
    <id>53051</id>
    <revision>
      <id>5743022</id>
      <parentid>5720694</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:45:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743022</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1568" sha1="qdh8zddxvju0kilfokr4o835o7mpx0z" xml:space="preserve">'''Валерий Брюсов:'''
* [[Автор:Валерий Яковлевич Брюсов|Валерий Яковлевич Брюсов]] — '''страница автора'''
* [[Валерий Брюсов (Айхенвальд)]] — статья [[Автор:Юлий Исаевич Айхенвальд|Юлия Исаевича Айхенвальда]]
* {{2О|В. Брюсов (Чуковский)|Валерий Брюсов}} — статья [[Автор:Корней Иванович Чуковский|Корнея Ивановича Чуковского]], ''1908''
* [[Валерий Брюсов (Пяст)|Валерий Брюсов]] — статья [[Автор:Владимир Алексеевич Пяст|Владимира Алексеевича Пяста]], ''1911''
* [[Валерий Брюсов (Пильский)|Валерий Брюсов]] — воспоминания [[Автор:Пётр Мосевич Пильский|Петра Мосевича Пильского]], ''1920''
* [[Валерий Брюсов (Мочульский)|Валерий Брюсов]] — некролог [[Автор:Константин Васильевич Мочульский|Константина Васильевича Мочульского]], ''1924''
* [[Валерий Брюсов (Тынянов)|Валерий Брюсов]] — статья [[Автор:Юрий Николаевич Тынянов|Юрия Николаевича Тынянова]], ''1924''

{{неоднозначность}}</text>
      <sha1>qdh8zddxvju0kilfokr4o835o7mpx0z</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Пётр Васильевич Быков</title>
    <ns>102</ns>
    <id>94163</id>
    <revision>
      <id>5743041</id>
      <parentid>5680409</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:18:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743041</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="22442" sha1="np6bejrp6bfqo9st9fb3h0qj4wzj0k3" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ=Быков
|ИМЕНА=Пётр Васильевич
|ВАРИАНТЫИМЁН=П. Злобин, Незлобный поэт, Дух, Косматый лирик, Эндимион Вампиров, Амедей Чертополохов (псевдонимы)
|ОПИСАНИЕ=русский поэт, прозаик, переводчик, историк литературы, библиограф
|ДРУГОЕ=
|НЭС=Быков, Петр Васильевич
}}

== Произведения ==
=== Словарные статьи ===
{{#categorytree: Словарные статьи Петра Васильевича Быкова|mode=pages|depth=0}}

=== Поэзия ===
* [[На реке (Быков)|На реке («Какая ночь! Светло как днём…»)]], опубл. в 1876
* [[Ночью (Быков)|Ночью («Люблю следить: как летний день…»)]], опубл. в 1876
* [[Когда ж конец? (Быков)|Когда ж конец? («Давно уж, назад тому много веков…»)]], опубл. в 1876
* [[Орёл (Быков)|Орёл («Величествен полет орла…»)]], опубл. в 1913

=== Переводы ===

==== Из [[Уильям Шекспир|Уильяма Шекспира]] ====
* {{2О|Сонет 74 (Шекспир; Быков)|Сонет 74 («Но примирись с моей безжалостной судьбой…»)}}
* {{2О|Сонет 75 (Шекспир; Быков)|Сонет 75 («Ты, друг, для дум моих, что пища для живых…»)}}
* {{2О|Сонет 76 (Шекспир; Быков)|Сонет 76 («Зачем от новизны далек мой скромный стих…»)}}
* {{2О|Сонет 77 (Шекспир; Быков)|Сонет 77 («Ты в зеркале узришь всю убыль красоты…»)}}

==== Из [[Шандор Петёфи|Шандора Петёфи]] ====
* {{2О|На распутье (Петёфи; Быков)|На распутье («И стою я на распутьи…»)}}, опубл. в 1876

==== Из [[Генри Уодсворт Лонгфелло|Лонгфелло]] ====
* [[Стрела и песня (Гейне; Лонгфелло)|Стрела и песня («Однажды стрелу я пустил, — и она…»)]], опубл. в 1876

==== Из [[Виктор Гюго|Виктора Гюго]] ====
* [[Летней ночью (Гюго; Быков)|Летней ночью («В тот час, как день летний смежит свои очи…»)]], опубл. в 1876

==== Из [[Мориц Гартман|Морица Гартмана]] ====
* [[Лесной домик (Гартман; Быков)|Лесной домик («Поздно ночью, через лес шла дорога моя…»)]], опубл. в 1876

==== Из [[Николаус Ленау|Николауса Ленау]] ====
* [[Три цыгана (Ленау; Быков)|Три цыгана («Мы в бричке тяжёлой, равниной песчаной…»)]], опубл. в 1876
* [[Над гробом (Ленау; Быков)|Над гробом («Осенний денёк, неприветный, ненастный…»)]], опубл. в 1876

==== Из [[Фридрих Рюккерт|Фридриха Рюккерта]] ====
* «[[От угрюмых скал громадных (Рюккерт; Быков)|От угрюмых скал громадных…]]», опубл. в 1876

==== Из [[Адольф Шультс|Адольфа Шультса]] ====
Из «Песен о природе»:
* «[[Жужжали радостно деревья (Шультс; Быков)|Жужжали радостно деревья…]]», опубл. в 1876
* «[[Пусть прах мой будет погребён (Шультс; Быков)|Пусть прах мой будет погребён…]]», опубл. в 1876

==== Из [[Генрих Гейне|Генриха Гейне]] ====

===== Книга песен =====
====== Страдания юности ======
Песни:
* 1. «[[Утром грежу я (Гейне; Быков)|Утром грежу я…]]»

Романсы:
* 5. [[Песня узника (Гейне; Быков)|Песня узника («Как сглазила бабушка Лизу, решил…»)]]
* 17. [[Песня о червонцах (Гейне; Быков)|Песня о червонцах («Вы, червонцы золотые…»)]]

====== [[Лирическое интермеццо (Гейне)|Лирическое интермеццо]] ======
1. «[[С приходом чудных майских дней (Гейне; Быков)|С приходом чудных майских дней…]]», опубл. в 1876

2. «[[Из слезинок моих, много, много цветов (Гейне; Быков)|Из слезинок моих, много, много цветов…]]», опубл. в 1876

3. «[[Блеск солнышка, розу, голубку, лилею (Гейне; Быков)|Блеск солнышка, розу, голубку, лилею…]]», опубл. в 1876

4. «[[Взгляну ли вглубь твоих очей (Гейне; Быков)|Взгляну ли вглубь твоих очей…]]», опубл. в 1876

5. «[[Твой дивный образ, как во сне (Гейне; Быков)|Твой дивный образ, как во сне…]]», опубл. в 1876

6. «[[Своею щекою к моей ты прильни (Гейне; Быков)|Своею щекою к моей ты прильни…]]», опубл. в 1876

7. «[[В цветок лилеи белоснежной (Гейне; Быков)|В цветок лилеи белоснежной…]]», опубл. в 1876

8. «[[В эфире звёзды неподвижно (Гейне; Быков)|В эфире звёзды неподвижно…]]», опубл. в 1876

9. «[[На крылышках песни свободной (Гейне; Быков)|На крылышках песни свободной…]]», опубл. в 1876

10. «[[Вынести лотос не может (Гейне; Быков)|Вынести лотос не может…]]», опубл. в 1876

11. «[[В потоке быстром, светлом Рейна (Гейне; Быков)/ЖО 1876 (ДО)|В потоке быстром, светлом Рейна…]]», опубл. в 1876

12. «Ты не любишь меня, ты не любишь меня!..»

13. «О не клянись, но лишь лобзай!..»

14. «На глазки милой сердцу крошки…»

15. «Свет оглупел, свет стал слепым…»

16. «[[Наконец, скажи, малютка (Гейне; Быков)|Наконец, скажи, малютка…]]»

18. «[[Я не сержусь, хотя из сердца льётся кровь (Гейне; Быков)|Я не сержусь, хотя из сердца льётся кровь…]]»

19. «Да, ты несчастлива, — и весь мой гнев утих…»

20. «[[Певучая флейта со скрипкой (Гейне; Быков)|Певучая флейта со скрипкой…]]»

21. «Так ты позабыла уже совершенно…»

22. «И если б цветы догадались…»

24. «От них ты довольно слыхала…»

25. «Пышно липа цвела, распевал соловей…»

26. «Мы нежно друг друга любили тогда…»

27. «Ты мне долго верна оставалась…»

28. «Земля наша долго дары все скрывала…»

29. «И что же? Покуда так мешкался я…»

30. «Голубые фиалки глазенок…»

31. «Весь мир так прекрасен: и небо синеет…»

32. «Моя ненаглядная, если тебя…»

34. «Ах, если б я скамьей была…»

35. «Когда в разлуке был я с ней…»

36. «Из тоски моей глубокой…»

38. «Филистеры в поле гуляют…»

39. «Времен позабытых картины…»

41. «Заслышу ль песни звуки…»

42. «Я дочь королевскую видел во сне…»

45. «Любил я тебя и люблю неизменно…»

46. «[[В блестящее летнее утро (Гейне; Быков)|В блестящее летнее утро…]]»

47. «[[Моя любовь сияет ярко (Гейне; Быков)|Моя любовь сияет ярко…]]»

49. «Твои румянит щечки…»

50. «Иные в час разлуки…»

54. «Взойдя на высокую гору…»

55. «Тележка моя чуть плетется…»

57. «Ты снишься мне, милая, каждую ночь…»

58. «И ливень, и ветер ужасный…»

62. «Полночь немая была холодна…»

63. «Схоронен в поле на распутье…»

====== [[Возвращение домой (Гейне)|Возвращение домой]] ======
* 5. {{langi|de|[[:de:Die Nacht ist feucht und stürmisch|«Die Nacht ist feucht und stürmisch…»]]}}
** «[[Сырая и бурная полночь (Гейне; Быков)|Сырая и бурная полночь…]]»
* 9. {{langi|de|[[:de:Der Mond ist aufgegangen|«Der Mond ist aufgegangen…»]]}}
** «Уж месяц взошел и в прибрежной…»
* 15. {{langi|de|[[:de:Da droben auf jenem Berge|«Da droben auf jenem Berge…»]]}}
** «Вон замок на горной вершине…»
* 17. {{langi|de|[[:de:Sey mir gegrüßt, du große|«Sey mir gegrüßt, du große…»]]}}
** «Таинственный город громадный…»
* 18. {{langi|de|[[:de:So wandl’ ich wieder den alten Weg|«So wandl’ ich wieder den alten Weg…»]]}}
** «[[Дорогою старой плетусь я опять (Гейне; Быков)|Дорогою старой плетусь я опять…]]»
* 20. {{langi|de|[[:de:Still ist die Nacht, es ruhen die Gassen|«Still ist die Nacht, es ruhen die Gassen…»]]}}
** «Ночь тиха, сном улица объята…»
* 26. {{langi|de|[[:de:Mir träumte: traurig schaute der Mond|«Mir träumte: traurig schaute der Mond…»]]}}
** «Мне снилось: луна свет унылый лила…»
* 31. {{langi|de|[[:de:Deine weichen Lilienfinger|«Deine weichen Lilienfinger…»]]}}
** «Каждый пальчик твой лилейный…»
* 35. {{langi|de|[[:de:Ich rief den Teufel und er kam|«Ich rief den Teufel und er kam…»]]}}
** «Я беса позвал, — он предстал предо мной…»
* 42. {{langi|de|[[:de:Theurer Freund! Was soll es nützen|«Theurer Freund! Was soll es nützen…»]]}}
** «Друг! Возиться с песней старой…»
* 50. {{langi|de|[[:de:Mädchen mit dem rothen Mündchen|«Mädchen mit dem rothen Mündchen…»]]}}
** «Дева с ротиком пурпурным…»
* 53. {{langi|de|[[:de:Verrieth mein blasses Angesicht|«Verrieth mein blasses Angesicht…»]]}}
** «Ужель тебе мой бледный лик…»
* 54. {{langi|de|[[:de:Theurer Freund, du bist verliebt|«Theurer Freund, du bist verliebt…»]]}}
** «Друг бесценный! ты влюблён…»
* 63. {{langi|de|[[:de:Wer zum erstenmale liebt|«Wer zum erstenmale liebt…»]]}}
** «[[Тот, кто любит в первый раз (Гейне; Быков)|Тот, кто любит в первый раз…]]»
* 69. {{langi|de|[[:de:Wir fuhren allein im dunkeln|«Wir fuhren allein im dunkeln…»]]}}
** «Всю ночь в карете тёмной…»
* 71. {{langi|de|[[:de:Wie dunkle Träume stehen|«Wie dunkle Träume stehen…»]]}}
** «Как сновиденья, длинным рядом…»
* 73. {{langi|de|[[:de:Auf deinen schneeweißen Busen|«Auf deinen schneeweißen Busen…»]]}}
** «[[К плечам твоим белоснежным (Гейне; Быков)|К плечам твоим белоснежным…]]»
* 76. {{langi|de|[[:de:Bist du wirklich mir so feindlich|«Bist du wirklich mir so feindlich…»]]}}
** «Взаправду ль ты со мной враждуешь?..»
* 85. {{langi|de|[[:de:Dämmernd liegt der Sommerabend|«Dämmernd liegt der Sommerabend…»]]}}
** «[[Гаснет летний вечер; тенью (Гейне; Быков)|Гаснет летний вечер; тенью…]]», опубл. в 1893

===== [[Новые стихотворения (Гейне)|Новые стихотворения]] =====
* «[[Взор, давно забытый мною (Гейне; Быков)|Взор, давно забытый мною…]]»
* «[[Идёт весна с дарами к венцу (Гейне; Быков)|Идёт весна с дарами к венцу…]]»

===== [[Романсеро (Гейне)|Романсеро]] =====
* [[Король Ричард (Гейне; Быков)|Король Ричард («По цветущим лугам, через лес вековой…»)]], опубл. в 1876

===== Стихотворения 1828—1850 годов =====
* {{langi|de|«Welch ein zierlich Ebenmaß…»}}
** «[[Что за роскошь, соразмерность (Гейне; Быков)|Что за роскошь, соразмерность…]]»

===== Другие =====
* «[[Цветы прелестные, с вами (Гейне; Быков)|Цветы прелестные, с вами…]]»
* «[[Почтенная барышня! Слабый, больной (Гейне; Быков)|Почтенная барышня! Слабый, больной…]]»
* «[[Не пугайся, дорогая! (Гейне; Быков)|Не пугайся, дорогая!..]]»
* «[[Дремлю ли днём, иль грежу (Гейне; Быков)|Дремлю ли днём, иль грежу…]]», опубл. в 1877
* «[[Эти дамы понимают (Гейне; Быков)|Эти дамы понимают…]]», опубл. в 1877
* «[[Меня ты не смутила (Гейне; Быков)|Меня ты не смутила…]]», опубл. в 1877
* «[[Что я люблю тебя, мопсик (Гейне; Быков)|Что я люблю тебя, мопсик…]]»

=== Критика ===
* [[П. Н. Петров : некролог (Быков)|П. Н. Петров]] : некролог

== Библиография ==
В периодических изданиях:
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=1|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|10|4}}}}&lt;!-- Три цыгана («Мы в бричке тяжёлой, равниной песчаной…») Из Николауса Ленау --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=3|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|42|38}}}}&lt;!-- «От угрюмых скал громадных…» Из Рюккерта --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=5|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|73|71}}}}&lt;!-- «Жужжали радостно деревья…» Из «Песен о природе» Адольфа Шульца --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=8|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|115|116}}}}&lt;!-- Король Ричард. Из Гейне --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=12|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|177|180}}}}&lt;!-- Лирическая интермедия Генриха Гейне: «С приходом чудных майских дней…», «Из слезинок моих, много, много цветов…», «Блеск солнышка, розу, голубку, лилею…», «Взгляну ли вглубь твоих очей…», «Твой дивный образ, как во сне…» и «Своею щекою к моей ты прильни…» --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=17|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|254|262}}}}&lt;!-- Возрождение («Из-за чёрных, страшных туч…») --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=25|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000124|372|388—390}}}}&lt;!-- Лирическая интермедия Генриха Гейне: «В цветок лилеи белоснежной…», «В эфире звёзды неподвижно…», «На крылышках песни свободной…», «Вынести лотос не может…» и «В потоке быстром, светлом Рейна…» --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=28|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|24|439}}}}&lt;!-- Лирическая интермедия Генриха Гейне: «Ты не любишь меня, ты не любишь меня!..», «О не клянись, но лишь лобзай…», «Лазурь её прелестных глаз…», «Свет оглупел, свет стал слепым…» и «Наконец, скажи, малютка…» --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=30|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|53|470}}}}&lt;!-- Стрела и песня («Однажды стрелу я пустил, — и она…») Из Лонгфелло --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=32|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|83|502}}}}&lt;!-- Лесной домик («Поздно ночью, через лес шла дорога моя…») Из Морица Гартмана --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=34|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|111|532—534}}}}&lt;!-- На реке («Какая ночь! Светло как днём…») --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=36|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|145|567—568}}}}&lt;!-- Лирическая интермедия Генриха Гейне: «Зачем так розы бледны, жалки…», «От них ты довольно слыхала…», «Липы были в цвету, распевал соловей…», «Нас нежные чувства друг к другу влекли…» и «Долго ты мне верна оставалась…» --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=38|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|173|596—598}}}}&lt;!-- Ночью («Люблю следить: как летний день…») --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=39|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|186|609}}}}&lt;!-- Когда ж конец? («Давно уж, назад тому много веков…») --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=42|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|239|662}}}}&lt;!-- Над гробом («Осенний денёк, неприветный, ненастный…») Из Ленау --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=44|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|272|695}}}}&lt;!-- Лирическая интермедия Генриха Гейне: «Как из пены морской рождена…», «Я не сержусь, хотя из сердца льётся кровь…», «Да, ты несчастлива, — и весь мой гнев утих…», «Певучая флейта со скрипкой…», «Так ты позабыла уже совершенно…» и «И если б цветы догадались…» --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=46|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|302|726}}}}&lt;!-- На распутье («И стою я на распутьи…») Из Петёфи --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=48|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|332|758}}}}&lt;!-- «Пусть прах мой будет погребён…» Из «Песен о природе» Адольфа Шульца --&gt;
* {{Живописное обозрение|год=1876|номер=51|страницы={{НЭБ|000200_000018_pb00000125|380|808}}}}&lt;!-- Летней ночью («В тот час, как день летний смедит свои очи…») Из Гюго --&gt;
* {{Стрекоза|год=1877|номер=7|цр=11 февраля|страницы={{РГБ|60000291024|58|6|deadlink=1}}}}

Публикации в сборниках:
* {{Гейне:Стихотворения, 1931|страницы=555, 556—557, 558, 561, 570—571}}&lt;!-- «Что за роскошь, соразмерность…», «Не пугайся, дорогая!..», «Идёт весна с дарами к венцу…», «Взор, давно забытый мною…», «Что я люблю тебя, мопсик…» --&gt;

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Петр Васильевич Быков}}

{{АП|ГОД=1930}}

[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Писатели Российской империи]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Поэты]]
[[Категория:Переводчики]]
[[Категория:Авторы Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона]]
[[Категория:Авторы Нового энциклопедического словаря]]</text>
      <sha1>np6bejrp6bfqo9st9fb3h0qj4wzj0k3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Нефтяные неожиданности (Амфитеатров)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>130098</id>
    <revision>
      <id>5743174</id>
      <parentid>4719786</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T03:34:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>CopperKettle</username>
        <id>1255</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>/* I */ орфография</comment>
      <origin>5743174</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="49328" sha1="7bxvridvdqs8tnc4y26bdzdjzw498ga" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Валентинович Амфитеатров
| НАЗВАНИЕ              = Нефтяные неожиданности
| ПОДЗАГОЛОВОК          =
| ИЗЦИКЛА               =
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 1903
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        =
| ИСТОЧНИК              = {{Легенды публициста|147}}
| ДРУГОЕ =
| ВИКИПЕДИЯ =
| ИЗОБРАЖЕНИЕ =
| КАЧЕСТВО =
}}
__ОГЛАВЛЕНИЕ__

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
Редактор одного специального издания в далёкой нефтепромышленной провинции обратился ко мне с предложением написать несколько фельетонов для его газеты. Предложение смутило меня, и я с смирением отписал, что в керосиновых вопросах слаб — до неумения хорошенько заправить лампу, висящую над моим письменным столом… Редактор отвечал мне в таком роде, что — «ну, как, мол, это опытный литератор не сможет выжать из себя нескольких капель керосинового вдохновения? Если не боги горшки обжигают, то тем менее боги сочиняют!» Человек слаб, любит, чтобы в него верили! Вера бодрит память и придаёт силы. (Этот афоризм — не из [[Козьма Прутков|Козьмы Пруткова]]!) Я постарался вспомнить все немногочисленные случаи, когда нефть и люди нефти встречались мне на пути моей пёстрой, изменчивой жизни, и результатом воспоминаний являются предлагаемые читателю «Нефтяные неожиданности».
&lt;/div&gt;

== I ==

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
Самая удивительная из нефтяных неожиданностей, — по крайней мере для меня, — конечно, та, что я пишу о нефти. С полной искренностью предупреждаю читателя, что нет в России человека, слабее меня осведомлённого по нефтяным вопросам. Я имею понятия о нефтяном деле меньше, чем даже петербургские акционеры нефтяных товариществ и компаний, а это — очень мрачная отметка, потому что я знавал на берегах Невы не только простых акционеров, но даже сильных воротил керосиновых, которые сами искренно верили и других убеждали, что главный бассейн русской нефти помещается отнюдь не в Баку и Грозном, но в Петербурге же, на Морской улице, в низке ресторана Кюба. Я никогда не видал, как нефть превращается в керосин, но мне случалось наблюдать, — именно, в вышеназванном всероссийском бассейне, — как из нефти делают шампанское и, наоборот, как шампанское иногда перерабатывается в очень выгодную нефть. Я даже могу похвалиться, что лично субсидировал нефтяную промышленность, потому что однажды дал двадцать пять рублей взаймы экс-миллионеру, у которого фонтаны не то перестали бить вовсе, не то били уж чересчур усердно — так что его нефть, за перепроизводством, потеряла ценность на всех рынках земного шара, продавалась дешевле воды даже в Буэнос-Айресе и годилась только на то, чтобы топить в ней банкротов, начиная с фонтанохозяина. Мои двадцать пять рублей экс-миллионер тут же, на моих глазах превратил в завтрак с двумя бутылками шампанского, выставленными какому-то очень чёрному и малоумытому господину, чьё настоящее рекомендовалось драгоценнейшими перстнями на корявых пальцах, а прошлое изобличалось страшным шрамом под левым глазом и пробелами в жёлтых зубах, обязанными своим происхождением, по всей видимости, не щипцам дантиста. Признаюсь, по неопытности, я было посетовал на легкомысленную и, казалось бы, совершенно непроизводительную расточительность экс-миллионера, но дня через три имел удовольствие услыхать, что мой парень понимал своё дело тонко и знал, кого надо чествовать и угощать. По манию малоумытого господина с зубными пробелами, злополучные фонтаны не то забили снова, не то сократили своё биение, — словом, сделали как раз то самое, что от них требовалось, дабы счастливый обладатель их мог сшить себе шубу на зиму и приобрести новые панталоны в клетку. Затем, я встретил его уже на собственных лошадях; затем видел издали в ложе Михайловского театра с прелестною женщиною, у которой, судя по бриллиантам в ушах и на пальцах (перчатки тогда уже переставали носить! А теперь носят?), не могло быть менее десяти друзей дома, каждый с доходом тысяч по пятидесяти, по сто в год; затем рысаки моего приятеля стали скакать и бегать на столичном ипподроме, а «Петербургская Газета» и «Петербургский Листок» начали поминать владельца их «о азар»&lt;ref&gt;{{lang-fr|Au hasard}} — К месту и не к месту. {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;, величая его «нашим известным финансистом»: звание, как известно каждому петербуржцу, настолько зыбкое, что иные скептические умы принимают его за ругательство. И, наконец, великодушный приятель мой даже возвратил мне мои двадцать пять рублей, что, говорят, — уже совсем большая и почти неслыханная нефтяная неожиданность. Вот — наилучший и поучительнейший пример лёгкости, с какою даже незначительное количество шампанского может быть химически превращено и расширено в резервуар наидоходнейшей нефти. {{lang|la|Sapienti sat!}}&lt;ref&gt;{{lang-la|Sapienti sat!}} — Мудрому довольно! {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt; «Слыши, Израиль»!

При всём своём нефтяном невежестве, я время от времени приходил в случайные соприкосновения с миром нефти, всегда чрезвычайно странные и иногда даже как бы мистические. В славном городе Т., вероятно, живы ещё свидетели, которые, в весёлые часы свои, не без удовольствия вспоминают и передают друг другу святочные рассказы про мою сверхъестественную двухмесячную службу в контроле Закавказской железной дороги. Необыкновенность её создалась тем обстоятельством, что я ни за что не хотел служить и был затащен в контроль только что не на казацком аркане, а отказаться от службы, по некоторым отношениям, никак не мог: начальство же, которому меня навязали, тоже с удовольствием подарило бы меня знакомому чёрту, да тот был малый себе на уме и не брал, — и злополучное начальство должно было просить меня Христом Богом:

— Подождите! Не уходите! Послужите ещё хоть малую толику! Ну, хоть делайте вид, что служите! не компрометируйте нас пред его высокопревосходительством!

Продолжались эти препирательства недели две или три. В течение их и я, и начальство, — мы чувствовали друг к другу величайшую служебную ненависть и величайшую внеслужебную симпатию, — неоднократно плакали взаимно в жилеты друг друга, проклиная коварство судьбы, сочетавшей нас обоюдонеприятными узами. Положение напоминало те злосчастные семьи, где муж и жена одинаково жаждут свободы, но не могут получить развода. Наконец, начальство осенил гений изобретательности.

— Вам не надо бежать от нас, — рекло оно. — Мы найдём вам и в недрах нашей службы занятие, вполне согласное с вашими литературными наклонностями.

— А именно?

— Мы будем поручать вам составление проектов, от нас исходящих.

Я обрадовался, подумал, и сказал:

— Жоли!!!&lt;ref&gt;{{lang-fr|Joli}} — Красиво, приятно. {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;

— И вот вам, для первого дебюта, тема: о необходимости для З-ой железной дороги перейти на мазутное топливо. А вот-с вам к сему и материалы. Через недельку будем ждать от вас проекта. До приятнейшего свидания!

Я ушёл домой с грудою документов. Рассмотрев их данные, я увидал, что задача моя легка. Надо было свести к одному знаменателю, с многих листов на один лист, донесения, наблюдения и вычисления, что мазут, как топливо, выгоднее: а) антрацита, б) кокса, в) торфа, г) дерева, д) кизяка, е) светильного газа, ж) стеариновых свечей, з) старых газет, и) соседского дома и, вообще, всего, что могло гореть в прошедшем, горит в настоящем и может гореть в будущем. С помощью готовых цифр и всетерпящей бумаги, доказать было не трудно, и я доказал — даже не в неделю, а так, с одного присеста, часа в полтора. Теперь мне оставалась ещё одна обязанность, если не служебная, то субъективной добросовестности: узнать из возможно достоверных источников, что это за штука — мазут, коим я авторитетно рекомендую отапливать З-ую железную дорогу, предпочтительно пред каменным углём, дровами и старыми газетами.

Спрошенный мною, в качестве сведущего человека, квартирный товарищ мой широко открыл на меня глаза:

— Мазут?

— Ну, да, мазут! Знаешь ли ты, что такое мазут?

— Очень хорошо знаю. Кто же не знает? В мазуте девок топят.

Очередь широко открыть глаза была за мной. А он пустился рассказывать мне грозные анекдоты о бакинских персах, которые до того ревнивы, что, раз обладав женщиною, перс уже не в силах перенести мысли, чтобы она принадлежала кому либо другому, хотя бы сам он к ней охладел, как сибирский камень. Поэтому, персидские Отелло изобрели своеобразный способ отделываться от опостылевших Дездемон, спуская их в мазутные ямы, что, разумеется, вполне гарантирует ревнивцам верность до смерти.

Неожиданность открытия так поразила меня, что я даже переспросил:

— Да, может быть, там не такой мазут? Не та марка?

Но товарищ возразил мне презрительно:

— Это, любезный, смирновская водка отличается на разные номера и марки, а мазут, какой где ни возьми, всё — мазут!

Потрясённый трагическим сообщением, я почёл своим священным долгом приписать к проекту о мазутном топливе приблизительно такое {{lang|la|praeterea censeo}}&lt;ref&gt;{{lang-la|Praeterea censeo}} — Дополнительное соображение (букв.: кроме того, я считаю). {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;:

— Ко всем вышеизложенным доводам в пользу мазутного топлива для служб и тяги З-ой железной дороги не лишним будет добавить и то, — хотя не входящее в сферу железнодорожной компетенции, но зато гуманное и согласное с культурными запросами молодого и могущественно растущего государства нашего, — соображение, что через сказанное мазутное отопление в нефтяных местностях сократится опасное количество мазута, служащего ныне сладострастным персиянам для уголовных и в высшей степени предосудительных целей, как-то: для утопления девиц, имевших неосторожность доверить сим азиатцам своё юное, неопытное сердце…

Читая мой доклад, кроткое начальство охало и морщилось, точно играло самую трагическую роль в репертуаре местного артистического общества, которого оно было душою и воротилою. Прочитав же до конца, оно посмотрело на меня во все глаза и дико:

— Вам… в самом деле… уж так противно… у нас служить? — выговорило начальство с усилием, из чего я мог заключить, что проект мой его в восторг не привёл, и случалось ему ранее читывать и лучшие проекты.

— Да, ведь, вы знаете…

— Ах, ты Господи!.. Куда же мне вас?.. Ну, ступайте!.. Я обдумаю… Бог с вами! До свиданья!

Но от дверей оно меня-таки воротило.

— Послушайте! Откуда вы… девиц… этих?..

— Что-с?

— Ну, вот, — будто в мазуте девок топят?

Я рассказал. Начальство пощёлкало языком.

— Це-це-це-це-це… Не знал! Вот, бестии! А?

— Ужасные звери!

— «Повсюду страсти роковые, и от судеб защиты нет»&lt;ref&gt;[[Александр Сергеевич Пушкин|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Пушкин]] «[[Цыганы (поэма — Пушкин)|Цыганы]]». {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;… Это, кажется, [[Алексей Николаевич Апухтин|Апухтина]] сочинение?

— [[Александр Сергеевич Пушкин|Пушкина]].

— А! Пушкина!.. Вот, в этом вы толк знаете!.. Да! Любопытный фактец! Вы бы о нём рассказец в газету… в [[Ги де Мопассан|мопассаповском]] роде… А?

— У меня уже у самого явилась идея… Непременно!

— Да-да-да!.. Сюжет чудесный!.. Вы, когда напечатаете, непременно пришлите мне номерок почитать. Я люблю этакое… с трагическим движением!

— Драматический этюд тоже хорошо бы! — с аппетитом вообразил и устремился я. — Знаете, я нарочно съезжу в Баку, чтобы точнее воспроизвести обстановку и набраться настроения! Он и она, знаете… свидание в Чёрном Городке, у мазутной ямы… Ревнивый персюк подглядел — и, в конце действия… кувырк!

— Оригинально! — с удовольствием воскликнуло начальство. — Такого конца ещё ни в одной пьесе не было! Вот, вы напишите, а мы поставим!

— Напишу!

— А мы поставим!

Мы смотрели друг на друга восхищёнными глазами. Но, вдруг, стали бить часы, начальство спохватилось, что разговариваем мы не совсем по службе, и милостиво отпустило меня.

— А что мой проект? — осмелился я закинуть словечко на прощанье. — Дадите вы ему движение или…

Начальство посмотрело на меня, высоко подняв брови:

— Какой проект?.. Ах, да, проект!.. Вы называете «это» проектом?.. Ваш проект!.. Вы не беспокойтесь: я вашему проекту огласки не дам, о нём никто не узнает!.. Останется между нами двоими!.. Впрочем, вот, — чтобы вас не грызли сомнения…

И начальство бросило рукопись в камин. Только огненные языки забегали и дымок завился! Я смотрел на {{lang|pt|auto da fé}}&lt;ref&gt;{{lang-pt|Auto da fé}} — Аутодафе. {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt; с чувством искреннего облегчения, а милейшее начальство, столь через меня многострадальное, с большим удовольствием вспоминаю и сейчас. Это каминное приключение было, кажется, первым случаем, что мазут, хотя косвенно, сыграл некоторую роль в русском железнодорожном отоплении, в котором он или господствует, или мечтает господствовать теперь.
&lt;/div&gt;

== II ==

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
Однажды в большом южном городе, в очень скверный декабрьский вечер, пришёл я в гости к своим друзьям — местным журналистам. Их было трое, и жили они в номере, платя, а, вернее сказать, — ох! не платя! — за него одиннадцать рублей в месяц. Когда я отворил дверь, она зазияла в освещённый коридор чёрною-чёрною дырою…

— Кой чёрт? Темно! — воскликнул я. — Куда они могли уйти в такую адскую погоду?!.

Но тут мрак задышал элегическими вздохами, и я услышал:

— Мы дома, Сандро! — сказал имеретин Нигрошадзе.

— Мы дома, Сандро! — сказал мингрелец Безштания.

— Мы дома, Сандро! — сказал «грузо» из Карталинии Просвисталшвили. — Дома и… лежим!

— Садись, — продолжал Нигрошадзе, — но, если можешь, — не на мои ноги. Не все любят, чтобы у них на коленях лежало восемь пудов мяса. По замечанию некоторых учёных, под давлением тяжёлых грузов колена выгибаются в обратную сторону, что неудобно и не красиво. А я — поэт и эстет.

Я сел с осторожностью, но почувствовал под собою что-то тёплое и мягкое. Прозвучал печальный голос Просвисталшвили:

— Хотя я уже несколько дней не обедал, но теперь знаю, что у меня ещё есть живот.

— Что ты хочешь сказать?

— Только то, что ты на нём сидишь.

— Господа! — возмутился я, — так нельзя! Надо лампу зажечь… Почему вы лежите без света?

Кавказцы как-то язвительно безмолвствовали. Я осмелился осведомиться о причинах. Нигрошадзе со спокойствием возразил:

— На вопросы глупые излишни ответы умные.

Безштания согласно крякнул, а Просвисталшвили сказал по-латыни:

— {{lang|la|Sic!}}&lt;ref&gt;{{lang-la|Sic!}} — Да! {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;

Это было единственное латинское слово, которое Просвисталшвили знал, но за то знал твёрдо, и в статьях своих любил ставить его в скобках и с восклицательным знаком, что, впрочем, редактор неукоснительно вычёркивал.

После нового безмолвия, полного тяжёлыми вздохами, важно раздался меланхолический голос мингрельца Безштании:

— Сверх всего прочего, свет лампы может развлечь нас в наших политико-экономических размышлениях.

— О чём это?

— Мы обдумываем, как удешевить предмет первой необходимости, в просторечии называемый керосином или фотогеном.

— И организовать продажу его в кредит по мелочным лавкам, — прибавил Просвисталшвили.

— По крайней мере, копеек до пятнадцати! — закончил Нигрошадзе.

— Гм… — задумался я. — Если бы на пятнадцать миллионов рублей, это, говорят, можно… плёвое дело… Я сам, всего вчера лишь, писал передовую статью о поощрительном кредите… Но на пятнадцать копеек… да! мудрено!

— Самое простое средство, — сказал Безштания, — постучать в соседний номер к армянину Тер-Капиталианцу и произвести у него внутренний керосиновый заём до ближайшего гонорарного дня.

Просвисталшвили уныло возразил:

— Боюсь, что такой решительный шаг с нашей стороны будет принят за национальное заигрывание. Что скажет отечество?

А Нигрошадзе патетически провозгласил:

— Царь Давид и царица Тамара смотрят на нас с высот Гелатского монастыря!

Безштания проворчал:

— Положим, — не кошки они: в таких потьмах ровно ничего не увидят!

— В таком случае, — вкрадчиво проектировал Просвисталшвили, — спросим мнения Сандро: не окажет ли посильной помощи дружественным народам окраины богатый центр, могучая мать — Россия?

Могучая мать — Россия, в моём лице, пошарила в своих карманах, свистнула и заявила:

— У России глаза болят! Предпочитаю сумерки. Лампа излишня! Да будет мрак!

Безштания холодно резюмировал:

— Желание ретроградное. Над вами будут смеяться западные державы!

— Эврика! — возопил Нигрошадзе, и мы слышали в темноте, как он ударил себя но лбу ладонью.

Никто не оживился.

— Ты, Нигрошадзе, уже в третий раз сегодня кричишь эврику, — скептически заметил брюзга и циник Безштания, — и всё ничего… Ждать от тебя идей — всё равно, что детей от имеретинского катера&lt;ref&gt;Катер — мул, бесплодная помесь осла с кобылицею, а если верить совершенно фантастическим имеретинским поверьям, то катера родятся и от буйволиц, и даже верблюдиц. Любопытно, что эту небылицу повторяют и многие интеллигентные туземцы, а талантливый грузинский журналист покойный [[И. Л. Бахтадзе (Амфитеатров)/ДО|Илико Хонели (И. Л. Бахтадзе)]] защищал действительность факта даже печатно в своём блистательном юмористическом очерке о нраве и привычках имеретинского катера — животного, полезнейшего из ездовых и вьючных чуть не на целом свете, но несноснейшего по упрямству, злости и какой-то сатирической хитрости своего всегда враждебно и ехидно настроенного ума. О курьёзных выходках катеров можно написать целую книгу.&lt;/ref&gt;.

— Друг мой! — с кротостью отвечал Нигрошадзе, — не говори дурно о катерах: противно слушать, когда отцы порочат своё потомство!.. А что до эврики, то, на этот раз, действительно, эврика! самая настоящая эврика!

Ему сказали:

— Ну, если настоящая эврика, то ступай в лавочку или посылай коридорного.

— «Рагинда кацо?» Отстаньте, прозаические люди! «Подите прочь! Какое дело поэту мирному до вас»&lt;ref&gt;[[Александр Сергеевич Пушкин|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Пушкин]] «[[Поэт и толпа (Пушкин)|Поэт и толпа]]». {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;? До того ли теперь? Я в эмпиреях! Я нашёл способ! Я нашёл верный способ…

— Раздобыться керосином?

Нигрошадзе сразу остыл.

— Нет, этого я не нашёл, — сказал он. — Но я нашёл способ, как, при помощи керосина, завоевать для России Индийский океан!

Послышались три зевка и три голоса сразу возразили:

— Нашёл, чем удивить!..

— Я сам, — сказал Безштания, — только что вычислил: сколько миллионов рублей было бы у меня, если бы мне принадлежало Чёрное море и, вместо воды, в нём текла бы чистая нефть?

— Я скромнее тебя, — возразил Просвисталшвили, — зачем гадать о несбыточном? Я думал только о Каспийском море.

Нигрошадзе обиделся и отвечал:

— Все вы — нищие зубоскалы, фантазёры и врали! Вы недостойны того, чтобы с вами говорил и открывал вам свои идеи человек практический!

Тут добродушный сосед наш, Тер-Капиталианц, — осведомлённый от коридорного, что мы, сидя в номере, предвкушаем тьму кромешную, по причинам, не весьма от нас зависящим, — явился на пороге с лампою в руках, подобно чернобородому и длинноносому ангелу, и принялся уговаривать нас — перейти к нему в номер, потому что у него имеется великолепный греческий хлеб, брынза, несколько бутылок кахетинского, а к десяти часам обещали придти в гости две «двоюродные сестры», с которыми он познакомился вчера за полночь на Г-с-ом проспекте. Мы чрезвычайно быстро приняли предложение доброго малого, и только Нигрошадзе счёл нужным поставить предварительно некоторый политический ультиматум.

— Я пойду к тебе, Тер-Капиталианц, — вздыхая, говорил он, — я буду есть твой хлеб и пить твоё вино, так как своего вина и хлеба у меня нету; но ты должен присягнуть мне, что не отнимешь у меня горы св. Давида и реки Куры.

На что Тер-Капиталианц хлопал его по плечу, скалил великолепные зубы и любезно заявлял:

— Ва! что ты гаварышь! Совсем пустое гаварышь! Палытыка-малытыка гаварышь! Дэлай милость: бери себе Святой Давид, — сколько унесёшь, весь твой будет! Дэлай милость: бери себе водам Курам, — сколько пил, вся твоя будет!

То было милое, славное, старое, но совсем недавнее время, когда все мы: русские, грузины, татары, армяне, поляки, евреи, немцы, — овы, ские, дзе, швили, ели, оглы, ия, ианцы, овичи, енки, штейны, берги, — отлично уживались между собою в Закавказье, не имея ни малейшей подробности в международных конкурсах на национальную резвость и злобность. Весёлый князь А. М. Дондуков-Корсаков пробовал кахетинское одинаково из грузинских и армянских виноградников и, хорошо попробовав, обещал примирить навсегда и осчастливить все кавказские национальности, учредив порт… на вершине Сурамского перевала! В Баку затевали строить водопровод, и ласковый «Дундук» сулил приехать на открытие и даже, ради рекламы бакинской воды, выпить, уж так и быть, один стакан оной! Всё было очень «гемютлих»&lt;ref&gt;{{lang-de|Gemütlich}} — Приятно. {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt; и патриархально! По Военно-Грузинской дороге можно было путешествовать в одиночку пешком, не опасаясь разбойников. Армяне, без всяких понуждений, очень охотно говорили и учились по-русски и не лезли с кинжалами на русских чиновников. Кяримка грабил в Делижане, но ещё со строгим рыцарством, как и подобало будущему генерал-адъютанту персидского шаха. Разными Наби и Мурсакуловыми ещё и не пахло! Чествовали грузина Кипиани, чествовали армянина Арцруни, острил грузин Акакий Церетели, острил русский Опочинин, острил армянин Геничка Карганов… и никаких «революциев» из сего не выходило и не предвиделось. То старое Закавказье так резко отличалось от кромешного ада раздоров национальных, утвердившегося, в Закавказье нынешнем, что оно не имело даже ни одного органа печати, охочего обличать в сепаратизме патриарха Ноя, зачем тот осмелился пристать к армянской горе Арарату, когда было рукою подать до грузинского св. Давида, а то и до русских Воробьёвых гор. Покойный Величко мирно обитал в Петербурге, печатал стихи в «Неделе», спорил с Виктором Крыловым о «Первой мухе», дружил с Владимиром Соловьёвым и, вероятно, даже не мечтал ещё о перспективах «Кавказа», безлично прозябавшего в руках чиновника Тебенькова, а тем менее, — потом, — о свирепых эффектах русского собрания…
&lt;/div&gt;

== III ==

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
Прошло лет пятнадцать. В одном петербургском обществе, деловом и сановном, говорили о необходимости русским товарам, — наипаче же, конечно, как всегда, ситцам московских мануфактур! — найти новые, дальние рынки. Говорили о Персидском заливе, о султане Кувейта, — о том, как г. Сигма куда-то ездил на мониторе&lt;ref name=&quot;монитор&quot;&gt;См. [[w:Монитор (класс корабля)|Монитор]]. {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt;; о том, что только бы нам найти выход в Индийский океан, да получить угольную станцию, а то сейчас же всей Чемберленовской спеси капут, — и мы защитим и выручим буров, увезём, при помощи «графа» Леонтьева, все слоновые клыки из единоверной Абиссинии, в которой нас терпеть не могут, и чрез то приобретём средства, достаточные, чтобы обанкротить не только рулетку в Монте-Карло, но даже английский банк. Тогда, — будет слишком года два назад! — держался в петербургских сферах общий тон такой мажорный, и даже в газетах писали:

— Англия, самозваная царица морей, должна быть низведена к тому же положению, в котором прозябает ныне её предшественница, отставная царица морей, Венеция.

Чемберлена рисовал в пакостнейших видах г. {{lang|fr|A. Coré}}, карикатурист «Нового Времени», — вроде антихриста в монокле. А Крюгера с сострадательною фамильярностью величали «дядею Павлом» и строго укоряли соседние державы, что они бурам только рукоплещут, а на счёт вмешательства отделываются жестом — «хабен зи гевидел?»&lt;ref&gt;Хабен зи гевидел? — искажение немецкой фразы: {{lang-de|Haben Sie gesehen?}} (Вы видели это?). Слово «гевидел» образовано из немецкой приставки «ge» и русского слова «видел». В русской литературе встречается, напр., в повести [[Николай Семёнович Лесков|Лескова]] «[[Полунощники (Лесков)|Полунощники]]». До первой мировой войны у чешских пастухов была в ходу присказка: «{{lang|de|Hast du gevidel jak ty ovecky uber die kopecky gelaufen sind}}». {{ПримВТ}}&lt;/ref&gt; Укорив же, восклицали с самодовольствием:

— Сказано, что гнилой Запад!.. А ты, дядя Павел уповай!

Именно, в таком духе и поддерживалась беседа делового и сановного кружка, начавшись от дальних рынков для миткаля и дойдя до Крюгера и Кувейта:

— Слушая разговоры о Персидском заливе, — обратился ко мне сосед мой, бывший кормчий довольно важного кормила, заметная персона двух прошлых царствований, — я с удивлением припоминаю проект, когда-то представленный в моё ведомство каким-то… м-м-м-м… грузином или осетином… как их всех там?… м-м-м-м… одним словом, из кон-вой-ных на-род-нос-тей…

Генерал был стар, памятью слаб, речью спотыклив. Однако, ему удалось довольно складно рассказать мне суть проекта. Автор предлагал не больше, не меньше, как гигантский нефтепровод через всю Персию от Каспия к Персидскому заливу.

— Уверял, что — дайте ему нефтепровод, и он рус-си-фи-ци-ру-ет Индийский океан, подчинит Персию русскому про-тек-то-ра-ту и, может быть, если правительство найдёт нужным, даже завоюет Ин-до-стан… Очень смелый мо-ре-пла-ва-тель!… Потому что прилив нефти создаст в Персидском заливе русский коммерческий флот и колонии, а для охраны их мы должны будем держать в индийских водах пос-то-ян-ну-ю военную эс-кад-ру… Оно, конечно, стоит больших денег, но всемирное расширение рынка и влияния за всё вознаградит своими вы-го-да-ми… понимаете?… А на суше — дикие курды и народы Ме-со-по-та-ми-и… или… м-м-м-м… других библейских мест… не замедлят продырявить трубу нефтепровода, что будет, хотя убыточно, но опять-таки к нашему благополучию, потому что дыра в нефтепроводе даст нам предлог потребовать от персидского шаха удовлетворения, то есть, вполне безобидно послать на линию нефтепровода несколько тысяч казаков для совершенно мирной и нейтральной цели — охранять неприкосновенность русского со-о-ру-же-ния… Очень, очень. курьёзно и находчиво всё расписал!… и представьте: теперь всё это… м-м-м-м… опять в воздухе!… Вы слышите, монитор&lt;ref name=&quot;монитор&quot;/&gt;, Сигма, Кувейт… Да-а!.. Грузин предсказал!.. Тогда, положим, знаете, вообще, такое время было: поколение а-ван-тю-рис-тов и кон-квис-та-до-ров… Машков, Ашинов, Леонтьев… Но о Персидском заливе для русской нефти — грузин предсказал!

— А как судьба постигла пророческий проект?

— М-м-м-м… Похвалили за остроумие и извинились, что, не имея по росписи свободных сумм, казна не в состоянии помышлять о столь грандиозных предприятиях, но не препятствует автору рискнуть на пользу отечества собственным капиталом, а дальнейшее видно будет… по вы-го-дам…

— А у него был большой капитал?

Генерал воззрился на меня даже с негодованием.

— Ну, вот!.. Я говорю вам: грузин или осетин… Откуда же у грузина быть капиталу?.. Грузин, когда видит во сне тысячу рублей, умирает от апоплексии, не будучи в состоянии вместить такой широкой капиталистической и-де-и!.. Звали его — князь… ну, да, конечно, князь, они все князья! — князь Нигрошадзе, если не ошибаюсь…

— Нигрошадзе?!

Я живо вспомнил декабрьский вечер, тёмный номер, вздохи трёх голосов, эврику, лампу Тер-Капитальянца. Так, наш упрямый и милейший имеретинский катер выдержал таки национальный характер и потащил в люди свою голодную эврику и Индийский океан!

Генерал мямлил:

— М-м-м-да-а… Отклонили!.. А вот слышу: Персидский залив, угольная станция, монитор&lt;ref name=&quot;монитор&quot;/&gt;, Анна на шею, Кувейт… м-м-да-а… Нигрошадзе предсказал!..

Мораль этой нефтяной неожиданности:

Нефтяники! Не презирайте фантазёров! Пустой желудок часто обостряет второе зрение! Лёжа во мраке своей комнаты, не освещённой лампою за неимением керосина, голодный фантазёр иногда прозирает мысленным оком в мрак будущих веков и художественною интуицией находит блестящие керосиновые идеи, которые впоследствии статистик будет оправдывать цифрами, журналист — статьями, промышленник — капиталами, а политик — посылкою мониторов&lt;ref name=&quot;монитор&quot;/&gt;. Настоящее безумие поэта часто таит в себе зерно будущей торговой и политической реальности!
&lt;/div&gt;

== Примечания ==

{{Примечания}}

[[Категория:Проза Александра Валентиновича Амфитеатрова]]
[[Категория:Русская проза]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Литература 1903 года]]</text>
      <sha1>7bxvridvdqs8tnc4y26bdzdjzw498ga</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Николай Николаевич Миклухо-Маклай</title>
    <ns>102</ns>
    <id>143758</id>
    <revision>
      <id>5743074</id>
      <parentid>5549512</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:16:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Письма */</comment>
      <origin>5743074</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1295" sha1="8bhfovuetlurk7t649arx1u89pp5n81" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ=Миклухо-Маклай
|ИМЕНА=Николай Николаевич 
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=антрополог, этнограф, географ, зоолог
|ДРУГОЕ=
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=Miklukho-Maklai.jpg
}}

== Письма ==
[[Письмо Л. Н. Толстому 21 февраля 1887 г. (Миклухо-Маклай)|Письмо Л. Н. Толстому 21 февраля 1887 г.]]

== См. также ==
* [[Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем (Рончевский)/ДО|Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем]] — очерк К. Д. Рончевского, 1874

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Николай Николаевич Миклухо-Маклай}}

{{АП|ГОД=1888}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Географы]]
[[Категория:Антропологи]]
[[Категория:Этнографы]]
[[Категория:Зоологи]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>8bhfovuetlurk7t649arx1u89pp5n81</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743075</id>
      <parentid>5743074</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:17:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743075</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1276" sha1="klcv4b7d7d9pz8sfblyfi6ve14nwc3k" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ=Миклухо-Маклай
|ИМЕНА=Николай Николаевич 
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ=антрополог, этнограф, географ, зоолог
|ДРУГОЕ=
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
}}

== Письма ==
[[Письмо Л. Н. Толстому 21 февраля 1887 г. (Миклухо-Маклай)|Письмо Л. Н. Толстому 21 февраля 1887 г.]]

== См. также ==
* [[Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем (Рончевский)/ДО|Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем]] — очерк К. Д. Рончевского, 1874

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Николай Николаевич Миклухо-Маклай}}

{{АП|ГОД=1888}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Географы]]
[[Категория:Антропологи]]
[[Категория:Этнографы]]
[[Категория:Зоологи]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>klcv4b7d7d9pz8sfblyfi6ve14nwc3k</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Александр Александрович Богданов</title>
    <ns>102</ns>
    <id>151396</id>
    <revision>
      <id>5743009</id>
      <parentid>5539408</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:26:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Библиография */</comment>
      <origin>5743009</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2671" sha1="6fn6qk03luynz2lprgnzno2kp240fnc" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Богданов
|ФАМИЛИЯ=Богданов
|ИМЕНА=Александр Александрович
|ВАРИАНТЫИМЁН=настоящая фамилия&amp;nbsp;— Малино́вский
|ОПИСАНИЕ=русский и советский врач, экономист, философ, политический деятель, учёный-естествоиспытатель
|ДРУГОЕ=
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Соколка|Соколка]], Гродненская губерния
|МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Москва|Москва]]
|ИЗОБРАЖЕНИЕ=
|ВИКИЛИВР=
}}

== Проза ==
* [[Красная звезда (Богданов)|Красная звезда]]
* [[Инженер Мэнни (Богданов)|Инженер Мэнни]]
* [[Праздник бессмертия (Богданов)|Праздник бессмертия]]

== Библиография ==
* ''Александр Александрович Богданов'' Краткий курс экономической науки. — СПБ: Типография товарищества &quot;Народная польза&quot;, 1899 ([[commons:File:Kratkii kurs economicheskoi nauki, 1899.pdf|commons]])
* ''Александр Александрович Богданов'' О пролетарской культуре. — Л: Издательское товарищество &quot;Книга&quot;, 1924 ([[commons:File:O proletarskoi kulture, 1924.pdf|commons]])
* ''Александр Александрович Богданов'' Приключения одной философской школы. — СПБ: Издание товарищества &quot;Знание&quot;, 1908 ([[commons:File:Priklyucheniya odnoi filosofskoi skoli, 1908.pdf|commons]])

* ''В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский.'' [[В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский. Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»|Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»]]. 1909

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Александр Александрович Богданов}}

{{АП|ГОД=1928}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Врачи]]
[[Категория:Социологи]]
[[Категория:Философы]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>6fn6qk03luynz2lprgnzno2kp240fnc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Александр Васильевич Духнович</title>
    <ns>102</ns>
    <id>151461</id>
    <revision>
      <id>5743015</id>
      <parentid>5544024</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:34:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Стихотворения */</comment>
      <origin>5743015</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1904" sha1="ikdj9dy82rppubgdok41tfg8l668ykm" xml:space="preserve">&lt;br&gt;{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ = Духнович
|ИМЕНА   = Александр Васильевич
|ВАРИАНТЫИМЁН=
|ОПИСАНИЕ      = русинский поэт, общественный и культурный деятель
|ДРУГОЕ        =
|ДАТАРОЖДЕНИЯ  = 24 апреля 1803
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ = село Тополя, Австро-Венгрия
|ДАТАСМЕРТИ    = 30 марта 1865
|МЕСТОСМЕРТИ   = Прешов, Австро-Венгрия
|ИЗОБРАЖЕНИЕ   = Alexander Dukhnovich.jpg
|ВИКИПЕДИЯ     =
|ВИКИЦИТАТНИК  = 
|ВИКИСКЛАД     = 
|ВИКИЛИВР      = 
}}

==Стихотворения==
* [[Вручание (Духнович)/ДО|Вручаніе (Я Русинъ былъ, есмь, и буду...)]]
* [[Мамко, мамко, купи ми книшку (Духнович)/ДО|Мамко, мамко, купи ми книшку...]]

==Труды==
* Книжица читальная для начинающих. — Будапешт, 1847.
* История Пряшевской епархии. — 1848.
* Месяцеслов. — Пряшев, 1850, 1851, 1854, 1857.
* [[Истинная история карпато-россов (Духнович)|Истинная история карпато-россов]]. — 1853.
* Сокращенная грамматика письменного русского языка. — Буда, 1853.
* Народная педагогия. — Львов, 1857.
* Короткий землепис. — 1857.
* Литургический катехизис. — 1857.
* Хлеб души. — 1857.


{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Александр Васильевич Духнович}}

{{АП|ГОД=1865}}</text>
      <sha1>ikdj9dy82rppubgdok41tfg8l668ykm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вручание (Духнович)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>151462</id>
    <revision>
      <id>5743012</id>
      <parentid>4935291</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:29:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Вручанiе (Духнович)/ДО]] в [[Вручание (Духнович)/ДО]] без оставления перенаправления: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>4935291</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2549" sha1="8c9pcsie81iwaxclmvyueysfirzmpmw" xml:space="preserve">{{Отексте
| ДАТАСОЗДАНИЯ   = 1850
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ =
| АВТОР          = [[Александр Васильевич Духнович]] (1803 — 1865)
| НАЗВАНИЕ       = Вручанiе
| ПОДЗАГОЛОВОК = 
| СОДЕРЖАНИЕ     = 
| ИЗЦИКЛА      = 
| ИСТОЧНИК       = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ     = 
| СЛЕДУЮЩИЙ      = 
| КАЧЕСТВО       = 
| НАВИГАЦИЯ      = 
}}

{{poemx|ВРУЧАНIЕ|
Я Русинъ былъ, есмь, и буду,
Я родился Русиномъ,
Честный мой родъ не забуду,
Останусь его сыномъ;

Русинъ былъ мой отецъ, мати,
Русская вся родина,
Русины сестры, и браты
И широка дружина;

Великій мой родъ, и главный,
Міру есть современнiй,
Духомъ и силою славный,
Всѣмъ народамъ пріемный.

Я свѣтъ узрѣлъ подъ Бескидомъ,
Первый воздухъ русскій ссалъ,
И кормился русскимъ хлѣбомъ,
Русинъ мене колысалъ.

Коль первый разъ отворилъ ротъ,
Русское слово прорекъ,
На аз-буцѣ первый мой потъ
Съ молодого чела текъ.

Русскимъ потомъ я питанъ былъ,
Русскимъ ишолъ росходомъ
Въ широкій свѣтъ; но не забылъ
Съ своимъ знатися родомъ. —

И теперь, кто питаетъ мя?
Кто кормитъ, кто мя держитъ?
Самое русское племя
Мою годность содержитъ!

Прото тебѣ, роде мой,
Кленуся живымъ Богомъ,
За печальный потъ и трудъ твой
Повинуюся долгомъ.

И отдамъ ти колько могу:
Прійми той щирый дарокъ,
Прійми вотъ маленьку книгу,
И сей писменный рядокъ.

Прочее же не забуду
Сердца моего скруху
Пожертвовати; — я твой буду,
Твоимъ другомъ и умру.
|1850}}

[[Категория:Александр Васильевич Духнович]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия 1850 года]]</text>
      <sha1>8c9pcsie81iwaxclmvyueysfirzmpmw</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Мамко, мамко, купи ми книшку (Духнович)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>151463</id>
    <revision>
      <id>5743014</id>
      <parentid>4933082</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:33:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Ѡ радостехъ школскихъ (Духнович)/ДО]] в [[Мамко, мамко, купи ми книшку (Духнович)/ДО]] без оставления перенаправления: согласно [[ВТ:Названия страниц]]</comment>
      <origin>4933082</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2096" sha1="0ob66abpzve5z20ecpijvshduxre192" xml:space="preserve">{{Отексте
| ДАТАСОЗДАНИЯ   = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ =
| АВТОР          = [[Александр Васильевич Духнович]] (1803 — 1865)
| НАЗВАНИЕ       = Мамко, мамко, купъ ми книшку...
| ПОДЗАГОЛОВОК = 
| СОДЕРЖАНИЕ     = 
| ИЗЦИКЛА      = 
| ИСТОЧНИК       = Книжицѧ читалнаѧ длѧ начинающихъ. А. Д. ВЪ БУДИНѢ ГРАДѢ, писмєны Крал: Всєучилища Пєштанскагѡ. 1847. Факсимиле первого издания. Издательство «NITECH s.r.o.», Прешов, 2003.
| ПРЕДЫДУЩИЙ     = 
| СЛЕДУЮЩИЙ      = 
| КАЧЕСТВО       = 
| НАВИГАЦИЯ      = 
}}

{{poemx||
 Мамко, мамко, купъ ми книшку,
Тинту, папїрь и табличку,
   Бо ꙗ пойду до школы,
   Ѹчитисѧ поволи.

Бо ꙗ бы сѧ радъ ѹчити,
Ꙗкъ бы Богу послужити,
   Ꙗкъ бы людєй ѹчтити
   И ꙗкъ спасєннымъ быти.

Повѣдаютъ, жє во школѣ
Дѣти знаютъ доброй долѣ,
   И ꙗ бы хотѣлъ знати,
   Ꙗкъ сѧ ми справовати.

Дѣти въ школѣ сѧ молити
Ѹчатъ краснѡ говорити,
   Знаютъ тонкѡ спѣвати,
   Каждому чєсть давати.

Тамъ ѹчатсѧ, ꙗкъ на свѣтѣ
Трєба мудрѡ, чєстнѡ жити,
   Ꙗкъ трєба сѧ сповѣдати
   И ꙗкъ всѧгды справовати.

Ꙗ бы вшытко хотѣлъ знати
И чєстнѡ сѧ справовати,
   Купъ ми, мамко, книжєньку
   Хоть лємъ таку малєньку.
|}}

[[Категория:Александр Васильевич Духнович]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Литература XIX века]]</text>
      <sha1>0ob66abpzve5z20ecpijvshduxre192</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Еврейская народная группа</title>
    <ns>0</ns>
    <id>164228</id>
    <revision>
      <id>5743159</id>
      <parentid>5482744</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:59:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743159</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6086" sha1="90vfvb9asdn43jz2k6tkvsdfcut5w59" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская Мысль
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская народная партия 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская народная группа''' — национальная организация, образовавшаяся из некоторых элементов «Союза для достижения полноправия евр. народа в России» в конце 1906 г., после того как внутри Союза началась идейная группировка. В дек. 1906 г. в печати было обнародовано воззвание «Е. Н. Г.», подписанное 15 общественными и литературными деятелями, во главе коих находились М. Винавер, Г. Слиозберг, М. Кулишер, Л. Штернберг и др. Решительно отгородившись от сионистов и от [[ЕЭБЕ/Еврейская народная партия|Еврейской народной партии (см.)]], группа стала на национально-политическую платформу виленского учредительного съезда «Союза полноправия» (апрель 1905 года). «Е. Н. Г.» не объявила себя партией в узком смысле слова, однако, фактически всецело стала на почву конституционно-демократической партии, в коей многие из ее членов принимали деятельное участие. Первоначально, исходя из отрицательного момента — противодействия сионизму, группа вступила на путь более положительной национальной программы на своем учредительном съезде 24—26 февр. 1907 года в Петербурге. На съезде был принят ряд программных положений («декларация»), раньше развитых преимущественно в центральном органе группы «Свобода и Равенство». Задачей «Е. Н. Г.» было объявлено: борьба за еврейск. полноправие, развитие экономических и духовных сил еврейства и организация борьбы с антисемитизмом; из национальных требований выставлены только легализация евр. общины, реорганизованной на демократических началах, и право на соединение общин в свободный (не принудительный) союз, право пользования родным языком и национализация воспитания и обучения. В провинции возникло несколько отделов группы, и в мае 1907 г. состоялся областной съезд отделов Северо-Западного края. Легализованная через некоторое время после начала своей деятельности, «Е. Н. Г.» была затем закрыта администрацией; ее центр. орган «Свобода и Равенство», выходивший в СПб. с начала января 1907 г., был на № 40 (авг. 1907) также закрыт. Объединив вокруг себя конституц.-демократ. и умеренно национ. элементы еврейства, группа приняла живое участие в избирательных кампаниях сначала во 2-ю, а затем в 3-ю Госуд. Думу, организовав беспартийные избирательные комитеты и сталкиваясь на выборах резче всего с сионистами. Она провела своих выборщиков во многих городах, однако выборы были для нее не совсем удачны. После них она занялась разработкой возникающих в Г. Думе вопросов, касающихся евреев, и образовала для этой цели ряд комиссий; она приняла также известное участие в учрежденном при евр. депутатах Г. Думы совещании различных партий (1908). За последние два года деятельность «Е. Н. Г.» выразилась в литературной борьбе с антисемитизмом. В стремлении к оказанию экономической помощи массе было созвано беспартийное «экономическое совещание» (март, 1908). По вопросу о регулировании евр. общины и общинных дел группою было организовано известное Ковенское совещание (ноябрь, 1909), хотя и беспартийного характера, однако, составленное преимущественно из лиц, примыкающих к ней. Близким к группе являются период. листок «Евр. известия», а также еженедельник «Новый Восход» (с января 1910 г.; см. «Еврейская неделя»).

{{ЕЭБЕ/Подпись|И. Ч.|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Статьи без категорий]]</text>
      <sha1>90vfvb9asdn43jz2k6tkvsdfcut5w59</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743160</id>
      <parentid>5743159</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:00:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743160</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6070" sha1="joi1fdobqcrij5m33p0qla4w1opd64d" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская Мысль
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская народная партия 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская народная группа''' — национальная организация, образовавшаяся из некоторых элементов «Союза для достижения полноправия евр. народа в России» в конце 1906 г., после того как внутри Союза началась идейная группировка. В дек. 1906 г. в печати было обнародовано воззвание «Е. Н. Г.», подписанное 15 общественными и литературными деятелями, во главе коих находились М. Винавер, Г. Слиозберг, М. Кулишер, Л. Штернберг и др. Решительно отгородившись от сионистов и от [[ЕЭБЕ/Еврейская народная партия|Еврейской народной партии (см.)]], группа стала на национально-политическую платформу виленского учредительного съезда «Союза полноправия» (апрель 1905 года). «Е. Н. Г.» не объявила себя партией в узком смысле слова, однако, фактически всецело стала на почву конституционно-демократической партии, в коей многие из ее членов принимали деятельное участие. Первоначально, исходя из отрицательного момента — противодействия сионизму, группа вступила на путь более положительной национальной программы на своем учредительном съезде 24—26 февр. 1907 года в Петербурге. На съезде был принят ряд программных положений («декларация»), раньше развитых преимущественно в центральном органе группы «Свобода и Равенство». Задачей «Е. Н. Г.» было объявлено: борьба за еврейск. полноправие, развитие экономических и духовных сил еврейства и организация борьбы с антисемитизмом; из национальных требований выставлены только легализация евр. общины, реорганизованной на демократических началах, и право на соединение общин в свободный (не принудительный) союз, право пользования родным языком и национализация воспитания и обучения. В провинции возникло несколько отделов группы, и в мае 1907 г. состоялся областной съезд отделов Северо-Западного края. Легализованная через некоторое время после начала своей деятельности, «Е. Н. Г.» была затем закрыта администрацией; ее центр. орган «Свобода и Равенство», выходивший в СПб. с начала января 1907 г., был на № 40 (авг. 1907) также закрыт. Объединив вокруг себя конституц.-демократ. и умеренно национ. элементы еврейства, группа приняла живое участие в избирательных кампаниях сначала во 2-ю, а затем в 3-ю Госуд. Думу, организовав беспартийные избирательные комитеты и сталкиваясь на выборах резче всего с сионистами. Она провела своих выборщиков во многих городах, однако выборы были для нее не совсем удачны. После них она занялась разработкой возникающих в Г. Думе вопросов, касающихся евреев, и образовала для этой цели ряд комиссий; она приняла также известное участие в учрежденном при евр. депутатах Г. Думы совещании различных партий (1908). За последние два года деятельность «Е. Н. Г.» выразилась в литературной борьбе с антисемитизмом. В стремлении к оказанию экономической помощи массе было созвано беспартийное «экономическое совещание» (март, 1908). По вопросу о регулировании евр. общины и общинных дел группою было организовано известное Ковенское совещание (ноябрь, 1909), хотя и беспартийного характера, однако, составленное преимущественно из лиц, примыкающих к ней. Близким к группе являются период. листок «Евр. известия», а также еженедельник «Новый Восход» (с января 1910 г.; см. «Еврейская неделя»).

{{ЕЭБЕ/Подпись|И. Ч.|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Организации]]</text>
      <sha1>joi1fdobqcrij5m33p0qla4w1opd64d</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Еврейская народная партия</title>
    <ns>0</ns>
    <id>164239</id>
    <revision>
      <id>5743161</id>
      <parentid>4762577</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:01:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743161</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2482" sha1="hda9jdosspwco4oth3sg920i2xeoqrk" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская народная группа
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская Неделя 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская народная партия''' (или Volkspartei) — национально-политическая организация, учредителем которой является С. М. Дубнов (см.); образовалась из элементов «Союза для достижения полноправия еврейского народа в России», наряду с другими партиями, в конце 1906 г. В ноябре-декабре 1906 г. Е. Н. П. выступила с программой. В области общеполитической партия Е. Н. П. объявила себя стоящей на точке зрения конституц.-демократической партии. Она отстаивала принцип гарантии прав национального меньшинства путем национально-культурной автономии: единицей еврейск. самоуправления должна явиться национальная община; объединенные общины создают «Союз евр. общин». Программа партии предусматривает свободу языка и автономию школы и принцип принудительного обложения еврейск. населения органами евр. самоуправления (центральн. и местн.). — Е. Н. П. не объединила сколько-нибудь значительного числа членов и не занялась практической деятельностью; предполагаемый учредительный съезд ее не состоялся. — Ср.: Программа Е. Н. П., СІІб., 1907; Григорий Ландау, «Бессилие национального творчества (критика программы Е. Н. П.)», СПб., 1907; «Формы национ. движения» (под ред. Кастелянского), 1910.

{{ЕЭБЕ/Подпись|И. Ч.|8.}}

[[Категория:Политические партии]]</text>
      <sha1>hda9jdosspwco4oth3sg920i2xeoqrk</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743164</id>
      <parentid>5743161</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:05:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743164</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2537" sha1="njvgaazrc3ew5lrdiw03r3vab40m9wu" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская народная группа
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская Неделя 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская народная партия''' (или Volkspartei) — национально-политическая организация, учредителем которой является [[ЕЭБЕ/Дубнов, Семен Маркович|С. М. Дубнов (см.)]]; образовалась из элементов «Союза для достижения полноправия еврейского народа в России», наряду с другими партиями, в конце 1906 г. В ноябре-декабре 1906 г. Е. Н. П. выступила с программой. В области общеполитической партия Е. Н. П. объявила себя стоящей на точке зрения конституц.-демократической партии. Она отстаивала принцип гарантии прав национального меньшинства путем национально-культурной автономии: единицей еврейск. самоуправления должна явиться национальная община; объединенные общины создают «Союз евр. общин». Программа партии предусматривает свободу языка и автономию школы и принцип принудительного обложения еврейск. населения органами евр. самоуправления (центральн. и местн.). — Е. Н. П. не объединила сколько-нибудь значительного числа членов и не занялась практической деятельностью; предполагаемый учредительный съезд ее не состоялся. — Ср.: Программа Е. Н. П., СІІб., 1907; Григорий Ландау, «Бессилие национального творчества (критика программы Е. Н. П.)», СПб., 1907; «Формы национ. движения» (под ред. Кастелянского), 1910.

{{ЕЭБЕ/Подпись|И. Ч.|8.}}

[[Категория:Политические партии]]</text>
      <sha1>njvgaazrc3ew5lrdiw03r3vab40m9wu</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743165</id>
      <parentid>5743164</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:06:51Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743165</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2660" sha1="kvtrl4h9puo6o40lsgrcq8gufsi5ljq" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская народная группа
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская Неделя 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская народная партия''' (или Volkspartei) — национально-политическая организация, учредителем которой является [[ЕЭБЕ/Дубнов, Семен Маркович|С. М. Дубнов (см.)]]; образовалась из элементов «[[ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России|Союза для достижения полноправия еврейского народа в России]]», наряду с другими партиями, в конце 1906 г. В ноябре-декабре 1906 г. Е. Н. П. выступила с программой. В области общеполитической партия Е. Н. П. объявила себя стоящей на точке зрения конституц.-демократической партии. Она отстаивала принцип гарантии прав национального меньшинства путем национально-культурной автономии: единицей еврейск. самоуправления должна явиться национальная община; объединенные общины создают «Союз евр. общин». Программа партии предусматривает свободу языка и автономию школы и принцип принудительного обложения еврейск. населения органами евр. самоуправления (центральн. и местн.). — Е. Н. П. не объединила сколько-нибудь значительного числа членов и не занялась практической деятельностью; предполагаемый учредительный съезд ее не состоялся. — Ср.: Программа Е. Н. П., СІІб., 1907; Григорий Ландау, «Бессилие национального творчества (критика программы Е. Н. П.)», СПб., 1907; «Формы национ. движения» (под ред. Кастелянского), 1910.

{{ЕЭБЕ/Подпись|И. Ч.|8.}}

[[Категория:Политические партии]]</text>
      <sha1>kvtrl4h9puo6o40lsgrcq8gufsi5ljq</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743166</id>
      <parentid>5743165</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:07:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743166</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2658" sha1="pew6qjewjcfxviatomjjap66z56fsn8" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская народная группа
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская Неделя 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская народная партия''' (или Volkspartei) — национально-политическая организация, учредителем которой является [[ЕЭБЕ/Дубнов, Семен Маркович|С. М. Дубнов (см.)]]; образовалась из элементов «[[ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России|Союза для достижения полноправия еврейского народа в России]]», наряду с другими партиями, в конце 1906 г. В ноябре-декабре 1906 г. Е. Н. П. выступила с программой. В области общеполитической партия Е. Н. П. объявила себя стоящей на точке зрения конституц.-демократической партии. Она отстаивала принцип гарантии прав национального меньшинства путем национально-культурной автономии: единицей еврейск. самоуправления должна явиться национальная община; объединенные общины создают «Союз евр. общин». Программа партии предусматривает свободу языка и автономию школы и принцип принудительного обложения еврейск. населения органами евр. самоуправления (центральн. и местн.). — Е. Н. П. не объединила сколько-нибудь значительного числа членов и не занялась практической деятельностью; предполагаемый учредительный съезд ее не состоялся. — Ср.: Программа Е. Н. П., СПб., 1907; Григорий Ландау, «Бессилие национального творчества (критика программы Е. Н. П.)», СПб., 1907; «Формы национ. движения» (под ред. Кастелянского), 1910.

{{ЕЭБЕ/Подпись|И. Ч.|8.}}

[[Категория:Политические партии]]</text>
      <sha1>pew6qjewjcfxviatomjjap66z56fsn8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Еврейская Неделя</title>
    <ns>0</ns>
    <id>164240</id>
    <revision>
      <id>5743162</id>
      <parentid>2295223</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:03:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743162</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="810" sha1="8siou79i9c42cjmcpu6him9cwktl555" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейская народная партия
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейская Рабочая Хроника 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейская Неделя''' — еженедельная русско-еврейская газета, выходящая в Петербурге с 16 апреля 1910 г.; она стала издаваться вслед за закрытием администрацией еженедельника «[[../Новый Восход|Новый Восход]]», сотрудники которого перешли в «Е. Н.»

{{ЕЭБЕ/Подпись|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Периодические издания]]</text>
      <sha1>8siou79i9c42cjmcpu6him9cwktl555</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Еврейский Избиратель</title>
    <ns>0</ns>
    <id>164272</id>
    <revision>
      <id>5743152</id>
      <parentid>2295215</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:50:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743152</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1112" sha1="83juqjk53hbphffrj952l52t4rmel3x" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Еврейский епископ
|СЛЕДУЮЩИЙ=Еврейский квартал 
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|СПИСОК=35
}}

'''Еврейский Избиратель''' — выходил в [[../Санкт-Петербург|Петербурге]] во время выборов во вторую [[../Дума Государственная|Государственную Думу]] (декабрь 1906 — январь 1907 г.) два раза в неделю; он издавался в целях объединения избирательной кампании при ближайшем участии Центрального комитета Общества полноправия евр. народа ([[ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России|Союза для достижения полноправия]]).

{{ЕЭБЕ/Подпись|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Периодические издания]]</text>
      <sha1>83juqjk53hbphffrj952l52t4rmel3x</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Цинберг, Сергей (Израиль) Лазаревич</title>
    <ns>0</ns>
    <id>167364</id>
    <revision>
      <id>5743090</id>
      <parentid>5357861</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T00:56:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743090</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4013" sha1="4m6zjjhra9zipn3toesfibag5fa2gqg" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО=75%
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
|ВИКИПЕДИЯ=
}}

'''Цинберг, Сергей''' ('''Израиль''') '''Лазаревич''' — писатель; род. в 1873 г. в мест. [[ЕЭБЕ/Лановцы|Лановцах]] (Волынской губ.). Высшее образование получил в Карлсруэском политехникуме. С 1898 г. Ц. живет в Петербурге, где заведует химической лабораторией на крупном (Путиловском) сталелитейном заводе. В 1900 г. дебютировал монографией «И. Б. Левинзон» и популярно-научной работой по естествознанию «Wos thut sich oif der Welt» (изд. «Achiassaf»). С 1901 г. стал сотрудником «[[ЕЭБЕ/Восход|Восхода]]», где, кроме постоянного отдела «Обзор еврейской печати» (статьи на текущие темы за подписью Z), поместил много критических статей и ряд работ по истории евр. литературы и культуры: «Происхождение Шейлока» (1901; вышла также отдельно), «Жаргонная литература и ее читатели» (1903); «Два течения в еврейской жизни» (1905; вышла также отдельно). После прекращения «Восхода» сотрудничал в «Свободе и Равенстве» и «Еврейск. Мире», где, кроме статей на текущие темы («Обзор еврейской печати»), поместил ряд критических этюдов о еврейских писателях. Ц. принимает близкое участие в издании сборников «Пережитое»; здесь он напечатал культурно-исторические очерки «Первые социалистические органы в евр. литературе» (т. I), «Писаревщина в евр. литературе» (т. II) и «Предтечи евр. журналистики в России» (т. IV). К циклу таковых работ относятся статьи: «Исаак-Бер Левинзон и его время» («Евр. Старина», 1910) и «Der Kol-Mebasser un sein Zeit» (Jüd. Welt, 1913, I—IV). Ц. принимает близкое участие в [[ЕЭБЕ|Евр. Энциклопедии]] с самого ее основания; ведя отдел новоеврейской и жаргонной литературы, он поместил также ряд статей по другим отделам (Ассимиляция, Акоста и др.). С 1912 г. состоит членом редакции журнала «Jüd. Welt». Ц. сотрудничает и в других жаргонных (Fraind и др.), а также древнееврейских органах (Hamelitz, Ha-Zeman). Ц. печатается и в специальных изданиях (Stahlund Eisen f. Analyt. Chemie), где помещает статьи по аналитической химии. Ц. часто читает доклады и лекции в евр. научных и просветительных учреждениях. Работы Ц., написанные с любовью, отличаются добросовестностью исследования и легкостью изложения.

{{ЕЭБЕ/Подпись|Ю. Г.|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]]
[[Категория:ЕЭБЕ:Журналисты]]
[[Категория:ЕЭБЕ:Писатели]]
[[Категория:Сергей Лазаревич Цинберг|ЕЭБЕ]]</text>
      <sha1>4m6zjjhra9zipn3toesfibag5fa2gqg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Вол бодливый</title>
    <ns>0</ns>
    <id>178566</id>
    <revision>
      <id>5743173</id>
      <parentid>5481164</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:58:08Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743173</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15065" sha1="nkcf9tsvqutb3te28pvrs43y39qpxp8" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ВИКИПЕДИЯ=
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Вокулер
|СЛЕДУЮЩИЙ=Волин
|СПИСОК=22
}}

'''Вол бодливый''' ({{lang|he|שור נגה}}). — В [[Библия|Библии]], в главе о возмещении убытков, причиненных одним человеком другому, излагаются, между прочим, законы о так. наз. «Бодливом воле», каковым названием обозначаются обыкновенно домашние животные, нанесшие вред имуществу или здоровью людей. Подобные законы в более или менее разработанном виде существовали у многих народов древности, в том числе и в весьма древнем законодательном кодексе вавилонского царя Хаммурапи. Последний посвятил этому вопросу три закона (250—252), которые по своему содержанию в диспозитивной части почти тождественны с некоторыми законами того же содержания в Моисеевом кодексе, изложенными в кн. Исх. 21, 28—33, отличаясь от последних только санкцией. Так, 250 закон Хаммурапи освобождает от всякой ответственности хозяина животного (вола), впервые убившего на улице человека. Этот закон вполне соответствует в диспозитивной части закону Моисея (Исх. 21, 28); отличие же санкции заключается в том, что последний требует уничтожения этого животного и запрещает его мясо употреблять в пищу, чего нет в соответствующем законе Хаммурапи. Вполне совпадает также диспозиция 251 закона Хаммурапи, где речь идет о заведомо бодливом В., хозяин которого был предостережен, с законом Моисея в 29 стихе; отличаются же эти законы тем, что Моисей допускает две санкции, тогда как Хаммурапи только одну. По Моисеевой санкции, не только животное побивалось камнями, но и хозяин его предавался смертной казни, а по второй, более смягченной, на хозяина возлагалась пеня, а животное, хотя об этом и не говорится, очевидно, уничтожалось. Санкция же закона Хаммурапи налагает в этом случае только штраф на хозяина животного в размере половины мины серебра. Моисеев закон не мог не входить в оценку степени виновности хозяина, чьи животные уже неоднократно наносили вред жизни людей. Повторяемость этих явлений вызывала предположение о попустительстве с его стороны, требовавшем на основании jus talionis его собственной смерти. Но возможно, что смерть, причиненная таким животным, произошла помимо воли и ведома его хозяина; тогда, конечно, применять к последнему jus talionis было бы несправедливо, и закон поэтому ограничивался штрафом, оставляя, по-видимому, в силе вопрос об уничтожении животного. Штраф этот налагался судом (ср. «если пеня возложена будет, {{lang|he|יושת}}, на него» и т. д.), на усмотрение которого и ставился, очевидно, вопрос о виновности или невиновности предупрежденного ({{lang|he|מועד}} от {{lang|he|הועד}}) хозяина. Совершенно иначе разрешает этот случай закон Хаммурапи. Альтернативной санкции он совершенно не знает, вопрос о казни хозяина, несмотря на существование jus talionis и в древневавилонском праве, даже не ставится на разрешение суда, все сводится здесь к штрафу хозяина в полмины серебра. — Наконец, 252 закон Хаммурапи предусматривает смерть раба от такого животного, за что хозяин последнего платит (вероятно, господину убитого раба) треть мины серебра. Этот закон как в диспозитивной, так и санкционирующей частях почти совершенно совпадает с Моисеевым законом (стих 32); отличие заключается лишь в том, что Моисеев закон наказывает также за убийство рабыни и в то же время требует уничтожения животного. — Что касается Моисеева предписания, изложенного в 31-м стихе, где речь идет об умерщвлении В. Б. сына или дочери кого-нибудь, то санкция его, гласящая: «По сему же закону поступать с ним», {{lang|he|נמשפט הזה יעשה לו}}, относит его к предыдущему закону (стихи 29 и 30), где излагается случай с рецидивным животным. Но так как санкция в этом законе носит альтернативный характер — или смерть хозяина, или пеня, {{lang|he|פדיון}}, то следует предположить, что законодатель применял и к случаю умерщвления животным детей двойную санкцию в зависимости от большей или меньшей степени виновности хозяина. — Наконец, к группе положений о В. Б. в Библии относятся еще два закона (стихи 35—36), предусматривающие случаи нанесения вреда одним животным другому, следствием чего является смерть одного из них. Согласно первому из этих законов, Б. В. продается, вырученная же сумма и труп животного делятся между обоими хозяевами поровну; по второму же закону, где речь идет о рецидивном животном, хозяин последнего должен возместить потерпевшему весь убыток. — Интересно отметить, что древние — аттическое и римское — законодательства почти не касались вопроса о вреде, причиняемом животными. Солон составил лишь один закон о животных, нанесших кому-нибудь вред; по этому закону их надлежало передавать лицу потерпевшему (Plutarchus, Solon, 24), закон же Двенадцати таблиц гласит, что хозяин животного, причинившего ущерб, должен был или отдать это животное потерпевшему, или возместить ему ущерб (Ulpian, L., I, § 3, D. Si quadrupes и т. д.). — Ср.: D. Müller, Die Gesetze Hammurabis und ihr Verhältniss zur mosaischen Gesetzgebung, sowie zu den XII Tafeln, 165—169; Oettli, Das Gesetz Hammurabis und die Thora Israels, 46—53.

{{ЕЭБЕ/Подпись|Г. Кр.|1.}}

В. Б. в [[../Талмуд|Талмуде]]. — Ha основании вышеизложенных библейских законов о В. Б. Талмуд выработал целую правовую систему, обнимающую как гражданские, так и уголовные нормы. Об имущественном вреде, причиненном В. Б., см. соотв. статью. Что же касается животного, убившего человека, то талмудисты применяли к нему Моиссев закон (Исх., 21, 18), согласно которому оно побивалось камнями, и не только мясо его нельзя было употреблять в пищу, но запрещалось также извлекать из него какую бы то ни было выгоду, {{lang|he|הנאה}} (Пес., 22б). Необходимо присовокупить, что умерщвление В. Б. производилось не приватным образом, а по формальному суду и — как уголовные дела этого рода — подлежало суду Синедриона из 23 членов (М. Санг., I, 4). Что эти установления не имели исключительно теоретический характер, а действительно применялись на практике, следует из факта, засвидетельствованного известным таннаем, рабби Иегудой б.-Баба, в Ямнинской академии. В Иерусалиме именно подвергли смертной казни через побитие камнями петуха, умертвившего ребенка, прободав ему клювом череп на месте родничка (Мишна Эдуиот, VI, 1; ср. Гешира Бер., 26, 1). Все это как бы указывает на то, что ученые признавали за бодливым волом (а следовательно, и за всеми домашними животными) известную долю сознательности, которая и позволяла им учинять над животным формальный суд (ср. Баб. Кам., 35а). Очевидно, такой суд мог иметь место только в отношении домашних животных; относительно же диких животных, убивших человека, суд, по-видимому, не назначался, и решительным значением, как полагают, пользовалось мнение рабби Иегуды, согласно которому всякий, убивший такое животное, имел право на вознаграждение (Мишна, Сангедрин, IIа), т. е. мнение, исключающее какой бы то ни было суд. Несомненно, подобное отношение к преступному животному, ставившее его почти в одинаковое положение с человеком-преступником, предумышленно совершившим деяние, должно было рано или поздно вызвать нарекания. Согласно Маймониду (Moreh Nebuchim, III, гл. 40), этот Моисеев закон даже подвергся осмеянию со стороны еретиков, которые отрицали за судом право привлекать животное к ответственности. И в позднейшей литературе постановление вызывало большие споры. Мотивы, объяснявшие и оправдывавшие его, гласили: 1) животное побивалось камнями не за свою преступность, а только как животное опасное, которое следовало обезвредить на будущее время, хозяин же, который не принял должных мер для ограждения от него человеческой жизни, благодаря этому должен пострадать материально (если животное совершило подобное преступление в первый раз) и потому не имеет права воспользоваться его мясом (Маймонид, loc. et opus cit.; ср. христианскую точку зрения на этот предмет у Пуффендорфа, De jure nat. et gentium, II, гл. 3, § 3, удивительно сходную с Маймонидовой: Lapidandus erat bos cornupeta non quod pecosset, sed partim, ne in posterum aliis similem noxam inferret, partim ut puniretur dominus in re sua, quia tam negligenter custodisset); 2) побитие животного камнями имело целью повлиять на психику и настроение народа в том смысле, что убийство человека — гнусность и особенно наказуемо (Michaelis). Следует прибавить, что суды над животными были весьма распространены в Средние века в христианских государствах Западной Европы — в Германии (Швабское Зерцало, с. 211), Франции (Каролина, § 136), Англии и т. д. — Ср.: Michaelis, Das mosaische Recht; S. Mayer, Geschichte der Strafrechte, vergleichende Darstellung der strafrechtlichen Gesetze u. Bestimmungen aller Kulturvölker, 1877; Lewyson, Zoologie des Talmuds, 22 и сл.; Маймонид, {{lang|he|מורה ננונים}}, III.

{{ЕЭБЕ/Подпись|Г. Кр.|3.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Животные]]</text>
      <sha1>nkcf9tsvqutb3te28pvrs43y39qpxp8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Волочиск</title>
    <ns>0</ns>
    <id>178586</id>
    <revision>
      <id>5743167</id>
      <parentid>2298639</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:15:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743167</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1151" sha1="3w6ylcr8cbdvd0kqg2gi9s8rdvqxqtl" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ВИКИПЕДИЯ=
}}

'''Волочиск''' (Woloczyska) — в эпоху польского владычества город Волынского воеводства, Кременецк. повета. Перепись 1765 г. отметила 384 еврея в городе и 774 в кагальном округе. — Ср. «Арх. Юго-Зап. России», ч. V, т. 2 (1—2).

{{ЕЭБЕ/Подпись|5.}}

Ныне — м. Старок. у. Волын. губ., вблизи таможни Волочиск. В 1847 г. «Волоч. еврейское общество» составляли 1.516 душ; по переписи 1897 г. — жит. 6.716, в том числе евр. 3.295. В 1881 г. здесь произошли (5 мая) антиеврейские беспорядки («Общ. зап. Высшей комиссии»). В 1909 г. — одно частное евр. мужское училище.

{{ЕЭБЕ/Подпись|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:ЕЭБЕ:Волынская губерния]]</text>
      <sha1>3w6ylcr8cbdvd0kqg2gi9s8rdvqxqtl</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Волпа, местечко Новогрудского воеводства</title>
    <ns>0</ns>
    <id>178588</id>
    <revision>
      <id>5743170</id>
      <parentid>5481173</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:47:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743170</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="775" sha1="q9shqj6ctq3blp4x0869dgjhh9rrij7" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ВИКИПЕДИЯ=
|ПРЕДЫДУЩИЙ=Волпа, местечко Гродненской губернии
|СЛЕДУЮЩИЙ=Волчин
|СПИСОК=22
}}

'''Волпа или Волпы''' (Wołpa) — в эпоху польского владычества местечко Новогрудского воеводства, Волковышского повета. Евреи упоминаются в 17 в. По переписи 1766 г. «Волпынский кагал» насчитывал 641 евр. — Ср. «Регесты и надписи», I.

{{ЕЭБЕ/Подпись|5.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:ЕЭБЕ:Гродненская губерния]]</text>
      <sha1>q9shqj6ctq3blp4x0869dgjhh9rrij7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Алваленси, Самуил</title>
    <ns>0</ns>
    <id>179366</id>
    <revision>
      <id>5743181</id>
      <parentid>5734517</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T05:34:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Henry Merrivale</username>
        <id>56557</id>
      </contributor>
      <origin>5743181</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1869" sha1="2a92c8e91ilshvescyak3lrkpif1zm1" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}}

'''Алваленси, Самуил''' — изгнанник из Испании (1492 г.), переселившийся в Фец, где сделался любимцем правителя Абу-Саида из династии Меринов. Около 1536 г. Харифы восстали против Меринов. Α., соединившись с некоторыми верными правителю алкальдами, снарядил флот и отплыл с четырьмястами человек в Цеуту, которую тогда осаждали повстанцы. Несмотря на численное превосходство врага, который выставил 30000 человек, он причинил им тяжелые потери и принудил противника снять осаду и возвратиться в Фец. Подобное же мужество выказал он в 1539 году, поспешив на помощь к Сафи. После этого А. поселился в Азаморе. — Другой Самуил Алваленси, известный в раввинской литературе трудом по методологии Талмуда («Kelole kal we-chomer», Венеция, 1599), жил в XV в. в Заморе и был, вероятно, дедом А. из Феца. — Ср.: Диего де Торрес, Histoire des Chérifs, французский перевод герцога Ангулемского, стр. 69; Абоаб, Nomologia, стр. 305 и сл.; Де Барриос, Historia universalis Judayca, стр. 8; Graetz, Gesch., IX3, 12 сл.; VIII3, 218; {{JE|1340|J. E., I, 480}}.

{{ЕЭБЕ/Подпись|5.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]]</text>
      <sha1>2a92c8e91ilshvescyak3lrkpif1zm1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Гессен, Юлий Исидорович</title>
    <ns>0</ns>
    <id>181354</id>
    <revision>
      <id>5743113</id>
      <parentid>5471657</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:19:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743113</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6935" sha1="68edgt4uev1ao8wfio2vckjubbdjw1l" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
|КАЧЕСТВО = 2
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИДАННЫЕ=
}}

'''Гессен, Юлий Исидорович ''' — писатель; род. в 1871 г. в [[../Одесса|Одессе]]. Начав свою литературную деятельность в 1895 г. печатанием фельетонов и маленьких рассказов в одесских газетах, а также в «Восходе», Г. с 1896 г. перешел в ряды постоянных сотрудников этого журнала и издававшейся при нем газеты «Недельная хроника Восхода» (из беллетристич. вещей отметим «По теплому течению», «Восход», 1898, кн. 8 и 9). В 1898 г. Г. выпустил биографический очерк об Ос. Рабиновиче (в издании «Галерея евр. деятелей», вып. I; вышедшая здесь под его именем в силу тогдашних цензурных требований биография Оршанского принадлежит перу Э. М.  Моргулиса) и перевод известной брошюры «Автоэмансипация» д-ра Пинскера, получившей широкое распространение (4-е изд. в 1903). С 1900 г. Г. стал почти исключительно заниматься разработкой истории евреев в России на основании архивных материалов. Результатом этих изысканий явился ряд статей в «Восходе» и «Будущности» (также в Jew. Encyclop.) по вопросам духовно-культурной, правовой и общественно-экономической истории русск. евреев начиная со второй половины 18 в. до конца 19 в. Большинство статей вышли и отдельным изданием: «Из истории ритуальных процессов. Велижская драма», 1905; «Евреи в России», 1906 (удостоена Обществом распростр. просвещения премии имени А. Е. Ландау). В книгу «Евреи в России» входят следующие работы: «История положения 1804 г.»; «Религиозная борьба (в конце 18 и 19 вв.)» — освещение хасидского движения с общественной точки зрения, являющееся дополнением к известным работам С. M Дубнова о хасидизме; «Общественное самоуправление» — история участия евреев в городском самоуправлении с эпохи Екатерины II до введения гор. положения 1892 г., устранившего евреев от этого участия; выселение из сел деревень и городов — в двух очерках этот вопрос рассмотрен в истории русских евреев конца 18 и начала 19 вв.; «Дарование гражданских прав евреям в Курляндии»; «Возникновение цензуры еврейских книг» и др. статьи. — В записке, представленной членам Думы второго созыва и членам Государственного совета «О жизни евреев в России» 1906 года (составленной при содействии некоторых лиц), Гессен дал сжатый обзор бесправного положения русского еврейства за 130 лет (в 1907 году она вышла вместе со статьей графа И. И. Толстого «Антисемитизм в России» под заглавием «Факты и мысли»). По инициативе Г. возникло в 1907 г. издание настоящей [[ЕЭБЕ|Еврейской Энциклопедии]], с каковой целью было организовано Общество для научных евр.  изданий. Состоя секретарем редакции и редактором отдела «Евреи в России с 1772 г.», Г. поместил здесь ряд статей, основанных на специальных архивных исследованиях. — Продолжая участвовать в других еврейских научных изданиях, Г. напечатал, между прочим, в двух сборниках «Пережитое», вышедших под редакцией Гессена и С. М. Гинцбурга (1909 и 1910): «Московское гетто», «Попытка эмансипации евреев в России», «Мстиславское буйство» и др. В «Еврейской старине» появились статьи «Депутаты еврейского народа при Александре I» (1909) и «В эфемерном государстве» (1910).  Последняя работа является ценным вкладом в литературу вопроса; здесь впервые сделана попытка осветить на основании разностороннего архивного материала мрачную судьбу евреев Варшавского герцогства, отразившуюся и на судьбе русских евреев. Отметим еще статью «Гр. Игнатьев и временные правила 1882 г.» («Право», 1908, №№ 30 и 31), а также «Евреи в масонстве» («Восход»; отдельное изд. 1903), первая попытка проследить участие евреев в мас. движении. — Г. принимал также живое участие в евр. общественной жизни: состоял секретарем и членом комитета [[../Союз полноправия|Союза полноправия (см.)]] и ныне (1910) является членом комитетов Общества для научных евр. изданий, Евр. историко-этнографического и литературного обществ.

{{ЕЭБЕ/Подпись|М. В.|5}}

[[Категория:Юлий Исидорович Гессен|ЕЭБЕ]]</text>
      <sha1>68edgt4uev1ao8wfio2vckjubbdjw1l</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Лановцы</title>
    <ns>0</ns>
    <id>185757</id>
    <revision>
      <id>5743094</id>
      <parentid>2297147</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:05:03Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743094</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="585" sha1="07emhvgpjsy1b2q4nwcss33qa9vadjh" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
| КАЧЕСТВО = 2
| ВИКИПЕДИЯ = 
}}

'''Лановцы''' — местечко [[../Волынская губерния|Волынской губ.]], [[../Кременец|Кременецкого уезда]]. По ревизии 1847 г. «Ланов. евр. общество» состояло из 523 душ. По переписи 1897 г. в Л. жит. 2525, из коих 1174 евр.

{{ЕЭБЕ/Подпись|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:ЕЭБЕ:Волынская губерния]]</text>
      <sha1>07emhvgpjsy1b2q4nwcss33qa9vadjh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Фукс, Людвиг</title>
    <ns>0</ns>
    <id>189387</id>
    <revision>
      <id>5743168</id>
      <parentid>2435489</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:19:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Henry Merrivale</username>
        <id>56557</id>
      </contributor>
      <origin>5743168</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="964" sha1="0s0gfo2ex7yw4xej750xuaoe9llh05k" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ|КАЧЕСТВО = 2}}

'''Фукс, Людвиг''' — химик и механик, род. в Horitz (Чехия) в 1858 г. Ф. сделал ряд открытий в области сахарного производства. Известностью пользуются его «Osmose-Regulatoren». Вместе с инженером Вейхгольдом Ф. разделяет честь практического применения моторов к передвижению; в 1885 г. под его руководством фирма Benz изготовила первые автомобили. Перу Ф. принадлежит ряд работ по сахароведению, химии и механике. — Ср.: Gredinger, Raffination des Zuckers, Вена, 1908, стр. 11, 90, 222—232; Allgem. Zeit. des Judent., 1911, № 33.

{{ЕЭБЕ/Подпись|6.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Персоналии]]</text>
      <sha1>0s0gfo2ex7yw4xej750xuaoe9llh05k</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России</title>
    <ns>0</ns>
    <id>192979</id>
    <revision>
      <id>5743158</id>
      <parentid>5734028</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:54:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743158</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13659" sha1="ejz9vx72edvte5bugi320bwtqm0k1qo" xml:space="preserve">{{ЕЭБЕ
| КАЧЕСТВО = 2
| ВИКИПЕДИЯ = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Союз американских еврейских общин
| СЛЕДУЮЩИЙ = Союз еврейских литературных обществ
| СПИСОК = 81
}}

'''Союз для достижения полноправия еврейского народа в России''' (Общество полноправия еврейского народа в России). — В связи с освободительным движением, охватившим русское общество, в Вильне состоялось 25—27 марта 1905 г. совещание 67 евр. общественных деятелей из 32 городов; совещание было созвано по инициативе небольшой группы петербургских деятелей, составлявших так называемое «Бюро защиты евреев». Исходя из мысли, что наряду с участием в общем освободительном движении евреи должны стремиться сосредоточить свои силы и на отстаивании полного уравнения их в правах с прочим населением, для чего необходимо объединение всех партий и групп, существующих среди русского еврейства, совещание признало необходимым образовать соответствующий союз; в задачу ему было поставлено: отстаивать принцип народного представительства на основании всеобщего избирательного права и стремиться к осуществлению в полной мере гражданских, политических и национальных прав евр. народа. На совещании было избрано бюро (местопребывание — [[../Санкт-Петербург|Петербург]]) преимущественно из числа петербургских деятелей, которое и приступило немедленно к организации союза. С целью привлечь к союзу по возможности широкие круги общества, бюро опубликовало (см., напр., «Восход», № 14 и 17) резолюции совещания, дабы деятельность С. не носила конспиративного характера. С первых шагов своей деятельности С. пришлось откликнуться на погромы — кровавые события в Житомире, Мелитополе и других местностях побудили С. заняться оказанием юридической помощи пострадавшим. С. принимал меры к тому, чтобы на политических и профессиональных съездах и совещаниях, созывавшихся в то время различными группами русского общества, ставился на рассмотрение вопрос о бесправном положении евреев. Когда был опубликован избирательный закон, С. приступил к подготовительной предвыборной работе; решив провести выборную кампанию от своего имени, С. все же стремился к тому, чтобы его члены действовали сообща с теми элементами, которые не примкнули к С.; приняв на себя общее руководительство выборной кампанией, С. побуждал местное общество к самодеятельности; несколько уполномоченных, преимущественно из числа молодых юристов, были командированы в губернии черты оседлости как для ознакомления населения с технической стороной выборов, так и для возможного объединения различных общественных групп; С. содействовал распространению дешевых книг по вопросам государственной и общественной жизни; воззвания, разосланные С. по черте оседлости, пробуждали в населении сознательный интерес к народному представительству. Погромы, разразившиеся после опубликования [[Высочайший манифест 17.10.1905|манифеста 17 октября (см.)]], потребовали напряженной работы от С., организовавшего юридическую помощь на широких началах. Происходивший в Петербурге 22—25 ноября 1905 г. второй съезд (первым было виленское организационное собрание) делегатов С. и представителей местных избирательных комитетов (70 лиц из 30 городов) вынес по поводу погромов резолюции, не приведенные, конечно, в исполнение, но рисующие настроение евр. общества в тот бурный период: 1) требование расследования, при участии общественных элементов, погромов, смещения властей и предания суду виновных властей; 2) требование возмещения убытков правительством («Восход», 1905 г., № 47—48). Тот же съезд вынес решение о созыве Всероссийского еврейского национального собрания для «установления форм и принципов его национального самоопределения и основ внутренней его организации»; но отпечатанное соответствующее воззвание не было распространено. После съезда деятельность центрального бюро была направлена главным образом в сторону оживления в евр. массе интереса к выборам, подавленного погромами. Десятки тысяч экземпляров плакатов на русском и разговорно-еврейском языках, распространенных по черте оседлости, ознакомили население с техническими условиями выборов. Деятельность С. в этом направлении достигла крайнего напряжения после третьего съезда (10—13 февраля 1906 г. в Петербурге; протоколы вышли тогда же отдельным изданием), вынесшего следующую резолюцию по вопросу о будущих депутатах — они должны руководствоваться программой и решениями С., настаивать на разрешении еврейского вопроса в Думе непременно в связи с основными статьями конституции и вопросами об элементарных гражданских свободах (нееврей, поддержанный евреями, обязан требовать для евреев гражданских политических и национальных прав); при этом, отвергнув предложение о том, чтобы евреи-депутаты образовали в Думе «еврейскую национальную группу», С. признал необходимым, чтобы депутаты при всех различиях своих общих партийных программ при обсуждении всех вопросов, касающихся прав евр. народа, объединялись для коллективного обсуждения и совместных действий. Большинство евреев-депутатов (всего 12 лиц) в значительной степени были обязаны своим избранием энергии С.; они вошли в состав центрального комитета, и их парламентская деятельность протекла в тесном общении с комитетом. Когда была открыта Дума, состоялся четвертый съезд (9—12 мая 1906 г. в Петербурге) делегатов С. (в марте 1906 г., согласно новому закону об обществах, С. был переименован в «Общество полноправия евр. народа в России»). На съезде чрезвычайно обострился вопрос об образовании еврейской национальной парламентской группы. Противники «группы» готовы были дать известное имя организации евреев-депутатов в Думе, но с тем, чтобы последние не были связаны принудительной дисциплиной. Сторонники «группы», преимущественно сионисты, не согласились на эту уступку, и так как они оказались в большинстве (57 против 44), то противники «группы», среди них шесть депутатов и председатель С., вышли из состава С. Однако сторонники группы вскоре отказались от своего требования («Восход», 1906 г., №№ 19 и 20). С. развил широкую деятельность и в период предвыборной кампании во вторую Думу (издавал «[[../Еврейский избиратель|Еврейский избиратель]]», см.). Но в это время в С. стал быстро нарастать раскол. «Национальная группа» (см. [[../Еврейская народная партия|Еврейская народная партия]]) решила приступить к образованию особой партии, что было признано другими членами С. за вмешательство в избирательную кампанию; в то же время сионистский съезд в Гельсингфорсе постановил образовать особую сионистскую политическую партию, самостоятельно ведущую избирательную кампанию; ввиду этого другие члены центрального комитета сочли необходимым принять со своей стороны активное участие в избирательной кампании и образовали «[[../Еврейская народная группа|Еврейскую народную группу (см.)]]»; наряду с этим в составе центр. комитета имелись демократическая группа и беспартийный элемент. Это обстоятельство заставило центр. комитет поставить на очередь вопрос о дальнейшем существовании С.; большинство членов центр. комитета высказалось за уничтожение С.; этот вопрос должен был подвергнуться обсуждению на съезде, но таковой не состоялся, и в мае 1907 г. С.  перестал существовать. Ближайшее участие в С. принимали члены центр. комитета: Л. Брамсон, А. Браудо, Ю. Бруцкус, С. Вейсенберг, М. Винавер (председатель), Ю. Гессен (секретарь), М. Кулишер, Г. Ландау, М. Острогорский, М. Ратнер, Г. Слиозберг, д-р М.  Шенфельдт (Рига), М. Шефтель, и др. См. [[../Дума Государственная|Дума Государственная]] (Рукописные протоколы Центрального комитета).

{{ЕЭБЕ/Подпись|8.}}

[[Категория:ЕЭБЕ:Организации]]</text>
      <sha1>ejz9vx72edvte5bugi320bwtqm0k1qo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Василий Васильевич Брусянин</title>
    <ns>102</ns>
    <id>232657</id>
    <revision>
      <id>5742994</id>
      <parentid>5539884</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:21:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Библиография */</comment>
      <origin>5742994</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5172" sha1="3h9qjmhxklj7xcfkra4grt68pls2xxt" xml:space="preserve">{{Об авторе
| ФАМИЛИЯ = Брусянин
| ИМЕНА = Василий Васильевич
| ВАРИАНТЫИМЁН = В. Брус
| ОПИСАНИЕ = российский писатель
| МЕСТОСМЕРТИ=село Нетрубеж, Орловская губерния
| ДРУГОЕ =
}}

== Проза ==

===  Повести ===

* {{2О|Дом на костях (Брусянин)|Дом на костях}}
* {{2О|Опустошённые души (Брусянин)|Опустошённые души}}

===  Рассказы ===

* «{{2О|Ни живые — ни мёртвые (сборник, Брусянин)|Ни живые — ни мёртвые}}», сборник рассказов. — СПб., 1904.
:* {{2О|Певучая гитара (Брусянин)|Певучая гитара}}
:* {{2О|«Облетели цветы, догорели огни» (Брусянин)|«Облетели цветы, догорели огни»}}
:* {{2О|Около барина (Брусянин)|Около барина}}
:* {{2О|Ни живые — ни мёртвые (Брусянин)|Ни живые — ни мёртвые}}
:* {{2О|Скорбящий господин (Брусянин)|Скорбящий господин}}
:* {{2О|Заразные люди (Брусянин)|Заразные люди}}
:* {{2О|Вешний снег (Брусянин)|Вешний снег}}
:* {{2О|За покойником (Брусянин)|За покойником}}
:* {{2О|В рабочем квартале (Брусянин)|В рабочем квартале}}
:* {{2О|О счастье (Брусянин)|О счастье}}

* «{{2О|Опустошённые души (сборник, Брусянин)|Опустошённые души}}», сборник рассказов. — М., 1915.
:* {{2О|Мать (Брусянин)|Мать}}
:* {{2О|На свободе (Брусянин)|На свободе}}
:* {{2О|Рыжаковский пустырь (Брусянин)|Рыжаковский пустырь}}
:* {{2О|На поле жизни (Брусянин)|На поле жизни}}
:* {{2О|«Жизнью пользуйся, живущий»… (Брусянин)|«Жизнью пользуйся, живущий»…}}
:* {{2О|Мой дядя (Брусянин)|Мой дядя}}
:* {{2О|Кладбищенские люди (Брусянин)|Кладбищенские люди}}
:* {{2О|Кто первый запел колыбельную песню (Брусянин)|Кто первый запел колыбельную песню}}

* «{{2О|В стране озёр (сборник, Брусянин)|В стране озёр. Очерки из финляндской жизни}}», сборник рассказов. — Пг., 1916.
:* {{2О|На чужом берегу (Брусянин)|На чужом берегу}}
:* {{2О|Камни (Брусянин)|Камни}}
:* {{2О|В стране озёр (Брусянин)|В стране озёр}}
:* {{2О|О. Василий (Брусянин)|О. Василий}}
:* {{2О|Северная девушка (Брусянин)|Северная девушка}}
:* {{2О|Одинокий Григорий (Брусянин)|Одинокий Григорий}}
:* {{2О|Давыдка (Брусянин)|Давыдка|Давыдка}}
:* {{2О|Айно из леса (Брусянин)|Айно из леса}}
:* {{2О|На лыжах (Брусянин)|На лыжах}}

* «{{2О|Дом на костях (сборник, Брусянин)|Дом на костях}}», сборник рассказов. — М., 1916.
:* {{2О|Как странно… как просто (Брусянин)|Как странно… как просто}}
:* {{2О|Убитая чайка (Брусянин)|Убитая чайка}}
:* {{2О|Дворянин Венчиков (Брусянин)|Дворянин Венчиков}}
:* {{2О|Уличный папа (Брусянин)|Уличный папа}}
:* {{2О|«Дым отечества» (Брусянин)|«Дым отечества»}}
:* {{2О|Последнее изобретение (Брусянин)|Последнее изобретение}}
:* {{2О|Тайна бессмысленного (Брусянин)|Тайна бессмысленного}}

== Библиография ==
* {{Ни живые — ни мёртвые (Брусянин)}}
* {{Опустошённые души (Брусянин)}}
* {{В стране озёр (Брусянин)}}
* {{Дом на костях (Брусянин)}}

== См. также ==
* [[Вас. Брусянин. Рассказы/РБ 1902 (ДО)|Вас. Брусянин. Рассказы]] // «Русское Богатство», № 3, 1902.

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Василий Васильевич Брусянин}}

{{АП|ГОД=1919}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Прозаики]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>3h9qjmhxklj7xcfkra4grt68pls2xxt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЭСБЕ/Лановцы</title>
    <ns>0</ns>
    <id>233283</id>
    <revision>
      <id>5743093</id>
      <parentid>3613669</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:04:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743093</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="609" sha1="1jyiggtegek0z70lwumn9t25whbgg1d" xml:space="preserve">{{ЭСБЕ
| ВИКИПЕДИЯ = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Ланнуа, Шарль
| СЛЕДУЮЩИЙ = Ланолин
| КАЧЕСТВО = 3
}}

'''Лановцы''' — мст. [[../Волынская губерния|Волынской губ.]], [[../Кременец|Кременецкого у.]], при ррч. Жираке и Жерде. Жит. до 1500; црк. правосл. и катол., евр. синагога; еженедельные базары.

[[Категория:ЭСБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:ЭСБЕ:Волынская губерния]]</text>
      <sha1>1jyiggtegek0z70lwumn9t25whbgg1d</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Волочиск</title>
    <ns>0</ns>
    <id>255739</id>
    <revision>
      <id>5743169</id>
      <parentid>5441271</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:39:52Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743169</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="664" sha1="30kd2zvazvbli0b4hvuktggbnjh5nn2" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| ВИКИПЕДИЯ = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Волочильня
| СЛЕДУЮЩИЙ = Волошенинов
| СПИСОК = 22
| КАЧЕСТВО = 3
| ЭСБЕ = 
}}

'''Волочиск,''' местечко [[../Волынская губерния|Волынской губернии]], [[../Староконстантинов|Староконстантиновского у.]], жит. 3100. Первоклассная таможня на австрийской границе, станция ж. д.

[[Категория:МЭСБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:МЭСБЕ:Волынская губерния]]</text>
      <sha1>30kd2zvazvbli0b4hvuktggbnjh5nn2</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Волпа</title>
    <ns>0</ns>
    <id>255746</id>
    <revision>
      <id>5743171</id>
      <parentid>5441277</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:49:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743171</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="523" sha1="tjvyrrefcmp3kdxs1rpxgx6vdiiz1n6" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| ВИКИПЕДИЯ = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Волошский орех
| СЛЕДУЮЩИЙ = Волумния
| СПИСОК = 22
| КАЧЕСТВО = 3
| ЭСБЕ = 
}}

'''Волпа,''' местечко [[../Гродненская губерния|Гродненской губ]]. и уезда, на реке Волпянке; жит. 1700; ярмарка.

[[Категория:МЭСБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:МЭСБЕ:Гродненская губерния]]</text>
      <sha1>tjvyrrefcmp3kdxs1rpxgx6vdiiz1n6</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Монтрейль</title>
    <ns>0</ns>
    <id>273813</id>
    <revision>
      <id>5743067</id>
      <parentid>5455237</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T21:24:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5743067</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="357" sha1="jmxxw2yhoocmmfc0vtk3u0ww4fwxdi0" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| КАЧЕСТВО = 3
}}
'''Монтрейль''' ({{lang|fr|Montreuil-sous-Bois}}), [[../Город|г.]] во [[../Франция|франц.]] [[../Департамент#1|деп.]] [[../Сены департамент|Сены]], 32 т. жит. [[../Фарфор|Фарфоров.]] зав.

[[Категория:МЭСБЕ:Города]]</text>
      <sha1>jmxxw2yhoocmmfc0vtk3u0ww4fwxdi0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Морачевский</title>
    <ns>0</ns>
    <id>273839</id>
    <revision>
      <id>5742989</id>
      <parentid>5455257</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:18:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Monedula переименовал страницу [[МЭСБЕ/Морачезский]] в [[МЭСБЕ/Морачевский]] без оставления перенаправления: название с ошибкой</comment>
      <origin>5455257</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="530" sha1="nqczzum20c8i6uj8w3j4xar6v1qcr7y" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| ВИКИПЕДИЯ = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Моратория
| СЛЕДУЮЩИЙ = Морбиган
| СПИСОК = 57
| КАЧЕСТВО = 3
| ЭСБЕ = 
}}
'''Морачезский,''' Андрей, 1804—55, польский историк школы Лелевеля; прагматическая история Польши с респуб. точки зрения до 1668: «Dzieje Rzeczy pospolitej polskiej» (1849—55).

[[Категория:МЭСБЕ:Статьи без категорий]]</text>
      <sha1>nqczzum20c8i6uj8w3j4xar6v1qcr7y</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5742997</id>
      <parentid>5742989</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:31:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5742997</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="522" sha1="fz1wisf35kuz6hqp6t8nkpucorz9zuj" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
| КАЧЕСТВО = 3
}}
'''Морачевский,''' Андрей, {{nobr|1804—55,}} [[../Польша|польский]] [[../История|историк]] школы [[../Лелевель|Лелевеля]]; [[../Прагматизм|прагматическая]] история Польши с [[../Республика|респуб.]] точки зрения до 1668: {{lang|pl|«Dzieje Rzeczy pospolitej polskiej»}} {{nobr|(1849—55).}}

[[Категория:МЭСБЕ:Персоналии]]</text>
      <sha1>fz1wisf35kuz6hqp6t8nkpucorz9zuj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>МЭСБЕ/Мормоны</title>
    <ns>0</ns>
    <id>273877</id>
    <revision>
      <id>5742983</id>
      <parentid>5455290</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:06:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5742983</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2976" sha1="po8bszhou1loss5z8cgd4qangktidwv" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
| КАЧЕСТВО = 3
}}
'''Мормоны,''' [[../Северо-Американские Соединенные Штаты|американская]] [[../Секта|секта]], основанная Джозефом Смитом {{nobr|(1805—44),}} который, выдавая себя за посланника божия, объявил, что [[../Ангелы|ангел]] передал ему священную [[../Летописи|летопись]] американ. [[../Израиль|израильтян]], написан. одним из их вождей Мормоном, неведомыми письменами на новоегипетском языке. 1730 Смит издал её в [[../Английский язык|английском]] переводе п. з. {{lang|en|«The book of Mormon»}} (настоящим автором кн. был [[../Пресвитериане|пресвитериан.]] священник {{lang|en|Spaulding}} около 1812). Вокруг Смита образовалась община, получившая сложное иерархическое устройство. М. — [[../Пантеизм|пантеисты]]; признают существование многих духов и ангелов, духи — предсуществующие люди, которые, воплотясь на земле, получат через это полноту бытия, а потому главное назначение человека иметь жён и детей и тем способствовать воплощению возможно большого числа духов; отсюда необходимость многоженства. Общественный строй М. — [[../Теократия|теократия]] с неограниченным [[../Пророк|пророком]] во главе. Возбуждая повсюду неприязнь к себе, М. неоднократно переселялись с места на место под предводительством [[../Юнг (фамилия)#4|Брайгама Юнга]]; они удалились в долину Солёного озера на территории [[../Утах|Утах]] (1847), где основали г. «Новый Иерусалим» или «Дезидерет». 1887 [[../Конгресс#1|конгрессом]] был издан закон, запрещающий [[../Полигамия|многожёнство]]; этому закону подчинилось большинство М., а непримиримые выселились в [[../Мексика|Мексику]]. Всех М. ок. 0,5 милл., (в Утахе — 260 тыс.). О М. см. [[../Шлагинтвейт|{{lang|de|Schlagintweit}}]] (2‑е изд. 1878).

[[Категория:МЭСБЕ:Религия]]</text>
      <sha1>po8bszhou1loss5z8cgd4qangktidwv</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5742984</id>
      <parentid>5742983</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:12:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>поправлена викиссылка</comment>
      <origin>5742984</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2978" sha1="3jubr2tnqk0dzeor4idetij9ttztldy" xml:space="preserve">{{МЭСБЕ
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
| КАЧЕСТВО = 3
}}
'''Мормоны,''' [[../Северо-Американские Соединенные Штаты|американская]] [[../Секта|секта]], основанная Джозефом Смитом {{nobr|(1805—44),}} который, выдавая себя за посланника божия, объявил, что [[../Ангелы|ангел]] передал ему священную [[../Летописи|летопись]] американ. [[../Израиль|израильтян]], написан. одним из их вождей Мормоном, неведомыми письменами на новоегипетском языке. 1730 Смит издал её в [[../Английский язык|английском]] переводе п. з. {{lang|en|«The book of Mormon»}} (настоящим автором кн. был [[../Пресвитериане|пресвитериан.]] священник {{lang|en|Spaulding}} около 1812). Вокруг Смита образовалась община, получившая сложное иерархическое устройство. М. — [[../Пантеизм|пантеисты]]; признают существование многих духов и ангелов, духи — предсуществующие люди, которые, воплотясь на земле, получат через это полноту бытия, а потому главное назначение человека иметь жён и детей и тем способствовать воплощению возможно большого числа духов; отсюда необходимость многоженства. Общественный строй М. — [[../Теократия|теократия]] с неограниченным [[../Пророк|пророком]] во главе. Возбуждая повсюду неприязнь к себе, М. неоднократно переселялись с места на место под предводительством [[../Юнг (фамилия)#4|Брайгама Юнга]]; они удалились в долину Солёного озера на территории [[../Утах|Утах]] (1847), где основали г. «Новый Иерусалим» или «Дезидерет». 1887 [[../Конгресс#1|конгрессом]] был издан закон, запрещающий [[../Полигамия|многожёнство]]; этому закону подчинилось большинство М., а непримиримые выселились в [[../Мексика|Мексику]]. Всех М. ок. 0,5 милл., (в Утахе — 260 тыс.). О М. см. [[../Шлагинтвейт#3|{{lang|de|Schlagintweit}}]] (2‑е изд. 1878).

[[Категория:МЭСБЕ:Религия]]</text>
      <sha1>3jubr2tnqk0dzeor4idetij9ttztldy</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Песни, сочиненные Г........ Р........... Д.......... (Державин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>316495</id>
    <revision>
      <id>5743110</id>
      <parentid>4801259</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:17:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Песни, сочиненные Г........ Ρ........... Д.......... (Державин)]] в [[Песни, сочиненные Г........ Р........... Д.......... (Державин)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>4801259</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3377" sha1="h1xviygwb9waiaq305kqkxqyyppkt13" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ = Песни, сочиненные Г........ Ρ........... Д.........
| АВТОР = [[Гавриил Романович Державин]] (1743—1816)
| ИСТОЧНИК = {{книга|автор= Г.Р. Державин|заглавие= «Анакреонтические песни» |место= М. |издательство= «Наука»|год= 1986 |страницы= 143-160 |страниц= 472 |серия= «Литературные памятники»}}
| ДАТАСОЗДАНИЯ = 1776
| СОДЕРЖАНИЕ = [[Стихотворения Державина 1770-1799#1776|Стихотворения 1776]]
}}

# «[[Я, лишась судьбой любезного (Державин)|Я, лишась судьбой любезного...]]»
# «[[Я вижу, в страсти мне (Державин)|Я вижу, в страсти мне...]]»
# «[[Року надобно, чтоб рассталася (Державин)|Року надобно, чтоб рассталася...]]» 
# «[[Без любезной грудь томится (Державин)|Без любезной грудь томится...]]» 
# «[[Мне мученьи те известны (Державин)|Мне мученьи те известны...]]»
# «[[Град, всех прелестей рожденье (Державин)|Град, всех прелестей рожденье...]]»
# «[[Зефирны ветры прилетели (Державин)|Зефирны ветры прилетели...]]»
# «[[Любовны мысли открывает (Державин)|Любовны мысли открывает...]]»
# «[[Дианин светлый блеск, ефирну чистоту (Державин)|Дианин светлый блеск, ефирну чистоту...]]»
# «[[В день судьбины раздраженной (Державин)|В день судьбины раздраженной...]]»
# «[[Ко мне ты страстью тлеешь (Державин)|Ко мне ты страстью тлеешь...]]»
# «[[Достигнул страшный слух ко мне (Державин)|Достигнул страшный слух ко мне...]]»
# «[[Со властью в сердце путь открывши (Державин)|Со властью в сердце путь открывши...]]»
# «[[Напротив тебя с тобою (Державин)|Напротив тебя с тобою...]]»
# «[[Вседневно муки умножая (Державин)|Вседневно муки умножая...]]»
# «[[Пусть заутра, пусть я ныне (Державин)|Пусть заутра, пусть я ныне...]]»
# «[[Неизбежным уже роком (Державин)|Неизбежным уже роком...]]»
# «[[Ты когда бы сие знала (Державин)|Ты когда бы сие знала...]]»
# «[[Как с тобою повстречался (Державин)|Как с тобою повстречался...]]»

[[Категория:Поэзия Гавриила Романовича Державина]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия 1776 года]]</text>
      <sha1>h1xviygwb9waiaq305kqkxqyyppkt13</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЭСБЕ/Волпа</title>
    <ns>0</ns>
    <id>327672</id>
    <revision>
      <id>5743172</id>
      <parentid>920026</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:49:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743172</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1065" sha1="gwj6i84gckk4l4isqvqmb9h68vm7rm8" xml:space="preserve">{{ЭСБЕ
|ВИКИПЕДИЯ=
|ВИКИТЕКА=
|ВИКИСКЛАД=
|ВИКИСЛОВАРЬ=
|ВИКИЦИТАТНИК=
|ВИКИУЧЕБНИК=
|ВИКИНОВОСТИ=
|ВИКИВИДЫ=
|МЭСБЕ=
|ЕЭБЕ=
|БЭАН=
|КАЧЕСТВО=3
}}

'''Волпа''' — местечко [[../Гродненская губерния|Гродненской губернии]] и уезда, в 57 верстах к юго-востоку от губернского города, на реке Волпянке, притоке реки Расса. Известно с XVI столетия. В XVII столетии местечко перешло во владение рода Сапеги, а в 1831 г. было конфисковано. Жителей в 1890 году было 2027 человек. Православная церковь, костел, несколько ярмарок.

{{ЭСБЕ/Автор|Ф. Ш.}}

[[Категория:ЭСБЕ:Населённые пункты]]
[[Категория:ЭСБЕ:Гродненская губерния]]</text>
      <sha1>gwj6i84gckk4l4isqvqmb9h68vm7rm8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Лао-цзы</title>
    <ns>102</ns>
    <id>398050</id>
    <revision>
      <id>5743043</id>
      <parentid>5547450</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:20:39Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Лат.→рус.</comment>
      <origin>5743043</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3697" sha1="i2304c4as7uakuc3gla1yiziopfmeul" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ            =Лао-цзы 
| ИМЕНА              = 
| ВАРИАНТЫИМЁН       =Лао-Цзы Старый Младенец, Мудрый Старец; кит. упр. 老子, пиньинь: Lǎo Zǐ, Lao Zi  
| ОПИСАНИЕ           =древнекитайский философ VI—V веков до н. э., которому приписывается авторство классического даосского философского трактата «Дао Дэ Цзин» 
| ДРУГОЕ             =В рамках современной исторической науки историчность Лао-цзы подвергается сомнению, тем не менее в научной литературе он часто всё равно определяется как основоположник даосизма. В религиозно-философском учении большинства даосских школ Лао-цзы традиционно почитается как божество — один из Трёх Чистых  
| ДАТАРОЖДЕНИЯ       = VI век до н. э.  
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ      = 
| ДАТАСМЕРТИ         = V век до н. э.
| МЕСТОСМЕРТИ        =   
| ИЗОБРАЖЕНИЕ        = Laozi.jpg 
| ВИКИПЕДИЯ          =
| ВИКИЦИТАТНИК       =
| ВИКИСКЛАД          =
| НЭС                = Лао-цзы  
| БЭЮ                = Лаоцзы  
|Google=?q=inauthor:Лао-цзы   
}}
__NOTOC__
==Произведения==

* {{2O|Тао-Те-Кинг (Лао-цзы; Конисси)|Тао-Те-Кинг, или Писание о нравственности}} (1887) / Лао-Си; Под редакцией [[Лев Николаевич Толстой|Л. Н. Толстого]], перевод с китайского [и предисловие] профессора университета в Киото Д. П. Конисси, примечаниями снабдил С. Н. Дурылин.
* [[Книга Пути и Благого Чарования (Лао-цзы; Бальмонт)|Книга Пути и Благого Чарования]] — в переводе [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]], ''1908''

=== На сайте wikilivres.ru ===
; По-русски 
* {{wikilivres.ru|Дао Дэ цзин (Перелешин)}}

; По-английски 
* {{wikilivres.ru|The Tao Te Ching}}. The Book of The Way and its Virtue, Translated by {{wikilivres.ru|A. S. Kline}}

== Библиография ==
* Тао-те кинг, или Писание о нравственности / Лао-Си; Под редакцией [[Лев Николаевич Толстой|Л. Н. Толстого]], перевод с китайского [и предисловие] профессора университета в Киото Д. П. Конисси, примечаниями снабдил С. Н. Дурылин. — Москва: тип. т./д. «Печ. дело», 1913 ({{РГБ|01003805142|1|РГБ}}, [[:commons:File:Тао-Те-Кинг (Лао Си, пер. Конисси, 1913).djvu|commons]], [[Индекс:Тао-Те-Кинг (Лао Си, пер. Конисси, 1913).djvu|индекс]])

==См. также==
* {{wikilivres.ru|Китайское путешествие (Седакова)/Эпиграф}}

{{PD-author-old}}

[[Категория:Писатели Китая]]
[[Категория:Писатели на китайском языке]]</text>
      <sha1>i2304c4as7uakuc3gla1yiziopfmeul</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Масутаро Кониси</title>
    <ns>102</ns>
    <id>431283</id>
    <revision>
      <id>5743040</id>
      <parentid>5546310</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:14:16Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>/* Переводы */ викификация</comment>
      <origin>5743040</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1244" sha1="bewpf6ug62gkpn5kxvwt62asbifsbs8" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ            = Кониси
| ИМЕНА              = Масутаро
| ВАРИАНТЫИМЁН       = в крещении Даниил Петрович Кониси
| ОПИСАНИЕ           = японский русист, переводчик и толстовец
| ДРУГОЕ             = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ        = 
| ВИКИЛИВР           = 
| ЭСБЕ               = 
| Google             = 
}}

== Сочинения ==
* «Беседы с Толстым»

== Переводы ==
* ''[[Лев Николаевич Толстой|Лев Толстой]]'' «Евангелие» (перевод с русского языка на японский)
* {{2O|Тао-Те-Кинг (Лао-цзы; Конисси)|Тао-Те-Кинг, или Писание о нравственности}} (1887) / Лао-Си; Под редакцией [[Лев Николаевич Толстой|Л. Н. Толстого]], перевод с китайского [и предисловие] профессора университета в Киото Д. П. Конисси, примечаниями снабдил С. Н. Дурылин.

{{АП|ГОД=1940|СТРАНА=Япония}}</text>
      <sha1>bewpf6ug62gkpn5kxvwt62asbifsbs8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Михаил Николаевич Покровский</title>
    <ns>102</ns>
    <id>435214</id>
    <revision>
      <id>5743008</id>
      <parentid>5551910</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:25:51Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Труды */</comment>
      <origin>5743008</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8108" sha1="4lhhrfjtwwiemwzvx6lzsqcwsar1v71" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Покровский
| ФАМИЛИЯ = Покровский
| ИМЕНА = Михаил Николаевич
| ВАРИАНТЫИМЁН = 
| ОПИСАНИЕ = историк-марксист
| ДРУГОЕ = академик [[w:АН СССР|АН СССР]]
| Google = 
}}

== Труды ==
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1913 |том = I |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914 |том = II |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914 |том = III |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = http://viewer.rusneb.ru/ru/rsl01004486382 |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914 |том = IV |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914—1915 |том = V |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Борьба классов и русская историческая литература. Лекции, читанные в Ком. ун-те 3—7 мая 1923 г. |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = Пг. |издательство = Прибой |год = 1923 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история в самом сжатом очерке. Ч. 1—3 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1920—1923 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Очерк истории русской культуры. Ч. 1—2 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 1 |место = М. |издательство = |год = 1915—1918 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Внешняя политика России в XX веке. Популярный очерк |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Ком. ун-т им. Я. М. Свердлова |год = 1926 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Марксизм и особенности исторического развития России. Сборник статей. 1922—1925 гг |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = Л. |издательство = Прибой |год = 1926 |том = |страницы = |страниц = 142 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Октябрьская революция и Антанта |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М.—Л. |издательство = Гос. изд. |год = 1927 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Октябрьская революция. Сб. статей, 1917—1927 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Ком. академия |год = 1929 |том = |страницы = |страниц = 149 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Историческая наука и борьба классов. (Историографические очерки, критические статьи и заметки). Сборник подготовлен к печати Ин-том истории Ком. академии. Вып. 2 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М.—Л. |издательство = Соцэкгиз |год = 1933 |том = |страницы = |страниц = 450 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Об Украине. Сборник статей и материалов |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = Киев |издательство = Соцэкгиз Украины |год = 1935 |том = |страницы = |страниц = 169 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Избранные произведения |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1965—1967 |том = I—IV |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Очерки русского революционного движения XIX—XX вв. Лекции, читанные на курсах секретарей уездных комитетов РКП(б.) зимою 1923-24 г |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Красная Новь, Главполитпросвет |год = 1924 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Дипломатия и войны России в XIX столетии |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Красная новь, Главполитпросвет |год = 1923 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}

* [[В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский. Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»]]. 1909
=== Словарные статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Михаила Николаевича Покровского|mode=pages|hideroot=on}}


{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Михаил Николаевич Покровский}}

{{АП|ГОД=1932}}

[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Историки]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Авторы Энциклопедического словаря Гранат]]</text>
      <sha1>4lhhrfjtwwiemwzvx6lzsqcwsar1v71</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743010</id>
      <parentid>5743008</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:27:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Труды */</comment>
      <origin>5743010</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8280" sha1="jox0uccxtihnml31ddt8us0ve5ma7qe" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Покровский
| ФАМИЛИЯ = Покровский
| ИМЕНА = Михаил Николаевич
| ВАРИАНТЫИМЁН = 
| ОПИСАНИЕ = историк-марксист
| ДРУГОЕ = академик [[w:АН СССР|АН СССР]]
| Google = 
}}

== Труды ==
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1913 |том = I |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914 |том = II |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914 |том = III |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = http://viewer.rusneb.ru/ru/rsl01004486382 |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914 |том = IV |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история с древнейших времен |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1914—1915 |том = V |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Борьба классов и русская историческая литература. Лекции, читанные в Ком. ун-те 3—7 мая 1923 г. |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = Пг. |издательство = Прибой |год = 1923 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Русская история в самом сжатом очерке. Ч. 1—3 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1920—1923 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Очерк истории русской культуры. Ч. 1—2 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 1 |место = М. |издательство = |год = 1915—1918 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Внешняя политика России в XX веке. Популярный очерк |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Ком. ун-т им. Я. М. Свердлова |год = 1926 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Марксизм и особенности исторического развития России. Сборник статей. 1922—1925 гг |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = Л. |издательство = Прибой |год = 1926 |том = |страницы = |страниц = 142 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Октябрьская революция и Антанта |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М.—Л. |издательство = Гос. изд. |год = 1927 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Октябрьская революция. Сб. статей, 1917—1927 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Ком. академия |год = 1929 |том = |страницы = |страниц = 149 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Историческая наука и борьба классов. (Историографические очерки, критические статьи и заметки). Сборник подготовлен к печати Ин-том истории Ком. академии. Вып. 2 |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М.—Л. |издательство = Соцэкгиз |год = 1933 |том = |страницы = |страниц = 450 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Об Украине. Сборник статей и материалов |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = Киев |издательство = Соцэкгиз Украины |год = 1935 |том = |страницы = |страниц = 169 |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Избранные произведения |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = |год = 1965—1967 |том = I—IV |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Очерки русского революционного движения XIX—XX вв. Лекции, читанные на курсах секретарей уездных комитетов РКП(б.) зимою 1923-24 г |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Красная Новь, Главполитпросвет |год = 1924 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}
* {{книга|автор = |часть = |заглавие = Дипломатия и войны России в XIX столетии |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Красная новь, Главполитпросвет |год = 1923 |том = |страницы = |страниц = |серия = |isbn = }}

* ''В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский.'' [[В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский. Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»|Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»]]. 1909

=== Словарные статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Михаила Николаевича Покровского|mode=pages|hideroot=on}}


{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Михаил Николаевич Покровский}}

{{АП|ГОД=1932}}

[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Историки]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Авторы Энциклопедического словаря Гранат]]</text>
      <sha1>jox0uccxtihnml31ddt8us0ve5ma7qe</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Весы (журнал)/1907</title>
    <ns>0</ns>
    <id>474310</id>
    <revision>
      <id>5743066</id>
      <parentid>5727789</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T19:53:28Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>источник</comment>
      <origin>5743066</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="27430" sha1="bxvnbvrys5d35hc801rlq93gaqx7g30" xml:space="preserve">{{Отексте
|КАЧЕСТВО=нет
|НЕТ_АВТОРА= 
|НАЗВАНИЕ=[[Весы (журнал)|Весы]]
|ЧАСТЬ=1907 год
|ДРУГОЕ=
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../1906|1906]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[../1908|1908]]
}}

=== № 1 ===
{{РГБ|60000100954|2|deadlink=1}} ({{РГБ|60000100954|3|огл.|deadlink=1}})

* Неизданные стихи [[Александр Сергеевич Пушкин|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Пушкина]], [[Толпа глухая (Пушкин)|«Толпа глухая, // Крылатой истины любовница слепая…»]] (стр. {{РГБ|60000100954|6|5|deadlink=1}})
* [[Константин Дмитриевич Бальмонт|К.&amp;nbsp;Д.&amp;nbsp;Бальмонт]], Из книги «Птицы в воздухе»:
*# [[Зачарование (Бальмонт)|Зачарование («От вещи, во тьме проходящей…»)]] (стр. {{РГБ|60000100954|7|6|deadlink=1}})
*# [[Три коня (Бальмонт)|Три коня («На трёх конях Властитель Солнца…»)]] (стр. {{РГБ|60000100954|8|7—8|deadlink=1}})
* [[Максимилиан Александрович Волошин|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Волошин]], Картины Парижа:
*# [[В Булонском лесу (Волошин)|В Булонском лесу («В серо-сиреневом вечере…»)]] (стр. {{РГБ|60000100954|10|9—10|deadlink=1}})
*# [[St. Cloud (Волошин)|St. Cloud («Эта светлая аллея…»)]] (стр. {{РГБ|60000100954|12|11—12|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Обряд ночи (Брюсов)|Обряд ночи («Словно в огненном дыме и лица и вещи…»)]] (стр. {{РГБ|60000100954|14|13|deadlink=1}})
* [[Вячеслав Иванович Иванов|В.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Иванов]], [[Veneris figurae (Иванов)|Veneris figurae («Триста тридцать три соблазна, триста тридцать три обряда…»)]] (стр. {{РГБ|60000100954|17|16|deadlink=1}})
* [[Оскар Уайльд]], Флоринтийская трагедия. Перевод [[Михаил Фёдорович Ликиардопуло|М.&amp;nbsp;Ф.&amp;nbsp;Ликиардопуло]] и [[Александр Антонович Курсинский|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Курсинского]] (стр. {{РГБ|60000100954|19|19—38|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава I (стр. {{РГБ|60000100954|41|39—52|deadlink=1}})
* …

=== № 2 ===
{{РГБ|60000100955|2|deadlink=1}} ({{РГБ|60000100955|3|огл.|deadlink=1}})

* …

=== № 3 ===
{{источник|Весы, 1907, № 3.pdf}}; {{РГБ|60000100956|2|deadlink=1}} ({{РГБ|60000100956|3|огл.|deadlink=1}})

* Неизданные стихи [[Александр Сергеевич Пушкин|А.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Пушкина]] (стр. {{РГБ|60000100956|8|1—2|deadlink=1}})
*# [[Довольно с вас! Поэт ли будет (Пушкин)|Из первоначальной редакции «Черни» («Довольно с вас! Поэт ли будет…»)]] (стр. {{РГБ|60000100956|8|1|deadlink=1}})
*# [[Покойник, автор сухощавый (Пушкин)|Набросок («Покойник, автор сухощавый…»)]] (стр. {{РГБ|60000100956|8|1|deadlink=1}})
*# [[Подражание арабскому (Пушкин)|Из первоначальной редакции «Подражания арабскому» («Отрок милый, отрок нежный…»)]] (стр. {{РГБ|60000100956|8|1|deadlink=1}})
* [[Михаил Алексеевич Кузмин|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Кузмин]], [[Любовь этого лета (Кузмин)|Любовь этого лета]]:
*# {{2О|Где слог найду, чтоб описать прогулку (Кузмин)|«Где слог найду, чтоб описать прогулку…»}} (стр. {{РГБ|60000100956|12|11|deadlink=1}})
*# [[Глаз змеи, змеи извивы (Кузмин)|«Глаз змеи, змеи извивы…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|13|12|deadlink=1}})
*# [[Ах, уста, целованные столькими (Кузмин)|«Ах, уста, целованные столькими…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|13|12—13|deadlink=1}})
*# [[Умывались, одевались (Кузмин)|«Умывались, одевались…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|14|13|deadlink=1}})
*# [[Из поднесённой некогда корзины (Кузмин)|«Из поднесённой некогда корзины…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|14|13—14|deadlink=1}})
*# [[Зачем луна, поднявшись, розовеет (Кузмин)|«Зачем луна, поднявшись, розовеет…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|15|14—15|deadlink=1}})
*# [[Мне не спится: дух томится (Кузмин)|«Мне не спится: дух томится…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|16|15|deadlink=1}})
*# [[Каждый вечер я смотрю с обрывов (Кузмин)|«Каждый вечер я смотрю с обрывов…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|16|15—16|deadlink=1}})
*# [[Сижу, читая, я сказки и были (Кузмин)|«Сижу, читая, я сказки и были…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|17|16—17|deadlink=1}})
*# [[Я изнемог, я так устал (Кузмин)|«Я изнемог, я так устал…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|18|17—18|deadlink=1}})
*# [[Ничего, что мелкий дождь смочил одежду (Кузмин)|«Ничего, что мелкий дождь смочил одежду…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|19|18—19|deadlink=1}})
*# [[Пароход бежит, стучит (Кузмин)|«Пароход бежит, стучит…»]] (стр. {{РГБ|60000100956|20|19—20|deadlink=1}})
* [[Сергей Абрамович Ауслендер|С.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Ауслендер]], [[Прекрасный Марк (Ауслендер)|Прекрасный Марк]] (стр. {{РГБ|60000100956|24|23—30|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава II (стр. {{РГБ|60000100956|34|33—46|deadlink=1}})
* [[Константин Дмитриевич Бальмонт|К.&amp;nbsp;Д.&amp;nbsp;Бальмонт]], [[Малые зёрна (Бальмонт)|Малые зёрна]] (стр. {{РГБ|60000100956|48|47—56|deadlink=1}})
* [[Борис Бугаев]] ([[Андрей Белый]]), [[На перевале (Белый)|На перевале]] (стр. {{РГБ|60000100956|59|57—60|deadlink=1}})
* [[Корней Иванович Чуковский|К.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Чуковский]], [[В защиту Шелли (Чуковский)|В защиту Шелли]] (стр. {{РГБ|60000100956|63|61—68|deadlink=1}})
* …

=== № 4 ===
{{РГБ|60000100957|2|deadlink=1}} ({{РГБ|60000100957|3|огл.|deadlink=1}})

* …

=== № 5 ===
{{источник|Весы, 1907, № 5.pdf}}; {{РГБ|60000100958|2|deadlink=1}} ({{РГБ|60000100958|3|огл.|deadlink=1}})

* [[Николай Максимович Минский|Н.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Минский]]:
*# [[Человечество (Минский)|Человечество («Его удел&amp;nbsp;— всегда существовать…»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|8|7|deadlink=1}})
*# [[Всё, что в мире живёт, происходит от мира (Минский)|«Всё, что в мире живёт, происходит от мира…»]] (стр. {{РГБ|60000100958|9|8|deadlink=1}})
*# [[Я — солнце, вечернее солнце, к земле преклоненное (Минский)|«Я&amp;nbsp;— солнце, вечернее солнце, к земле преклоненное…»]] (стр. {{РГБ|60000100958|10|9|deadlink=1}})
* [[Зинаида Николаевна Гиппиус|З.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Гиппиус]]:
*# [[Овен и Стрелец (Зинаида Гиппиус)|Овен и Стрелец («Не март девический сиял моей заре…»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|11|10|deadlink=1}})
*# [[Между (Зинаида Гиппиус)|Между («На лунном небе чернеют ветки…»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|12|11—12|deadlink=1}})
*# [[Боль (Зинаида Гиппиус)|Боль («Красным углём тьму черчу…»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|14|13—14|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]]:
*# [[Встреча (Брюсов)|Встреча («Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида…»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|16|15—16|deadlink=1}})
*# [[Газэла (Брюсов)|Газэла («Лишь одного: я быть с тобой хочу!..»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|18|17|deadlink=1}})
*# [[К Пасифае (Брюсов)|К Пасифае («Нет, не тебя так рабски я ласкаю!..»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|19|18|deadlink=1}})
* [[Сергей Львович Рафалович|С.&amp;nbsp;Л.&amp;nbsp;Рафалович]], [[Толпе (Рафалович)|Толпе («Пусть наши цели разошлися…»)]] (стр. {{РГБ|60000100958|20|19—20|deadlink=1}})
* [[Александр Александрович Блок|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Блок]], [[Незнакомка (драма, Блок)|Незнакомка]]. Пьеса в трёх видениях. Первое видение (стр. {{РГБ|60000100958|22|21—28|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава III (стр. {{РГБ|60000100958|30|29—48|deadlink=1}})
* …

=== № 6 ===
{{источник|Весы, 1907, № 6.pdf}}; {{РГБ|60000265604|7|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265604|8|огл.|deadlink=1}})

* [[Андрей Белый]], [[Пинихида (Белый)|Пинихида]]. Лирическая поэма (стр. {{РГБ|60000265604|13|5—14|deadlink=1}})
* [[Александр Александрович Блок|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Блок]], [[Незнакомка (драма, Блок)|Незнакомка]]. Пьеса в трёх видениях. Второе видение (стр. {{РГБ|60000265604|23|15—22|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава IV (стр. {{РГБ|60000265604|31|23—46|deadlink=1}})
* [[Зинаида Николаевна Гиппиус|З.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Гиппиус]], [[Мы и они (Гиппиус)|Мы и они]] (стр. {{РГБ|60000265604|57|47—54|deadlink=1}})
* …

=== № 7 ===
{{источник|Весы, 1907, № 7.pdf}}; {{РГБ|60000265605|7|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265605|8|огл.|deadlink=1}})

* [[Виктор Викторович Гофман|В.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Гофман]], [[Песня к лугу (Гофман)|Песня к лугу («Луг золотистый…»)]] (стр. {{РГБ|60000265605|13|7—8|deadlink=1}})
* [[Николай Степанович Гумилёв|Н.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Гумилёв]]: 
*# [[Императору Каракалле (Гумилёв)|Императору Каракалле («Призрак какой-то неведомой силы…»)]] (стр. {{РГБ|60000265605|15|9|deadlink=1}})
*# [[Император (Гумилёв)|Император («Император, с профилем орлиным…»)]] (стр. {{РГБ|60000265605|16|10—12|deadlink=1}})
*# [[Маскарад (Гумилёв)|Маскарад («В глухих коридорах и в залах пустынных…»)]] (стр. {{РГБ|60000265605|19|13—14|deadlink=1}})
* [[Борис Садовской|Б.&amp;nbsp;Садовской]], [[Июньский закат (Садовской)|Июньский закат]]:
*# [[Июньский закат преисполнен блаженным покоем (Садовской)|«Июньский закат преисполнен блаженным покоем…»]] (стр. {{РГБ|60000265605|21|15|deadlink=1}})
*# [[После полдня золотого (Садовской)|«После полдня золотого…»]] (стр. {{РГБ|60000265605|21|15—16|deadlink=1}})
* [[Александр Александрович Блок|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Блок]], [[Незнакомка (драма, Блок)|Незнакомка]]. Пьеса в трёх видениях. Третье видение (стр. {{РГБ|60000265605|23|17—24|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава V (стр. {{РГБ|60000265605|31|25—49|deadlink=1}})
* …

=== № 8 ===
{{РГБ|60000265606|3|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265606|4|огл.|deadlink=1}})

* [[Фёдор Кузьмич Сологуб|Ф.&amp;nbsp;К.&amp;nbsp;Сологуб]]:
*# [[Чёртовы качели (Сологуб)|Чёртовы качели («В тени косматой ели…»)]] (стр. {{РГБ|60000265606|7|5—6|deadlink=1}})
*# [[Что было, будет вновь (Сологуб)|«Что было, будет вновь…»]] (стр. {{РГБ|60000265606|9|7—8|deadlink=1}})
* [[Сергей Михайлович Соловьёв (поэт)|С.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Соловьёв]]:
*# [[Ты взманила к вешним трелям (Соловьёв)|«Ты взманила к вешним трелям…»]] (стр. {{РГБ|60000265606|11|9—10|deadlink=1}})
*# [[Я блуждал в лесу родимом (Соловьёв)|«Я блуждал в лесу родимом…»]] (стр. {{РГБ|60000265606|13|11—12|deadlink=1}})
*# [[Тают тайные печали (Соловьёв)|«Тают тайные печали…»]] (стр. {{РГБ|60000265606|15|13—14|deadlink=1}})
* [[Евгений Михайлович Тарасов|Е.&amp;nbsp;М.&amp;nbsp;Тарасов]], [[Азия (Тарасов)|Азия («Уводят взор ряды отрогов Камня…»)]] (стр. {{РГБ|60000265606|17|15—16|deadlink=1}})
* [[Зинаида Николаевна Гиппиус|З.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Гиппиус]], [[Сокатил (Гиппиус)|Сокатил]]. Рассказ (стр. {{РГБ|60000265606|19|17—24|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава VI (стр. {{РГБ|60000265606|27|25—53|deadlink=1}})
* [[Борис Бугаев]] ([[Андрей Белый]]), [[На перевале (Белый)|На перевале]]. IX (стр. {{РГБ|60000265606|60|54—58|deadlink=1}})
* …

=== № 9 ===
{{РГБ|60000265607|7|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265607|8|огл.|deadlink=1}})

* [[Константин Дмитриевич Бальмонт|К.&amp;nbsp;Д.&amp;nbsp;Бальмонт]], Раденья белых голубей:
*# [[Голубица (Бальмонт)|Голубица («Во саду, саду зелёном…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|13|7—8|deadlink=1}})
*# [[Брат и сестра (Бальмонт)|Брат и сестра («Кто ты, милый белый брат?..»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|14|8—9|deadlink=1}})
*# [[Адам и Ева (Бальмонт)|Адам и Ева («Адам, первично-красный…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|15|9—10|deadlink=1}})
*# [[Два шестикрылых (Бальмонт)|Два шестикрылых («Я сижу и я гляжу…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|17|11—12|deadlink=1}})
*# [[Втай-Река (Бальмонт)|Втай-Река («Из глубокого колодца, из-под той крутой горы…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|18|12|deadlink=1}})
*# [[Золотые зёрна (Бальмонт)|Золотые зёрна («Смотрите, братья-голуби, смотрите, сёстры-горлицы…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|19|13|deadlink=1}})
*# [[Как сон (Бальмонт)|Как сон («Я как сон к тебе ходил…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|19|13—14|deadlink=1}})
*# [[Голубь (Бальмонт)|Голубь («Голубь к терему припал…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|20|14—15|deadlink=1}})
*# [[Воркунок (Бальмонт)|Воркунок («Уж очень, голубок…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|21|15|deadlink=1}})
*# [[Послание к голубице (Бальмонт)|Послание к голубице («Уж ты птица голубица…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|21|15—16|deadlink=1}})
*# [[Голубка с голубком (Бальмонт)|Голубка с голубком («Отчего, сестра, молчишь…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|22|16—17|deadlink=1}})
*# [[Свадьба (Бальмонт)|Свадьба («Я венчалася с дружком…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|23|17—18|deadlink=1}})
*# [[Голубая заутреня (Бальмонт)|Голубая заутреня («Пловучими туманами…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|24|18|deadlink=1}})
*# [[Незабудочка (Бальмонт)|Незабудочка («Незабудочка-цветочек…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|25|19|deadlink=1}})
*# [[Ангелы небесные (Бальмонт)|Ангелы небесные («Ангелы Небесные…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|25|19|deadlink=1}})
*# [[Цветочки (Бальмонт)|Цветочки («Я по рощице ходила…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|26|20|deadlink=1}})
*# [[Погоня (Бальмонт)|Погоня («Чей это топот?&amp;nbsp;— Чей это шопот?&amp;nbsp;— Чей это светится глаз?..»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|27|21|deadlink=1}})
*# [[Верховный гость (Бальмонт)|Верховный гость («Пресветлый Гость, Верховный Гость…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|27|21|deadlink=1}})
*# [[Радение (Бальмонт)|Радение («Дети Солнца, в час полночный…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|28|22—23|deadlink=1}})
*# [[Белый парус (Бальмонт)|Белый парус («Прости, Солнце, прости, Месяц, Звёзды ясные, простите…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|29|23|deadlink=1}})
*# [[Звездоликий (Бальмонт)|Звездоликий («Лицо его было как Солнце&amp;nbsp;— в тот час когда Солнце в зените…»)]] (стр. {{РГБ|60000265607|29|23—24|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава VII (стр. {{РГБ|60000265607|31|25—42|deadlink=1}})
* [[Макс Мелль]], [[Рассказ монастырского пастуха (Мелль; Элиасберг)|Рассказ монастырского пастуха]]. Перевод [[Александр Самойлович Элиасберг|А.&amp;nbsp;C.&amp;nbsp;Элиасберга]] (стр. {{РГБ|60000265607|51|43—49|deadlink=1}})
* [[Эллис]], [[Об афоризмах (Эллис)|Об афоризмах]]. Из книги «Мысли-оводы» (стр. {{РГБ|60000265607|62|50—52|deadlink=1}})
* …

=== № 10 ===
{{РГБ|60000265608|7|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265608|8|огл.|deadlink=1}})

* [[Болеслав Лесьмян|Б.&amp;nbsp;Лесьмян]], [[Лунное похмелье (Лесьмян)|Лунное похмелье]]:
*# [[Ночь (Лесьмян)|Ночь («Огнём трепещет ночь и мрак-звездопоклонник…»)]] (стр. {{РГБ|60000265608|13|7—8|deadlink=1}})
*# [[Беглый сон (Лесьмян)|Беглый сон («Я&amp;nbsp;— твой бледный сон, непонятный сон…»)]] (стр. {{РГБ|60000265608|15|9—10|deadlink=1}})
*# [[Новолунницы (Лесьмян)|Новолунницы («Над рекою, во мгле, по следам тишины…»)]] (стр. {{РГБ|60000265608|17|11—12|deadlink=1}})
*# [[Полумесяц над ракитой (Лесьмян)|Полумесяц над ракитой («Полумесяц над ракитой…»)]] (стр. {{РГБ|60000265608|19|13—14|deadlink=1}})
*# [[Древняя повесть (Лесьмян)|Древняя повесть («Начиналась она приблизительно так&amp;nbsp;— эта повесть минувшего века…»)]] (стр. {{РГБ|60000265608|21|15—16|deadlink=1}})
*# [[Лунный летописец (Лесьмян)|Лунный летописец («Столетний одинокий…»)]] (стр. {{РГБ|60000265608|23|17—18|deadlink=1}})
* [[Михаил Алексеевич Кузмин|М.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Кузмин]], [[Кушетка тёти Сони (Кузмин)|Кушетка тёти Сони]] (стр. {{РГБ|60000265608|25|19—30|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава VIII (стр. {{РГБ|60000265608|36|31—44|deadlink=1}})
* …

=== № 11 ===
{{РГБ|60000265609|7|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265609|8|огл.|deadlink=1}})

&lt;div class=&quot;roman_list&quot;&gt;
* Стихи:
*# [[Иван Сергеевич Рукавишников|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;Рукавишников]], [[Плачут песни, плачут речи (Рукавишников)|«Плачут песни, плачут речи…»]] (стр. {{РГБ|60000265609|13|7—8|deadlink=1}})
*# [[Юргис Казимирович Балтрушайтис|Ю.&amp;nbsp;К.&amp;nbsp;Балтрушайтис]], [[Ноктюрн (Балтрушайтис)|Ноктюрн («Час полночный… Миг неясный…»)]] (стр. {{РГБ|60000265609|15|9—10|deadlink=1}})
*# [[Виктор Викторович Гофман|В.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;Гофман]], [[Летний бал (Гофман)|Летний бал («Был тихий вечер, вечер бала…»)]] (стр. {{РГБ|60000265609|17|11—12|deadlink=1}})
*# [[Одинокий]] ([[Александр Иванович Тиняков|А.&amp;nbsp;И.&amp;nbsp;Тиняков]]), [[Свет целования (Тиняков)|Свет целования («Чрево Твоё я блаженно целую…»)]] (стр. {{РГБ|60000265609|19|13|deadlink=1}})
*# [[Александр Антонович Курсинский|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Курсинский]], [[Когда старуха-Жизнь, гнилые скаля зубы (Курсинский)|«Когда старуха-Жизнь, гнилые скаля зубы…»]] (стр. {{РГБ|60000265609|20|14|deadlink=1}})
*# [[Эллис]], [[Поэту наших дней (Эллис)|Поэту наших дней («Земле и Небу не простила…»)]] (стр. {{РГБ|60000265609|21|15—17|deadlink=1}})
*# [[Александр Алексеевич Кондратьев|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Кондратьев]], [[Ей (Кондратьев)|Ей («Тёмноликая, тихой улыбкой…»)]] (стр. {{РГБ|60000265609|24|18|deadlink=1}})
* [[Сергей Абрамович Ауслендер|С.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Ауслендер]], [[Корабельщики (Ауслендер)|Корабельщики, или Трогательная повесть о Феличе и Анжелике]] (стр. {{РГБ|60000265609|27|21—32|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава IX (стр. {{РГБ|60000265609|41|33—49|deadlink=1}})
* [[Виктор Полтавцев|В.&amp;nbsp;Полтавцев]], Из литературной копилки (стр. {{РГБ|60000265609|56|50—53|deadlink=1}})
* …
&lt;/div&gt;

=== № 12 ===
{{РГБ|60000265610|7|deadlink=1}} ({{РГБ|60000265610|8|огл.|deadlink=1}})

* [[Зинаида Николаевна Гиппиус|З.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;Гиппиус]]:
*# [[Опять (Гиппиус)|Опять («Ближе, ближе вихорь пыльный…»)]] (стр. {{РГБ|60000265610|11|5—6|deadlink=1}})
*# [[В черту (Гиппиус)|В черту («Он пришёл ко мне,&amp;nbsp;— а кто, не знаю…»)]] (стр. {{РГБ|60000265610|13|7—8|deadlink=1}})
*# [[Сызнова (Гиппиус)|Сызнова («Хотим мы созидать и разрушать…»)]] (стр. {{РГБ|60000265610|15|9|deadlink=1}})
* [[Александр Блок|А.&amp;nbsp;А.&amp;nbsp;Блок]]:
*# [[Осенняя любовь (Блок)|Осенняя любовь]]:
*## [[Когда в листве сырой и ржавой (Блок)|«Когда в листве сырой и ржавой…»]] (стр. {{РГБ|60000265610|16|10—11|deadlink=1}})
*## [[И вот уже ветром разбиты, убиты (Блок)|«И вот уже ветром разбиты, убиты…»]] (стр. {{РГБ|60000265610|8|12|deadlink=1}})
*## [[Под ветром холодные плечи (Блок)|«Под ветром холодные плечи…»]] (стр. {{РГБ|60000265610|19|13—14|deadlink=1}})
*# [[Снежная Дева (Блок)|Снежная Дева («Она пришла из дикой дали…»)]] (стр. {{РГБ|60000265610|21|15—16|deadlink=1}})
* [[Борис Садовской|Б.&amp;nbsp;Садовской]], Черты из жизни моей (стр. {{РГБ|60000265610|25|17—31|deadlink=1}})
* [[Валерий Яковлевич Брюсов|В.&amp;nbsp;Я.&amp;nbsp;Брюсов]], [[Огненный ангел (Брюсов)|Огненный ангел]]. Глава X (стр. {{РГБ|60000265610|40|32—53|deadlink=1}})
* …

[[Категория:Весы|1907]]
[[Категория:Журналы 1907 года]]</text>
      <sha1>bxvnbvrys5d35hc801rlq93gaqx7g30</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Пётр Николаевич Петров</title>
    <ns>102</ns>
    <id>554652</id>
    <revision>
      <id>5743042</id>
      <parentid>5551586</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:18:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* См. также */</comment>
      <origin>5743042</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2221" sha1="3sl1pixr3jfnso77ub99r7qd8hlj4rg" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ      = Петров
| ИМЕНА        = Пётр Николаевич
| ВАРИАНТЫИМЁН = 
| ОПИСАНИЕ     = историк искусств, писатель
| ДРУГОЕ       = 
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Петров
}}

== Произведения ==
* [[Балакирев (Петров)|Балакирев]] : исторический роман из времен Петра I
* [[Белые и черные (Петров)|Белые и черные]] : исторический роман 1725—1727 гг.
* [[Царский суд (Петров)|Царский суд]] : историческая повесть

=== Словарные статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Петра Николаевича Петрова|mode=pages|depth=0}}

== Библиография ==
* {{книга|автор=|часть=|заглавие=Сборник материалов для истории Имп. С.-Петербургской академии художеств за сто лет ее существования|оригинал=|томов=|ссылка=|ссылка часть=|ответственный=Изд. под ред. П.Н. Петрова и с его примеч.|издание=|место=СПб.|издательство=|год=1864—1866|том=|страницы=|страниц=|isbn=}} ({{РГБ|01003864097||часть 1}}, {{РГБ|01003864096||часть 2}}, {{РГБ|01003864095||часть 3}})

== См. также ==
* [[Воспоминание о П. Н. Петрове (Полевой)|Воспоминание о П. Н. Петрове]] : некролог — [[Пётр Николаевич Полевой|П. Н. Полевой]]
* [[П. Н. Петров : некролог (Быков)|П. Н. Петров]] : некролог — [[Автор:Пётр Васильевич Быков|П. В. Быков]]


{{АП|ГОД=1891}}

[[Категория:Авторы Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона]]
[[Категория:Авторы Русского биографического словаря]]</text>
      <sha1>3sl1pixr3jfnso77ub99r7qd8hlj4rg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Участник:Henry Merrivale/ЕЭБЕ</title>
    <ns>2</ns>
    <id>567742</id>
    <revision>
      <id>5743163</id>
      <parentid>5742963</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T02:04:28Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Henry Merrivale</username>
        <id>56557</id>
      </contributor>
      <comment>/* ЕЭБЕ (Отдел VI) */</comment>
      <origin>5743163</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12949" sha1="rncwgfg652z84wv8lycmdudxtehaotv" xml:space="preserve">== ЕЭБЕ (Отдел VIII; -WP) ==
&lt;small&gt;&lt;small&gt;
{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;margin:0 auto 0 auto;&quot;
|+ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия +JE -Викиданные
|-
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 75
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 75
offset      = 75
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 200
offset      = 150
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Ссылка из Викиданных:Википедия
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
|}
&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;

== ЕЭБЕ (Отдел VIII) ==
&lt;small&gt;&lt;small&gt;
{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;margin:0 auto 0 auto;&quot;
|+ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! Неоднозначность 
! -Википедия +JE -Викиданные
|-
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность 
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 40
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность 
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 200
offset      = 40
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
category    = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность 
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы
category    = ЕЭБЕ:Отдел VIII (евреи в России)
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
|}
&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;

== ЕЭБЕ (Отдел VII) ==
&lt;small&gt;&lt;small&gt;
{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;margin:0 auto 0 auto;&quot;
|+ЕЭБЕ:Отдел VII (ново-еврейская литература)
! -JE -Викиданные
! +JE -Викиданные
|-
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел VII (ново-еврейская литература)
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
notcategory = Викиданные:Страницы с указанным элементом темы
category    = ЕЭБЕ:Отдел VII (ново-еврейская литература)
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
|}
&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;

== ЕЭБЕ (Отдел VI) ==
&lt;small&gt;&lt;small&gt;
{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;margin:0 auto 0 auto;&quot;
|+ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода)
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия +JE -Викиданные
! -Википедия +JE -Викиданные
|-
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 90
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 200
offset      = 90
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 100
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел VI (культура европейского периода)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 200
offset      = 100
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
|}
&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;

== ЕЭБЕ (Отдел V) ==
&lt;small&gt;&lt;small&gt;
{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;margin:0 auto 0 auto;&quot;
|+ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период)
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия +JE -Викиданные
|-
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 100
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 100
offset      = 100
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 100
offset      = 200
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел V (европейский период)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
|}
&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;

== ЕЭБЕ (Отдел IX) ==
&lt;small&gt;&lt;small&gt;
{| class=&quot;wikitable&quot; style=&quot;margin:0 auto 0 auto;&quot;
|+ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский)
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия -JE -Викиданные
! -Википедия +JE -Викиданные
|-
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
notcategory = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 200
offset      = 200
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
| style=&quot;vertical-align:top;&quot; |
&lt;DynamicPageList&gt;
category    = ЕЭБЕ:Персоналии
category    = Викиданные:Страницы с элементами без указания элемента темы
category    = Статьи с внешними ссылками:Jewish Encyclopedia
category    = ЕЭБЕ:Отдел IX (раввинский)
notcategory = ЕЭБЕ:Персоналии:Неоднозначность
count       = 200
offset      = 
namespace   = 
mode        = ordered
ordermethod = sortkey
&lt;/DynamicPageList&gt;
|}
&lt;/small&gt;&lt;/small&gt;</text>
      <sha1>rncwgfg652z84wv8lycmdudxtehaotv</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Сергей Сергеевич Четвериков</title>
    <ns>102</ns>
    <id>581252</id>
    <revision>
      <id>5743084</id>
      <parentid>5556986</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:42:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5743084</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1956" sha1="jssjlgski3r60g1oqoud7lwtao1p7b1" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков 
|ФАМИЛИЯ      = Четвериков
|ИМЕНА        = Сергей Сергеевич
|ВАРИАНТЫИМЁН = 
|ОПИСАНИЕ     = русский и советский биолог, генетик-эволюционист
|ДРУГОЕ       = автор БСЭ1
}}

== Библиография ==
=== Книги ===
* Lepidoptera Минусинского уезда, западного Саяна и западной части Урянхайской степи : 1- / П.П. Сушкин и С.С. Четвериков. - Санкт-Петербург : тип. М. Стасюлевича, 1907. - 24.
* Краткое наставление к собиранию насекомых / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. изд-во, 1919. - 15 с.; 24 см. - (Научно-популярная библиотека).
* Проблемы общей биологии и генетики : (Воспоминания, статьи, лекции) / С. С. Четвериков; Отв. ред. З. С. Никоро. - Новосибирск : Наука : Сиб. отд-ние, 1983. - 273 с. : ил., 1 л. портр.; 22 см.
* Фауна и биология чешуекрылых / С. С. Четвериков; Отв. ред. Г. С. Золотаренко, З. С. Никоро. - Новосибирск : Наука : Сиб. отд-ние, 1984. - 102 с.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четвериков |mode=pages}}

{{АП|ГОД=1959|ВОВ=Работник}}

[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>jssjlgski3r60g1oqoud7lwtao1p7b1</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743183</id>
      <parentid>5743084</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T06:17:24Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5743183</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1958" sha1="1atheml5gmbq73wsmh7yievi05c43on" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков 
|ФАМИЛИЯ      = Четвериков
|ИМЕНА        = Сергей Сергеевич
|ВАРИАНТЫИМЁН = 
|ОПИСАНИЕ     = русский и советский биолог, генетик-эволюционист
|ДРУГОЕ       = автор БСЭ1
}}

== Библиография ==
=== Книги ===
* Lepidoptera Минусинского уезда, западного Саяна и западной части Урянхайской степи : 1- / П.П. Сушкин и С.С. Четвериков. - Санкт-Петербург : тип. М. Стасюлевича, 1907. - 24.
* Краткое наставление к собиранию насекомых / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. изд-во, 1919. - 15 с.; 24 см. - (Научно-популярная библиотека).
* Проблемы общей биологии и генетики : (Воспоминания, статьи, лекции) / С. С. Четвериков; Отв. ред. З. С. Никоро. - Новосибирск : Наука : Сиб. отд-ние, 1983. - 273 с. : ил., 1 л. портр.; 22 см.
* Фауна и биология чешуекрылых / С. С. Четвериков; Отв. ред. Г. С. Золотаренко, З. С. Никоро. - Новосибирск : Наука : Сиб. отд-ние, 1984. - 102 с.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четверикова |mode=pages}}

{{АП|ГОД=1959|ВОВ=Работник}}

[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>1atheml5gmbq73wsmh7yievi05c43on</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743185</id>
      <parentid>5743183</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T06:23:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>иллюстрация</comment>
      <origin>5743185</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2041" sha1="r5ub9vlxqzw5mha7j35p7c4fr5eemn1" xml:space="preserve">{{Обавторе
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков 
|ФАМИЛИЯ      = Четвериков
|ИМЕНА        = Сергей Сергеевич
|ВАРИАНТЫИМЁН = 
|ОПИСАНИЕ     = русский и советский биолог, генетик-эволюционист
|ДРУГОЕ       = автор БСЭ1
|ИЗОБРАЖЕНИЕ = Сергей Сергеевич Четвериков.jpg
}}

== Библиография ==
=== Книги ===
* Lepidoptera Минусинского уезда, западного Саяна и западной части Урянхайской степи : 1- / П.П. Сушкин и С.С. Четвериков. - Санкт-Петербург : тип. М. Стасюлевича, 1907. - 24.
* Краткое наставление к собиранию насекомых / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. изд-во, 1919. - 15 с.; 24 см. - (Научно-популярная библиотека).
* Проблемы общей биологии и генетики : (Воспоминания, статьи, лекции) / С. С. Четвериков; Отв. ред. З. С. Никоро. - Новосибирск : Наука : Сиб. отд-ние, 1983. - 273 с. : ил., 1 л. портр.; 22 см.
* Фауна и биология чешуекрылых / С. С. Четвериков; Отв. ред. Г. С. Золотаренко, З. С. Никоро. - Новосибирск : Наука : Сиб. отд-ние, 1984. - 102 с.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четверикова |mode=pages}}

{{АП|ГОД=1959|ВОВ=Работник}}

[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>r5ub9vlxqzw5mha7j35p7c4fr5eemn1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Сибирские рассказы (Мамин-Сибиряк)</title>
    <ns>14</ns>
    <id>880931</id>
    <revision>
      <id>5742996</id>
      <parentid>3684947</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:27:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>added [[Category:Рассказы]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]]</comment>
      <origin>5742996</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="141" sha1="grvyk52fcvkc8g7iw5r01nihowuv203" xml:space="preserve">[[Категория:Проза Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка]]
[[Категория:Рассказы]]</text>
      <sha1>grvyk52fcvkc8g7iw5r01nihowuv203</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>M-me Квист, Бликс и Ко (Мамин-Сибиряк)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>881394</id>
    <revision>
      <id>5742998</id>
      <parentid>5215157</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:32:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5742998</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="34026" sha1="oo7yjmn97geuyiqts3iddnmkapsnph7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР          = Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
| НАЗВАНИЕ       = M-me Квист, Бликс и {{Ко}}
| ПОДЗАГОЛОВОК   = Очерк
| ИЗЦИКЛА        = [[:Категория:Сибирские рассказы (Мамин-Сибиряк)|Сибирские рассказы]]
| ДАТАСОЗДАНИЯ   = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ  = «Самарская газета», 1894, № 249, 4 декабря
| ИСТОЧНИК       = {{книга|автор=Мамин-Сибиряк, Д. Н.|заглавие=Собрание сочинений, том пятый.|место=М.|издательство=Правда|год=1958}}; [http://az.lib.ru/m/maminsibirjak_d/text_1894_mme_quist.shtml az.lib.ru]
| ДРУГОЕ         = Печатается по: «Сибирские рассказы», т. II, М., 1905.
| ВИКИПЕДИЯ      =
| ПРЕДЫДУЩИЙ     =
| СЛЕДУЮЩИЙ      = 
| КАЧЕСТВО       = 
| СТИЛЬ          = text
| ЛИЦЕНЗИЯ       = PD-RusEmpire
}}__NOEDITSECTION__
==== I ====
На соборной площади губернского города Красноскутска стоял дом соборного протопопа Миловзорова, сдававшийся внаймы под торговые помещения. Город был хотя и бойкий, но протопоповскому дому как-то не везло, — кто его ни снимет, тот и прогорит. Была торговля «колониальными товарами», потом галантерейная, потом мануфактурная, но все они провалились в самом непродолжительном времени. Колониальный торговец бежал от долгов, галантерейщик объявил себя несостоятельным, а мануфактурист предлагал своим кредиторам по десяти копеек за рубль. Местные красноскутские коммерсанты объясняли эти крахи прямо домом, в котором «неладно». Сам протопоп умер, а протопопица жила во флигеле с сыном. Дом стоял пустым уже целых два года, и это огорчало протопопицу до глубины души, потому что лишало ее главной статьи дохода. Что думал сын протопопицы, занимавший место в одном из частных банков, было неизвестно, потому что это был очень сдержанный молодой человек, не любивший болтать.

В одно прекрасное утро на роковом доме появилась громадная вывеска: «Квист, Бликс и {{Ко}}, комиссионеры заграничных торгозых фирм». По сторонам вывески были прибиты аншлаги с изображением швейной машины, велосипеда, кофейной мельницы и разных других, более или менее соблазнительных предметов. В окнах нового магазина можно было видеть самые предметы торговли и целый ряд разноцветных афиш, рекомендовавших удивительнейшее мыло для вывода пятен (марка «последнее слово науки»), еще более удивительный порошок для чистки металлов, несколько вернейших средств от насекомых необыкновенный инструмент, заменявший пилу, алмаз для резания стекла, складной аршин и служивший, смотря по желанию, ножом и вилкой, и т. д. Удивительнее всего было то, что магазин открылся как-то вдруг, неожиданно, а его вывеска напоминала те цветы, которые распускаются в одну ночь.

— Немцы какие-то, — объясняла протопопица любопытным. — Прямо с железной дороги приехали вечером, дали задаток за два месяца вперед, а утром уж магазин открыли.

Знакомые протопопицы только покачивали головой. Что-то уж очень быстро все сделалось, особенно принимая во внимание то, что «немцы» должны были отдохнуть после дороги и, по крайней мере, выспаться. Впрочем, на то они немцы… На русских магазинах по неделе одну вывеску прилаживают: сначала привезут ее на двор, и стоит она на дворе дня два, потом вытащат на улицу — тоже стоит битых три дня, потом начинают поднимать — тоже дня два займет. А дальше перевозят товары, распаковывают, раскладывают, наводят «выставку» для заманивания доверчивых покупателей, — глядишь, двух недель как не бывало. Хозяин ругается с вывесочным мастером, с приказчиками, задерживает платежи за квартиру и так далее, а тут в одну ночь все дело обернули, точно в сказке, где все делается по щучьему веленью.

Когда степенный сын протопопицы проходил утром на службу, то заметил в одном окне открытого магазина свежее и молодое личико какой-то женщины. Она была белокурая, с такими большими серыми глазахми. На окне стояла спиртовая лампочка, на которой что-то варилось в никелированной кастрюльке. Молодой человек оглянулся, а молодая женщина спряталась за штору, и он видел только краешек белой утренней кофточки с прошивками.

«Когда они успели шторы повесить?» — подумал молодой человек и с особенным вниманием несколько раз прочитал вывеску, напрасно стараясь угадать, кто была прелестная незнакомка — m-me Квист или m-me Бликс.

Протопопица отличалась еше большей наблюдательностью и, когда сын вернулся со службы к обеду, сообщила ему под секретом, что «комиссионеры» — люди семейные и что у них есть дети.

— Как у них? — удивился сын. — У которого-нибудь одного… Ведь одна женщина?

— А кто их разберет… Может, по ихнему закону и это можно.

— У всех, мамаша, закон один. Вот как они торговать будут, когда у нас уж в трех магазинах велосипедами торгуют, а швейными машинами и не сосчитаешь?

— Опять-таки их дело, Сережа. Платили бы деньги за квартиру… Я свечу пообещала поставить Николаю-угоднику. А деточки славные, девочка да мальчик. Девочка-то на Бликса смахивает, — такая же черномазая, — а мальчишечка на Квиста больше нашибает — белобрысый такой.

— Мамаша, вы ошибаетесь: Бликс белокурый, а Квист — сильный брюнет.

— Ну, это все равно, а только я про то, что дети-то разные… Вот одеты они по-господски, точно картинка. Немка-то, и надо полагать, пробойная: везде поспевает, — и за детьми углядит, и кофий варит, и в магазине торчит за кассой. Кухарку и горничную нанимают, а пока все сама… Славная бабочка, кабы не немка.

Появление новой торговой фирмы послужило темой для разговоров соседей на целую неделю. Поговорили, посудачили и оставили в покое. Вопрос о принадлежности молодой женщины Квисту или Бликсу так и остался открытым, хотя женщины и обсуждали его с особенной настойчивостью. Удивляло всего больше то, что немка жила, как часы: вставала в известное время, варила на спиртовке молоко и кашу своим ребятишкам, а в десять часов утра, несмотря ни на какую погоду, выводила их гулять. А остальную часть дня, как птица в клетке, сидит за проволочной решеткой своей кассы, а когда нет работы — женским делом что-то ковыряет и шьет. Общее мнение резюмировало, что немка хорошая и собой красивая, высокая, здоровая, веселая. Выйдет на улицу — любо посмотреть. Хоть бы и не Квисту с Бликсом впору. Комиссионеры, вообще, составляли тайну. Известно было только, что они отлично ездят на велосипедах, курят сигары и живут дружно.

Провинциальная публика с какой-то жадностью накидывается на каждую новинку, а потом так же быстро свыкается с ней и забывает. Новая фирма пережила этот прилив внимания, а затем попала в полосу равнодушия, как судно, которое захватывает штиль. Известно было одно, что и Квист и Бликс о чем-то усиленно хлопочут, ездят на извозчиках, со всеми знакомятся и ведут какие-то свои дела. Покупателей было немного, и немка могла свободно заниматься в своей проволочной клетке шитьем и вязаньем.

==== II ====
Наступила зима. По вечерам Сергей Миловзоров уходил в клуб. Скучища там была ужасная, за исключением двух игорных комнат и бильярдной. Даже семейные вечера не приносили оживления. Дамы усаживались играть в карты, а в общей зале кружились две — три пары. Красноскутские кавалеры не желали танцевать, девицы уныло бродили из комнаты в комнату, как стерляди в трактирном аквариуме, и все вместе ужасно скучали, испытывая какое-то беспричинное озлобление. Миловзоров скучал вместе с другими и шел в клуб только потому, что решительно некуда было деваться по вечерам. И вдруг семейные вечера ожили благодаря появлению в них комиссионеров Квиста и Бликса. Они веселились напропалую, то есть танцевали, ухаживали за своей дамой, а потом ужинали. Получалось что-то необычайное для чопорной провинциальной публики, боявшейся на каждом шагу потерять собственное достоинство. А Квист и Бликс танцевали, правда, не особенно искусно, но зато так весело, что приходили даже присяжные клубные игроки в общую залу, чтобы посмотреть на чудаков. Квист и Бликс удивлялись, в свою очередь, скучающей красноскутской публике, — помилуйте, такой хороший зал, целый оркестр музыки, недурная кухня, — как же тут не веселиться? Потом они так трогательно ухаживали за своей дамой и танцевали с ней поочередно с отчаянным усердием, вызывая еще раз в публике вопрос, который же из них настоящий муж? Больше, — когда один комиссионер уезжал куда-нибудь по делам, в клуб являлся другой и держал себя так, как будто он и есть настоящий муж, которого так напрасно доискивались досужие люди. Благодаря неугомонной веселости Квиста и Бликса семейные вечера вдруг оживились, и другие начали веселиться просто из зависти.

В числе этих других был и Миловзоров. На танцах он познакомился с обоими комиссионерами, которые представили его своей таинственной даме.

— Зоя Егоровна, это наш молодой хозяин, Сергей Иванович Миловзоров.

Зоя Егоровна молча протянула длинную белую руку и посмотрела на молодого хозяина какими-то печальными глазами. Это выражение Миловзоров заметил у нее давно, и оно страшно не соответствовало внешнему веселью комиссионеров. Она веселилась точно по обязанности, по крайней мере ее лицо не принимало участия в этом веселье. Миловзорову теперь она казалась красавицей, конечно, по сравнению с красноскутскими дамами. После одной веселой кадрили-монстр он предложил ей руку, чтобы пройтись по залам.

— Благодарю вас… — как-то деревянно ответила она, подавая свою руку.

Они шли несколько времени молча.

— Извините — нескромный вопрос, Зоя Егоровна, — заговорил Миловзоров, задерживая шаги: — у вас такой грустный вид…

Она остановилась и с удивлением посмотрела на него.

— Разве это так заметно? — проговорила она и чуть покраснела.

— Да, то есть мне так кажется. Вероятно, вы очень скучаете?..

— О, нет, мне некогда скучать… нисколько…

Она говорила с иностранным акцентом и очень мило картавила, что особенно нравилось Миловзорову. Он тоже ей нравился — плечистый, с окладистой русой бородой и таким добродушным русским лицом. Из таких добродушных увальней выходят прекрасные мужья.

— Почему вы сделали такой вопрос? — обратилась она к нему после длинной паузы и опять посмотрела своими печальными глазами.

— А так. Право, не знаю, я думал, что вы больны.

— О, нет, я здорова.

Это внимание ее тронуло. Совершенно чужой, незнакомый человек, а между тем интересуется ее здоровьем.

За первым разговором последовал ряд других. Обыкновенно встречались в клубе. Зоя Егоровна по привычке сама искала глазами своего кавалера и улыбалась ему издали. Ей делалось как-то легче, когда он был около нее, тут, рядом. Это было то чувство хорошей дружбы, которое так редко встречается и которое, вероятно, поэтому так ценится женщинами. Вместе с тем Миловзоров заметил, что Зоя Егоровна вечно настороже, как дрессированная цирковая лошадь. Она знала даже шаги своих комиссионеров и повиновалась каждому их взгляду беспрекословно. Ей иногда хотелось подольше остаться в клубе, но один взгляд Квиста или Бликса мгновенно возвращал ее к ее обязанностям.

Раз Миловзоров спросил с добродушной откровенностью настоящего провинциала:

— Зоя Егоровна, скажите, пожалуйста, как ваша фамилия?

— M-me Квист, Бликм и {{Ко}}, — ответила она с улыбкой. Потом она чуть заметно вздохнула и прибавила:

— Представьте, Сергей Иваныч, вы — попович, и я — поповна. Да, настоящая поповна, только английская. В Россию я попала шестнадцати лет, а теперь мне двадцать пять. Да…

— Вы скучаете о своей Англии?

— И да и нет… Мне как-то обидно думать о своей родине. Впрочем, вы едва ли меня поймете… Это нужно испытать.

— Я постараюсь понять, Зоя Егоровна…

— Да? Впрочем, вы добрый и поймете… Помните, как вы в первый раз пожалели меня? Мне это было больно… да. Я, действительно, испытываю тяжелое чувство, когда смотрю на вашу русскую публику, именно я завидую, что не родилась русской поповной. Вы не смейтесь, это так. Европейская девушка уже является формой товара, который безжалостно отправляется во все части света, то есть подвергается изгнанию, как элемент ненужный и обременительный у себя дома. На этом международном рынке самым дешевым товаром является немка, а за ней мы, англичанки. Француженки представляют выгодное исключение и умеют продать себя дорого. Главный рынок для немок — Россия, а для англичанок — Америка, Австралия и частью азиатская Индия. Вы только представьте себе, что ежегодно десятки тысяч таких европейских девушек должны покидать родной угол и подвергать себя страшной неизвестности. Да, за ними культура, все чудеса цивилизации, известная выдержка характера, но ведь главное-то для всякой женщины — свой угол, домашний очаг, и эта международная женщина бродит по всему свету, как своего рода вечный жид. А русскую девушку вы почти нигде не встретите, за исключением богатых семей, которые путешествуют по Европе для собственного удовольствия, и еще учащихся женщин, которые потом возвращаются в Россию. Русская девушка нужна еще у себя дома, у нее есть свой угол. Наконец весь склад русской жизни совсем другой, и прежде всего нет этого ужасающего эгоизма, которым пропитан каждый европейский мужчина. Вот почему английская поповна для вас является m-me Квист, Блике и {{Ко}}.

Она опять посмотрела на Миловзорова своими грустными глазами и вздохнула, а он смутился, как человек, который шутя вызвал наболевшую откровенность.

==== III ====
Протопопица стала замечать, что с Сережей как будто что-то неладное творится. Он всегда был неразговорчивым и серьезным, а теперь уж начал совеем задумываться. Или на службе торчит, или у себя дома шагает из угла в угол. Даже похудел за зиму. У матерей есть свой инстинкт, и они чуют беду.

— Сережа, ты бы сходил куда-нибудь, — советовала она. — Молодой человек, что сидеть дома-то?..

— Куда же мне идти?

— Мало ли у нас знакомых: к судейским кому-нибудь или к своим банковским.

— Не стоит, мамаша. Скучно одинаково везде…

Семейные вечера в клубе кончались на масленице (этого слова Зоя Егоровна никак не умела выговорить), и Миловзоров серьезно скучал. Теперь он мог встречать Зою Егоровну только на улице, когда она делала свою утреннюю прогулку с детьми. Душевные разговоры кончились, и Зоя Егоровна точно начала сторониться русского поповича. А он смотрел на нее такими странными глазами, что заставлял ее краснеть и хмурить тонкие брови.

— Почему вы никогда не пригласите меня к себе? — откровенно спрашивал Миловзоров. — Ведь я хорошо знаком с Квистом и Бликсом…

— У нас это не принято. Мужчины у нас не бывают… Это только русские тащат к себе домой каждого встречного. Это не относится к вам, Сергей Иваныч, а я так, вообще, говорю…

Миловзоров смотрел на нее и думал про себя: «Какая она хорошая, вся хорошая. С такой женщиной не страшно связать всю жизнь». Оборотной стороной этой простой и естественной мысли являлась какая-то глухая ненависть к Квисту и Бликсу с их самодовольством, выдержкой и европейским эгоизмом. Собственно, положение Зои Егоровны являлось утонченным цивилизованным рабством, за которое не приходилось даже платить, как это делалось в доброе старое время настоящего откровенного рабства. Комиссионеры эксплуатировали ее самым бессовестным образом, кончая ее комиссионерским материнством. Даже протопопица удивлялась безответности мудреной немки. А Миловзоров думал о ней все время и у себя в банке и дома по ночам. Как-то, после одной из таких бессонных ночей, он дождался Зои Егоровны во время утренней прогулки и проговорил без всяких предисловий, виновато опустив глаза:

— Зоя Егоровна, выходите за меня замуж… Я вас очень… очень люблю… Право, мы прожили бы недурно.

Она страшно смутилась и посмотрела на него испуганными глазами, как на сумасшедшего.

— Я знаю, что вы даже не m-me Квист, Бликс и {{Ко}}, а просто конторщица. Когда пройдет ваша молодость, вас вышвырнут на улицу, как бросают негодную тряпку… О, я все знаю, я столько думал об этом!

Она схватила своих детей за руки, точно искала в них защиты, и ответила упавшим голосом:

— Если бы я встретила вас лет десять назад, когда была девушкой, тогда… А теперь…

— Я не требую сейчас ответа. Вы подумайте серьезно… Я уже решил про себя.

Он даже улыбнулся и так спокойно посмотрел на нее. В его карих добрых глазах действительно светилась решимость, та отчаянная славянская решимость, которая идет на все.

— Вы хорошая, хорошая, хорошая… — повторял он, продолжая улыбаться. — Вся хорошая! Я буду ждать…

Зоя Егоровна не выходила на обычную прогулку целых три дня, опасаясь новой встречи, а Миловзоров три дня не ходил на службу. Он заперся у себя в комнате и шагал из угла в угол. Протопопица окончательно была убита и не знала, что ей делать. На четвертый день, утром, он взял свой портфель и отправился на службу. Протопопица обрадовалась и видела, как он завернул в магазин Квиста и Бликса.

Когда Миловзоров зашел в магазин, Зоя Егоровна сидела за своей решеткой, как всегда. Он даже не поздоровался с ней, а подошел прямо к прилавку с витриной, за которой сидели Квист и Бликс.

— Я пришел… да, я пришел… — заговорил он сдавленным голосом, глядя в упор на комиссионеров. — Я хотел сказать… да…

Квист и Бликс подумали, что попович пьян, и переглянулись. — Скажите, пожалуйста, господа комиссионеры, если бы вы встретили девушку, которую два негодяя захватили бы в самое позорное рабство… Да, именно рабство. Нет, хуже…

— Что вам угодно? — спросил Квист, сдвигая брови.

— Мне угодно сказать вам, что так нельзя. Помилуйте! Ведь она человек, она мучается, у нее испорчена вся жизнь, она лучше вас, и меня, и многих других.

— Послушайте, нам не до философии… — заметил Бликс. — Вообще, извините, нам некогда…

— Некогда? Ха-ха… А я вас заставлю выслушать меня, потому что я говорю про нее, вот про эту девушку, которая сидит в вашей клетке.

Миловзоров указал на Зою Егоровну и поклонился ей издали.

— Милостивый государь, какое право вы имеете вмешиваться в чужие дела? — сказали в один голос комиссионеры.

— Какое право? А вот какое право… Представьте себе, что у Зои Егоровны есть брат… да, брат… и этот брат — я. Да, я, я!.. Я прихожу и говорю вам, Квист и Бликс, что вы негодяи… да, негодяи!..

Зоя Егоровна страшно перепугалась. Но дальше произошло все так быстро, что она не успела даже крикнуть о помощи. Она видела только, что Миловзоров выхватил из кармана револьвер и в упор выстрелил сначала в Квиста, а потом в Бликса. Квист присел и схватился за руку, а Бликс нырнул под прилавок, как заяц. Дальше Миловзоров как будто растерялся и с удивлением посмотрел кругом, а потом бросил револьвер, сел на табурет и закрыл лицо руками.

Через десять минут в магазин явилась полиция. Миловзоров оставался на прежнем месте и спокойно говорил:

— Ах, как я ее люблю… да, люблю.

{{---|width=6em}}

Квист отделался легкой раной в левой руке, а Бликс — одним испугом. Они не дождались суда и незаметно исчезли из Красноскутска, оставив на память протопопице свою вывеску. M-me Квист, Бликс и Ко исчезла вместе с ними. Через полгода Миловзорова судили и нашли, что он действовал в психически-расстроенном состоянии.


[[Категория:Сибирские рассказы (Мамин-Сибиряк)]]
[[Категория:Литература 1894 года]]</text>
      <sha1>oo7yjmn97geuyiqts3iddnmkapsnph7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Каша из топора</title>
    <ns>0</ns>
    <id>898904</id>
    <revision>
      <id>5743116</id>
      <parentid>4626207</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:25:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743116</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="866" sha1="d3c03xbjjiofq1d7luoeamo019spo47" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА    = народная сказка
| НАЗВАНИЕ      = Каша из топора
| НЕТ_ИСТОЧНИКА = 
| ДРУГОЕ        = 
}}
'''Народные сказки на сюжет «Каша из топора»''':

* [[Каша из топора (Котовская А., Матвеева В.)|Каша из топора]] — версия сказки из книги ''Котовская А. А., Матвеева В. М.'' Книга для чтения по русскому языку: для студентов-иностранцев, 1970.
* [[Каша из топора (Е. Авдеева)|Каша из топора]] — иркутская сказка, записанная E. Авдеевой.

{{неоднозначность}}

[[Категория:Русские народные сказки]]</text>
      <sha1>d3c03xbjjiofq1d7luoeamo019spo47</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Каша из топора (Е. Авдеева)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>898905</id>
    <revision>
      <id>5743115</id>
      <parentid>3791646</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:24:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Каша из топора (E. Авдеева)]] в [[Каша из топора (Е. Авдеева)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>3791646</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7401" sha1="8jlz344gxq0rneqv37jf38zdmcmsujn" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА            = Русская народная сказка
| НАЗВАНИЕ              = Каша из топора
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ             = 
| ИСТОЧНИК              = [https://imwerden.de/pdf/russkaya_skazka_tom2_academia_1932_text.pdf Русская сказка. Избранные мастера] / редакция и комментарий Марка Азадовского. [В 2 т.] — Т. 2. М.; Л.: Academia, 1932 — 416 с. — (Сокровища мировой литературы) — С. 377–379
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = Каша из топора (сказка)
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              =3 
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = Каша из топора
}}
{{h|caps=1|Каша из топора}}
&lt;div class=text&gt;
&lt;poem&gt;
Шла партия солдат по деревне, и досталось одному солдату на квартиру к старой старухе, такой корге, что и ведьмы пугались её. Солдат вошёл к ней в избу, по христиански помолился, по русски поклонился, и честовал хозяйку добрым словом: 
— Здравствуй, бабушка-старушка, рада не рада гостю, а дай что-нибудь порвать!
— Да что же тебе порвать, родимый мой? — отвечает старуха, будто и не домекает, что он голоден. — Была где-то веревка старая, да и ту ребятишки утащили.
— Ну, так нет ли у тебя чего поклевать?  — сказал солдат. 
— Да что же, родимый поклевать? Овса, либо круп я не сею, а с неба они не сыплются. 
— Ну, так нет ли у тебя чего-нибудь поесть? — сказал солдат уж напрямки. 
— И, родимый, — отвечает старуха — я и сама третий день сухую ложку лижу, да тел и сыта.
— Ну, нет ли у тебя молочка, хлебца, курочки? 
— Нету, родимый, и сама давно их не видывала.
Постой же ты, старая ведьма, думает про себя солдат: научу я тебя царских слуг кормить — вдесетеро поплатишься. 
— Так и сварить у тебя нечего?» 
— Ничего нет, родимый!
— Ну, а вот под лавкой топор лежит. 
— Да что ж топор! ведь его не укусишь, родимый! 
— Твоими зубами не укусишь, а наше дело солдатское. Я из него похлебку себе сварю, да с похлебкой и съем. 
Старуха ухмылилась: 
— Посмотрела бы, как ты станешь топор грызть. 
— Разварю, да и съем. 
Старуха уж просто-запросто засмеялась.
— Пожалуй, вари топор, а коли разваришь, так и кушай на здоровье.
— Ну, спасибо и зато, бабушка. Пойду же наберу хворосту, да разведу огонь, а ты приготовь воды в чугунке. 
Служивый-το смекнул, что топор широкий, новенький, верно больше рубля стоит. Вот он вышел из избы, подозвал товарища, и говорит: 
— Слушай меня: как увидишь, что из трубы в квартире моей сильный дым пойдет, подбеги к окошку, застучи, да и зови: сбор, дескать, в поход! А уж за то будет у нас и добрый ужин, и но доброй чарке водки. 
Воротился он в избу с охапкой хворосту, а старуха уж и воды в чугунке приготовила, и таганчик на шесток поставила, и трубу открыла. 
— Посмотрю, говорит, поучусь, как топоры варят, да с похлебкой едят. 
А сама со смеху помирает — думает, провела я солдата-то; поварит, поварит топор, да так и уйдёт. А солдат не унывает, разводит огонь под чугункой, да еще соли спрашивает. 
— Дай, бабушка, соли — без неё невкусно будет!
— Возьми, родимый, на полице. 
Вот он взял соли, посыпал в водуз а как вода стала закипать, так и топор опустил в неё. Старуха сидит, да посмеивается, а он кипятит воду, пробует её, да приговаривает: 
— Нет все еще сыр, и навару не дал. 
Вот уж вода давно ключём кипит, а он всё только разговаривает со старухой, да пробует кипячёную воду. Старуха со смеху помирает, а он и говорит, как-будто сам с собой: 
— Нет, видно, мало огня. Дай еще хворосту прибавлю на огонь!
Прибавил, пошла трескотня, и дым повалил из трубы. А товарищ-солдат, как завидел из трубы сильный дым, подскочил к окну, стучит и кричит: 
— Семен Семенов! В поход! Живо собираться к капитанской квартире!
— Ахти! — закричал солдат — как же быть-то?
Взял железную чумичку, вынул топор из кипятку, держит в рукавице, да и пробует: 
— Сыр ещё, сыренёк, — говорит, — да уж нечего делать: съем дорогой каков есть. Прощай, бабушка-старушка. Дай бог тебе здоровья: видала, как солдаты топоры варят и едят? 
И был таков с топором. А старуха потом рассказывала за диво, что солдатскими зубами и сырой топор разгрызть можно.
&lt;/poem&gt;

== Примечания ==
{{примечания}}
&lt;/div&gt;

[[Категория:Русские народные сказки]]</text>
      <sha1>8jlz344gxq0rneqv37jf38zdmcmsujn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Алексей Дмитриевич Галахов</title>
    <ns>102</ns>
    <id>917154</id>
    <revision>
      <id>5743002</id>
      <parentid>5541456</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:08:54Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* Книги */</comment>
      <origin>5743002</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6126" sha1="mnoh9cin9ekr3x8m9fv2l7p8i30gn9b" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        = Галахов
| ИМЕНА          = Алексей Дмитриевич
| ВАРИАНТЫИМЁН   = псевдоним — ''Сто-Один''
| ОПИСАНИЕ       = русский педагог и историк литературы
| ДРУГОЕ         = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ВИКИЛИВР       = 
| Google         = 
}}
== Сочинения ==
=== Книги ===
* Воспоминания о Петре Николаевича Кудрявцеве : (Студентам Моск. ун-та). - Москва : тип. Каткова и {{Ко}}, 1858. - 30 с.; 24. — {{РГБ|01003573531|1|скан в РГБ}}
* Русская хрестоматия для детей, или Книга для первоначального чтения и практического изучения русского языка / Сост. А. Галахов. - 4-е изд., без перемен. - Москва : Унив. тип., 1855. - VIII, 292 с.; 22. — {{РГБ|01003563195|1|скан в РГБ}}
* История русской словесности : (Учеб. для сред. учеб. заведений) / Сост. А. Галахов, применительно к учеб. пл., утв. М-вом нар. прос. - Санкт-Петербург : тип. Мор. м-ва, ценз. 1879. - [4], IV, 252 с.; 23. — {{РГБ|01003609213|1|скан в РГБ}}
* Историко - литературная хрестоматия нового периода русской словесности / Сост. А. Галахов. - 20. изд. - М. ; Пг. : Т-во &quot;В.В. Думнов - насл. бр. Салаевых&quot;, 1916-____. - 23 см.
Т. 1: (От Петра I до Карамзина). - 1916. - VIII, 485 с. — {{РГБ|01000713903|1|скан в РГБ}}
* Историко-литературная хрестоматия новаго периода русской словесности : [от Петра I до нашего времени] : учебное пособие для средних учебн[ых] завед[ений] / составил А. Галахов. - Изд. 19-е. (Испр. и доп.) под ред. В. И. Орлова. - Москва : Т-во В. В. Думнов - наслед. бр. Салаевых, 1914. - 24 см.
Т. 2: От Карамзина до Пушкина. - 1914. - VII, 476 с.  — {{РГБ|01005496584|1|скан в РГБ}}
* Историко-литературная хрестоматия новаго периода русской словесности : [от Петра I до нашего времени] : учебное пособие для средних учебн[ых] завед[ений] / составил А. Галахов. - Изд. 19-е. (Испр. и доп.) под ред. В. И. Орлова. - Москва : Т-во В. В. Думнов - наслед. бр. Салаевых, 1914. - 24 см.
Т. 1: От Петра I до Карамзина. - 1914. - VIII, 485 с.  — {{РГБ|01005496553|1|скан в РГБ}}
* История русской словесности, древней и новой / Соч. А. Галахова. - 3-е изд. Т. 1-2. - Москва : В.В. Думнов. - 3 т.; 24.
Древнерусская словесность. - [6], IV, 517 с.  — {{РГБ|01003961833|1|скан в РГБ}}
* История русской словесности, древней и новой / Соч. А. Галахова. - 3-е изд. Т. 1-2. - Москва : В.В. Думнов. - 3 т.; 24.
От Карамзина до Пушкина. - [4], 489, [3] с.  — {{РГБ|01003961831|1|скан в РГБ}}
* История русской словесности, древней и новой / Соч. А. Галахова. Т. 1-2. - Санкт-Петербург : тип. Гл. упр. воен.-учеб. завед., 1863-1875. - 3 т.; 26.
История древней русской словесности; История новой до Карамзина. - 1863. - [6], X, 596 с.  — {{РГБ|01003820569|1|скан в РГБ}}
* История русской словесности, древней и новой / Соч. А. Галахова. Т. 1-2. - Санкт-Петербург : тип. Гл. упр. воен.-учеб. завед., 1863-1875. - 3 т.; 26.
История новой словесности от Карамзина до Пушкина : 1 половина. - 1868. - [4], IV, 336, VII с. — {{РГБ|01003820568|1|скан в РГБ}}
* История русской словесности, древней и новой / Соч. А. Галахова. - 3-е изд. Т. 1-2. - Москва : В.В. Думнов. - 3 т.; 24.
От Петра I до Карамзина. - [4], 330, II с. — {{РГБ|01003961832|1|скан в РГБ}}
* Русская христоматия [Текст] : в двух томах / составил А. Галахов. - Изд. 13-е, без перемен. - Санкт-Петербург : Тип. Морскаго Мин-ва, 1870. - 25 см.
Т. 1: Проза : (пособие при изучении теории прозы). - 1870. - III, 410 с. — {{РГБ|01003576152|1|скан в РГБ}}    

== См. также ==
*[[История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова/ОЗ 1863 (ДО)|История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова]] // «Отечественные записки», № 8, 1863.

{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Алексей Дмитриевич Галахов}}

{{АП|ГОД=1892}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Педагоги]]
[[Категория:Историки литературы]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>mnoh9cin9ekr3x8m9fv2l7p8i30gn9b</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Исаак Осипович Левин</title>
    <ns>102</ns>
    <id>981681</id>
    <revision>
      <id>5743196</id>
      <parentid>5742978</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T10:08:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Семён Семёныч</username>
        <id>26505</id>
      </contributor>
      <comment>/* Статьи */ ++</comment>
      <origin>5743196</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3447" sha1="mjoo5f7zcpn6388y5sp2uf6ibnrlrb6" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        = Левин
| ИМЕНА          = Исаак Осипович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = российский общественный деятель, историк, публицист и журналист
| ДРУГОЕ         = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ВИКИЛИВР       = 
| Google         = 
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Левин
}}

== Статьи ==
* [[Турецкий кризис (Левин)|Турецкий кризис]] // {{Русская мысль|год=1912|номер=9|страницы=8—12}}.
* [[Война на Балканах (Левин)|Война на Балканах]] // {{Русская мысль|год=1912|номер=11|страницы=8—13}}.
* [[Австрийские дела (Левин)|Австрийские дела]] // {{Русская мысль|год=1913|номер=9|страницы=5—12}}.
* [[Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях (Левин)|Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях]] // {{Русская мысль|год=1914|номер=3|страницы=7—10}}.
* [[Смерть эрцгерцога Франца-Фердинанда (Левин)|Смерть эрцгерцога Франца-Фердинанда]] // {{Русская мысль|год=1914|номер=7|страницы=11—14}}.
* [[Румыны в Венгрии (Левин)|Румыны в Венгрии]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=3|страницы=295—311}}.
* [[Балканская политика Австрии (Левин)|Балканская политика Австрии]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=6|страницы=12—18}}.
* [[Заключение австро-германского союза (Левин)|Заключение австро-германского союза]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=9|страницы=71—81}}.
* [[Балканские противоречия (Левин)|Балканские противоречия]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=12|страницы=98—109}}.
* [[Англия и Франция в Египте (Левин)|Англия и Франция в Египте]] // {{Русская мысль|год=1916|номер=2|страницы=1—6}}.
* [[Смерть Франца-Иосифа (Левин)|Смерть Франца-Иосифа]] // {{Русская мысль|год=1916|номер=11|страницы=8—12}}.
* [[К продаже датских островов в Вест-Индии (Левин)|К продаже датских островов в Вест-Индии]] // {{Русская мысль|год=1917|номер=7-8|страницы=115—118}}.
* [[Некоторые итоги (Левин)|Некоторые итоги]] // {{Русская мысль|год=1917|номер=11-12|страницы=}}.

{{АП|ГОД=1944}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Общественные деятели]]
[[Категория:Историки]]
[[Категория:Публицисты]]
[[Категория:Журналисты]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>mjoo5f7zcpn6388y5sp2uf6ibnrlrb6</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743197</id>
      <parentid>5743196</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T10:09:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Семён Семёныч</username>
        <id>26505</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>/* Статьи */ оформление</comment>
      <origin>5743197</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3365" sha1="p7fovyhk93eokrnoyoedi5k8xfhrli3" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        = Левин
| ИМЕНА          = Исаак Осипович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = российский общественный деятель, историк, публицист и журналист
| ДРУГОЕ         = 
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ВИКИЛИВР       = 
| Google         = 
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Левин
}}

== Статьи ==
* [[Турецкий кризис (Левин)|Турецкий кризис]] // {{Русская мысль|год=1912|номер=9|страницы=}}.
* [[Война на Балканах (Левин)|Война на Балканах]] // {{Русская мысль|год=1912|номер=11|страницы=}}.
* [[Австрийские дела (Левин)|Австрийские дела]] // {{Русская мысль|год=1913|номер=9|страницы=}}.
* [[Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях (Левин)|Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях]] // {{Русская мысль|год=1914|номер=3|страницы=}}.
* [[Смерть эрцгерцога Франца-Фердинанда (Левин)|Смерть эрцгерцога Франца-Фердинанда]] // {{Русская мысль|год=1914|номер=7|страницы=}}.
* [[Румыны в Венгрии (Левин)|Румыны в Венгрии]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=3|страницы=}}.
* [[Балканская политика Австрии (Левин)|Балканская политика Австрии]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=6|страницы=}}.
* [[Заключение австро-германского союза (Левин)|Заключение австро-германского союза]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=9|страницы=}}.
* [[Балканские противоречия (Левин)|Балканские противоречия]] // {{Русская мысль|год=1915|номер=12|страницы=}}.
* [[Англия и Франция в Египте (Левин)|Англия и Франция в Египте]] // {{Русская мысль|год=1916|номер=2|страницы=}}.
* [[Смерть Франца-Иосифа (Левин)|Смерть Франца-Иосифа]] // {{Русская мысль|год=1916|номер=11|страницы=}}.
* [[К продаже датских островов в Вест-Индии (Левин)|К продаже датских островов в Вест-Индии]] // {{Русская мысль|год=1917|номер=7-8|страницы=}}.
* [[Некоторые итоги (Левин)|Некоторые итоги]] // {{Русская мысль|год=1917|номер=11-12|страницы=}}.

{{АП|ГОД=1944}}

[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Общественные деятели]]
[[Категория:Историки]]
[[Категория:Публицисты]]
[[Категория:Журналисты]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]</text>
      <sha1>p7fovyhk93eokrnoyoedi5k8xfhrli3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Сын отечества/1852</title>
    <ns>0</ns>
    <id>984024</id>
    <revision>
      <id>5742987</id>
      <parentid>5681729</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:16:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* № 3 */</comment>
      <origin>5742987</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4098" sha1="3oa50duo10hkuvrvd7brcgys69c058x" xml:space="preserve">{{Отексте
|КАЧЕСТВО=нет
|НЕТ_АВТОРА=
|НЕТ_ИСТОЧНИКА=
|НАЗВАНИЕ=[[Сын отечества]]
|ЧАСТЬ=1852&amp;nbsp;год
|ДРУГОЕ=Издатель [[Пётр Романович Фурман|П.&amp;nbsp;Р.&amp;nbsp;Фурман]].
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../1851|1851]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[../1856|1856]]
|ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
}}__NOTOC__
{{tocline|[[#№ 1|№&amp;nbsp;1]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 2|№&amp;nbsp;2]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 3|№&amp;nbsp;3]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 4|№&amp;nbsp;4]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 5|№&amp;nbsp;5]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 6|№&amp;nbsp;6]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 7|№&amp;nbsp;7]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 8|№&amp;nbsp;8]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 9|№&amp;nbsp;9]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 10|№&amp;nbsp;10]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 11|№&amp;nbsp;11]]&amp;nbsp;•&amp;nbsp;[[#№ 12|№&amp;nbsp;12]]}}

=== № 1 ===
{{РГБ|60000095099|5|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|6|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 1 февраля 1852 года.

* …
* [[Чарльз Диккенс]], [[Ёлка (Диккенс)/СО 1852 (ДО)|Ёлка]] (стр. {{РГБ|60000095099|215|21—30|deadlink=1}})
* [[Оноре де Бальзак]], [[Привязанность в пустыне (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Привязанность в пустыне]] (стр. {{РГБ|60000095099|220|31—41|deadlink=1}})
* [[Поль де Кок]], [[Человек прошлого века (Кок)/СО 1852 (ДО)|Человек прошлого века]] (стр. {{РГБ|60000095099|226|42—64|deadlink=1}})
* …

=== № 2 ===
{{РГБ|60000095099|249|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|250|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 1 марта 1852 года.

=== № 3 ===
{{РГБ|60000095099|486|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|488|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 25 марта 1852 года.

* …
* [[Оноре де Бальзак]], [[Непонятая картина (Бальзак)/СО 1852 (ДО)|Непонятая картина]] (стр. {{РГБ|60000095099|670|1—22|deadlink=1}})
* …

=== № 4 ===
{{РГБ|60000095099|700|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|701|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 30 апреля 1852 года.

=== № 5 ===
{{РГБ|60000095099|932|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|933|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 10 июня 1852 года.

* …

Смесь:
* [[Автор:Чарльз Диккенс|Чарльз Диккенс]], [[Закулисные тайны (Диккенс)/СО 1852 (ДО)|Закулисные тайны]] (стр. {{РГБ|60000095099|1122|1—12|deadlink=1}})
* …

=== № 6 ===
{{РГБ|60000095099|1144|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|1145|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 4 июля 1852 года.

=== № 7 ===
{{РГБ|60000095099|1347|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|1348|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 17 августа 1852 года.

=== № 8 ===
{{РГБ|60000095099|1544|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|1545|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 25 сентября 1852 года.

=== № 9 ===
{{РГБ|60000095099|1703|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|1704|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 17 октября 1852 года.

=== № 10 ===
{{РГБ|60000095099|1878|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|1879|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 14 декабря 1852 года.

=== № 11 ===
{{РГБ|60000095099|2054|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|2055|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 11 февраля 1853 года.

=== № 12 ===
{{РГБ|60000095099|2221|deadlink=1}} ({{РГБ|60000095099|2222|огл.|deadlink=1}})
:Цензурное разрешение 21 марта 1853 года.

[[Категория:Сын отечества|1852]]
[[Категория:Журналы 1852 года|Сын отечества]]</text>
      <sha1>3oa50duo10hkuvrvd7brcgys69c058x</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>По поводу статьи В. С. Соловьева «О церкви и расколе» (Аксаков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>998711</id>
    <revision>
      <id>5743119</id>
      <parentid>5610587</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:27:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[По поводу статьи B.C. Соловьева «О церкви и расколе» (Аксаков)]] в [[По поводу статьи В. С. Соловьева «О церкви и расколе» (Аксаков)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5610587</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21464" sha1="k5h675uirzfm291zdp4hnmgypud3zkh" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Иван Сергеевич Аксаков
| НАЗВАНИЕ              = По поводу статьи В.С. Соловьева &quot;О церкви и расколе&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1882
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = «Русь». 1882. № 40, 2 октября. С. 1-3.

| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/aksakow_i_s/text_1882_po_povodu_statyi_v_s_solovyeva.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== По поводу статьи [http://az.lib.ru/s/solowxew_wladimir_sergeewich/ В. С. Соловьева] «О церкви и расколе» ===
В сегодняшнем номере «Руси» мы заканчиваем печатание статей В.С. Соловьева «О церкви и расколе». Эта статья состоит в неразрывной связи со статьей того же автора в 56-м номере 1881 г., с такою горячностью сыновней к церкви любви, обличавшей темные стороны нашего церковного управления и поистине недостойную церкви систему действий наших церковных чиновников и сановников по отношению к расколу. Статья эта, вероятно, памятна читателям: она наделала в свое время немало шуму и подала даже повод к некоторым недоразумениям. У нас немало охотников относиться к церкви только отрицательно, видеть одну мерзость запустения на месте святе. Так взглянули на статью, может быть, и сами раскольники, довольные тем, что труд обличения принял на себя не последователь какой-либо секты и не нигилист какой-нибудь, в беспристрастии которых можно было бы усомниться, а человек православный, уже достаточно известный своими богословскими трудами. Они только недосмотрели при этом — в избытке своего удовольствия — разницы между обличением нечестивым и тою ревностью о чистоте идеала, которая негодует о всяком пятне, помрачающем его внешний образ. Как бы ни была велика мерзость запустения на месте святе, самое место оттого не менее свято и не перестает быть святым. И вот, указав с искреннею болью сердца на плесень и пятна, г. Соловьев раскрывает в настоящих статьях тем, которые кроме плесени и пятен ничего и не видят, значение святости самого места, паче которого нет иного в мире, вне которого нет для человечества истинного союза с Богом.

Одним словом, настоящие три статьи рассматривают другую сторону вопроса: не отношение нашего церковного управления к расколу, а отношение раскола к церкви. Разъясняя самое существо церкви как богочеловеческого учреждения, — последовательно, шаг за шагом проверяет автор все основания, которыми старается раскол оправдать свое разъединение с церковью, неопровержимо доказывает их несостоятельность, равно и всю внутреннюю неправду раскола. Эта неправда не в приверженности к старому обряду; не в крепкой связи старообрядцев с национальною историческою почвой (что с некоторого времени с особенною гордостью стали они выставлять на вид, и что, конечно, заслуживает только похвалы); не в протесте против жестоких гонений, воздвигнутых против них не по разуму Христову усердными радетелями «господствующей» церкви. Неправда в том, что не Духу Животворящему, а букве мертвящей воздали они божеские почести; что превыше вселенскости, кафоличности церкви — единой во времени и пространстве, в которой нет ни старого, ни нового, ни местного, но лишь вечное и истинное — превознесли они начало старины и племенное начало, и от сих человеческих начал поставили в зависимость действие божественной благодати; что самозвано, самовольно учинили себя судьями над всецелостью святой церкви; что во имя вышеупомянутых человеческих начал они — или как беспоповцы, признав лживым обетование Христа: «Аз с вами пребуду до скончания века» и «созижду церковь мою и врата адовы не одолеют ю», исповедуют, что, напротив, врата адовы ее одолели и Христос, хотя бы временно, прервал свое тайнодейственное пребывание с нею! Или же, как поповцы, перенося лишь на себя одних понятие о всецелости церковной, явили из себя, вопреки божественному завету и самому разуму понятий, церковь якобы соборную и апостольскую, но лишенную богоустановленной иерархии, а с нею и благодати таинств, — которую и возомнили заместить благодатью краденой! И у кого же краденой? У церкви, которой непрерывная истинность и божественность ими отрицается!.. Впрочем, мы не имеем намерения воспроизводить здесь ни аргументацию В. С. Соловьева, ни даже полное очертание его нового труда; мы оставляем вовсе в стороне и его критику оснований, на которых зиждется учение сект мистических, а также и рационалистических, поклоняющихся не божественному, а собственному разуму, именно его сотворивших себе кумиров. Очередь пока не за ними, а за нашими старообрядцами.

Мы думаем, что не ошибемся, если скажем, что еще никогда в нашей литературе вопрос о расколе, и преимущественно о расколе старообрядческом и его отношении к церкви, не был поставлен так верно и правильно, и на той высоте созерцания, откуда обнимаются взором все его стороны и широко раздвигаются облегающие этот вопрос так тесно внизу горизонты времени и места. Это не препирательство о правости или неправости, о старине или новшестве, о большей или меньшей давности того или другого, вовсе даже не существенного обряда; не состязание о правописании, не попрек в противозаконном или оскорбительном образе действий и не оправдание, во что бы ни стало, таковых же обид со стороны официальных представителей и служителей церкви; даже не новое исследование относительно новой темы о сравнительном значении догмата и обряда. Здесь спор (если есть о чем спорить) касается наисущественнейшего, жизненного основания, — той оси, на которой держится все бытие старообрядческих сект, именно самого понятия о церкви. Ибо все старообрядцы, каких бы именований ни были, несомненно признают самое начало церкви, хотя и разумеют его неверно и фактически его отметают; все они от этого начала отправляются, все связаны с ним историческим происхождением, все его исповедуют, хотя и задним числом. Г. Соловьев своими доводами рушит самую почву, на которой они утверждаются, обличает их в отрицании самой сущности церкви, ее всецелости или кафоличности, в отрицании не внешним действием только, но мыслью и духом — заблудшеюся мыслью, отуманившимся духом! Нам кажется, что эти статьи не могут пройти бесследно для самосознания старообрядцев. Их отношение к этим статьям должно явить — жив ли еще в них дух, испытующий истину, или уже омертвели они в своем самомнении, закоснели в тесноте духа? Едва ли. Во всяком случае вопрос поставлен, — поставлен гласно и настоятельно стучится к нам в двери, требуя ответа, — от которого совесть их уклониться не может: уклонение в настоящем случае равнялось бы поражению, свидетельству о бессилии духовном, о мнимости исповедуемой ими истины.

Не может совесть их уклониться от ответа и потому, что предлагаемые их вниманию статьи не просто вызов на спор или на борьбу во всеоружии логики и знания. Кроме всесторонности и ученого беспристрастия, которыми отличается изложение автора, он очевидно поддерживается на той высоте созерцания, на которую поставил вопрос, еще и искренним нравственным, теплым одушевлением — правды, братского участия и любви. Это особенно выражается в заключительных словах его последней, то есть нынешней статьи. Он не взывает к ним, как некоторые: «Вы не правы, а мы правы, мы обладаем божественной истиной, а потому извольте признать, что все клятвы, гонения, преследования, темницы, топоры, ссылки, казни — все это вам было и есть поделум; так сему быть надлежало, надлежит быть и впредь, и вы, если хотите вступить в ограду церкви, распишитесь сначала в признании правомерности и непогрешимости всех поступков нашего церковного правления…» Нет, прежде чем обращаться к вам, он осудил в своем сознании и в своем чувстве (и не утаил своего осуждения) все эти внешние насилования совести в деле веры, все эти деяния — не святости, а страстности человеческой, не церкви самой, а лишь во имя церкви людей церковных — в ослеплении благочестивой ревности препоясавших себя не мечом духовным, единственно церкви приличным, но мечом государственным. Но не признавая правыми ни ваших дел, ни ваших измышлений и самочиний, он говорит вам: мы и сами немощны, мы погрешили, по человечеству, против завета Христовой любви, но мы, при всем нашем недостоинстве, стоим в ограде истины, у живого, неиссякаемого, обетованного источника Божией благодати и, призывая вас к общему подвигу покаяния, к забвению и прощению взаимных обид, увещеваем и молим соединиться вместе с нами в исповедании веры — преподанном и хранимом всецел остью православной, то есть святой, соборной и апостольской церкви!

И в самом деле — не настала ли уже пора? Не знаменует ли сам Господь ниспосылаемыми нашей земле испытаниями время благопотребно для упразднения нашей братской розни, для восстановления нашего единства церковного, — того единомыслия в исповедании, в основании которого, как ежедневно напоминают нам слова божественной литургии, стоит святое «возлюбим друг друга!». Все мы жалуемся на оскудение в нас церковного духа, все толкуем о необходимости оживления его, о подъеме… Но возможно ли это, когда столько миллионов наших братьев, и едва ли не из лучших сынов русского народа по благочестию и строгости нравов, по крепости духа, по верности отеческим, народным, историческим преданиям — разъединены с нами?.. Может быть только немножко любви, да хоть бы и излишек любви, со стороны нашего церковного управления, и совершилось бы великое действо любви, великое торжество братского воссоединения!.. Не воровским путем, как теперь, «не прелазя инуде, как разбойник», добудете вы, старообрядцы, мир и утоление вашим душам и благодать спасительных таинств: царским широким путем грядите в церковь и в единоверии с нею обретете вы и истину, и мир, и благодать. Нам же дадите вы, быть может, от крепости своего духа, от своего уважения к родной старине, своей верности отеческим преданиям, своей ревности о благочестии общественных нравов, — да вместе, путеводимые светом истинной веры, движемся вперед к свету науки и знаний, и талант, данный от Бога, между прочими народами, и нашему русскому народу, не оставим зарытым в землю, а с помощью Божией умножим, — пустим в мировое обращение!.. Будем же стремиться к тому высшему заповеданному Христом единству, которого вечный на земле образ есть церковь, и в этом стремлении отыщем по пути целительное единение и для нашей разрозненной, обуреваемой разномыслием, разноверием, злыми веяниями отовсюду, угрожаемой врагами внутри и извне великой народной семьи… И не к вам одним, а и к самим себе, ко всем, и безвластным и власть имеющим, обращаем мы это слово…

Один из вдохновенных русских поэтов, озаренный светом веры, Хомяков напоминал в своих стихах, — и не худо всем нам это помнить, что не с теми Бог, кто говорит:

Мы — соль земли, мы — столп святыни,

Мы — Божий меч, мы — Божий щит!

Не с теми он, кто звуки слова

Лепечет рабским языком

И, мертвенный сосуд живого,

Душою мертв и спит умом.

Но с теми Бог, в ком Божья сила,

Животворящая струя,

Живую душу пробудила

Во всех изгибах бытия…

Он с тем, кто духа и свободы

Ему возносит фимиам:

Он с тем, кто все зовет народы

В духовный мир, в Господень храм!


[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1882 года]]
[[Категория:Религия]]
[[Категория:Иван Сергеевич Аксаков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Иван Сергеевич Аксаков]]</text>
      <sha1>k5h675uirzfm291zdp4hnmgypud3zkh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Против национального самоотречения и пантеистических тенденций, высказывавшихся в статьях В. С. Соловьева (Аксаков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>998784</id>
    <revision>
      <id>5743120</id>
      <parentid>5341803</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:28:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Против национального самоотречения и пантеистических тенденций, высказывавшихся в статьях B.C. Соловьева (Аксаков)]] в [[Против национального самоотречения и пантеистических тенденций, высказывавшихся в статьях В. С. Соловьева (Аксаков)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5341803</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="159090" sha1="3thd9wcqqp5a3ci9qbcn5qdqg9imaeo" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Иван Сергеевич Аксаков
| НАЗВАНИЕ              = Против национального самоотречения и пантеистических тенденций, высказывавшихся в статьях В.С. Соловьева
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = «Русь». 1884. №№ 6, 7; 15 марта; 1 апреля.
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/aksakow_i_s/text_1884_protiv_samootrechenia.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}__NOEDITSECTION__
=== Против национального самоотречения и пантеистических тенденций, высказывавшихся в статьях В.С. Соловьева ===

=== I ===
Туго подвигается вперед процесс народного самосознания в русском образованном обществе! Жить мыслью на всем готовом, хотя бы и за чужой счет, витать в отвлеченности поверх действительно сущего, поверх своего, притом же не очень приглядного, и в этой просторной пустоте изобретать (опять-таки под наитием чуждого духа) разные «широкие», «возвышенные» идеалы, которые и навязывать потом с высокомерным соболезнованием народной жизни — непонимаемой, незнаемой и в сущности презираемой, — все это куда как удобнее и заманчивее, чем расходоваться умом и сердцем на опознание ее собственной внутренней правды! Мы сказали: и сердцем, потому что без любви вообще невозможна никакая полнота знания в области жизненных проявлений народного духа; русская же жизнь, бедная внешнею привлекательностью, лишенная ярких красок и резко очерченных, а потому и легко определяемых форм, более чем всякая иная европейская требует настойчивого любовного терпения и умственных усилий для уразумения ее истинных нужд, стремлений и прав. Что ж? Казалось бы, такой подвиг любви и не особенно труден по отношению к родному народу?.. Казалось бы, но у русского интеллигента (принадлежащего к охарактеризованному нами типу) не только мысль, но и душа — вольный казак! Для нее узы живой любви к братьям по крови и по духу — это уж тяжкие цепи, это — ярмо, которое она, отвыкшая от общего с народной душою, реального бытия, всеми мерами ухищряется сбросить. И сбрасывает! Мало того: ей удается опрастывать себя от этих, по-видимому, самых несомненных и естественных обязанностей не только без угрызений, но еще с немалым для совести комфортом, — даже с самодовольством. Способ для этого измышлен самый подходящий. Стоит только обозвать любовь к своему народу и народности «национальным эгоизмом», — и прав! От «эгоизма» не только позволительно, но и обязательно отрешиться. «Тесны-де эти национальные рамки для моей могучей беспредельной любви. Что мне до моих ближайших ближних, когда я объемлю своим участием весь мир, когда все мне равно ближние, и ирокезцы, и ачкоусы, и папуасы! Что вы суете мне тут братьев по крови, когда для меня существует братство всечеловеческое! Станет мое сердце биться для каких-либо русских национальных интересов, хотя бы не материальных только, но и духовных, — для каких-либо русских национальных идеалов, когда оно бьется для интересов и идеалов вселенских!»

Даже благородно выходит, красиво и — дешево. Красиво — потому что «широко», что попрал, значит, в себе все национальные пристрастия, победил прирожденное народное «самомнение и самолюбие!» Дешево — потому что победа в сущности очень и очень легка: ни с какою сильною привязанностью расставаться не приходится, нечего и закалывать на алтаре высшей правды! Приносится в жертву лишь та жалкая русская народность, которая у горделивого западного просвещения состоит (вернее сказать: состояла, — в этом отношении происходит уже перемена, еще не замечаемая нашими западниками) в черном теле, на положении ani-mae vilis. Отречение от такой плебейской народности может быть только выгодно; оно дает завидную возможность пристегнуться к аристократии мысли, знания и нравов во всемирном человечестве, то есть числиться по западноевропейской «высшей культуре», — хотя Запад и не перестает смотреть на таких русских прихвостней свысока, как на parvenus, как на мещан во дворянстве, или как древний грек на варвара… Не всегда конечно подобное отступничество совершается у нас сознательно, по прямому расчету выгод; напротив, оно происходит большею частью совсем безотчетно, невольно, вследствие давнишнего ослабления непосредственной нравственной связи нашей интеллигенции с народом, вследствие давнишней привычки души — раболепствовать пред чуждым авторитетом; такое раболепствование, как известно, легло изначала в самую основу русского образования. Если иногда и вздумает протестовать совесть или же слишком громко раздадутся голоса, впрочем, еще немногочисленные, в пользу защитников независимости народного развития, то имеется наготове целый арсенал возвышенных слов о презренности народного эгоизма, о преимуществе общечеловеческого над национальным и тому подобных словес лукавствия, благодаря которым можно смело презреть всякие протесты, и, прославив паки и паки «национальное самоотречение», удержаться и в собственном, и в общем сознании — из передовых «передовым», «человеком прогресса». К чему же однако сводится эта высокая проповедь о «вселенских» или «общечеловеческих началах» русского интеллигента? Да ни к чему другому, как к проповеди о том, что русский народ должен совсем отречься от своей национальной сущности, разрушив конкретную цельность своего бытия; а так как, по собственному выражению одного такого проповедника, «общечеловеческое образовательное начало в отвлеченности не существует, а всегда in concreto, в той или другой национальной оболочке», то должен он, русский народ, под видом «общечеловеческого» принять в себя чужое национальное естество, облечься в «чужую национальную оболочку» или чужое национально-конкретное выражение общечеловеческого начала!

При этом прибавляется иногда снисходительная оговорка, что русскому народу предоставляется вырастить под чужою конкретностью и свою конкретность… Не верите, читатель? Все это напечатано. Это почти все равно, если б кто-либо вам великодушно посоветовал не то что промыть глаза, если они засорились, а выколоть их у себя совсем и вставить чужие, да и смотреть на Божий мир чужими глазами, в надежде, что под ними свои вновь вырастут… От многого своего заветного вынужден был русский народ отрекаться, но на предложения подобного рода, чего доброго, может быть и не согласится. Неужели однако он так грубо упрям?! «Неужели, — слышится восклицание — станем мы на явно негодную почву народного самолюбия и самомнения и изменим плодотворному пути национального самоотречения!..»

Да, такое именно восклицание недавно раздалось в нашей литературе! И принадлежит оно не кому другому, как г. Соловьеву, нашему уже довольно известному философу-богослову — в его статье: «О народности и народных делах России», помещенной в февральском номере «Известий С.-Петербургского Славянского Благотворительного Общества». Из этой-то статьи и заимствованы нами приведенные выше в кавычках выражения, послужившие нам для характеристики русских противников народной самобытности, или «западников». Неужели, однако, спросят нас читатели, в свою очередь следует и г. Соловьева сопричислить к этому типу? Бывало, существенною чертою западничества как доктрины признавалось именно то отношение к религии, какое определяется «последним словом западной науки»; но ведь г. Соловьев открыто и мужественно исповедует и христианство как положительную религию, и учение Св. церкви, вне которой даже и не мыслится наша русская историческая народность? Все это несомненно, и однако же с истинным огорчением приходится сказать, что последние труды г. Соловьева заставляют признать в нем лишь новое оригинальное явление русской умственной и нравственной отвлеченности. Его отрицательное отношение к русской народности или народной духовной самобытности имеет, конечно, другую основу, чем у нашей так называемой либеральной интеллигенции, и его западничество совсем иного рода. В сущности это то же отрицание, только еще более глубокое, потому что подпирается не какими-либо истасканными доводами об авторитете высшей культуры и цивилизации, а ссылками на авторитет будто бы самой божественной истины… В сущности это то же западничество, только горше, — не в виде какого-нибудь «правового порядка» или иных форм и начал западноевропейского общежития, — а в виде… самой западной церкви или католицизма!

До такого крайнего, радикального отрицания, до такого крайнего, радикального западничества не доходил доселе никто из русских мыслителей. Правда, полвека тому назад нечто подобное проповедовал и Чаадаев, но ход его мысли был иной; для него католицизм был тем историческим фактором, под воздействием которого просветился и сложился пленявший его Запад. Г. Соловьев, наоборот, в своей защите и прославлении папских притязаний становится на религиозно-богословскую почву. Мы сочли нужным указать теперь же, наперед, эту точку зрения г. Соловьева, потому что только в виду ее и может представить какой-либо интерес статья его, помещенная в «Известиях», разбором которой мы предполагаем заняться. Дело в том, что основная мысль нашего публициста-богослова высказывается в «Известиях» не вполне; он только осторожно подводит к ней путем более или менее неверного истолкования фактов и мнимо логической аргументации. Цель последней — заставить читателя признать не только пользу и в то же время недостаточность двух, по его счету, уже пережитых будто бы Россиею исторических моментов «национального самоотречения», но и необходимость: подвергнуть русский народ еще новому, более полному самоотречению в самых глубочайших глубинах народного духа, в его области религиозной или точнее — церковной! Такому тяжкому выводу однако же, вопреки ожиданью читателя, вовсе не соответствует самое заключение статьи. Заключение ограничивается требованием: от русского общества — лишь «более христианского настроения» по отношению к церковному Западу, а от правительства — только снятия внешних полицейских застав, «загораживающих нашу церковь» и «возвращения свободы религиозной истине»… С таким в сущности скромным и справедливым требованием читатель не прочь бы, пожалуй, и согласиться; однако же не может не тяготиться недоумением: зачем же для подобного умеренного заключения понадобилась автору вся эта предшествовавшая сложная, хитросплетенная логомахия о «национальном самоотречении»?.. О свободе верующей совести писали и «День», и «Москва», и «Русь», но отступничества от народности не требовали!.. Разгадка недоумения — le fin mot de la chose — находится в ряде статей г. Соловьева, напечатанных в прошлом году в «Руси», под заглавием «Великий спор и христианская политика»: там выясняется вполне мысль — повторенная, но не домолвленная в «Известиях».

Появление этих статей в «Руси», столь противоречащих всем ее основным убеждениям, объясняется очень просто. Мы с искренним радостным сочувствием встретили первое выступление В. С. Соловьева на учено-литературном поприще и следили за его дальнейшею деятельностью. Одно уже то, что среди русского общества появился молодой человек, дерзающий открыто, безбоязненно исповедывать и проповедовать веру в Бога, Христа, церковь и все христианские догматы согласно с православным учением, — одно уже это было своего рода «феноменом» и не могло не привлекать к нему участия. Но еще более значения придавали мы тому обстоятельству, что вера эта являлась не внушением только непосредственного чувства, с которым у науки и философии нет общей почвы для состязания, — почему обыкновенно и оставляется за ними свободным все поле научных данных и логического мышления; нет — проповедь эта выступила во всеоружии знания, строгой философской подготовки и блестящего диалектического таланта. Казалось, г. Соловьеву суждено было иметь благотворное воздействие на нашу философствующую молодежь, которая всегда, разумеется, наклонна к некоторой вполне, впрочем, понятной кичливости ума, пробующего и расправляющего свои подрастающие силы, а потому и непременно требует себе доводов от разума или науки, прежде чем раскрыть свои юные сердца истинам и идеалам веры. Не лишен был этой кичливости и сам В. С. Соловьев. Мало, конечно, веской мудрости заключалось в первоначальных публичных проявлениях его идеализма, преисполненного молодого деспотического неуважения к правам исторической жизни, гордо отвергавшего всякую сделку с естественно медленным процессом развития человеческих обществ! Мало симпатии внушал нам подчас и его диалектический метод, переносимый в самые недра чисто мистических, не поддающихся анализу истин, — но все это вполне извинялось его летами и не ослабляло вызванного им к себе сочувствия. Его литературная речь становилась год от году яснее и проще, мысль, по-видимому, — зрелее, и при первом заявленном им желании — мы охотно открыли ему столбцы нашей газеты. Две статьи его в «Руси» 1882 г., о старообрядцах и о положении в русском государстве высшего церковного управления, не расходились с общим направлением нашего издания.

Соглашаясь на помещение, с начала 1883 года, предположенного им исследования под общим заглавием «Великий спор и христианская политика», мы имели в виду только первые две, уже написанные им главы или статьи, которые нисколько не давали повода предполагать какой-либо резкой перемены в религиозно-церковных воззрениях г. Соловьева. Нам конечно было известно, в общих идеальных очертаниях, про его мечты о всеобщем мире и о восстановлении вселенского церковного единства; но «о мире всего мира и о благостоянии святых Божиих церквей и о соединении всех» молится и православная церковь; известно было также и его намерение исследовать: в какой степени единая святая, вечная неизменная христианская истина, в своем земном историческом выражении во образе церквей восточной и западной, сочеталась и переплелась с временным и случайным, с духовными индивидуальностями и Востока, и Запада. Такой труд мог быть только полезен. Действительно, г. Соловьев положил, по-видимому, своему исследованию самую широкую основу, начав с отношения к Божеству, выразившегося в древних религиях индусов, иранцев, египтян, греков, римлян и пр. Но когда дело дошло до IV статьи, то есть до взаимных отношений Рима и Византии и уже явно обнаружилось несчастное тяготение автора к папству, к противохристианской фикции о римском папе, как «об едином центральном непререкаемом авторитете, вожде и главе всей вселенской церкви», мы отказали в помещении этой статьи и упорствовали в своем отказе долее пяти месяцев.

Но статья г. Соловьева возбудила общий интерес; к нам неоднократно обращались с запросами о причине такого перерыва; отказ в допущении на страницах «Руси» окончания начатого уже в ней серьезного труда, вследствие обнаружившегося несогласия мнений с направлением редакции и господствующим в России религиозным воззрением, казался каким-то неуважением к серьезно мыслящему кругу читателей; положение автора, которого речь оставалась недоговоренною и которому и досказать ее было бы негде, кроме нашего издания, представлялось более чем неудобным; опасаться же, что новое учение его совратит с правого пути верующих и приобретет адептов в православной среде — было бы обидным для русского общества малодушием… Как ни неприятно было нам видеть в нашей газете защиту римских властолюбивых притязаний на православную церковь, мы согласились наконец уступить желаниям г. Соловьева и допустили напечатание остальных 4-х глав его труда, снабдив их более или менее резкими оговорками о нашем с ним несогласии, полемическими заметками протоиерея Иванцова-Платонова, возражением г. Киреева и другими статьями в том же духе. Впрочем противодействовать успеху антиправославных домогательств г. Соловьева, по правде говоря, не предстояло никакой надобности. Мы знали наперед, что на русскую публику они могут произвести только удручающее впечатление: симпатия к папизму претит самой духовной природе русского человека, как нечто противоестественное, как чудовищная аномалия, относительно которой даже мер ограждения не нужно. Но нашим долгим воздержанием от дальнейшего помещения статей В. С. Соловьева руководило и другое побуждение. Русская пословица «что написано пером, того не вырубишь топором» в наши дни должна быть перенесена на печать. В печатном слове мысль автора кристаллизуется, получает отверждение, иногда преждевременное; разносится по миру и налагает на автора чуть не вечную ответственность, как бы ни отказывался он от этой мысли впоследствии. Печатное слово связывает и обязывает. Искренно желалось нам, чтобы молодой еще мыслитель не спешил всенародным оглашением своих превратных фантазий, которым, может быть, суждено служить лишь одним из стадиев его умственного развития, — чтоб он подверг их новой поверке, прежде чем оповещать миру… Но убедить г. Соловьева нам не удалось, и случилось то, чего мы ожидали. Измышления его вызвали сочувствие только в фанатических ненавистниках России — польских ксендзах, а в русской среде — печальное удивление, а местами — и негодование. Наши надежды на благотворное значение г. Соловьева для русской учащейся молодежи рушились разом. В самом деле: какого же действия можно ожидать на русские молодые умы от красноречивой речи о вере в Бога и о христианстве как положительной религии, когда известно, что весь этот «широкий», «вселенский идеал» сводится — на самый узкий из узких и что искусный диалектик прячет за спиной папскую туфлю, которую в конце концов и преподнесет слушателям для целования!

Все это, однако же, не заставило г. Соловьева отступиться от своих мнений. Такое упорство, без сомнения, свидетельствует об его искренности, и мы вполне признаем за ним это достоинство. Не можем, однако же, не повторить и по его поводу сказанного нами выше замечания о дешевизне идеалов наших западников и отрицателей. Как ни почтенна искренность г. Соловьева, но она не той высокой пробы, какой бывает у людей, приносящих в жертву своим убеждениям самые заветные сокровища своего духа, самые дорогие свои привязанности. Это — искренность человека отвлеченного и диалектика, которому дороже всего диалектический вывод и мало заботы до его мучительных для жизни результатов, — для которого: fiat logica et pereat mundus! Душа, смысл явлений выпадают из диалектической схемы такого мыслителя, — он имеет дело лишь с абстрактным материалом, где самые радикальные силлогизмы строятся и выводятся очень удобно и смело, так как непосредственное чувство слабо или заглушено и не беспокоит автора криком боли или обиды. Это в особенности доказывается статьею г. Соловьева, помещенною в «Известиях».

Потерпев неудачу со своими статьями в «Руси», он с ловкостью стратегика задумал подойти к своей цели другим путем. Г. Соловьев сообразил, что главное препятствие к признанию русскою церковью обязательности папского авторитета заключается в русском народном чувстве, ревнивом к сохранению народной духовной самостоятельности, следовательно… вывод ясен: необходимо прежде всего подточить в корне самое это препятствие, самое это притязание на национальную самобытность, для чего, благовидности ради, повести атаку против «национальной исключительности», против «национального самолюбия и самомнения»… О папе во всей этой статье г. Соловьева — ни полслова, как будто не о нем и речь, хотя для знакомых со статьями «Великий спор» папа выглядывает и тут из каждой строчки; толкуется же, по-видимому, только о том, чтоб мы, как народ, отреклись от своей национальной личности «ради служения всемирно-исторической задаче, ради вселенской религиозной истины и общечеловеческого блага». Г. Соловьев убедился на опыте, что если прямо пред глазами русской публики сунуть католицизм, то им не обольстишь никого; другое дело если выдвинуть наперед осуждение «национального эгоизма», отречение от своей русской народной самобытности во имя высшего «общечеловеческого идеала» и т. п., — о, на эту удочку клюнуть найдется много охотников! Оно и грандиозно и — главное — ни к чему не обязывает, напротив, развязывает от всяких обязанностей по отношению к родному народу! А обязанности ко всему человечеству… ну, это бремя не более тяжкое, чем Станислав в петлице!.. Г. Соловьев мечтает с своей стороны, что если только удастся внедрить в душу народа чувство сомнения в себе самом или самоотрицания, то на этой нравственно разрыхленной почве удобно могут потом приняться и семена проповеди о подчинении церкви восточной авторитету римского папы. Но наша так называемая либеральная или западничествующая интеллигенция дальновиднее г. Соловьева и сочувственно приветствовала его статью — догадавшись, что он сыграл ей в руку. Сколько уже времени проповедует она отречение от русской народной самобытности, и ее за это стыдят недостатком патриотизма! Но вот нашелся человек, который это самое отречение возводит в патриотизм и освящает именем высшей религиозной истины… До последней нашим западникам в сущности не много заботы, и в успех ее они мало верят, — главное, что им нужно: это — сдвинуть народ с его духовно-нравственных национальных основ, — а в этом-то они и нашли себе союзника и пособника в г. Соловьеве!

Понятно теперь, почему г. Соловьев вынужден был придать своей статье, помещенной в «Известиях», полемический характер, как будто воюет он с какою-то, до уродства выросшею «национальною исключительностью» в России, будто силится сломить русское национальное самомнение! Это мы-то, русские, болеем излишеством самомнения, это мы-то исключительны! Мы, которых вся историческая в настоящую пору задача в том только и состоит, чтоб отыскать, опознать себя, стать самими собою, не оставлять в презрении и пренебрежении талантов от Бога нам данных, перестать пробавляться чужим умом, отрешиться от безличности, на которую временно осудило нас, за грехи наши, Провидение, и вызвать в себе деятельность национального духа! Положим, призрачные пугала были г. Соловьеву нужны, — иначе не было бы и повода для его аргументации, но нельзя же не считаться с реальностью, да и зачем морочить читателей? Где, спрашивается, подметил г. Соловьев в России национальное самомнение? В дипломатии, что ли? В среде ли правительственной? В русском ли образованном обществе? Да тогда не выделялось бы особняком в обществе направление русское, или национальное, не было бы той борьбы между «западничеством» и так называемым «славянофильством», которая наполняет собою историю нашей литературы, чуть не за полвека. Если же, как по некоторым намекам можно предположить, г. Соловьев имеет в виду именно то направление, которому дана была во время оно в насмешку кличка «славянофильского», так это едва ли даже и добросовестно. Как богослов новейшего времени, он не мог не изучать сочинений Хомякова, за которым уже признано место в русской богословской науке, а всякий, кто только изучал Хомякова, знает — как понимал и определял этот христианский мыслитель значение народности еще сорок лет назад, а с ним и все его ученики и последователи.

Вселенская христианская истина, которой Хомяков служил не отвлеченною только мыслью, но всею цельностью своего существа, не мешала ему ратовать именно за самобытную деятельность народного духа; напротив, именно потому, что он ей служил, служил он и своему народу и никогда не проповедовал отречения от народной личности! На кого же направляет свои стрелы г. Соловьев, толкуя о «народном эгоизме», о «национальном самомнении»? Уж не на самый ли русский народ в тесном смысле слова, то есть простой народ, — тот, который, усыновившись, при Св. Владимире, Христу, иначе себя и не называет, как христианами (крестьянами) и устами своего летописца еще в XI веке изрек: «Мы же, христиане, закон имамы един» (то есть христов)? На тот народ, для которого узы единоверия святее даже уз племенных — при разноверии?! Его ли достанет у г. Соловьева духу обвинить в национальной исключительности, его ли, про которого К. С. Аксаков так верно выразился, что в нем определение национальности почти совпадает с определением общечеловеческим (христианским)? Да и не только христиане, но и басурмане в его глазах — люди, и его отношение к ним вполне человечно, на что указывают даже и иностранцы, проводя параллель между русскими и англичанами в Азии!

Но приведем и подлинные слова г. Соловьева. Статья его начинается вопросом о том: какой смысл может иметь «повсеместное пробуждение национальных чувств и стремлений в XIX веке, — это, по-видимому, возвращение к началу языческому, разобщающему?». Автор мирится с этим явлением и допускает, что оно может послужить не ко вреду, а к пользе для мира, только при условии, что народы будут служить высшей общечеловеческой или христианской истине. Мысль, конечно, справедливая, но сопровождается-то она комментариями двусмысленного свойства, обусловленными присутствием тайной руководящей и лишь в конце статьи просвечивающей идеи автора. «Ставя в силу национального принципа, — говорит он, — служение своей народности как высшую цель, каждый народ тем самым обрекает себя на нравственное одиночество, ибо эта цель не может быть у него общею с другими народами; служение полонизму, например, не может быть никогда целью для немца или русского, и наоборот…».

Странный пример! Полонизм есть для поляков цель временная, историческая и с высшею вечною целью сравниваем быть не может. Вопрос не в том: может ли эта цель быть целью для чужого народа, но в том: справедлива ли она сама по себе. Русские под игом татар имели, конечно, высшею для себя целью историческою — избавиться от ига: осуждать ли их за то, что эта цель «не общая у них с другими народами»? Во-первых, de facto, они послужили и другим народам, задержав собою монгольскую волну; во-вторых, для того чтобы быть в состоянии послужить высшей общенародной цели, нужно послужить прежде всего своей народности, всеми мерами посодействовать развитию ее сил, данных именно ей от Бога талантов. Нечего поэтому и ослаблять эту идею служения. Освободив крестьян у себя, разве не послужили мы этим национальным нашим делом Богу и человечеству более, нежели заботливо отыскивая себе какие-то цели, общие с другими народами? Вслед за тем г. Соловьев продолжает:

«Если при этом возбуждение национального чувства сопровождается беспредельным самомнением и самодовольством, тупым презрением и слепою враждою к чужому, если каждый народ смотрит на другие или как на вечных врагов и соперников…».

Вероятно, автор разумеет здесь германцев и англичан… К России все это никак относиться не может. Однако ж далее читаем следующее:

«…или же (то есть народ смотрит на другие) как на ручьи, которые должны слиться в его море, — если, одним словом, национальное чувство является только в образе национального эгоизма, — то оно есть отречение от вселенского христианства и возвращение к языческому ветхозаветному партикуляризму».

Приведенный автором стих Пушкина («Славянские ль ручьи сольются в русском море, оно ль иссякнет — вот вопрос») указывает, что здесь следует разуметь и русский народ, признать и его повинным в национальном эгоизме. На неуместность этой цитаты и вообще этого намека уже указал г. Киреев в примечаниях к статье г. Соловьева, в том же номере «Известий». В самом деле, как хватило смелости у этого поборника «вселенской истины» бросать подобный упрек народу, только что принесшему такие кровавые и бескорыстные жертвы ради освобождения от пятивековой неволи миллионов болгар! Из эгоизма ли, из желания поглотить Сербию, тысячи русских людей добровольно шли умирать за нее в 1876 г., в неравной борьбе? Шли умирать за братьев-христиан, пострадать за имя Христово!.. Служение «вселенскому христианству» не избавляет же г. Соловьева от служения правде относительно своего народа!.. Не России ли обязана своим независимым бытием и Румыния, отчасти и Греция? Не она ли является юродивою среди мудрецов века сего, — именно по своему политическому бескорыстию? Что же касается в частности пушкинского стиха, то ведь этот стих сказан поэтом именно в ответ на гремевшие тогда в Европе польские и французские диатрибы о том, что Россию следует выключить из мира славянского, оттеснить в Азию и т. д. Да и теперь не такие ли же раздаются подчас, за нашим рубежом, речи — с тою разницею, что славянские ручьи хотят направить в Австрийское море, под видом федерации с немцем во главе, с немецким объединяющим языком и с римским папой — во главе церкви!.. Никогда Пушкин не имел в виду уничтожения славянских племенных индивидуальностей, а только совокупление их сил для мирового значения славянства — через Россию. В Черное море, например, впадают реки — Дунай, Днестр, Днепр, Буг, Дон, протекающие каждая свыше тысячи, а некоторые и по нескольку тысяч верст. Уничтожается ли, чрез впадение в море, их речная жизнь, самостоятельность и значение, со всем их долгим, долгим побережьем? Не через море ли, напротив, входят они в общение со вселенной и достигают мирового значения? Вот что, вероятно, представлялось поэту.

После разных подобных тенденциозных оговорок, г. Соловьев доходит наконец до определения, что «народность не есть высшая идея, которой мы должны служить, а живая сила, природная и историческая, которая сама должна служить высшей идее», то есть христианской вселенской истине, «для общего блага всех народов». С этой точки зрения оправдывает г. Соловьев и патриотизм или считает возможным примирить с ним «вселенское христианство». Тут не было бы и места для спора, если б затем не следовало рассуждения относительно предъявляемого будто бы прежде всего требования: чтобы мы «верили в свой народ, служили своему народу».

«Для того, — говорит автор, — чтобы народ был достойным предметов веры и служения, должен он сам мерить и служить чему-нибудь высшему и безусловному; иначе бы это значило верить в толпу людей, а это противно не только религии, но и простому чувству человеческого достоинства…»

Все это, по-видимому, так, но всем этим не исчерпывается ни значение народности, ни наше к народу отношение. Прежде всего выражение «верить в народ» не имеет смысла, да никогда никем такое требование и не предъявляется иначе как в смысле приглашения доверять народу, или в смысле веры в призвание народное, в его силы для совершения какого-либо подвига, для высшего развития или преуспеяния. Но не в неточности выражений тут дело. В высшей степени замечательно, что г. Соловьев, определяя отношение к народу словами «верить» и «служить», опустил одно слово… безделицу: любить! А это — едва ли не самое существенное! Любовь не есть только дело вкуса или произвольного побуждения, это — и естественное чувство, и нравственный долг, вообще, главнейший нерв народного общежития, определяющий отношение членов народа друг к другу, к народу и к народности. Святы ли узы семейные, Богом уставленные, — отношения к отцу и матери, и к братьям? Они святы и по закону, Богом на сердцах написанному, — они не отрицаются, они признаются и христианством, несмотря на то, что любовь к Богу и ко Христу поставлена выше. Рассуждение г. Соловьева об отношении к своему народу можно с полным правом перенести и на семью. Если мы кого любим, тому и служим. Следует ли требовать, чтоб мы любили и служили своей семье не иначе как по предварительной справке и надлежащем рассмотрении: «достойный ли еще она предмет моей любви и служения? Верит ли и служит ли еще она, да и как, высшей истине и благу чужих семей?» — Ответ один: если — «недостойный предмет», усугуби свою любовь и напряги силы для служения, чтобы привести свою семью к истине. Было бы еще понятно, — заметим кстати, — если бы г. Соловьев поставил вопрос о том: как быть человеку в случае, если его христианская совесть приходит в столкновение с требованиями семьи или народа? Но г. Соловьев вовсе и не ставит нравственного вопроса о таких трагических коллизиях; он сочиняет общую теорию об отношениях к народу и народности и кладет в основу не любовь, а какой-то розыск и резонерство.

Народ — та же семья, только в большем размере и во второй формации. Люди между собою в народе — это братья по крови и по духу. Очевидно, что с этой, вполне верной точки зрения, самый вопрос о том, можно ли вообще или не можно служить своему народу, является совершенно неуместным. Эти узы любви, узы реальные — сперва семейные, самые тесные и действительные, затем народные — даны Богом человеку именно с тем, чтобы поглощать эгоизм личный, а также и семейный. Не отрицая святости этих уз и не разрушая их, христианство вознесло над народами идеал всемирного братства; но этот идеал, благотворно воспитывая душу и смиряя эгоизм народный, не имеет еще на земле вполне конкретного бытия, не отрицает, не уничтожает ни личной, ни семейной, ни национальной индивидуальности, но признает все эти три конкретные формы, ими только и обусловливается и чрез них только может достигнуть своего осуществления. Лжет, нагло лжет или совсем бездушен тот, кто предъявляет притязание перескочить прямо во «всемирное братство» чрез головы своих ближайших братьев — семьи или народа или же служить всему человечеству, не исполнив долга службы, во всем его объеме, своим ближайшим ближним!

«Не верю я любви к народу того, кто чужд своей семье, и нет любви к человечеству в том, кто чужд своему народу», — говорит Хомяков в одной из своих статей. «Что бы вы подумали, — продолжает он, — если бы кто стал утверждать, что любит всех жителей планетарной системы, если бы кто горевал, что тифус свирепствует в Калифорнии, а не заботился: не мрут ли дети корью в его деревне?.. Любовь не довольствуется отвлеченностями, призраками: она жива и любит все сущее. Не говорите ей о будущем селянине, усовершенствованном по последнему рецепту заморского мыслителя: это был бы только вкус, и не более. Говорите о мужике в его курной избе… Вот тут она себя узнает, тут любовь… Любовь не гуляет иностранкою в своем собственном народе; до человеческого же братства доходит посредством тесной связи с ближайшим братством… Душа не мозаика и не дорожный ящик с перегородками. В ней все силы находятся в связи и зависимости друг от друга. Только в любви жизнь, огонь, энергия самого ума. Любовь требует для себя сочувствия, общения и, следовательно — погружения в жизнь своего народа; любовь дает уму побуждения к деятельности и труду, проницательность и объем его взглядам, она созидает человека, а только человек и понимает все человеческое».

Думается, что читатели не посетуют на нас за эту выписку из Хомякова, одного из тех, которых привыкли обвинять в излишнем патриотизме, в национальной исключительности и т. д. Как схоластичны являются с этим живым и глубоким словом все рассуждения г. Соловьева о народности! Приведем и еще несколько цитат из покойного нашего, до сих пор еще не вполне оцененного мыслителя, лучше всего оттеняющих различие между его воззрением и воззрением автора разбираемой нами статьи.

«Служение народности, — читаем в той же статье Хомякова, — есть в высшей степени служение делу общечеловеческому. Конечно, были особенные случаи, в которых человек возвышался до служения общечеловеческой Божественной правде, помимо народа своего. Но к чему о них говорить? Или лучше, имеем ли мы право о них говорить?». (Хомяков разумеет здесь Апостолов и продолжает): «Где та общечеловеческая мысль, которой мы служим? Где это высокое поприще? Побережемте великие слова для великих дел и особенно не забудем одного обстоятельства: чем более человек становится слугою общечеловеческой истины, тем дороже ему народ. Тот, кто себя всего посвятил высочайшему из всех служений, кто более всех отверг от себя тесноту своего народа, сказал: „Я хотел бы сам лишиться Христа, только бы братья мои по крови к нему пришли“. Никто не произносил никогда слова любви пламеннее этого слова»&lt;ref&gt;К римлян. Гл. 9. «Яко скорбь ми есть велия и непрестающая болезнь сердцу моему: молилбыхся бо сам аз отлучен быти от Христа по братии моей, сродницех моих по плоти».&lt;/ref&gt;…

Но последуем далее за г. Соловьевым. «Достойным предметом нашей веры и служения, — говорит он, — может быть только то, что причастно бесконечному совершенству»… Но ведь этому совершенствованию именно и причастен дух человеческий, дух каждого народа, и горе ему, если он не совершенствуется! Божество не причастно совершенству, оно есть само совершенство, а между тем г. Соловьев, вслед за вышеприведенными строками, прибавляет: «Не унижая и не обманывая себя, мы можем верить и служить только Богу». Но разве служа духовному совершенствованию своего народа мы не Богу служим? «Не унижая себя мы можем служить только Богу!..» Ну, а любить — можно? И не есть ли дело любви — дело и служения вместе?! Далее: «Божество — продолжает г. Соловьев, — как действительность, дано нам в христианстве, и это выше народности, — несомненно! — получив это высшее, мы можем преклониться (?) пред своим… народом только в таком случае, если сам этот народ является служителем религиозной истины…» Вот преклоняться-то, заметим мы г. Соловьеву, следует только перед Богом, своему же народу мы можем служить — да и обязаны, не преклоняясь; можем и обязаны даже не только тогда, когда он является «служителем религиозной истины», а всегда, с одним лишь условием, чтоб это служение не противоречило нашим христианским обязанностям. Если японец принял христианство, так разве он уж не может служить своему народу, своему ближайшему братству, например, в защите от нашествия иноплеменных врагов? Спросим опять: разрешил ли бы г. Соловьев «положить душу за други своя», хотя бы эти други и не были «служителями религиозной истины»? Думает ли он, что человек, способный на такое служение, на действие такой любви, больше которое «никто же имать», непременно наперед станет соображать — служит ли религии это его движение? Да и вообще успевает ли такой человек, в своем сердечном порыве, отдать себе отчет, что вот-де я своим поступком послужу Богу и получу награду на небесах?!

Но пойдем далее: «Тогда служа ей, то есть религиозной истине, — говорит г. Соловьев, — мы тем самым будем служить и своему народу (то есть в том случае, когда наш народ является ее служителем) или, говоря точнее, будем деятельно участвовать в его всемирно-историческом служении»… Можно ведь сказать и наоборот: исполняя долг служения относительно своего народа, своих ближайших ближних, мы тем самым служим и высшей религиозной истине; да иначе и не можем конкретно послужить ей или участвовать во всемирно-историческом служении своего народа, как служа ему, народу, как погружась любовью в свой народ, как возревновав всем сердцем и всею душою своею о самобытном развитии народного духа…

Покончив с этим первоначальным этапом мысли г. Соловьева или с первым осторожным его подходом к главной и существенной цели его статьи, мы должны последовать за ним и на второй и на третий этапы, но наша статья и без того уже велика. Оставляем это до другого раза, тем более что предмет, которого касается г. Соловьев, и самый способ его аргументации заслуживают и требуют внимательного рассмотрения. Его положения не могут быть отрицаемы огульно, — их приходится просевать сквозь решето: до такой степени истина перемешана в них со всякою постороннею примесью. Другими словами: есть в них несомненно и истина, но с ложною и преднамеренною окраскою, для невнимательного читателя не всегда и заметною; или же с тем изъяном, на который осуждается роковым образом всякий человек, трактующий о народности, о высших нравственных и религиозных истинах — чисто диалектическим способом, на основании отвлеченных, формально-логических выводов. Но истины такого рода раскрываются вполне лишь при свете любви, и в данном случае — любви к родному народу, о которой так хорошо и искренно вышеприведенное слово Хомякова. Как мы уже сказали, во всем диалектическом мудровании г. Соловьева об отношениях индивидуума к своему народу, слово «любовь» вовсе и не встречается. Это не случайность: отсутствует не только слово, но и самое понятие. Отсутствуя как понятие, любовь, во всем его умствовании о русской народности и о народе, отсутствует и как орудие познавания истины, и как живое руководящее, непосредственное чувство. Этим и объясняется — почему с таким жестокосердым легкомыслием, с такою развязностью предлагает он, в конце концов, русскому народу отречься от своей личности (ибо ничего другого и не значит выражение, столь любимое и часто употребляемое г. Соловьевым: «национальное самоотречение») и «порвать с прошедшим народа», то есть с тысячелетним его бытием, ради лучшей, указываемой ему г. Соловьевым, «народной будущности»… под сению папского авторитета!

=== II ===
Нельзя отрицать, что все сильнее и сильнее начинает чувствоваться в нашем обществе своего рода тоска по родине, то есть тоска по корню, по своему истинному народному типу, который все еще не вполне дается нашему разумению, воспитанному исключительно на явлениях чуждой жизни, для которого нет еще у нас и надлежащих орудий познавания, так как, благодаря чуть не двухвековому упражнению в ученических чувствах, непосредственное чувство народности в нашей образованной среде более или менее заглушено, а мысль постоянно дробится и преломляется сквозь призму иностранных понятий. Бесплодность или скудная плодотворность нашего «просвещения», видимая несостоятельность всякого нашего общественного делания во всех сферах деятельности, не исключая и государственного управления, безвыходность тех путей, которыми мы до сих пор брели, — все это, по-видимому, заставляет догадываться, что мы действительно сбились с дороги и понапрасну толчемся в каком-то лабиринте, что мы не настоящее дело делаем, а все только что-то усердно плетем и путаем, да все как-то мимо, все невпопад; что, должно быть, не совсем-то правильно наше отношение к просвещению, если мы и до сих пор состоим на положении школьников-малолеток; что есть какая-нибудь органическая фальшь в нашем развитии, которая осуждает на бессилие исполинские силы нашего организма. Нельзя, видно, эти силы отрицать безнаказанно. Нельзя же в самом деле предположить, что вся эта громадина, называемая Россией, этот многомиллионный народ с своим тысячелетним историческим бытием лишен всякой самости, всякой индивидуальности, — только материал, из которого можно лепить фигуру по чужому образу и подобию, — одним словом, бессмыслица, дым, по выражению несчастного нашего Тургенева, для которого только один русский язык не представлялся дымом, только в языке одном, предсмертно тоскуя, усматривал он залог величия своего народа! Нельзя довольствоваться и уподоблением России сфинксу, предлагающему неразрешимые загадки, для которых не нашлось еще и Эдипа: это, конечно, почетнее дыма, но не нам же отмахиваться от сфинкса с ужасом и тоскою, — мы ему немножко свои, и наша вина — если язык его нам не понятен.

Всякий народ, по выражению Хомякова, есть живое невысказанное слово. Какого же добра ожидать, если народу как-либо зажимают рот и не дают этого своего всемирно-исторического слова высказать или же заставляют его ломать и коверкать слово чуже-народное? Если мы пренебрегли сокровища родного ума, родного духа, родной жизни, то нечего и удивляться, почему родной нашей стране так не по себе, так неможется. Короче сказать: с каждым часом становится очевиднее, — что собственно, нам теперь на потребу, в чем злоба нашего настоящего дня. Она в том именно, чтоб сокрушить плен народного духа и разума, чтоб восстановить духовную цельность нашего национального бытия, чтоб устремить все силы к распознанию нашего народного типа, к свободному его развитию и возведению в общечеловеческое значение, другими словами — к служению высшей, общечеловеческой истине нашею национальною правдою. Что нужно русской молодежи, в чем одном заключается для нее спасение и чего не дают ей наши педагоги, за исключением лишь некоторых, это — замены отрицательного отношения к русской народности отношением положительным, любовным; это — упразднения той искусственной беспочвенности и безродности мысли и чувства, той отвлеченности, которая признается у нас за высший цвет воспитания. Иную пищу, иные цели надобно дать юному духу: не идеалы, не задачи, не нормы чуждой жизни, выдаваемые за вселенские, а потому пригодные и для навязывания русской земле, — в сущности только понапрасну распаляющие, истощающие молодое воображение и волю, — а идеалы и задачи родной страны, раскрывая их глубокое, всемирно-историческое содержание. Подвиг самостоятельного мышления, подвиг национального самосознания — вот к чему должны быть непрестанно призываемы, устремляемы наши молодые русские силы.

Но тут, словно бы с целью заранее охладить рвение, необходимое для подъятия этого подвига и, разумеется, уж непременно во имя общечеловечества, раздается им навстречу такое слово: оно, конечно, «национальное самосознание — великое дело, но когда самосознание народа переходит в самодовольство, а самодовольство доходит до самообожания, тогда естественный конец его есть самоуничтожение: басня о Нарциссе поучительна и для целых народов». Эти строки, к прискорбию, из статьи г. Соловьева «О народности и народных делах России». Нельзя не признать, что по отношению к русскому обществу, щеголяющему преимущественно национальным самооплеванием и самозаушением, подобное предостережение является совершенно несвоевременным и неуместным. Но оно, увы! необходимо для автора, имеющего в виду расположить русских читателей к новому, более полному и глубокому народному самоотречению в области религиозной или церковной.

Исполняя обещание, данное нами в 6-м номере, продолжаем разбор статьи г. Соловьева, помещенной во 2-м номере «Известий С.-Петербургского Славянского Благотворительного Общества». Было бы гораздо легче, оставляя в стороне изложение, обратиться прямо к окончательному выводу и повести спор с автором на почве принципиальной. Но с практической точки зрения спор о превосходстве католического церковного строя представляется нам менее нужным в данную минуту, чем о разных отдельных тезисах, которые г. Соловьев предпосылает своему выводу и которые уже вызвали нежелательное сочувствие во многих, — к вопросу собственно о католицизме вполне равнодушных. Да и самый вывод автора выражен так неопределенно, что точнейшего определения приходится искать в отдельных речениях, рассеянных в предшествующем изложении.

Как мы уже сказали, истина у г. Соловьева всегда с некоторою подмесью, а потому и требует внимательного осмотра. Так, после всего того, что им было высказано и нами в 6-м номере оспорено, он, не совсем ожиданно, приходит в средине статьи к положению, которое нельзя не признать верным. Он утверждает и сам, что «народности суть органы всечеловеческого организма, а потому национальное чувство и патриотизм, старающиеся сохранить и развить народную самостоятельность и в жизни, и в мысли, имеют оправдание с точки зрения всечеловеческой», так как требуется, чтоб эти органы были не безжизненны и не бесформенны. Далее он говорит, что «народность и стремление к развитию ее самостоятельности имеет оправдание и с точки зрения христианской», ибо народы суть «органы в организме богочеловечества» (так определяет г. Соловьев задачу христианской религии и значение церкви) и представляют или должны представлять, каждый в себе, «богоносную силу, необходимую для пришествия царствия Божия и для совершения воли Божией на земле». Поэтому, продолжает он далее, «можно и должно дорожить различными особенностями народного характера и быта, как украшениями (?) или служебными атрибутами в законном воплощении религиозной истины…» Все это, по-видимому, не должно бы вызывать и спора, но…

Но умысел другой тут был,

и этот умысел почтенного автора выдается именно в тех «украшениях» и оговорках, которыми он сопровождает свои основные положения. Заметим прежде всего, что слово «оправдание» тут не у места. Нечего, например, Петру оправдываться в том, что он Петр, Павлу, что он Павел, Иоанну, что он Иоанн, французу, что он француз, русскому, что он русский. Даже любовь к самому себе поставлена вне оправдания, а признается как естественный, данный самою природою факт. «Люби ближнего как самого себя…»

«Никто же когда плоть свою возненавиде» и пр. Христианство осуждает и обуздывает эгоизм, укрощая его законом любви брачной, любви семейной, любви племенной, ставя над ними над всеми любовь к Богу; расширяет пределы братства до всечеловечества, но не осуждает и не уничтожает значение уз ближайших, которые и оправдания не требуют. Само собою разумеется, что высшее призвание народа христианского — водворение на земле правды Божией. Но эта правда, вечная и безусловная сама в себе, допускает, в своем историческом на земле воплощении и вовсе не в виде украшений, а в виде закона ею же установленного, во всей полноте живое разнообразие конкретных своих частных проявлений сообразно с особенностями времени и племени, но в то же время пребывает общею и единою для всех времен и для всех народов, сочетая разнообразие с единством и единство с разнообразием, свободу личную и племенную с пленением всех в любви и вере. Справедливо утверждает г. Соловьев, что «религиозная и церковная идея должны первенствовать над племенными и народными стремлениями», но эта справедливость делается сомнительною благодаря ссылке при этом на книгу г. Леонтьева «Византизм и славянство», заключающую будто бы «наиболее резкое выражение этой истины». Книга эта, как известно, написана в защиту греческой церкви в ее отношениях к болгарам. Не вполне оправдывая болгар, мы не можем признать вполне правыми и греков — во имя церковного единства воспрещавших болгарам службу в храмах на болгарском языке, назначавших к ним пастырей греческих и всячески подавлявших возникновение болгарской народной самобытности.

Последуем далее, «Во всяком случае, — вновь поучает г. Соловьев, — если мы хотим, чтобы народ был крепок и силен (для себя ли самого или для царства Божия), то незачем расслаблять его, охмеляя его самомнением…» Эта оговорка относительно русского народа (а статья г. Соловьева носит заглавие «О народности и народных делах России») не имеет в настоящее время ровно никакого «оправдания». Если мы страдаем чем, так не самомнением, а сомнением в самих себе, в своем призвании, в своих силах; если что нам нужно теперь, так именно укрепление веры в себя и свои силы, усиление чувства собственного национального достоинства. К чему бы, кажется, вновь и вновь выступать с таким напрасным увещанием. Но оно стоит тут недаром и нужно для последующего. «Если народ, — говорит далее автор, — занят самим собою, то он не свободен для всемирных подвигов… Ни отдельные лица, ни народ не могут проявить великих сил, не могут совершить великих дел, если не забывают о себе, если не жертвуют собою…» Слова все такие хорошие, великодушные, что не хотелось бы, и даже как-то неловко становиться к ним в противоречие, но стоит только попытаться проникнуть в их смысл, и обаяние улетучивается. Спрашивается: когда же, какой народ в истории забывал о себе и жертвовал собою? Забывали ли о себе и жертвовали ли собою англичане, например? Какой такой момент в их истории укажет нам В. С. Соловьев? Что же, признать ли, что Англия не совершила никаких великих дел, Англия, обогатившая человечество Ньютоном, Беконом, Шекспиром, примером свободы и порядка в своем государственном строе и пр., и пр.? Когда же немцы, совершившие также кое-что для общечеловеческой культуры, забывали о себе и жертвовали собою, как народом! Разве тогда, когда часть германского народа отделилась от римской церкви и, подняв знамя протестантства, вела религиозные войны? Если г. Соловьев и согласится признать протестантство «великим делом», то все же тут не было жертвы собою, как народом; совершенно наоборот: жертвовало своею жизнью поколение данной эпохи для лучшей будущности немецкого же народа; да и протестантство было не только религиозным, но и национальным движением, освобождением, возрождением к жизни германского национального духа, пригнетенного римским духовным игом.

Одним словом, выходит, что так как ни один народ на Западе Европы не жертвовал собою, то ни один великих дел и не совершил!.. Но странное требование г. Соловьева получает весьма определенный смысл ввиду той цели, которую он себе предпоставил; ему нужна жертва от русского народа, — не кровью и не жизнью одного-двух поколений, — а жертва народностью: для этого-то и понадобились ему все эти предварительные общие, хотя бы и не выдерживающие критики, положения. И действительно, за вышеприведенными строками идут у нашего автора следующие: «Истинный патриотизм требует не только личного, но и национального самоотвержения. Крупные примеры такого национального самоотвержения находим мы в русской истории…» Это — «два великие истинно-патриотические подвига: призвание варягов и реформа Петра Великого». Их-то он и чествует, несколько ниже, названием уже не «самоотвержения» (слово, имеющее определенный смысл великодушного действия), а «национального самоотречения», ставя последнее слово для большей вразумительности — курсивом.

Видеть в призвании варягов акт национального самоотречения может только человек, одержимый предвзятою мыслью. Даже понятие о нации и о национальном неудобоприложимо к племенам, призвавшим Рюрика с братьями. Призвали их новгородцы, кривичи, чудь — племя, как известно, даже не славянское. Ни от какой национальности они и не думали отрекаться; совершенно напротив: именно чрез этот призыв они и захотели сложиться в одну «национальность», то есть в цельный государственный организм. Поэтому вовсе и не к месту слова г. Соловьева, будто в этом призвании выразился «истинный патриотизм, бесстрашно верующий в свой народ» и т. д. Действительно, история не представляет другого примера такого сознательного, свободного и произвольного водворения государственного начала; оно принадлежит исключительно России. Эта сознательность в отношениях народа к власти и проходит потом сквозь всю нашу историю до самых последних дней; не на суеверном, слепом, не на рабском чувстве покоится и ныне преданность и покорность русского народа царю, а на сознанном и душою усвоенном принципе… Но возвратимся к подвигу наших предков. Племя восставало на племя, род на род; были, вероятно, попытки племенных союзов и федераций, но они оказывались безуспешными. Свободная мирная жизнь становилась невозможною; мудрые предки поняли, что для прекращения и решения их раздоров и споров нужна — третья, то есть посредник взятый извне, не причастный ни к одной стороне, — нужна власть, не та, которая бы вознесла одно племя над другим, но которая бы сама над всеми возносилась, всем одинаково чуждая, а потому и всем своя, свободная от всяких племенных и родовых пристрастий. В 859 г. варяги брали дань на чуди, на кривичах, на новгородских славянах. В 862 г. новгородцы, кривичи и чудь поднялись и прогнали варягов за море. Отринув насильственное подчинение, поколотив, предварительно, варягов, сознавая необходимость государственного «наряда» (не порядка, как г. Соловьев выражается), они в том же году уже добровольно, как люди свободные, отстоявшие свою «национальную» (допустим это выражение) самобытность, пошли за море к варягам же, — хотя, по мнению К. С. Аксакова, кажется вполне справедливому, и не к тем, которые ими владели и которых они прогнали, а к варягам — руси.

По крайней мере Нестор, при упоминании о первых варягах, не придает им этого видового названия, а рассказывая о посылке упомянутых племен по князя к варягам, прямо указывает, что в этом случае дело шло о варягах — руси, причем добавляет, что есть другие варяги: свевы, готы, англяне и урмане. Несколько далее летописец поясняет, что от них, от варягов — руси, прозвались русскою землею новгородцы, — новгородцы же… «ти суть людье новгородьци от рода варяжска, прежа бо беша словени», — а это, по толкованию К. С. Аксакова, значит, что варяги — русь были соплеменны новгородским славянам. Во всяком случае не от национальности отрекались наши предки, а от похоти властвования и командования друг над другом; отрекались от вражды и раздора, обуздывая себя всеобщим послушанием единой, общей для всех, призванной со стороны власти. Они, объясняет покойный писатель, призывали государство — как защиту земской свободы и земского мира, как ограждение внутренней бытовой жизни и ее развития. Крепко держался и держится русский народ за русское государство, многое множество, ради его упрочения, «перебыл он и перемог» жертв; любит и охраняет верховную власть, — но и до сих пор чуть не 80 % русского населения устраивают свою жизнь во многих отношениях не по Своду Законов, а по обычаю, существующему чуть не со времен варягов. Но и до сих пор не смешал русский народ начала внешней юридической правды с началом правды нравственной, Божьей; не дал своей совести в плен «правовому порядку», которого конечный идеал — огосударственнить самую душу гражданина, внедрив в нее функции чиновника, квартального и шпиона. То же самое отречение от властолюбивой похоти, от принципа «народного верховенства» (la souverainete du peuple) проявлялось и после варягов несколько раз в русской истории, а в 1613 г., когда государство разбилось вдребезги, народ восстановил его снова, ходил по самодержавного царя за Волгу, несколько лет упрочивал его власть авторитетом и надзором своих земских соборов, а потом с полным доверием (мало, впрочем, оцененным), не заручившись никакими гарантиями, «пошел в отставку», по выражению Хомякова, — возвратился к своей земской жизни.

Неудачен первый указанный г. Соловьевым пример «национального самоотречения»; перейдем ко второму. Но о реформе Петра так уже много и часто было говорено в «Руси», что пускаться, ради полемики с автором, в новую ее оценку было бы, полагаем, совершенно излишне; тем более, что и этот второй момент «национального самоотречения» приплетен сюда только ради подготовления мысли читателя к третьему, более глубокому и полному. Г. Соловьев ошибся в расчете; он воображает, что Россия вошла во вкус самоотречения, или что картина петровской реформы только придаст нам аппетита к новой, проектируемой автором реформе! Отметим, однако, выдающиеся в статье места. Слово нашего почтенного автора о петровском перевороте — восторженный панегирик. Мы, как известно, признаем в намерениях Петра искреннее желание блага для России, а в деле его — значительную часть правды о бок с великой неправдой, не перестающей громко вопиять и доселе… Правый в своих стремлениях, Петр был не прав в своем торжестве, говорит Хомяков. Г. Соловьев, как и понятно, никакой неправды в петровской реформе и ее плодах не усматривает. «Желая помочь России цивилизацией и просвещением, — восклицает он, — великий реформатор не стал ждать, чтобы Россия» (такая-сякая, следуют разные нелестные эпитеты) «вдруг сама собою, из недр своего духа породила новую самобытную культуру, свое особое просвещение!…» Вдруг! Зачем же вдруг? В том-то и беда, что Петр презрел все законы органического развития и вместо того, чтоб ограничиться тем благотворным воздействием, которое общение с Западом должно было оказать на русскую почву, вызвав растительную деятельность сидящих в ней корней, — с неразумным нетерпением захотел разжиться культурою вдруг, — то есть засорил эту почву чужим наземом, заглушил рост корней и семян и, устроив как бы некую теплицу, пересадил в нее чужие, отчасти даже не свойственные нашему климату растения, завел тепличное, малоплодотворное просвещение. Дело идет, конечно, не о каких-либо чисто внешних заимствованиях, совершенно безразличных для духовного существа нашей страны. Но не Петр ли, на протестантский манер, превратил высшее иерархическое управление в духовную коллегию, в присутственное место, смял, уронил авторитет церкви и надел на нее «государственный мундир»?

Приводим этот пример как наиболее вразумительный для г. Соловьева, которому ведь принадлежит (в одной из прежних статей) и самое выражение о «мундире»… Допуская, что «цель Петра была не в порабощении нас чужой культуре, а в усвоении нами ее общечеловеческих начал», г. Соловьев утверждает однако, что «прежде чем мы могли усвоить себе европейское образование, мы должны были принять его в тех чужих для нас формах, в которых оно уже существовало в Европе», — принять как общечеловеческую образованность, — «образованность чужую, немецкую или голландскую». Дело в том, поясняет автор, что «образовательные начала не существуют в отвлеченности, а всегда in concreto в той или другой национальной оболочке, и прежде чем выработать для них свою, нам приходилось принять их в той или другой из существовавших уже чужих оболочек». Г. Соловьев находит это «и естественным, и необходимым». Что образовательные начала существуют всегда in concreto, — это несомненно, но нужно бы точнее определить, о каких началах идет речь. Ведь не одно и то же — заимствовать из Швеции воинский строй, кораблестроение из Голландии, перевести с немецкого курс математики, — или же усвоить себе «образовательное начало»! Всегда ли образовательное начало может быть взято отдельно от нравственной своей подкладки? Если, например, это начало проникнуто духом антихристианским или антицерковным, или хотя просто протестантским, так и следует его принять во всей его полноте? Так и следует стать на время протестантами, или переломать свою народную жизнь согласно с антихристианскою точкою зрения — в ожидании, пока выработается свое национальное образование?.. Г. Соловьев этого не говорит, вероятно и не думает, но ведь таков логический вывод из его положения. Очевидно, что принимать из чужих нужно с разбором. Вот этого-то именно разбора и недоставало петровской реформе.

Истинное знание, говорит Хомяков, дается только жизни, не отделяющей себя от народности — «жизни, а не ученой наблюдательности… С одной стороны, народность, как начало общечеловеческое, богатит собою все человечество, выражаясь то в Платоне, то в Рафаэле, то в Беконе, Гете и т. д.; с другой, как живое, а не отвлеченное проявление человечества, она живит и строит ум человека» (к народу принадлежащего). «В то же время она в свою очередь принимает в себя все человеческое, отстраняя чуженародное своею неподкупною критикою», то есть процеживая его сквозь сито своей народности. Но этой именно критике и не было дано места при системе заимствования, введенной в жизнь России Петром; для такой критики было необходимо, чтобы самый дух народный был свободен вполне, не сомневался в своем праве на самостоятельное бытие, а мы знаем, в авантаже ли обреталась «народность» при Петре и после? Она была презрена, оплевана, затоптана, забита; даже за народную одежду, за обычай — полагался кнут и Сибирь; благоговейное чувство народа к святыне попиралось умышленно петровскими маскарадами в Успенском Кремлевском соборе и иными кощунственными скоморошествами… Разумеется, русский народ не перестал быть русским народом, но он ушел в себя; тогда-то и начался разрыв между крещаемым во «образование» верхним слоем и народною массою. Но, замечает Хомяков, отдельным людям, отчужденным от своей народности, «нельзя не поддаваться самым формам чуженародности и не смешивать их с тою общечеловеческою стихией, которая в них таится… Думание требует некоторой цельности в мыслящем существе, которая невозможна в человеке, оторванном от народности… Для такого человека своя народность заменяется не общечеловеческим началом, а многонародностью вавилонскою, и он, не добившись невозможной чести быть человеком, безусловно, делается только иностранцем вообще, не только в отношении к своему народу, но и ко всякому другому и даже к самому себе. Каждый отдел его мозга иностранен другому… Оттого и выходит, что мы воображаем, будто находимся в области общечеловеческого знания, но ничего в ней не производим. Мы отреклись, чтобы знать, да притом и не знаем. Положение не завидное!»…

Вот каковы результаты той системы пересаживания чужой культуры, которую так восхваляет г. Соловьев и даже рекомендует для подражания.

Продолжать далее спор о Петре с автором статьи «О народных делах России» мы не будем. Очевидно, что именно народные дела России ему и неведомы или мало ведомы, как в ее прошлом, так и в настоящем. Непонятна ему та злоба дня, о которой мы говорили вначале. Не чувствует, не слышит он тех страданий, той муки, которую испытывает до сих пор весь наш государственный и национальный организм под гнетом препрославленного им, продолжающегося и доселе «национального самоотречения» в руководящих классах русского общества! Не видит он, что мы все еще тяжело больны, что если Петр лечил нас от болезни косности и невежества, то теперь приходится нам лечиться от самых его лекарств и системы врачевания, — и этот наш недуг едва ли не горше первого. И не выздоровеем мы, пока та частная правда, которая пребывала в деле Петра, не переможет пребывавшей в нем неправды, — пока деятельность народного самосознания не освободит нас от пресловутого «национального самоотречения», пока не завершится петербургский период русской истории.

Не представляется ли после этого — да простит нам г. Соловьев это выражение — несколько наивным его восклицание: «Неужели мы должны изменить этому плодотворному пути национального самоотречения и стать на явно негодную, явно бесплодную почву народного самолюбия и самомнения?» Далее следует уже не наивное, а просто нехорошее слово: «явно негодную и бесплодную, — одушевленно повторяет он, — ибо где же в самом деле плоды нашего национализма, кроме разве церковного раскола с русским „Иисусом“ и осьмиконечным крестом!..» Вот она, та гордость просвещения, то высокомерное презрение к своей народности, которые лучше всего характеризуют злую сторону петровской реформы! Для г. Соловьева русская история, в самом деле, должно быть, белая бумага или только 900-летний рост будущей обезьяны, — по выражению Хомякова! Он и не догадывается, что если Россия не погибла духовно после Петра, если сохранила и сохраняет в себе веру в свое призвание, в свое будущее, то единственно благодаря этому «национализму»!..

Покончив с мирским просвещением, г. Соловьев продолжает: «Если такой подвиг народного самоотречения нужен был для развития государственности и мирского просвещения, тем более подвиг национального самоотречения нужен для нашего окончательного духовного дела». Другими словами — иного логического вывода ведь и вывесть нельзя — это значит: мы должны проделать петровскую же реформу — в области религиозно-церковной, и с перспективою, конечно, той же «плодотворности» и «разрыва с прошедшим» (выражение г. Соловьева), то есть таких же результатов — страданий и мук…

Ну, а затем мы опять готовы сочувствовать речам нашего философа-богослова, что «государственность и мирское просвещение суть только средства для более прямой и всеобъемлющей службы христианскому делу, в чем собственно и состоит цель России…» «Мы верим, — продолжает он, — что Россия имеет в мире религиозную задачу». Прекрасно, но какое же, однако, право имеете вы в это веровать, если эта страна в течение девятисот лет неспособна была произвесть ничего годного? Да и как же Россия исполнит в мире свою задачу, если она должна отречься от себя, оттого, что составляет ее сущность как России? Нам вспоминаются следующие слова также философа-богослова, но вместе с тем и горячего поборника народной самобытности, Хомякова, из его статьи «Об юридических вопросах»: «Для России возможна одна только задача: сделаться самым христианским из человеческих обществ. От этого, к мелкому, условному, случайному она была и будет всегда равнодушною: годно оно — она примет; не годно — поболит да перебудет, а все-таки к цели пойдет. Эта цель ею сознана и высказана с начала» (Хомяков разумеет здесь, вероятно, страницы летописи по поводу крещения Руси). «Эта цель, — продолжает Хомяков, — высказывалась всегда, даже в самые дикие эпохи ее исторических смут. Если когда-нибудь после и переставали ее выражать, внутренний дух народа никогда не переставал ее сознавать. Отчего дана нам такая задача? Может быть, отчасти вследствие особого характера нашего племени; но без сомнения оттого, что нам, по милости Божией, дано было христианство во всей чистоте, в его братолюбивой сущности», — то есть в учении православной церкви. Если таким образом христианское начало связалось органически, неразрывно с началом русской народности, то какой же смысл требовать для «духовного дела» отречения, хотя бы даже и временного, от нашей народности? Заметим при этом особенность, которой, кажется, не усматривает г. Соловьев. На Западе, например, церковный строй, не только внешний, но и внутренний, запечатлен характером местности и национальности — Рима и латинского племени. У нас же наоборот: у нас сама народность носит на себе напечатление церкви. Мы приняли ее строй из Византии и даже блюдем ее со всем внешним характером византизма, — даже в ущерб нашему национальному развитию! Тем менее поводов предлагать нам, ради духовного дела, «национальное самоотречение»!

Но последуем за г. Соловьевым:

«Ныне главная настоятельная нужда нашего народа — это недостаток высшего духовного влияния и руководительства, недостаточная действенность христианского начала в жизни. Но может ли христианское начало быть действенным, когда сама его носительница в мире — христианская церковь лишена внутреннего единства и согласия? Восстановление этого единства и согласия, положительная духовная реформа — вот наша главная нужда».

Недостаточная действенность христианского начала в жизни? Не станем спорить. Сколько бы ни трудились люди и народы, никогда не будут они иметь право признать, что действенность эта в их жизни достаточна*. Чем выше и чище идеал (а нам заповедано: «будьте совершении яко же Отец ваш небесный совершен есть»), тем он труднее для достижения, тем выше и строже требование, обращенное к человекам и народам, тем ярче, тем болезненнее сказывается, выступает самое малейшее от него уклонение. Сохрани Бог, похвалиться нам как народу, достаточною действенностью у нас христианского начала, — да и не хвалится он, наш русский народ, о духовном смирении которого, вероятно, слыхал кое-что и г. Соловьев. Но когда эта «недостаточность» возводится в нашу специальную вину и признается поводом к разным сомнительным и жестоким экспериментам над нашею народностью, то позволительно спросить: да где же усмотрел г. Соловьев более достаточную действенность христианского начала? Во Франции, верно? В Голландии, в Пруссии? В мире католическом или протестантском? Действеннее ли оно там, чем у того народа, которого самый бытовой, общинный строй так близок к «братолюбивой сущности христианства», у которого могла сложиться пословица: «На Святой Руси с голода не умирают», для которого преступники осужденные — уже «несчастные», который даже не хранит в памяти своих славных дел и в своей истории видит лишь действие промысла Божия, милующего и карающего за народные грехи, который… Но довольно, нас обвинят, пожалуй, в самовосхвалении. Если нужда в призвании варягов и в реформе Петра была исключительно местного свойства, то нужда в новом подвиге «национального самоотречения» для духовной реформы не может быть объясняема таким повсеместным явлением, как «недостаточная действенность христианского начала». Да и сам г. Соловьев свидетельствует о том словами, что «не может христианское начало быть действенным, когда сама христианская церковь лишена внутреннего единства и согласия…» Дело идет, стало быть, не собственно о русской, а обо всей христианской церкви; не о каком-либо нашем национальном вопросе, а о разделении церкви Вселенской; не о какой-либо нашей национальной задаче, а о восстановлении согласия во всем христианском мире, разделившемся на миры: православный, католический и протестантский.

Если причина недейственности христианского начала лежит в разделении, так она и последствия ее — одинаковы и для России, и для Рима, и для Германии, и для Франции, не только для стран православных, но в такой же мере и для стран латинского и протестантского исповедания. Но ведь если так, то «восстановление церковного единства» является нуждою не для одной России и не для одной православной церкви, но столько же и для церкви латинской и протестантства… Во всяком случае это вопрос Вселенской церкви, а не частной церкви, какова церковь русская. Русская церковь не может его решать сама для себя, без нарушения своих братских отношений с прочими православными церквами… Наконец, если, по мнению нашего автора, «недостаточная действенность христианского начала в жизни» свидетельствует о «недостатке высшего духовного влияния и руководительства», то, стало быть, при всеобщей «недостаточной действенности», — на Западе еще большей и во всяком случае не меньшей, чем в России (вспомним хоть безверие, ставшее официально обязательным во Франции), — высшее духовное руководительство неудовлетворительно повсюду, и на Западе никак не менее, чем в России. Это не мешает однако же г. Соловьеву вслед за сим излагать следующие свои pia desideria:

«Призвание варягов дало нам государственную дружину. Реформа Петра, выделившая из народа так называемую интеллигенцию, дала нам культурную дружину учителей и руководителей. Та великая духовная реформа, которую мы желаем и предвидим (воссоединение церквей) должна дать нам церковную дружину, должна превратить наше, во многих отношениях почтенное, но, к сожалению, недостаточно авторитетное духовенство в деятельный, подвижный и властный союз духовных учителей и руководителей народной жизни, истинных «показателей пути» и пр.

Варяги… Оставим их в покое! Если и признать, что реформа Петра уже выделила из народа интеллигенцию, культурную дружину учителей и руководителей, то процесс этого выделения продолжался чуть не полтора века; до того времени Россия была наводнена иностранною культурною дружиною педагогов обоего пола.

Вот что предшествовало «выделению»!.. Для чего ссылается г. Соловьев на реформу Петра? Если как на поощрительный пример, как на образец для подражания (а иначе ссылка не имеет и основания), то вывод возможен только один: желательно, чтоб по воссоединении церквей произошло подобное же «плодотворное», хотя, положим, и временное наводнение России церковною иностранною, то есть католическою дружиной, пока наше духовенство не превратится само в подвижный и властный союз духовных учителей и пр. Г. Соловьев недавно в «Православном Обозрении» опроверг такой вывод, сделанный кем-то в «Новом Времени», как ошибочный и дает другое истолкование вышеприведенной цитате; вот это истолкование: «Ясно, что здесь говорится о возвышении значения и власти нашего духовенства вследствие желаемого соединения церквей. О призвании же из Рима какой-то церковной дружины на смену нашего духовенства у меня нет ни слова. Приписавший мне эту нелепость, вероятно, был введен в заблуждение аналогией с призванием варягов. Если это так, то мне приходится объяснить, что аналогия не есть тожество, и что, сравнивая два явления в известном общем отношении (например, в отношении нравственном), мы нисколько не предполагаем, что они должны быть одинаковы во всех частностях».

Принимаем это к сведению; но к чему же было ему ссылаться не только на призвание варягов, но и на пример петровской реформы, на процесс образования ею «культурной дружины учителей»? Во всяком случае нельзя не признать, что В.С. Соловьев выражается очень неточно. Вот и еще новое тому доказательство.

Вслед за вышеприведенною нами цитатой из статьи «О народности и народных делах России», он говорит: «Как введение государственного порядка (при Рюрике) и введение образованности (при Петре) могли совершиться только чрез отречение от национальной исключительности и замкнутости, только чрез свободное и открытое призвание чужих сил, — (заметим это выражение: призвание чужих сил), — так и теперь для духовного обновления России необходимо отречение от церковной исключительности и замкнутости, необходимо свободное и открытое общение с духовными силами церковного Запада» (курсив автора).

Читатель совсем сбивается с толку, мысль его двоится — посылка не вяжется с заключением. Великая разница: призвание чужих сил (наподобие призвания варяжской дружины) или же — общение с ними. Тут нет не только тожества, но и аналогии: свободное открытое общение исключает всякую мысль о подчинении, в каком бы то ни было смысле.

Далее следует рассуждение, трактующее о «нашей совершенной бесплодности в области духовной или религиозной культуры»:

«Несмотря на личную святость отдельных людей, несмотря на религиозное настроение всего народа, в общей жизни церкви самое крупное и заметное, что мы произвели, есть церковный раскол» (курсив наш).

Развязность, с которою кладет хулу г. Соловьев на русскую народность, на все прошлое бытие русской земли и прошлое нашей церкви — поистине изумительна! Чая для нас спасения с Запада, он забывает, что наш раскол —  — ничто в сравнении с тем расколом, который породила римская церковь, о котором свидетельствуют 60 миллионов протестантов, то есть весь этот протестантский мир, в истории общечеловеческой культуры за последние четыре века имеющий несомненно преобладающее над католицизмом значение! А настоящий Kulturkampf, раздирающий Срединную Европу? А торжествующее безверие в католической Франции и Италии?! Мало также придает значения г. Соловьев и «святости отдельных лиц» и слишком уже выделяет ее из «общей жизни церкви»… Думает ли он, что без святости отдельных лиц состроится царствие Божие на земле и плодотворна будет общая жизнь церкви?! Но этот предмет так важен, что его вскользь касаться нельзя. Поспешим к концу.

Причину нашей (относительной, прибавим мы) бесплодности в области религиозной культуры г. Соловьев видит, и совершенно справедливо, собственно «во внешних условиях, в неправильном положении нашей церкви… — затем он прибавляет — …и прежде всего в ее обособленности и замкнутости, не допускающей благотворного воздействия чужих религиозных сил». Мы должны, говорит автор, «открыть им к себе доступ, вступить с ними в свободное общение и взаимодействие, чтоб проявить и свою религиозную силу, чтобы исполнить и свою религиозную задачу»… Пока мы «не откажемся от своей, религиозной исключительности», «будем оставаться в самодовольном отчуждении от церковного мира Запада, мы не увидим обильной жатвы и на своей церковной ниве» и не будем «в состоянии явиться как всемирно-религиозная сила для служения вселенскому христианскому делу».

Не мы, конечно, станем признавать положение нашей церкви в государстве и внешние условия, в которые она поставлена, правильными, но причину неправильности видим вовсе не в недостатке общения с церковным Западом и целение усматриваем никак не в «возбуждающих влияниях латинской церкви», как выражается далее г. Соловьев. Подумаешь, право, что мы от церковного Запада отделены китайской стеной! Огромная западная окраина России кишит деятельностью римской церкви и, рядом с православными епархиями, преизобилует католическими епископами и патерами, поставленными настолько независимо, что эта независимость вредит нашим государственным и национальным интересам. Наша богословская школа еще с конца XVII века испытывала на себе воздействие латинской, а в XVIII веке и протестантской религиозной культуры, — борьба обоих направлений отразилась и в русской духовной литературе, к некоторой даже невыгоде, к затемнению чистой идеи православия и церкви (см. предисловие Ю. Ф. Самарина ко II т. сочинений Хомякова). В России нашел себе приют отовсюду выгнанный орден иезуитов и пребывал в ней почти 50 лет, — целые поколения русских людей воспитались в иезуитских пансионах и коллегиях… Кажется, общения с религиозными силами Запада и простора для воздействия было довольно; во всяком случае неизмеримо более, чем на римскую церковь с православной стороны: папский Рим не допустил бы в подчиненной ему области ни русского монашеского ордена, ни русской школы. Заметим кстати: если выражение г. Соловьева, что «Россия, не отрешившись от своей религиозной исключительности и предубеждения, не будет в состоянии явиться как всемирно-религиозная сила для служения вселенскому христианскому делу», — если это выражение верно относительно России, то оно точно также верно и относительно Рима: разве он отрешился от своей религиозной исключительности, от своего предубеждения относительно православного Востока? Не отрешился нисколько, а потому выходит, что и он не составляет всемирно-религиозной силы и не может служить вселенскому христианскому делу. Таков, повторяем, логический вывод из слов г. Соловьева.

Статья г. Соловьева сводится, как уже знают читатели из статьи нашей 6-го номера, к тому, «чтоб мы переменили наше настроение на более христианское и наши взгляды на более справедливые по отношению к церковному Западу» и чтоб «правительство сняло решительно и окончательно те заборы и заставы, которыми оно загородило нашу церковь от возбуждающих влияний церкви западной», «чтоб оно возвратило религиозной истине свободу, без которой невозможна религиозная жизнь». Эти последние слова, поставленные нами курсивом, достойны всякого сочувствия. За эту свободу ратовали и мы не раз, причем не испытывали ни малейшей надобности вдохновляться призванием варягов или петровскою реформою и взывать к национальному самоотречению; напротив, мы действовали в духе именно нашей народной веротерпимости. Но г. Соловьев очевидно заботится не столько о свободе совести вообще, сколько об обеспечении успеха главному своему домогательству: «возбуждающим влияниям церкви западной» (не протестантства). «Боятся католической пропаганды!» — восклицает он, предвидя возможность именно этого возражения (как будто только о ней и может быть речь при возвращении свободы религиозной истине!). Допуская появление католической пропаганды, автор доказывает, и конечно без труда, что «бояться ее значило бы не верить во внутреннюю силу самой нашей церкви»… Пожалуй, пусть себе она и явится, но не в этом дело. Что такое католическая пропаганда в России? Какая может быть ее у нас задача? Это не есть пропаганда веры: мы христиане и в миссионерах для обращения ко Христу не нуждаемся; мало того: символ веры, установленный Вселенскими соборами, у нас почти один. Что же может она у нас пропагандировать?

Ничего более как папизм, как признание главенства папы над всею Вселенскою, следовательно и русскою церковью, как подчинение русской церкви римскому первосвященнику. Г. Соловьеву не безызвестно, что желанное им «воссоединение церквей» допускается Римом не иначе как под условием такого подчинения. Ему не безызвестно — что такое те образцы воссоединения православных церквей с западной церковью, которые уже преподаны в истории Римом; другими словами — что такое все эти унии, которые истерзали Малороссию и Белоруссию, которые терзают Галицию и Угорскую Русь: это не более как мост для окончательного перехода в латинство. Но ни исторический опыт, ни страдания народов, прельстившихся идеей «воссоединения» по указаниям римской пропаганды, не останавливают г. Соловьева. Выражая желание воссоединения, призывая католическую пропаганду, он не нашел уместным сделать какую-либо оговорку или подать надежду на какую-либо уступку со стороны Рима… Правда и то, что надежды мало…

По написании этих строк мы прочли «новое письмо в редакцию» г. Соловьева, помещенное в 3-м номере «Известий», по поводу замечания А. А. Киреева на статью его во 2-м номере и содержащее в себе следующие строки:

«Говоря в моей статье о допущении католической пропаганды, я разумел прежде всего обоюдную свободу церковной полемики, чтобы можно было не только нападать на католичество, но и защищать его от нападений. Пока эта свобода не дана нам, мы не можем справедливо решать вопрос об истине или лжи папства, и всякое решение этого вопроса в отрицательном смысле, то есть всякое осуждение папства должно, естественно, внушать недоверие».

Принимаем к сведению и это объяснение почтенного автора, но не можем не заметить, что если вся задача его статьи — установить свободу церковной полемики, так он мог бы смело из 17 столбцов статьи выкинуть 15; жаль напрасно потраченного труда, да и не было бы надобности понимать варягов, Петра и класть хулы на национализм и прошлое русского народа!.. Пусть однако сам г. Соловьев рассудит: одно ли и то же свобода полемики, то есть свобода «защищать католичество от нападений», и свобода религиозной пропаганды? Последнее всегда и исключительно понимается как свобода обращения или совращения… Немного странно и то, что ни тысячелетняя история папства по разделении церквей, ни громадные фолианты папских булл, ни сравнительно недавнее послание Пия IX к восточным патриархам, ни акты недавнего Ватиканского собора, ни масса апологетических сочинений католического духовенства — не представляют, по мнению г. Соловьева, данных для «справедливого решения вопроса об истине или лжи папства» и что возможность справедливого решения явится лишь по допущении внутри России свободы католической пропаганды или обращения в духовное подданство Папе!

Неточность в выражениях г. Соловьева, засвидетельствованная его же двумя письмами к двум редакциям, обличает неточность его собственной мысли, неудобную для вопросов такой величайшей важности. Эта неточность нас не удивляет. Похвально для русского желать воссоединения церквей, но для правильного суждения об этом необходимо предварительно теснейшее воссоединение с духом собственного народа. Г. Соловьев не общечеловек, а потому и напоминаем ему мнение Хомякова: «истинное знание дается только жизни, не отделяющей себя от народа, и не может быть целости мысли в уме человека — при отчуждении от родной народности»!..


{{примечания|title=}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1884 года]]
[[Категория:Иван Сергеевич Аксаков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Иван Сергеевич Аксаков]]</text>
      <sha1>3thd9wcqqp5a3ci9qbcn5qdqg9imaeo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>О памятнике Н. В. Гоголю в Москве (Языков)/РМ 1890 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>999987</id>
    <revision>
      <id>5743032</id>
      <parentid>5689578</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:00:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[О памятнике H. В. Гоголю в Москве (Языков)/РМ 1890 (ДО)]] в [[О памятнике Н. В. Гоголю в Москве (Языков)/РМ 1890 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5689578</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="25713" sha1="dqlrf8td6d19ujwm9gm25gd6mw3hi0k" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Дмитрий Дмитриевич Языков
| НАЗВАНИЕ              = О памятнике Н. В. Гоголю в Москве
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1890
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская мысль]]», кн. VI, 1890.  [http://az.lib.ru/j/jazykow_d_d/text_1890_o_pamyatnike_gogolu_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== О памятникѣ Н. В. Гоголю въ Москвѣ. ===
{{right|«Да будетъ Москва пантеономъ русской&lt;br&gt;
литературы, да воздвигнется памятникъ&lt;br&gt;
Гоголю въ центрѣ Россіи — Москвѣ!…»&lt;br&gt;
''А. Потѣхинъ.''

I.}}

Въ іюнѣ нынѣшняго года исполнилось ровно десять лѣтъ съ той счастливой минуты, когда впервые былъ поднятъ и сочувственно встрѣченъ вопросъ о сооруженіи въ Москвѣ памятника Н. В. Гоголю.

Мы живо помнимъ этотъ замѣчательный день — 8 іюня 1880 года. Тогда былъ послѣдній такъ называемый ''Пушкинскій праздникъ'', устроенный обществомъ любителей россійской словесности по случаю открытія монумента геніальному русскому поэту. Большая зала московскаго благороднаго собранія наполнялась избранною публикой; мѣста за колоннами и хоры представляли вереницу лицъ изъ многочисленной учащейся молодежи; въ глубинѣ залы, украшенной цвѣточными гирляндами и массою лавровыхъ вѣнковъ, возвышалась эстрада, на которой полукругомъ располагались члены общества; между ними особенно выдѣлялись — теперь уже покойные — лучшіе представители нашей родной литературы: И. С. Аксаковъ, П. В. Анненковъ, О, М. Достоевскій, А. Н. Островскій, А. Ѳ. Писемскій, И. С. Тургеневъ и С. А. Юрьевъ. Все это многолюдное собраніе съ большимъ вниманіемъ и интересомъ вслушивалось въ рѣчи ораторовъ, оцѣнивавшихъ великое значеніе Пушкина… Засѣданіе приближалось уже къ концу, когда на каѳедру взошелъ извѣстный драматическій писатель А. А. Потѣхинъ. Онъ началъ свою рѣчь объясненіемъ высокой цѣли, съ какою воздвигнутъ памятникъ Пушкину, и при этомъ замѣтилъ, что нашего геніальнаго поэта справедливо называли ''величайшимъ художественнымъ синтезомъ русской мысли и русскаго чувства.'' Но, прибавилъ ораторъ, мысль работаетъ въ двухъ направленіяхъ: является и потребность анализа съ цѣлью самоусовершенствованія. Этотъ анализъ впервые началъ другой современный Пушкину геній — Гоголь; съ глубокою любовью, съ болью въ сердцѣ и ''съ невѣдомыми міру слезами'' совершалъ онъ свое тяжелое призваніе, высоко оцѣненное и Пушкинымъ. ''«Мы думаемъ'', — заключилъ А. А. Потѣхинъ уже отъ лица многихъ членовъ общества, — ''что, почтивши Пушкина, мы ничѣмъ не утѣшимъ столько его великую тѣнь, какъ положивъ, въ эти дни чествованія его памяти, начало всенародной подписки на памятникъ Гоголю… И пожелаемъ, господа, да будетъ Москва пантеономъ русской литературы, да воздвигнется памятникъ Гоголю въ центрѣ Россіи — Москвѣ!…»''&lt;ref&gt;См. ''Голосъ'' отъ 9 іюня 1880 г., № 159.&lt;/ref&gt; Громкія рукоплесканія публики были дружнымъ отвѣтомъ на эту небольшую, но симпатичную рѣчь. Мало того, многіе присутствующіе, тотчасъ же послѣ засѣданія, сдѣлали ''починъ'' подпискѣ, которая, какъ намъ достовѣрно извѣстно, тогда же дала сумму въ ''три тысячи рублей.''

За такимъ удачнымъ началомъ оставалось просить высочайшаго разрѣшенія на открытіе ''всенародной подписки.'' Общество любителей россійской словесности, несмотря на наступленіе вакаціоннаго времени, еще въ іюнѣ поспѣшило отправить свое ходатайство на имя управляющаго министерствомъ народнаго просвѣщенія. Черезъ полтора мѣсяца, именно 1 августа 1880 года, ''Государь Императоръ, по всеподданнѣйшему докладу министра внутреннихъ дѣлъ, соизволилъ на разрѣшеніе обществу любителей россійской словесности открыть повсемѣстную въ имперіи подписку на составленіе капитала для сооруженія памятника Н. В. Гоголю''&lt;ref&gt;Дѣло департамента народнаго просвѣщенія 1880 г., № 44. См. ''Сборникъ постановленій по мин. нар. просв.'' Спб., 1883 г., т. VII, стр. 1859.&lt;/ref&gt;. Полученное разрѣшеніе вызвало въ обществѣ наиболѣе оживленную дѣятельность: тотчасъ же появились публикаціи въ газетахъ и журналахъ, разсылались подписные листы по разнымъ учрежденіямъ, а членамъ общества раздавались сборныя книжки… Сочувственно откликнулось все русское общество на этотъ призывъ. Нѣкоторые жертвовали не только деньгами, но даже и матеріаломъ: такъ, намъ извѣстно, что П. П. Демидовъ (теперь уже умершій) публично заявилъ, что представитъ ''пять тысячъ пудовъ мѣди'' для отливки памятника Гоголю.

Въ настоящее время, при отсутствіи документальныхъ свѣдѣній, мы не можемъ показать постепенный ростъ гоголевскаго капитала за весь десятилѣтній періодъ (съ іюня 1880 г. до іюня 1890 г.). Зато у насъ подъ руками находятся точныя данныя за послѣднія пять лѣтъ (1885—1889 гг.) и первую четверть текущаго года&lt;ref&gt;Эти данная напечатаны при ''Отчетахъ Московскаго университета'', а также въ ''Московскихъ'' и ''Русскихъ Вѣдомостяхъ.''&lt;/ref&gt;. По этимъ даннымъ оказывается, что съ начала подписки до 1 января 1885 года общество успѣло собрать на памятникъ Гоголю ''10,779 р. 13 к.''Затѣмъ ходъ пожертвованій и приращеніе капитала наглядно изображаются въ слѣдующей таблицѣ:

{|
|width=&quot;33%&quot;|

=== Года. ===
|width=&quot;33%&quot;|

=== Сумма пожертвованій и процентовъ. ===
|width=&quot;33%&quot;|

=== Сумма капитала. ===
|-
| 1885 г.
|
&lt;center&gt;1867 р. 07 к.&lt;/center&gt;

|
&lt;center&gt;12646 р. 20 к.&lt;/center&gt;

|-
| 1886 г.
|
&lt;center&gt;3672 р. 67 к.&lt;/center&gt;

|
&lt;center&gt;16318 р. 87 к.&lt;/center&gt;

|-
| 1887 г.
|
&lt;center&gt;7304 р. 97½ к.&lt;/center&gt;

|
&lt;center&gt;23623 р. 84½ к.&lt;/center&gt;

|-
| 1888 г.
|
&lt;center&gt;7539 р. 83¾ к.&lt;/center&gt;

|
&lt;center&gt;31163 р. 67¼ к.&lt;/center&gt;

|-
| 1889 г.
|
&lt;center&gt;16778 р. 26¼ к.&lt;/center&gt;

|
&lt;center&gt;47941 р. 94½ к. 1&lt;/center&gt;

|}

Наконецъ, за первые три мѣсяца нынѣшняго года (январь — мартъ) поступило ''3.415 p. 42¾'' к., что и довело гоголевскій капиталъ къ 1 апрѣля до суммы ''51,357 р. 37¼ к.''

Такой результатъ сбора въ неполный десятилѣтній промежутокъ времени приходится назвать благопріятнымъ, особенно при сличеніи съ подобными же недавними подписками на памятники Пушкину (въ Москвѣ) к ''Лермонтову'' (въ Пятигорскѣ): такъ, сборъ въ честь автора ''Онѣгина, за первыя десять лѣтъ'' (1860—1870 гг.), дошелъ лишь до суммы ''13.359 р.''&lt;ref&gt;''С.-Петербургскія Вѣдомости'' 1880 г., № 157.&lt;/ref&gt;; на памятникъ же творца поэмы ''Демонъ'' подписка ''только въ теченіе девятнадцати'' лѣтъ (1871—1889 гг.) дала капиталъ въ ''54.409 р. 46 к.''&lt;ref&gt;''Новое Время'' отъ 16 августа 1889 г.&lt;/ref&gt;.

==== II. ====

Успѣшный сборъ на памятникъ Гоголю позволяетъ надѣяться, что Москва въ недалекомъ будущемъ украсится монументомъ въ честь автора ''Ревизора'' и ''Мертвыхъ Душъ.'' Но при этой отрадной надеждѣ невольно возникаетъ мысль: гдѣ же среди нашей столицы найдется болѣе удобное мѣсто для подобнаго памятника? На такой вопросъ еще нѣтъ готоваго отвѣта; само общество любителей россійской словесности, насколько намъ извѣстно, еще не пришло къ опредѣленному рѣшенію. Между тѣмъ, среди образованной публики, чуть ли не съ первыхъ дней подписки, стали намѣчаться нѣкоторые пункты, гдѣ было бы умѣстно соорудить памятникъ нашему великому писателю. Чтобы теперь, когда еще есть время, основательно обсудить и, вмѣстѣ съ тѣмъ, выслушать голосъ болѣе лучшихъ знатоковъ, мы называемъ намѣченные пункты, кратко объясняя ихъ пригодность или неудобство для предназначенной цѣли.

Прежде всего, намъ приходилось слышать о ''Лубянской площади'', какъ о центральномъ, весьма видномъ пунктѣ. Не подлежитъ спору, что эта мѣстность находится въ центрѣ нѣсколькихъ улицъ (Никольская Театральный проѣздъ, Софійка, Большая и Малая Лубянки, Мясницкая и два проѣзда мимо дома Человѣколюбиваго общества); открытый со многихъ сторонъ видъ этой площади уже давно манилъ поставить здѣсь какой-нибудь величественный памятникъ: такъ, въ 1870 году ''Современныя Извѣстія'' предлагали тутъ соорудить монументъ первопечатнику Ивану Ѳедорову, а въ прошломъ году ''Московскія Вѣдомости'' приглашали почтить память великаго князя Димитрія Донскаго устройствомъ на этомъ же мѣстѣ часовни или статуи героя — побѣдителя татаръ. По нашему же мнѣнію, эта-то центральность Лубянской площади менѣе всего удобна для памятника Гоголю: фигура писателя (мы надѣемся, памятникъ не будетъ аллегорическимъ), обращенная лицомъ къ одной изъ улицъ, непремѣнно станетъ спиною къ другимъ сторонамъ площади. Притомъ, мы не видимъ никакой внутренней связи между ''Лубянскою площадью'' к дѣятельностью нашего великаго писателя. Въ послѣднемъ отношеніи намъ кажется болѣе важнымъ другое мѣсто — ''Театральная площадь.'' Въ самомъ дѣлѣ, гдѣ же, какъ не здѣсь, вблизи трехъ театровъ, среди зелени сквера, должно виднѣться дорогое изображеніе того, кто далъ русской сценѣ знаменитую комедію и выяснялъ высокое значеніе театра, называя его ''каѳедрою, съ которой можно много сказать міру добра?…''&lt;ref&gt;''Сочиненія Н. В. Гоголя.'' М., 1880 г., т. IV, стр. 618.&lt;/ref&gt;. Между тѣмъ, и выбору этой мѣстности для гоголевскаго памятника могутъ мѣшать два обстоятельства. Три театра, обступающіе площадь, своею высотой несомнѣнно будутъ уменьшать размѣръ поставленнаго памятника и лишать его эффекта, подобно тому, какъ большое новое зданіе Московскаго университета уничтожаетъ видъ ломоновскаго бюста. Съ другой стороны, Театральная площадь служитъ до сихъ поръ мѣстомъ для парадовъ, и военное вѣдомство — владѣлецъ этого плаца — едва ли согласится уступить хотя половину площади.

Послѣ двухъ названныхъ мѣстностей останавливаемся на третьемъ пунктѣ — на концѣ ''Страстнаго бульвара'', выходящемъ прямо къ пушкинскому памятнику. И это мѣсто, подобно Театральной площади, по своему внутреннему значенію, должно считаться весьма желательнымъ для сооруженія на немъ памятника Гоголю. Кому неизвѣстно, какъ послѣдній высоко чтилъ и внимательно выслушивалъ совѣты великаго поэта? ''«Ничего'', — писалъ онъ послѣ смерти Пушкина, — ''не предпринималъ я безъ его совѣта. Ни одна строка не писалась безъ тою, чтобы я не воображалъ ею передъ собою. Что скажетъ онъ, что замѣтитъ онъ, чему посмѣется, чему изречетъ неразрушимое и вѣчное одобреніе свое — вотъ что меня только занимало и одушевляло мои силы»''&lt;ref&gt;''Записки о жизни Н. В. Гоголя.'' Спб., 1866 г., т. I, стр. 195.&lt;/ref&gt;. Значитъ, (постановка фигуры Гоголя противъ задумчиваго облика Пушкина вѣчно служила бы самымъ рельефнымъ обозначеніемъ той связи, какая при жизни соединяла двухъ геніальныхъ представителей нашей литературы. Но, какъ намъ кажется, для выполненія и этой цѣли находятся препятствія: это — узкость бульвара въ названномъ пунктѣ и близкое сосѣдство будущаго памятника съ Страстнымъ монастыремъ.

Наконецъ, намъ остается указать на два послѣднія мѣста, очень близкія другъ къ другу: это ''Никитскій бульваръ'' и ''Арбатская площадь.'' Съ первымъ изъ нихъ связаны воспоминанія о предсмертныхъ годахъ Гоголя (1849—1852 гг.): здѣсь, у названнаго бульвара, онъ жилъ въ семьѣ гр. А. П. Толстаго, нанимавшаго квартиру въ домѣ Талызина&lt;ref&gt;См. ''Русскій Архивъ'' 1864 г., вып. II, стр. 177.&lt;/ref&gt;, здѣсь же и кончался… Казалось бы, какъ хорошо увѣковѣчить памятникомъ именно эту мѣстность! Вѣдь, справедливо сказалъ Гёте:

«Священно мѣсто, гдѣ хилъ великій человѣкъ»…

Однако, едва ли и здѣсь поставятъ памятникъ Гоголю: Никитскій бульваръ съ двухъ своихъ концовъ — отъ Большой Никитской улицы и Арбата — имѣетъ большіе частные дома, а въ серединѣ представляетъ неправильную дугу. Можетъ быть, найдутъ удобнымъ разбить среди бульвара широкую площадку, обратятъ лицо писателя на памятникѣ къ тому дому, гдѣ онъ провелъ свои послѣдніе дни, и тѣмъ оправдаютъ вѣрность приведеннаго стиха… Другая же мѣстность — ''Арбатская площадь'' — и по своему расположенію, и по близости къ Никитскому бульвару, — даже, пожалуй, потому, что чрезъ нее Гоголь обычно направлялся на Дѣвичье пола то къ М. П. Погодину, то въ церковь Саввы, — наиболѣе всѣхъ другихъ пунктовъ достойна украситься памятникомъ великаго писателя, но при двухъ необходимыхъ условіяхъ — при полномъ уничтоженіи теперешняго городскаго колодца и при разведеніи небольшаго сквера, который такъ и хотѣлось бы назвать ''Садомъ Гоголя.''

Вотъ нѣсколько пунктовъ среди Москвы, намѣченныхъ для гоголевскаго памятника. Дѣло близкаго будущаго — или выбрать одинъ изъ нихъ, или отыскать новое, еще лучшее мѣсто.

==== III. ====

Въ заключеніе нашего очерка, не касаясь рисунка памятника, какъ дѣла художниковъ, мы не можемъ не остановиться на надписяхъ, которыя, конечно, будутъ сдѣланы по бокамъ пьедестала. Съ этому невольно побуждаетъ насъ слѣдующая тирада изъ посмертной статьи А. Д. Градовскаго, недавно напечатанной подъ заглавіемъ: ''Поэтъ пошлости:'' «Что напишутъ на этомъ памятникѣ? Гоголь не подсказалъ самъ такой надписи, какъ это сдѣлалъ Пушкинъ. Онъ не владѣлъ и тѣмъ сильнымъ выразительнымъ стихомъ, который увѣковѣчиваетъ мысль въ краткой, но идеально-красивой формулѣ… Трудно найти въ сочиненіяхъ Гоголя строку, фразу, которыя бы сами по себѣ, безъ всякаго труда съ нашей стороны, могли полно и цѣлостно выразить все его великое дѣло…»&lt;ref&gt;''Вѣстникъ Европы'' 1890 г. кн. I, его. 352.&lt;/ref&gt;. Не знаемъ, что подумали другіе при чтеніи приведенной тирады; но мы — сознаемся — тотчасъ же вспомнили такія чудныя, мѣткія строки изъ перваго тома ''Мертвыхъ Душъ: «Долго еще опредѣлено мнѣ чудною властью идти объ руку съ моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видимый міру смѣхъ и незримыя, невѣдомыя ему слезы!…»'' Намъ кажется, что эти строки, полныя глубокаго смысла и прекрасно объясняющія главный трудъ автора, такъ и просятся на одну изъ боковыхъ частей будущаго памятника Гоголю…

{{right|'''Я.'''}}

{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1890 года]]
[[Категория:Дмитрий Дмитриевич Языков]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Дмитрий Дмитриевич Языков]]
[[Категория:Николай Васильевич Гоголь]]</text>
      <sha1>dqlrf8td6d19ujwm9gm25gd6mw3hi0k</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/I. Скамья и кафедра</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000509</id>
    <revision>
      <id>5743127</id>
      <parentid>5516257</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:34:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[I. Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО]] в [[Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/I. Скамья и кафедра]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5516257</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="255125" sha1="2j26vc0zsdw08jvoxwr9r8j99qn8sal" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Александрович Ашкинази
| НАЗВАНИЕ              = I. Скамья и кафедра
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/ashkinazi_m_a/text_1892_01_skamya_i_kafedra_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. ЖЕЛАНСКІЙ. ===

=== СКАМЬЯ И КАѲЕДРА. &lt;br&gt;Разсказы изъ гимназической жизни Семидесятыхъ годовъ. ===
&lt;center&gt;МОСКВА.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типо-литографія Высоч. утв. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}}, Пименовская ул., собственный домъ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1892.&lt;/center&gt;

=== I. Скамья и каѳедра. ===
==== I. ====

Умеръ Фердинандъ Готлибычъ Рейманъ, учитель древнихъ языковъ при z—ской классической гимназіи. Умеръ, не достигши сорока лѣтъ и, конечно, отъ чахотки — болѣзнь, отъ которой не мало мретъ ученаго люда. Это былъ весьма даровитый человѣкъ, отличный знатокъ своего предмета. Педагогическихъ способностей у него похоже на то, что не было, да онъ, впрочемъ, на томъ и не стоялъ. Не захворай онъ чахоткой, что заставило его промѣнять петербургскій климатъ на болѣе мягкій, а вмѣстѣ съ тѣмъ и ученое поприще на учительство, онъ сидѣлъ бы на насиженномъ мѣстѣ, разрабатывалъ бы свою любимую науку и дошелъ бы до степеней извѣстныхъ — въ мірѣ ученомъ само собой. Судьба распорядилась иначе, забросила его въ Z., воздухъ котораго, быть можетъ, и благотворно подѣйствовалъ бы на его больную грудь, если бы не каторжное учительство, неуклонно подтачивавшее его силы. Расходуемое имъ въ классѣ здоровье ни на какихъ дарахъ природы не наверстывалось; и онъ мало-по-малу разрушался.

Рейманъ съ учениками гимназіи держалъ себя какъ со студентами: читалъ имъ лекціи, а уроковъ почти не спрашивалъ; единицъ не ставилъ и, вообще, никого не наказывалъ. А ученики, непривыкшіе къ такимъ пріемамъ, отвѣчали ему глумленіемъ, дерзостями, полнѣйшимъ непослушаніемъ. Сидитъ онъ, бывало, на каѳедрѣ и что-то бормочетъ себѣ въ носъ, опустивъ глаза и все покашливая въ платокъ. Кругомъ — сдержанный шумъ. Одинъ готовится къ слѣдующему уроку, другой шелеститъ газетой; иные бесѣдуютъ. И если очень ужь станетъ шумно, Фердинандъ Готлибычъ жалобно попроситъ перестать — не то изъ смежнаго класса учитель по давишнему пришлетъ къ нему надзирателя усмирять его учениковъ. Или, наоборотъ, въ классѣ у него стоитъ полная тишина, неестественная даже. Это значитъ, что изъ пятнадцати учениковъ, составляющихъ классъ, десять въ теченіе получаса одинъ за однимъ отпросились «на дворъ». Отказа въ такихъ случаяхъ отъ Реймана никто не слыхалъ. Развѣ для очистки совѣсти замѣтитъ: «Хорошо, ступайте; только пришлите, пожалуйста, кого-нибудь со двора». И читаетъ при пустыхъ скамьяхъ; и все кашляетъ да кашляетъ.

Вызывать, какъ сказано, онъ почти не вызывалъ. Если же и вызоветъ, тоже ничего опаснаго нѣтъ. Ученикъ едва намекнетъ, какъ онъ подхватитъ и округлитъ, и отвѣтъ признается удовлетворительнымъ. Въ виду этого среди учениковъ считалось верхомъ остроумія, передъ началомъ урока у Реймана, торжественно подняться съ мѣста и заявить: «Фердинандъ Готлибычъ, извините меня, пожалуйста: у меня вчера болѣла голова, и я не приготовилъ урока». Рейманъ при этомъ учащенно моталъ головою въ знакъ того, что онъ извиняетъ, а ученики хихикали.

Въ младшихъ классахъ съ Рейманомъ нерѣдко вытворяли прямо невѣроятныя вещи. Напримѣръ, «стирали его съ лица земли». Дѣлалось это такимъ образомъ. На полу выводилось мѣломъ его имя, отчество и фамилія. Затѣмъ, въ его присутствіи, одинъ изъ учениковъ становился среди класса и, провозгласивъ: «Стираю Фердинанда Готлибыча Реймана съ лица земли!» стиралъ надпись подошвами.

И вмѣстѣ съ тѣмъ глумившіеся надъ нимъ ученики очень къ нему льнули въ томъ смыслѣ, что обращали себѣ на потребу его разностороннія познанія. «Фердинандъ Готлибовичъ, составьте французскій переводъ, составьте нѣмецкій переводъ, разскажите исторію». И онъ переводилъ, разсказывалъ исторію и т. д. И все таки не могъ никакъ добиться хотя бы того, чтобы во время урока мальчики сидѣли на скамьяхъ, а не на подоконникахъ, не на полу и не на каѳедрѣ «Шш! шш! шш!» шипѣлъ онъ, приставивъ карандашъ къ нижней губѣ. Но это безпрерывное шипѣніе утомляло лишь его надорванную грудь, нисколько не возстановляя порядка.

Года за полтора или за два до смерти Рейманъ началъ пить. Это ускорило развязку. Въ послѣднее время онъ уже и покрикивалъ въ классѣ и злился. Ученики эти запоздалыя покрикиванья заглушали смѣхомъ. Долго носились въ гимназіи со словами одного ученика, который, на замѣчаніе Фердинанда Готлибыча: «Я человѣкъ больной и раздражительный», сказалъ: «Я самъ человѣкъ больной и раздражительный». Что Рейманъ тяжко боленъ, ученики объ этомъ какъ-то не догадывались, не понимали этого. Онъ, вѣдь, не лежалъ въ постели, не стоналъ; не было съ нимъ и припадковъ, въ родѣ судорогъ или иныхъ наглядныхъ признаковъ страданія. Онъ только кашлялъ…

Наконецъ Фердинандъ Готлибычъ умеръ. Это случилось на четвертомъ году его пребыванія въ Z., въ серединѣ августа, передъ самымъ началомъ ученья. Умеръ, какъ всѣ чахоточные, незамѣтно для себя, а для другихъ, особенно для учениковъ, и подавно.

Въ день его похоронъ стояла прекрасная погода. Лѣто склонялось уже на убыль; небо поблѣднѣло, и зелень акацій потускла. Расцвѣчая міръ Божій красками своего настроенія, гимназисты и въ матовой синевѣ неба, и въ блеклости листвы подмѣчали то, что было имъ теперь присуще, нѣчто сосредоточенное, подтянувшееся. И съ насупившейся природой неразрывно переплеталось у нихъ представленіе о классной комнатѣ со свѣже-выбѣленными, тоже какъ-бы подтянувшимися стѣнами, о подновленной каѳедрѣ, о непочатой записной тетради. И это было пріятно, какъ пріятно, разоспавшись до истомы, броситъ опостылѣвшую постель.

Хоронили Фердинанда Готлибыча очень торжественно. Мужская и женская гимназіи присутствовали почти въ полномъ своемъ составѣ. Гробъ до самаго мѣста послѣдняго упокоенія несли учителя въ перемежку съ учениками. Произнесено было нѣсколько рѣчей, изъ коихъ рѣчь Владиміра Карлыча Пфафа, преподавателя древнихъ языковъ, произвела наибольшее впечатлѣніе. Высокій и худой, молочно-блѣдный и шепелявый, съ пунцовыми губами, обдававшій собесѣдника слюной въ видѣ дождика, съ тонкимъ горбатымъ носомъ и козлиной бородой, — Пфафъ, сверкая золотыми очками, краснорѣчиво толковалъ о назначеніи учителя, объ его труженической жизни, которой не цѣнитъ общество, скорѣе склонное видѣть въ этомъ страстотерицѣ врага подростающаго поколѣнія, чѣмъ сотрудника своего по его воспитанію. Говорилъ онъ также о благотворномъ для учащихся, но губительномъ для преподавателя и незамѣтномъ на поверхностный взглядъ расходованіи силъ, порой сводящемъ скромнаго труженика въ раннюю могилу. И о многомъ подобномъ говорилъ еще. Въ заключеніе, обращаясь къ почившему сослуживцу, онъ произнесъ: &quot;Дорогой товарищъ, да будетъ намъ примѣромъ твоя краткая, но чистая жизнь, твое неуклонное служеніе обществу. И если кого изъ насъ не вдохновляетъ этотъ примѣръ, если кто изъ насъ не горитъ рвеніемъ достичь идеала, носителемъ котораго ты являлся, пусть тотъ броситъ учительство, ибо онъ не понимаетъ его задачъ! И да будетъ для насъ на нашемъ тернистомъ пути, высшимъ, рѣшающимъ удовлетвореніемъ, коего не смутятъ никакія нареканія и извѣты, — сознаніе, что мы идемъ по твоимъ стопамъ, незабвенный нашъ товарищъ! Sit tibi terra levis!

Пфафъ расплакался. Расплакались гимназисты и особенно гимназистки. Директоръ смахнулъ слезинку. Могилу засыпали, и начальство разбрелось. А гимназисты съ гимназистками долго еще бродили по кладбищу, читая намогильныя надписи и разыскивая могилы сошедшихъ съ земнаго поприща учителей z—ской гимназіи, о которыхъ ходило не мало болѣе или менѣе невѣроятныхъ разсказовъ (панибратство съ учениками, заступничество за нихъ передъ высшимъ начальствомъ, слабости и чудачества и т. д.). Отыскавъ такую могилу, молодежь, умиленно настроенная, украшала ее вѣнками. Попалась могила умершей въ прошломъ году гимназистки — и на нее возложили множество вѣнковъ.

Гимназисты младшихъ классовъ, завѣдомые мучители покойнаго, узнавъ изъ рѣчи Пфафа, что Фердинандъ Готлибычъ учился въ двухъ русскихъ и трехъ заграничныхъ университетахъ, съ запоздалой гордостью обсуждали эту новость: вотъ, молъ, какой у нихъ былъ учитель — въ пяти университетахъ учился!

Николай Левковичъ, ученикъ седьмого класса, возвращался съ кладбища одинъ. Ему было тоскливо. Сегодня утромъ онъ заходилъ поклониться тѣлу Фердинанда Готлибыча, и его преслѣдовалъ образъ покойнаго, его ввалившаяся грудь подъ синимъ мундиромъ, черная борода, сухая какъ пакля и почернѣвшія изъязвленныя губы; да еще запахъ восковыхъ свѣчей, разлагающагося тѣла и затхлаго ненадѣваннаго мундира, долгое время прѣвшаго гдѣ нибудь въ сырости.

Левковичъ отправился въ садъ, куда уже высыпало много гимназистовъ и гимназистокъ. Смѣхъ звенѣлъ въ аллеяхъ сада, но ему все было невесело. Погода перемѣнилась. Подулъ вѣтеръ; небо обволоклось тучами. Чахлая зелень сада, ежившаяся подъ сильнымъ вѣтромъ, напоминала Левковичу кладбищенскій кустарникъ; выцвѣтшая трава обратилась въ его глазахъ въ сухую бороду Фердинанда Готлибыча, а потемнѣвшая рѣка, вмѣсто которой ему мерещилась какая-то бездонная пучина, говорила ему о смерти.

Въ такомъ тоскливомъ настроеніи сидѣлъ онъ на скамьѣ, безучастно глядя на проходящихъ.

— Здравствуйте, Левковичъ, раздалось у него надъ ухомъ.

Его окликнулъ соученикъ его Шабловскій, всего недѣли двѣ какъ переведшійся въ z—скую гимназію изъ Хлѣбородской.

— Чего вы киснете! пройдемся лучше. Сѣмянъ не хотите-ли? помянемъ покойничка.

Не дожидаясь отвѣта, онъ всыпалъ Левковичу въ карманъ блузы горсть подсолнечнаго сѣмени, которую тотъ помаленьку принялся уничтожать, хотя такая «жратва» и представлялась ему сейчасъ занятіемъ неумѣстнымъ; но «сѣмячки», право, такая отвратительная вещь, что, въ какомъ бы ты, кажется, настроеніи ни былъ, стоитъ тебѣ сгрызть одну, такъ не успокоишься, пока не упишешь всего запаса до-чиста или не выкинешь вонъ.

— Ну, не чудакъ ли былъ покойникъ, продолжалъ Шабловскій; взялъ да и померъ! И напоролись мы на Пфафа; а какъ-то мы съ нимъ поладимъ!

— Н-да, протянулъ Левковичъ, Пфафъ — не Рейманъ: покажетъ онъ намъ, гдѣ раки зимуютъ.

— Признаться сказать, когда я переводился изъ хлѣбородской гимназіи въ вашу, молвилъ Шабловскій, я не разсчитывалъ, что Фердинандъ Готлибычъ выкинетъ такое колѣнце — чудакъ! Вотъ-те и золотое дно! Это мнѣ такъ вашу-то гимназію расписывали: Рейманъ, Пищиковъ… Золотое дно, какже!

— А вы, въ случаѣ чего, назадъ въ Хлѣбороденъ махните, посовѣтовалъ Левковичъ.

— Нельзя мнѣ назадъ, возразилъ Шабловскій; одно такое обстоятельство есть.

— Какое обстоятельство? не секретъ?

— Нисколько. Видите ли, тамошній учитель латинскаго языка, Микуличъ — мой личный врагъ. Мы съ нимъ ухаживали за одной барышней, и я имѣлъ большій успѣхъ — никакъ нельзя мнѣ обратно: съѣстъ меня Микуличъ, живьемъ съѣстъ.

При этихъ словахъ Левковичъ вглядѣлся въ Шабловскаго, и ему представилось прыщеватое лицо, обросшее бородой чуть ли не до самыхъ вѣкъ, освѣщаемое безпокойными карими глазами и съ неуклюже наморщеннымъ лбомъ. «Въ этакую уродину влюбляются, мелькнуло у него; какъ же послѣ этого въ меня!».

— Такъ вотъ какъ, живьемъ съѣстъ, участливо проговорилъ онъ, въ приливѣ расположенія къ Шабловсксму, доставившему ему случай испытать пріятное чувство сознанія своей красоты.

— Живьемъ. Онъ поклялся, что до послѣдняго издыханія будетъ вредить мнѣ всѣми средствами. Я это узналъ изъ вѣрныхъ источниковъ, отъ директора — добрѣйшей души человѣкъ. Онъ-то мнѣ и сообщилъ, что Микуличъ поклялся и прочее и посовѣтовалъ перевестись.

— А нельзя сказать, чтобы это было очень пріятно, просидѣвъ шесть лѣтъ въ одной гимназіи, переводиться въ другую.

— Какія шесть лѣтъ! что вы, батенька! Я въ хлѣбородской гимназіи пробылъ всего три мѣсяца.

— Три мѣсяца? изумился Левковичъ.

— Три мѣсяца безъ пяти дней. Въ хлѣбородскую гимназію я попалъ изъ бѣлопольской.

— А зачѣмъ же вы изъ бѣлопольской-то уволились?

— Не уволился, а уволенъ былъ за образъ мыслей… Задали намъ сочиненіе на тему: «въ чужомъ глазу сучекъ мы видимъ, въ своемъ не видимъ и бревна». Требовалось привести примѣръ изъ исторіи. А я и возьми Державина. Благородныя мысли высказывалъ, а между тѣмъ крестьянъ прижималъ. И потомъ: «счастье» писалъ черезъ «щ». А директоръ у насъ былъ строгій; онъ же русскій языкъ преподавалъ — словесникъ завзятый, и передъ Державинымъ благоговѣлъ. «Вы, говоритъ, иронизируете надъ тѣмъ, что Державинъ писалъ „счастье“ черезъ „щ“, а я плачу по случаю того, что онъ орѳографіи не зналъ. Это его единственный недостатокъ, единственное пятно на этомъ солнцѣ»… Такой чудакъ! Ну, и исключили.

— Такъ. Сколько же времени вы пробыли въ бѣлопольской гимназіи?

— Тамъ я околачивался съ полгода. А попалъ я туда изъ вышнедольской гимназіи. Въ Вышнедольскѣ со мною такая оказія приключилась. Спрашиваетъ меня учитель словесности Миловзоровъ: «Что вы читаете»? «Бокля», говорю. «А вы бы лучше, говоритъ, Аполлона Григорьева читали». Слышите — Аполлона Григорьева! Ха-ха-ха! И только онъ выпалилъ это — Аполлона Григорьева — я какъ расхохочусь! вдрызгъ, что называется; ноги, понимаете ли, не держатъ! Товарищи тоже давай хохотать. Миловзоровъ — какъ оплеванный… Черезъ недѣлю послѣ того дали мнѣ выставку.

— Въ сколькихъ же гимназіяхъ вы перебывали? спросилъ Левковичъ.

— Да въ шести, отвѣчалъ Шабловскій, если не считать тихоструйской, гдѣ я пробылъ всего двѣ недѣли: дичь тамъ непроходимая, не ужился.

— А сколько всѣхъ гимназій въ нашемъ округѣ?

— Десять, кажется.

— Стало быть, у васъ есть еще про запасъ цѣлыхъ три гимназіи, со смѣхомъ сказалъ Левковичъ.

— А что вы думаете, конечно есть. У меня всюду, во всѣхъ гимназіяхъ друзья и пріятели, и мнѣ ничего не стоитъ справку навести, гдѣ воздухъ почище и начальство попокладистѣй. Вотъ и сейчасъ мнѣ изъ Трезвонска пишутъ, что, дескать, тамъ лафа, не житье, а малина. Въ случаѣ чего прямо въ Трезвонскъ укачу. А жаль все таки, что Фердинандъ Готлибычъ умеръ. И угораздило же его въ самомъ дѣлѣ! Не могъ протянуть еще два года, пока мы бы курса не кончили. Впрочемъ, такъ и быть, признаюсь вамъ, у меня есть крѣпкая надежда, что я здѣсь укоренюсь и при Пфафѣ. Удержаться же мнѣ очень хотѣлось бы: всякому надоѣстъ по гимназіямъ мыкаться, сами посудите. И знаете, какая надежда? Въ Хлѣбородскѣ жилъ я на квартирѣ у учителя гимназіи Краниха. А у этого Краниха былъ «Ключъ» къ Бѣлицкому&lt;ref&gt;«Ключъ» къ «Сборнику статей для перевода съ русскаго на латинскій» Бѣлицкаго, составленный Бѣлицкимъ же, продавался исключительно у составителя и притомъ единственно лишь учителямъ гимназій, предъявлявшимъ для того надлежащее удостовѣреніе въ своемъ званіи.&lt;/ref&gt;. «Ключъ» этотъ я на время прикарманилъ и отдалъ списать — пятнадцать цѣлковыхъ за переписку заплатилъ. Не книга, а капиталъ! Захоти я списочекъ свой продать — цѣны ему нѣтъ: сто, двѣсти, триста рублей дадутъ, за глаза. Вотъ вы теперь и разсудите, чья возьметъ, наша или Пфафова. Допустимъ, что за устный отвѣтъ у меня больше двойки не будетъ: невѣроятно, но я нарочно беру крайній случай. Зато за ''extemporale'' не будетъ меньше четверки. Два да четыре — шесть; шесть на два — три. Чья взяла!

— Такъ то оно такъ, да слишкомъ ужь гладко у васъ какъ-то выходитъ.

— Тамъ видно будетъ.

Замолчали. Потомъ рѣчь зашла о каникулярныхъ работахъ. По математикѣ надо приготовить: Рахубовскій шутить не любитъ. По греческому можно не готовить: Николай Иванычъ Пищиковъ — душа-человѣкъ. По латынѣ! Еслибы Рейманъ былъ живъ, совѣстно было бы и думать о такихъ пустякахъ. Теперь же другой разговоръ. Да, надо приготовить и получше, чтобы но ударить лицомъ въ грязь передъ Пфафомъ. Или, пожалуй, соврать, объявить, что покойный Фердинандъ Готлибычъ по забывчивости ничего на каникулы не задалъ? Нѣтъ, грѣшно клепать на покойника.

На томъ и разошлись. Левковичъ возвращался домой часу въ девятомъ вечера. Его больше уже не преслѣдовалъ образъ покойнаго Реймана. Имъ владѣло столь хорошо извѣстное гимназистамъ августовское дѣловитое настроеніе. Онъ предвкушалъ непочатую записную тетрадь и пахнущіе лакомъ, принесенные отъ переплетчика новые, незнакомые учебники.

==== II. ====

На другой день, поутру, отчасти подъ напоромъ этого дѣловитаго настроенія, отчасти же изъ боязни передъ новымъ и строгимъ учителемъ Пфафомъ, Левковичъ принялся готовить каникулярную работу по латинскому языку. Задача заключалась въ томъ, чтобы изложить своими словами читавшуюся въ прошломъ учебномъ году рѣчь Цицерона за Т. Аппія Милана и была не изъ легкихъ для Левковича, который, какъ и всѣ его товарищи, на урокахъ у Фердинанда Готлибыча либо хлопалъ ушами, либо усердствовалъ надъ какимъ нибудь постороннимъ предметомъ. Попробовалъ онъ читать Цицерона въ подлинникѣ и бросилъ, потому что это оказалось переводомъ времени. Слова извѣстны, а конструкція рѣчи неуловима, смысла не доберешься; завязнешь среди фразы и — ни туда, ни сюда. Дѣлать нечего — возложилъ Левковичъ свои упованія на подстрочникъ. По-нѣмецки и по-французски онъ читалъ тоже очень плохо, такъ что для него не были доступны ни «Freund’s Schüler bibliothek», ни «Les auteurs latins expliqués par une société de professeurs etc».

Въ концѣ концовъ ему не оставалось ничего иного, какъ прибѣгнуть къ русскому подстрочнику, издѣлья нѣкоего Клеванова&lt;ref&gt;Этотъ Клевановъ въ предисловіи къ своему переводу «Метаморфозъ» Овидія говоритъ слѣдующее. «Овидій не предвидѣлъ, что жестокая судьба заставитъ его доживать вѣкъ не въ цвѣтущей Италіи, а на суровыхъ берегахъ Дуная и говорить: „Дикаремъ я тутъ, потому что никто меня не понимаетъ“. Тоже приходится и переводчику Овидія говорить: „Нотаріусомъ въ Серпуховѣ!“… Не находя нигдѣ и ни въ комъ сочувствія въ средѣ, гдѣ я живу, отдыхалъ я только душою надъ великими произведеніями древнихъ, утѣшающими въ несправедливости, или, правильнѣе, равнодушіи современниковъ» (стр. XXXVIII). Серпуховскій нотаріусъ совершенно правъ, утверждая, что его никто не понимаетъ. Дѣйствительно, его очень трудно понять. Вотъ образчикъ его языка, извлекаемый нами наудачу изъ рѣчи Цицерона за Милона въ его переводѣ. «Такимъ образомъ, какъ можно доказать, что Клодій устраивалъ злой умыселъ противъ Милона? Конечно достаточно относительно столь дерзкаго, столь отвратительнаго чудовища преподать, то большая его причина, значительный поводъ, великая надежда предполагалась смертью Милона: много пользы было». Этотъ перлъ украшаетъ 24-ую страницу. Безграмотные подстрочники Клеванова, о языкѣ которыхъ можно себѣ составить опредѣленное понятіе по вышеприведенному образчику, въ семидесятыхъ годахъ были въ большомъ ходу среди гимназистовъ.&lt;/ref&gt;. Промучившись день-денской, онъ состряпалъ таки нѣчто, хотя принять на себя отвѣтственность за правильность передачи мыслей Цицерона врядъ ли рѣшился бы.

Шестнадцатаго августа въ гимназической церкви отслуженъ былъ молебенъ, и началось ученье.

Любо было пройтись по гимназическому помѣщенію: все въ немъ было съ иголочки. Стѣны и двери бѣлыя, не захватанныя пальцами; половики опрятные, не набитые грязью; отхожее мѣсто подчищенное, безъ единой сальной надписи. Въ классахъ — ни апельсинныхъ корокъ, ни шелухи отъ сѣмячекъ на полу, между партами. Если бы только не парты, эти долговязыя на четыре сидѣнья парты, неизнашивающіяся, служащія по крайней мѣрѣ двадцатому поколѣнію — существовала бы полная благодать. О, эти парты! Сидѣть на нихъ — мука. Сидѣніе, шириною въ четверть аршина, такъ плоско, какъ больше уже немыслимо, а вмѣсто спинки — угловатый выступъ сосѣдней парты. Орудія пытки въ нѣкоторомъ родѣ! Зато сколько именъ увѣковѣчено на нихъ перочиннымъ ножичкомъ, именъ, говорящихъ ученикамъ объ ихъ славныхъ предшественникахъ, сладко жившихъ, буянившихъ и вытворявшихъ съ учителями такія вещи, которыя нынѣшнимъ и не снятся. Въ музей бы ее, куда ни шло, на храненіе, эту историческую мебель, а не въ дѣло.

Въ корридорѣ, около учительской виситъ списокъ учебниковъ, пріобрѣтеніе которыхъ обязательно для учениковъ. Передъ этимъ спискомъ толпится народъ. Записываютъ, что до кого касается. И чѣмъ больше требуется книжекъ, тѣмъ больше, значитъ, возни съ переплетчикомъ, тѣмъ ученику пріятнѣе; и тѣмъ отчаяннѣй всплачутся родители.

«Приготовишки» и вновь принятые ученики перваго класса бродятъ по гимназіи, знакомятся съ нею. На дворѣ, въ одномъ изъ его закоулковъ кучка гимназистовъ распѣваетъ пѣсню о томъ, какъ Феня ходила въ лѣсъ гулять, причемъ ей посчастливилось найти чернаго жука. Новички прислушиваются къ этой пѣснѣ и запоминаютъ, чувствуя, однако, что распѣвать ее дома не годится. Срамныхъ словъ пѣсни они-то, положимъ, еще не раскусили; и будь пропѣта «Феня» просто, безъ выразительнаго жестикулятивнаго сопровожденія, она, вѣроятно, не произвела бы на нихъ сильнаго дѣйствія; но именно эти безстыжія тѣлодвиженія, эти свѣтящіеся прянымъ блескомъ глаза пѣвцовъ и разжигаютъ ихъ, подготовляя къ воспріятію новыхъ, пока еще не совсѣмъ ясныхъ для нихъ выраженій. Новичкамъ и стыдно, и пріятно при мысли, что они уже знаютъ нѣчто такое, въ чемъ сказывается взрослый человѣкъ. А черезъ недѣлю больше узнаютъ, потому что въ теченіе недѣли въ отхожемъ мѣстѣ наростетъ цѣлая литература надписей.

Загудѣлъ мирно дремавшій все лѣто колоколъ. И не смотря на то, что онъ гудитъ точно также, какъ и въ прошломъ году, въ звукахъ его гимназистамъ слышится что-то близкое ихъ теперешнему настроенію, нѣчто дѣловитое, подтянувшееся.

Свѣже-испеченные ученики седьмого класса сидятъ въ новомъ помѣщеніи своемъ. Они имъ довольны. Во-первыхъ, расположено оно въ концѣ корридора, такъ что шуми и бѣснуйся вволю — никто не услышитъ. Во-вторыхъ, окнами глядитъ не на дворъ, а на улицу, что полезно (учитель пройдетъ — увидишь) и пріятно (скука одолѣетъ на урокѣ у Пищикова — развлекайся, глядя въ окно). Наконецъ, въ-третьихъ, ивмѣсто каѳедры, состоящей изъ подмостковъ, стола и соломеннаго стула, тутъ настоящая цѣльная ясеневая каѳедра съ кожанымъ сидѣніемъ. Такихъ каѳедръ во всей гимназіи всего двѣ: въ седьмомъ и восьмомъ классахъ — шутка!

Размѣстились ученики по прошлогоднему. Карасевичъ, Хорьковъ и Шницель, сынъ преподавателя нѣмецкаго языка — на первой партѣ. Карасевичъ потому, что онъ, какъ первый ученикъ, гнушается плутнями, и, стало быть, прикрытіе изъ товарищеской спины ему безъ надобности. Хорьковъ и хотѣлъ бы ютиться за прикрытіемъ, да знаетъ, что все равно Николай Иванычъ Пищиковъ велитъ ему пересѣсть поближе: за нимъ, хоть онъ и великовозрастный, нуженъ глазъ да глазъ — онъ большой руки озорникъ. Левковичъ и его пріятель Тимченко, нуждающіеся въ товарищеской спинѣ, сидятъ на второй партѣ. Шабловскій, который дрожитъ за участь своего «Ключа», усѣлся на третьей партѣ. Рядомъ съ нимъ помѣстились Розенблюмъ и Мурзаковъ, тоже не радующіеся свѣтлому преподавательскому взгляду.

Ученики поджидаютъ «барабанщика», т. е. учителя французскаго языка Альфреда Николаича Кадранъ-де-Солейля. Прозвище это получилъ онъ оттого, что ученики по его осѣвшему правому плечу заключили, будто въ учителя онъ попалъ прямехонько изъ барабанщиковъ. Помимо того, разсказы Альфреда Николаича о Швейцаріи, откуда онъ былъ родомъ, и о воинской повинности въ этой странѣ тоже способствовали укрѣпленію за нимъ упомянутой клички. И кличка эта вполнѣ соотвѣтствовала качествамъ его, какъ преподавателя.

До пятаго класса включительно «барабанщикъ» изводилъ учениковъ грамматикой своего сочиненія. Его не удовлетворяли ни Ноэль съ Шапсалемъ, ни Ларуссъ, ни Фену: онъ ихъ не признавалъ. Записки по «собственной» грамматикѣ Надранъ-де-Солейля передавались изъ поколѣнія въ поколѣніе и цѣнились чуть ли не на вѣсъ золота. Подлинныя записки, составленныя рукою самого «барабанщика», которыя кто-то у кого-то когда-то видѣлъ, безслѣдно исчезли и ученикамъ онѣ представлялись чѣмъ-то въ родѣ подлинныхъ «десяти таблицъ» или скрижалей завѣта. Ходившіе же по рукамъ списки изобиловали ошибками, и Кадранъ-де-Солейль причислялъ ихъ къ отреченной литературѣ; но это обстоятельство нисколько, впрочемъ, не понижало ихъ рыночной стоимости и ни на іоту не суживало круга требованій, какія предъявлялъ Альфредъ Николаичъ къ своимъ ученикамъ.

Съ шестого класса онъ переставалъ морить учениковъ своей миѳической грамматикой, успокоиваясь на той мысли, что они съ ней достаточно ознакомлены. И вотъ, между «барабанщикомъ» и учениками устанавливались чрезвычайно пріятныя и гладкія отношенія, обрисовать которыя постараемся въ немногихъ строкахъ.

Пришедши въ седьмой классъ и поболтавъ о томъ, о семъ — освѣдомившись между прочимъ у учениковъ, какъ они провели каникулы, — Альфредъ Николаичъ сказалъ:

— Я сегодня ''нездоровъ'' (онъ считалъ себя великимъ знатокомъ русскаго языка и понималъ, что это только во французскомъ языкѣ удареніе всегда на послѣднемъ слогѣ, а въ русскомъ не всегда). Я сегодня ''нездоровъ'', простудился на сквозномъ вѣтру, охрипъ. Поэтому не раздражайте меня, не ерундите, думайте надъ каждымъ словомъ. Мурзаковъ, переведите намъ что-нибудь изъ Делафосса.

Мурзаковъ лѣниво развернулъ «Сборникъ статей для перевода съ русскаго на французскій» Делафосса. Онъ зналъ, что сквозной вѣтеръ, по милости котораго Альфредъ Николаичъ столь часто простуживается, вѣетъ въ помѣщеніи ресторана «Царсткое Село»; зналъ онъ также, что «барабанщикъ», особенно съ продутымъ на вѣтру горломъ, радъ-радехонекъ отложить занятія въ сторону и завязать нескончаемый приватный разговоръ — только бы предлогъ нашелся. Переводя, Мурзаковъ соображаетъ, къ чему бы половчѣй придраться, какъ бы навязать Альфреду Николаичу что либо родственное его мыслямъ. Попадается слово «разсѣкать». Мурзаковъ на немъ споткнулся.

— Вы не знаете, какъ перевести? неужели не знаете? изумляется «барабанщикъ». Никто не знаетъ?

Молчаніе.

— Ай-ай-ай, неужели же никто не знаетъ? А помните, во второмъ классѣ мы переводили. «L’Arabe et son cheval» изъ Марго, и тамъ встрѣчается это слово. Припомните, что говоритъ арабъ своей лошади. Никто не помнитъ? Боже мой, какая у васъ память — а еще молодые люди! Я старикъ, а помню. «Tu ne fendras plus de ton poitrail»… ''Fendre!'' вотъ!

«Барабанщикъ» обводитъ классъ горделивымъ взглядомъ.

— Какая у васъ блестящая память, Альфредъ Николаичъ! говоритъ Мурзаковъ.

— Нѣтъ, вы спросите, какая у меня была память въ молодости! ''Когда я жиль въ Петербургъ у графъ Шуваловъ…''

Готово; пошла писать губернія. Этотъ потокъ вранья вскорѣ, однако, остановился. Въ корридорѣ раздался голосъ директора — того и гляди Ѳаддей Ксенофонтычъ заглянетъ въ классъ.

— Что же вы не переводите? заволновался Альфредъ Николаичъ, раздосадованный тѣмъ, что ему не даютъ высказаться и какъ бы придавленный наросшей, но не успѣвшей скатиться лавиной вранья.

Теперь берегись: чуть что не такъ, «барабанщикъ» раскричится, насколько, конечно, позволитъ ему состояніе его воспаленнаго горла.

Мурзаковъ оплошалъ. Онъ не согласился съ «барабанщикомъ», рѣшившимъ, что «отказанный» значитъ не «завѣщанный», но «тотъ, которому въ чемъ отказали».

— Какъ, неужели вы думаете, что я не знаю русской грамматики! вспыхнулъ «барабанщикъ». Вы думаете, что Альфредъ Николаичъ дуракъ, а вы умный — нѣтъ, вы дуракъ, а Альфредъ Николаичъ умный; Альфредъ Николаичъ лучше знаетъ. Ему дали орденъ, и его нельзя оскорблять!

Покипятившись, Кадранъ-де-Солейль совершенно раскисъ; голова его отяжелѣла, и онъ уже клюетъ носомъ. Онъ дремлетъ, время отъ времени выходя изъ забытья и вздрагивая то по причинѣ мертвой тишины, которую нарочно подстраиваютъ ему ученики, то благодаря клокотанью въ собственномъ носу. Обведя классъ посоловѣлыми глазами и оправившись отъ испуга, онъ снова начинаетъ учащенно клевать носомъ.

Урокъ кончился. По уходѣ «барабанщика», Шабловскій заявилъ, что это не учитель, а кладъ. Оно положимъ, онъ не признаетъ Ноэля съ Шапсалемъ, и у него своя собственная грамматика; но это, повидимому, все таки грамматика, хотя и своеобразная. Между тѣмъ въ Хлѣбородскѣ есть такіе учителя, у которыхъ болѣе чѣмъ своеобразная грамматика собственнаго издѣлія, чисто сумасшедшая. Напримѣръ, по мнѣнію тамошняго словесника, средній родъ есть недоразвившійся женскій, а женскій — переродившійся средній; такъ, «окно» есть недоразвившаяся «дверь», а «чашка» есть переродившееся «блюдце»; или: уменьшительное отъ «бочки» — «ведро», а отъ «бутылки» — «рюмка».

— Э, насъ этимъ не удивишь, возразилъ Тимченко. И у насъ такіе чудаки водятся. У Навратиля (Карлъ Семенычъ Навратиль — инспекторъ и преподаватель греческаго языка) собственная грамматика, да еще какая диковинная; у Пфафа тоже, кажется, своя. Да вотъ мы сами сейчасъ увидимъ.

Предстоялъ урокъ Владиміра Карлыча Пфафа.

==== III. ====

Явился Пфафъ. Классъ поднялся. Пфафъ молча отвѣтилъ кивкомъ, причемъ его золотые очки, какъ примерещилось многимъ, зловѣще засверкали, и сѣлъ. Левковичъ, при взглядѣ на него, не нашелъ въ немъ сходства съ тѣмъ вдохновенно-умиленнымъ Пфафомъ, который изливался надъ могилой Фердинанда Готлибыча. Дѣловитъ, сухъ, застегнутъ на всѣ пуговицы, такъ сказать.

— Что вамъ задано на каникулы? прошепелявилъ онъ, орошая дождемъ слюны лежавшій передъ нимъ классный журналъ.

Ему сказали.

— Соберите тетради. Хорьковъ, потрудитесь изложить правило ''consecutionis temporum.''

— Если въ главномъ предложеніи стоитъ главное время, неувѣренно молвилъ Хорьковъ, то и въ придаточномъ должно стоять главное; если же въ главномъ предложеніи стоитъ историческое время, тогда и въ придаточномъ должно стоять историческое.

— Такъ, дальше.

Хорьковъ молчитъ.

— Ну-съ, что дальше?

Молчаніе.

— Этимъ и ограничиваются всѣ ваши свѣдѣнія о ''consecutione temporum?'' Садитесь.

Въ клѣточкѣ журнала, посвященной Хорькову, выросла единица.

— Левковичъ, продолжайте.

Левковичъ промямлилъ что-то тоже безъ особенной увѣренности.

— Да что вы, съ ума сошли! перебилъ его Пфафъ. Кто васъ училъ?

Это «кто васъ училъ?» отдалось въ ушахъ учениковъ кой-чѣмъ инымъ, именно, реторичоскимъ вопросомъ: «Какой дуракъ васъ училъ?».

— Насъ Фердинандъ Готлибычъ училъ, брякнулъ Левковичъ.

— Фердинандъ Готлибычъ! брезгливо протянулъ Пфафъ. Впрочемъ, на мертваго отчего же не всклепать, поправился онъ. Садитесь.

Вторая единица.

— Вы, тамъ, на третьей партѣ, новый (Пфафъ указалъ глазами на Шабловскаго); продолжайте.

Шабловскій затрещалъ.

— Позвольте, позвольте, остановилъ его Пфафъ, что вы такое порете! Откуда вы взялись? Кто васъ училъ?

— Я изъ хлѣбородской гимназіи.

— Изъ хлѣбородской гимназіи! съ отвращеніемъ произнесъ Пфафъ, точно это была но гимназія, а какое-то непотребное мѣсто. Ну, и сидѣли бы въ хлѣбородской гимназіи. Рыщутъ! Чего вы сюда пожаловали? Что, вы думаете, здѣсь пріютъ или богадѣльня! Садитесь.

Третья единица.

— Мурзаковъ, продолжайте.

Мурзаковъ раскрылъ ротъ, но вмѣсто словъ оттуда вырвался вздохъ.

— Ну, голова! сокрушенно замѣтилъ Владиміръ Карлычъ; Цицеронъ не пригласилъ бы васъ къ себѣ въ Тускуланумъ, будьте спокойны. Рѣчистый человѣкъ, нечего сказать. Хорьковъ, ступайте, пожалуйста, въ третій классъ и приведите оттуда Хвостова: мальчикъ лѣтъ двѣнадцати; онъ вамъ всѣмъ тутъ объяснитъ ''consecutionem temporum.''

Мурзаковъ вздыхаетъ; Хорьковъ неестественно улыбается.

— Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ, продолжалъ Пфафъ, поставивъ четвертую единицу, неужели въ классѣ нѣтъ ни одного, кто сумѣлъ бы разсказать о ''сопsecutione temporum?'' Есть же у васъ тутъ первый ученикъ? Кто этотъ драгоцѣнный человѣкъ? Пусть встанетъ.

Никто не встаетъ.

— Хорьковъ, сходите за Хвостовымъ.

Всталъ Карасевичъ.

— А, вы первый ученикъ? Очень пріятно познакомиться, сказалъ Владиміръ Карлычъ, глядя на него съ холодной усмѣшкой. Выручите насъ, ради Бога, объясните правило послѣдовательности временъ; будьте благодѣтель.

Карасевичъ выручилъ.

— Уууфъ! Ну, господа, если вы будете всякій разъ отвѣчать такъ, какъ сегодня, то черезъ мѣсяцъ отъ меня одна тѣнь останется. Тимченко, разскажите, что знаете объ ''ut consecutivum''.

Тимченко сталъ излагать, что зналъ.

— По-по-по-позвольте, что вы такое болтаете? по какой грамматикѣ?

— По грамматикѣ Шульца.

— Грамматика Шульца! аптекарская латынь! взвизгнулъ Пфафъ съ презрительной ужимкой. Я бы васъ попросилъ забыть, что есть на свѣтѣ грамматика Шульца, которой, быть можетъ, и не слѣдовало бы выйти въ свѣтъ. Итакъ, что вы знаете объ ''ut consecutivum?''

— Я больше ничего не знаю.

— Какъ! что вы сказали! нахалъ! Сказать учителю «не знаю» — значитъ сказать ему дерзость. Ворочайте мозгами, соображайте хоть цѣлый часъ, но не говорите «не знаю», потому что это верхъ нахальства! Кто говоритъ учителю «не знаю», тотъ задираетъ его, бросаетъ ему въ лицо вызовъ. «Посмотримъ, дескать, какъ ты теперь извернешься, когда я не знаю». Чтобы никакихъ «не знаю» я больше не слыхалъ! Садитесь, Тимченко.

Пятая единица.

— Скоро въ чернильницѣ чернилъ не станетъ. Что мнѣ съ вами дѣлать! Въ будущее воскресенье послѣ обѣдни соберитесь сюда всѣмъ классомъ грамматику учить. На слѣдующій разъ возьмите по синтаксису изъ Кесслера о родительномъ падежѣ; да по этимологіи спряженія, что ли. Навѣрно спрягать не умѣете Пройтись развѣ? Нѣтъ, не стоитъ: лишній фунтъ крови испортишь себѣ.

Карасевичъ осклабился.

— ''Шевеленіе'' зубовъ! нахалъ! Изумляетесь, что я задалъ вамъ изъ курса перваго класса; а то развѣ не удивительно, что вы, ученики седьмого класса, ни бельмеса не смыслите въ латинской грамматикѣ! Первый ученикъ — скажите пожалуйста! Вы для меня не первый ученикъ; вы всѣ тутъ равны на мой взглядъ.

Съ тѣмъ и ушелъ.

— Погоди ты у меня, я тебя обставлю! говорилъ Мурзаковъ, по уходѣ Пфафа. Я, господа, за каникулы сдружился съ его женой — премилая женщина. Такъ вотъ, черезъ нее мы будемъ заблаговременно доставать ''extemporalia'', оба текста и русскій, и латинскій; она подобрала ключъ къ его письменному столу.

— Стало быть, онъ не по Бѣлицкому! жалобно воскликнулъ Шабловскій.

— Не всегда по Бѣлицкому. Больше самъ составляетъ: переведетъ изъ какого нибудь мало-распространеннаго классика и задастъ.

— Пожалуйста, Мурзаковъ, разстарайтесь, взмолился Шабловскій.

— Разстараюсь, будьте покойны.

Пфафъ, отзвонивъ еще одинъ урокъ, отправился домой. Позавтракавъ съ своей вѣрной женой, но ненадежной сотрудницей (она, какъ мы знаемъ, склонна была разрушать то, что созидалъ мужъ), онъ поспѣшилъ назадъ въ гимназію. Въ учительской онъ не засталъ никого кромѣ Маврикія Федорыча Шницеля, преподавателя нѣмецкаго языка.

Это былъ никуда негодный преподаватель, своего рода «барабанщикъ», но весьма хозяйственный человѣкъ и прекрасный семьянинъ, дѣтей наплодившій кашу. Какъ хозяйственный человѣкъ, жену свою онъ посадилъ на телеграфную станцію; самъ, кромѣ учительства, занимался еще и огородничествомъ; а сыновей вывелъ на самую надежную и короткую дорогу — кого въ пивовары, кого въ механики. По скользкой ученой части онъ пустилъ только одного, на котораго смотрѣлъ какъ на ничтожество, не стоющее лучшей доли. Впрочемъ, когда его спрашивали, почему это онъ своихъ чадъ не пускаетъ въ университетъ, онъ ссылался не на несочувствіе свое къ ученой карьерѣ, а вовсе на доктора, будто бы заявившаго ему, что изъ его дѣтей могутъ выйти либо здоровые дураки, либо больные умники, почему онъ, скрѣпя сердце, и выбралъ первое.

Въ классѣ Маврикій Ѳедорычъ преимущественно распространялся о своемъ огородѣ и сынѣ-пивоварѣ. Изъ сужденій его по другимъ вопросамъ приведемъ лишь одно. Онъ очень уважалъ Шиллера и Гете и не одобрялъ Гейне и Верне, причемъ свое расположеніе къ первымъ и неодобреніе послѣднимъ выражалъ въ слѣдующихъ словахъ: «Шиллеръ-Гете — это восхитительно; Гейне-Берне — это отвратительно: ''онъ озмѣлился'' сравнить Германію съ пивной бочкой». Больше онъ ничего не могъ прибавить къ этой характеристикѣ. И о немъ намъ больше нечего сказать.

— Здравствуйте, коллега, сказалъ Пфафъ, пожимая Шницелю руку (разговоръ шелъ, конечно, по нѣмецки). Вы видите передъ собой, коллега, человѣка, достойнаго всякаго сожалѣнія. До чего меня сегодня измучилъ седьмой классъ — словъ нѣтъ! Поголовное невѣжество; одинъ хуже другого; распущенность безграничная. Хорошій былъ человѣкъ Фердинандъ Готлибычъ, но преподаватель невозможный. До того не умѣть поставить себя — это даже удивительно! Онъ всему заводчикъ, онъ запустилъ дѣло, а я отдувайся своими боками — покорнѣйше благодарю!

— О, это, дѣйствительно, очень досадно, посочувствовалъ Шницель.

— Вообразите, не говоря уже о синтаксисѣ, ученики и спрягать-то не умѣютъ. А какъ я съ ними буду читать классиковъ, когда они не знаютъ грамматики!

— Ну, конечно, грамматика важная вещь — кто противъ этого станетъ спорить, началъ Шницель. Но, по совѣсти говоря, Владиміръ Карлычъ, мнѣ кажется, что переводить классиковъ можно и при нетвердомъ знаніи грамматики. Наконецъ, изъ того, что ученики не знаютъ латинской грамматики, еще не слѣдуетъ, что они, вообще, не знаютъ грамматики. По крайней мѣрѣ ученики седьмого класса превосходно знаютъ нѣмецкую грамматику, а это чего нибудь да стоитъ.

— Нѣтъ, Маврикій Ѳедорычъ, не говорите. Когда-то я самъ думалъ, что грамматика древнихъ языковъ развиваетъ ученика не больше, чѣмъ грамматика новыхъ языковъ. Теперь я этого не думаю. Наоборотъ, я полагаю, что никакой другой языкъ не сравнится въ этомъ смыслѣ съ древними. Напримѣръ, задаете вы ученику перевести на латинскій языкъ фразу «домъ красивъ». Что же, по вашему, онъ, не поворочавъ мозгами, такъ сейчасъ и брякнетъ: «domus pulchra est»? Какъ бы не такъ! Я въ одномъ журналѣ вычиталъ, въ головѣ у ученика произойдетъ сложнѣйшая работа, прежде чѣмъ у него составится фраза «domus pulchra est». Хотите знать, какая работа? «Домъ» — «domus»; но по-русски «домъ» мужескаго рода, а по-латыни женскаго. «Красивъ» — «pulcher»; женскій родъ — «pulchra». Или, быть можетъ, publiera? Нѣтъ, «pulchra»… Понимаете, какой сложный процессъ! Далѣе, въ русскомъ языкѣ связка опускается, а въ латинскомъ она на лицо. Вотъ послѣ какой головоломной и плодотворной работы получится фраза «domus pulchra est»!

— Но позвольте, Владиміръ Карлычъ, почему вы думаете, что если я своему ученику задамъ перевести на нѣмецкій языкъ «домъ красивъ», то въ его головѣ не произойдетъ никакой работы? Не согласенъ. «Домъ красивъ», «domus pulchra est», «das Haus ist schön». И здѣсь «домъ» иного рода, чѣмъ по-русски; и здѣсь связка на лицо, да еще вдобавокъ членъ, котораго въ латинскомъ языкѣ нѣтъ. Нѣтъ, Владиміръ Карлычъ, я не приверженецъ классицизма. У кого сынъ — гимназистъ, да еще у васъ подъ началомъ… ха-ха-ха-ха!..

— Ха-ха-ха-ха! поддержалъ Владиміръ Карлычъ. Хорошо, Маврикій Ѳедорычъ, вы не приверженецъ классицизма, потому что у васъ сынъ — гимназистъ. Но вы все таки желаете, чтобы вашъ сынъ получилъ аттестатъ зрѣлости? Вѣроятно, не съ тѣмъ же вы его отдали въ гимназію, чтобы онъ навѣки застрялъ въ седьмомъ классѣ.

— Разумѣется.

— Ну, а я вамъ скажу, что ученикамъ Пищикова грозитъ эта участь.

— О-о-о! неужели!

— Какъ честный человѣкъ. Надо вамъ знать, что такого круглаго невѣжества, какое обнаруживаетъ Николай Иванычъ, я собственно еще не встрѣчалъ. Говоритъ, что онъ по спеціальности историкъ и греческій языкъ преподаетъ не по своей волѣ — но намъ-то какое же до этого дѣло! Учись, подготовляйся къ урокамъ или убирайся вонъ! У Карла Семеныча ученики сносно идутъ; не безъ того, конечно, чтобъ… У него, видите ли, какая-то дикая грамматика собственной фабрикаціи, ерунда непроходимая. Во всякомъ случаѣ въ тѣхъ классахъ, гдѣ Навратиль преподаетъ греческій, тамъ я съ грѣхомъ пополамъ справляюсь. Но съ нынѣшняго года мнѣ приходится читать латинскій языкъ въ седьмомъ классѣ, гдѣ греческій преподаетъ Пищиковъ. А это, я вамъ доложу, такая задача, такая задача! Мало того, что учениковъ Фердинандъ Готлибычъ распустилъ, они еще по-гречески ни бельмеса. И могу ли я въ сущности предъявлять къ нимъ строгія требованія, когда тутъ же, рядомъ со мной, Пищиковъ относится къ дѣлу спустя рукава.

— Однако, Владиміръ Карлычъ, сколько мнѣ помнится, вы сами два года тому назадъ на педагогическомъ совѣтѣ горячо стояли за то, чтобы Николаю Иванычу былъ порученъ пятый классъ, нынѣшній седьмой: вѣдь онъ раньше выше четвертаго класса не подымался. Или вы тогда были о немъ иного мнѣнія?

— Нѣтъ, я и тогда смотрѣлъ на него, какъ теперь, а все таки стоялъ за это. И очень понятно почему. Какой мнѣ интересъ получать изъ рукъ Николая Иваныча невѣждъ, калѣкъ, надъ которыми бьешься, какъ каторжный, губя свое здоровье! Теперешній шестой классъ, напримѣръ, гдѣ я преподаю оба языка — я его получилъ отъ Николая Иваныча, и въ какомъ видѣ, въ какомъ жалкомъ видѣ! Трудно измѣрить, сколько силъ и здоровья ухлопалъ я, чтобъ поставить его на ноги. Теперь вы понимаете, почему я тогда на совѣтѣ стоялъ за допущеніе Пищикова къ преподаванію въ старшихъ классахъ. Кромѣ того у меня еще одинъ разсчетъ былъ. Я надѣялся, Пищиковъ увидитъ, что ему подставили западню, струситъ и сбѣжитъ, т.-е. переведется въ другую гимназію. А онъ, повидимому, переводиться не собирается. И вотъ мы опять столкнулись: онъ въ седьмомъ классѣ — греческій, а я — латинскій… Положеніе! Въ концѣ концовъ самому придется просить о переводѣ — невѣжество выживетъ меня изъ z—ской гимназіи!

Въ учительскую вошли Пищиковъ и Навратиль.

— А, Николай Иванычъ! обрадовался ему Пфафъ. Вамъ куда? въ седьмой классъ? Не завидую. И публика же тамъ — какъ на подборъ. Увидителыю, какъ это они васъ до сихъ поръ со свѣту не сжили: съ третьяго класса ведете ихъ — шутка сказать!

— Притерпѣлся, сухо молвилъ Пищиковъ, не глядя на Пфафа.

— Вамъ, вѣроятно, очень трудно заниматься съ ними, не унимался Владиміръ Карлычъ. Они по-латыни ни въ зубъ толкнуть, что называется и, вообще, благодаря покойному Фердинанду Готлибычу, распущены до нельзя. Трудно вамъ съ ними!

— Да ужь тамъ какъ ни на есть, увильнулъ Пищиковъ, все не глядя на Пфафа.

— Вотъ что я вамъ предложу, приставалъ тотъ; давайте, приналяжемъ на нихъ общими силами. Этакъ мы скорѣй цѣли достигнемъ. А, какъ вы на этотъ счетъ?

— Виноватъ, я спѣшу, мнѣ некогда, пробормоталъ Пищиковъ.

Прихвативъ журналъ, онъ поспѣшно вышелъ изъ учительской.

Когда за нимъ захлопнулась дверь, Шницель, который во время этого разговора неопредѣленно улыбался, разразился хохотомъ. Пфафъ подхватилъ. А Навратиль, что-то строчившій въ углу за письменнымъ столомъ, поглядѣлъ на нихъ своими выцвѣтшими, ничего не выражающими глазами и опять углубился въ свою работу.

==== IV. ====

Ученикамъ Пищикова очень тепло за нимъ жилось. Хорошими учениками считались у него тѣ, которые преуспѣвали у прочихъ преподавателей, а плохими тѣ, которые у прочихъ преподавателей не преуспѣвали. Малаго росту, брюхастый, съ одутловатымъ лицомъ и сонными глазами, зазнамый лежебока и трусливый невѣжда, онъ на томъ и не стоялъ, чтобъ непремѣнно своими руками сортировать учениковъ и вѣчно въ этомъ смыслѣ плелся въ хвостѣ за кѣмъ либо изъ своихъ болѣе независимыхъ товарищей.

Дурныхъ учениковъ онъ вызывалъ, или «тягалъ», какъ выражаются въ z—ской гимназіи, ежедневно; спрашивалъ ихъ по грамматикѣ и задавалъ имъ писать на доскѣ переводы съ русскаго. Хорошихъ же учениковъ по грамматикѣ ''никогда'' не спрашивалъ. Они выправляли классныя письменныя упражненія своихъ мало успѣвающихъ товарищей — больше съ нихъ ничего не требовалось, потому что ихъ познанія по грамматикѣ сомнѣнію не подлежали. Зато хорошіе ученики переводили новенькое съ греческаго, а съ плохихъ новенькаго не спрашивалось. Благодаря всему этому хорошіе ученики у Николая Иваныча сладко почивали на лаврахъ, а дурные, хоть онъ ихъ ежедневно безпокоилъ, тоже чувствовали себя сносно, такъ какъ свыкались съ этимъ безпокойствомъ, не представлявшимъ въ сущности ничего опаснаго. Опасность исходила не отъ Пищикова, который, такъ сказать, «ѣлъ глазами начальство», т.-е. приноравливался къ Навратилю и Пфафу, а отъ этихъ послѣднихъ; и пока тѣ не свирѣпствовали, онъ держалъ себя тише воды и ниже травы.

Въ седьмомъ классѣ у Николая Иваныча нѣтъ ни одного ученика «на двойку»; и это потому, что такого знака не существовало у Реймана. Теперешній седьмой классъ Пищиковъ ведетъ четыре года — съ третьяго класса. Въ тогдашнемъ третьемъ классѣ латинскій языкъ преподавалъ нѣкій Бартоличъ. Этотъ господинъ тоже нѣкоторымъ образомъ повліялъ на Николая Иваныча въ знакомомъ намъ смыслѣ, и слѣды этого вліянія живы до сихъ поръ. Такъ ли, иначе ли, при томъ или иномъ постороннемъ воздѣйствіи, но уже чуть ли не въ третьемъ классѣ обозначились тѣ хорошіе и дурные ученики, которые признаются Пищиковымъ таковыми и посейчасъ.

Съ шестого класса, когда должно приступать къ обстоятельному изученію греческаго синтаксиса, Николай Иванычъ грамматику вовсе упразднялъ. Проходить синтаксисъ онъ считалъ лишнимъ, потому что, какъ нерѣдко срывалось у него съ языка, «греческій языкъ — не то, что латинскій: просторъ любитъ и рвется вонъ изъ колодокъ синтаксиса». На этомъ-то основаніи онъ и отрицалъ синтаксисъ греческаго языка, не вѣрилъ въ святость его законовъ.

Улизнувъ изъ учительской, гдѣ онъ неожиданно попалъ въ передѣлку, Николай Иванычъ погулялъ до звонка по корридору, а затѣмъ уныло поплелся въ седьмой классъ. Взобравшись на каѳедру, онъ первымъ долгомъ принялся пыхтѣть и надувать свои отвислыя щеки. Потомъ произнесъ:

— Ну-съ, господа, что мы сегодня будемъ дѣлать? Геродотомъ обзавелись?

— Нѣтъ еще.

— Такъ обзаведитесь скорѣе. Переводить мы будемъ третью книгу.

— Нѣтъ, Николай Иванычъ, зачѣмъ третью; не лучше ли первую?

— Первую нельзя; учебныя программы рекомендуютъ третью.

— Вотъ еще — программы! Стоитъ ли обращать на нихъ вниманіе! Нѣтъ, мы третью переводить не станемъ.

Разговоръ этотъ собственно означалъ, что у учениковъ нѣтъ подстрочника третьей книги, а есть подстрочникъ первой. У Николая Иваныча тоже не было подстрочника третьей книги, и ему тоже ужасно не хотѣлось читать ее. Онъ помнитъ, какая безтолочь водворилась въ прошломъ году, когда онъ читалъ съ учениками «Анабазисъ» Арріана. За отсутствіемъ подстрочника, ученики переводили, какъ Богъ на душу положитъ, околесицу несли убійственную, а учитель слушалъ, но не могъ, по случаю того же отсутствія подстрочника, выручить ихъ изъ бѣды. Въ концѣ концовъ постыдно сложили руки передъ Арріаномъ, бросили чтеніе на пятой или шестой страницѣ.

— Посмотримъ, какъ вы не станете третью книгу переводить, слабо возразилъ Николай Иванычъ.

И ученики сейчасъ поняли, что онъ сдается, «дрефитъ» на ихъ языкѣ.

— А пока судъ да дѣло, продолжалъ Пищиковъ, будемъ переводить съ русскаго. Хорьковъ-господинъ, вы, кажется, желаете выйти къ доскѣ?

— Особеннаго желанія не чувствую, молвилъ Хорьковъ, «плохой» ученикъ, ежедневно «тягаемый».

— Особеннаго желанія и не требуется, была бы хоть какая нибудь охота, замѣтилъ Пищиковъ.

Смѣхъ.

— Николай Иванычъ, я Фарника&lt;ref&gt;«Сборникъ статей для перевода съ русскаго на греческій», составленный Фарникомъ.&lt;/ref&gt; съ собой не прихватилъ, сказалъ Хорьковъ.

— Пустое, у сосѣда попросите — дастъ.

— Да ни у кого нѣтъ Фарника.

— Ничего, я вамъ продиктую.

Хорьковъ вышелъ къ доскѣ. Пищиковъ, немного попыхтѣвъ, началъ такимъ образомъ:

— Киръ, взошедши на ту высокую гору, увидѣлъ греческое войско, состоявшее изъ 1000 тяжело-вооруженныхъ и 2000 легко-вооруженныхъ, при которомъ находилось 200 головъ чернаго вьючнаго скота, шедшее ему на встрѣчу, чтобы, сразившись съ нимъ и побѣдивъ его, заслужить безсмертную славу, которая манила грековъ, которые, будучи народомъ высокомѣрнымъ…

Въ необъятномъ періодѣ, продиктованномъ Николаемъ Иванычемъ, было много ''которыхъ'' и мало смыслу. Да онъ о смыслѣ и не хлопоталъ. Все дѣло заключалось въ томъ, чтобы на протяженіи десяти или пятнадцати строчекъ натыкать побольше грамматическихъ закорючекъ. (Кстати, приведемъ еще одну презабавную фразу въ этомъ родѣ изъ обихода Пищикова, съ закорючками на звательный падежъ: «О, Сократъ! о, Агезилай! о, Архимедъ! о, Александръ! о, Гермесъ! о, гражданинъ! о, воинъ! — я уважаю васъ»).

— Шницель-господинъ, потрудитесь перевести изъ Фарника статейку на страницѣ 125-ой. (Пищиковъ не фамилію пристегивалъ къ «господину», а «господина» къ фамиліи, вслѣдствіе чего этимъ словамъ обращенія, въ комбинаціи, принятой Пищиковымъ, сообщался оттѣнокъ мягкости, котораго лишено обычное ихъ сочетаніе).

Онъ далъ Шницелю своего Фарника. Тотъ принялся переводить. Попадается слово «говоришь».

— Ну, какъ будетъ второе лицо отъ {{lang|grc|φημί}}?

— {{lang|grc|Φημίς}}? сказалъ Шницель.

— Ай-ай-ай, какъ вамъ не совѣстно! А ну-ка, проспрягайте {{lang|grc|φημί}}.

— Право, Николай Иванычъ, второе лицо такъ рѣдко употребляется, что его можно и не знать. Все больше косвенная рѣчь, а прямая — когда-когда; лишнее загроможденіе памяти; а третье лицо я знаю: {{lang|grc|φησί}}.

Сочувственный смѣхъ.

Дальше встрѣчается синтаксическая закорючка. Шницель прикидывается, будто онъ не знаетъ, какое наклоненіе поставить, сослагательное или желательное, точно Николаемъ Иванычемъ разъ навсегда не рѣшено, что греческій языкъ просторъ любитъ, чѣмъ предоставленъ ученикамъ широкій просторъ употреблять, какое вздумается, наклоненіе.

— Какое наклоненіе? переспрашиваетъ Пищиковъ. Можно сослагательное, можно и желательное; а всего лучше изъявительное. (Лично Николай Иванычъ чувствовалъ пристрастіе къ этому послѣднему менѣе затѣйливому наклоненію).

Этотъ упрощенный синтаксисъ ученикамъ какъ нельзя болѣе по шерсткѣ. И лишь для смѣха иной вдругъ заартачится и станетъ доказывать, что надо поставить не изъявительное, а, положимъ, сослагательное, непремѣнно сослагательное. Такъ именно на сей разъ и поступилъ Шницель.

— А я думаю, что здѣсь правильнѣй будетъ сослагательное, сказалъ онъ.

— Нѣтъ, отвергнулъ Пищиковъ, тутъ фактъ; а коли фактъ, значитъ изъявительное.

— Гдѣ же вы тутъ видите фактъ? Тутъ не фактъ, а возможность, твердилъ Шницель.

Николай Иванычъ надулъ щеки.

— По ''контексту рѣчи'' видно, что здѣсь фактъ, отрѣзалъ онъ.

Этимъ ''контекстомъ рѣчи'', неизвѣстно что обозначающимъ, но внушительно звучащимъ, Николай Иванычъ въ подобныхъ случаяхъ всегда затыкаетъ ротъ назойливому ученику, спасая такимъ родомъ свое достоинство.

Хорьковъ отъ доски вернулся на свое мѣсто — тотъ самый Хорьковъ, которому, по причинѣ его безпокойнаго нрава, приказано Пищиковымъ возсѣдать на виду на первой партѣ. Хорькову не сидится. Ему страхъ какъ хочется полюбоваться на полученную имъ сегодня у Пфафа единицу. И вотъ онъ, взявъ ручку, внезапно подходитъ къ каѳедрѣ и обмакиваетъ перо въ находящуюся на ней чернильницу, при чемъ успѣваетъ запустить взглядъ, «зыркнутъ» въ журналъ. Сѣвъ на скамью, Хорьковъ прошепталъ что-то своему сосѣду Карасевичу. А Николаю Иванычу уже вообразилось, будто Хорьковъ подходилъ за тѣмъ, чтобъ подглядѣть, что это у него за книжка изъ-подъ журнала торчитъ и передаетъ Карасевичу свои наблюденія. Книжка же какъ на грѣхъ была щекотливаго содержанія — Ксенофонтъ, раскрытый на томъ мѣстѣ, откуда Фарникъ позаимствовалъ статейку, которую переводилъ Шницель.

— Экій вы, Хорьковъ-господинъ, болтунишка, укоризненно замѣтилъ Пищиковъ; чуть что увидитъ и давай разносить по всему свѣту.

— Нѣтъ, Николай Иванычъ, я ''не про то;'' я совсѣмъ про другое, успокаиваетъ его Хорьковъ. Вотъ увидишь, онъ разозлился и сейчасъ меня снова потянетъ, шепчетъ онъ вслѣдъ затѣмъ Карасевичу,

— Ну, вы тамъ уже угадывать пустились, осадилъ его Пищиковъ; переведите лучше что-нибудь изъ Фарника.

Зачѣмъ же однако Хорьковъ подходилъ къ каѳедрѣ? Пищиковъ заглянулъ въ журналъ и тутъ-то увидѣлъ понаставленныя Пфафомъ единицы.

— Левковичъ-господинъ, единицу получили! Ай, ай, ай, какъ это вы угораздились!

Левковичъ считался у него хорошимъ ученикомъ и поэтому за всѣ четыре года ни разу не былъ спрошенъ имъ по грамматикѣ.

— За одно слово, брякнулъ Левковичъ и едва при этомъ не покраснѣлъ: гимназистъ никогда, вѣдь, не скажетъ, что ему поставили единицу за незнаніе, но всегда — «за одно слово». — Не я одинъ, поправился онъ, сами видите; а на міру и смерть красна.

— Такъ-то оно такъ, тѣмъ не менѣе одначе… Переводите, Хорьковъ-господинъ.

Хорькову было, разумѣется, труднѣе переводить, чѣмъ Николаю Иванычу: у него не лежало текста передъ глазами.

— Ай, ай, ай, какой срамъ! какъ я скверно перевожу! какихъ я пустяковъ не знаю! бормочетъ Хорьковъ.

— Дѣйствительно срамъ, сочувственно поддакиваетъ Пищиковъ.

Урокъ кончился. Николай Иванычъ уходитъ въ великомъ смущеніи: четыре единицы отъ щедротъ Пфафа, изъ которыхъ двѣ достались лучшимъ его ученикамъ Левковичу и Тимченку! Бѣда!

==== V. ====

Вернувшись изъ гимназіи домой, Левковичъ первымъ долгомъ умылся, «смылъ гимназическую грязь», какъ онъ выражался. Но, не смотря на всѣ усилія, не сумѣлъ вмѣстѣ съ этой грязью стряхнуть съ себя тягостное впечатлѣніе, произведенное на него единицей. Ему было совѣстно — передъ самимъ собой совѣстно. Домашніе — что! Они не вмѣшиваются въ его дѣла и ужъ, конечно, не обратятъ вниманія на такіе пустяки, какъ на то — единица ли у него въ дневникѣ или тройка. Отецъ даже никогда и не подписываетъ его дневника; это вѣдаетъ сестра Варвара Егоровна; а не то и самъ Левковичъ подмахнетъ за отца. Да, ему передъ самимъ собой совѣстно, а еще больше — обидно. Онъ, вѣдь, не ребенокъ; ему, слава Богу, семнадцать лѣтъ; и онъ съ третьяго класса единицъ и не нюхивалъ. Наконецъ, онъ чрезвычайно развитой и способный молодой человѣкъ, подающій надежды, будущее свѣтило естествознанія, быть можетъ; во всякомъ случаѣ — человѣкъ, знающій себѣ цѣну. А ужь человѣку, знающему себѣ цѣну, совсѣмъ не пристало получать единицы и выслушивать отъ Пфафа замѣчанія, въ родѣ: «что у васъ на плечахъ!» или &quot;чѣмъ у васъ голова набита! &quot; Обидно!

Будущее свѣтило естествознанія — это требуетъ поясненія.

Когда въ Левковичѣ и его закадычномъ пріятелѣ Тимченкѣ проснулась жажда знанія, пріятели отъ романовъ, которыми они столько времени упивались, повернули къ изученію иностранныхъ языковъ, какъ къ средству добыванія высшей премудрости. Плѣнительный Эмаръ посѣрѣлъ въ глазахъ нашихъ неразлучныхъ сверстниковъ. Прошла блаженная пора, когда, вернувшись изъ гимназіи домой и примостившись съ Эмаромъ, гдѣ душѣ сидится, они забывали, къ досадѣ всей родни, объ обѣдѣ, объ чаѣ и о прочемъ на свѣтѣ; и заговаривали ей зубы тѣмъ, что, дескать, повѣсти Эмара сильны не вымысломъ, а поучительной бытовой стороной. Но изворачивались, надо прибавить, безъ особеннаго успѣха. Въ семьѣ у того и у другого книга была не въ чести; ни Пушкина, здѣсь ни водилось, ни Гоголя, хотя и тутъ, и тамъ насчитывалось нѣсколько учащихся и кончившихъ ученье. Не встрѣтишь больше у пріятелей на столѣ ни Воскресенскаго рядышкомъ съ Тургеневымъ, ни Вельтмана бокъ-о-бокъ съ Достоевскимъ. Имъ теперь и вообще-то не до романовъ, а что до безразборчиваго глотанія всякой дребедени, такъ они и подавно выше этого.

На «Войнѣ и мирѣ» Левковичъ окончательно убѣдился, что охота къ чтенію романовъ въ немъ изсякла до дна, и что душѣ его потребна иная пища — принявшись за романъ Толстого, онъ не смогъ перевалить черезъ первую главу, такая тоска взяла!

Не бросая учиться иностраннымъ языкамъ, пріятели повернули къ философіи. Хватаются за «Исторію философіи» Льюиса, возятся надъ ней недѣли двѣ, три. Отвлеченныя понятія имъ не по плечу, и они стараются переводить ихъ соотвѣтственными понятіями, почерпнутыми изъ міра вещественнаго, что не такъ-то легко дается. Иной разъ, вотъ-вотъ, на кончикѣ языка вертится меткое житейское слово, отъ котораго прольется свѣтъ на выспренній терминъ, вертится, но не срывается, и они падаютъ духомъ, какъ какой нибудь чахоточный, который кашляетъ, но откашляться не въ силахъ. Философія элеатовъ, Гераклита, Анаксагора — все это смѣшивается у нихъ въ какое-то гнусное, неудобоусвояемое крошево. Нечего дѣлать, бросаютъ они философію и берутся за «Логику» Милля, надѣясь найти здѣсь «теорію философіи». Должна же быть такая наука! Есть же теорія словесности, изученіе которой предшествуетъ изученію исторіи литературы. Но и логику постигла та же участь, что и философію. Вмѣсто чего-либо положительнаго пріятели обогатились лишь недоумѣніями. Что дѣлать? кому вѣрить? пиѳагорейцамъ ли? элеатамъ? И кому вѣрятъ Милль съ Льюисомъ?

А жажда знанія разгорается сильнѣй и сильнѣй. Обжегшись на попыткѣ постичь начало всѣхъ началъ, разочаровавшись въ философіи, друзья готовы помириться на постиженіи ближайшихъ причинъ повседневныхъ явленій и склоняются въ сторону естествознанія. На популярныхъ научныхъ статьяхъ старыхъ журналовъ они, наконецъ, отдохнули душой послѣ мертвечины, какой имъ показалась философія. Все ясно; не надъ чѣмъ корпѣть. Вопросы о древности человѣка, о самопроизвольномъ зарожденіи, объ естественномъ подборѣ — какъ все это занимательно и доступно! Еще нѣсколько десятковъ такихъ статей, и друзьямъ, кажется, «будетъ ясна звѣздная книга, и съ ними заговоритъ морская волна». Съ какимъ горделивымъ удовлетвореніемъ, утоливъ жажду знанія, станутъ они тогда взирать на Божій міръ! И они проникаются убѣжденіемъ, что въ нихъ таятся глубокія способности къ изученію естественныхъ наукъ. Къ тому-жъ естествознаніе — предметъ довольно легкій, не то, что философія, вещь тяжеловѣсная и совершенно произвольная. «Философія сама да приложится!» радостно повторили будущія свѣтила естествознанія, поймавъ гдѣ-то эти слова. Друзья брезгали гимназическимъ ученьемъ, поглощавшимъ у нихъ время, которое они иначе могли бы посвятить обогащенію своего ума подлинной, неказенной ученостью. Они рвались на волю и грезили о томъ, какъ, отбывъ свой срокъ въ гимназіи, вступятъ, наконецъ, въ жизнь и упьются живой водой изъ источника вольнаго знанія. Любовь къ точнымъ наукамъ стояла въ нихъ на такой высотѣ, что воду пріятели называли не иначе какъ ''ашъ, два о'', а вмѣсто того, чтобы говорить «много разъ», говорили ''энъ плюсъ единица разъ.'' Имъ рисовалась лабораторія со сводчатымъ потолкомъ, колбы, реторты, змѣевики…

И вдругъ: «чѣмъ у васъ голова набита!»

Пообѣдавъ, Левковичъ подсѣлъ съ книжкой къ окну и задумался. Ему припомнилось поступленіе его въ гимназію и первые года гимназической учебы. Въ первомъ классѣ арнометику преподавалъ Касаткинъ, отличнѣйшій человѣкъ и чистѣйшій невѣжда. Латинскій преподавалъ Бартоличъ, австрійскій славянинъ на итальянской подкладкѣ, человѣкъ невѣжественный и безъ царя въ головѣ, шалавый, что называется. Черезъ всякіе десять словъ — ''corpo di Bacco!'' или ''corpo di Dio!'' Оретъ, стучитъ кулакомъ, потому что его не понимаютъ, и потому что онъ самъ не понимаетъ, чего хочетъ. Случалось, онъ задавалъ самые несообразные вопросы, такого, напримѣръ, рода: «Эй вы, тамъ, на послѣдней скамейкѣ, сбоку, скажите мнѣ то, чего на прошлой недѣлѣ Петровъ не зналъ, а Ѳедоровъ зналъ?» Конечно, такіе вопросы оставались безъ отвѣта, а Бартоличъ поролъ горячку и испещрялъ въ классномъ журналѣ единицами графу «вниманія».

Левковичъ учится порядочно. Онъ шестой по успѣхамъ и безъ особенныхъ усилій держится на этой высотѣ, вознесенный на нее своими учителями — знающими и невѣжественными.

Касаткинъ — невѣжда осторожный; Бартоличъ — невѣжда неосторожный. Невѣжественные учителя, вообще, дѣлятся на осторожныхъ и неосторожныхъ. У осторожнаго невѣжды способъ преподаванія весьма незатѣйливъ. Излюбленныя правила, излюбленный ходъ рѣшенія задачъ, излюбленные вопросы, иначе говоря, коньки. Ученику нечего шевелить мозгами, додумываться самому, когда все предусмотрѣно и предуказано. Неосторожный же невѣжда, вмѣсто того, чтобъ преспокойно гарцовать на выѣзженныхъ конькахъ, скрывая такимъ манеромъ свое невѣжество, — нѣтъ, нѣтъ, да и ринется, стремя голову, въ непролазныя дебри школьной премудрости — ученикамъ на горе, а себѣ на стыдъ и на досаду. Съ осторожными невѣждами ладить можно и приспособиться къ нимъ — задача не большого ума. Но съ неосторожными — бѣда, пока они не угомонятся, строго очертивъ для насущнаго обихода извѣстный кругъ вопросовъ, задачъ и т. п. Иные, впрочемъ, умѣютъ толковать съ неосторожными невѣждами такъ, чтобъ имъ казалось, будто они вовсе не невѣжды, иначе говоря, умѣютъ утишать угрызенія ихъ невѣжества, почему и настраиваютъ ихъ въ свою пользу.

Что Левковичъ ладилъ съ Касаткинымъ — въ этомъ нѣтъ ничего мудренаго. Касаткинъ — невѣжда осторожный, это разъ. Притомъ Левковичъ у него и началъ, а не достался ему отъ другого учителя, такъ что ему не надо было переучивать Левковича, вытравлять изъ его памяти чужую ему, учителю, незнакомую и опасную для его спокойствія выучку и прививать свою куцую методу, на которой для него свѣтъ клиномъ сошелся, — каковая операція могла очень гибельно отразиться на бокахъ Левковича. Но Бартоличъ? Бартоличъ — невѣжда неосторожный. Врядъ-ли Левковичъ умѣлъ заговаривать угрызенія его невѣжества. Нѣтъ, онъ слишкомъ простъ для того, слишкомъ запуганъ школьной учебой (что все-таки не мѣшаетъ ему головой выше стоять своихъ товарищей: гимназическое развитіе — одно, а вольное — дѣло иное). Но зато же онъ и не принадлежалъ къ числу его лучшихъ учениковъ. Три, три съ плюсомъ — больше ему отъ этого австрійскаго славянина на итальянской подкладкѣ не перепадало. Въ третьемъ классѣ съ середины учебнаго года ему, впрочемъ, повезло. Онъ выручилъ Бартолича, который съ полчаса потѣлъ надъ тѣмъ, какъ бы это поудачнѣй перевести на русскій языкъ выраженіе «homines veteres». «Старые люди», «древніе люди» — все не то, не вяжется какъ-то со смысломъ фразы. Ему хотѣлось чего-либо сочнаго и притомъ чисто русскаго. Перетормошилъ классъ съ вершинъ и до низовъ — тоже никакого толку. «Люди стараго закала», осѣнило вдругъ Левковича. &quot;Вотъ, вотъ именно — «люди стараго закала»! просмаковалъ Бартоличъ. Онъ чуть Левковичу въ ножки не поклонился и заставилъ учениковъ одного за другимъ повторять: «люди стараго закала». Съ тѣхъ поръ онъ просто благоговѣлъ передъ Левковичемъ и спускалъ ему многое. Не одну двойку отвратило отъ его головы воспоминаніе о «людяхъ стараго закала».

Въ четвертомъ классѣ произошла смѣна учителей, а съ нею — неизбѣжная смѣна руководствъ, правилъ, вопросовъ, коньковъ, куцыхъ методъ, короче говоря, — смѣна весьма гибельно отзывающаяся на несообразительныхъ и запуганныхъ ученикахъ. Касаткину наслѣдовалъ Иванъ Иванычъ Рахубовскій, Бартоличу — Рейманъ и т. д. Къ новому учителю русскаго языка Левковичъ приспособлялся не долго. Къ Рахубовскому — долгонько: три четверти. За четвертую четверть онъ наконецъ получилъ тройку. Дали ему переэкзаменовку; онъ ее выдержалъ, и все пошло какъ по маслу. Къ Фердинанду Готлибычу приспособляться было нечего. Въ пятомъ и шестомъ классѣ Левковичъ благоденствовалъ. Со смертью Реймана, благоденствію этому насталъ, повидимому, конецъ. Поладитъ ли онъ съ Пфафомъ? Пфафъ — невѣжда неосторожный, по всему видать. Сумѣетъ ли Левковичъ заговаривать угрызенія его невѣжества? А Пищиковъ? При Фердинандѣ Готлибычѣ и даже при Бартоличѣ это былъ золото, а не человѣкъ. Теперь же… Теперь онъ потруситъ вслѣдъ за Пфафомъ — ужъ это вѣрно.

Въ концѣ-концовъ положеніе не изъ числа завидныхъ.

==== VI. ====

Шабловскій, получивъ единицу у Пфафа, ожидалъ таковой отъ Рахубовскаго. Ждать ему пришлось долго, цѣлый мѣсяцъ. Наконецъ онъ таки дождался — не единицы, правда — Рахубовскій единицъ не ставилъ — а двойки.

Рахубовскій — личность въ своемъ родѣ весьма примѣчательная, заслуживающая нѣсколькихъ страницъ.

Это человѣкъ невѣжественный, а главное — тугосоображающій и притомъ осторожный до трусости. Всякій неожиданный вопросъ, даже самый вздорный, огорашиваетъ его, повергаетъ въ неловкое положеніе, потому что онъ чувствуетъ себя господиномъ въ тѣсномъ лишь кругу задачъ, вопросовъ и пр., отмежеванномъ для повседневнаго употребленія, а сочинить, соврать — пороху не хватаетъ.

Ученики Ивана Иваныча при тѣхъ же условіяхъ теряются не менѣе своего наставника. Левковичъ, напримѣръ, во всякомъ вопросѣ изъ области математики, который ему предложитъ не Рахубовскій, а кто другой, слышитъ заднюю мысль: ему мерещится, что дѣло вовсе не такъ просто, какъ кажется, и что его раба Божьяго хотятъ поддѣть. Такимъ родомъ съ нимъ случается, что на обыкновенную задачу онъ обрушивается тройнымъ правиломъ. И какъ бы въ соотвѣтствіе этому, ученики осторожныхъ невѣждъ, вступивъ въ жизнь, на обыкновенныя задачи, задаваемыя ею, тоже подчасъ замахиваются тройнымъ правиломъ; надъ гимназическими прорухами иной и въ вѣкъ не восторжествуетъ.

Рахубовскій — мученикъ. Чтобы отбить у воспитанниковъ охоту къ неумѣстнымъ вопросамъ, онъ старается нагнать на нихъ страху, съ каковыми стараніями вѣчно на ножахъ его природное добродушіе. Въ классѣ онъ не только не смѣется, но даже не улыбается; никогда ни глядитъ на учениковъ и никогда не садится: стоитъ или ходитъ. Въ томъ, что онъ стоялъ или ходилъ, а не сидѣлъ, непонятнаго нѣтъ ничего. Если онъ изгналъ улыбку съ лица, какъ признакъ слабости, то онъ долженъ былъ упразднить и сидѣнье, которое тоже слабость сравнительно съ хожденіемъ или стояніемъ. Поставленный въ исключительныя условія, принужденный вѣчно держаться на-сторожѣ, чтобы не ударить лицомъ въ грязь, не попасть въ ловушку, — этотъ мученикъ отвергалъ какъ слабость самые повидимому естественные поступки и дѣйствія. Нынѣшній седьмой классъ помнитъ, впрочемъ, и до конца дней своихъ не забудетъ, что Иванъ Иванычъ однажды фыркнулъ и однажды присѣлъ, да и то посадила его, какъ объясняли шутники, занывшая мозоль. А фыркнулъ онъ по такому случаю. Его, видите ли, поразило замѣчаніе одного ученика, что вершина башни движется скорѣй основанія. «Такъ почему же у васъ тогда голова не слетитъ съ плечъ»! возразилъ онъ и сотрясъ застоявшійся, насыщенный скукою воздухъ класса считанными двумя-тремя короткими смѣшками — больше онъ себѣ не разрѣшилъ.

Какъ и всякій трусливый невѣжда, Рахубовскій — буквоѣдъ. И буквоѣдство нерѣдко приводитъ его, математика, къ отрицанію математической аксіомы, гласящей, что кратчайшее разстояніе между двумя точками есть прямая. Начиная съ пятаго класса, онъ допекаетъ учениковъ геометрическими задачами на вычисленіе съ огромными числовыми данными, да еще при этомъ требуетъ, чтобы, до вывода окончательной формулы, числа не подставлялись, и никакихъ сокращеній не вводилось. Это требованіе, въ связи съ ни съ чѣмъ не сообразной величиной числовыхъ данныхъ, усложняло, разумѣется, механическую сторону работы, но никоимъ образомъ не умственную. Рѣшать самодѣльныя задачи Ивана Иваныча, которыя онъ извлекалъ изъ своей неистощимой записной книжки — о ней рѣчь будетъ ниже — понятно ничего не стоило, но пользы отъ этого скучнаго механическаго труда было не больше, если не меньше, чѣмъ отъ зубренія голой грамматики. Задачъ на построеніе Иванъ Иванычъ не задавалъ. Тутъ никакой тропинки не проторишь; тутъ — что ни задача — изволь мозгами поворочать. Нечего, быть можетъ, и добавлять, что не всѣ ученики приготовляли задачи, задаваемыя Рахубовскимъ на домъ. Отдувались за всѣхъ двое, трое, а остальные списывали.

Заботясь всего болѣе о своихъ удобствахъ, Рахубовскій на объясненіе урока тратитъ цѣлый часъ (академическій). Вызубритъ у себя на дому съ разсчетомъ, чтобы на часъ времени хватило и откатаетъ: этакъ ему гораздо удобнѣй, чѣмъ готовиться по мелочамъ. Однажды случилось ему въ классѣ увлечься и отбарабанить вызубренное въ 35—40 минутъ. Ждетъ звонка, и нѣтъ его. Походилъ, походилъ, разсердился и ушелъ: о чемъ бы онъ сталъ толковать съ учениками! Ученику на отвѣтъ кладется тоже цѣлый часъ — гдѣ же ему пересказать въ меньшій срокъ то, на изложеніе чего у преподавателя уходитъ такая уйма времени. Благодаря такимъ порядкамъ никто изъ учениковъ обыкновенно не отвѣчаетъ Ивану Иванычу болѣе раза въ четверть по каждому отдѣлу математики: времени, извольте видѣть, не хватаетъ у него вызывать чаще. Затѣмъ, въ то время какъ Спасскій (другой учитель математики) успѣваетъ пройти, что требуется по программамъ, до конца года, Иванъ Иванычъ вѣчно плетется позади программъ и лишь къ концу года «съ опозданіемъ» нагоняетъ ихъ. А не то, такъ-таки и не ухитрится нагнать и уже въ слѣдующемъ году наверстываетъ недочеты предыдущаго.

Классный письменный отвѣтъ бываетъ (по каждому отдѣлу математики) всего на всего разъ въ четверть. Обставляется онъ очень торжественно. Явившись въ классъ, Рахубовскій первымъ долгомъ расписывается на особыхъ листахъ, предназначенныхъ для письменной работы — это затѣмъ, чтобы ученикъ не могъ подсунуть ему вмѣсто первоначальнаго своего произведенія позднѣйшее, списанное, быть можетъ, воровскимъ манеромъ у товарища. А чтобъ ученики, вообще, не могли списывать другъ у друга или, лучше сказать, чтобы мало-успѣвающіе не могли ничѣмъ позаимствоваться у преуспѣвающихъ, онъ размѣщаетъ однихъ по правую сторону, а другихъ по лѣвую. Наконецъ, чтобы ученики не имѣли возможности пользоваться какими-либо недозволенными пособіями, онъ становится и стоитъ цѣлый часъ, какъ столбъ, подлѣ партъ, сбоку. Отсюда ему видно все, что на нихъ дѣлается: лежитъ ли у ученика на колѣняхъ книжка, и куда устремленъ его взглядъ, прямо или вкось, въ сторону чужого листочка.

Четвертная отмѣтка выводилась Рахубовскимъ на основаніи двухъ, много трехъ отмѣтокъ: одной или двухъ за устный отвѣтъ и одной за классный письменный. Домашнія же письменныя работы на четвертную отмѣтку вліянія не оказывали. Иванъ Иванычъ ежедневно уносилъ къ себѣ и приносилъ обратно цѣлыя груды тетрадокъ съ домашними работами, которыя врядъ-ли и просматривалъ (потому что зачастую пропускалъ грубѣйшія ошибки), хотя и расчеркивался подъ каждой изъ нихъ самымъ старательнымъ образомъ. Упростивъ и облегчивъ такимъ образомъ преподавательскія задачи, Рахубовскій для вывода четвертной отмѣтки находилъ среднее пропорціональное изъ полученныхъ ученикомъ балловъ. Такъ, если ученикъ получитъ у него сперва 2, потомъ 3, потомъ 4, онъ выставитъ ему не 4, но (2 + 3 + 4): 3, т.-е. 3.

Рахубовскій обожалъ отмѣтку, благоговѣлъ передъ нею, да. иначе и быть не могло. Дѣльный и знающій преподаватель, надо полагать, обнаруживалъ бы свои познанія непосредственно, не прибѣгая къ оттѣненію ихъ на-право и на-лѣво разсыпаемыми двойками, которыя обозначали бы, что онъ знаетъ на пятерку. Его познанія не подлежали бы оцѣнкѣ по системѣ балловъ, и онъ не ставилъ бы себя въ этомъ смыслѣ на одну доску съ учениками и не являлъ бы собой, такъ сказать, «почетнаго перваго ученика». Дѣльный преподаватель постарался бы сблизиться со своими воспитанниками на какой-нибудь другой почвѣ. И разъ онъ приспособлялся бы къ нимъ, а не ихъ подъ себя гнулъ, ему не хватало бы и 12-ти балловъ, такъ что пришлось бы, можетъ быть, и вовсе рукой махнуть на систему отмѣтокъ. Невѣжественный же Рахубовскій прикрашивалъ свои скудныя познанія, залѣпляя ученикамъ двойки и жертвуя имъ точно изъ милости тройки, а себя, очевидно, пріурочивая къ четверкѣ. Не гнушаясь оцѣнкой своего умственнаго достоянія по системѣ балловъ, Иванъ Иванычъ-то какъ-бы и изображалъ собой «почетнаго перваго ученика». Пятерку онъ вычеркивалъ изъ системы, въ виду того, что «на пятерку одинъ Господь Богъ знаетъ» — его подлинныя слова. Затѣмъ, такъ какъ онъ подгонялъ учениковъ подъ себя, твердою рукою влача ихъ по кочкамъ, по которымъ самъ дошелъ до столповъ своей учености, ему много было и пяти балловъ. И дѣйствительно, ни пятерки, на которую «одинъ Господь Богъ знаетъ», ни единицы онъ не употреблялъ. Но зато же безъ трехъ мертвыхъ знаковъ ему прямо дохнуть нельзя было.

Изъ трехъ расхожихъ отмѣтокъ Ивана Иваныча въ журналѣ чаще всего встрѣчались 2 и 3. На 4 его не легко было подвинуть Все равно какъ нѣкоторые люди, не слишкомъ увѣренные въ своихъ достоинствахъ или, скорѣй, въ ихъ очевидности для другихъ, скупятся на похвалу, потому что это, по ихъ понятіямъ, соединено съ собственнымъ уничиженіемъ, — такъ точно Рахубовскій скупился на лишній баллъ, опасаясь тѣмъ умалить себя. Шутка сказать — четверкой онъ прировнялъ бы ученика къ себѣ! Оттого-то и не легко было исторгнуть ее у него. Неизмѣнно чувствуя склонность убавить ученику отмѣтку, онъ строго разграничивалъ 2+ отъ 3— и 3+ отъ 4—. Бывало, глядитъ ученикъ, видитъ — Рахубовскій выставилъ ему 2+, а мѣстечко-то подскоблено. Всматривается пристальнѣй и видитъ подъ 2+ слѣды ранѣе красовавшихся 3—. Осѣнила, стало быть, Рахубовскаго благодать, и соскоблилъ онъ преувеличенную отмѣтку 3—, воздвигнувъ на ея могилѣ болѣе скромное 2+. Отсюда прямо вытекаетъ, что, выводя четвертныя отмѣтки посредствомъ нахожденія средней пропорціональной величины, онъ обуздывалъ тѣмъ свою склонность къ убавленію балловъ, значитъ вступалъ въ союзъ съ внѣшней цифирной справедливостью. Вкусъ къ справедливости не совсѣмъ, видно, въ немъ притупился.

Культъ отмѣтки, которому онъ былъ приверженъ, сказывался еще и въ слѣдующемъ. У него, какъ мы уже упоминали, имѣлась записная книжка, ветхая-преветхая и до того засаленная, что изъ нея, по вычисленіямъ остряковъ, можно было выварить пудъ сала. Книжка эта служила ему, между прочимъ, карманнымъ журналомъ, содержаніе коего было «покрыто мракомъ неизвѣстности». Здѣсь-то онъ первоначально выставлялъ отмѣтки и отсюда переносилъ ихъ въ классный журналъ. Вызывалъ онъ учениковъ, тоже глядя въ этотъ потаенный журналъ, а не въ классный. Одному смѣльчаку-гимназисту удалось «зыркнуть» въ завѣтную книжечку Рахубовскаго, и его глазамъ представилось зрѣлище какихъ-то крестиковъ, кружечковъ, завитушекъ, словомъ — непостижимая для обыкновеннаго смертнаго кабалистика.

Подобно другимъ буквоѣдамъ и невѣждамъ, Рахубовскій отрицалъ всѣхъ прочихъ преподавателей математики на свѣтѣ и всѣ прочіе учебники кромѣ принятыхъ имъ. Если бы нашелся среди учениковъ смѣльчакъ, который вздумалъ бы заданный Иваномъ Иванычемъ урокъ изложить не по Буссе, а, положимъ, по Давидову, Иванъ Иванычъ навѣрно былъ бы по этому случаю пораженъ апоплексическимъ ударомъ. Но подобнаго смѣльчака и не выискивалось. Одно лишь предположеніе въ этомъ родѣ вызывало въ ученикахъ взрывъ смѣха и оживленную работу воображенія, рисовавшаго имъ остолбенѣвшаго Рахубовскаго. И право, тотъ полный холоднаго негодованія взглядъ, которымъ онъ пронизывалъ дерзкаго ученика, покушавшагося, хотя бы на одну пядь, своротить въ сторону съ намѣченнаго имъ пути, оправдывалъ рисовавшуюся въ воображеніи учениковъ картину. И то сказать, какую отмѣтку выставилъ бы Иванъ Иванычъ нашему воображаемому смѣльчаку, если бы выслушалъ его до конца? Пятерку? Но на пятерку «одинъ Господь Богъ знаетъ». Четверку? Но на четверку знаютъ Буссе и Рахубовскій. Потребовалось бы создать новую систему балловъ примѣнительно къ даннымъ обстоятельствамъ.

Отрицаніе прочихъ преподавателей просвѣчивало въ томъ, напримѣръ, что, при повтореніи съ учениками седьмого класса ариѳметики, Рахубовскій начиналъ съ азовъ, съ опредѣленія того, что называется простымъ числомъ; точно учитель, преподавшій въ свое время теперешнему седьмому классу начатки ариѳметики, не зналъ или не умѣлъ изложить, что «простымъ числомъ называется число, дѣлящееся безъ остатка на самого себя и на единицу» — драгоцѣнное свѣдѣніе, заключающееся вмѣстѣ съ другими не менѣе цѣнными въ знаменитой записной книжкѣ Ивана Иваныча, откуда добро это извлекалось имъ по чайной ложкѣ на Божій свѣтъ и благоговѣйно воспроизводилось учениками. Повтореніе ариѳметики съ азовъ несомнѣнно запечатлѣно присутствіемъ точившей Рахубовскаго вполнѣ несостоятельной, хотя и очень мучительной задней мысли. Именно, онъ допускалъ, что учитель, у котораго ученики проходили азы, могъ излагать ихъ какъ нибудь иначе, неизвѣстнымъ ему способомъ. И вотъ, чтобы ученики не поставили его втупикъ на азахъ, онъ и излагалъ ихъ, на всякій случай «по своему».

Теперь два слова объ Иванѣ Иванычѣ, какъ о классномъ наставникѣ. Рахубовскому на его несчастье случалось бывать въ этомъ чинѣ. Потому на несчастье, что званіе это налагаетъ на учителя обязанность ближе сталкиваться съ ученикомъ, хотя бы по поводу напяленныхъ имъ на себя штановъ съ лампасами и т. п. провинностей. Рахубовскій же опасался, какъ бы даже и такое сближеніе не нанесло ущерба его обаянію. Онъ обыкновенно поджидалъ, пока не скопится нѣсколько проступковъ, въ родѣ запущенной бороды, неудачнаго поклона учителю, не оказавшагося у ученика при себѣ билета&lt;ref&gt;Гимназистамъ отъ своего начальства выдаются особые билеты, удостовѣряющіе ихъ личность. Билеты эти гимназисты обязаны представлять, помимо своего прямого начальства, еще и чинамъ полиціи, по ихъ требованію.&lt;/ref&gt; и пр. и пр. Затѣмъ, собиралъ громоздкую механику устрашенія, учинялъ расправу и уходилъ изъ класса сердитый, недовольный учениками, собой и начальствомъ. Наблюденіемъ за растительностью учащихся, за тѣмъ, чтобы при нихъ всегда находились билеты, чтобы они не носили штановъ съ лампасами, чтобы, словомъ сказать, «все обстояло благополучно» — этимъ и ограничивалась его дѣятельность, какъ класснаго наставника. Во всѣ прочія нужды учениковъ онъ не входилъ. Да и ученикамъ не вспадало на умъ обращаться къ своему «классному наставнику», когда чувствовалась надобность въ совѣтѣ или поддержкѣ.

Такимъ же точно громовержцемъ держался Иванъ Иванычъ по отношенію къ тѣмъ изъ своихъ малоуспѣвающихъ учениковъ, которымъ давалъ частные уроки&lt;ref&gt;О частныхъ занятіяхъ учителя гимназіи съ своими учениками стоитъ слово сказать. Интересно то, что учебное вѣдомство нѣсколько разъ мѣняло взглядъ за этотъ предметъ. Занятія эти признавались то нежелательными, какъ возможный источникъ пристрастнаго отношенія учителя къ ученикамъ, то, наоборотъ, желательными, потому, молъ, что мало-успѣвающему скорѣй поможетъ стать на ноги его же преподаватель, ведущій его изъ класса въ классъ и сумѣвшій за это время хорошо познакомиться съ нимъ, чѣмъ посторонній учитель. Одно время учителямъ гимназіи разрѣшалось давать частные уроки гимназистамъ, но только не своего класса.&lt;/ref&gt;. Деньги, подчасъ очень крупныя, онъ бралъ, но ни за какую плату нельзя было купить у него одной улыбки, одного привѣтливаго слова.

Послѣ всего сказаннаго ясно, кажется, что Шабловскій, пришлецъ изъ невѣдомыхъ странъ, неизвѣстно у кого и по какимъ учебникамъ учившійся, не могъ не получить у Ивана Ивановича двойки. Рахубовскій со страхомъ и неудовольствіемъ смотрѣлъ на этого чужака, затесавшагося въ мирную семью седьмого класса, гдѣ всѣ съ нимъ недурно спѣлись, и гдѣ ему почти уже не угрожаетъ опасность оскандалиться, съиграть дурака. Пришлеца надо было попытать, что онъ за человѣкъ, какія у него понятія; надо было передѣлывать его, переучивать, подогнать подъ общій уровень, чтобъ онъ не кололъ глазъ. Это было хлопотно и непріятно, и Рахубовскаго не радовало приращеніе семьи седьмого класса.

==== VII. ====

Первая четверть прошла въ сплошномъ зубреніи латинской грамматики, преимущественно синтаксиса, да въ писаніи ''extemporal’ей.'' Чтеніе авторовъ, Тита Ливія и Вергилія, Пфафъ отложилъ до второй четверти, находя, что, при наличныхъ познаніяхъ учениковъ въ грамматикѣ, это будетъ совершенная несообразность.

Запаслись ученики новой грамматикой, Кесслеромъ. Но оказалось, что ей нельзя вполнѣ довѣряться, потому что многія правила излагались Пфафомъ не по Кесслеру. И даже, бывало, правило, изложенное нынче этакъ, назавтра преподносилось въ измѣненномъ видѣ. Ученикамъ, вообще, предстояла нелегкая задача: кое-что забыть изъ прежней выучки, кое-что попридержать, кой-чѣмъ позаимствоваться изъ новаго учебника и наконецъ, относительно кой-чего руководствоваться сбивчивыми указаніями Пфафа. И изо всѣхъ этихъ разношерстыхъ данныхъ должна была сложиться цѣльная система латинской грамматики.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дѣло дѣлается. Корпѣли ученики надъ Кесслеромъ, воспринимали объясненія Пфафа, вытравляли изъ головы прежнюю выучку, а ничего цѣльнаго не образовывалось — почвы подъ ногами никакой, все какіе-то безсвязные обрывки.

Да и у самого преподавателя въ головѣ вмѣсто цѣльнаго сосульки какія то болтались. Пфафъ былъ невѣжда неосторожный, неугомонившійся, безпомощно барахтавшійся въ трясинахъ латинской грамматики. А между тѣмъ, стоило ему ограничить себя, облюбовать нѣсколько коньковъ — и гарцевалъ бы человѣкъ себѣ и ученикамъ на удовольствіе рядомъ съ Рахубовскимъ и Пищиковымъ. Для этого, впрочемъ, надо было придти къ печальному заключенію, что «есть въ латинскомъ синтаксисѣ многое, что недоступно нашимъ мудрецамъ». ІІфафъ же былъ человѣкъ самолюбивый и никогда не сложилъ бы въ безсиліи руки передъ какимъ-нибудь тамъ латинскимъ синтаксисомъ.

Неосторожность и неугомонность Пфафа рѣзко оттѣняетъ слѣдующее обстоятельство. Намъ уже извѣстно, что онъ страшно бѣсился, когда ученикъ на заданный ему вопросъ отвѣчалъ «не знаю». Пускай онъ мямлитъ пять, десять минутъ — Пфафъ, конечно, горячится; но стоитъ ученику сказать «не знаю», онъ изъ себя выходитъ. Почему? Да потому что, какъ неуходившійся невѣжда, онъ зачастую задаетъ вопросы, на которые и самъ едва ли сумѣлъ бы отвѣтить, разсчитывая, что ученикъ, если не отвѣтитъ за него, то по крайней мѣрѣ его наведетъ на отвѣтъ и, вообще, утишитъ угрызенія его невѣжества. И онъ жадно ловитъ отвѣтъ въ словахъ ученика. Теперь, если ученикъ брякнетъ «не знаю», у Пфафа на рукахъ неосмотрительно заданный имъ и не увѣнчавшійся отвѣтомъ вопросъ, который надо же сбыть и притомъ такъ, чтобы никто не замѣтилъ, что учитель посадилъ себя на мель. Это одинъ источникъ досады. А другой — все тѣ же угрызенія невѣжества, на этотъ разъ болѣе напряженныя. И вся досада изъ этихъ двухъ обильныхъ родниковъ изливается на дерзкаго ученика, бросившаго въ щекотливую минуту учителя на произволъ судьбы.

Равнымъ образомъ, когда Пфафу задавали вопросъ, на который онъ не зналъ, что отвѣтить, онъ, презрительно фыркнувъ — дескать, вотъ пустяки! — вызывалъ кого-либо изъ учениковъ, умѣвшихъ заговаривать угрызенія его невѣжества и изъ его словъ старался извлечь отвѣтъ. Перебиралъ нѣсколькихъ учениковъ, и если отвѣта въ ихъ словахъ все-таки не проблескивало, онъ принимался со скрежетомъ зубовнымъ врать, вымещая на ученикахъ собственное безсиліе. Очень понятно, что ученики почти никогда не обращались къ нему за какими бы то ни было разъясненіями. Напомнимъ, кстати, что Рахубовскій, когда ему задавали щекотливый вопросъ, страшно терялся и бормоталъ: «Я… дома… посмотрю… тутъ нѣсколько способовъ»… или что-нибудь въ этомъ родѣ. Пищиковъ, хоть онъ тоже невѣжда осторожный, но нахальства въ немъ не занимать-стать. Отъ опаснаго вопроса онъ отмахивался какой-либо изъ своихъ всеобъемлющихъ формулъ, въ родѣ: «Можно желательное, можно сослагательное, а можно и изъявительное»; если же ученики не отставали — преспокойно вралъ напропалую, благо одаренъ былъ способностью разглагольствовать de omni re scibili et quibusdam aliis.

Истекла первая четверть. Четвертныхъ же отмѣтокъ Пфафъ не выставилъ; не могъ же онъ, какъ объяснялъ, всѣмъ какъ есть влѣпить по единицѣ. Даже Карасевичу, первому ученику, никакой отмѣтки не выставилъ.

Со второй четверти началось чтеніе Вергилія и Тита Ливія. Грамматику, стало-быть, посократили. Но все же ея еще оставалось болѣе чѣмъ достаточно — голой грамматики, едва скрашиваемой примѣрами въ видѣ цитатъ изъ разныхъ авторовъ, которыя ученики затверживали на-зубокъ. Какихъ только не было правилъ! И сколько разъ пережевывалось всякое изъ нихъ! Не нашлось бы, кажется, такого оттѣнка въ языкѣ, который не былъ бы изслѣдованъ и втиснутъ въ рамки правила. Тѣмъ не менѣе, когда учениковъ застигала надобность примѣнять къ дѣлу свои познанія по грамматикѣ (это бывало за классной письменной работой, примѣрно разъ въ недѣлю), наставала печальнѣйшая пора. Пфафъ сидитъ на каѳедрѣ, углубившись въ какую-нибудь «постороннюю» книжку и знать ничего не хочетъ; на задаваемые ему вопросы отвѣчаетъ злобнымъ фырканьемъ или таковымъ же взглядомъ, свидѣтельствующимъ, что Пфафу не очень-то пріятно отрываться отъ книжки. А ученики мечутся и теряются. То какъ будто недохватка въ правилахъ, то, наоборотъ, избытокъ, такъ что ужъ и не знаешь, какое предпочесть. Справляются съ Кесслеромъ, съ Шульцемъ (хотя такія совѣщанія въ часы экстемпоралій и возбранены), но и тамъ ничего утѣшительнаго не находятъ. И склоняются обстоятельства къ тому, что и законы-то латинской грамматики не святы, помимо того, что сами судьи въ нихъ не сильны. Махнутъ рукой на Кесслера и давай уже безо всякихъ дальнѣйшихъ справокъ «перепирать» заданное упражненіе, изложенное изувѣченнымъ&lt;ref&gt;Добавимъ къ этому, что языкъ экстемпоралій и сборниковъ статей для перевода съ русскаго на древніе языки повиненъ не въ малой мѣрѣ въ томъ, что ученики гимназій, какъ то засвидѣтельствовано съ компетентной стороны, плохо владѣютъ родною рѣчью. Вотъ, напримѣръ, какими убійственными по языку фразами пичкаютъ учениковъ низшихъ трехъ классовъ составители «Книги упражненій къ латинской грамматикѣ Шульца» гг. Ю. Ходобай и П. Виноградовъ (цитируемъ по 7-му изданію). «Кушанья древнихъ германцевъ были просты: полевые плоды, парная дичина или ссѣвшееся молоко». «Веселое лицо — отображеніе радости и печали». «Что сомнительнѣе будущаго времени?» «Часто молчащее лицо имѣетъ голосъ и слова». «Корабли не могли войти въ пристань». «Мы встали около пятаго часа». «Если вы хотите того, что должно, то вы можете все, чего желаете». «Зимній южный вѣтеръ распускаетъ мерзлыя воды». «Шумитъ ручей, опоясанный травянистымъ берегомъ». «Ликургъ былъ виновникъ справедливыхъ законовъ». «Ночной отдыхъ возстановляетъ утомленные члены». «Кости многихъ животныхъ полезны для разныхъ вещей» (повидимому: «идутъ на разныя подѣлки»). «Жалокъ тотъ, кто ни самъ никого не любитъ, ни любимъ ни кѣмъ». «Кому не стыдно вины — усугубляетъ грѣхъ» «Что безстыднѣе Тарквинія, который… и т. д.». «Рѣсницы весьма удобны для закрытія и открытія зрачковъ» (рѣчь, вѣроятно, идетъ о вѣкахъ). Особенно неудачны фразы естественно-историческаго содержанія. Тутъ, мало того, что языкъ хромаетъ, еще и смыслу не доберешься. Такъ, по мнѣнію гг. Ходобая и Виноградова, «черви вначалѣ бываютъ голыми бабочками», «изъ животныхъ тѣ бодрѣе, у которыхъ кровь гуще», «глаза покрыты оболочками» и т. д. Въ книжкѣ гг. Ходобая и Виноградова есть такая фраза: «Ты говоришь всегда ясно, отецъ говоритъ яснѣе, учитель всего яснѣе»… Гг. Ходобай и Виноградовъ, какъ видно, не послѣдніе шутники.&lt;/ref&gt; русскимъ языкомъ, на изувѣченный же латинскій. Пфафъ заберетъ тетрадки къ себѣ домой, выправитъ при посредствѣ «ключа» и возвратитъ безъ лишнихъ разговоровъ по принадлежности. Пойметъ ученикъ, почему Пфафъ исчеркалъ его работу краснымъ карандашемъ — хорошо; не пойметъ — не надо. За разъясненіями онъ къ Пфафу, по извѣстной уже причинѣ, не обратится.

Во всякомъ случаѣ ученики предпочитали часы экстемпоралій часамъ, посвященнымъ «голой» грамматикѣ. Во-первыхъ, шума нѣтъ никакого. Пфафъ, какъ сказано, сидитъ себѣ смирнехонько на каѳедрѣ, книжку почитываетъ — только его не затрагивай, а онъ не тронетъ. Во-вторыхъ, дѣло какъ будто дѣлаешь, мозгами ворочаешь, спѣшишь поскорѣе сбыть съ плечъ обузу; а сбудешь свободенъ. Двойка не виситъ у тебя надъ головой; она за горами, когда-когда еще обнаружится. Не то, что на урокѣ по грамматикѣ, когда сидишь какъ истуканъ, подъ страхомъ нависшей двойки; видишь, какъ учитель съ ученикомъ то увязаютъ по уши въ дебряхъ синтаксиса, то выкарабкиваются, и самъ вмѣстѣ съ ними тонешь и выплываешь, такъ что къ концу урока лишаешься послѣднихъ силъ, ничего, конечно, не пріобрѣвъ, хотя объ одномъ и томъ же толкуется по двадцати разъ.

Предпочитали ученики часы экстемпоралій и чтенію классиковъ. Мало привлекательнаго было въ этомъ чтеніи. Явится Владиміръ Карлычъ съ толстѣйшей книгой, Вергиліемъ или Титомъ-Ливіемъ, снабженнымъ обширнѣйшими комментаріями да еще, вдобавокъ, «надбитымъ». «Надбивку», т.-е. надписываніе перевода или, вообще, какихъ-либо пояснительныхъ замѣчаній надъ строчками текста Владиміръ Карлычъ себѣ разрѣшаетъ, а съ учениковъ за это взыскиваетъ. Раскрывъ классика на надлежащемъ мѣстѣ, вызоветъ ученика и первымъ долгомъ спроситъ слова. Ученикъ переведетъ, и начинается томительный разборъ, этимологическій и синтаксическій. Опять ''ассиsativus cum infinitive'', опять коренныя времена отъ ''seco'', опять эта нескончаемая тошнотворная канитель. Изрѣдка отдастъ Владиміръ Карлычъ дань миѳологіи или обмолвится инымъ пояснительнымъ замѣчаніемъ къ тексту. Ничего цѣльнаго въ комментаріяхъ его, однако, не было, да и не могло быть. Читалась шестая пѣснь «Энеиды», а содержаніе первыхъ пяти ученикамъ было неизвѣстно. Собственно говоря, не было извѣстно и содержаніе шестой пѣсни. Читалась она черезъ часъ по чайной ложкѣ: болѣе 25-ти строчекъ Пфафъ въ теченіе урока одолѣть не успѣвалъ. Но и эти жалкія 25 строчекъ, до приблизительнаго смысла которыхъ ученики добирались не безъ хлопотъ дома при помощи плохихъ подстрочниковъ и словарей, нѣсколько разъ переведенныя въ классѣ и разжеванныя со стороны этимологической, синтаксической и миѳологической, не укоренялись въ памяти учащихся, а безслѣдно улетучивались оттуда, уступая мѣсто новымъ 25-ти строчкамъ, каковыя ожидала та же участь. И разъ всякія 25 строчекъ были сами по себѣ, то всегда случалось такъ, что если въ новомъ урокѣ стояло мѣстоименіе «онъ», принадлежащее лицу, поименованному выше, въ прошлыхъ забытыхъ 25-ти строчкахъ, ни одинъ ученикъ не зналъ, кто подъ этимъ мѣстоименіемъ подразумѣвается.

Языкъ, на который переводились латинскіе авторы, былъ извѣстный уже намъ косолапый языкъ экстемпоралій. Духъ русской рѣчи былъ Пфафу чуждъ, и съ устъ его срывались очень часто препотѣшные слова и обороты, глубоко западавшіе въ память жадныхъ до всего скандалезнаго учениковъ. Была даже составлена дѣлая фраза изъ словечекъ Владиміра Карлыча. Вотъ она: «''Лазутники'' (другой варіантъ: ''лазунчики)'' донесли Цезарю, что они нашли въ лѣсу человѣка, ''трепетущагося'' въ ''неопереборимомъ'' страхѣ и бормотавшаго какую-то ''безсмысленицу''», едва ли не пораженнаго ''молніемъ''«.

За вторую четверть Пфафъ отмѣтки выставилъ. Карасевичъ, разумѣется, остался, какъ былъ, первымъ ученикомъ, получивъ четверку. Но что означала эта четверка? То ли, что Карасевичъ первый только среди слабыхъ или же она представляла собой безотносительную величину? Врядъ-ли Пфафъ призналъ бы Карасевича ''своимъ'' первымъ ученикомъ. Поставивъ ему четверку, онъ, должно-быть, хотѣлъ этимъ подчеркнуть свою умѣренность, выразить нѣкоторое, хотя бы и вынужденное, почтеніе передъ созданною его предшественниками іерархіею. Въ сущности онъ недолюбливалъ Карасевича и всегда съ сердечнымъ сокрушеніемъ, на подкладкѣ самаго неподдѣльнаго злорадства, раздувалъ его ошибки. „Что-жъ, не я создалъ Карасевича! говорилъ онъ своимъ взглядомъ въ такихъ случаяхъ. Но разъ онъ существуетъ, пускай его живетъ до конца, отражая на себѣ тупоуміе и невѣжество создавшихъ его преподавателей“. Не слѣдуетъ, впрочемъ, думать, что Карасевичъ былъ очень ужъ плохъ. Къ чести его надо сказать, что онъ довольно удачно помогалъ Пфафу выбираться изъ трясинъ синтаксиса, куда тотъ, по своей прыткости, заѣзжалъ.

Левковичу и Шабловскому досталось по двойкѣ, послѣднему — не смотря на „Ключъ“ къ Бѣлицкому. Счастливый обладатель „Ключа“, откровенно говоря, ничего кромѣ горя отъ него не видалъ. Онъ старался правильно писать ''extemporalia'', избѣгая въ то же время рабскихъ позаимствованій изъ „Ключа“, потому что этакъ, вѣдь, сейчасъ тебя на свѣжую воду выведутъ и „Ключъ“ конфискуютъ. Онъ норовилъ отдалиться отъ идеала, отъ пятерки, на одинъ баллъ, а отдалялся, по своей трусости и недалекости, на два и на три балла, т.-е. вмѣсто четверки получалъ три и два. „Ключъ“, стало-быть, оказывался ни къ чему. Не стали у него показистѣй работы и тогда, когда Пфафъ, бросивъ Бѣлицкаго, началъ самостоятельно составлять текстъ для экстемпоралій, а супруга его списывала и передавала эти задачи Мурзакову съ братіей. И тутъ Шабловскій, по разъясненной сейчасъ причинѣ, улепетывая отъ идеала, нарывался на двойки, чего не избѣгали также и его товарищи.

Кромѣ Левковича и Шабловскаго за вторую четверть двойка обрушилась на голову еще одному ученику, и на этихъ господъ въ классѣ начали уже смотрѣть, какъ на безнадежныхъ. Нѣкоторые ученики, какъ напримѣръ Карасевичъ, возстановили свое достоинство, утраченное ими со смертью Фердинанда Готлибыча. А остальныхъ Пфафъ, при помощи двусмысленной отмѣтки три съ минусомъ, держалъ въ состояніи вѣчнаго страха. Такимъ-то образомъ къ началу третьей четверти коренная переборка учениковъ была совершенно закончена. „Чистая работа, комаръ носа не подточитъ!“ острили ученики.

Итакъ, Левковичъ попалъ въ разрядъ безнадежныхъ. Человѣкъ вялый, палившій по воробьямъ, по простымъ задачамъ, изъ пушки, называемой тройнымъ правиломъ, — онъ не выдержалъ перехода отъ безобиднаго Реймана къ неосторожному невѣждѣ Пфафу. И удивлялся Карасевичу и другимъ ученикамъ, приспособившимся къ Пфафу, объясняя ихъ удачу тѣмъ, что они обладали способностью утишать терзавшія Владиміра Карлыча угрызенія невѣжества. Тѣмъ не менѣе Левковичъ разсчитывалъ, что обстоятельства его еще поправятся. На самый худой конецъ двойка изъ латинскаго покроется до извѣстной степени четверкой изъ греческаго. Дадутъ ему переэкзаменовку, и онъ какъ-нибудь перевалится изъ седьмого класса въ восьмой.

Больше другихъ доставалось отъ Пфафа Шабловскому. На немъ, на чужакѣ Пфафъ, демонстрировалъ всю несостоятельность учебниковъ, излюбленныхъ преподавателями тѣхъ многочисленныхъ гимназій, гдѣ Шабловскій подвизался, — и тѣмъ самымъ точно прихорашивался, рисовался своими познаніями и оттѣнялъ свое пониманіе дѣла, какое только и правильно, и какого нигдѣ больше не водится.

==== VIII. ====

Николай Иванычъ Пищиковъ переживалъ довольно трудную пору. Пфафъ подъ него подкапывался — онъ это видѣлъ, но еще не разжевалъ хорошенько, куда клонится эта подпольная работа. Среди учениковъ Николай Иванычъ держалъ себя по прежнему, т.-е. по домашнему, хотя и чувствовалъ, что не мѣшало бы подтянуть ихъ, да и себя ужь за одно. Пока надъ Пищиковымъ скоплялись громы, онъ изволилъ пошучивать; такъ, однажды угораздило его брякнуть въ классѣ при всемъ честномъ народѣ, что не знать греческаго языка — не великъ грѣхъ, потому что самъ великій Цицеронъ не силенъ былъ въ немъ, смѣшивалъ „энделехію“ съ „энтелехіей“, какъ то явствуетъизъ „Тускуланскихъ бесѣдъ“. Другой разъ, читая „Иліаду“, онъ приказалъ перескочить черезъ строчку, скандуя которую жестоко споткнулся, на томъ невѣроятномъ основаніи, что скандовка гекзаметровъ „производитъ не благозвучіе, а дурнозвучіе“.

Ученики, понятно, настояли на своемъ — это относительно Геродота. Читалась не третья, а первая книга. Читалась, конечно, безъ всякаго смысла и толка, какъ и пресловутый Арріанъ. И лишь веселенькій эпизодъ съ царемъ Кандавломъ и его оруженосцемъ Гигесомъ былъ прочитанъ потолковѣй.

— Ну, вы юноши взрослые, вамъ уже можно это знать, сказалъ Пищиковъ, хихикая.

А переставъ смѣяться, онъ долго витійствовалъ о томъ, какое значеніе имѣла красота въ языческомъ мірѣ, и при этомъ, ссылаясь на одно мѣсто изъ „Меморабилій“ Ксенофонта, по поводу котораго въ прошломъ году было не мало разговоровъ, добавилъ, что требовательность древняго грека въ разсужденіи красоты распространялась не только на женщину, но и на мужчину.

Двойка, заслуженная Левковичемъ у Пфафа, смутила Николая Иваныча крѣпко, такъ крѣпко, какъ и самого потерпѣвшаго, пожалуй. Да и какъ тутъ было не смутиться, когда этой двойкой одинъ изъ знатоковъ греческаго языка былъ разжалованъ въ слабые латинисты. Обстоятельство чрезвычайно щекотливаго свойства!

Разъ какъ-то Пищиковъ пригласилъ Левковича къ доскѣ, но не съ тѣмъ, чтобы тотъ выправилъ чужую работу, какъ то до сихъ поръ велось, а съ тѣмъ, чтобы онъ написалъ экстемпорале, для выправленія котораго былъ вызванъ другой ученикъ. Конечно, это былъ ударъ для Левковича, и очень чувствительный. Кредитъ его, очевидно, былъ подорванъ, и Николай Иванычъ собирался низвести его съ вершинъ, гдѣ онъ такъ долго блаженствовалъ,

И таки низвелъ. Этому, впрочемъ, предшествовало одно событіе, которое мы сейчасъ опишемъ.

Къ Николаю Иванычу въ седьмой классъ пожаловалъ вдругъ инспекторъ Карлъ Семенычъ Навратиль, длинный какъ верста и болѣзненный господинъ, съ выцвѣтшими глазами и рѣдкой бороденкой. Пищиковъ въ это время читалъ съ учениками „Иліаду“. Но рѣчь въ данный моментъ шла о предметѣ, непосредственно къ „Иліадѣ“ не относящемся. Николай Иванычъ разсказывалъ о добромъ старомъ времени на Руси, о помѣщичьихъ усадьбахъ, „гдѣ разливалися въ пирахъ и мотовствѣ“ — на каковой предметъ навели его, впрочемъ, картины, рисуемыя „Иліадой“ Навратиль перебилъ разсказчика въ ту минуту, когда тотъ, благодушно ухмыляясь, заикнулся о „бѣловыйныхъ“ (эпитетъ, навѣянный „Иліадой“) ключницахъ, плывущихъ лебединой поступью, съ серебряными подносами, отягощенными разными вкусными яствами.

— Позвольте послушать, смиренно обратился Навратиль къ Пищикову.

— Сдѣлайте одолженіе, молвилъ Пищиковъ въ замѣшательствѣ. Продолжайте, Хорьковъ-господинъ.

Хорьковъ стоялъ дуракъ-дуракомъ, не издавая ни единаго звука.

— Да что же съ вами сдѣлалось, Хорьковъ-господинъ! читайте дальше.

Хорькову, понятно, не трудно было выручить Николая Иваныча. Но онъ показывалъ видъ, будто за посторонними разговорами давно забылъ, на чемъ остановился, а потому и не можетъ продолжать.

Николай Иванычъ усиленно пыхтѣлъ, возмущаясь зловредностью этого мальчишки, который съ восторгомъ готовъ подгадить своему наставнику, потопить его. Наконецъ Хорьковъ послѣ долгихъ и притворныхъ блужданій глазами и пальцемъ по страницѣ нашелъ то мѣсто, гдѣ застрялъ, и началъ неуклюже отбивать сладкозвучный гомеровскій стихъ.

Навратиль между тѣмъ подсѣлъ къ одному изъ учениковъ и уставился въ его экземпляръ „Иліады“, страницы котораго чернѣли жирной „надбивкой“. На тускломъ лицѣ Навратиля ничего не выразилось, при видѣ такого беззаконія; ученикъ же порядкомъ струхнулъ. Струхнули и другіе ученики, потому что у рѣдкаго рыльце не было въ пушку: у кого тоже „Иліада“ была надбита, а у кого второпяхъ въ ящикъ засунутъ былъ скомканный номеръ газеты — отъ слуха Навратиля не ускользнуло шуршаніе, сопровождавшее эту операцію; Карлъ Семенычъ насторожился даже на мгновеніе.

Кого-кого, а Навратиля нельзя обойти. Познакомимся съ нимъ поближе. Подобно Пфафу и Кадранъ де-Солейлю, Навратиль орудовалъ собственной грамматикой, презирая всѣ остальныя. Грамматика его существовала не въ видѣ писаннаго закона. Она еще не была занесена на бумагу и отпечатлѣвалась цѣликомъ единственно лишь въ мозгу Карла Семеныча, хотя, прибавить надо, ходили слухи, что онъ будто бы трудится надъ составленіемъ руководства по этому предмету. Это былъ, стало-быть, пока „законъ устный“.

Учениковъ своихъ Навратиль мучилъ письменнымъ этимологическимъ и синтаксическимъ разборомъ, на что они, едва ли производительнымъ образомъ, тратили пропасть времени и бумаги. Въ недавнее время Навратиль придумалъ упрощеннный способъ письменнаго разбора. Дѣло сводится къ тому, что была изобрѣтена цѣлая система знаковъ: прямыя линіи, волнистыя, пунктирныя, крестики, скобки обыкновенныя, скобки-лапки и т. д. И, чтобъ не обозначать въ тетрадкѣ ''genitivus subjectivus'''омъ и ''ublativus absolutus'''омъ словами, ученики облекали ихъ, какъ и все прочее въ этомъ родѣ, въ соотвѣтственные виды скобокъ и подчеркивали соотвѣтственными линіями. Два одновременныя дѣйствія изображались двумя параллельными линіями одинаковаго протяженія. Дѣйствія неодновременныя изображались точкой и линіей, потому что, какъ напримѣръ, объяснялъ Навратиль, если дѣйствіе главнаго возникаетъ во время дѣйствія придаточнаго („я споткнулся, когда спѣшилъ въ лавку“), то первое относится ко второму, какъ точка къ линіи. Кромѣ математики Навратиль пересаживалъ въ грамматику термины и изъ другихъ столь же чуждыхъ ей областей, между прочимъ изъ области спорта. Такъ, сказуемыя у него раздѣлялись на „коренныя“, „пристяжныя“ и еще какія-то въ этомъ же родѣ. Вообще, по всѣмъ признакамъ, онъ былъ врагъ единообразія; правилъ у него было чуть ли не столько, сколько есть случаевъ.

На урокахъ у Карла Семеныча такая скука стояла, что у учениковъ голова разбаливалась, и отъ зѣвоты челюсти сводило. Изъ учениковъ его особенно примѣчательны двое. Одинъ до того наладилъ записывать за нимъ всякое слово, боясь упустить хотя бы единую черту изъ откровеній своего наставника по части его системы греческой грамматики, что даже записывалъ за нимъ, говорятъ, замѣчанія совершенно посторонняго характера, какъ-то: „я васъ попросилъ бы, господа подстричься“, или: „вы мелко плаваете!“ (любимое его восклицаніе). Другой ученикъ Навратиля до того изморился у него на урокѣ, что, списывая мошенническимъ способомъ у товарища экстемпорале, поставилъ подъ ней его же, а не свою фамилію, такъ что у Навратиля очутились двѣ работы одинаковаго содержанія и за одной и той же подписью, только разнымъ почеркомъ писанныя.

Переводя на русскій языкъ классиковъ, Навратиль надсаживался, можно сказать, надъ тѣмъ, чтобы переводъ, соотвѣтствуя буква въ букву подлиннику, игралъ тончайшими его оттѣнками и сохранялъ въ то же время складъ живой русской рѣчи. (Въ этомъ отношеніи съ нимъ отчасти сходился Бартолинъ, у котораго Левковичъ карьеру себѣ составилъ на „людяхъ стараго закала“; Пфафъ не сходился: о чистотѣ русской рѣчи онъ не пекся). Но, для достиженія этой благородной цѣли, Навратилю не хватало основательнаго знанія русскаго языка, такъ что, хлопоча объ оттѣнкахъ, онъ невольно уродовалъ этотъ недававшійся ему языкъ. У него попадались такія прелести: „ли не я просилъ тебя?“ и „не ли я просилъ тебя“? — это сверхъ общеупотребительнаго „не я ли просилъ тебя?“ — и все это ради оттѣнковъ!

Навратиль просидѣлъ у Николая Иваныча до конца урока и былъ свидѣтелемъ тому, какъ ученики съ какимъ-то сквернымъ, похотливымъ злорадствомъ топили своего несчастнаго наставника, издѣвались надъ нимъ. Они и не подозрѣвали о томъ, что творится въ учительской, какіе подвохи строитъ Пищикову Пфафъ. Николай Иванычъ — учитель, стало-быть, человѣкъ властный, прочно сидящій на мѣстѣ, какой бы онъ тамъ невѣжда ни былъ. Притомъ ученикамъ едва ли не казалось, что о невѣжествѣ его начальство и не догадывается. Не понимая такимъ образомъ, что Пищикову грозитъ нахлобучка, что Навратиль не спроста забрелъ въ классъ, а съ тѣмъ, чтобы „пощупать“ Николая Иваныча, и сгорая рвеніемъ изобличить его, они переводили нарочно какъ можно хуже, выкидывая въ этомъ направленіи самыя отчаянныя колѣнца. Взять хоть бы Хорькова-господина, — онъ перевелъ одну фразу словами „я ничего не тямлю“ („не тямлю“ — „не понимаю“ на гимназическомъ жаргонѣ). Классъ едва не расхохотался.

— Нѣтъ, тутъ скорѣй надо бы: „бѣлыми нитками шито“, молвилъ Пищиковъ, неизлѣчимый любитель краснословія; впрочемъ, этими метафорическими нитками онъ, быть-можетъ, не себѣ, а Навратилю хотѣлъ сдѣлать удовольствіе; онъ зналъ, что Карлъ Семенычъ тоже до этихъ вещей охочъ.

Но Навратиль скривился и замѣтилъ, что ни о какихъ бѣлыхъ ниткахъ и рѣчи быть не можетъ. Николай Иванычъ весьма почтительно и даже очень робко доложилъ, что есть, молъ, на свѣтѣ грамматика Курціуса и есть грамматика Нидерле, и что если вѣрить Нидерле да взять въ разсчетъ ''контекстъ рѣчи…''

На сей разъ, однако, заткнуть „контекстомъ рѣчи“ назойливый ротъ Пищикову не удалось. Навратиль, недослушавъ его, перевелъ по своему. Классъ, отвернувшись отъ своего стараго наставника, смотрѣлъ Навратилю въ глаза съ преувеличеннымъ почтеніемъ, въ которомъ свѣтилась живѣйшая радость по случаю постигшей Пищикова непріятности.

Отъ Розенблюма Навратиль тщетно ждалъ опредѣленнаго отвѣта на вопросъ: какой въ данномъ случаѣ аористъ, сильный или слабый?

— Слабый… сильный… слабый… сильный… лепеталъ Розенблюмъ.

— Слабосильный, заключилъ Карлъ Семенычъ.

— Слабосильный, хватилъ растерявшійся Розенблюмъ.

— О, какъ вы мелко плаваете! воскликнулъ Навратиль, обводя классъ брезгливымъ взглядомъ и прихватывая имъ бѣднягу Николая Иваныча.

Не далѣе какъ на другой день случилось нѣчто въ родѣ вчерашняго. Дѣло было такъ. Пфафъ, излагая какое-то правило, ввернулъ:

— Въ этомъ случаѣ, какъ и во многихъ другихъ, латинскій и греческій синтаксисы расходятся. По-гречески тутъ какъ будетъ?

Ученикъ, къ которому относился этотъ вопросъ, лукаво улыбнулся: „дескать, развѣ вы не знаете, что я ученикъ Пищикова — зачѣмъ же вы мнѣ задаете такой странный вопросъ!“.

Пфафъ пожалъ плечами и что-то пробормоталъ съ гадливой ужимкой. По классу распространилась самая искренняя веселость…

==== IX. ====

— Левковичъ-господинъ, уныло возгласилъ Николай Иванычъ.

Левковичъ поднялся съ мѣста, не мало удивленный. Чего хочетъ отъ него Пищиковъ? Дней пять тому назадъ Николай Иванычъ вызывалъ его къ доскѣ писать экстемпорале, какъ какого-нибудь тамъ Розенблюма, что онъ еще ему попомнитъ; чего же онъ отъ него хочетъ сегодня?

— А вы бы, Левковичъ-господинъ, намъ что нибудь поразсказали.

— Да что же я стану разсказывать, Николай Иванычъ?

— Да хоть проспрягайте что-нибудь, {{lang|grc|τίϑημι}}, что ли?

Левковичъ остолбенѣлъ. Пятый годъ учится онъ у Николая Иваныча и за это время ни разу не былъ спрошенъ имъ по грамматикѣ, такъ какъ онъ никогда не тревожитъ хорошихъ учениковъ вопросами изъ этой области. И вдругъ!..

Левковичъ прескверно проспрягалъ {{lang|grc|τίϑημι}}, и Пищиковъ, какъ уныло вызвалъ, такъ уныло и отпустилъ его.

То-то удивился Левковичъ, когда, заглянувъ въ классный журналъ, нашелъ тамъ двойку, выпавшую ему отъ руки Николая Иваныча.

На слѣдующій день Левковича заставили спрягать {{lang|grc|ἵημι}}, потомъ его заставили зубрить еще какую-то гнусность. Двойки посыпались, какъ горохъ изъ мѣшка. Съ Шабловскимъ произошло то же самое.

Дальше-больше, и Пищиковъ, совѣстясь и пыхтя, чтобъ сравняться съ Пфафомъ, перетасовалъ классъ подъ новую масть.

Пищиковскія двойки, прямо сказать, подсѣкли Левковича подъ корень. Вѣдь, это уже пахло не переэкзаменовкой, а „зимовкой“ на другой годъ. А при одномъ только намекѣ на такой позоръ, у Левковича сердце до боли сжималось. Дать уйти впередъ своимъ товарищамъ и попасть въ общество новыхъ людей, нынѣшнихъ учениковъ шестого класса — Боже мой, какъ это тяжело и унизительно! На учениковъ шестого класса онъ, вѣдь, смотритъ свысока, какъ на мальчишекъ, хотя изъ нихъ кто ровесникъ ему, а кто на какой-нибудь годъ моложе. Но, всякій знаетъ, въ юношескомъ возрастѣ годъ разницы — великое дѣло, тоже, что десятокъ годовъ въ зрѣлыхъ лѣтахъ.

Не лучше обстояло у Левковича и съ Пфафомъ. А ужъ послѣ того какъ онъ ему нагрубилъ однажды, и вовсе дѣло въ разстрой пошло. Случай этотъ произошелъ на урокѣ грамматики.

Сперва толковали о сослагательномъ наклоненіи въ главныхъ предложеніяхъ. Левковичъ перебралъ все, что можетъ выражать сослагательное наклоненіе въ данномъ случаѣ: возможность, требованіе, сомнѣніе и т. п. Пфафъ все морщится.

— Сослагательное наклоненіе въ главныхъ предложеніяхъ выражаетъ мысль несамостоятельную! выпаливаетъ онъ наконецъ. Вотъ какъ надо было отвѣтить — коротко и ясно. А то стали перечислять — конца краю не видно. То ли дѣло — несамостоятельная мысль: коротко, изящно, справедливо!

— Да и я то же самое сказалъ, возразилъ Левковичъ.

— Неправда, вы несли убійственную ерунду! вспыхнулъ Пфафъ.

Онъ страшно разозлился. Вздумалось ему попривередничать, но вмѣсто трясины въ кои-то вѣки, по счастливой случайности, онъ сразу набрелъ на дорогу, удачно напалъ безо всякихъ мучительныхъ наведеній на благодатную „несамостоятельную мысль“. И его не хотятъ ублажить, утверждаютъ, что онъ не выдумалъ ничего новаго! Обжегшись, Пфафъ по обыкновенію устремился въ непролазныя дебри синтаксиса.

— Потрудитесь разсказать о союзахъ ''igitur'' и ''Hague'', предложилъ онъ Левковичу.

И учителю, и ученику правила, которымъ подчиняются эти союзы, изложенныя у Кесслера&lt;ref&gt;Значеніе этихъ союзовъ Кесслеръ опредѣляетъ такъ. ''„Haque'' показываетъ, что дѣйствительный фактъ вытекаетъ изъ другого, прежде упомянутаго, а ''igitur'' показываетъ, что на основаніи одного дѣйствительнаго факта можно съ увѣренностью заключить о существованіи другого“. („Синтаксисъ“ Кесслера, изд. 4-е, стр. 216). Такимъ образомъ, разница между ''haque'' и ''igitur'', по Кесслеру, опредѣляется разницей между „вытекаетъ“ и „съ увѣренностью можно заключить“. Но если признать, что между тѣмъ и другимъ нѣтъ разницы, то не будетъ ея и между союзами.&lt;/ref&gt;, представлялись неясными. И они усерднѣйшимъ образомъ тормошили другъ друга, наводя на рѣшеніе темнаго вопроса; но усилія ихъ пропадали даромъ — вопросъ запутывался, а не разрѣшался.

Утомившись пытать Левковича, Пфафъ еще больше разгнѣвался.

— Чортъ знаетъ, что такое! такихъ пустяковъ вы не понимаете! Что у васъ на плечахъ! чѣмъ голова ваша набита! Этого больше нельзя терпѣть. Вы нѣмецкому языку учитесь?

— Учусь.

— Ну, такъ я попрошу совѣтъ, чтобъ онъ освободилъ васъ отъ нѣмецкаго языка по малоуспѣшности въ латинскомъ. Тогда у васъ будетъ больше свободнаго времени, и вы усвоите какъ-нибудь разные пустяки, которые ставятъ васъ втупикъ теперь.

— Какъ же это такъ, сказалъ Левковичъ; мнѣ нѣмецкій языкъ нуженъ, я не могу обойтись безъ него.

— А зачѣмъ онъ вамъ нуженъ? Все равно вы не читаете нѣмецкихъ классиковъ и ничего не смыслите въ иностранной литературѣ — а еще образованные люди называетесь! Зачѣмъ же вамъ нѣмецкій языкъ послѣ того, скажите на милость!

— Нѣмецкихъ классиковъ я не читаю, это правда: некогда читать изъ-за латинской грамматики. А нѣмецкій языкъ все-таки мнѣ нуженъ, хотя бы затѣмъ, чтобъ въ подстрочники нѣмецкіе заглядывать, напримѣръ, въ „Библіотеку“ Фрейнда. Ужъ если безъ нея нѣкоторые учителя обойтись не могутъ, такъ намъ и Богъ велѣлъ.

— Нахалъ! какъ вы смѣете говорить мнѣ дерзости! Я васъ проучу!

— Это не дерзость; вы сами не разъ совѣтовали намъ пошвырять въ печку глупые русскіе подстрочники и купить нѣмецкіе.

— Вы мнѣ отвѣтите! это вамъ такъ не пройдетъ! нахалъ! Откуда вы знаете, что я пользуюсь „Библіотекой“ Фрейнда? Такъ это вы, значитъ, стащили у меня изъ учительской томикъ Фрейнда! А, такъ вотъ у васъ какіе задатки!

Черезъ четверть часа сердце у Пфафа отошло. Передъ концомъ урока онъ сказалъ Левковичу:

— За вашу заносчивость и нахальство вы заслуживаете примѣрнаго наказанія; но я готовъ простить васъ, если вы попросите извиненія.

Это придало духу протрезвившемуся послѣ взрыва досады и уже было пріунывшему Левковичу: Владиміръ Карлычъ, очевидно, идетъ на попятный. Онъ пережевывалъ его слова, соображая, какъ бы ему половчѣй выкрутиться: извиниться, удовлетворить Пфафа, но въ то же время и достоинства своего не уронить.

— А, вы молчите! зловѣще произнесъ Пфафъ; въ такомъ случаѣ и я помолчу. Больше я съ вами разговаривать не стану. Объ этомъ съ вами потолкуетъ вашъ классный наставникъ г. Рахубовскій; я ему все передамъ.

— Нѣтъ, зачѣмъ же безпокоить Ивана Иваныча; я извинюсь, сказалъ Левковичъ, покончивъ соображать свое. Вопросъ только — въ какой формѣ принести мнѣ извиненіе, хватилъ онъ на свою голову, не подозрѣвая, какое ужасное дѣйствіе произведетъ эта фраза, казавшаяся ему, такъ сказать, парламентарной и потому очень сподручной въ настоящемъ щекотливомъ случаѣ.

Пфафъ оказался совершенно иного мнѣнія на счетъ умѣстности этой фразы.

— Какъ, въ какой формѣ? Вы же меня оскорбили и вы же спрашиваете, въ какой формѣ принести извиненіе! Значитъ, вы не находите вд» своей душѣ естественныхъ выраженій — вамъ форма нужна! Ну, такъ сочинили бы, придумали бы сами. А то обращаться ко мнѣ, къ оскорбленному вами человѣку за формулой — каково нахальство! Ни искренняго сознанія своей вины, ни такта на худой конецъ — одно ничѣмъ не замаскированное нахальство! Оскорбить меня, вашего наставника, члена педагогическаго совѣта, человѣка наконецъ, и дерзко бравировать своимъ нежеланіемъ найти подходящую формулу — нѣтъ, это пахнетъ такой испорченностью, такой черствостью души, что я просто словъ не нахожу! Садитесь; больше я съ вами ни въ какія объясненія вступать не буду.

Поссорившись съ такимъ властнымъ человѣкомъ, какъ Пфафъ, Левковичъ понялъ, что «зимовки» ему не миновать. Университетъ отдалялся отъ него на годъ, если не на всѣ, на два. Но что говорить о двухъ годахъ — двухъ лишнихъ дней не подаритъ онъ гимназіи! Годъ! легко сказать — годъ! Для кого годъ, для него — цѣлая вѣчность. Вступить въ жизнь годомъ позже, когда все вокругъ тебя суетится и бѣжитъ стремя голову впередъ! Отстать отъ товарищей, отъ людей вообще, отъ вѣка! Пускай Левковичу горы золотыя сулятъ, ни за какія блага въ мірѣ не отдастъ онъ этого года, такъ какъ, что бы ему ни сулили, все это меньше того, что онъ сумѣетъ добыть собственными руками, вступивъ въ жизнь своевременно. Не подаритъ онъ этого года никому! Онъ окончитъ гимназію 18-ти лѣтъ, а университетъ 22-хъ, ибо окончить университетъ годомъ позже, 23-хъ лѣтъ — значитъ украсть годъ у жизни, потерять столько, что до конца дней не наверстаешь, обнаружить презрѣннѣйшее безсиліе и покрыть голову позоромъ.

Фантазія разыгралась у него. Онъ соображалъ, нельзя ли какъ-нибудь окончить обязательное ученье поскорѣй, во всякомъ случаѣ не позже товарищей. Одно время его тѣшилъ такой планъ: поѣхать въ Харьковъ, поступить въ ветеринарный институтъ, а оттуда въ университетъ, на медицинскій факультетъ — этакъ, пожалуй, догонишь своихъ сверстниковъ. Или еще планъ, болѣе смѣлый, но зато и болѣе заманчивый. Онъ уѣдетъ въ другой учебный округъ, подготовится и будетъ въ маѣ текущаго же года держать на аттестатъ зрѣлости, экстерномъ, разумѣется, не сказавшись, кто онъ и откуда; такъ онъ обгонитъ товарищей, выгадаетъ годъ. Потомъ пускай откроется, что онъ гимназистъ седьмого класса — аттестата все равно не отнимутъ.

Шабловскій рѣшилъ послѣ Пасхи ѣхать въ Трезвонскъ для поступленія въ тамошнюю гимназію. Онъ получилъ съ мѣста пріятнаго свойства извѣстія, которыми поспѣшилъ подѣлиться съ Левковичемъ. Зайдя къ нему какъ-то вечеркомъ, онъ прочиталъ ему полученное имъ изъ Трезвонска письмо отъ пріятеля нижеслѣдующаго содержанія.

«Дорогой collega, согласно твоей просьбѣ увѣдомляю тебя, что у насъ лафа. Съ учителями мы за-панибрата; случается, вмѣстѣ выпиваемъ. Учитель математики Гусаченко такой выпивоха и мочеморда, какихъ мало: горчайшій пьяница, отличнѣйшій человѣкъ. Ходимъ къ учителямъ на домъ. Къ кому ни придешь — сначала папиросу предложитъ, потомъ руку пожметъ. Лафа! Надзиратели — какъ на подборъ: не простые надзиратели, нечинушки, а все такіе, которые служатъ, чтобы сойтись съ учителями и задаромъ получить аттестатъ зрѣлости. Не надзиратели, а тѣ же товарищи! Директоръ — старый холостякъ, рубаха-парень. Пріѣзжай, поскорѣй пріѣзжай. Но смотри, держи въ секретѣ это письмо. Я только тебѣ открываю все это. А то понаѣдетъ отовсюду народа — испакостятъ гимназію. Еще разъ убѣдительно прошу — держи въ секретѣ. Vale».

— Смотрите же, никому ни-гу-гу, молвилъ Шабловскій, засовывая письмо въ карманъ; это я вамъ только. Надо вамъ знать, что такая самая исторія случилась съ бѣлопольской гимназіей. Пошли гудѣть по всей Россіи, что вотъ, молъ, открылось житье привольное, Ну, конечно, понаѣхало всякаго сброду, и гимназія мигомъ испакостилась. Полетѣли, понимаете ли, доносы въ округъ; директора смѣнили, прислали новаго — подтянуть. Оттого-то я въ сущности и ушелъ оттуда. Признаться сказать, я самъ не мало трезвонилъ про гимназію, про вольное житье — самъ себѣ яму вырылъ.

Левковичъ въ свою очередь подѣлился съ Шабловскимъ своими планами относительно переѣзда въ другой учебный округъ и ветеринарнаго института.

— Это, батюшка, журавль въ небѣ; плюньте вы на это, сказалъ Шабловскій. Поѣдемъ-ка лучше со мной въ Трезвонскъ; грѣшно не попытать счастья въ этакой Калифорніи.

— Нѣтъ, спасибо, не поѣду я въ Трезвонскъ, поблагодарилъ Левковичъ. Тамъ я изъ седьмого класса не вылѣзу, зазимую, какъ и здѣсь. Понимаете ли: чужой человѣкъ — пока къ тебѣ привыкнутъ, пока самъ освоишься… То ли дѣло въ другой округъ, орломъ этакъ, нахрапомъ — по крайней мѣрѣ, либо панъ, либо пропалъ!

Тимченко, пріятель Левковича, сперва какъ-будто сочувственно вторилъ ему, когда тотъ заговорилъ о переѣздѣ въ другой учебный округъ ради выигрыша года. Левковичъ звалъ его съ собой, мечтая передъ нимъ вслухъ о томъ, какъ славно заживутъ они на свободѣ. Тимченко не говорилъ «нѣтъ», но не говорилъ и «да». Неистоваго мечтателя онъ, точно обухомъ по головѣ, пришибалъ грузной, заплывшей косностью, хохлацкой фразой «цее діло треба розжуваты». Наконецъ Левковичъ понялъ, что его пріятель виляетъ и надулся на него. Тимченко, впрочемъ, скоро повелъ дѣло на-чистую. Онъ сталъ подстрекать Левковича «дернуть» съ Шабловскимъ въ Трезвонскъ, совершенно замалчивая смѣлый планъ его объ отвоеваніи нахрапомъ года у жизни.

Въ концѣ-концовъ пріятели объяснились на-чистоту.

— Намъ во что бы то ни стало надо кончить гимназію одновременно — это рѣшено и подписано, сказалъ Тимченко. Теперь, если ты зазимуешь, а я перейду, это будетъ на первыхъ порахъ съ полбѣды, хотя, конечно, тебѣ будетъ очень тяжело. Бѣда начнется, когда я поступлю въ университетъ, а ты перейдешь всего въ восьмой. Да вѣдь, ты волосы будешь на себѣ рвать! Ну, и мнѣ тоже будетъ очень тяжело безъ тебя. И потомъ, когда ты поступишь наконецъ въ университетъ, все-таки этотъ проклятый годъ будетъ раздѣлять насъ, а это будетъ мѣшать намъ работать вмѣстѣ. Поэтому, лучше разстанемся теперь, чтобы сойтись въ университетѣ. Вопросъ только, куда тебѣ держать путь. Твои планы на счетъ другого учебнаго округа — дѣло шаткое; это, братъ, на водѣ вилами писано. Но пускай ты правъ, пускай ты сможешь выгадать годъ — а нашъ договоръ-то какъ же! Я не хочу, чтобъ ты опередилъ меня — мнѣ это будетъ обидно. Это даже нечестно съ твоей стороны послѣ того, что было между нами говорено!

— Лежебока ты, лежебока! началъ корить его Левковичъ; ну что тебѣ за радость торчать здѣсь! А Пфафъ — передъ нимъ пресмыкаться! Да изъ-за одного этого, кажется, на край свѣта можно убѣжать! Нѣтъ, неужели тебѣ не осточертѣло все это! Неужели эта казенщина не выходитъ изъ тебя бокомъ! Брось торную дорожку, милый человѣкъ, и валяй со мной перегонять жизнь!

— Вотъ потому-то, что мнѣ жизни скорѣй понюхать хочется, я и не поѣду съ тобой, возразилъ Тимченко; такъ хочется, что подчасъ прямо не втерпежъ! Нѣтъ, братъ, не вижу я разсчета бросать гимназію. Я изъ пустого фордыбаченья губить себя не хочу. А я непремѣнно погибну, если пущусь на ухищренія, поѣду за семь верстъ киселя хлебать и потеряю годъ — это меня подкоситъ. И тебѣ не совѣтую фордыбачить, ѣзжай въ Трезвонскъ, коли не хочешь зимовать — больше тебѣ ничего не остается.

Шабловскій между тѣмъ усердно собирался въ дорогу. Денегъ на поѣздку у него не было ни гроша. Пораскинувъ умомъ, онъ подбилъ двухъ или трехъ мѣстныхъ любителей музыки дать соединенными силами концертъ въ пользу «недостаточнаго гимназиста, подающаго большія надежды», и такимъ образомъ половина дѣла была готова. Оставалась другая половина, самая каторжная. То да се: пока рояль выканючишь, пока склонишь старшинъ городского клуба безвоздмездно уступить залу, пока билеты разсуешь и т. д. Рыская по городу, высуня языкъ, Шабловскій забѣжалъ и къ Пфафу, а тамъ и къ Пищикову, тѣмъ болѣе, что и у нихъ ему хотѣлось кое-что выклянчить. Первый принялъ его очень сухо, во внутреннія комнаты не впустилъ, продержалъ въ прихожей.

— Я къ вамъ пришелъ проститься, сказалъ Шабловскій; я намѣренъ перевестись въ другую гимназію.

— Въ другую гимназію! насмѣшливо повторилъ Пфафъ; что-жъ, дѣло хорошее. Кстати, вы познакомились съ нашей гимназіею, съ ея преподавателями, — такъ уже вы, пожалуйста, разскажите тамъ, въ той гимназіи, куда переведетесь, разскажите тамъ всѣмъ, какова наша гимназія и посовѣтуйте сюда не ѣздить — напрасный, молъ, трудъ. Объясните тамъ, ради Бога, что никакой такой Аркадіи для разныхъ искателей счастья здѣсь нѣтъ. Ну, а теперь я заявляю, что просьбу вашу уважить не могу; будьте покойны, я отлично знаю, зачѣмъ вы сюда пришли, о чемъ хотите просить.

— Да, я хотѣлъ бы… началъ Шабловскій.

— Вы хотѣли бы, чтобъ я въ увольнительномъ свидѣтельствѣ выставилъ вамъ тройку.

— Вотъ именно. Ужъ это всюду такъ принято, что когда ученикъ выступаетъ изъ гимназіи, переводится въ другую, то учителя накидываютъ ему по баллу, двойки на тройки переправляютъ; на, молъ тебѣ — только-бъ съ глазъ долой, ха-ха-ха!

— Не знаю; быть можетъ, гдѣ-либо и принято то, о чемъ вы разсказываете, но я объ этомъ въ первый разъ слышу. Разные странствующіе гимназисты, правда, на то только и надѣются, что, при переходѣ изъ гимназіи въ другую, имъ удастся урвать лишній баллъ — это мнѣ извѣстно; но что принято удовлетворять ихъ просьбы — это для меня новость. Наконецъ вотъ, что я вамъ скажу. Войдите вы въ мое положеніе. Если мы, учителя, считаемъ своимъ долгомъ входить въ ваше положеніе, то почему бы и вамъ когда-либо не войти въ наше…

— Совершенно справедливо.

— Такъ вотъ, допустимъ, я вамъ поставлю тройку. Вы отправитесь въ Хлѣбородскъ…

— Тамъ я уже побывалъ, непринужденно возразилъ Шабловскій.

— Ну, не въ Хлѣбородскъ, такъ въ другое мѣсто, благополучно окончите тамъ курсъ; поступите въ университетъ, на филологическій факультетъ и въ концѣ-концовъ вернетесь къ намъ въ Z. въ качествѣ учителя древнихъ языковъ. Въ вашемъ лицѣ, значитъ, я пріобрѣту собрата и сослуживца — заманчивая перспектива! Но скажите, на чьей совѣсти будутъ тѣ невинныя души, которыя вы загубите, подвизаясь на педагогическомъ поприщѣ? А душъ вы загубите много, потому что изъ васъ выйдетъ во всѣхъ статьяхъ негодный преподаватель. На чьей же совѣсти, спрашиваю? На вашей или на моей? Конечно, на моей; и я до гроба не простилъ бы себѣ этой тройки, благодаря которой вы втиснулись бы въ нашу корпорацію.

Пфафъ долго еще разглагольствовалъ, глумясь надъ своимъ гостемъ. Наконецъ, порѣшили они на томъ, что ему, Шабловскому, ни подъ какимъ видомъ не поступать на филологическій факультетъ, а ему, Пфафу, выставить за то Шабловскому въ увольнительномъ свидѣтельствѣ тройку.

Не смотря на такой пріемъ, у Шабловскаго хватило духу предложить Пфафу билетъ на концертъ «въ пользу недостаточнаго ученика» и т. д. Пфафъ, конечно, не взялъ.

Пищиковъ зато принялъ Шабловскаго совершенно иначе: и руку пожалъ и папиросу предложилъ и даже на билетъ позволилъ себя наказать. Но на счетъ тройки, къ удивленію Шабловскаго, оказался куда несговорчивѣй Пфафа. Ни согласія, ни рѣшительнаго отказа: «посмотримъ, увидимъ, обойдется какъ-нибудь» — ничего болѣе существеннаго нельзя было у него вытянуть.

— Да помилуйте, Николай Нванычъ, взывалъ Шабловскій, Владиміръ Карлычъ выставитъ мнѣ тройку — слово далъ — чего же вамъ еще!

Пищиковъ только пыхтѣлъ въ отвѣтъ, а Шабловскій злился и громогласно выражалъ свое неудовольствіе. Онъ не понималъ, что Пфафъ всегда могъ переложить гнѣвъ на милость; а какъ Пищиковъ сталъ бы перелагать, когда и гнѣва-то никакого не было, а было, какъ всѣмъ извѣстно, малодушіе, была слабость, побѣдить которую у Пищикова силенокъ не хватало. И онъ вынужденъ былъ одну слабость переложить на другую: исторгнутую у него двойку, вопреки самому себѣ, на тройку не переправилъ. Силою обстоятельствъ добродушный Пищиковъ приведенъ былъ, какъ видно, къ тому, что сталъ «болѣе Пфафомъ, нежели самъ Пфафъ».

Левковичъ, который «для очистки совѣсти» тоже вдругъ вознамѣрился съѣздить въ Трезвонскъ — посмотрѣть собственными очами, какая такая въ самомъ дѣлѣ Трезвонская гимназія, къ Пфафу и Пищикову умолять о тройкѣ не пошелъ, не смотря на подстрекательства Шабловскаго: гордость не позволила. Притомъ онъ, вѣдь, рѣшилъ такъ, что застрянетъ въ трезвонской гимназіи въ томъ лишь случаѣ, если она, дѣйствительно, окажется обѣтованной землей, гдѣ и съ двойками заживешь припѣваючи, на что, конечно, надежды не ахти-какія. Не то онъ перекочуетъ въ другой учебный округъ, подучится сколько-нибудь тригонометріи — по милости Рахубовскаго онъ ее еще не проходилъ — и въ маѣ, наперекоръ Тимченку, наперекоръ всему міру, будетъ держать на аттестатъ зрѣлости. Онъ говорилъ, что даже радъ двойкамъ, потому что иначе не покинулъ бы обычной колеи и не выигралъ бы года у жизни. Голова его кишѣла бѣшеными мечтами. Случалось, онъ отмахивалъ огромный конецъ, до того погрузившись въ свои грезы, что потомъ не сумѣлъ бы объяснить, по какимъ улицамъ онъ шелъ, и кто ему встрѣчался на пути. Онъ отдавался мечтамъ до тошноты, до головной боли и легко прогонялъ ими находившее на него уныніе и страхъ передъ будущимъ.

Уломавъ родителей и устроивъ свои денежныя дѣла, онъ подалъ прошеніе объ увольненіи и получилъ свидѣтельство, запятнанное, какъ и слѣдовало ожидать, двумя двойками.

На третій день Пасхи Левковичъ и Шабловскій отправились въ Трезвонскъ.

==== X. ====

Юркій Шабловскій раздобылъ для себя и для Левковича по безплатному билету второго класса. Путешественники наши, расположившись на диванчикѣ, поспѣшили закурить папиросы. Шляпа котелкомъ, папироса и палка — все это было Левковичу вновѣ, и онъ этимъ злоупотреблялъ. Въ вагонѣ было жарко, но шляпы онъ не снялъ, а палку, и сидя, держалъ въ рукахъ; и даже, чтобы лучше ощущать прикосновеніе набалдашника, снялъ перчатку съ правой руки.

ПІабловскій ерзалъ на мѣстѣ, отъ времени до времени вытаскивая изъ кармана толстый бумажникъ, набитый разной бумажной дрянью и дѣловито роясь въ немъ; и болталъ безъ удержу, ухитряясь вмѣстѣ съ тѣмъ однимъ ухомъ улавливалъ чужіе разговоры. Два какіе-то господина, сидѣвшіе у противоположнаго окна, представились другъ другу и сказали свои адреса. Шабловскій записалъ. Левковичъ полюбопытствовалъ, зачѣмъ. Какъ зачѣмъ? Пригодится; гора съ горой не сходится, а человѣкъ съ человѣкомъ и т. д.

Левковичъ сидѣлъ какъ истуканъ, упоенный запахомъ папиросы и скованный ощущеніемъ, которое проистекало отъ прикосновенія набалдашника къ ладони. Вдругъ, онъ встрепенулся: въ дверяхъ показался одѣтый по дорожному Пищиковъ. Шабловскій привѣтливо закивалъ ему. Левковичъ отвернулся, уставился въ окно, однимъ глазкомъ, впрочемъ, поглядывая на своего врага. Пищиковъ расплатился съ артельщикомъ и началъ устраиваться на своемъ мѣстѣ, приходившемся неподалеку отъ диванчика нашихъ путешественниковъ.

Поглядывая на Пищикова, Левковичъ видѣлъ, какъ онъ вынималъ потертый кошелекъ, какъ потомъ размѣщалъ свои пожитки, которые тоже не отличались свѣжестью и слышалъ, какъ онъ кряхтѣлъ, поудобнѣй усаживаясь и закладывая себѣ подъ бочекъ засаленную дорожную подушечку въ шитой наволочкѣ, украшенной нелѣпымъ рисункомъ — должно-быть рукодѣлье супруги Николая Иваныча. И эта подушечка съ нелѣпымъ рисункомъ, эти износившіеся поблекшіе пожитки, эти пирожки и ватрушки, присутствіе которыхъ выдалъ запахъ — на все это Левковичъ, видѣвшій до сихъ поръ Пищикова лишь на каѳедрѣ и во фракѣ, смотрѣлъ не безъ любопытства, и этотъ возникшій здѣсь, въ вагонѣ, уголокъ, гдѣ вращался Николай Иванычъ такой, какой онъ былъ у себя дома, со всѣми своими слабостями и немощами, кряхтящій, кашляющій, отсвѣчивавшій поблекшими цвѣтами своихъ пожитковъ, — уголокъ этотъ нѣсколько примирялъ Левковича съ его врагомъ.

Теперь Левковичу было и пріятно, и вмѣстѣ съ тѣмъ непріятно сидѣть въ вагонѣ. Пріятно ему было сознавать, что вотъ онъ сидитъ въ котелкѣ и съ папиросой, и ему «наплевать», какъ на это посмотритъ Пищиковъ, его недавній начальникъ; а тягостно было то, что онъ ни на единый мигъ не могъ отрѣшиться отъ этого сознанія.

Шабловскій подскочилъ къ Пищикову, и между ними завязалась бесѣда. Левковичъ вышелъ на тормазъ, причемъ и тутъ, въ этомъ несложномъ дѣйствіи, постарался особеннымъ вышагиваніемъ и особеннымъ же захлопываніемъ дверей обнаружить, что ему, собственно говоря, «начхать» на Николая Иваныча. Но и на тормазѣ ему было не по себѣ, потому что Пищиковъ могъ притащиться сюда, благо погода стояла превосходная.

Оно такъ и случилось; Николай Иванычъ выползъ на тормазъ подышать свѣжимъ воздухомъ.

— Здравствуйте, Левковичъ-господинъ; какъ изволите поживать? сунулся онъ къ нему, протягивая ему руку.

Туча мыслей зароилась у Левковича. Надо было отвѣтить Пищикову и пожать ему руку; при этомъ отвѣтъ долженъ былъ отличаться сугубой содержательностью — заключать въ себѣ тьму намековъ на настоящее положеніе Левковича, на то, какія чувства питаетъ онъ къ Пищикову — между, прочимъ жалость изъ-за его кряхтенья и ватрушекъ; тутъ должна была просвѣчивать и досада по случаю двойки, и «наплевать», и упоеніе свободой, и многое другое; а рукопожатіе должно было служить символическимъ выраженіемъ словъ.

— Да ничего, живу, началъ Левковичъ; живу, хлѣбъ жую… Вашими молитвами…

И только; больше у него ничего не нашлось въ головѣ.

— Да, если моими молитвами, такъ я за васъ спокоенъ, сказалъ Пищиковъ и отошелъ въ сторону.

«Ахъ я телятина! ругнулъ себя Левковичъ; что за чушь я брякнулъ!» Мысль его продолжала однако работать, и многосодержательный, пропитанный ядомъ, какъ ему казалось, отвѣтъ созрѣлъ наконецъ въ его головѣ, этакъ черезъ четверть часа — по минованіи надобности во всякомъ случаѣ, а не въ горячую минуту, что, впрочемъ, съ нимъ всегда бывало при подобныхъ обстоятельствахъ. Но изливать его, этотъ ядъ, понятно, было уже некстати. Поздно было уже докладывать Николаю Иванычу, что поживаетъ онъ очень хорошо, потому что, благодаря счастливой случайности, вырвался на волю изъ гимназіи, гдѣ онъ и самъ въ смолѣ кипѣлъ и за своихъ достойныхъ наставниковъ мучился, томящихся по свободѣ, навѣки имъ заказанной; и что пускай его постигнутъ какія угодно напасти, пускай онъ шею сломитъ на усѣянной неожиданными опасностями вольной неукатанной дорогѣ, все же онъ не перестанетъ благословлять небо, столкнувшее его съ постылаго торнаго пути и проситъ не скорбѣть объ его неудачахъ тѣхъ, которые почему-либо вздумали бы относить ихъ къ своему жестокосердію или формализму и т. д., и т. д.

На ближайшей станціи Николай Иванычъ съ Шабловскимъ понавѣдались въ буфетъ, откуда вернулись съ повеселѣвшими глазами. Шабловскій уже запускалъ пальцы въ портсигаръ Пищикова, какъ въ свой собственный.

— Собрала меня жена въ дорогу, говорилъ Пищиковъ, всякой снѣди въ мѣшокъ наклала; да я этого не люблю, не люблю ѣздить съ собственными съѣстными припасами.

— И я не люблю, присоединился Шабловскій.

— То ли дѣло трактирная или буфетная ѣда. Не могу равнодушно видѣть буфетъ, честное слово! Что ни буфетъ, то у меня изъ кармана полтинникъ вонъ: рюмка, другая водки, пирожекъ. Ни одного буфета не пропущу; а свои пирожки домой въ неприкосновенности привожу.

Въ такомъ родѣ они бесѣдовали до слѣдующей станціи, гдѣ они снова перехватили малую толику.

Передъ вечеромъ Пищиковъ и Шабловскій расположились чаю напиться на станціи, гдѣ поѣздъ стоялъ цѣлый часъ. Николай Иванычъ былъ значительно навеселѣ и чувствовалъ потребность излить душу. Шабловскій ему уже пріѣлся, и онъ не прочь былъ поболтать съ новымъ человѣкомъ. Примѣтивъ Левковича, пробиравшагося къ буфету, онъ подозвалъ его. Тотъ подсѣлъ.

— Экій вы, Левковичъ-господинъ, необщительный человѣкъ, будто даже не человѣкъ, а улитка, сказалъ Пищиковъ, наливая ему стаканъ чаю. Образа на васъ человѣческаго нѣтъ. Ну, точно вы на изнанку вывернуты; смотрите и не глядите. Ей Богу, такъ и кажется, что вы или колѣнкой меня сзади хватите или подъ ноги мнѣ кинетесь, съ ногъ меня сшибете. Бросьте это, душенька, расправьтесь, прояснитесь; побесѣдуемъ по крайней мѣрѣ.

— Я не прочь, отвѣчалъ Левковичъ; я съ вами охотно побесѣдую.

Злыя заднія мысли, связывавшія его, не дававшія ему разойтись, теперь, когда передъ нимъ сидѣлъ подвыпившій и любезничавшій съ нимъ Пищиковъ, его больше не опутывали. Онъ рѣшительно не зналъ, сердиться ли ему на Николая Иваныча или нѣтъ и, значитъ, не сердился. Теперь, наоборотъ, ему представлялось, что онъ слишкомъ уже далекъ отъ гимназическихъ передрягъ и что поэтому онъ можетъ и долженъ быть безпристрастнымъ, можетъ все понять и простить. Конечно, это были тоже своего рода заднія мысли, только не злыя и менѣе стѣснительныя

— А коли вы не прочь, такъ я и подавно, молвилъ Пищиковъ. Чего вамъ въ самомъ-то дѣлѣ глазами меня ѣсть! Кровопійца я, что ли, какой или зарѣзалъ я васъ! Ну, поставилъ я вамъ двойку, мало ли что! Да можетъ, она, эта двойка, больше мнѣ крови испортила, чѣмъ вамъ! Чужая душа тоже, знаете, потемки. И вдругъ, я стану всякаго глазами ѣсть — нѣтъ, это не годится!

— Я, Николай Иванычъ, на васъ не сержусь, возразилъ Левковичъ. Я знаю, вы тутъ не при чемъ. Это все Пфафъ надѣлалъ. А если взобраться на болѣе высокую точку зрѣнія — пожалуй, и Пфафъ не при чемъ. Система — вотъ оно что. Но если еще поглубже взглянуть, тогда окажется, что и гимназическая система не при чемъ. Совокупность системъ — вотъ причина.

Левковичъ долго еще ерундилъ, стремясь «все понять и простить». Пищикову, у котораго чесался языкъ, стало наконецъ не въ мочь.

— Это вы вѣрно говорите, что Пфафъ всему причина, перебилъ онъ своего собесѣдника. Дѣйствительно, такого смутьяна, такого пройды я въ жизни не встрѣчалъ. Кто меня выживаетъ изъ гимназіи? Пфафъ. Кто противъ меня интригуетъ и на совѣтѣ, и въ учительской, и на улицѣ? Пфафъ. Кто ко мнѣ въ классъ Навратиля засылаетъ? кто директору наушничаетъ? Да все онъ же, Пфафъ. Или, напримѣръ, такая исторія: обращаются ко мнѣ родители ученика — отрекомендуйте репетитора. Я къ нимъ посылаю человѣка. Потомъ Пфафъ пронюхаетъ какъ-нибудь и въ клубѣ, понимаете ли, во всеуслышаніе: «Ахъ, говоритъ, какой пассажъ! къ вамъ Пищиковъ такого-то прислалъ, а онъ невѣжда, лѣнтяй и т. д.; не берите его, пожалуйста; у меня для васъ на примѣтѣ другой человѣкъ есть»… Каково это вамъ покажется! Или еще… Да мало ли тамъ — всего не перечесть. А за что, я васъ спрашиваю? за что онъ меня всенародно шельмуетъ? что я ему сдѣлалъ, а?

Левковичъ глубокомысленно кусалъ губы.

— А затѣмъ, что онъ самъ невѣжда, по подстрочникамъ готовится къ урокамъ, но съ амбиціей, съ норовомъ — первый каверзникъ и мытарь. Онъ бы всѣхъ разогналъ, осадилъ — тогда и въ подстрочники пересталъ бы заглядывать. Чего онъ отъ меня хочетъ! Я кандидатъ, а онъ дѣйствительный студентъ; я хоть что-нибудь знаю, а онъ ничего. Дѣло въ томъ, что я шелъ по историческому отдѣленію, хотѣлъ въ учителя исторіи попасть, древнимъ языкамъ въ университетѣ почти не учился, а случилось такъ, что попалъ въ учителя древнихъ языковъ. Не по моей волѣ это сдѣлалось — такъ случилось, мѣста другого не нашлось. Но я хоть исторію знаю, а онъ древнихъ языковъ не знаетъ, которымъ учился, да! Вѣдь, вотъ она, какая штука! Я сперва только въ четырехъ низшихъ классахъ занимался; и ничего, хорошо шло дѣло. А онъ вдругъ взъерепенился: «не хочу отъ него учениковъ принимать, пускай самъ ведетъ свой классъ». Ну, дали мнѣ пятый классъ, потомъ шестой… Потомъ Фердинандъ Готлибычъ померъ — царство ему небесное. Попали мы съ вами къ этому выжигѣ подъ началъ; онъ и давай хозяйничать.

Николай Иванычъ помолчалъ и вдругъ выпалилъ: — Вы знаете, куда и зачѣмъ я ѣду?

— Нѣтъ, не знаю, сказалъ Левковичъ.

— И никто не знаетъ, а вамъ я скажу: въ Энскъ къ попечителю — на другое мѣсто проситься. Не могу служить съ Пфафомъ! Выкурилъ онъ васъ и меня выкуритъ.. А не дастъ, мнѣ попечитель мѣста, въ друroe вѣдомство вотрусь, въ акцизъ, напримѣръ — у меня тамъ рука есть. Посадятъ меня на мѣсто, приткнутъ куда нибудь; не помру я съ голоду. А учительство съ восторгомъ и упоеніемъ брошу — вотъ оно гдѣ у меня сидитъ! Я другого такого паскуднаго ремесла не знаю! Отъ него — какъ съ козла молока — ничего не жди: ни денегъ, ни извѣстности, ни внутренняго удовлетворенія — какъ есть ничего! Десять лѣтъ жизни, кажется, отдалъ бы, только бы изъ этого ярма высвободиться! Страсть какъ опротивѣло! Злѣйшему врагу не посулю я этой доли, а вамъ и подавно! Лучше прокоптѣть весь свой вѣкъ писцомъ въ кварталѣ, право. Не идите въ учителя; ну, ее, эту карьеру! И безъ нея немало есть путей.

— О, будьте покойны! Лучше я буду сапоги тачать, чѣмъ учительствовать, успокоилъ его Левковичъ. На срокъ сюда, въ гимназію, какъ мы вотъ, ученики — и то волкомъ взвоешь, а ужъ учителемъ — безъ срока — себѣ дороже стоитъ! Довольно я къ этому дѣлу присмотрѣлся.. Дѣйствительно, тяжелый трудъ, неблагодарный. И кто же за него берется! Рахубовскій, Иванъ Иванычъ, Пфафъ, Владиміръ Карлычъ, Кадранъ-де-Солейль… хорошая компанія, нечего сказать — одинъ невѣжественнѣй и бездарнѣй другого! На всю гимназію, со смертью Фердинанда Готлибыча, одинъ праведникъ остался — Спасскій. Нѣтъ, способнаго человѣка сюда не потянетъ; ему нутро воротитъ при мысли о такой будущности.

— Ваша правда, согласился Пищиковъ, свѣжій человѣкъ здѣсь задохнется. Компаніямъ самомъ дѣлѣ, какъ на подборъ. Спасибо, что меня хоть вы не прихватили за одно: сжалились, видно.

— Нѣтъ, помилуйте… о присутствующихъ не говорятъ, завилялъ Левковичъ.

— Ну, ужъ чего тамъ! Точно я самъ этого не понимаю… Плохой я учитель, съ изъянцемъ — чего нельзя скрыть, того не скроешь. Нѣтъ, что я за учитель, по совѣсти говоря, когда мнѣ какой-нибудь тамъ Пфафъ страшенъ, когда отъ этого ничтожества, отъ этой злой гниды радъ въ акцизъ и даже куда похуже удрать! Неважный я учитель, ей Богу, неважный!

Эти жалкія слова падали уже и на безъ того размякшую почву. Левковичъ чувствовалъ себя великаномъ, въ сравненіи съ «разсосулившимся» (такое именно слово завертѣлось у него), опустившимся, раскисшимъ Пищиковымъ. И онъ дивился самому себѣ, какъ это онъ раньше не прозрѣлъ, что Николай Иванычъ не сила, а какая-то едва шевелящаяся слизь. Считать себя жертвой этого слизняка — много чести для Пищикова и слишкомъ унизительно для Левковича.

Прозвучалъ звонокъ. Путешественники побрели въ вагонъ. Пищиковъ, занявъ своей особой три четверти лавки, закурилъ папиросу и заснулъ, не докуривъ ея; заснулъ, сидя, сложивъ руки на животикѣ.

Шабловскій подсѣлъ къ какой-то барышнѣ.

— А ѣду я изъ Z. въ Трезвонскъ, донеслось до Левковича; а по пути заѣду въ Энскъ: къ попечителю округа дѣло у меня есть. Надо вамъ знать, что въ Z. съ учителемъ греческаго языка Пищиковымъ у меня вышла крупная непріятность, почему я и выступилъ изъ гимназіи. Попечитель вызвалъ насъ, меня и Пищикова, для объясненій. Мы съ нимъ въ одномъ вагонѣ ѣдемъ. Вотъ онъ — Пищиковъ: видите, у того окна мужчина сидитъ да похрапываетъ. Нагоритъ ему отъ попечителя!

Ночь была теплая. Левковичъ опустилъ стекло и высунулся изъ окна. Ему стало грустно. Вспомнилось ему брошенное родное гнѣздо. Будущее устрашало его.

Ужъ не жду отъ жизни ничего я,

И не жаль мнѣ прошлаго ничуть;

Я бъ хотѣлъ забвенья и покоя,

Я-бъ хотѣлъ забыться и уснуть.

Лермонтовскія слова эти промелькнули у него. Онъ повторилъ ихъ въ полголоса, потомъ громче. Но значеніе этихъ словъ, которыя онъ много разъ зубрилъ въ гимназіи и декламировалъ въ классѣ, открылось ему тутъ впервые. Онъ твердилъ и твердилъ ихъ, упиваясь ими какъ чѣмъ-то новымъ, неслыханнымъ. И, несогласно звуча со смысломъ лермонтовскихъ стиховъ, но подъ ладъ чувству радости по поводу ихъ неожиданнаго постиженія, — что-то въ немъ радостно затрепетало отъ предчувствія, что теперь на свободѣ откроется ему многое изъ механически воспринятаго за время гимназическаго прозябанія, и что для выраженія его новыхъ, свободныхъ чувствъ, проснутся накопившіяся въ немъ за это время, лежащія пока подъ спудомъ, силы.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Михаил Александрович Ашкинази]]
[[Категория:Литература 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Александрович Ашкинази]]</text>
      <sha1>2j26vc0zsdw08jvoxwr9r8j99qn8sal</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/II. На выпуску</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000510</id>
    <revision>
      <id>5743126</id>
      <parentid>5516259</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:34:05Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[II. На выпуску (Ашкинази)/ДО]] в [[Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/II. На выпуску]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5516259</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="112332" sha1="72rfvpwhsi72flcz4h9q2e6vkmcwg9u" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Александрович Ашкинази
| НАЗВАНИЕ              = II. На выпуску
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/ashkinazi_m_a/text_1892_02_skamya_i_kafedra_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. ЖЕЛАНСКІЙ. ===

=== СКАМЬЯ И КАѲЕДРА. &lt;br&gt;Разсказы изъ гимназической жизни Семидесятыхъ годовъ. ===
&lt;center&gt;МОСКВА.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типо-литографія Высоч. утв. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}}, Пименовская ул., собственный домъ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1892.&lt;/center&gt;

=== II. На выпуску. ===
==== I. ====

Восемь часовъ утра слишкомъ. У воротъ гимназіи стоитъ сторожъ и впускаетъ во дворъ торопящихся на утреннюю молитву учениковъ. За пять минутъ до половины девятаго впускъ прекращается. Съ опоздавшихъ взыщется. Самъ директоръ Ѳаддей Ксенофонтычъ Персонъ выйдетъ къ воротамъ посмотрѣть, сколько человѣкъ опоздало, и кто именно. Разоблачившись, гимназисты спѣшатъ въ залъ совѣта на общую молитву. Залъ совѣта — просторная комната, бѣдная достопримѣчательностями. Каѳедра, откуда «по торжественнымъ днямъ» произносятся рѣчи, покрытый синимъ сукномъ столъ, за которымъ засѣдаетъ педагогическій совѣтъ, портреты разныхъ начальствующихъ лицъ — лубочное издѣліе учителя чистописанія, и золотая и серебряныя доски, съ коихъ нѣкоторыя фамиліи соскоблены — больше въ ней не на чемъ остановиться взгляду. Учителя уже въ сборѣ. Пѣвчіе сомкнулись въ кружокъ и прокашливаются. Регентъ вооружился уже камертономъ и, наклонясь къ пѣвчимъ, баскомъ подаетъ тонъ. Ученикъ, которому надлежитъ сегодня прочесть молитву передъ ученіемъ, — на своемъ мѣстѣ. Ждутъ лишь директора, отлучившагося къ воротамъ съ извѣстной уже намъ цѣлью.

Наконецъ Ѳаддей Ксенофонтычъ является и становится на челѣ собравшихся. Персонъ — малаго роста господинъ, съ брюшкомъ, въ щетинистыхъ бакенбардахъ, съ волосами, поросшими щеткой же, и мясистыми, въ рубцахъ, губами — обликъ, принадлежащій къ разряду описанныхъ Гоголемъ «кувшинныхъ физіономій». Онъ не ходитъ, а сѣменитъ ножками, причемъ голова у него отъ чванства колышется, какъ студень.

— Красовицкій! воскликнулъ директоръ.

Подлетѣлъ надзиратель, молодой человѣкъ, бѣлобрысый, съ глазами на выкатѣ, какъ у кролика, и съ угодливыми увертками — человѣкъ, передъ начальствомъ разстилающійся.

— Слушайте, Красовицкій; вы, пожалуйста, присматривайте за Никифоромъ (такъ звали сторожа, что при воротахъ). Ко мнѣ вчера пріѣзжалъ Платоновъ; Сынъ его на-дняхъ опоздалъ къ молитвѣ; Никифоръ его, конечно, задержалъ; тотъ давай ломиться въ ворота, а Никифоръ съ своей стороны его легонько осадилъ… Насилу я отъ Платонова отвязался… Разныя тамъ дерзкія угрозы… Понимаете… Поэтому имѣйте наблюденіе, чтобы у воротъ соблюдалось безусловное благочиніе; чтобъ не было неумѣстной суетливости и… огласки на весь міръ.

— Слушаю, ваше пр—ство. (Персона вся гимназія величала превосходительствомъ, хотя онъ былъ всего-навсего коллежскимъ совѣтникомъ).

— Затѣмъ — и это главное — прошу васъ перемѣстить учениковъ: старшіе классы расположите тамъ, у заднихъ дверей, а младшіе выдвиньте сюда, напередъ.

— Сейчасъ, ваше пр—ство или начиная съ завтрашняго дня?

— Сейчасъ, сію же минуту, до начала молитвы; и съ завтрашняго дня, впредь до новаго распоряженія, разставляйте учениковъ, какъ вамъ сейчасъ указано.

Произошло легкое замѣшательство. Подъ руководствомъ Красовицкаго, старшіе классы помѣнялись съ младшими мѣстомъ. Учителя переглянулись въ недоумѣніи; волна недоумѣнія прокатилась и въ толпѣ учениковъ.

Очередной воспитанникъ прочиталъ молитву передъ ученіемъ; хоръ пропѣлъ «Спаси, Господи, люди Твоя». Ѳаддей Ксенофонтычъ повернулся къ учащимся лицомъ и мотнулъ головой — это должно было обозначать поклонъ. Триста человѣкъ гимназистовъ отвѣсили отвѣтный поклонъ, стройно, несуетливо отвѣсили — не даромъ половина всякаго урока гимнастики уходила, по приказанію директора, на обученіе воспитанниковъ искусству кланяться. Когда все это было продѣлано, учителя и ученики разошлись.

Ѳаддей Ксенофонтычъ, въ сопровожденіи инспектора Карла Семеныча Навратиля и класснаго наставника восьмого класса Рахубовскаго, отправился въ восьмой классъ, гдѣ начался урокъ латинскаго языка.

— Вы мнѣ позволите похитить у васъ десять минутъ? обратился Персонъ къ Пфафу.

— Пожалуйста, разрѣшилъ тотъ, осклабясь.

Директоръ пожевалъ «подушками» — такъ ученики, кстати сказать, поднявшіеся при его появленіи, называли его губы — и началъ такимъ образомъ.

— Господа, какъ уже я не разъ говорилъ вамъ… Но, быть можетъ, я еще не говорилъ вамъ этого; въ такомъ случаѣ слушайте, внимательно слушайте, настороживъ уши. Старшіе… гм… да, старшіе должны подавать примѣръ младшимъ, а младшіе должны брать примѣръ со старшихъ. Однако, неужели я вамъ этого еще не говорилъ? Навѣрно говорилъ и никогда не устану повторять. Такъ значитъ, старшіе должны подавать добрый примѣръ младшимъ. А я между тѣмъ этого не вижу; наоборотъ, вы подаете отвратительный примѣръ младшимъ, соблазняете малыхъ сихъ. Подумайте только… Позвольте, позвольте, господинъ Шницель, какъ вы смѣли отростить себѣ такую шевелюру! Да у васъ стогъ какой-то вмѣсто волосъ! Это безобразіе; вы не циникъ. А вы, господинъ Хорьковъ — у васъ проборъ по срединѣ головы; это еще что такое! Такъ причесываются женщины; имъ это къ лицу, а вамъ… А у васъ, господинъ Розенблюмъ, рога какіе-то на головѣ торчатъ — рановато вамъ, батенька, рановато! Иванъ Иванычъ (обращеніе къ Рахубовскому), будьте такъ добры, распорядитесь, чтобы къ завтрашнему дню всѣ эти рога, стога и т. д. были уничтожены. Теперь позвольте мнѣ вернуться къ тому, съ чего я началъ. Подумайте, говорю я, какой примѣръ могутъ съ васъ взять младшіе классы. Напримѣръ, на мой поклонъ послѣ молитвы вы отвѣчаете пренебрежительно, свысока — вотъ этакъ (онъ мотнулъ головой). Согласитесь, это невѣжливо, это въ высшей степени невѣжливо. И очень печально, потому что, повторяю, какой примѣръ съ васъ могутъ взять младшіе классы! Съ болью въ душѣ я вынужденъ былъ переставить васъ сегодня. Я поставилъ васъ позади младшихъ классовъ — прежде вы стояли впереди — и это для того лишь, чтобъ маленькіе не могли видѣть, какъ вы кланяетесь. Говорю съ вами откровенно, по душѣ. Да, да, я только поэтому и переставилъ васъ. Офиціально, чтобъ не смущать умовъ и не соблазнять маленькихъ, я объявилъ другую причину… Маленькіе не настолько еще нравственно-устойчивы, чтобы можно было безнаказанно открывать имъ печальную дѣйствительность… И вотъ, я объявилъ, что васъ переставили яко-бы для того, чтобы вы стояли ближе къ своему классу. Но это для отвода глазъ, говорю я; а настоящая причина… Господа, не заставляйте меня краспѣть за васъ, вникните въ мои слова, вспомните, что на васъ лежитъ высокая задача — подавать примѣръ младшимъ. Я нарочно пригласилъ сюда членовъ педагогическаго совѣта Карла Семеныча и Ивана Иваныча, дабы слова мои имѣли большій вѣсъ И они васъ просятъ о томъ же; педагогическій совѣтъ проситъ васъ: подавайте добрый примѣръ младшимъ!

Персонъ вопросительно поглядѣлъ на Рахубовскаго и Навратиля, какъ бы приглашая ихъ поддержать его. Рахубовскій закивалъ головой, выкатилъ глаза и пробасилъ что-то не совсѣмъ разборчивое. Навратиль ничѣмъ не нарушилъ своей невозмутимости.

— Затѣмъ, господа… Но вы, быть можетъ, думаете, что я уже кончилъ. Нѣтъ, я еще продержу васъ пять минутъ съ благосклоннаго разрѣшенія Владиміра Карлыча. Дѣло въ томъ, что на васъ жалуется Викторъ Андреичъ (рѣчь зашла объ учителѣ словесности Викторѣ Андреичѣ Добронравовѣ). Въ концѣ прошлой четверти вамъ задано было письменное упражненіе на тему «не внѣ, а въ насъ самихъ и бѣдъ, и счастья сѣмя» — какая плодоносная тема! Вы долго оттягивали подачу этого сочиненія, отговаривались трудностью работы, хулили тему. Наконецъ вы представили Виктору Андреичу послѣ долгихъ и безплодныхъ оттяжекъ свои тетрадки. Онъ разсмотрѣлъ ваши упражненія и сопроводилъ ихъ своими замѣчаніями и примѣчаніями, если такъ можно выразиться, ха-ха-ха!

У Рахубовскаго даже въ носу защекотало — до того ему стало смѣшно; но цѣной побагровѣнія до корней волосъ и двухъ, трехъ тяжелыхъ вздоховъ онъ превозмогъ себя, не засмѣялся, не уронилъ передъ учениками своего достоинства. А Навратиль и бровью не повелъ.

— Это я въ вашу область залѣзъ, Иванъ Иванычъ, продолжалъ директоръ. «Замѣчанія» и «примѣчанія»: «Чанія» выносимъ за скобку, вотъ и будетъ — «замѣ- и примѣчанія». Я говорю, стало быть, что Викторъ Андреичъ сопроводилъ ваши работы своими замѣчаніями. Казалось бы, вамъ благодарить его за столь добросовѣстное и внимательное отношеніе его къ вашимъ слабымъ опытамъ. И вдругъ, я узнаю, что одинъ изъ васъ, именно господинъ Тимченко, котораго я кстати попрошу стоять прямо, такъ сказать, торчмя, а не поникнувъ долу всѣмъ своимъ составомъ; да-съ, такъ я узнаю, что господинъ Тимченко позволилъ себѣ на благожелательныя замѣчанія Виктора Андреича написать тутъ же, на поляхъ тетрадки, антикритику. Это выяснилось на прошлой недѣлѣ, когда вами было представлено Виктору Андреичу новое сочиненіе на превосходную тему «о сентиментализмѣ». Я еще не читалъ этой антикритики, но собираюсь прочесть. Потрудитесь, господинъ Тимченко, доставить мнѣ вашу тетрадку. Потомъ, смотря по тому, какое впечатлѣніе произведутъ на меня ваши антипримѣчанія, у насъ съ вами будетъ особый разговоръ. Теперь — послѣднее сказанье. Викторъ Андреичъ задалъ вамъ новое сочиненіе на замѣчательно удачную и плодотворную тему «сравненіе Ильи-Муромца съ Ахиллесомъ». Но, какъ онъ передавалъ мнѣ вы изволили заявить претензію, что, дескать, сочиненія задаются вамъ слишкомъ часто, и что вы не сумѣете представить новое сочиненіе въ назначенный срокъ. Словомъ, предвидятся уже нескончаемыя оттяжки. Но, господа, неужели же вы думаете, что съ помощью этой некрасивой политики вамъ удастся отвертѣться отъ подачи сочиненія! Напрасная надежда! Настойчиво рекомендую вамъ не шутить съ нами. Приказываю вамъ не позже какъ черезъ недѣлю представить Виктору Андреичу тетрадки. Я кончилъ. Простите меня, Владиміръ Карлычъ, за задержку. Тимченко, не забудьте доставить мнѣ завтра вашу тетрадь. До свиданья.

Персонъ со своей свитой ушелъ, а Пфафъ съ Мурзаковымъ принялись скандовать асклепіадическую строфу Горація.

==== II. ====

Тимченко поспѣшилъ исполнить приказаніе директора, доставилъ ему на другой же день свою тетрадку для упражненій по русскому языку, заключавшую въ себѣ нѣсколько сочиненій, между прочимъ на тему «не внѣ, а въ насъ самихъ и бѣдъ, и счастья сѣмя»' и на тему «о сентиментализмѣ».

Задавая ученикамъ сочиненіе на тему «не внѣ и т. д.», Добронравовъ внушалъ имъ, что счастье состоитъ въ томъ, чтобы пріучить себя довольствоваться малымъ, ограничить свои потребности (примѣръ — Діогенъ). Поставьте себя въ надлежащія отношенія къ окружающему, присовокупилъ онъ, и никакія внѣшнія воздѣйствія не разрушатъ вашего счастья (примѣръ — Сократъ). Тимченку, повидимому, было трудно проникнуться этимъ настроеніемъ, и то, что у него написалось, пришлось Виктору Андреичу не по душѣ. Тимченко много распространялся о трудѣ, о самодѣятельности, о силѣ воли; и вмѣсто Діогена съ Сократомъ привелъ въ примѣръ Ломоносова и Роберта Оуена. Антикритика его была такого свойства. Противъ замѣчанія Добронравова: «Одинъ трудъ и сила воли недостаточны для счастья; для него мало ума, нужно еще нравственное чувство» — противъ этого замѣчанія у Тимченка значилось: «Съ этимъ никогда не согласится тотъ, кто читалъ Бокля, который доказалъ, что двигатель цивилизаціи, а стало-быть, и счастья — умъ и знаніе, а не нравственное чувство». Остальныя его антикритическія замѣчанія были въ томъ же родѣ.

Изъ-за «сентиментализма» у Тимченка тоже вышло небольшое столкновеніе съ Добронравовымъ. Виктора Андреича бѣсилъ задорный тонъ этого сочиненія, авторъ котораго считалъ сентиментализмъ явленіемъ опаснымъ. Сентиментализмъ, разсуждалъ Тимченко, оптимистиченъ; а оптимизмъ заслоняетъ отъ насъ дѣйствительную жизнь съ ея болячками. Въ доказательство вреда сентименталистическаго направленія, Тимченко приводилъ въ примѣръ родоначальника русскаго сентиментализма Карамзина, который въ «Письмѣ сельскаго жителя» толковалъ о «добрыхъ господахъ», улучшающихъ бытъ своихъ подданныхъ. Противъ этого мѣста Добронравовъ на поляхъ тетрадки черкнулъ: «Наши писатели хвалили въ этихъ случаяхъ болѣе свой идеалъ, чѣмъ жизнь, думая увлечь къ подражанію ему общество. За Карамзинымъ же притомъ были многіе факты.» Ко всему же сочиненію, въ полномъ объемѣ взятому, относилась слѣдующая замѣтка. «Необходимо уважать достоинства и заслуги другихъ людей, чтобы и самому имѣть право на такое же уваженіе. Насмѣшливый же тонъ этого письменнаго упражненія совершенно противорѣчитъ этому вполнѣ установившемуся нравственному положенію. Тѣмъ болѣе страненъ такой тонъ по отношенію къ писателю, оказавшему своими почтенными трудами незабвенную услугу и русскому обществу, и русской литературѣ. Единственнымъ извиненіемъ писавшему это разсужденіе отчасти служитъ юношеское увлеченіе выводами нѣкоторыхъ нашихъ критиковъ (Водовозовъ), пристрастно отнесшихся къ Карамзину для проведенія своихъ взглядовъ на литературу».

Тимченко считалъ себя совершенно правымъ и не могъ понять, чего отъ него хочетъ Викторъ Андреичъ.

Вручивъ директору тетрадку, Тимченко отправился въ классъ. Тамъ ему сообщили касавшуюся его любопытную новость. Мурзаковъ черезъ жену Пфафа узналъ, что Добронравовъ на-дняхъ на совѣтѣ настаивалъ, чтобы Тимченку сбавили отмѣтку за поведеніе. Добронравовъ говорилъ, что Тимченко умышленно пренебрегаетъ его объясненіями; такъ, для проведенія своихъ мыслей, онъ нарочно измѣнилъ и исказилъ предложенную имъ, Добронравовымъ, тему «не внѣ, а въ насъ самихъ и т. д.» и не воспользовался примѣрами Діогена, и Сократа, которые ему были указаны; сверхъ того онъ позволилъ себѣ полемизировать съ нимъ, съ преподавателемъ, на поляхъ тетрадки и глумиться надъ Карамзинымъ.

Виктору Андреичу предстояло въ этотъ день быть въ восьмомъ классѣ на урокѣ, и Тимченко надумалъ затѣять съ нимъ объясненіе.

Посвящаемъ Виктору Андреичу нѣсколько словъ. Способъ преподаванія, имъ усвоенный, очень несложенъ и въ то же время довольно примѣчателенъ. Состоитъ онъ въ томъ, что Добронравовъ вводитъ одинъ учебникъ, а читаетъ или, проще говоря, объясняетъ по другому, такъ что ученикамъ приходится записывать за нимъ. И записываютъ, пока не откроютъ того кладезя, откуда Викторъ Андреичъ черпаетъ премудрость. Въ пятомъ классѣ, напримѣръ, Добронравовъ ввелъ «Теорію словесности» Минина, а самъ читалъ по Филонову. Много было возни съ теоріей словесности, и много было преувеличенныхъ толковъ объ учености Виктора Андреича, пока счастливый случай не натолкнулъ учениковъ на Филонова. Въ седьмомъ классѣ Добронравовъ ввелъ учебникъ логики Румпеля, а самъ излагалъ предметъ по Струве, чѣмъ тоже не мало морочилъ учениковъ, пока они не дорылись до сокровеннаго источника, питавшаго ихъ наставника.

Изученіе русской словесности новѣйшаго времени сводилось у Виктора Андреича къ чтенію отрывковъ изъ Пушкина, Гоголя, Лермонтова и т. д. и составленію характеристикъ разныхъ литературныхъ типовъ. Особенное пристрастіе питалъ онъ къ парнымъ характеристикамъ, къ параллелямъ. Изъ любимыхъ характеристикъ Виктора Андреича назовемъ параллель между Плюшкинымъ и Скупымъ рыцаремъ и характеристику Евгенія Онѣгина. Стоитъ отмѣтить, что характеристика этого послѣдняго образа, сдѣланная самимъ Добронравовымъ, начиналась такимъ образомъ: «Съ одной стороны Евгеній Онѣгинъ быль разочарованъ, а съ другой — былъ сынъ своего времени». Эта именно фраза украшала записки по русской словесности, набожно составленныя со словъ Виктора Андреича его пламенными почитательницами, ученицами мѣстной женской гимназіи, и ходившія по. рукамъ среди гимназистовъ, не менѣе падкихъ на всевозможныя учительскія записки, но менѣе усидчивыхъ и охотно уклоняющихся отъ письменнаго труда.

Толково ли ученики читали русскихъ классиковъ? Понимали ли они читанное? Врядъ-ли. Порой проскальзывали такія безсмыслицы, что посторонній человѣкъ только диву бы дался, какъ это Викторъ Андреичъ слѣпъ и глухъ къ этому. Вотъ, напримѣръ, какъ читалась одна строфа изъ пушкинскаго стихотворенія «Чернь». Вмѣсто «Во градахъ вашихъ съ шумныхъ улицъ сметаютъ соръ — полезный трудъ!» ученики читали: «сметаютъ соръ, полезный трудъ». Т.-е., слова «полезный трудъ» понимались не какъ вводное предложеніе, а какъ приложеніе къ слову «соръ». И получалось, что «съ улицъ сметаютъ полезный трудъ». А Добронравовъ, внимая этой безсмыслицѣ, и ухомъ не поводилъ. Или еще изъ того же Пушкина. «Въ тотъ годъ осенняя погода стояла долго на дворѣ; зимы ждала-ждала природа — снѣгъ выпалъ только въ ноябрѣ, на третье въ ночь. Проснувшись рано, въ окно увидѣла Татьяна и т. д.» — такъ Пушкинъ говоритъ. Но не такъ читалось въ классѣ. А вотъ какъ: &quot;…Снѣгъ выпалъ только въ ноябрѣ. На третье въ ночь, проснувшись рано, въ окно увидѣла Татьяна и т. д. Т.-е., «Татьяна проснулась рано на третье въ ночь» — нѣчто въ родѣ «рано утромъ, вечеркомъ, поздно, на разсвѣтѣ». Вообще, смыслъ читаемаго пропадалъ за утомительнѣйшимъ историко-критическимъ разборомъ невысокаго качества, за всяческими характеристиками и параллелями и за несоотвѣтствіемъ настроеній — читательскаго и авторскаго. И только, по выходѣ изъ гимназіи, перечитывая на волѣ (вѣрнѣе, впервые прочитывая) опостылѣвшихъ имъ въ гимназіи, «общипанныхъ христоматіями» поэтовъ и открывая на всякой страницѣ Америку, ученики Виктора Андреича съ удивленіемъ спрашиваютъ себя: «Да полно, это ли мы читали въ гимназіи? Этакъ ли мы понимали? И чѣмъ онъ былъ заслоненъ отъ насъ тогда этотъ, являющійся намъ „въ блескѣ новомъ“, поэтъ?»

Сочиненія Викторъ Андреичъ задавалъ на самыя разнообразныя темы. Онъ увѣковѣчивалъ гимназическія злобы дня высшаго порядка («проводы инспектора, получившаго новое назначеніе», «пожалованіе директору ордена» и т. д.), залѣзалъ въ исторію («о феодализмѣ», «положеніе русской женщины въ московскомъ государствѣ»), заигрывалъ съ біологіей и натуръ-философіей («человѣкъ — царь природы»), не ломилъ шапки передъ зоологіей («сравненіе птицы съ рыбой») и т. д., и т. д. На затычку шли пословицы.

Послѣ большой перемѣны Добронравовъ явился въ восьмой классъ. Это былъ молодой человѣкъ, бѣлобрысый и безусый, съ невзрачной бородкой. Говорилъ онъ запинаясь, толчкообразно, если можно такъ выразиться. Глядѣлъ изъ подлобья, вѣчно волновался, и краска то и дѣло разливалась по его подернутому какимъ-то грязнымъ румянцемъ и весноватому лицу.

Усѣвшись на каѳедрѣ и уставившись взглядомъ въ уголъ, Викторъ Андреичъ выпалилъ, очевидно заранѣе припасенную, слѣдующую фразу:

— Въ виду тѣхъ затяжекъ, которыми вы обставляете подачу письменныхъ упражненій, я вамъ напоминаю, что послѣдній срокъ подачи упражненія на тему «сравненіе Ильи-Муромца съ Ахиллесомъ» истекаетъ въ будущую среду.

— Я не могу подать сочиненіе, выскочилъ вдругъ Тимченко. Но распоряженію Ѳаддея Ксенофонтыча, я представилъ ему свою тетрадку, и мнѣ не на чемъ писать.

— Это не резонъ, сказалъ Добронравовъ; можете написать на отдѣльномъ листѣ. Вообще, я вижу, вы и не подумываете отказаться отъ своей системы проволочекъ и затяжекъ; но, увѣряю васъ, это ни къ чему не поведетъ!

— Разныя бываютъ проволочки, возразилъ Тимченко; мы не почему-либо затягиваемъ, а потому, что колеблемся, не знаемъ, какъ намъ быть. Вы требуете, чтобы мы не имѣли своего сужденія; вы желаете обратить насъ въ какихъ-то Молчалиныхъ!

— Ну, мы еще до Грибоѣдова не дошли! отрѣзалъ Добронравовъ, краснѣя до корней волосъ.

— Это все равно, пробормоталъ Тимченко. Да, вы не позволяете намъ писать по собственному разумѣнію. Это видно изъ того, что вы на совѣтѣ требовали, чтобъ мнѣ уменьшили отмѣтку за поведеніе.

— Какъ! позвольте! Но я не одинъ; и г. директоръ тоже. Вотъ и Владиміръ Карлычъ доложилъ, что вы не умѣете держать себя въ классѣ. Да и у меня вы какъ-то зѣвнули разъ на урокѣ. Впрочемъ, это къ дѣлу не относится. Отвѣчайте лучше, откуда вы узнали подробности о засѣданіи педагогическаго совѣта?

— Узнали.

— Это не отвѣтъ.

— И очень удивились, что вы не позволяете намъ разсуждать.

— Неправда, мы просто хотѣли заставить васъ лучше держать себя въ классѣ. Вы дурно воспитаны. Недавно, вмѣсто «позвольте», вы мнѣ сказали «постойте»… Вы думаете, я это забылъ? Затѣмъ я попрошу васъ сѣсть и замолчать, такъ какъ я не желаю препираться съ вами. Къ средѣ, господа, извольте представить свои тетрадки. Да, еще — потрудитесь наконецъ купить «Историческую хрестоматію» Галахова. Сколько разъ прикажете напоминать объ этомъ! Неужели же классицизмъ развилъ въ васъ такой меркантилизмъ, что вамъ жаль истратить нѣсколько рублей на пріобрѣтеніе книги такого ученаго, какъ Галаховъ!

Эта неожиданная выходка раздосадованнаго словесника привела учениковъ въ «телячій» восторгъ; они захихикали.

По окончаніи урока товарищи напали на Тимченка и начали выговаривать ему, зачѣмъ это онъ вздумалъ, препираясь съ Викторомъ Андреичемъ, прикрываться именемъ цѣлаго класса.

— Пустяки, успокоивалъ ихъ Тимченко; ничего съ нами Добронравовъ не подѣлаетъ. Помните, въ прошломъ году, когда онъ продекламировалъ: «Пою отъ варваровъ Россію свобождену, попрану власть татаръ и гордость низложену» и прибавилъ: «мѣсто, какъ видите, довольно поэтическое», а я расхохотался ему прямо въ глаза — и ничего, сошло благополучно. А теперь тѣмъ болѣе сойдетъ. Мы добрались до восьмого класса, насъ надо выпустить, надо товаръ лицомъ показать… Теперь мы — сила! Турнутъ меня или кого другого, что ли! А округъ-то что скажетъ? Зачѣмъ, скажетъ, пускаете въ восьмой классъ людей, которыхъ потомъ приходится просить на выносъ? Мы — сила, господа; ничего съ нами не подѣлаютъ!

==== III. ====

Самымъ дѣльнымъ и ученымъ изъ преподавателей z—ской гимназіи считался преподаватель математики и физики Иванъ Алексѣичъ Спасскій, въ восьмомъ классѣ читавшій физику. Обладая недюжинными познаніями по математикѣ и превосходно соображая, онъ рѣшалъ въ умѣ самыя сложныя задачи, такъ что подкузьмить его было не легко. Да и у учениковъ его никогда и не являлось такого желанія — они понимали, что онъ самъ всякаго скорѣй подкузьмитъ.

Ученики Спасскаго, будучи высокаго мнѣнія объ его познаніяхъ, презирали Рахубовскаго съ его воспитанниками, которые рѣшали задачи и, вообще, изучали математику, такъ сказать, «отъ печки». Спасскій, наоборотъ, поощрялъ въ ученикахъ починъ и выдумку, справедливо полагая, въ противность Рахубовскому, что кратчайшее разстояніе между двумя точками — прямая, и что побѣдителей не судятъ; тогда какъ трусливый невѣжда Иванъ Иванычъ всегда судилъ побѣдителя, коль скоро побѣда доставалась ему непоказанными средствами

Никакихъ секретныхъ домашнихъ журналовъ, къ которымъ тяготѣлъ Рахубовскій, Спасскій не признавалъ. Онъ и въ классномъ-то журналѣ не выставлялъ отмѣтокъ, потому что и безъ этого помнилъ, чего кому не хватаетъ и что за кѣмъ есть, а поощрять ученика искалъ какъ-нибудь иначе. Ученики говаривали, что, какъ за Богомъ молитва, такъ за Спасскимъ удачный отвѣтъ не пропадетъ; между тѣмъ у Рахубовскаго сегоднишвюю четверку, какъ извѣстно, неизбѣжно умаляла завтрашняя тройка. Обязательныя четвертныя отмѣтки Иванъ Алексѣичъ ставилъ щедро, не скупясь на лишній баллъ, не опасаясь, какъ Иванъ Иванычъ, обезцѣнить этимъ себя.

На педагогическомъ совѣтѣ Спасскій былъ незамѣнимый человѣкъ. Въ бездонной памяти своей онъ хранилъ «полное собраніе» циркуляровъ по министерству и учебному округу. Въ случаѣ какого-либо сомнѣнія, обращались къ Ивану Алексѣичу, который безъ особеннаго напряженія извлекалъ изъ своей сокровищницы соотвѣтственную статью.

Въ мѣстномъ обществѣ, какъ и среди гимназистовъ, Спасскаго считали рѣдкимъ преподавателемъ и удивлялись, какъ это онъ пошелъ въ учителя, когда ему мѣсто повыше, въ университетѣ. Объ учителяхъ гимназіи въ обществѣ, повидимому, укоренилась самая дурная слава; и на учительскій трудъ общество, кажется, не взирало какъ на трудъ благодарный и высокій, когда оно болѣе удивлялось, чѣмъ радовалось тому обстоятельству, что среди преподавателей гимназіи есть и недюжинная личность.

На Спасскаго смотрѣли какъ на чудака и лѣнтяя. Послѣднее, впрочемъ, было справедливо въ томъ смыслѣ, что онъ нѣсколько лѣтъ какъ отложилъ въ сторону всякій необязательный, не имѣющій прямого отношенія къ службѣ, умственный трудъ. Онъ ровно ничего не читалъ; развѣ размышлялъ втихомолку, да только онъ ни съ кѣмъ не дѣлился своими думами. Ночи короталъ за зеленымъ столомъ въ клубѣ, откуда обыкновенно уходилъ не раньше, какъ начнутъ гасить лампы. Иные объясняли такое запустѣніе болѣзненнымъ состояніемъ Ивана Алексѣича, страдавшаго, по слухамъ, какою-то нервною болѣзнью. Но хотя онъ и коптилъ помаленьку небо, хотя «послѣднія слова науки» и проносились, мимо его ушей, накопившихся у него по разнымъ отраслямъ познаній было все-таки слишкомъ даже достаточно для того, чтобъ онъ по праву считался образованнѣйшимъ человѣкомъ.

Чудаковатости Спасскаго приписывали то, что онъ вышелъ изъ университета дѣйствительнымъ студентомъ, такъ какъ не потрудился представить диссертацію, которая, разумѣется, далась бы ему шутя. Относили сюда и то, что онъ не позаботился выдержать учительскій экзаменъ, вслѣдствіе чего считался нештатнымъ преподавателемъ и не имѣлъ права на пенсію. Когда знакомые совѣтовали ему съѣздить въ Москву держать экзаменъ на званіе учителя, онъ отбояривался отъ доброжелателей такимъ образомъ:

— Ну, вотъ еще выдумали! Очень она мнѣ нужна — пенсія-то, когда я до нея все равно не дотяну. Къ тому-жъ семьи у меня нѣтъ, — не для кого, значитъ, и хлопотать.

Образъ жизни велъ Иванъ Алексѣичъ очень уединенный; никого у себя не принималъ и самъ нигдѣ не показывался кромѣ клуба. И за все свое пребываніе въ Z. ни разу не воспользовался каникулярнымъ временемъ: никуда изъ города не выѣзжалъ. Его, очевидно, никуда не тянуло…

Ученики Спасскаго уважали его и побаивались. И то сказать, наружность у него была внушительная, хотя внушительность и сосредоточивалась лишь въ пронзительномъ взглядѣ, въ области невысокаго, но выразительнаго лба и въ тонкой улыбкѣ на тонкихъ же губахъ, но ужъ никакъ не въ тщедушномъ туловищѣ, снабженномъ какими-то спичками вмѣсто ногъ. Замѣтимъ кстати, что свою прекрасную голову съ пышною черной растительностью, лежавшей легкой и ровной громадой, отсвѣчивавшей сухимъ блескомъ и курчавившейся не всей массой, но каждымъ отдѣльнымъ волнисто-вившимся волоскомъ, онъ втягивалъ въ плечи; а руки у него ходуномъ-ходили; онъ почти безостановочно потиралъ пальцами, смачивая ихъ языкомъ — безразлично, были ли они въ мѣлу или нѣтъ.

Но, уважая и побаиваясь Ивана Алексѣича, ученики его недолюбливали. Характера онъ былъ не особенно пріятнаго. Неудачи ли онъ какія вымещалъ на ученикахъ (быть-можетъ, уязвленное самолюбіе, а у такого умницы оно вѣрно было крупныхъ размѣровъ), по болѣзненному ли своему состоянію или по какой другой причинѣ, — только онъ не упускалъ случая вышутить лѣниваго или неспособнаго ученика, поглумиться надъ нимъ. Никогда Спасскій не вызоветъ ученика къ отвѣту просто, но непремѣнно съ ухищреніями. Пристально воззрится направо — тамъ, конечно, струя опасенія; всякій трепещетъ, не его ли зацѣпитъ Иванъ Алексѣичъ. Вдругъ, крутой оборотъ налѣво, и Спасскій вызываетъ одного изъ сидящихъ по эту сторону, пребывавшихъ въ блаженномъ спокойствіи. Или: взявши кусокъ мѣлу, Спасскій направится къ доскѣ. Ученики облегченно вздыхаютъ: Иванъ Алексѣичъ собирается объяснять урокъ, спрашивать не будетъ. Но увы! — мѣлъ вдругъ летитъ въ уголъ, Спасскій моментально оборачивается на своихъ ножкахъ-спичкахъ и вызываетъ.

Ученическіе успѣхи Спасскій оцѣниваетъ справедливо. Но до извѣстной степени онъ въ этомъ отношеніи несправедливъ. Напримѣръ, если Рахубовскій, хоть и скрѣпя сердце, ставитъ первому ученику четыре изъ математики, такъ это потому, что усматриваетъ въ немъ перваго ученика; Спасскій же, выставляя ему четыре, надъ кѣмъ-то глумится: быть-можетъ — надъ Рахубовскимъ, быть-можетъ — надъ первымъ ученикомъ, быть-можетъ — надъ собой.

А надъ Рахубовскимъ онъ, признаться сказать, любилъ таки поглумиться. Они, вообще, были между собой не въ ладахъ. Въ гимназіи ходилъ такой разсказъ на этотъ счетъ. Рахубовскій, преподававшій въ женской гимназіи физику, обратился однажды къ Спасскому съ слѣдующею просьбой. У него, видите ли, лейденская банка слегка треснула, такъ, какъ съ ней быть въ этомъ разѣ? Заклеить фольгой, отвѣчаетъ Спасскій. Черезъ мѣсяцъ или два на экзаменѣ по физикѣ въ женской гимназіи Спасскій, присутствовавшій на немъ въ качествѣ ассистента, спрашиваетъ ученицу, что, дескать, предпринять, когда въ лейденской банкѣ окажется трещинка; какъ помочь бѣдѣ. Заклеить, получается отвѣтъ. Спасскій — другую ученицу, третью, четвертую: что дѣлать съ лейденской банкой и т. д.? Отвѣтъ одинъ и тотъ же. Рахубовскій ерзаетъ на стулѣ, багровѣетъ, блѣднѣетъ, напруживается изо всѣхъ силъ, подавляя клокочащую досаду…

— Ничего не подѣлаешь, Иванъ Иванычъ, обращается къ нему Спасскій; точно сговорились барышни: заклеить да заклеить! Ничего не подѣлаешь!

Съ тѣхъ поръ, говорятъ, Рахубовскій страшно взъѣлся на Спасскаго. Но, по совѣсти, Иванъ Алексѣичъ имѣлъ большее основаніе злиться на Рахубовскаго: преподавать физику его тупоголовымъ выученикамъ было не слишкомъ-то пріятно.

Урокъ Ивана Алексѣича въ восьмомъ классѣ. Сегодня Спасскій болѣе обыкновеннаго раздражителенъ и глумливъ. Онъ усиленно потираетъ пальцами и отъ шипящей скороговорки взвивается до пронзительнѣйшаго фальцета. Что это? Иванъ Алексѣичъ беретъ журналъ и ставитъ отмѣтку; болѣе того, онъ ставитъ ''пултура.'' Да, онъ такъ и выразился.

— Единица — мало, два — много; ''пултура?'' Согласны, господинъ Хорьковъ?

Согласіе, понятно, послѣдовало. Далѣе Спасскій вызываетъ Шницеля, который съ мѣста же безбожно завирается.

— Позвольте, позвольте, останавливаетъ его Иванъ Алексѣичъ, я вамъ разскажу одну поучительную притчу. У одного царя былъ астрологъ, а у астролога былъ родной братъ. Астрологъ неукоснительно вралъ, а братъ его всегда вѣщалъ правду, и его предсказанія оправдывались. Однажды царь призываетъ родного брата астролога и говоритъ ему: «Скажи мнѣ, пожалуйста, отчего это твой братъ, астрологъ, всегда провирается, а ты, не астрологъ, всегда вѣщаешь правду?» «А оттого, отвѣчаетъ родной братъ астролога, что я всегда предсказываю какъ разъ обратное тому, что изрекаетъ мой братъ. Онъ скажетъ — дождь, я говорю — ведро; онъ скажетъ — ведро, я говорю — дождь; и всегда угадываю». Такъ вотъ, и вы, господинъ Шницель, берите въ нѣкоторомъ родѣ примѣръ съ родного брата астролога: говорите какъ разъ обратное тому, что думаете — увѣряю васъ, выйдетъ хорошо. Садитесь, достаточно съ васъ, ''пултура.''

Поставилъ полтора и вызвалъ Мурзакова. Тотъ послѣ двухъ-трехъ словъ оцѣпенѣлъ.

— Экъ, краснобай-то какой, такъ и сыплетъ! Господинъ Карасевичъ, потрудитесь прочитать молитву передъ ученіемъ: авось на него свыше снизойдетъ, на этого талантливаго молодого человѣка.

— Мы уже читали молитву, Иванъ Алексѣичъ.

— Ну, что за бѣда! Прочитайте вторично: помолиться никогда не помѣшаетъ.

Классъ поднялся, и Карасевичъ прочиталъ молитву передъ ученіемъ. Мурзаковъ едва успѣлъ раскрыть ротъ, какъ пожаловалъ Ѳаддей Ксенофонтычъ.

— О чемъ у васъ теперь рѣчь идетъ? спросилъ онъ Спасскаго, поздоровавшись съ нимъ.

— О волосности.

— О волосности — дѣло хорошее. Но прежде чѣмъ толковать о волосности, продолжалъ Персонъ, обращаясь къ гимназистамъ, вамъ, господа, слѣдовало бы обратить вниманіе на собственную волосность. Смотрите, какая у васъ волосность на головѣ отросла. У васъ, господинъ Тимченко — цѣлая борода. Но если генераламъ не разрѣшается носить бороду, то вамъ, гимназистамъ, и подавно. Такъ ужъ вы, пожалуйста, позаботьтесь прежде всего о собственной волосности… Иванъ Алексѣичъ, я бы васъ покорнѣйше попросилъ присѣсть, потому что я сюда не на минуту какую-нибудь заглянулъ. Мнѣ надо серьезно поговорить съ господами учениками. Неправославные могутъ сѣсть — обращаюсь исключительно къ православнымъ. Господа, великимъ постомъ мы читаемъ молитву Ефрема Сирина «Господи, Владыко живота моего». Вамъ, конечно, извѣстны ея высокія слова. Она осуждаетъ самомнѣніе, гордыню, которою мы всѣ обуреваемы, — всѣ, я и себя не выключаю. А что такое гордыня? Гордыня, помоему, отецъ всѣхъ пороковъ, все равно какъ лѣность — мать ихъ. Такъ вотъ, говорю я, молитва осуждаетъ гордыню, заносчивость — та молитва, которую вы всѣ знаете и читаете. Но, должно-быть, святыя слова ея не вошли въ вашу плоть и кровь, и поэтому заносчивость не оставляетъ васъ нигдѣ и ни при какихъ обстоятельствахъ. Не далѣе какъ третьяго дня въ церкви, когда священникъ назвалъ васъ благовоспитаннымъ юношествомъ, многіе изъ васъ иронически перешептывались между собой, говоря: «онъ-де насъ называетъ благовоспитаннымъ юношествомъ!» Ха-ха-ха! Я не могу удержаться отъ смѣха, но это горькій смѣхъ, потому что фактъ самъ по себѣ крайне печаленъ. Еслибъ я раньше прочелъ проповѣдь о. Петра, я бы, разумѣется, не посовѣтовалъ ему такъ васъ величать… Теперь я обращаюсь ко всему классу — неправославныхъ прошу встать. Я сказалъ только-что, что насъ обуреваетъ духъ самомнѣнія, гордыня. Особенно это приложимо къ вамъ, господинъ Тимченко. Прошу васъ отдѣлиться отъ товарищей и стать посреди класса для большей, такъ сказать, выпуклости. Да, особенно это приложимо къ вамъ. Вы, конечно, догадываетесь, на что я намекаю. Вашу тетрадку, собраніе вашихъ письменныхъ упражненій по словесности, началъ я читать на сонъ грядущій, разсчитывая прочесть двѣ-три страницы, но не могъ оторваться, пока не дочиталъ всего до конца. Вы хорошо пишете, очень хорошо. Начитанность, умъ, талантъ — все это такъ и брыжжетъ въ вашихъ писаніяхъ. Но ваша антикритика, ваши возраженія на замѣчанія Виктора Андреича! Разъ вы съ нимъ въ чемъ не соглашаетесь, вы молсете устно въ классѣ объясниться съ нимъ. Писать же рецензіи, полемизировать и притомъ такимъ тономъ — это, извините меня за выраженіе, нахальство, дерзость, наглость! Да написали бы вы мнѣ что-либо подобное — о, я бы вамъ — еще разъ извините за выраженіе — задалъ трепку! Конечно, Викторъ Андреичъ, по своему смиренію, зла на васъ не держитъ и о возмездіи не вопіетъ; но я, признаться, не обладаю такою кротостью и не спущу вамъ, проучу васъ; хотя бы только изъ-за того, что, прочитавъ вашу тетрадь, я, даю вамъ слово, долгое время уснуть не могъ, проворочался чуть ли не до пѣтуховъ — вотъ до чего вы меня разстроили! Остерегитесь же, Тимченко, остерегитесь! Предупреждаю васъ, вы на дурной дорогѣ. Какой примѣръ могутъ съ васъ взять младшіе! Я уже говорилъ вамъ, кажется, что старшіе должны подавать примѣръ младшимъ, а младшіе должны брать примѣръ со старшихъ. Говорилъ, а? Нѣтъ, вы скажите, какой примѣръ могутъ съ васъ взять младшіе! Вы ихъ можете только въ соблазнъ ввести; а что васъ ожидаетъ за это? Искусителю жерновъ на шею, и въ воду! Повторяю, вы на опасномъ пути. Обыкновенно начинаютъ съ пустяковъ; но эти пустяки нерѣдко ведутъ впослѣдствіи къ такимъ подвигамъ, отъ которыхъ волосы встаютъ дыбомъ! Не будьте же такъ самонадѣянны, откиньте ваше самомнѣніе, не гордитесь своими познаніями. Знайте, наука и ученость въ иныхъ рукахъ — то же, что ножъ въ рукахъ разбойника. Ваша тетрадка, Тимченко, останется у меня какъ воспоминаніе. Если вы только осмѣлитесь еще разъ сыграть такую штуку, я ее отправлю къ господину попечителю округа. Прошу васъ, господа — обращаюсь ко всему классу — бросьте ваше самомнѣніе и заносчивость. Вы, такъ сказать, стоите на порогѣ жизни; вы наша ultima spes; такъ перестаньте же насъ огорчать, проникнитесь, наконецъ, духомъ смиренія и послушанія!

Персонъ ушелъ. Урокъ продолжался своимъ чередомъ. Спасскій, принявъ печальный видъ, вызвалъ Тимченка и поставилъ ему не ''пултура'', но два — «не въ примѣръ прочимъ, въ виду его грустныхъ обстоятельствъ», какъ онъ выразился.

==== IV. ====

Не далѣе какъ черезъ часъ Персонъ снова нагрянулъ въ восьмой классъ.

— Господа, обратился онъ къ ученикамъ, сейчасъ я бесѣдовалъ съ Викторомъ Андреичемъ и случайно узналъ у него, можно сказать, догадался… онъ бы по своему смиренію самъ мнѣ этого не сообщилъ… узналъ, что у васъ съ нимъ вышло какое-то недоразумѣніе. Вы обступили его, напали на него. Скажите, кто это вамъ передавалъ, откуда вы узнали о томъ, что говорилось на совѣтѣ? Господинъ Тимченко, какимъ образомъ вы это узнали?

— Слыхалъ, ваше пр—ство.

— Ну да, слыхали; но отъ кого?

— Вообще слыхалъ, ни отъ кого въ частности.

— Что? какъ вы сказали? Простите, но это выше моего и, вообще, человѣческаго разумѣнія. Долженъ вамъ замѣтить, что вы почему-то изволите ко всему относиться… этакъ… à la чортъ меня побери… Извините, лучшаго выраженія сейчасъ не подберу. Высмотрите на насъ, на простыхъ смертныхъ, свысока и держите себя такъ, какъ будто бы окончили по крайней мѣрѣ два факультета…

— Что-жъ, вѣдь вы, ваше пр—ство, постоянно твердите намъ, что мы люди взрослые и должны подавать примѣръ младшимъ. Слѣдовательно, если я держу себя такъ, какъ еслибы окончилъ два-три факультета, то я скорѣй достоинъ похвалы, чѣмъ порицанія.

— Вашъ силлогизмъ не вѣренъ — это рогатый силлогизмъ! И выводъ вашъ невѣренъ…

— Но если силлогизмъ невѣренъ, значитъ посылка не вѣрна, ваше пр—ство, а она — ваша.

Персонъ оторопѣлъ.

— Ваша философія вредна, нехороша, не можетъ быть терпима въ учебномъ заведеніи. Я вполнѣ понимаю положеніе Виктора Андреича, принужденнаго имѣть дѣло съ такими необузданными и заносчивыми юношами! На слѣдующую четверть на совѣтѣ я поставлю вопросъ иначе. Я вижу, что вы незрѣлы и подыму вопросъ, можно ли вовсе допустить васъ къ испытаніямъ на аттестатъ зрѣлости. Философія, которую вы проповѣдуете, проникнута самымъ возмутительнымъ цинизмомъ; а отъ цинизма недалеко…

Слова застряли у Персона въ горлѣ. Нѣсколько успокоившись, Ѳаддей Ксенофонтычъ кликнулъ Красовицкаго и приказалъ ему принести изъ учительской нумеръ «Хлѣбородскаго Вѣстника». Красовицкій поспѣшно исполнилъ приказаніе. Персонъ развернулъ газету и сказалъ:

— Въ послѣднемъ нумерѣ «Хлѣбородскаго Вѣстника» напечатана чрезвычайно поучительная статья о томъ, какимъ путемъ отъ повидимому безобиднаго цинизма иные доходятъ чортъ знаетъ до чего. Я вамъ прочту эту прекрасную статью. Быть можетъ, она хоть одного изъ васъ заставитъ свернуть съ того опаснаго пути, на который, какъ сдается педагогическому совѣту, вы вступили.

Началось чтеніе. И съ устъ чтеца во множествѣ посыпались различныя энергическія выраженія.

==== V. ====

Нѣсколько словъ о Ѳаддеѣ Ксенофонтычѣ.

Во-первыхъ, это былъ нѣжный и любящій отецъ. Однажды, встрѣтивъ отца одного изъ учениковъ, онъ сказалъ ему:

— Добрѣйшій Петръ Иванычъ, я слыхалъ, что сына вашего репетируетъ ученикъ шестого класса Семеновъ. Я вполнѣ одобряю вашъ выборъ — Семеновъ дѣльный юноша, очень дѣльный. Но время близится къ экзаменамъ, которые въ шестомъ классѣ, какъ вамъ извѣстно, весьма серьезны. А Семеновъ, вмѣсто того, чтобъ подготовляться къ этимъ важнымъ экзаменамъ, тратитъ драгоцѣнное время на занятія съ вашимъ сыномъ, на репетиторство. Если вы чувствуете хоть какую-нибудь симпатію къ Семенову — а вы, навѣрно, чувствуете къ нему большую симпатію, потому что это по истинѣ превосходный юноша, — то вы посовѣтуйте ему бросить на время репетиторство и засѣсть за книжки — экзамены, вѣдь, не за горами. А чтобы вашъ сынъ отъ этого не пострадалъ, возьмите въ репетиторы моего сына, который и т. д.

Съ учителями Персонъ обращался высокомѣрно, зачастую величалъ ихъ по фамиліи, безъ прибавки обычнаго смягчительнаго слова «господинъ» и на педагогическомъ совѣтѣ вытворялъ все, что ни взбредетъ въ голову. Учителя за такое его направленіе мстили ему доносами въ округъ, матеріалъ для которыхъ они почерпали изъ отношеній его къ надзирателю Красовицкому.

Учениковъ Ѳаддей Ксенофонтычъ тормошилъ больше всѣхъ учителей, вмѣстѣ взятыхъ. Не даромъ среди гимназистовъ заслужилъ онъ кличку «нудника». И чего-чего не выдумывалъ только этотъ «нудный» человѣкъ! Напримѣръ, время отъ времени онъ созывалъ въ залу совѣта всю гимназію, чтобъ убѣдиться, имѣютъ ли ученики при себѣ билеты&lt;ref&gt;Объ этихъ билетахъ см. примѣчаніе на стр. 47-ой.&lt;/ref&gt;. Красовицкій обходилъ ряды гимназистовъ и записывалъ тѣхъ, у кого паспортовъ не оказывалось. Такіе смотры Персонъ производилъ довольно часто.

Не мало пекся Ѳаддей Ксенофонтычъ и о нравственности учащихся. Въ этихъ видахъ, не запрещая ученикамъ посѣщенія театра, онъ запретилъ имъ слушать водевили, заставивъ ихъ такимъ образомъ довольствоваться основной пьесой спектакля. Распоряженіе это породило большую сумятицу. Среди учениковъ возникъ своего рода спортъ — ходить въ театръ на водевили. Звѣзда мѣстной труппы артистка Неймирокъ-Немирова, принявъ близко къ сердцу бѣдственное положеніе гимназистовъ, предложила режиссеру пускать ихъ на водевили за кулисы. Режиссеръ, какъ просвѣщенный человѣкъ, почелъ своимъ долгомъ отвести имъ въ боковыхъ кулисахъ мѣста. Красовицкій, пронюхавъ объ этомъ, началъ совать туда свой носъ, но былъ однажды вытуренъ оттуда просвѣщеннымъ режиссеромъ. Выросъ такимъ родомъ театрально-педагогическій инцидентъ, о которомъ не мало было толковъ въ обществѣ. Красовицкому тѣмъ не менѣе посчастливилось «накрыть» одного гимназиста, когда тотъ выходилъ изъ театра черезъ нѣкоторую потаенную дверь. Удалось «накрыть» еще нѣсколькихъ человѣкъ. Директоръ приказалъ удвоить бдительность. Кромѣ того онъ самъ пришелъ на помощь ретивому надзирателю. Именно, онъ зачастилъ въ театръ, куда бралъ своего сынка-гимназиста. По окончаніи основной пьесы, онъ созывалъ всѣхъ находившихся въ театрѣ гимназистовъ и поручалъ имъ отвести домой его сынишку. Этимъ онъ, какъ ему казалось, разомъ убивалъ двухъ зайцевъ: показывалъ, что гимназическія правила распространяются на его сына въ той же степени, какъ и на всякаго другого гимназиста, а главное — навѣрняка удалялъ учениковъ изъ театра. Но это ему только казалось, потому что гимназисты, доставивъ его Сеничку домой, спѣшили на извозчикахъ обратно въ театръ и черезъ потаенный входъ проскальзывали за кулисы дослушивать спектакль. Много было разговоровъ, много волненій на почвѣ этой театрально-педагогической исторіи. Сосчитать только, сколько учебнаго времени тратилъ Ѳаддей Ксенофонтычъ на отчитываніе гимназистамъ, попадавшимся въ противозаконномъ слушаніи водевилей. А сколько волненій испытывали гимназисты и Красовицкій, первые — прикорнувъ въ кулисахъ, стиснутые театральной рухлядью, а послѣдній — шныряя по театральнымъ корридорамъ и закоулкамъ и выслѣживая добычу!

Внѣ гимназіи, на улщѣ Ѳаддей Ксенофонтычъ велъ себя столь же рѣзво, какъ и въ стѣнахъ ввѣреннаго ему учебнаго заведенія. Отъ зоркаго глаза его не укрывался ни малѣйшій недочетъ въ облаченіи встрѣчавшихся ему гимназистовъ, и онъ тутъ же, на улицѣ чинилъ расправу.

Приведемъ два характерные случая.

Разъ какъ-то попадается ему гимназистъ въ «партикулярномъ» пальто. Запримѣтивъ директора, гимназистъ проюркнулъ въ лавку, съ хозяиномъ которой былъ знакомъ. Персонъ, не долго думая — за нимъ. Въ лавкѣ гимназиста уже нѣтъ; онъ прошелъ въ прилегавшую къ ней квартиру хозяина.

— Прошу вызвать гимназиста, который сюда сейчасъ зашелъ, говоритъ Персонъ лавочнику.

Тотъ вознамѣрился было отстоять своего знакомаго.

— Никакого гимназиста здѣсь нѣтъ, объявляетъ онъ.

— А, такъ вотъ какъ! вы его намѣрены укрывать! Да у васъ здѣсь притонъ! вспыхнулъ Ѳаддей Ксонофоитычъ. Въ такомъ случаѣ я самъ его отыщу.

И таки отыскалъ. Ворвался въ квартиру лавочника и настигъ преступника, оказавшагося ученикомъ восьмого класса.

— Какъ вы смѣете носить неформенное платье! набросился онъ на гимназиста.

Тотъ объяснилъ, въ чемъ дѣло. Форменное пальто его износилось. И такъ какъ онъ на выпуску, то заказать себѣ новое форменное же пальто на какихъ-нибудь шесть мѣсяцевъ для него, человѣка живущаго своимъ трудомъ, съ уроковъ, слишкомъ накладно. Поэтому-то, сбившись деньгами, онъ и справилъ себѣ «партикулярное» пальто, которое пригодится ему и по окончаніи гимназіи, тѣмъ болѣе, что такой порядокъ установился въ гимназіи ужъ съ давнихъ поръ: выпускные износившееся форменное пальто замѣняютъ новымъ неформеннымъ. Персонъ не внялъ этимъ объясненіямъ, заявивъ между прочимъ, что никакихъ «выпускныхъ» онъ не признаетъ, потому что, такъ называемый, выпускной можетъ еще двадцать разъ вылетѣть изъ гимназіи до испытаній зрѣлости и можетъ зазимовать на второй годъ въ восьмомъ классѣ; и подвергъ незадачливаго выпускного строгому взысканію.

Другой случай въ такомъ родѣ. Гимназистамъ, выступающимъ изъ гимназіи, разрѣшается донашивать форменное платье, но подъ условіемъ замѣны металлическихъ пуговицъ иными. Но вотъ, прогуливаясь по городу, Персонъ встрѣчаетъ въ одно прекрасное утро выступившаго изъ гимназіи ученика, у котораго на груди сіяютъ покуда несрѣзанныя ясныя пуговицы. Безъ лишнихъ разговоровъ Персонъ беретъ гимназиста за руку и отводитъ въ гимназію, гдѣ злополучныя свѣтлыя пуговицы торжественно срѣзываются.

Можно было бы еще кое-что поразсказать о дѣятельности Ѳаддея Ксенофонтыча, но довольно, кажется, и этого. Обликъ Персона очерченъ, кажется, довольно ясно. Заключимъ эту главу указаніемъ на то, что, благодаря доносамъ, исходившимъ отъ преподавателей, о чемъ мы уже упоминали, почва подъ Персономъ съ нѣкоторыхъ поръ какъ будто заколебалась, и онъ нѣсколько сбавилъ пылу. Однимъ изъ признаковъ этого считали въ гимназіи то обстоятельство, что разъ, когда какой-то воспитанникъ нагрубилъ Красовицкому и не пожелалъ извиниться передъ нимъ, Персонъ, пробившись чуть ли не цѣлый часъ и все-таки не склонивъ обидчика принести повинную, вдругъ изрекъ:

— Ну, если вы не хотите извиниться передъ г. Красовицкимъ, тогда есть другой выходъ: я извинюсь за васъ. Или даже не за васъ, а за себя, потому что я, какъ вашъ наставникъ и руководитель, еще болѣе вашего виноватъ передъ г. Красовицкимъ въ томъ, что вы его обидѣли и даже не раскаиваетесь въ этомъ.

А еще не очень давно ученика, не поклонившагося какъ-то на улицѣ тому же Красовицкому, Персонъ записалъ въ штрафной журналъ, причемъ на запросъ родителей о причинѣ взысканія, наложеннаго на ихъ сына, письменно отвѣчалъ: «Сынъ вашъ записанъ въ штрафной журналъ за систематически проглядывающую въ его дѣйствіяхъ принципіальную и демонстративную тенденцію не кланяться на улицѣ помощникамъ классныхъ наставниковъ».

==== VI. ====

— Ѳаддей Ксенофонтычъ весьма вами недоволенъ, господа восьмой классъ, сказалъ Красовицкій одному изъ учениковъ этого класса въ задушевной бесѣдѣ, протекшей въ нѣкоторомъ негласномъ мѣстѣ, гдѣ ихъ столкнула судьба, и гдѣ имъ сперва было очень неловко смотрѣть другъ другу въ глаза. Всѣ на васъ жалуются, особенно Добронравовъ; притомъ вы сдѣлали большую оплошность, не поздравили Ѳаддея Ксенофонтыча съ днемъ ангела, а это его очень огорчило.

Ученикъ подѣлился съ товарищами этимъ извѣстіемъ, и такимъ образомъ къ числу казусовъ, скопившихся за послѣднее время въ жизни восьмого класса, прибавился новый: неудовольствіе Ѳаддея Ксенофонтыча по случаю пренебреженія, оказаннаго ему въ день его ангела.

— Что-жъ, еще не поздно, обратился къ товарищамъ Мурзаковъ; пойдемте, господа, всѣмъ классомъ поздравлять Ѳаддея Ксенофонтыча; право, пойдемъ — позабавимся по крайней мѣрѣ.

На Мурзакова кто-то «цыкнулъ», и онъ бросилъ подзуживать товарищей.

— Нѣтъ, господа, а намъ таки надо сходить къ Ѳаддею Ксенофонтычу, раздался новый голосъ, голосъ Карасевича. Пойдемъ жаловаться на Спасскаго. Чего это онъ вздумалъ кощунствовать: молитву среди урока читать заставляетъ! А сколько онъ давича, единицъ наставилъ! Да онъ, господа, глумится надъ нами! Вѣдь, этому конца не будетъ. Надо его проучить — пойдемъ на него съ жалобой. А за одно ужъ и Ѳаддея Ксенофонтыча поздравимъ.

Предложеніе понравилось, хотя всякому и стыдно было въ томъ сознаться. А понравилось оно вотъ почему. Во-первыхъ, пріятно было отступленіе отъ нормы; пріятно было провести четверть часа не повсегдашнему: спуститься по парадной лѣстницѣ, которая гимназистамъ заказана, и побывать въ невѣдомомъ краю, у директора въ кабинетѣ. Какой у него кабинетъ? какая обстановка? какія книги у него на столѣ? какія лица выглянутъ изъ внутреннихъ комнатъ? Во-вторыхъ, гимназистамъ, державшимся особнякомъ — не отъ прочаго міра, а между собой — пріятно было чувствовать единеніе, заставить свои сердца биться согласно хоть на четверть часа и хотя бы по такому поводу. Что же касается желанія отомстить Спасскому, загладить свой грѣхъ передъ Персономъ и расхлебать какъ-нибудь кашу, заваренную совокупными усиліями Добронравова и Тимченка — эти побужденія въ данномъ случаѣ стояли въ тѣни. Никто серьезно не злился на Спасскаго и не ожидалъ какихъ-либо непріятностей изъ-за оказаннаго Ѳаддею Ксенофонтычу пренебреженія. Точно также никакихъ серьезныхъ опасеній не возбуждала исторія съ Добронравовымъ. Это — буря въ стаканѣ воды. Что сдѣлаютъ съ Тимченкомъ? Выключить — его не выключатъ. За Персономъ числится пропасть грѣшковъ, и слухи о грозящей ревизіи возникли не даромъ. Въ виду этого Персону прямая выгода не выносить сору изъ избы; чѣмъ у него въ гимназіи будетъ тише, тѣмъ для него спокойнѣе. Вотъ онъ уже извинялся передъ Красовицкимъ, котораго оскорбилъ одинъ гимназистъ, такъ почему бы ему не извиниться передъ Добронравовымъ, котораго обидѣлъ Тимченко. Но даже если бы у Ѳаддея Ксенофонтыча совѣсть была безусловно чиста, и то врядъ-ли бы онъ рѣшился выключить изъ гимназіи ученика восьмого класса. Выпускного, особенно дѣльнаго, который отличится на испытаніяхъ зрѣлости и познаніями котораго можно будетъ похвастаться передъ округомъ, изъ гимназіи не выкидываютъ. Въ самомъ крайнемъ случаѣ ему выставляютъ четыре изъ поведенія въ аттестатѣ зрѣлости, а это въ сущности съ полгоря. Не примутъ его въ столичный университетъ съ такимъ аттестатомъ, примутъ въ какой-нибудь провинціальный.

Какъ бы тамъ ни было, при преобладаніи тѣхъ или иныхъ побужденій, но восьмой классъ, въ полномъ своемъ составѣ, отъ Тимченко, у котораго рыльце было въ пушку и до Розенблюма, невиннаго передъ Богомъ и людьми, не получившаго у Спасскаго полутора балловъ и даже — были такіе слухи — поздравившаго директора съ ангеломъ, — какъ бы тамъ ни было, но восьмой классъ поспѣшно, чтобы не дать остыть неожиданно разгорѣвшемуся одушевленію, спустился по «заказной» парадной лѣстницѣ въ корридоръ, принадлежащій къ квартирѣ директора.

— Вы это куда собрались? Я къ вамъ на урокъ, молвилъ Пфафъ, столкнувшійся съ гимназистами въ корридорѣ.

— Мы къ директору по важному дѣлу, неохотно и нетвердо отозвался одинъ изъ учениковъ.

Пфафъ развелъ руками и посторонился. Челобитчики полетѣли дальше, уже нѣсколько расхоложенные этой встрѣчей. Лакей провелъ ихъ въ директорскій кабинетъ. Тамъ ихъ продержали минутъ десять, и въ теченіе этого времени они успѣли совершенно остыть. Волна, принесшая ихъ сюда, покатилась вспять, и всякій смотрѣлъ уже волкомъ на другого, собираясь объясняться съ директоромъ на свой страхъ. Всѣ чувствовали себя въ глупомъ положеніи.

Наконецъ ихъ повели въ залу, гдѣ ихъ ожидалъ Ѳаддей Ксенофонтычъ.

— Что прикажете, господа? Что привело васъ ко мнѣ?

Карасевичъ, первый ученикъ, выступилъ впередъ и произнесъ:

— Мы къ вамъ, ваше пр—ство, съ жалобой на Ивана Алексѣича. На-дняхъ онъ заставилъ насъ вторично прочитать молитву передъ ученіемъ, подъ тѣмъ предлогомъ, что авось на Мурзакова благодать снизойдетъ, и онъ заговоритъ. Это, ваше пр—ство, кощунство.

— Скажите пожалуйста, вторично заставилъ прочитать молитву! Хорошо, хорошо, я изслѣдую, я выясню это дѣло и прошу васъ не безпокоиться. Да, такъ вотъ, значитъ, что васъ привело сюда… Не скрою, что мнѣ было бы гораздо пріятнѣе, еслибы вы сюда явились не съ жалобой, а съ какой-нибудь болѣе возвышенной цѣлью…

— Поздравляю ваше пр—ство съ днемъ ангела, сказалъ Карасевичъ.

— Поздравляемъ ваше пр—ство съ днемъ ангела, подхватили, хотя и не очень дружно, ученики.

— Благодарю васъ, сердечно благодарю. Потому между прочимъ благодарю, что я самъ придерживаюсь правила «лучше поздно, чѣмъ никогда» и уважаю тѣхъ, кто ему слѣдуетъ. Но, какъ правдивый человѣкъ, не могу утаить отъ васъ, что меня одолѣваютъ сомнѣнія. Дѣйствительно ли васъ привело сюда чистое, безъискусственное желаніе поздравить главу вашихъ наставниковъ съ знаменательнымъ для него днемъ? И точно ли васъ возмущаютъ кощунственныя, какъ вы ихъ называете, дѣйствія Ивана Алексѣича? Нѣтъ ли у васъ какихъ-либо иныхъ побужденій?

— Нѣту, ваше пр—ство, молвилъ Карасевичъ.

— Напримѣръ, возмущаясь поведеніемъ Ивана Алексѣича… Я не предрѣшаю напередъ вопроса — жалобѣ вашей данъ будетъ ходъ — но не могу не замѣтить, что Иванъ Алексѣичъ извѣстенъ мнѣ за человѣка богобоязненнаго, а не за святотатца, какимъ вы его рисуете… Да, такъ возмущаясь поведеніемъ Ивана Алексѣича и поздравляя меня заднимъ числомъ съ днемъ ангела, не надѣетесь ли вы… Да хоть бы то, что вы могли бы надѣяться этимъ запоздалымъ поздравленіемъ расположить меня въ свою пользу? А этого въ свою очередь вы могли бы добиваться съ тою цѣлью, чтобы смягчить мое законное неудовольствіе противъ васъ? Вы сами понимаете, ваши отношенія къ Виктору Андреичу и ко мнѣ лично, какъ къ его заступнику — вѣдь это Богъ знаетъ что такое! Такъ вотъ, вѣдь, въ чемъ дѣло — а? Чистыя ли у васъ побужденія, господа, вторично спрашиваю?

— Чистыя, тупо сказалъ Карасевичъ

— Это хорошо, коли чистыя. Иначе, подумайте сами, какое навязывается грустное предположеніе. Совѣсть у васъ нечиста, рыльце въ пушку, а вы, вмѣсто того, чтобъ пожаловать съ повинной, являетесь съ жалобой, очень серьезной жалобой, на такого почтеннаго человѣка, какъ Иванъ Алексѣичъ! Вѣдь, иной человѣкъ, не знающій васъ, скажетъ, что вы нарочно громоздите грандіозныя обвиненія: передъ ними грѣшки наши померкнутъ, и мы, дескать, такимъ способомъ выйдемъ сухи изъ воды… Но, вѣдь, это не такъ, не правда ли? Вами руководятъ самыя чистыя побужденія, и обвиненіе, которое вы взводите на Ивана Алексѣича, вполнѣ добросовѣстное?

— Добросовѣстное, ваше пр—ство, тяжело прошепталъ совершенно истомившійся Карасевичъ.

— Впрочемъ, зачѣмъ я задаю эти вопросы! Пускай они будутъ реторическими. Въ самомъ дѣлѣ, развѣ можно ждать отъ зрѣлыхъ людей недобросовѣстнаго обвиненія! Да, господа, вопросъ о вашей зрѣлости я считаю рѣшеннымъ въ утвердительномъ смыслѣ. Вы люди зрѣлые, и я не отрицаю за вами права имѣть свое сужденіе. Если вы поняли мои недавнія рѣчи иначе, именно, будто я ''требую'', чтобы вы перемѣнили свои взгляды, такъ это невѣрно. О принужденіи и рѣчи быть не можетъ. Я ''совѣтую'' вамъ — и не перемѣнить, но облагообразить свои воззрѣнія, которыя нахожу слишкомъ угловатыми для такихъ зрѣлыхъ и развитыхъ людей — только и всего. Ваши воззрѣнія, напримѣръ, Тимченко — ихъ угловатость, вихрастость, такъ сказать, меня крайне огорчаетъ, тѣмъ болѣе, что вы не только развитой, но даже талантливый человѣкъ. Ваши упражненія на заданныя темы сдѣлали бы честь любому литератору: у васъ бойкое перо, легкій слогъ. И если вы дадите своему таланту надлежащее развитіе, если вы сумѣете вытравить изъ себя тотъ душокъ, который сквозитъ въ вашей антикритикѣ на замѣчанія Виктора Андреича, васъ ожидаетъ блестящая будущность.

— Благодарю за лестное мнѣніе, ваше пр—ство, сказалъ Тимченко, млѣя отъ удовольствія.

— Да, да, блестящая будущность. Но спѣшить, упреждать то, что васъ все равно не минетъ, вамъ все-таки не годится. Какъ я на-дняхъ узналъ, вы корреспондируете въ какую-то московскую газету. Къ чему это? Если ужъ у васъ такъ нестерпимо зудитъ рука, что мѣшаетъ вамъ завести особую тетрадку подъ ваши опыты? Я бы ее просматривалъ, испещрялъ своими замѣчаніями… на которыя, надѣюсь, вы не обрушивались бы антизамѣчаніями… ха-ха-ха! Вообще, я руководилъ бы вашими литературными занятіями. И это, вѣроятно, принесло бы вамъ больше пользы и удовольствія, чѣмъ корреспондированіе въ газеты. Къ сожалѣнію, я слишкомъ поздно узналъ объ этомъ, такъ что проектъ о заготовленіи особой тетрадки приходится оставить. Но разговоры разговорами, а время уходитъ. Еще разъ благодарю васъ за поздравленіе и приглашаю вернуться въ классъ.

Ученики потянулись на верхъ.

==== VII. ====

И сказка вся. Сочиненіе на тему «сравненіе Ильи Муромца съ Ахиллессомъ» было написано и сдано своевременно. Виктору Андреичу, въ отместку за его каверзничанье на совѣтѣ, восьмой классъ учинилъ такой сюрпризъ. Сговорились не глядѣть ему въ глаза; сидя ли на скамьѣ, стоя ли и отвѣчая урокъ — ни въ какомъ случаѣ не глядѣть ему прямо въ лицо. Это длилось недѣли двѣ по меньшей мѣрѣ. Добронравовъ сперва испытывалъ ощущеніе какой-то неловкости, какое-то безпокойство, въ которомъ не могъ отдать себѣ отчета. Потомъ раскусилъ, въ чемъ суть и вскипѣлъ гнѣвомъ, но дѣла этимъ не поправилъ. Ученикамъ самимъ надоѣло длить эту игру, и они перестали наконецъ мучить Виктора Андреича.

Тимченку поставили таки за третью четверть четверку изъ поведенія, ошеломившую его болѣе, чѣмъ онъ самъ того ожидалъ.

Челобитье учениковъ на Спасскаго, не получившее, разумѣется, ходу, доставило обильную пищу глумливости Ивана Алексѣича. Долго онъ выжималъ соки изъ этой благодарной темы. Мурзакова онъ съ тѣхъ поръ неукоснительно именовалъ «еретикомъ», «человѣкомъ, отрицающимъ благодать молитвы».

Не задолго до начала испытаній зрѣлости восьмой классъ устроилъ послѣднюю и, пожалуй, самую крупную каверзу своему начальству. Это случилось на другой день послѣ того, какъ ученики узнали, что всѣ они, по постановленію педагогическаго совѣта, допущены къ экзаменамъ, о чемъ послано уже увѣдомленіе въ округъ. На большой перемѣнѣ восьмой классъ гурьбой отправился погулять въ городской садъ. Тамъ кому-то пришла мысль «дать дерку», удрать куда-нибудь за городъ цѣлымъ классомъ съ уроковъ, каковыхъ оставалось два. И удрали таки господа выпускные, храня увѣренность, что теперь, послѣ состоявшагося объ нихъ постановленія педагогическаго совѣта, навѣрно ужъ никто съ ними ничего не подѣлаетъ. Не удержались не наблудить при условіи полной безнаказаности! И какъ дерзко наблудили! Сочли даже лишнимъ утруждать мозги изобрѣтеніемъ благовиднаго предлога, которымъ можно было бы оправдать или объяснить содѣянное. Очень нужно изобрѣтать какое-нибудь тамъ невольное купанье вслѣдствіе опрокинувшейся лодки или что-либо въ этомъ родѣ, когда и безъ того сойдетъ. Не позаботились также выпускные отрядить одного изъ товарищей въ классъ забрать всевозможные «ключи», подстрочники, романы и другіе не соотвѣтствующіе мѣсту предметы, которыхъ не мало было запихано въ ящики партъ. Къ чему! Найдутъ, такъ найдутъ — бѣда не велика! Сойдетъ и такъ! И сошло, разумѣется,

На слѣдующее утро Персонъ явился въ восьмой классѣ съ Рахубовскимъ, Навратилемъ и секретаремъ совѣта Пищиковымъ.

Ѳаддей Ксенофонтычъ укорялъ, усовѣщивалъ, изливался въ жалобахъ. Онъ напиралъ на то, что если бы ученики «дали дерку» мѣсяцъ или даже недѣлю тому назадъ — вообще, до совѣта, это было бы благороднѣй, и они не обидѣли бы такъ своихъ наставниковъ. Тогда они совершили бы поступокъ, за который ждали бы навѣрняка воздаянія — и притомъ изъ числа обычныхъ, какъ-то: выговоръ, заключеніе въ карцеръ и т. п. Наставники, въ свою очередь, отмѣрили бы имъ обычное воздаяніе сравнительно съ легкимъ сердцемъ. Теперь же!.. О, какъ они играютъ педагогическимъ совѣтомъ, какому тяжелому испытанію они его подвергли! Удрать послѣ совѣта, когда ученья-то осталась всего какая-нибудь недѣля, скаверзничать, въ разсчетѣ на то, что у начальства не подымется рука серьезно наказать ихъ — какъ это низко! Ужъ если имъ такъ хотѣлось погулять, отчего они не заявили о томъ: начальство навѣрно подарило бы имъ эти два часа и даже всю эту недѣлю. Но нѣтъ, они, именно, рѣшили удрать, не спросясь, чтобъ лишній разъ насмѣяться наставникамъ въ глаза, показать, что они брезгуютъ ихъ милостями, благо безнаказанность вѣрная. Обычныя наказанія теперь, дескать, потеряли смыслъ — не запирать же въ карцеръ людей, допущенныхъ къ испытаніямъ зрѣлости; а донести въ округъ начальство не посмѣетъ… О, безнаказанность вѣрная! Но точно ли вѣрная? Rira bien celui qui rira le dernier. Мѣра терпѣнія педагогическаго совѣта можетъ, наконецъ, истощиться. Еще одна капля, еще одна, каверза, и составленный совѣтомъ по поводу «дерки» протоколъ будетъ представленъ на усмотрѣніе г. попечителя округа.

Ученики молчали, какъ зарѣзанные. Пищиковъ прочиталъ протоколъ о «деркѣ», и сонмъ педагоговъ удалился изъ класса.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Михаил Александрович Ашкинази]]
[[Категория:Литература 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Александрович Ашкинази]]</text>
      <sha1>72rfvpwhsi72flcz4h9q2e6vkmcwg9u</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/III. Испытания зрелости</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000511</id>
    <revision>
      <id>5743125</id>
      <parentid>5516260</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:33:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[III. Испытания зрелости (Ашкинази)/ДО]] в [[Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/III. Испытания зрелости]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5516260</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="141168" sha1="oeegxw2o4900w8vrpnldaneh5mdklt9" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Александрович Ашкинази
| НАЗВАНИЕ              = III. Испытания зрелости
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/ashkinazi_m_a/text_1892_03_skamya_i_kafedra_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. ЖЕЛАНСКІЙ. ===

=== СКАМЬЯ И КАѲЕДРА. &lt;br&gt;Разсказы изъ гимназической жизни Семидесятыхъ годовъ. ===
&lt;center&gt;МОСКВА.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типо-литографія Высоч. утв. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}}, Пименовская ул., собственный домъ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1892.&lt;/center&gt;

=== III. Испытанія зрѣлости. ===
==== I. ====

Выпускныхъ распустили по домамъ готовиться къ испытаніямъ на аттестатъ зрѣлости.

Жоржъ Мурзаковъ взялъ къ себѣ въ товарищи Розенблюма и засѣлъ за работу.

Жоржъ Мурзаковъ… Онъ высокъ, строенъ; грудь у него выпячена колесомъ. Продолговатый носъ, признакъ бѣлой кости, и ослѣпительной бѣлизны зубы. Бородка его (между двумя насильственными, чуть ли не на барабанѣ, по приказанію директора, снятіями) — просто заглядѣнье. Волосы зачесаны въ чудовищный капуль. Жоржъ — не простой гимназистъ. Онъ принадлежитъ къ числу немногихъ избранныхъ, къ горсти пяти или десяти «безсмертныхъ», вхожихъ въ мѣстный институтъ благородныхъ дѣвицъ. Онъ усердный завсегдатай институтскихъ баловъ, и романовъ съ институтками у него столько, что хоть отбавляй. Воображеніе его занято «барышнями» — институтскими и, такъ сказать «съ воли». Всякій Божій день послѣ ученья Жоржъ отправляется на бульваръ «гулять съ барышнями». И топчется здѣсь ухаремъ до заката солнца, мозоля глаза надзирателямъ своею выпяченною грудью и оскорбляя ихъ слухъ громкимъ, на весь бульваръ, смѣхомъ. Директору Ѳаддею Ксенофонтычу онъ до того примелькался, что тотъ однажды въ классѣ замѣтилъ ему:

— Господинъ Мурзаковъ, объясните мнѣ, пожалуйста, одно непонятное явленіе. Что это значитъ, что, когда ни выйдешь на бульваръ, непремѣнно васъ встрѣтишь? Конечно, и мнѣ вы можете замѣтить то же самое: когда, дескать, ни выйдешь на бульваръ, непремѣнно на директора нарвешься. Но у меня есть оправданіе; я, такъ сказать, по долгу службы; а вы-то?

Послѣ того не покажется удивительнымъ, что Жоржъ убѣжденъ, будто всѣ его школьныя неудачи и злоключенія проистекаютъ черезъ «барышенъ».

— Это мнѣ потому четверку за поведеніе влѣпили, что я съ барышнями гуляю! жалуется онъ (и вмѣстѣ хвастается) товарищу, не вхожему въ институтъ благородныхъ дѣвицъ.

Ради барышенъ и только ради нихъ Жоржъ упорно воюетъ съ Ѳадеемъ Ксенофонтычемъ изъ-за своего головного убора и бородки съ усиками. Ему страхъ какъ не хочется уродовать голову безобразнымъ кэпи. И вотъ онъ заказываетъ фуражку синяго сукна и въ одинъ прекрасный день показывается въ ней на бульваръ. Надзиратели, конечно, въ смятеніи. Доходитъ до Ѳаддея Ксенофонтыча, который приказываетъ Жоржу уничтожить противозаконную фуражку. Жорлсъ, однако, вывертывается. Онъ запасается докторскимъ свидѣтельствомъ, гласящимъ, что ученикъ VIII класса Георгій Мурзаковъ страдаетъ мигренью, почему ношеніе кэпи — убора, недостаточно предохраняющаго голову отъ вліянія холоднаго воздуха, можетъ вредно отразиться на его здоровья. Директоръ созываетъ совѣтъ, который рѣшаетъ: разрѣшить Мурзакову не въ примѣръ прочимъ ношеніе фуражки, но не синяго сукна съ бѣлыми кантами, а чернаго сукна и безо всякихъ кантовъ. Ношеніе фуражки синяго сукна не можетъ быть терпимо потому, что въ этомъ нельзя не усмотрѣть поползновенія ввести прежняго образца форменный головной уборъ, въ свое время упраздненный&lt;ref&gt;Въ тотъ періодъ времени, къ которому относится настоящій разсказъ, гимназисты носили кэпи. Синія фуражки нынѣшняго образца, упраздненныя въ началѣ 70-тыхъ годовъ, вновь введены были барономъ А. П. Николаи въ 1881 году.&lt;/ref&gt;, — поползновенія, вдобавокъ, словно бы вытекающаго изъ соображеній эстетическаго, а не гигіеническаго характера; черная же фуражка, хоть и не столь щеголевата, но столь же цѣлесообразна въ гигіеническомъ отношеніи, а потому эта льгота должна быть принята Мурзаковымъ съ благодарностью, если его въ самомъ дѣлѣ озабочиваетъ сохраненіе своего здоровья.

Не меньше возни и съ бородкой. Жоржъ добываетъ докторское свидѣтельство, о томъ, что зубная боль, которою страдаетъ Георгій Мурзаковъ, усилится, если онъ сбрѣетъ бороду. Созываютъ совѣтъ и рѣшаютъ, что фуражка, въ связи съ мѣховымъ воротникомъ, достаточно предохраняетъ голову Мурзакова отъ вреднаго дѣйствія холоднаго воздуха, и что въ силу этого просьба его о сохраненіи бороды не можетъ быть уважена. Сраженіе проиграно. Жоржъ въ отчаяніи. Идетъ онъ къ парикмахеру и сноситъ кончикъ бородки; потомъ, послѣ продолжительнаго совѣщанія съ товарищами — еще кусочекъ; послѣ объясненія съ надзирателемъ — новый кусочекъ. И по кусочкамъ окарнаетъ бородку до того, что въ коицѣ-концовъ ему уже не остается ничего иного, какъ побриться.

Посмотримъ теперь, каковъ Жоржъ въ классѣ. На большой перемѣнѣ и утромъ, между молитвой и началомъ перваго урока, Жоржъ больше всѣхъ суетится, подготовляясь къ урокамъ. Горацій и Цицеронъ требуютъ самой добросовѣстной «надбивки». Вооруженный карандашомъ Фабера ''№ '' 3, острымъ, какъ шило, Жоржъ перебѣгаетъ отъ товарища къ товарищу, проситъ перевести и «надбиваетъ» переводъ строками текста. Замѣтитъ онъ, что въ уголку Розенблюмъ съ Хорьковымъ собираются переводить — онъ къ нимъ примащивается сбоку и надъ двухъ-этажной надбивкой громоздитъ новый варіантъ. Горацій и Цицеронъ у Жоржа въ двухъ экземплярахъ; одинъ экземпляръ — праздничный, на случай, если директоръ или Навратиль подсядетъ, а другой — такъ сказать, рабочій, почернѣлый отъ надбивки. Но одной надбивки Жоржу недостаточно. Передъ приходомъ Пфафа онъ уже умоляетъ Розенблюма или Хорькова:

— Поддувай, голубчикъ, ради Бога поддувай.

— Ну да, какже! отзывается Розенблюмъ; развѣ ты не знаешь, что Пфафъ ставитъ колы не тѣмъ, кому поддуваютъ, а тѣмъ, кто поддуваетъ.

Тѣмъ не менѣе Жоржу «поддуваютъ», т.-е., подсказываютъ и даже очень старательно. А онъ, чтобъ не выдать себя, либо пропускаетъ мимо ушей нашептываемыя ему свѣдѣнія либо перерабатываетъ ихъ до неузнаваемости, вздымая такой сумбуръ, что просто уши вянутъ. Но попробуй кто изъ поддувальщиковъ умолкнуть, Жоржъ его такъ по ногѣ хватитъ каблукомъ, что тотъ не разъ почешется.

Во дни экстемпоралій Жоржъ куда спокойнѣй. Будучи въ пріятельскихъ отношеніяхъ съ женою Пфафа, онъ, какъ намъ уже извѣстно, доставалъ черезъ нее русскій и латинскій тексты классныхъ письменныхъ упражненій. Но и тутъ, изъ боязни «влопаться», онъ усердно передѣлывалъ готовый, составленный Пфафомъ, латинскій текстъ, и ужъ, бывало, при этомъ изъ двухъ строчекъ одну навѣрно не минетъ безсмыслица.

Всего больше суетился Мурзаковъ передъ уроками по латинской грамматикѣ — труднѣйшемъ для него предметѣ, чтобъ одолѣть который онъ изобрѣлъ цѣлый рядъ подвоховъ и подходцевъ. На первомъ мѣстѣ надо поставить частные уроки у Пфафа. Потомъ идетъ подвохъ, въ нѣкоторомъ родѣ естественный. Обладая недюжиннымъ зрѣніемъ, Жоржъ, стоя, свободно разбиралъ черезъ скамейку печатное и даже писанное. Затѣмъ, Жоржу принадлежитъ честь усовершенствованія «Синтаксиса» Кесслера, приданія ему необыкновенно сподручнаго вида. Свой экземпляръ Кесслера Жоржъ растерзалъ, расщепилъ въ клочки, для того чтобъ можно было наипроворнѣе подкладывать нужные въ данную минуту листочки. Но и этого мало. На несшитыхъ листочкахъ почтовой бумаги Жоржъ собственноручно начерталъ конспектъ по Кесслеру, которому было присвоено учениками громкое названіе ''conspestus maximus.'' Конспектъ этотъ почти сплошь былъ исчерченъ краснымъ карандашомъ, хотя у Жоржа въ намѣреніи было подчеркнуть лишь важнѣйшія строки. Живого мѣста не было на конспектѣ; глазу не на чемъ было остановиться! Все было измазано краснымъ.

Съ ''конспектусомъ максимусомъ'' и расщепленнымъ Кесслеромъ подъ руками, стоитъ, бывало, Жоржъ передъ Пфафомъ, за прикрытіемъ изъ товарищеской спины. Глаза его гдѣ-то въ пространствѣ. Дрожащими руками онъ въ то же время шмыгаетъ по конспекту и Кесслеру, перекладывая и подкладывая листочки. Ногой онъ то и дѣло даетъ пинка своему сосѣду Розенблюму, понукая его поддувать. Жоржъ мэкаетъ да экаетъ и приторно улыбается, сверкая своими великолѣпными зубами. Онъ несетъ убійственную дичь. Пфафъ выходитъ изъ себя и поощряетъ запинающагося Жоржа обычными замѣчаніями, въ родѣ: «да что у васъ на плечахъ!» или «да что у васъ въ головѣ!» «Садитесь!» безнадежно восклицаетъ наконецъ Пфафъ. Жоржъ садится, утираетъ потъ и долго не можетъ отдышаться. По вотъ уже дрожащія руки его перестаютъ ходуномъ ходить, и онъ успокаивается до новаго оклика.

Передъ уроками по математикѣ Жоржъ бываетъ очень занятъ. Классная доска распластывается на полу, и Жоржъ, припавъ къ ней грудью, толстымъ плотничьимъ карандашемъ выводитъ на ней разныя формулы и другія вспомогательныя замѣтки.

При помощи всѣхъ этихъ подвоховъ и подходцевъ — плотничьихъ карандашей, карандашей Фабера № 3, надбивокъ, приватныхъ уроковъ у своихъ наставниковъ и т. д. — Жоржъ и переходитъ изъ класса въ классъ (на гимназическомъ языкѣ «Жоржа перетягиваютъ изъ класса въ классъ за уши»). Такимъ-то путемъ и добрался онъ до восьмого класса и теперь, какъ созрѣвшій юноша, допущенъ къ испытаніямъ на аттестатъ зрѣлости.

Товарищъ Жоржа Розенблюмъ, съ которымъ Жоржъ, какъ мы уже сказали, засѣлъ готовиться къ экзаменамъ — юноша чрезвычайно трудолюбивый. Шабловскій, доставъ «Ключъ» къ Бѣлицкому, отдалъ его переписчику — у самого терпѣнія не хватило перебѣлять эту тарабарщину. А Розенблюмъ, взявъ у Шабловскаго на подержанье эту драгоцѣнность, въ недѣлю воспроизвелъ ее собственноручно — это на тарабарскомъ-то языкѣ написанную книгу!

Розенблюмъ — гимназическій архиваріусъ. У него имѣется цѣлый архивъ, состоящій изъ устарѣлыхъ учебниковъ и гимназическихъ сочиненій, принадлежащихъ ученикамъ прежнихъ выпусковъ. По крайней мѣрѣ пять-шесть поколѣній учащихся представлены въ этомъ архивѣ. Ни одинъ сколько-нибудь дѣльный выпускной отъ Розенблюма, бывало, не отвертится — архиваріусъ возьметъ свое. Не попрошайствомъ, такъ мѣной или цѣной услугъ, а ужъ онъ приберетъ къ рукамъ тетрадки выпускного. Когда Добронравовъ задастъ сочиненіе, Розенблюмъ первымъ долгомъ пороется въ архивѣ — не окажется ли тамъ соотвѣтственнаго упражненьица. Если оказывается — дѣло въ шляпѣ; не много, но тройка обезпечена. Иногда Розенблюмъ не остережется и представитъ Добронравову выкопанную имъ удачно составленную работу въ натуральномъ видѣ, безъ всякихъ измѣненій, не наложитъ, словомъ, своей печати. И получаетъ 4 или даже 5, но съ пристегнутымъ къ этому баллу ядовитымъ вопросительнымъ знакомъ. Это обстоятельство, впрочемъ, Розенблюма нимало не смущаетъ. Онъ клянется и божится, что плагіата никакого нѣтъ, что сочиненіе вылилось изъ-подъ его пера, что захоти только, онъ и не такое произведеніе создастъ и т. д. Случается, что архивныя изысканія увѣнчаются открытіемъ двухъ упражненій на заданную тему. Въ такомъ разѣ архиваріусъ выбираетъ для себя одно, а другое уступаетъ по сходной цѣнѣ Мурзакову или кому иному изъ слабосильныхъ.

Среди учениковъ ходило великое множество разсказовъ, свидѣтельствующихъ о недалекости Розенблюма. Приведемъ одинъ только анекдотъ. Собственное имя Geminus Servilius онъ перевелъ однажды словами «двойной Сервилій», принявъ praenomen Geminus за однозвучное прилагательное, значащее «двойной», и тѣмъ уподобился бурсаку, который перевелъ слово «maximus» черезъ «большой Максимъ».

Этотъ недалекій господинъ слылъ, однако, за отличнаго репетитора. Впрочемъ, не за отличнаго же наставника слылъ онъ въ самомъ дѣлѣ, но именно за отличнаго репетитора, т.-е., за ремесленника, обязаннаго за десять цѣлковыхъ въ мѣсяцъ механически начинять малоуспѣвающимъ голову гимназическою премудростью, которую они механически же будутъ выкладывать учителямъ, пока не подростутъ, пока, независимо отъ всякихъ репетиторовъ, не разовьются, когда наконецъ усвоятъ коньки осторожныхъ невѣждъ, наловчатся сколько-нибудь ладить съ невѣждами неосторожными и сами сумѣютъ заняться репетиторскимъ ремесломъ.

Розенблюмъ никогда не сидѣлъ безъ уроковъ. У него былъ на этотъ счетъ замѣчательный нюхъ. Ужъ онъ провѣдаетъ, кто нуждается въ репетиторѣ. Заручится рекомендаціей отъ Рахубовскаго или Пищикова, нагрянетъ и обладитъ дѣло. Когда гимназисту понадобится, для снисканія средствъ къ жизни, урокъ, и начальство въ пріисканіи занятій ему не посодѣйствуетъ, онъ обращается къ Розенблюму. И тотъ нерѣдко выручалъ таки товарищей, пристраивалъ ихъ. Но съ другой стороны онъ не задумается, бывало, отбить у товарища выгодный урокъ.

==== II. ====

Мурзаковъ съ Розенблюмомъ рьяно приналегли на работу. Вставали пріятели въ шесть часовъ утра и зубрили исторію. Вечеромъ рѣшали задачи по математикѣ изъ «Журнала министерства народнаго просвѣщенія» — задачи, которыя въ прежніе года были предложены на испытаніяхъ зрѣлости. Зачѣмъ они тратили время на рѣшеніе этихъ задачъ? То обстоятельство, что онѣ были уже въ дѣлѣ, свидѣтельствовало, кажется, что онѣ уже сыграли свою роль и больше не попадутся. Сказать, что изученіе ихъ могло бы дать какія-либо полезныя указанія въ смыслѣ ознакомленія съ экзаменаціонными требованіями, тоже нельзя было. И все-таки выпускные съ ожесточеніемъ надсаживались надъ ними. Они считали ихъ опасными, боялись ихъ, хотя эта боязнь была столь же малоосновательна, какъ и боязнь стоять на мѣстѣ, гдѣ сейчасъ убило молніей человѣка, изъ опасенія, чтобы не убило и тебя.

Занимались пріятели «надбивкой» таблицъ логариѳмовъ. Листочки, вклеенные въ экземпляры таблицъ, запестрѣли самонужнѣйшими формулами, планами рѣшеній типическихъ задачъ и т. п. Спасительная вещь эти логариѳмы! Никакими иными пособіями на окончательныхъ экзаменахъ пользоваться не дозволяется. За то ужъ и пользуются гимназисты этимъ единственнымъ пособіемъ; иной чуть ли не всего Давидова воспроизведетъ въ глубинахъ этой драгоцѣнной пухлой книги.

Соображали, какая будетъ тема по словесности. Одно предположеніе, что тема будетъ не отвлеченная, а историко-литературная, повергало нашихъ пріятелей въ ужасъ. Сочиненіе на отвлеченную тему — что! Нагородить «изъ головы» можно, что угодно. А вотъ, что прикажешь дѣлать, когда достанется тема историко-литературная! Гдѣ возьмешь фактовъ, съ голыми руками сидя! Не изъ головы же, гдѣ ихъ не водится. Тимченко, который навѣдывался къ Мурзакову, высказывалъ такое предположеніе. Сочиненіе будетъ задано на «злободневную» тему. Округъ всегда испытываетъ зрѣлость выпускныхъ на темахъ этого рода. Такъ, было предложено доказать что «dulce et decorum est pro patria mori», потомъ — что «{{lang|grc|ἀναρνίας δὶ μεῖζον οὐκ ἔστίν κακόν}}». И теперь, навѣрно, будетъ что-нибудь на злобу дня.

— Бр! какъ страшно! страшная вещь экзамены! восклицалъ Мурзаковъ, хватаясь по своей привычкѣ за разныя части тѣла.

— Ничего нѣтъ страшнаго! ерунда! утѣшалъ его Тимченко. Разъ ужъ насъ допустили къ экзаменамъ, насъ выпустятъ — ужъ это вѣрно!

— Выпустить-то, можетъ, и выпустятъ, а все-таки не ерунда, далеко не ерунда! говорилъ Мурзаковъ. Исторія, напримѣръ, — я исторіи пуще огня боюсь. Слушайте, Тимченко, на счетъ исторіи надо какъ-нибудь сговориться съ Вознесенскимъ (Мурзаковъ назвалъ проподавателя исторіи). Я припоминаю, онъ намъ какъ-то разсказывалъ, какія у нихъ въ семинаріи штуки съ билетами вытворяли. Билеты съ клеймомъ бумажной фабрики вызубривали одни, а безъ клейма — другіе. Надо и намъ это устроить. Не забывайте притомъ Ѳаддея Ксепофонтыча (Персонъ тоже преподавалъ исторію) — будьте увѣрены, покажетъ онъ намъ, гдѣ раки зимуютъ. Велитъ вдругъ начертить карту Европы въ эпоху тридцатилѣтней войны. Или: «а укажите-ка въ краткомъ, но обстоятельномъ очеркѣ главные моменты изъ исторіи Россіи въ періодъ времени отъ Куликовской битвы до Крымской кампаніи». Съ него станется! Вознесенскій лекціи стѣнамъ читалъ, никого за цѣлый годъ къ отвѣту не потянулъ; броситъ онъ насъ на экзаменѣ Ѳаддею Ксенофонтычу на съѣденіе! Да одинъ ли Вознесенскій! А Пфафъ! а Рахубовскій! Нѣтъ, страшновато!

— Пустое вы мелете, твердилъ свое Тимченко; и Пфафъ, и Рахубовскій — всѣ они шелковые будутъ. Навремъ — они у себя на дому выправятъ, чтобъ самимъ не оскандалиться. Вотъ увидите, что такъ будетъ.

Розенблюмъ на время экзаменовъ бросилъ часть уроковъ и работалъ такъ усердно, что Мурзаковъ едва могъ угнаться за нимъ. За нѣсколько дней до перваго экзамена, онъ обошелъ чуть ли не весь городъ, опрашивая бывшихъ учениковъ гимназіи на счетъ того, какъ ведутъ себя на окончательныхъ испытаніяхъ Пфафъ, Рахубовскій, Пищиковъ. Оказывалось, что не только не свирѣпствуютъ, а прямо по-божески поступаютъ. Тѣмъ не менѣе Розенблюмъ поролъ горячку.

Волновался и Тимченко, столь невозмутимый на словахъ. Зная, что Пфафъ будетъ шелковый, что трудныхъ задачъ округъ не пришлетъ, онъ все же трусилъ и, по правдѣ говоря, не больно-то какъ и хлопоталъ о томъ, чтобы сколько-нибудь подбодриться. Лучше сказать, если бы онъ вдругъ, въ разгарѣ экзаменаціонной страды узналъ, что навѣрняка получитъ аттестатъ, это было бы тяжеле нынѣшняго его состоянія, потому что вырисовавшійся внезано изъ тумана привычныхъ страховъ и опасеній, ровный, безъ признаковъ видимой опасности, путь произвелъ бы на него такое же удручительное впечатлѣніе, какое онъ испыталъ бы, очутившись въ безбрежной пустынѣ, грозящей невидидимыми опасностями. Теперь же и возможныя все-таки выходки со стороны Пфафа, и малодушіе Пищикова, и нѣкоторыя другія опасности этого сорта — все это заставляло его пріятно трепетать, суживая его горизонтъ, не давая разостлаться передъ нимъ съ виду гладкой, но усѣянной невѣдомыми опасностями дорогѣ. Онъ даже искусственно подогрѣвалъ въ себѣ это волненіе, именно потому, что это было волненіе пріятное. Это была боязнь довременнаго торжества, присущая мнительному, не особенно увѣренному въ себѣ, человѣку, не склонному вытравить залегающую въ немъ и слабо бродящую, въ ожиданіи соотвѣтственнаго матеріала, закваску для страха. Тимченко боялся спокойствія; оно было для него бремя, а волненіе въ сущности успокоивало его, поддерживало въ немъ душевное равновѣсіе и сулило почти несомнѣнную побѣду.

==== III. ====

Наконецъ насталъ долго жданный первый день экзаменовъ, когда выпускные должны были обнаружить свою зрѣлость путемъ написанія въ четырехъ-пятичасовой срокъ русскаго сочиненія.

Выпускные собрались въ своемъ классѣ, въ кототоромъ не были болѣе двухъ недѣль, и въ стѣнахъ котораго они уже чувствовали себя, какъ на новомъ, ненасиженномъ мѣстѣ. Мрачныя стѣны класса глядѣли на нихъ какъ-то холодно и завистливо.

За исключеніемъ Мурзакова и Розенблюма, прочіе выпускные, какъ и слѣдуетъ — съ голыми руками, безо всякихъ учебниковъ и пособій. И то, что они явились сюда безъ учебниковъ, безъ тетрадокъ — это наполняло ихъ горделивой радостью. Лабораторія, гдѣ они начиняютъ свои мозги, теперь у нихъ на дому, а сюда они приходятъ на состязаніе безо всякихъ школьныхъ принадлежностей, полагаясь единственно на свою утучненную познаніями голову. Завязались ученые споры, и выпускнымъ страхъ какъ пріятно спорить «изъ головы», не заглядывая въ книжки.

Мурзаковъ по своей натурѣ поретъ горячку. Карманы брюкъ и мундира у него оттопыриваются. Грудь выпячена болѣе обыкновеннаго, потому что онъ ухитрился обложиться половиной архива Розенблюма. Другая половина при Розенблюмѣ, который нарочно подшилъ къ поламъ сюртука чудовищные карманы; туда же у него засунуты Гавриловъ и Холевіусъ (образцы сочиненій на разныя темы).

— Господа, пожалуйте въ залъ совѣта, возгласилъ Красовицкій, распахивая двери.

Выпускные торопливо потянулись въ залъ совѣта, гдѣ имъ предстоитъ писать сочиненіе.

«Господи, дай легкую тему! Не о себѣ прошу — обо всѣхъ!» шепчетъ Тимченко, подстегивая себя, подогрѣвая въ себѣ волненіе. И ему кажется, что, хоть тема уже получена изъ округа, но Богъ можетъ еще внять его молитвѣ и устроить такъ, чтобы заключенная въ запечатанномъ конвертѣ тема исчезла, уступивъ мѣсто новой, болѣе легкой.

Въ залѣ совѣта душно, Окна заперты на тотъ конецъ, чтобы какой-нибудь самозванный благодѣтель не подслушалъ съ улицы тему, и чтобы запущенный съ тротуара камешекъ, завернутый въ бумажку, содержащую какія-либо поясненія къ темѣ, не пронесся черезъ окно прямо на колѣни выпускному, безсильно грызущему перо и жаждущему помощи.

День ясный, солнечный; это, впрочемъ, въ порядкѣ вещей. Въ порядкѣ вещей, чтобы экзаменующіеся съ завистью поглядывали въ окно, куда лѣзутъ вѣтви акаціи, унизанныя бѣлыми душистыми цвѣтами, и, вдыхая запахъ ихъ, проклинали свою участь. Экзаменъ, приходящійся на сумрачное утро — это какъ-то не въ порядкѣ вещей, это наводитъ тѣнь на экзаменаціонную страду, стирая съ нея самыя яркія, самыя памятныя по своей мучительности и, какъ-ни-какъ, а все же пріятныя краски.

Выпускные размѣщаются по столикамъ, разставленнымъ вдоль стѣнъ на приличномъ разстояніи одинъ отъ другого. Не какъ попало садятся, а въ порядкѣ, ими же заранѣе установленномъ. Мурзакову хочется быть поближе къ Розенблюму; Хорьковъ тяготѣетъ къ Тимченку и т. д. На каждомъ столикѣ лелсатъ съ утра заготовленные листы писчей бумаги, заклейменные казенной печатью и украшенные подписью инспектора. Выпускные «производятъ пробу пера и чернилъ».

Розенблюмъ сидитъ какъ въ тискахъ. Полы сюртука съ лопастями, отягощенными всяческой дрянью, не позволяютъ ему по-человѣчески вытянуть ноги; Мурзакову, у котораго спина и грудь обложены разными пособіями, и того горше: онъ, бѣдняга, не можетъ пригнуться къ столу.

Пять минутъ томительнѣйшаго ожиданія.

Красовицкій торжественно отворяетъ дверь. Показывается шествіе. Впереди — директоръ съ Навратилемъ; за ними — наличные члены педагогическаго совѣта. Секретарь совѣта Пищиковъ — тутъ же. Выпускные встаютъ:

— Молитву, командуетъ Персонъ; молитва — прежде всего, особенно въ такой знаменательный день.

Карлъ Семенычъ, обращается послѣ молитвы Ѳаддей Ксенофонтычъ къ Навратилю, потрудитесь познакомить господъ учениковъ съ правилами при производствѣ испытаній зрѣлости.

Навратиль читаетъ правила. Боже мой, какія строгости! Перешептываться нельзя, никакихъ пособій кромѣ таблицъ логарифмовъ имѣть при себѣ не полагается; опоздать — и не думай: опоздавшій лишается права продолжать экзамены…

Когда Навратиль кончилъ, директоръ досталъ два пакета — каждый за печатью и перехваченъ красной ленточкой.

— Главная тема, запасная тема, говоритъ Персонъ. Извольте, господа, осмотрѣть, предлагаетъ онъ учителямъ. Я лично никакихъ особенностей не нахожу: печать цѣла, шнурокъ тоже.

Пакетъ, заключающій главную тему, пошелъ по рукамъ и застрялъ у инспектора. Карлъ Семенычъ вооружается перочиннымъ ножикомъ, перерѣзываетъ ленточку и вскрываетъ конвертъ. Затѣмъ пакетъ достается директору. Ѳаддей Ксенофонтычъ вынимаетъ листокъ и читаетъ: «Дисциплина, какъ условіе правильнаго школьнаго воспитанія».

«Слава Богу, отвлеченная тема!» облегченно вздыхаютъ выпускные. «Слава Богу, легкая тема!» думаетъ Тимченко. Богъ ли внялъ его молитвѣ и замѣнилъ трудную тему легкой; или вѣра развила въ немъ такую душевную мощь, при которой всякая тема покажется легкой… Некогда рѣшать этотъ вопросъ. Но, хоть тема и легкая, Тимченко, боясь пуще смерти спокойствія, продолжаетъ взвинчивать себя, продолжаетъ подкладывать жару въ жизящій душу его очагъ тревоги.

Учителя перешептываются и хихикаютъ. Ѳаддей Ксенофонтычъ, пробѣжавъ еще разъ листокъ, произноситъ:

— Какая богатая тема! какая роскошная тема! И какая вмѣстѣ съ тѣмъ легкая тема; потому что не проходило, кажется, дня безъ того, чтобъ я не внушалъ, вамъ о благотворномъ вліяніи школьной дисциплины. Я говорилъ: «старшіе должны подавать примѣръ младшимъ, а младшіе должны брать примѣръ со старшихъ». Это голая формула; а мало я ее развивалъ, мало примѣровъ разсыпалъ! Можете пользоваться этимъ богатѣйшимъ матеріаломъ. Это не будетъ плагіатъ; это, наоборотъ, покажетъ, насколько вы прониклись моими словами, насколько вы созрѣли. И если ваши упражненія будутъ признаны лучшими по округу — а это навѣрно случится — львиную долю этой чести я, ужъ какъ тамъ хотите, отнесу на свой счетъ. Смѣю думать, что безъ меня, безъ моихъ благожелательныхъ указаній и совѣтовъ, вы врядъ-ли прониклись бы должнымъ настроеніемъ, врядъ-ли такъ легко справились бы съ этой темой.

Директоръ помолчалъ.

— А впрочемъ, возобновилъ онъ, относясь къ Навратилю, чтобы какъ слѣдуетъ справиться съ такой темой, надо самому пробыть въ директорахъ нѣсколько лѣтъ, не правда ли? ха-ха-ха-ха!

Ѳаддей Ксенофоитычъ ушелъ, приказавъ раскрыть окна; учителя поплелись за нимъ. Въ залѣ остался одинъ лишь Добронравовъ.

— Розенблюмъ, Розенблюмъ, шепчетъ Мурзаковъ, передъ «какъ условіе правильнаго воспитанія» надо запятую?

Розенблюмъ не «чуетъ». Впившись глазами въ Виктора Андреича, который стоитъ какъ разъ противъ него, онъ залѣзъ рукой въ одну изъ своихъ лопастей и старается незамѣтно извлечь оттуда какую-то тетрадь.

Тимченко, не долго думая, беретъ перо и пишетъ приблизительно слѣдующее.

Дисциплина и законность — эти два понятія неразлучны. Дисциплина процвѣтаетъ, при условіи процвѣтанія законности. Законность же есть такой порядокъ вещей, при которомъ начальствующіе твердо соображаются съ духомъ дѣйствующаго законоположенія, не прибѣгая къ превышенію власти, а равно и не учиняя попустительствъ; а подчиненные безпрекословно повинуются законнымъ требованіямъ начальства. Школа есть подобіе государства. («Ахъ, какъ хорошо было бы тутъ ввернуть, думаетъ Тимченко, Діонисія Галикарнасскаго!&lt;ref&gt;Діонисій Галикарнасскій, лишившись трона, сдѣлался школьнымъ учителемъ.&lt;/ref&gt; Хорошо, но опасно!») Школа, въ которой упразднена законность и дисциплина, подобна государству, разъѣдаемому безначаліемъ. Изъ такихъ-то школъ и выходятъ враги порядка. Людей же иного калибра, друзей порядка, истинныхъ зиждителей общественнаго блага, выпускаетъ школа, гдѣ господствуетъ дисциплина и законность. Благотворное вліяніе дисциплины на послѣдующую жизнь воспитанниковъ несомнѣнно. («Вотъ бы теперь для пестроты латинскую или греческую цитату подпустить… Ба, есть — изъ Горація»).

Jus tum et tenacem propositi virum

Non civium ardor prava jubentium,

Non voltus instantis tyranni

Mente quatit solida…

Да, безначаліе не встрѣтитъ сторонника въ человѣкѣ, воспитанномъ въ духѣ строгой дисциплины! Мѣры къ поддержанію дисциплины сводятся къ слѣдующему. Личный примѣръ со стороны воспитателей. Поднятіе авторитета учебной системы. Необходимо внѣдрять въ умы воспитанниковъ убѣжденіе, что то, чему ихъ учатъ — не вздоръ какой-нибудь, не хламъ, годный лишь для полученія извѣстныхъ нравъ, но фундаментъ, безъ котораго имъ не на чемъ будетъ строиться — развивать свои нравственныя и умственныя силы. Еще мѣра — поднятіе авторитета коллегіи преподавателей.

Тимченко увлекся. Онъ съ наслажденіемъ писалъ за страницей страницу и любовался на свое виртуозничество. «Однако, то, что я проповѣдую, не совсѣмъ либерально», проносилось у него. Но то, что эта тема давалась ему такъ легко, и то, что ему было пріятно виртуозничать, играть необычными для него мыслями — это подмывало его писать и писать, не останавливаясь ни передъ какими соображеніями. Блистательно, какъ ему казалось, справляясь съ «нелиберальной» темой, онъ чувствовалъ себя необыкновенно милымъ, умнымъ и острымъ человѣкомъ; и ему хотѣлось, чтобъ это состояніе длилось какъ можно дольше. «Это шалость, баловство, говорилъ онъ себѣ. Отчего же не побаловать, когда хочется! Мои убѣжденія — вещь прочная, и ничего дурного ко мнѣ не прилипнетъ. Я зрѣлый, сильный человѣкъ и могу забавы ради упражнять свои діалектическія способности на какихъ угодно идеяхъ, не опасаньь заразиться ими. Притомъ, это безличное сочиненіе. Тутъ нѣтъ ни классицизма, ни реализма, ни директора, ни гимназіи, ни гимназистовъ, а есть учебная система, наставникъ, школа, воспитанникъ. Какая учебная система — нынѣ дѣйствующая или, вообще, система? — ничего не сказано. Это не сочиненіе, это какой-то бланкъ, на которомъ надо проставить частности, для того, чтобъ онъ получилъ индивидуальность».

Исписавъ два листа, Тимченко подалъ свое произведеніе Виктору Андреичу. Добронравовъ прошелся взглядомъ по страничкамъ и, какъ успѣлъ замѣтить Тимченко, недовѣрчиво покосился противъ того мѣста, гдѣ стояла цитата изъ Горація. «Ужъ не подумалъ ли онъ, что Горацій у меня въ карманѣ, а не въ головѣ!» мелькнуло у Тимченка. И ему показалось, что это въ самомъ дѣлѣ опасная вещь — цитировать на память Горація. Не повѣрятъ! Богъ вѣсть что подумаютъ! Но хорошаго однако господа наставники мнѣнія о Владимірѣ Карлычѣ! Не могутъ допустить, чтобы у его ученика въ памяти четыре стиха изъ Горація застряли!

Во второмъ часу экзаменъ окончился.

Тимченко въ корридорѣ столкнулся съ Добронравовымъ. «Подойти или не подойти?» родилось у Тимченка. Подойти, поговорить, какъ равный съ равнымъ… «Подойду!» рѣшилъ онъ.

— Отдыхаете, Викторъ Андреичъ? сказалъ онъ. Гм… гм… что новаго у васъ?

Этотъ вопросъ показался Добронравову очень дерзкимъ.

— Что новаго? А вотъ какая новость. Выпускные, не выдержавшіе письменныхъ испытаній, къ устнымъ, какъ вамъ извѣстно, не допускаются. Но, какъ я слышалъ, есть предположеніе допускать къ устнымъ экзаменамъ тѣхъ изъ выпускныхъ, которые проваливаются на письменныхъ. А такъ какъ устнаго экзамена по словесности нѣтъ, значитъ министерство намѣревается установить его. Не правда ли, для васъ, какъ для выпускнаго, эта новость представляетъ интересъ?

— Новость, конечно, интересная; намъ, впрочемъ, не придется ужъ подвергнуться устному испытанію по словесности.

— Очень жаль, очень жаль, пробормоталъ Добронравовъ, запинаясь, съѣдая цѣлые слоги и багровѣя съ досады. Вамъ, нынѣшнему восьмому классу, очень полезно было бы подвергнуться устному экзамену по словесности.

Съ этими словами Викторъ Андреичъ проюркнулъ въ учительскую, оставивъ «съ носомъ» Тимченка, которому чего-то вздумалось побесѣдовать по душѣ съ своимъ учителемъ словесности.

==== IV. ====

За словесностью послѣдовала латынь.

Тимченко наканунѣ экзамена забылъ приказать разбудить себя и заспался. Приходитъ въ гимназію — экзаменъ въ самомъ развалѣ. А правила гласятъ: выпускной, опоздавшій на экзаменъ, къ дальнѣйшимъ испытаніямъ допущенъ быть не можетъ… Попадается Тимченку на встрѣчу Красовицкій.

— А, вы уже здѣсь! Директоръ приказалъ послать васъ къ нему, когда вы придете.

Тимченко оправился, пригладилъ волосы и спустился внизъ къ Ѳаддею Ксенофонтычу въ кабинетъ. При его появленіи, Персонъ круто повернулся въ вращающихся креслахъ, такъ круто, что ось даже заскрипѣла.

— Крайне сожалѣю, но ничего нельзя подѣлать, встрѣтилъ Тимченка директоръ. Вы лишены права продолжать экзамены. Объясните, какъ это вы ухитрились опоздать?

— Часы отстаютъ, совралъ Тимченко.

— Извините, но это неряшливость, это… это… Въ такихъ случаяхъ слѣдуетъ ежедневно провѣрять часы, слѣдуетъ ихъ впередъ переводить. Отчего вы ихъ не провѣряли?

— Забываешь…

— Забываешь! мало ли что! Этакъ вы когда-нибудь и голову забудете съ собой прихватить! Очень жаль, очень жаль! пеняйте сами на себя. Прощайте.

Тимченко вышелъ изъ кабинета въ корридоръ и сталъ столбомъ. Онъ находился въ выжидательномъ состояніи, безотчетно чувствуя, что никакъ невозможно, чтобы его устранили отъ экзаменовъ. Даже не старался особенно волноваться.

Не прошло и двухъ минутъ, какъ Тимченка позвалъ къ директору сторожъ.

— Очень жаль, очень жаль, снова проговорилъ Ѳаддей Ксенофонтычъ, шелестя какими-то бумагами. Часы забылъ провѣрить человѣкъ — какая, извините за выраженіе, глупая отговорка! Если для васъ будетъ вскрыта запасная тема, не могу же я донести въ округъ, что это было сдѣлано изъ-за того, что у васъ часы отстаютъ! Ну, хоть бы у васъ кровь изъ носу пошла; или дурно бы съ вами сдѣлалось, право! Ну, отчего у васъ кровь изъ носу не шла! почти жалобно воскликнулъ Персонъ.

— Да у меня, дѣйствительно, могла пойти кровь носомъ: время жаркое. Я отъ врача свидѣтельство принесу, что у меня кровь носомъ шла.

— Ну, такъ и быть, подайте свидѣтельство о болѣзни; я назначаю вамъ экзаменъ на завтра, вскрою для васъ запаспую тему; но знайте, что, въ случаѣ рецидива… о!..

Тимченко вышелъ на улицу. Снова сторожъ зычетъ; приглашаетъ въ учительскую, куда уже поднялся Ѳаддей Ксенофоитычъ. Учительская полна народу.

— Вотъ, господа, полюбуйтесь, говоритъ директоръ учителямъ, указывая на Тимченка. Хорошъ гусь! часы, видите ли, у него отстаютъ!

Учителя пересмѣиваются.

— Красовицкій, принесите законъ.

Красовицкій приноситъ «законъ», т.-е., «Собраніе циркуляровъ но учебному округу».

— Иванъ Алексѣичъ, гдѣ искать объ ученикахъ, опаздывающихъ на экзаменъ зрѣлости? спрашиваетъ Персонъ остропамятнаго Спасскаго.

Иванъ Алексѣичъ намуслилъ пальцы, потеръ ими, покушалъ губами…

— Ищите въ серединѣ книги, въ циркулярѣ за № 2.410, если не ошибаюсь, выпалилъ онъ.

Директоръ нашелъ и прочиталъ вслухъ.

— Ясно, ясно, раздалось въ кучкѣ учителей.

— Совершенно ясно, осклабляясь во весь ротъ отчеканилъ Пфафъ. Никакихъ иныхъ толкованій, кромѣ того, что выпускной, опоздавшій на экзаменъ, теряетъ право продолжать испытанія.

— Да, да, къ вашему и нашему огорченію, Тимченко, очень ясно, молвилъ Персонъ. Ступайте домой, не солоно хлебавши, съ позволенія сказать. Не далѣе какъ третьяго дня вы писали на тему о школьной дисциплинѣ. Я читалъ ваше сочиненіе — прекрасная вещь, не обинуясь, скажу. Тамъ вы между прочимъ рекомендуете начальству не чинить попустительствъ, потому что юношество изъ единичнаго факта, хотя бы и маловажнаго an und für sich, можетъ вывести превратныя умозаключенія о воспитателяхъ и объ учебной системѣ. Вы сами противъ попустительствъ; поэтому вамъ не остается ничего другого, какъ…

Ѳаддей Ксенофонтычъ замялся, въ поискахъ за мѣткимъ словечкомъ.

— Я полагаю, вмѣшался Пфафъ, ослѣпляя Тимченка своими зубами и золотыми очками, что вамъ, какъ Харонду Китайскому, остается только пронзить себя мечомъ! ха-ха-ха-ха!

Веселье разлилось но учительской.

Въ другое время при другихъ обстоятельствахъ своимъ похвальнымъ отзывомъ Персонъ помазалъ бы Тимченка по губамъ, потому что тотъ, гордился своими виртуозническими способностями. Но теперь ему было не до того. Онъ уже нѣсколько дрожалъ за свою шкуру, чувствовалъ себя человѣкомъ, свободомыслящимъ, и ему было досадно, что его бьютъ его же собственными словами, въ которыхъ онъ теперь не находилъ ничего нелиберальнаго, ничего несогласнаго со своими коренными убѣжденіями.

— Но я, ваше пр—ство, не нарушилъ внутренняго смысла правилъ, сказалъ Тимченко обиженнымъ тономъ. Правило, на которое вы ссылаетесь, ко мнѣ совершенно непримѣнимо. Оно основано на томъ предположеніи, что опоздавшій ученикъ можетъ какимъ-либо способомъ узнать тему; а я — даю вамъ слово… да вы это и сами знаете — я понятія не имѣю, какая сегодня тема. Зачѣмъ же вы хотите принести меня въ жертву буквѣ закона!

Ѳаддей Ксенофонтычъ приготовился что-то вымолвить, но ему помѣшали. Красовицкій ввелъ въ учительскую Мурзакова и произнесъ:

— Послѣдній опоздавшій, ваше пр—ство.

Мурзакова поставили рядкомъ съ Тимченкомъ, который значительно пріободрился: на міру — дѣло извѣстное — и смерть красна. Персонъ нахмурилъ брови, покачалъ головой; потомъ махнулъ рукой и со смѣхомъ сказалъ:

— Вотъ молодцы! отличились, можно сказать!

Расхохотались и учителя. Отраженная улыбка засвѣтилась и на смущенномъ лицѣ у опоздавшихъ. Не распрашивая Мурзакова о причинахъ опозданія, директоръ прямо велѣлъ ему представить на завтра свидѣтельство о болѣзни и отпустилъ опоздавшихъ съ миромъ.

Новоиспеченные друзья (Тимченко и Мурзаковъ никогда не дружили между собой, но ихъ сблизила неудача) отправились къ гимназическому врачу и выправили по свидѣтельству; одно было о кровотеченіи изъ носу, другое — о зубной боли.

==== V. ====

На слѣдующій день пріятели писали латинское экстемпорале — въ залѣ совѣта, конечно.

Продиктовавъ русскій текстъ, Пфафъ отошелъ въ сторону и началъ перелистывать какія-то книжки.

Мурзаковъ противъ обыкновенія не ерзалъ на мѣстѣ, не кипятился, и конспектовъ никакихъ при немъ не было. Объясняется это тѣмъ, что товарищи, державшіе вчера экзаменъ, чудесъ поразсказали ему про Пфафа. Пока длился экзаменъ, онъ метался по залу, переходилъ отъ столика къ столику и выправлялъ писанія выпускныхъ. Сколько хлопотъ было! сколько ему пришлось мозгами поворочать! Надо было устроить такъ, чтобы одно исправленное экстемпорале не походило на другое. Онъ, правда, при посредствѣ Навратиля, досталъ изъ фундаментальной библіотеки томикъ латинскаго классика, откуда было почерпнуто экстемпорале, но, вѣдь, при условіи, чтобы одна ученическая работа разнилась отъ другой, это не было Богъ-вѣсть какимъ подспорьемъ. Ужъ и ломалъ себѣ голову Владиміръ Карлычъ! Одному скажетъ «vere», другому — «sane», третьему — «profecto». Заглавіе тоже надо было на нѣсколько ладовъ перекроить. Одному продиктовалъ: «De Siccio interfecto», другому — «De Siccio necato», третьему — «De Siccio interfecto agitur» и т. д. И все это продѣлывалъ тотъ самый Пфафъ, который въ году такъ часто стращалъ учениковъ испытаніями зрѣлости. «Ну, господа, пеняйте сами на себя; на экзаменѣ отъ меня вы ничего не ждите!» говаривалъ онъ.

Когда Пфафъ разсчиталъ, что у пріятелей поспѣло нѣсколько строкъ, онъ приблизился къ Тимченку и въ полголоса, такъ чтобы Мурзаковъ не могъ разслышать, прочиталъ его работу и кое-что выправилъ. На счетъ одной поправки Тимченко съ Владиміромъ Карлычемъ не согласился. Тотъ тихонько досталъ откуда-то Кесслера, порылся и съ полнымъ самообладаніемъ ткнулъ пальцемъ въ книгу у Тимченка подъ носомъ. Тимченко, понятно, уступилъ. При малѣйшемъ подозрительномъ шумѣ, доносившемся изъ учительской, Пфафъ осторожно подавался въ сторону.

Затѣмъ онъ подошелъ къ Мурзакову и повелъ съ нимъ разговоръ въ полголоса же. Тимченко ловилъ-ловилъ, а ничего не подслушалъ. Отъ Мурзакова — обратно къ Тимченку.

— Ну, что у васъ слышно?

Тимченко молча указалъ ему перомъ на свѣжеизготовленныя имъ строчки. Пфафъ выправилъ, оставивъ въ неприкосновенности кое-какія не особенно важныя погрѣшности, о которыхъ онъ рѣшилъ потолковать на устномъ испытаніи. Это рѣшительно очень солидно будетъ — на устномъ экзаменѣ перечесть былыя погрѣшности ученика. Это покажетъ, съ какой заботливостью слѣдитъ учитель за его успѣхами. Всякая его ошибка у него на счету; онъ ее пытается объяснить, понять, оправдать.

Такъ и носился Пфафъ отъ Тимченка къ Мурзакову и обратно, пока пріятели не кончили. Мурзаковъ, когда Пфафъ отходилъ отъ него, дѣлалъ на черновой отмѣтку, крестикъ ставилъ, показывавшій, что экстемпорале выправлено до сихъ поръ; а Пфафъ съ этими крестиками соображался. Такимъ путемъ выигрывалось время, и упразднялись лишніе разговоры.

Греческое эстемпорале сошло также очень гладко. Пищиковъ, правда, не сумѣлъ доискаться, откуда почерпнута тема, изъ какого классика, но его выручила остроумная мысль. Переходя отъ столика къ столику, онъ внушалъ:

— Вы, господинъ, если на васъ сомнѣніе найдетъ относительно ударенія или цѣлаго слова, ничего не ставьте, пропускъ дѣлайте.

Это означало, что у себя на дому Николай Иванычъ собственноручно проставитъ ударенія и впишетъ пропущенныя слова. Учебниковъ и всяческихъ пособій для справокъ у него, слава Богу, не занимать-стать; а быть-можетъ, и классика, откуда заимствована тема, ему посчастливится обнаружить. Если же ученики проставятъ ударенія наугадъ, дѣло трудно будетъ потомъ поправить. Изволь перечеркивать да перемарывать… Некрасиво и неловко — округъ подозрительно посмотрѣлъ бы на эти помарки.

Въ серединѣ экзамена учениковъ порядкомъ потѣшилъ Хорьковъ. Ему вдругъ потребовалось отлучиться изъ зала совѣта. Пищиковъ долго колебался, пускать или не пускать, ссылаясь на то, что правила о производствѣ испытаній зрѣлости, предусматривающія подобный случай, гласятъ: безъ крайней необходимости абитуріентъ не можетъ отлучиться изъ помѣщенія во время экзамена.

— Крайняя ли у васъ необходимость? допытывался Пищиковъ.

— Крайняя, коротко отвѣчалъ Хорьковъ.

— Крайняя-ли? выразительно переспрашивалъ Пищиковъ, желая вызвать Хорькова на болѣе опредѣленный отвѣтъ.

— Крайняя, тупо твердилъ Хорьковъ, какъ бы не понимая, чего отъ него требуютъ.

— Да ужъ вы извѣстный проказникъ; я васъ не даромъ на первую скамью всегда сажалъ! проворчалъ Пищиковъ.

Тѣмъ не менѣе онъ отпустилъ Хорькова, справивъ при этомъ всѣ требуемыя правилами обрядности. Именно — отобралъ у Хорькова работу, отмѣтилъ на ней время его ухода и возвращенія и позаботился приставить къ нему Красовицкаго, который сопровождалъ его туда и обратно.

==== VI. ====

Насталъ чередъ Рахубовскому показать товаръ лицомъ, похвастаться познаніями своихъ учениковъ.

Это былъ самый страшный экзаменъ для учениковъ, которые рѣшительно не могли себѣ представить Ивана Иваныча не въ томъ видѣ, въ какомъ онъ всегда пребывалъ и особенно во время классныхъ письменныхъ упражненій, обставлявшихся, какъ намъ извѣстно, необычайной торжественностью. Куда онъ дѣнетъ всю эту механику! Неужели онъ не разсадитъ успѣвающихъ по одну сторону, а неуспѣвающихъ по другую, дабы послѣдніе ничѣмъ не могли позаимствоваться у первыхъ! Неужели же онъ не станетъ гдѣ-либо на такомъ мѣстѣ, откуда видать, что творится у выпускныхъ на колѣняхъ, замеревъ и переводя лишь тяжелый взглядъ отъ одного ученика къ другому! Неужели онъ, словомъ сказать, измѣнитъ себѣ!

Задачи пришли изъ округа легкія. По ариѳметикѣ — на правило товарищества; по тригонометріи предложено было вычислить по извѣстнымъ даннымъ высоту облака, отражающагося въ озерѣ.

Ученики все-таки переполошились. Тимченку со страху вообразилось, что ариѳметическую задачу силами ариѳметики но рѣшишь, и онъ принялся рѣшать ее алгеброй, нагромоздилъ кучу иксовъ и игрековъ. Извѣстное дѣло: чѣмъ проще вопросъ, тѣмъ больше признаковъ подвоха мерещится робкому воображенію ученика Ивана Иваныча. Тимченко, какъ вѣрный ученикъ Рахубовскаго, и не могъ не усмотрѣть подвоха тамъ, гдѣ его и слѣдовъ не было. Рѣшивъ задачу путемъ алгебраическимъ, убивъ, стало-быть, воробья изъ пушки, онъ нѣсколько ободрился. Воображеніе его окрылилось, и онъ, хоть и ощупью, съ алгебры перешагнулъ таки въ область ариѳметики, рѣшилъ наконецъ задачу тѣмъ именно путемъ, какимъ и слѣдовало. И — Боже мой! — какъ ему совѣстно стало по поводу нагроможденныхъ имъ иксовъ съ игреками! Куда бы сплавить ихъ? Некуда! Бумага грозная, за казеннымъ штемпелемъ и подписью Навратиля. Уничтожить не смѣй и клочка. Два листа выданы на руки — изволь возвратить ихъ въ цѣлости. Правда, черкать и перечеркивать не возбраняется. Тимченко такъ и поступилъ, старательно вытравилъ, перемаралъ вызванные имъ къ жизни иксы съ игреками; и успокоился.

Рахубовскій велъ себя очень мило. Подходилъ къ ученикамъ и участливо справлялся, подвигается ли у нихъ работа. Когда приспѣло время рѣшать тригонометрическую задачу, Иванъ Иванычъ подошелъ къ Мурзакову и взялъ у него изъ рукъ перо; затѣмъ, не говоря ни слова, начертилъ облако, озеро, составилъ треугольникъ и рукой этакъ швырнулъ — рѣшайте, дескать. Онъ обошелъ всѣ столики и всюду собственными руками воспроизвелъ одинъ и тотъ же чертежъ.

Задача скоро была рѣшена. Отвѣтъ получился у всѣхъ одинаковый — 50 саженей. Облако надъ озеромъ на высотѣ 50-ти саженей — маловато какъ-будто, очень ужъ низко выходитъ… Но никому, рѣшительно ни одной душѣ не показалось, низко. Никому и тѣни сомнѣнія не забрело въ голову, такъ ли это въ самомъ дѣлѣ, нѣтъ ли тутъ какой погрѣшности.

Въ счастливомъ невѣдѣніи ученики находились до самаго вечера. Въ городскомъ саду, куда передъ вечеромъ высыпали гимназисты, дѣло разъяснилось. Оказалось слѣдующее. Иванъ Алексѣичъ Спасскій, присутствовавшій на окончательномъ испытаніи по математикѣ, запомнилъ задачу объ облакѣ и нынче же задавалъ ее въ седьмомъ классѣ, который нашелъ, что отъ поверхности озера до облака не 50 саженей, а много больше. Такой отвѣтъ получился потому, что ученики Ивана Алексѣича отраженіе облака помѣщали на томъ самомъ разстояніи подъ поверхностью озера, на какомъ облако находится надъ озеромъ. Простѣйшій оптическій законъ, извѣстный всякому и тому даже, кто не обучался физикѣ. Всякій знаетъ, что его отраженіе въ зеркалѣ находится не на поверхности его, но нѣсколько отступя назадъ, именно настолько, насколько онъ самъ отстоитъ отъ зеркала. Иванъ же Иванычъ этого не сообразилъ, почему изъ-подъ пера его и вышелъ безобразный чертежъ, на которомъ отраженіе облака пригвождено было (стыдъ и позоръ!) къ поверхности озера.

Всеобщій конфузъ среди выпускныхъ! Ученики седьмого класса начали надъ ними трунить и посмѣиваться надъ Рахубовскимъ, выхваляя своего Ивана Алексѣича. Наиболѣе суетливый изъ выпускныхъ — Мурзаковъ горячился больше другихъ. Жоржъ подбивалъ товарищей, не посмотрѣвъ на то, что теперь десятый часъ вечера, скопомъ нагрянуть къ Ивану Иванычу. Онъ заварилъ кашу, онъ сколотилъ безобразный чертежъ — пускай онъ и расхлебываетъ,

— Да онъ и такъ самъ расхлебаетъ; нечего и ходить къ нему, замѣтилъ Карасевичъ.

И онъ изложилъ свои соображенія по этому поводу. Въ сущности расхлебывать придется Спасскому, потому что Рахубовскій, разумѣется, никогда въ жизни не хватится объ ошибкѣ. Дѣло, вѣроятно, устроится такъ. Иванъ Иванычъ понаставитъ щедрой рукой четверокъ — быть-можетъ, и пятерка сорвется у него какъ-нибудь при сей необыкновенной оказіи — и снабдитъ каждую работу похвальнымъ отзывомъ. Потомъ тетради по порядку поступятъ къ Спасскому на просмотръ. Отъ Ивана Алексѣича погрѣшность само-собой не укроется. И вотъ, передъ нимъ возникнетъ задача: надо какъ-нибудь выгородить себя, иначе, еще чего добраго, на него свалятъ вину: не Рахубовскій, вѣдь, а онъ преподаетъ физику — онъ, стало-быть, и расплачивайся за пригвожденное къ поверхности озера отраженіе облака. Но хоть они и враги между собой — Иванъ Иванычъ и Иванъ Алексѣичъ, а потопить Рахубовскаго, чтобы спасти себя, Спасскій не захочетъ — какъ-ни-какъ, а онъ человѣкъ благородный. Позоветъ онъ къ себѣ Ивана Иваныча, ткнетъ его носомъ въ книжку, въ «Учебникъ физики» Краевича, и замажутъ они грѣхъ общими силами. Отмѣтокъ и хвалебныхъ рецензій они, понятно, не вычеркнутъ. И отмѣтки, и рецензіи останутся; только Рахубовскій оговоритъ ихъ такимъ образомъ, что онѣ будутъ относиться къ правильности рѣшенія неправильно понятой задачи. Что отвѣтъ получился невѣрный, и что злополучное отраженіе облака очутилась на поверхности озера — спора нѣтъ, бѣда. Но познанія учениковъ по тригонометріи этимъ не умаляются; они несомнѣнно выказали извѣстную снаровку въ рѣшеніи тригонометрическихъ задачъ, за что ихъ и можно похвалить. Что же касается самаго щекотливаго пункта — составлснія неудачнаго чертежа — Спасскій, разумѣется, и тутъ придумаетъ благовиднѣйшее изъ оправданій. И ужъ во всякомъ случаѣ постарается выгородить себя, не загубивъ Ивана Иваныча.

==== VII. ====

Устные экзамены отъ письменныхъ отдѣляла четырехдневная передышка.

— Вы, господа, пожалуйста, не очень утруждайте себя, говорилъ Ѳаддей Ксенофонтычъ, отпуская выпускныхъ готовиться къ устнымъ испытаніямъ. Иные ночей не досыпаютъ — это не хорошо. Притомъ въ какіе-нибудь три, четыре дня вы все равно не успѣете наверстать упущенное.

Ученики вняли благому совѣту директора; днемъ они подзубривали Буссе, Кесслера и т. д., а вечеромъ или прогуливались въ городскомъ саду или шли въ «пивную съ тремя биліардами» подучиваться благородному искусству шарокатанія.

Изъ устныхъ экзаменовъ остановимся лишь на нѣкоторыхъ. Экзаменъ по математикѣ, какъ ожидали ученики, ознаменовался стычкой между Рахубовскимъ и Спасскимъ. Рахубовскій, разсуждали выпускные, пожелаетъ показать, что онъ тоже не лѣвой ногой сморкается и что, если онъ и пригвоздилъ отраженіе облака къ поверхности озера, такъ это со всякимъ порядочнымъ человѣкомъ можетъ случиться. Ожиданія выпускныхъ, собственно говоря, не оправдались, а только полуоправдались. Стычки, въ прямомъ смыслѣ этого слова, не произошло, но нѣчто подобное какъ-будто вышло.

Надо замѣтить, что къ испытаніямъ зрѣлости было допущено постороннее лицо, нѣкто Абрамовичъ. Такъ вотъ, по милости этого экстерна и набѣжала тучка. Не сумѣлъ онъ угодить Ивану Иванычу. Попался ему вопросъ о вычисленіи высотъ предметовъ приступныхъ — конекъ Рахубовскаго. Экстернъ рѣшилъ и даже весьма удовлетворительно, но «не понашенски», не тѣмъ способомъ, который былъ узаконенъ Иваномъ Иванычемъ. Спасскій поощрялъ экстерна различными лестными замѣчаніями. Рахубовскій сидѣлъ, насупивъ брови, и демонстративно молчалъ. Послѣ экстерна экзаменовался Розенблюмъ. Рахубовскій предложилъ ему тотъ же вопросъ. Розенблюмъ чисто, безъ запинки отбарабанилъ «по-нашенски». Онъ, надо отдать ему справедливость, молодецки погарцовалъ на любимомъ конькѣ Ивана Иваныча, чѣмъ премного потрафилъ своему наставнику. Рахубовскій сіялъ. Куда дѣвалась его невозмутимость! У него и въ заводѣ не было похваливать ученика, а теперь онъ не выдержалъ и началъ демонстративно изъявлять свой восторгъ.

— Превосходно! великолѣпно! вотъ такъ отвѣтъ! вотъ это я понимаю!

Выпускные съ изумленіемъ глядѣли на расходившагося Ивана Иваныча. Рѣшительно съ нимъ этого никогда раньше не бывало. На Спасскаго же демонстративная восторженность Рахубовскаго подѣйствовала въ родѣ того, какъ горохъ на стѣну. Уйдя съ головой въ плечи, онъ преспокойно составлялъ актъ о ходѣ экзамена. А Розенблюму это всего этого достался прямой барышъ — онъ получилъ пятерку, «на которую одинъ Господь Богъ знаетъ».

Предсѣдатель экзаменаціонной коммиссіи, проще говоря, Ѳаддей Ксенофоитычъ, безбожно зѣвалъ въ теченіе экзамена; математика навѣвала на него сонъ. Наконецъ ему вздумалось поразмять косточки.

— Ба, ба, ба, а я и забылъ совсѣмъ! выпалилъ онъ. У меня къ вамъ дѣло есть, господа абитуріенты.

Онъ досталъ изъ бокового кармана печатный листокъ и произнесъ:

— «Правила для поступленія въ лейпцигскую филологическую семинарію». Я получилъ, господа, бумагу. Мнѣ предлагаютъ справиться, не пожелаетъ ли кто изъ васъ поступить въ лейпцигскую семинарію. Итакъ, господа, кто не прочь въ Лейпцигъ?

Молчаніе.

— Ну, въ такомъ случаѣ, сказалъ директоръ, возьмите эти «Правила» на домъ и проштудируйте ихъ повнимательнѣе. Вмѣсто того, чтобы шататься но бульвару и по улицамъ, присядьте на часокъ и почитайте — это будетъ самый лучшій отдыхъ. Кто, господа, желаетъ взять?

По прежнему никто не откликается.

— Неужели изъ десяти человѣкъ не найдется ни одного, филолога по призванію! Вы, Карасевичъ? вы, кажется, филологъ? Не возьмете ли вы?

— Нѣтъ, я больше математикъ, чѣмъ филологъ, сказалъ первый ученикъ, если не прямо насмѣшливымъ, то во всякомъ случаѣ не серьезнымъ тономъ.

Несерьезный тонъ сквозилъ и во взорахъ его товарищей, которые тѣмъ поощряли его на игривое отношеніе къ вопросу. Да если правду сказать, несерьезный тонъ слышался и въ словахъ Ѳаддея Ксенофонтыча.

— Пожалуй, я возьму на всякій случай, протянулъ Карасевичъ.

Экзаменъ возобновился, и доска снова запестрѣла цилиндрами, конусами и болѣе мелкимъ гнусомъ, въ родѣ треугольниковъ, круговъ и т. д.

==== VIII. ====

Передъ экзаменомъ по латинскому языку Мурзаковъ разстарался — добылъ составленную Пфафомъ таблицу, въ которой латинскіе классики были подѣлены между выпускными. Закипѣла работа. И такъ какъ въ таблицѣ указывалось названіе сочиненія, глава или заглавіе стихотворенія, то работа оказалась не слишкомъ трудной. На экзаменъ ученики явились хорошо подготовленными и не безъ подстрочниковъ, на случай какихъ-либо неожиданныхъ пертурбацій въ упомянутомъ распредѣленіи. Предосторожность эта пришлась кстати, потому что въ серединѣ экзамена Пфафъ распредѣленіе вдругъ перетасовалъ; тутъ-то подстрочники — и особенно карманный переводъ гораціевыхъ одъ — и сослужили службу. Ученикъ, которому доставалась гораціева ода, отходилъ въ сторону «готовиться». Повернувшись къ экзаменаторамъ спиной, онъ вытаскивалъ изъ кармана золотую книжку, и, глядишь, въ пять минутъ у него уже все готово.

Середи экзамена подоспѣлъ новый ассистентъ, и для него потребовался экземпляръ Тита-Ливія. Пфафъ обратился къ Мурзакову. Тотъ поблѣднѣлъ съ перепугу, потому что праздничнаго экземпляра онъ не захватилъ, а рабочій до того былъ «надбитъ», что его просто совѣстно было въ руки взять.

— У меня нѣтъ… я забылъ… кое какъ пролепеталъ Жоржъ, совершенно растерявшись.

Пфафъ — къ Розенблюму, къ Хорькову… Никто не даетъ — ни у кого нѣтъ «чистаго» Тита-Ливія. Неизвѣстно, чѣмъ бы это кончилось, если бы Навратиль не выручилъ почтенное собраніе, отрядивъ за Титомъ-Ливіемъ Красовицкаго въ фундаментальную библіотеку.

Пфафъ экзаменовалъ очень мягко. Въ противность обыкновенію своему, онъ не молчалъ, предоставляя ученику договариваться въ этой предательской тишинѣ до чортиковъ, а подсказывалъ, наводилъ выпускныхъ, развивалъ ихъ мысли и намеки. Многимъ онъ напомнилъ ошибки, вкравшіяся въ ихъ экзаменаціонныя ''extemporalia'', или, правильнѣй, какъ мы уже знаемъ, намѣренно прибереженныя имъ къ устному экзамену. Пфафъ заставлялъ абитуріентовъ осмыслить и исправить свои ошибки.

«Какая заботливость объ учащихся! подумалъ бы посторонній зритель, который затесался бы на этотъ экзаменъ. При такомъ отношеніи къ дѣлу, ошибка, однажды сорвавшаяся у ученика, больше не повторится. Всякая ошибка въ прокъ пойдетъ. Такія ошибки полезнѣе даже безболѣзненно усвоенныхъ истинъ».

Въ году, читая одно изъ гораціевыхъ стихотвореній, Пфафъ, вдохновлявшійся нѣмецкимъ подстрочникомъ, Freund’s «Schülerbibliothek», спросилъ переводившаго это стихотвореніе Розенблюма:

— Вы читали шиллерова «Валленштейна»?

— Не читалъ, отвѣтилъ Розенблюмъ.

— Господи! ужаснулся Пфафъ; надо же вамъ познакомиться съ иностранной литературой! Развѣ можно считаться образованнымъ человѣкомъ, не имѣя представленія о комъ — о Шиллерѣ! Вотъ если бы вы читали «Валленштейна», вы бы сейчасъ смекнули, что здѣсь Шиллеръ съ Гораціемъ сошлись — и тутъ, и тамъ говорится о гороскопѣ…

Надо же было такъ случиться, что это самое стихотвореніе, по поводу котораго фрейндова «Библіотека» выводитъ на справку Шиллера, попалось на экзаменѣ тому же Розенблюму. Когда дошло до знаменитаго гороскопа, Розенблюмъ поспѣшилъ припутать сюда Шиллера съ его «Валленштейномъ».

— Да, объ этомъ мы много толковали въ классѣ, замѣтилъ Пфафъ. Я приносилъ въ классъ Шиллера, и мы сличали съ нимъ Горація. Вообще, я нахожу чрезвычайно полезнымъ, добавилъ Владиміръ Карлычъ, обращаясь къ директору, читая классиковъ, дѣлать экскурсіи въ область новѣйшей литературы.

Тотъ же предполагаемый посторонній зритель подумалъ бы при этомъ: «Какой плодотворный способъ чтенія и изученія классиковъ! Какой широкій взглядъ на вещи!» А что подумалъ бы посторонній зритель, если бы ему сказали, что этотъ поборникъ экскурсій въ область новѣйшей литературы не одного ученика, оказывавшаго слабые успѣхи въ области латинской грамматики, лишилъ права изучать въ гимназіи нѣмецкій языкъ и тѣмъ самымъ не у одного ученика отнялъ возможность самостоятельно совершать экскурсіи въ область нѣмецкой литературы!..

Нѣкоторыхъ учениковъ экзаменовалъ Навратиль. Карлъ Семенычъ, хлопоча объ оттѣнкахъ, какъ водится, старался проникать въ корень вещей. Задавъ одному абитуріенту какой-то вопросъ и, не добившись желаннаго отвѣта, онъ спросилъ:

— А какъ бы вы тутъ выразились по-гречески?

Ученики, при такомъ вопросѣ, какъ по командѣ, снисходительно улыбнулись. Пищиковъ, сидѣвшій тутъ же, подавленный этой улыбкой, этимъ поползновеніемъ всенародно ошельмовать его, только съежился и занылъ про себя, томясь по акцизѣ: «Долго ли мнѣ еще корпѣть здѣсь! Когда же, наконецъ, судьба уберетъ меня отсюда!»

Получивъ вмѣсто отвѣта улыбку состраданія по поводу своей простоты, Навратиль махнулъ рукой и больше дѣятельнаго участія въ ходѣ экзамена не принималъ. Изрѣдка лишь онъ проговаривался своими излюбленными словечками, въ родѣ «да», «молъ», «не-ли» и т. д., вкрапливая ихъ въ переводъ, казавшійся ему безъ того недостаточно выразительнымъ и нестерпимо рѣзавшій ему ухо. Послѣ той снисходительной улыбки, которой былъ почтенъ его вопросъ, ему собственно и не хотѣлось вмѣшиваться, но порой это было выше его силъ.

Сошелъ и Законъ Божій. Канула и исторія. Христофоръ Христофорычъ Вознесенскій, молодой неоперившійся еще учитель изъ семинаристовъ, съ угловатою фигурою и таковымъ же произношеніемъ («Монтескье», «Вольтеръ»), цѣлый годъ, какъ объ немъ справедливо выразился Мурзаковъ, читавшій стѣнамъ лекціи и, дѣйствительно, не потревожившій ни единой души вызовомъ, экзаменовалъ слабо, чисто по дѣтски — очевидно, стыдясь своей задачи. Персонъ экзаменовалъ еще слабѣе. Никакого огорашиванія замысловатыми вопросами, чего такъ побаивался Мурзаковъ, не было. Ѳаддей Ксенофонтычъ симпатизировалъ экстерну Абрамовичу и, щадя его, пощадилъ и выпускныхъ.

Остался экзаменъ по греческому языку. Затѣмъ актъ — и всѣ счеты съ гимназіей сведены.

Какъ быть съ Пищиковымъ? И самъ онъ оскандалится, бѣдняга, да и учениковъ подведетъ. Собрались выпускные у Мурзакова, пораскинули умомъ и надумали вотъ что. Пускай Николай Иванычъ, подобно Пфафу, составитъ распредѣленіе, кому изъ какого автора переводить и какую главу; и пускай онъ этого распредѣленія строго придерживается. Чтобъ облегчить Пищикову задачу, ученики сами позаботились составить таблицу и поднесли ее Николаю Иванычу, который принялъ ее, до-сыта, впрочемъ, поломавшись. Обезпечивъ себя съ этой стороны, ученики успокоились и съ чистымъ сердцемъ отправились на экзаменъ.

Всякій легко представитъ себѣ, какъ разыгрался экзаменъ. Пищиковъ молчалъ и пыхтѣлъ. Навратиль морочилъ ученикамъ голову. Господа выпускные пороли дичь, и Карлъ Семенычъ самъ пространно отвѣчалъ на свои же вопросы. Ученики на первыхъ порахъ трусили, но увидѣвъ, что зловѣщій Навратиль двоекъ не ставитъ, пріободрились и повели свою обычную тактику, т.-е. демонстративно отмалчивались, ехидно между собой улыбаясь и обливая презрѣніемъ безотвѣтнаго Николая Иваныча.

Въ промежуткѣ между двумя вызовами Ѳаддей Ксенофонтычъ промолвилъ вдругъ:

— Ба, чтобъ не забыть!

Экзаменаторы и экзаменуемые мгновенно просіяли и насторожились, предвкушая легкое удовольствіе.

— Господинъ Карасевичъ!

Карасевичъ выступилъ впередъ.

— Я позволю себѣ сдѣлать вамъ одно замѣчаніе въ виду вашей же пользы; если не послѣднее замѣчаніе, то навѣрно одно изъ послѣднихъ, потому что вы на-дняхъ кончаете курсъ и ускользаете изъ-подъ моей опеки. Дѣло вотъ въ чемъ. На экзаменѣ по Закону Божьему вы стояли у стола, сложивъ руки по-наполеоновски, вотъ этакъ. (Директоръ изобразилъ, какъ Карасевичъ стоялъ, скрестивъ руки). Мнѣ не хотѣлось тогда обезкураживать васъ; но я отлично видѣлъ, что о. благочинный кидалъ на васъ не совсѣмъ дружелюбные взгляды. Сообразите вы. только: въ университетѣ на экзаменѣ вызываютъ васъ къ экзаменаторскому столу; вы выходите и вдругъ становитесь въ этакую позу, складываете по-наполеоновски руки. Даю вамъ слово, это можетъ произвести крайне неблагопріятное впечатлѣніе на профессоровъ.

— Да вотъ… попытался возразить Карасевичъ.

— Зачѣмъ «вотъ», не нужно никакихъ «вотъ», перебилъ его директоръ. «Вотъ» — это глупое и лишнее слово; не понимаю даже, зачѣмъ оно существуетъ въ языкѣ.

— Но я думалъ…

— «Думалъ»! Думаютъ одни только индюки, а люди разсуждаютъ. Но чтобы вы тамъ ни думали, а складывать руки на груди не годится. Университетское начальство отнесетъ это къ небрежности вашихъ гимназическихъ наставниковъ. Наведутъ сейчасъ справки, изъ какой гимназіи вы выпущены; вообще, можетъ чортъ знаетъ какая исторія загорѣться. Такъ не огорчайте же вашихъ наставниковъ, не конфузьте и не подводите ихъ, пожалуйста. Обѣщаете?

— Обѣщаю, сказалъ Карасевичъ.

Тѣмъ дѣло и кончилось.

==== IX. ====

За два дня до акта директоръ вытребовалъ къ себѣ Тимченка. Ѳаддея Ксенофонтыча Тимченко засталъ въ кабинетѣ за письменнымъ столомъ. Порывшись въ ящикѣ стола, Персонъ вытащилъ рукопись, въ которой Тимченко безъ труда призналъ свою экзаменаціонную работу по словесности.

— Чрезвычайно удачное упражненіе, какъ я уже имѣлъ однажды случай вамъ замѣтить, сказалъ директоръ. Было бы очень недурно, если бы мы, преподаватели, подѣлились съ публикой тѣмъ удовольствіемъ, которое испытали при чтеніи вашей работы. Я подалъ эту мысль педагогическому совѣту, и онъ со мной согласился. Остается узнать, согласны ли вы будете прочесть ваше прекрасное произведеніе на актѣ. Если да, то вы снесете предварительно вашу работу къ Виктору Андреичу; онъ ее вторично просмотритъ, сократитъ и, вообще, поможетъ вамъ приспособить ее для публичнаго чтенія. Вы согласны? Викторъ Андреичъ на верху; я его сейчасъ вызову сюда.

Съ этими словами директоръ вышелъ изъ кабинета, очевидно съ тѣмъ, чтобы позвать Добронравова.

Тимченко сидѣлъ какъ на иголкахъ. Ему и хотѣлось выступить передъ публикой, и не хотѣлось выступать именно съ этимъ сочиненіемъ, которое такъ понравилось педагогическому совѣту.

Явился Добронравовъ сговариваться на счетъ сочиненія, а Тимченко все еще ворочалъ мозгами, рѣшая, какъ ему быть. Виктора Андреича, только-что покончившаго съ экзаменаціонной волокитой, вѣроятно, не особенно плѣняла новая возня съ рукописью.

— Такъ вы, значитъ, намѣреваетесь читать на актѣ? кислымъ голосомъ молвилъ онъ.

— Мнѣ, Викторъ Андреичъ, не особенно хочется читать, сказалъ Тимченко.

Въ кисломъ тонѣ Добронравова онъ почувствовалъ жало насмѣшки, и ему стыдно было сознаться, что читать на актѣ его таки немножко подмываетъ. «Нѣтъ, нѣтъ, дѣйствительно ни съ чѣмъ не сообразно читать такое сочиненіе, убѣждалъ онъ себя. Викторъ Андреичъ не даромъ надо мной трунитъ».

— Такъ вы не особенно хотите читать! радостно подхватилъ Добронравовъ. Въ такомъ случаѣ это дѣло можно уладить. Я сейчасъ пойду къ директору и скажу ему, что вы несогласны.

— Пожалуй, протянулъ Тимченко, скрѣпя сердце.

И какъ только онъ выговорилъ это «пожалуй», ему представилось, что его сочиненіе вовсе не такъ нелиберально, какъ кажется, и что Добронравовъ лѣнивъ, глупъ, завистливъ.

Викторъ Андреичъ вышелъ. Черезъ нѣсколько минутъ онъ вернулся и шепнулъ Тимченку на ухо:

— Сію минуту придетъ директоръ; отказывайтесь энергичнѣе!

Но легко сказать — отказывайся, когда въ тебѣ бѣсъ какой-то шевелится, подстегиваетъ тебя, развертываетъ передъ тобой заманчивыя картины! Воображеніе Тимченка расшалилось не на шутку. Ему видится переполненный публикой залъ совѣта. «Такъ вотъ онъ какой, этотъ Тимченко! Лучшій словесникъ — а мы и не подозрѣвали! Какое бойкое перо! Да онъ любого передовика „Московскихъ Вѣдомостей“ за поясъ заткнетъ! Мигни онъ только, ему бы, конечно, „Вѣдомости“ съ восторгомъ распахнули объятія — талантливыми людьми вотъ какъ дорожатъ! Но онъ, разумѣется, никогда, ни за какія коврижки не пойдетъ въ „Вѣдомости“. По всему видно, что это убѣжденный либералъ, только не тупой, не однобокій, не обломъ, который, какъ дятелъ, долбитъ въ одну и ту же точку… Наоборотъ, это развитой либералъ, многосторонній, зрѣлый, не боящійся обжечься идеями иного порядка и жонглирующій ими для проведенія своихъ же либоральныхь взглядовъ. О, его несомнѣнно ожидаетъ блестящая будущность! Не худо было бы познакомиться съ этимъ умницей, побесѣдовать съ нимъ, пригласить къ себѣ на обѣдъ, залучить его на каникулы въ деревню репетиторомъ. Да кусается! втридорога, вѣрно, заломитъ, разбойникъ!»

Струйка угрызенія совѣсти просачивается и смываетъ возставшую въ воображеніи Тимченка картину. «Нѣтъ, не стану читать, не стану! Нельзя такія вещи съ гимназической каѳедры проповѣдываты» Но бѣсенокъ все не унимается, и мысли Тимченка складываются на прежній ладъ. &quot;Читать, непремѣнно читать! Накатать съ такой легкостью сочиненіе на нелиберальную тему, обнаружить такія виртуозническія способности, такой гибкій даръ изложенія любыхъ мыслей и не воспользоваться невинными выгодами, которыя при этомъ сами напрашиваются. Это ни въ какомъ случаѣ не замараетъ такого убѣжденнаго либерала, каковъ онъ — стало-быть, нечего и миндальничать!

Когда вернулся директоръ, Тимченко не нашелъ никакого иного возраженія, какъ то, что онъ никогд не читалъ при публикѣ и потому опасается, не смутился бы онъ на самомъ интересномъ мѣстѣ, не провалилъ бы чтенія.

— А это мы сейчасъ посмотримъ, молвилъ директоръ и повелъ Тимченка съ Добронравовымъ въ залъ совѣта.

— Читайте, предложилъ онъ Тимчепку; взбирайтесь на каѳедру и читайте. Если вы сейчасъ не сконфузитесь, значитъ не сконфузитесь и на актѣ. Главная публика для васъ — мы, ваши наставники.

Тимченко взошелъ на каѳедру и прочиталъ нѣсколько строкъ.

— Очень хорошо, провозгласилъ директоръ; испытаніе кончено.

Кончено! На душѣ у Тимченка снова мутно стало.

— Но у меня почеркъ скверный; я своего же почерка не разбираю, зарюмилъ онъ, ухватываясь для очистки совѣсти за этотъ послѣдній оставшійся предлогъ, чтобъ ужъ затѣмъ, когда и это препятствіе будетъ признано ничтожнымъ, имѣть право думать, что отступленіе было ему отрѣзано.

— Какіе пустяки! сказалъ директоръ. Дайте-ка сюда вашу работу; въ канцеляріи ее перепишутъ и сегодня же вечеромъ доставятъ къ вамъ на домъ.

Вотъ когда кончено! Больше придраться ''ужъ'' не къ чему.

— Такъ стало-быть, рѣшено, тоскливо замѣтилъ Викторъ Андреичъ. Въ такомъ случаѣ приходите ко мнѣ завтра утромъ, г. Тимченко — потолкуемъ.

На другое утро, вырядившись въ пиджакъ изъ че-су-чи, такой самый, какой носилъ и Добронравовъ, Тимченко отправился къ нему столковаться на счетъ сочиненія. По правдѣ говоря, желаніе побывать у Виктора Андреича на дому и притомъ въ такомъ же самомъ пиджакѣ, какой у него на плечахъ, тоже нѣкоторымъ образомъ повліяло на принятіе Тимченкомъ предложенія директора. Дорогой Тимченко обдумывалъ умныя слова, которыя онъ скажетъ Виктору Андреичу и неистово рисовалъ себѣ, съ какимъ уваженіемъ будетъ Добронравовъ бесѣдовать съ человѣкомъ, носящимъ такой же пиджакъ, въ какомъ и самъ онъ щеголяетъ.

Неистовыя ожиданія Тимченка однако не совсѣмъ оправдались. Быть-можетъ, онъ потому и не увидѣлъ со стороны Добронравова особеннаго къ себѣ уваженія, что слишкомъ ужъ неистово предавался мечтамъ по поводу этого свиданія, такъ что никакая дѣйствительность не могла уже его удовлетворить. Какъ бы тамъ ни было, но вернувшись домой и повѣсивъ на гвоздикъ пиджакъ изъ че-су-чи, Тимченко нѣкоторое время не безъ удовлетворенія взиралъ на него. Онъ расправлялъ его, желая представить себѣ, какъ онъ на немъ сидитъ и возстановлялъ мысленно подъ его складками свой корпусъ. Братъ зашелъ въ комнату. Тимченко напялилъ на него, какъ на манекенъ, пиджакъ, снялъ съ него мысленно голову, приставилъ свою; и долго любовался, глядя на брата, но видя себя, свою фигуру.

Затѣмъ онъ присѣлъ къ столу и приписалъ къ сочиненію нѣсколько строкъ либеральнаго свойства. Желаніе сколько-нибудь ублажить либераловъ явилось у него, вѣроятно, подъ вліяніемъ не слишкомъ горячаго пріема, оказаннаго ему Добронравовымъ. Прими его Викторъ Андреичъ иначе, либеральной приписки, быть-можетъ, и не родилось.

==== X. ====

День акта. У воротъ гимназіи столпились выпускные. Тутъ же и экстернъ Абрамовичъ, краснобай, внесшій въ среду выпускныхъ нѣкоторое оживленіе своей «вольной» неформенной одеждой, новыми анекдотами и познаніями, почерпнутыми изъ какихъ-то еретическихъ учебниковъ, принятыхъ Богъ-вѣсть въ какихъ учебныхъ заведеніяхъ. Онъ не такъ рѣшалъ задачи, какъ выпускные — именно проворнѣе; читая по-латыни, букву «s» выговаривалъ, по нѣмецкому обычаю, какъ «з»; тетрадь для записыванія уроковъ называлъ «дневникомъ», ручку — «вставкой» и т. д. На словахъ къ аттестату зрѣлости онъ чувствовалъ совершеннѣйшее равнодушіе.

— Мнѣ наплевать! пояснялъ онъ; получу аттестатъ, не получу — все равно за-границу доучиваться поѣду.

И ему слѣпо вѣрили, сочувствовали его бахвальству, пока не поняли, что это за птица.

Выпускные сомкнулись вокругъ Хорькова. Обсуждался вопросъ, что съ нимъ будетъ (совѣтъ за его мальчишескія выходки выставилъ ему четверку изъ поведенія въ аттестатѣ зрѣлости): примутъ ли его въ столичный университетъ, когда онъ поведенія хорошаго только, а не отличнаго.

— Господа, а завтракать къ директору пойдемъ, если насъ позовутъ? спросилъ вдругъ Мурзаковъ.

— Будьте покойны, не позовутъ, сказалъ Тимченко. Въ прошломъ году двоимъ выставили по четверкѣ изъ поведенія, и выпускные въ отместку отказались отъ завтрака; теперь ужъ не позовутъ.

— А хорошо было бы позавтракать! вздохнулъ кто-то.

— Ну, и позавтракаемъ, мрачно произнесъ обиженный Хорьковъ. Я всѣхъ на свой счетъ веду завтракать въ «Парижъ»; а ужъ вы, братцы, поддержите меня, не ходите къ директору въ случаѣ чего; я васъ знатно угощу.

— Я тоже къ директору ни ногой! воскликнулъ не менѣе Хорькова обиженный Карасевичъ.

Ему присудили всего лишь серебряную медаль, тогда какъ онъ позаривался на золотую, которую у него приторговывалъ уже одинъ изъ мѣстныхъ золотыхъ дѣлъ мастеровъ. Ради золотой медали онъ даже бросилъ передъ экзаменами 25-ти рублевый урокъ, каковую потерю, конечно, не могла возмѣстить грошовая серебряная медалишка.

— Нѣтъ, я этого дѣла не оставлю, кипятился Хорьковъ. Я до попечителя дойду, если меня въ петербургскій университетъ не примутъ.

— Охота вамъ возиться! весело замѣтилъ Абрамовичъ. Плюньте! поѣдемъ лучше со мной за-границу.

— Сперва я посмотрю, какъ вы поѣдете за-границу, а потомъ ужъ и я за вами, проворчалъ Хорьковъ.

Абрамовичъ и глазомъ не моргнулъ.

— Нѣтъ, зачѣмъ мнѣ четверка, а не тебѣ, Мурзаковъ, нылъ Хорьковъ; ты все равно въ кавалерійское училище поступишь!

Актъ начался молебномъ. Законоучитель и настоятель гимназической церкви о. Петръ произнесъ пространную рѣчь, посвященную главнымъ образомъ выпускнымъ.

— Завидная ваша участь, господа, сказалъ о. Петръ. Передъ вами всѣ пути открыты, всѣ двери отверзты. Пожелаете вы глубже постичь духъ классическаго міра, поосновательнѣй изучить его учрежденія — вы имѣете отличное къ тому средство: знаніе древнихъ языковъ. Пожелаете вы изучить западъ, его духъ и учрежденія — вы обладаете знаніемъ одного изъ новыхъ языковъ, а нѣкоторые — знаніемъ обоихъ новыхъ. Наконецъ, пожелаете вы изучать природу — и это вамъ доступно: основныя начала математическихъ и естественныхъ наукъ вамъ извѣстны. Завидная участь!

Въ залѣ совѣта вниманіемъ посѣтителей овладѣлъ Навратиль, прочитавшій отчетъ о состояніи гимназіи. Покончивъ съ сухими цифровыми данными, Навратиль обратился съ небольшой рѣчью къ гимназистамъ, распускаемымъ на каникулы.

— Господа, заявилъ Карлъ Семенычъ; васъ хотя и увольняютъ отъ ежедневнаго посѣщенія классовъ, но помните, что и на свободѣ вы будете находиться подъ тѣмъ же надзоромъ. Перерыва въ слѣдованіи гимназическимъ правиламъ быть не можетъ. Затѣмъ, имѣйте въ виду, что васъ отпускаютъ на отдыхъ, а не на ничегонедѣланье. Поэтому въ августѣ извольте явиться сюда съ обновленными силами, а не излѣнившимися. А для того, чтобы вы не излѣнились, извольте самымъ тщательнымъ образомъ приготовить тѣ работы, которыя вамъ заданы на каникулы.

Награды и аттестаты розданы. Навратиль дѣлаетъ знакъ Тимченку. Тотъ къ изумленію товарищей взбирается на каѳедру. Онъ никому изъ нихъ не открылъ, какая на его долю выпала задача. Удивить захотѣлось ихъ. Еще, пожалуй, совѣстно было хвастать; или, вѣрнѣй, опасно, потому что онъ не зналъ, какъ будетъ принято его произведеніе. Да и какъ онъ могъ это знать, когда не зналъ, какъ ему самому относиться къ своему сочиненію.

Развертываетъ Тимченко рукопись, а въ головѣ туманъ; вмѣсто строчекъ въ глазахъ мелькаютъ эполеты сидящихъ рядышкомъ въ первомъ ряду двухъ генераловъ. Тимченко напруживается и открываетъ ротъ. Начальныя строки онъ выкрикиваетъ, самъ этого не чувствуя. Но волна напряженія скоро надаетъ и притомъ предательски, какъ разъ на томъ мѣстѣ, которое надлежало бы подчеркнуть. Тимченко силится взмыть, а въ груди тѣсно, и прерывистый голосъ его звучитъ слабо и невыразительно.

Кончилъ. Послышался единичный жалкій плескъ; и посѣтители поднялись съ мѣста, поводя усталыми членами.

— Господа, закусить пожалуйте ко мнѣ внизъ — прошу васъ, говоритъ директоръ почетнѣйшимъ гостямъ.

Выпускные сошли внизъ и скучились въ корридорѣ. Позоветъ или не позоветъ ихъ Ѳаддей Ксенофонтычъ завтракать? Инымъ таки хочется позавтракать у директора, а иные ждутъ приглашенія, питая злорадный умыселъ вызывающе уклониться отъ чести кушать за директорскимъ столомъ.

— Уйдемъ, господа, стыдно напрашиваться, убѣждаетъ товарищей Хорьковъ.

Но они переминаются съ ноги на ногу, разглядывая гостей и преподавателей, спускающихся по лѣстницѣ къ директору.

Добронравовъ, замѣтивъ Тимченка, подходитъ къ нему и жметъ руку.

— А вы рѣзкую таки фразу въ концѣ подмахнули, попенялъ онъ ему. Къ чему это? что это на васъ нашло?

— А это я ужъ на свой страхъ, отозвался Тимченко, благословляя небо, внушившее ему мысль снабдить сочиненіе либеральной загвоздкой.

Теперь, послѣ единичнаго жалкаго хлопка, которымъ былъ почтенъ его талантъ, Тимченко болѣе чѣмъ когда-либо либералъ; хотя онъ до сихъ поръ недоумѣваетъ, почему это нельзя и уважать въ человѣкѣ искренняго либерала и вмѣстѣ съ тѣмъ отъ души апплодировать ему, разъ онъ обнаруживаетъ способность талантливо развивать мысли, съ либерализмомъ невяжущіяся. За двойную талантливость, казалось бы, вдвойнѣ и хлопать слѣдовало бы.

Побрякивая шпорами, сходитъ съ лѣстницы полицеймейстеръ. При видѣ Тимченка, состраиваетъ умильную улыбку.

— Однако, какъ это вы такъ экспромптомъ написали! баситъ онъ, пожимая Тимченку руку. Очень хорошо! превосходно!

«А, такъ вотъ кто мнѣ апплодировалъ! съ сокрушеніемъ сердечнымъ думаетъ Тимченко; полицеймейстеръ!»

— Не правда ли, какъ это онъ такъ экспромптомъ! подбирается полицеймейстеръ къ предсѣдателю земской управы, слывущему за человѣка «краснаго».

Предсѣдатель, не удостоивъ Тимченка взглядомъ, что-то пробормоталъ себѣ подъ-носъ — очевидно, только чтобъ отвязаться отъ полицеймейстера.

«Ахъ, Боже мой! ноетъ про себя Тимченко, мысленно возражая предсѣдателю; и я тоже либералъ, ей-Богу! Но у меня талантъ — чѣмъ я виноватъ! Отчего же вы не хотите воздать должное таланту! Неужели я долженъ подавить его и тогда только буду достоинъ вашего уваженія! Зачѣмъ меня хвалитъ полицеймейстеръ, который не видитъ во мнѣ либерала, и отворачиваетесь отъ меня вы, который можете меня понять! Нѣтъ, это даже очень дико! Какъ это вы не хотите раскусить, что я такой же либералъ, какъ и вы! только не педантъ, а всесторонне-развитой и умный человѣкъ!

Пфафъ показывается.

— Поздравляю, поздравляю васъ, Тимченко; сочиненіе ваше весьма недурно. Да, кстати, цитату изъ Горація вы на память привели? неужели на память? Скажите, теперь ужъ нечего скрывать.

— Помилуйте, Владиміръ Карлычъ, что за вопросъ! Конечно на память! Я большой поклонникъ Горація, тѣмъ болѣе, что изо всѣхъ классиковъ…

Пфафъ удалился, недослушавъ.

— Что это тебѣ вздумалось читать, Тимченко, и притомъ Богъ-вѣсть что? какая тебя нелегкая дернула! пристаетъ Хорьковъ.

— Во-первыхъ, еще вопросъ, Богъ-вѣсть что ли это или почище; а во-вторыхъ… Я ничего не могъ подѣлать! Категорически заявляю Ѳаддею Ксенофонтычу: «читать не желаю и не буду». А онъ и слышать не хочетъ, присталъ какъ съ ножомъ къ горлу. «Если, говоритъ, не станете читать, это, говорить, вамъ даромъ не пройдетъ—я вамъ попомню!» Словомъ, чуть ли не намеки, что подгадитъ мнѣ. Согласись, какъ я могъ увильнуть! Потомъ говорю, я никогда не читалъ при публикѣ, еще растеряюсь. Не брякни этого, я, можетъ, и отвертѣлся бы, а тутъ уже было поздно. «А, такъ вотъ что васъ смущаетъ! Все равно, говоритъ, хотя бы вы въ обморокъ упали на каѳедрѣ — читайте». Наконецъ, у меня почеркъ скверный, говорю; своего не разбираю. Но послѣ всего того это, понятно, уже ничего не стоило; въ сущности, незачѣмъ было и словъ-то понапрасну тратить. «Почеркъ скверный! Да мы вамъ отпечатаемъ въ одинъ день ваше сочиненіе!» Ну, что я могъ подѣлать, согласись!

Разводя руками, Тимченко отходитъ въ сторону.

— Господа, господа, пойдемте въ поле учебники сжигать! выпаливаетъ вдругъ разозленный Хорьковъ.

— Что за глупости! морщится Розенблюмъ; да я свои уже и продалъ.

— Да, онъ продалъ; и архивъ тоже выгодно спустилъ, подтверждаетъ Мурзаковъ.

— Въ такомъ случаѣ валяй въ «Парижъ»! сказалъ Хорьковъ.

Тимченко вмѣстѣ со всѣми отправился въ «Парижъ». Но и тамъ, за веселой трапезой, въ первый день вольной жизни онъ долго не могъ отвязаться отъ мучительныхъ мыслей о томъ, что благородно, и что неблагородно, къ чему обязываютъ убѣжденія, и къ чему талантъ.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Михаил Александрович Ашкинази]]
[[Категория:Литература 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Александрович Ашкинази]]</text>
      <sha1>oeegxw2o4900w8vrpnldaneh5mdklt9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/IV. У власти</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000512</id>
    <revision>
      <id>5743124</id>
      <parentid>5516262</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:33:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[IV. У власти (Ашкинази)/ДО]] в [[Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/IV. У власти]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5516262</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="53364" sha1="8wrlx7imlluzilssxifovckta3mg744" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Александрович Ашкинази
| НАЗВАНИЕ              = IV. У власти
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/ashkinazi_m_a/text_1892_04_skamya_i_kafedra_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. ЖЕЛАНСКІЙ. ===

=== СКАМЬЯ И КАѲЕДРА. &lt;br&gt;Разсказы изъ гимназической жизни Семидесятыхъ годовъ. ===
&lt;center&gt;МОСКВА.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типо-литографія Высоч. утв. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}}, Пименовская ул., собственный домъ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1892.&lt;/center&gt;

=== IV. У власти. ===
==== I. ====

Ровно въ 8½ часовъ утра новоиспеченный учитель математики Александръ Ѳедорычъ Тимченко вышелъ изъ дому и направился въ гимназію, гдѣ ему предстояло сбыть первый урокъ.

Домъ, откуда Тимченко вышелъ, былъ тотъ самый, въ чьихъ стѣнахъ протекло его дѣтство и юность; а гимназія, куда онъ направлялся, была та самая, въ стѣнахъ которой онъ воспитывался.

Если бы Александру Ѳедорычу года два тому назадъ сказали, что онъ попадетъ въ учителя, болѣе того — въ учителя родной гимназіи, онъ отвѣчалъ бы, что этому никогда не бывать. Онъ человѣкъ способный, а въ учителя идутъ неудачники, люди, которымъ не по плечу дѣятельность высшаго порядка. Что за радость такому даровитому человѣку, какъ онъ, передъ которымъ открыты всѣ двери и простерты всѣ пути, замуроваться въ четырехъ стѣнахъ, обречь себя на тяжелый и неблагодарный учительскій трудъ. А что это трудъ дѣйствительно тяжелый и неблагодарный, это Тимченку лучше чѣмъ кому-либо извѣстно. Достаточно нарепетиторствовался онъ на своемъ вѣку; знаетъ онъ цѣну никому не нужному, постылому и губительному для здоровья учительскому труду. Онъ и такъ радъ, что голова его освободилась отъ обязательной и неудобоваримой школьной начинки, опроставшей мѣсто для вольной и живительной умственной пищи; такъ незачѣмъ снова начинять свою голову вздоромъ и вдалбливать его, проклиная свою судьбу, въ головы несчастныхъ юнцовъ, обреченныхъ на прохожденіе гимназическаго курса.

Въ гимназіи, претыкаясь на какомъ-нибудь биномѣ Ньютона, Тимченко считалъ себя математикомъ неважнымъ. Только въ университетѣ онъ нѣсколько оперился, когда увидѣлъ, что ему по силамъ и аналитическая геометрія, и дифференціалы, и многое другое. Теперь, пойти въ учителя — это значитъ изъ развитого, смѣлаго человѣка, который не убоится никакой «бездны премудрости», снова стать жалкимъ слѣпцомъ, гимназистишкой, для коего биномъ Ньютона — недосягаемая вещь, лежащая за границами обыкновеннаго человѣческаго пониманія. Тимченку не страшны дифференціалы, но онъ собьется на признакахъ дѣлимости и, вообще, до сихъ поръ, постигнувъ уже нѣсколько высшую математику, взираетъ какъ на нѣчто весьма головоломное на то, чему училъ его въ гимназіи Иванъ Иванычъ Рахубовскій; все равно, какъ одинъ изъ его университетскихъ профессоровъ, знатокъ высшаго анализа, становится въ тупикъ, когда ему задаютъ задачу объ улиткѣ, ползущей по древесному стволу или что-либо въ этомъ родѣ. Вѣроятно, элементарную математику профессору преподавалъ учитель изъ тѣхъ, что сродни Рахубовскому… Затѣмъ, мало того, что учительство, по своей сущности, отталкивающее занятіе — изволь еще ладить съ директоромъ, съ учителями, этимъ отребьемъ интеллигенціи. Съ учениками сносись не столько лично, сколько черезъ надзирателей. А развѣ порядочный человѣкъ станетъ якшаться съ подобнымъ людомъ! Постылый трудъ, постылая обстановка! — нѣтъ, въ учителя его и калачомъ не заманишь!

На математическій факультетъ по математическому отдѣленію поступилъ онъ съ тѣмъ, чтобы, изучивъ сколько-нибудь математику, перейти на отдѣленіе естественныхъ наукъ. Естествознаніе давно плѣняло его; но онъ понималъ, что безъ математики далеко не уѣдешь, почему и приналегъ на не. Съ середины курса онъ однако сталъ соблазняться техническою дѣятельностью. И рѣшилъ кончать математическое отдѣленіе, а затѣмъ поступить въ институтъ инженеровъ путей сообщенія. Дабы не уклониться отъ истины, нельзя не прибавить, что институтъ инженеровъ путей сообщенія возникъ въ воображеніи Тимченка какъ нѣкій якорь спасенія, послѣ того какъ онъ въ серединѣ курса, чтобъ не «потерять» двухъ лѣтъ и не отстать отъ товарищей, рѣшилъ на естественное отдѣленіе не переходить, остаться математикомъ, а ограничиться математикой, которая сама по себѣ его не занимала, не считалъ возможнымъ.

Окончивъ курсъ въ одномъ изъ провинціальныхъ университетовъ, Александръ Ѳедорычъ въ Петербургъ для поступленія въ институтъ инженеровъ путей сообщенія не поѣхалъ. Во-первыхъ… Но это еще не значитъ, что первая причина главная; которая главная — вопросъ другой. Во-первыхъ, учиться словно надоѣло. Учишься, учишься, а когда же жить-то! Неужели же оттянуть вступленіе въ жизнь еще на нѣсколько лѣтъ! Пойдутъ опять эти нагоняющія сонъ лекціи, пойдутъ снова экзамены… Тоска!.. Вотъ если бы можно было укороченнымъ путемъ, безъ экзаменовъ; но объ этомъ и мечтать нельзя!.. Во-вторыхъ, грудью слабъ — не совѣтуютъ доктора въ Петербургъ ѣхать. Въ-третьихъ, подвернулось какъ на грѣхъ мѣстишко въ родной гимназіи. Никого онъ не просилъ, ничьихъ пороговъ не обивалъ — мѣсто само, можно сказать, напросилось; перстъ судьбы въ нѣкоторомъ родѣ. Пустое, правда, мѣстишко: пять уроковъ въ недѣлю; другому оно бы и не сгодилось, а ему да: у него на родинѣ свой домъ, и деньженокъ отецъ оставилъ — существовать можно.

Такъ институтъ инженеровъ путей сообщенія, оказавшійся призрачнымъ якоремъ спасенія, и ухнулъ, какъ ухнуло въ свое врекя естествознаніе…

И потребовалось Александру Ѳедорычу серьезно поразмыслить, какъ это онъ будетъ учить тому, чего самъ никогда хорошенько не могъ разжевать. Пріобрѣвъ званіе учителя гимназіи, онъ волей-неволей засѣлъ за гимназическіе учебники. Почитывая книжки, Александръ Ѳедорычъ, чтобъ не упорхнуть въ теоретическую высь, возстановлялъ въ своей памяти и подвергалъ разбору методу преподаванія и характеръ отношенія къ учащимся Рахубовскаго и Спасскаго, нынѣшнихъ своихъ сослуживцевъ и бывшихъ наставниковъ.

Рахубовскій, какъ извѣстно, невѣжда и трусъ. Онъ гарцуетъ на ограниченномъ числѣ коньковъ и держитъ учениковъ въ страхѣ Божіемъ, отшибаетъ у нихъ всякую любознательность, чтобы, огородившись такимъ образомъ отъ предательскихъ, могущихъ поставить его втупикъ и причинить изъянъ его обаянію, вопросовъ, обезпечить себѣ сколько-нибудь спокойное существованіе среди злорадныхъ учениковъ. Питомцевъ своихъ Рахубовскій гнетъ подъ себя, и потому отмѣтка у него въ великомъ почетѣ. Спасскій, конечно, Рахубовскому не пара. Это свѣтило въ сонмѣ преподавателей z—ской гимназіи; но и на немъ есть пятна. Тяжеловатый онъ человѣкъ; безъ шпильки двухъ словъ не скажетъ; глумиться больно гораздъ. Потомъ, какъ преподаватель, очень ужъ онъ раскидывается — системы никакой не видать въ его пріемахъ. Учебниковъ не признаетъ, заставляя учениковъ довольствоваться устными его объясненіями. Спасскому не мѣшало бы внести побольше порядку, побольше стройности въ свои занятія съ учениками.

Послѣ долгихъ размышленій Александръ Ѳедорычъ рѣшилъ выработать собственную методу преподаванія, чуждую какъ буквоѣдства, такъ и живописной безпорядочности, и собственный характеръ отношенія къ учащимся, основанный уже никакъ не на громовержствѣ или на гаерствѣ.

Съ директоромъ Тимченко будетъ держать себя суховато; съ Пфафомъ тѣмъ паче. Если удастся, онъ устроитъ такъ, что не станетъ даже подавать ему руку; сухой поклонъ — только и всего. Надзиратели отъ него тоже ласковаго слова не дождутся. И дѣло обойдется безъ ненужныхъ рѣзкостей — тактомъ и чувствомъ мѣры природа его не обдѣлила. Всѣ увидятъ, — что онъ брезгуетъ надзирателишками, но онъ будетъ дѣйствовать хитро и тонко, и это ничьихъ глазъ колоть не будетъ. Съ учениками онъ сблизится и постарается заслужить у нихъ хорошій отзывъ; постарается, чтобы они видѣли, что онъ для нихъ существуетъ, а не они для него. Подобное требованіе — о томъ, чтобы учителя существовали для учениковъ — и онъ когда-то предъявлялъ къ своимъ наставникамъ. На совѣтѣ онъ будетъ сперва помалкивать, а потомъ, когда его сослуживцы поймутъ, что онъ очень дѣльный и серьезный человѣкъ и проникнутся къ нему уваженіемъ, онъ заговоритъ. Станетъ предлагать разныя мѣры. Напримѣръ, о томъ, чтобы за надзирателями оставить лишь тѣнь власти, а ихъ обязанности въ облагороженномъ видѣ возложить на учениковъ. И еще многое другое постарается онъ ввести; и всѣ будутъ весьма довольны, что въ ряды преподавателей вступилъ свѣжій и дѣятельный человѣкъ.

==== II. ====

По дорогѣ въ гимназію Александръ Ѳедорычъ размышлялъ по поводу одной дошедшей до него сплетни. Рахубовскій, какъ ему передавали, узнавъ о его назначеніи, воскликнулъ: «Тимченка къ намъ учителемъ — да онъ у меня выше трехъ съ минусомъ никогда не подымался!» Какими глазами взглянутъ они другъ на друга? Рахубовскій его считаетъ невѣждой, а онъ Рахубовскаго, и каждый изъ нихъ отлично это сознаетъ. Положеніе не изъ заманчивыхъ! Затѣмъ, относительно Спасскаго — новая зацѣпка. На выпускномъ экзаменѣ Спасскій предложилъ Александру Ѳедорычу задачу на правило смѣшенія, которую тотъ ко всеобщему конфузу рѣшить не сумѣлъ. Въ цѣпкой памяти Спасскаго эпизодъ этотъ живъ, разумѣется, и по-сейчасъ…

Вотъ наконецъ и гимназія — расплывчато-длинное зданіе, построенное безо всякихъ архитектурныхъ затѣй. Оторопь почувствовалъ Александръ Ѳедорычъ, очутившись подлѣ гимназіи, ту самую оторопь, какую чувствовалъ въ былое время, направляясь сюда съ противозаконными намѣреніями: на первомъ урокѣ приготовить второй, на второмъ — третій и т. д. Вотъ швейцаръ Сергѣй, «цвейносъ», какъ его называютъ гимназисты, по той причинѣ, что у него кончикъ носа раздвоенъ глубокой бороздкой. Осклабился Сергѣй, кланяется чуть ли не до земли. Теперь не то, теперь гривенникомъ отъ него не откупишься… Однако, чортъ возьми, пріятно, когда съ тебя снимаютъ пальто съ такой изысканной предупредительностью… Вотъ и парадная лѣстница, предназначенная исключительно для учителей и посѣтителей. Тутъ нѣкогда Александра Ѳедорыча поймалъ и распекъ взыскательный Ѳаддей Ксенофонтычъ. А вотъ и учительская, которая, какъ и парадная лѣстница, гимназистамъ заказана. Сюда Александра Ѳедорыча водили, когда, бывало, директору вздумается распечь его; или онъ какъ-нибудь тайкомъ прокрадывался сюда, въ эту невѣдомую и таинственную страну, обозрѣть ея достопримѣчательности. И вотъ онъ входитъ теперь въ это святилище полноправнымъ членомъ…

Только Александръ Ѳедорычъ поздоровался съ директоромъ (ему онъ уже представлялся) и съ прочей братіей, какъ подоспѣлъ Рахубовскій. Увидѣвъ Тимченка, Иванъ Иванычъ откинулся назадъ, вперилъ въ него мутный взоръ и вдругъ сковалъ его своими объятіями, причемъ проѣхался жесткими подстриженными усами по его чуть оперившейся губѣ.

— Ай-да, Александръ Ѳедорычъ! молодецъ! вотъ какіе у меня ученики — да! Горжусь тѣмъ, что ни одинъ изъ моихъ бывшихъ учениковъ не пройдетъ мимо моего дома, не завернувъ ко мнѣ! Кандидатъ! да, кандидатъ!

Послѣднее замѣчаніе относилось не столько къ Тимченку, сколько къ Спасскому: Рахубовскій не упустилъ случая пошпынять Ивана Алексѣича, довольствовавшагося скромнымъ званіемъ дѣйствительнаго студента.

Высвободившись изъ прочныхъ объятій Рахубовскаго, Тимченко почувствовалъ себя нѣсколько размякшимъ. Въ его груди зашевелилось что-то, о чемъ онъ доселѣ зналъ лишь по слухамъ, да изъ книгъ (напримѣръ, изъ описаній привязанности, какую питали ученики Грановскаго къ своему наставнику); и это что-то, которому прежде Тимченко не находилъ приложенія, порой грустя по этому поводу, — теперь оно изливалось на Рахубовскаго, на Спасскаго, отуманивая Александра Ѳедорыча тяжелыми клубами какого-то кислаго, недокипѣвшаго восторга.

— Иванъ Алексѣичъ, въ полголоса, сказалъ онъ, пожимая руку Спасскому; воспоминанія о васъ принадлежатъ къ числу лучшихъ воспоминаній моей юности. Благодарю васъ за то… за все… И… вы увидите, я буду высоко держать знамя… И всѣ скажутъ, что я не даромъ вашъ ученикъ…

Въ отвѣтъ на это обращеніе, Спасскій пронизывалъ Александра Ѳедорыча напряженнымъ взглядомъ, отвѣшивалъ короткіе поклоны, намусливалъ пальцы лѣвой руки и потиралъ ими пальцы правой; и молчалъ — какъ прирѣзанный, молчалъ…

Пфафъ подошелъ къ Тимченку и выручилъ почти окоченѣвшаго отъ напряженія Спасскаго.

— Ну, поздравляю, поздравляю, развязнымъ тономъ молвилъ онъ, похлопывая Тимченка по плечу. Это, какъ хотите, очень хорошо, когда ученикъ не прерываетъ связей съ родной гимназіей, возвращается въ нее учителемъ; это утѣшительно. А что вамъ, какъ новичку, будетъ трудновато на первыхъ порахъ, такъ это пустяки; положитесь на насъ — мы своего ученика всегда сумѣемъ поддержать; мы васъ вывеземъ.

— Спасибо на добромъ словѣ, Владиміръ Карлычъ, сказалъ Тимченко, ежась подъ его дружескими хлопками. Спасибо за поддержку; но едва ли она мнѣ понадобится. Вы, Владиміръ Карлычъ, забудьте, что я у васъ когда-то подъ началомъ былъ и двойки за ''extemporalia'' получалъ. Я уже большой, Владиміръ Карлычъ, ей-Богу, большой! Зачѣмъ мнѣ поддержка! Я самъ всякаго поддержу!

— Извините, я васъ перебью, вмѣшался Ѳаддей Ксенофонтычъ, котораго коробило отъ этой перестрѣлки. Мнѣ кажется, вы не совсѣмъ осторожно выражаетесь, Александръ Ѳедорычъ. Съ какой стати вы приглашаете Владиміра Карлыча забыть двойки, которыя онъ вамъ ставилъ? Развѣ, выставляя вамъ двойки, онъ совершалъ какое-либо преступленіе? Развѣ вы находите предосудительнымъ ставить двойки? Ну, а сами-то вы ихъ выставлять не будете, что ли?

— Но двойки двойкамъ рознь, едва нашелся возразить (и притомъ только, чтобъ возразить) Александръ Ѳедорычъ.

— Да, рознь, поддакнулъ директоръ; вотъ поэтому-то вы ихъ и будете выставлять не зря, а съ толкомъ; и вообще, въ чемъ я нисколько не сомнѣваюсь, будете слѣдовать примѣру своихъ старшихъ сослуживцевъ, какъ, будучи ученикомъ, брали примѣръ со старшихъ классовъ…

Прозвучалъ звонокъ. Учителя потянулись въ классы. Александръ Ѳедорычъ, прихвативъ свой журналъ, въ сопровожденіи директора и Рахубовскаго, направился во второй классъ. Спасскій улизнулъ раньше всѣхъ, напуганный неумѣреннымъ изліяніемъ чувствъ со стороны Тимченка, что, однако, сулило богатую пищу его глумливости.

==== III. ====

Вошли во второй классъ. Директоръ представилъ ученикамъ Тимченка. Тотъ, не глядя на нихъ, взялся за мѣлъ и двинулся было къ доскѣ. Но директоръ предложилъ ему сдѣлать перекличку. Онъ смутился. Дуясь на директора, который осадилъ его въ учительской и теперь осаживаетъ вторично въ классѣ, Александръ Ѳедорычъ перекликалъ учениковъ, жестоко коверкая иныя фамиліи, что возбуждало въ ученикахъ трудно сдерживаемый смѣхъ. «Хорошее начало — нечего сказать!» сокрушенно думалъ Тимченко.

Затѣмъ онъ подошелъ къ доскѣ и началъ излагать урокъ. Изложеніе длилось всего двадцать минутъ, а между тѣмъ, по разсчету Александра Ѳедорыча, его должно было хватить на полчаса слишкомъ: больно ужъ онъ торопился. Директоръ что-то шепнулъ Рахубовскому; послѣдній съ значительнымъ видомъ покачалъ головой — оба они, повидимому, довольны пріемами Александра Ѳедорыча. Конечно, Рахубовскій на изложеніе урока тратитъ цѣлый часъ, а Спасскій не болѣе получаса, такъ что въ пріемахъ Тимченка Иванъ Иванычъ, пожалуй, усмотрѣлъ намѣреніе придерживаться системы Спасскаго… Но Рахубовскаго, вѣроятно, подкупило то, что его бывшій ученикъ щегольнулъ нѣсколькими его излюбленными словечками, въ родѣ «заданіе» вмѣсто «данныя». Такъ или иначе, а Александромъ Ѳедорычемъ довольны.

Попрощавшись съ новымъ преподавателемъ, начальство удалилось. Тимченко зашагалъ по классной комнатѣ, приглядываясь къ ученикамъ и стараясь угадать, кто изъ нихъ станетъ его любимцемъ, и съ кѣмъ ему придется воевать. Вниманіе его пріурочилось къ двумъ мальчикамъ. Одинъ весь, можно сказать, состоялъ изъ огромнаго, выпиравшаго куда-то въ пространство, лба. Лобастый мальчикъ этотъ очень Александру Ѳедорычу понравился; въ немъ онъ прозрѣвалъ своего будущаго любимца. Другой, съ тупымъ утинымъ носомъ, ему очень не понравился: онъ, вообще, чувствовалъ отвращеніе къ утинымъ носамъ. Въ утконосѣ онъ прозрѣвалъ ученика, съ которымъ не оберешься хлопотъ.

Вотъ кого онъ и вызоветъ для почина. Александръ Ѳедорычъ заглянулъ въ журналъ, но сообразилъ, что фамилія противнаго утконоса, въ мысляхъ котораго онъ просто-на-просто читаетъ, ему все же неизвѣстна; и указалъ на утконоса пальцемъ. Тотъ вышелъ къ доскѣ и началъ пересказывать изложенный сейчасъ урокъ. Пришлось вытягивать у него почти всякое слово. Онъ отвѣчалъ не такъ, какъ объяснялъ Александръ Ѳедорычъ; кое-что у него было и вѣрно, да иначе изложено, что крайне раздражало новаго учителя. Нѣтъ, онъ нисколько не посягаетъ на особенности учащагося, какъ какой-нибудь тамъ Рахубовскій! Разница та, что Иванъ Иванычъ отъ своей абракадабры отступленій не допускаетъ, никакихъ упрощенныхъ способовъ не признаетъ; объясненія же Александра Ѳедорыча самыя простыя, самыя доступныя для средняго пониманія (не даромъ же директоръ выражалъ явное удовольствіе!) Стало-быть, чего же ради утконосъ его простымъ объясненіямъ предпочитаетъ болѣе сложныя! Что это за особенности такія, которымъ по плечу болѣе запутанные пріемы! Да это какая-то извращенность!

Послышалось подсказываніе. Тимченко прикрикнулъ на лобастаго, который этимъ занимался. Лобастый — никакого вниманія. Тогда Александръ Ѳедорычъ объявилъ, что будетъ ставить единицы и подсказывающему, и тому, кому подсказываютъ. Эта остроумная, по мнѣнію Тимченка, мѣра, перенятая имъ у Пфафа, лобастаго не обезоружила. Онъ, правда, бросилъ подсказывать, но вмѣсто того — давай строить утконосу какіе-то знаки. Александръ Ѳедорычъ, замѣтилъ эту продѣлку, и въ немъ закипѣлъ гнѣвъ, нейтрализуемый злорадствомъ.

— Вы думаете, я не былъ гимназистомъ! злорадно сказалъ онъ лобастому, слегка хлопнувъ его по его преступнымъ рукамъ. Вы думаете, я не знаю вашихъ продѣлокъ! Нѣтъ, вы меня не проведете! Я все это не хуже вашего продѣлывалъ; такъ вы со мной не шутите!

И отвернулся отъ лобастаго; онъ больше Тимченку не нравился, и въ немъ уже Александръ Ѳедорычъ прозрѣвалъ смутьяна, которому недолго поставить его втупикъ — задать какой-нибудь не идущій къ дѣлу, Богъ-вѣсть куда клонящійся, вопросъ или какую-либо глупую «заковыристую» задачу, напримѣръ, объ улиткѣ, взбирающейся по древесному стволу. У лобастаго подъ его необъятнымъ лбомъ сидѣли непріятные глаза, тогда какъ у утконоса вдругъ какъ-то оказался, хотя и непривѣтливый, но честный взглядъ…

Лобастый пришипился. Онъ сидѣлъ, сомкнувъ колѣни и опустивъ голову — воплощенная невинность на неопытный взглядъ. Александра Ѳедорыча, впрочемъ, не надуешь: онъ, вѣдь, самъ въ свое время «все это продѣлывалъ». Тимченко мигомъ смекнулъ, что у лобастаго на колѣняхъ покоится посторонняя книжка. Бѣсенокъ этотъ, очевидно, испытывалъ терпѣніе и смѣтливость новаго учителя. О послѣднемъ его качествѣ лобастый, вѣроятно, составилъ себѣ высокое понятіе — очень ужъ ловко уличилъ его Тимченко. Именно, онъ прибѣгнулъ къ способу Спасскаго. Лобастый сидѣлъ отъ него по правую руку. И вотъ, онъ воззрился налѣво съ такимъ видомъ, какъ будто до лобастаго ему нѣтъ никакого дѣла; потомъ вдругъ обернулся направо, подскочилъ къ своему врагу и выхватилъ у него книжку — плѣнительный романъ Майнъ-Рида, какъ оказалось.

Обмакивая перо и занося его надъ клѣточкой журнала, что приходилась противъ фамиліи лобастаго, Александръ Ѳедорычъ испытывалъ злорадное чувство… Лобастому онъ «влѣпилъ» единицу, утконосу поставилъ три съ крестомъ. И этотъ журналъ, это властительное перо, эта каѳедра, на которой онъ сидѣлъ — все это дѣйствовало на него опьяняющимъ образомъ.

==== IV. ====

Съ тою же изысканной предупредительностью Сергѣй натянулъ на него пальто. И онъ вышелъ на улицу, унося съ собой злосчастнаго Майнъ-Рида. Да, онъ очутился въ дурацкомъ положеніи. Рахубовскій на его мѣстѣ представилъ бы «запрещенную» книгу инспектору, который пожертвовалъ бы ее въ гимназическую библіотеку «на усиленіе ея средствъ». Онъ же, Тимченко, отбирая у лобастаго книгу, жертвовать изъ чужого кармана въ казенную библіотеку не намѣревался; и такъ какъ неудобно было забыть книгу въ учительской — ничего не оставалось, какъ захватить ее съ собой; не вернуть же сейчасъ лобастому — это было бы уже и вовсе глупо!

На улицѣ у крыльца стояло нѣсколько человѣкъ гимназистовъ старшихъ классовъ. При появленіи новаго учителя, они такъ и впились въ него глазами. И Александръ Ѳедорычъ понялъ, что все въ немъ и на немъ: походка, платье, носъ — все это подвергается жесточайшему разбору. Онъ пріосанился и, быть-можетъ, превозмогъ бы смущеніе, если бы не проклятый Майнъ-Ридъ — лохматый и засаленный. Гимназисты, конечно, догадаются, что это не учебникъ, но конфискованная «запрещенная» книжка — нечего сказать, хорошее понятіе составится о новомъ учителѣ у этихъ господъ, у которыхъ, пожалуй, свѣжо представленіе о немъ, какъ объ ученикѣ гимназіи…

А тутъ еще вдобавокъ новая бѣда. Выскочилъ откуда-то надзиратель. Примѣтивъ Александра Ѳедорыча, онъ устремился къ нему и протянулъ ему руку. Тотъ пожалъ и притомъ брезгливо, по своей программѣ. Но вотъ, въ чемъ горе. Ему было пріятно, когда онъ рисовалъ себѣ, съ какой сухостью онъ будетъ обращаться съ надзирателишками, съ какой небрежностью будетъ швырять имъ два, много три пальца; пріятно ему было также съ глазу на глазъ небрежнѣйшимъ кивкомъ отвѣтить надзирателю на поклонъ. Безъ свидѣтелей онъ искренно взиралъ на надзирателя какъ на «мерзавца» и считалъ всякое общеніе съ нимъ измѣной товариществу — точно онъ доселѣ еще не сошелъ съ гимназической скамьи. Теперь же, при свидѣтеляхъ-гимназистахъ, ему, наоборотъ, пріятнѣе было бы крѣпко пожать надзирателю руку, такъ сказать, «начхать» на оглядывавшихъ его съ головы до пятъ гимназистовъ, показать имъ, что онъ воленъ въ своихъ симпатіяхъ, что онъ выше всякихъ гимназическихъ предразсудковъ, и что его не замараетъ никакое рукопожатіе. Но онъ не могъ «начхать», не могъ воспарить превыше предразсудковъ; прикосновеніе надзирательской руки было ему противно. И, пожимая ее, онъ умасливалъ гимназистовъ взглядомъ, просилъ не ставить ему въ строку дерзостныхъ противотоварищественныхъ замысловъ, точно развитіе ихъ совершалось не въ тайникахъ его мозга, а на виду у всей улицы. И вмѣстѣ съ тѣмъ злился. «Мальчишка я, мальчишка! сокрушенно думалъ Александръ Ѳедорычъ; ну, чего я стѣсняюсь передъ ними!»

Онъ ускорилъ шагъ. Изъ попадавшихся ему навстрѣчу гимназистовъ лишь нѣкоторые кланялись ему. Многіе его еще не знали въ лицо. Но многіе не кланялись, хотя и знали, такъ какъ не безъ злорадства разсчитывали на безнаказанность: новый учитель не приглядѣлся еще къ нимъ; значитъ, и захоти онъ пожаловаться изъ-за неотдачи ему чести — какъ это онъ сдѣлаетъ, не зная, кто на него «обращаетъ ноль вниманія» — это разъ; а второе — они всегда могутъ сослаться на то, что еще не приглядѣлись къ нему. Какъ «бывшій гимназистъ», Александръ Ѳедорычъ до топкости понималъ всѣ ихъ разсчеты. И чтобъ отогнать одолѣвавшія его мрачныя думы, тоже не безъ злорадства тѣшился мыслью, что въ его власти распечь, поставить въ уголъ, засадить въ карцеръ всякаго непочтительнаго гимназиста.

Онъ шелъ по правой, солнечной сторонѣ Главной улицы, мимо лавокъ, каковой дорогѣ ни разу не измѣнилъ за всѣ девять лѣтъ пребыванія своего въ гимназіи. Съ тротуаромъ солнечной стороны онъ знакомъ столь надежно, что, хоть глаза ему завяжи и пусти, такъ не запнувшись дойдетъ до дому; не то что выбоины и ямки, а и малѣйшія шероховатости, кажется, изучилъ. Тротуаръ же лѣвой стороны и вся, вообще, лѣвая сторона была ему такъ же мало знакома, какъ географамъ средняя Африка. На правой сторонѣ Главной улицы все обстояло по старому. Тѣ же ряды съ облупившимися колоннами, за которыя въ былое время послѣ заката, когда гимназистамъ возбраняется гулять, Александръ Ѳедорычъ прятался отъ ретивыхъ гимназическихъ надзирателей. Изъ лавокъ выглядывали тѣ же купцы, у коихъ, разумѣется, на памяти, какъ Тимченко, гимназистомъ, бѣгалъ этой стороной въ гимназію. Новаго было только то, что Александръ Ѳедорычъ возвращался домой не со своимъ Майнъ-Ридомъ и не съ мыслью засѣсть за эту плѣнительную книгу сейчасъ послѣ обѣда — эта милая пора отошла уже въ вѣчность — а съ чужимъ Майнъ-Ридомъ, съ конфискованнымъ. «Полумѣра! снова занылъ про себя Тимченко; Рахубовскій или не отобралъ бы, или пожертвовалъ бы въ библіотеку».

Пришедши домой, Александръ Ѳедорычъ съ сердцемъ швырнулъ злополучнаго Майнъ-Рида куда-то въ уголъ. Нынѣшнее утро представлялось ему въ самомъ непривлекательномъ свѣтѣ; и, больше чѣмъ кто-либо, не нравился ему онъ самъ. Что за безобразіе! что за мерзость! Право, онъ хуже Рахубовскаго. На сторонѣ Рахубовскаго по крайности то преимущество, что онъ, такъ сказать, уже наловчился брить. Не важно, правда, брѣетъ, но брѣетъ; между тѣмъ какъ Александру Ѳедорычу предстоитъ еще учиться, т.-е., искровянить множество физіономій. Ну, что онъ за учитель, когда какая-нибудь задача объ улиткѣ можетъ ввергнуть его въ глупѣйшее положеніе; когда, какъ и Рахубовскому, всякій любознательный ученикъ ему врагъ! А еще собирается собственную методу вырабатывать! Ну, куда тебѣ, несчастный калѣка, до выработки собственной методы! Косное ты существо! Какъ повелъ тебя папаша въ первый разъ въ гимназію по правой сторонѣ Главной улицы, такъ ты во всѣ девять лѣтъ противоположной стороны и не нюхивалъ. Пускай другіе вырабатываютъ собственныя методы, а ты пойдешь вслѣдъ за Рахубовскимъ, будешь вторымъ его изданіемъ съ невинными позаимствованіями изъ Спасскаго! Какой ты тамъ, чортъ, учитель гимназіи! Репетиторъ ты, гимназистишка, со всѣми недостатками и замашками собственныхъ наставниковъ! Не снискать тебѣ уваженія учениковъ! Какъ ты нѣкогда Рахубовскаго клеймилъ, говоря: «онъ полагаетъ, что мы для него существуемъ, а не онъ для насъ», такъ и тебя они заклеймятъ тѣмъ же. Даже простого страха не будешь ты внушать ученикамъ; потому не будешь, что въ душѣ ты до сихъ поръ гимназистишка седьмого класса, и никогда у тебя не хватитъ храбрости порвать со старыми предразсудками, «начхать» на то, что скажутъ гимназисты. До конца дней своихъ, пожимая руку надзирателю, ты будешь глазами, ужимками, всѣмъ своимъ видомъ, вообще, просить за это у гимназистовъ прощенія. Ну, гдѣ же послѣ этого тебѣ думать о застращиваніи ихъ! Не снитскать тебѣ также уваженія и Рахубовскаго съ Пфафомъ. Они вѣчно будутъ смотрѣть на тебя какъ на мальчишку, какъ на гимназиста; быть-можетъ, даже какъ на такого гимназиста; которому они едва ли довѣрили бы малоуспѣвающаго ученика.

Не бросить ли гимназію? Ну, а потомъ что? Поѣхать въ Петербургъ для поступленія въ институтъ инженеровъ путей сообщенія? Какіе пустяки! Ужъ если онъ не поѣхалъ по переходѣ на четвертый курсъ, какъ собирался; если не поѣхалъ сейчасъ по окончаніи университета; если тогда уже его пугала перемѣна воздуха и занятій — такъ ужъ теперь-то навѣрно никакими судьбами не сдвинешь его съ мѣста. Развѣ еще еслибъ можно было добраться до института инженеровъ путей сообщенія, все по правой сторонѣ Главной улицы идучи!.. Притомъ, въ чемъ порука, что изъ него лучшій инженеръ выработается, нежели учитель? Такой же калѣка-инженеръ получится, какъ получился калѣка-учитель. Такъ что оставаться въ гимназіи, пожалуй, даже честнѣе, потому что учениковъ отъ плохого преподавателя хорошій наставникъ поправить такъ или иначе сумѣетъ, тогда какъ плохой инженеръ губитъ ввѣряемую ему жизнь сотенъ и тысячъ людей, что уже ни въ коемъ разѣ непоправимо.

Нѣтъ, не поѣдетъ онъ въ Петербургъ — куда ему! Здѣсь останется онъ и будетъ тянуть учительскую лямку, съ каждымъ днемъ совершенствуясь, т.-е. все болѣе и болѣе приближаясь къ образцу своему — Рахубовскому!

Въ такомъ удрученномъ состояніи Александръ Ѳедорычъ пребывалъ до самаго вечера, когда къ счастью ему принесли записку отъ Рахубовскаго съ приглашеніемъ на винтъ. Онъ немедля собрался и отправился къ Ивану Иванычу, у котораго и убилъ премило вечеръ въ обществѣ Пфафа и Добронравова.

Пфафа за винтомъ онъ наказалъ на три съ полтиной. Наказанный Владиміръ Карлычъ объявилъ, что Тимченко играетъ превосходно — спокойно и обдуманно — и, кажется, за картами почувствовалъ къ своему бывшему ученику, къ которому онъ еще сегодня утромъ относился скондачка, такое уваженіе, какого тотъ не дождался бы отъ него за успѣхи на всѣхъ другихъ поприщахъ, включая и педагогическое.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Михаил Александрович Ашкинази]]
[[Категория:Литература 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Александрович Ашкинази]]</text>
      <sha1>8wrlx7imlluzilssxifovckta3mg744</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/V. Хромает</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000513</id>
    <revision>
      <id>5743123</id>
      <parentid>5516329</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:33:16Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[V. Хромает (Ашкинази)/ДО]] в [[Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/V. Хромает]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5516329</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="71092" sha1="5xbvkyqoxhgiftkuhmi8qgjzz5mxe2w" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Александрович Ашкинази
| НАЗВАНИЕ              = V. Хромает
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/ashkinazi_m_a/text_1892_05_skamya_i_kafedra_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. ЖЕЛАНСКІЙ. ===

=== СКАМЬЯ И КАѲЕДРА. &lt;br&gt;Разсказы изъ гимназической жизни Семидесятыхъ годовъ. ===
&lt;center&gt;МОСКВА.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типо-литографія Высоч. утв. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}}, Пименовская ул., собственный домъ.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1892.&lt;/center&gt;

=== V. Хромаетъ. ===
==== I. ====

— Мнѣ бы хотѣлось видѣть класснаго наставника перваго класса, обратился Александръ Ѳерапонтычъ къ господину, къ которому направилъ его гимназическій сторожъ, пояснивъ, что это надзиратель.

— Вы родитель? васъ вызвали по повѣсткѣ? полюбопытствовалъ Красовицкій.

— Нѣтъ, зачѣмъ же! удивился Александръ Ѳерапонтычъ или, такъ какъ его фамилія гораздо короче и благозвучнѣе имени-отчества, то его удобнѣе называть по фамиліи: удивился Гурьевъ. Меня никто не вызывалъ; я по своему почину завернулъ сюда; къ г. Калиновскому дѣло у меня есть.

— Я прикажу доложить объ васъ, сказалъ Красовицкій; потрудитесь обождать г. Калиновскаго въ пріемной.

— Слушаю-съ, весело молвилъ Гурьевъ какъ бы по военному; но тутъ не слышалось ничего подобострастнаго; наоборотъ, въ этой, повидимому, уничижительной фразѣ сквозило, такъ сказать, дыханіе собственнаго достоинства; это была причуда барина, спокойнаго за свою барственность, за ея мощь и увѣреннаго въ томъ, что всякое небарское слово, которое сорвется у него съ устъ, блистательно будетъ ею ассимилировано.

Потолковать съ Калиновскимъ Гурьевъ надумалъ по случаю двоекъ, которыми вдругъ изукрасились вѣдомости его сынишки Володи, ученика перваго класса. Это было чревато переэкзаменовкой и даже, быть-можетъ, «зимовкой» на другой годъ въ томъ же классѣ, что одинаково было нежелательно чадолюбивому Гурьеву. Изъ-за переэкзаменовки у Володи пропало бы лѣто. Вмѣсто живительнаго отдыха — изволь-ка гнуть и безъ того натруженную за зиму спину. Потеря года тоже, какъ сказано, представлялась Гурьеву бѣдой, но только не съ той стороны, чтобъ онъ уготовлялъ для своего Володеньки въ будущемъ Богъ-вѣсть какое высокое положеніе и горѣлъ нетерпѣніемъ скорѣй провести его на высоту. Нѣтъ, онъ не забѣгалъ впередъ въ этомъ смыслѣ, и у него и въ помыслѣ не было обуздывать естественныя володины влеченія. Дѣло все въ томъ, что Гурьевъ смотрѣлъ на гимназію какъ на «неизбѣжное зло», гимназическое ученье ни во что не ставилъ и полагалъ, что всего здоровѣй испить эту чашу залпомъ, а не глотками.

Взирая на гимназію какъ на «неизбѣжное зло», Гурьевъ не понималъ, какъ это другіе родители могутъ смотрѣть на это иначе и презрительно относился къ тѣмъ, которые отдавали своихъ дѣтей въ приготовительный классъ.

— Это жестоко! это безбожно! возмущался онъ. Когда ребенокъ заболѣваетъ, вы же не кладете его въ больницу, гдѣ лѣчатъ огуломъ, а оставляете дома. Какъ же васъ послѣ этого не возмущаетъ огульное ученье, которое такъ же грубо и малоуспѣшно, какъ и огульное лѣченье! Запречь несчастнаго ребенка въ лямку въ такомъ нѣжномъ возрастѣ! Ввести его въ разношерстую среду, когда онъ еще не въ силахъ противостоять вреднымъ вліяніямъ — о, какъ это жестоко, какъ безбожно! Нѣтъ, своего сына я отдамъ въ третій классъ или даже въ четвертый, не раньше.

Тѣмъ не менѣе Володя угодилъ въ первый классъ, а не въ третій. Исторія этого противорѣчія такова.

Сперва Гурьевъ рѣшилъ лично готовить Володю въ третій классъ и, дѣйствительно, усердно принялся заниматься съ сыномъ. Въ сущности у него совершенно не было свободнаго времени, такъ что для занятій съ Володей приходилось урывать отъ часовъ, посвященныхъ отдыху. Приравнять же эти занятія къ отдыху онъ никакъ не могъ, потому что непонятливость Володи разстраивала ему нервы. Бить сынишку онъ, конечно, не билъ, но по столу кулакомъ стучалъ предостаточно, отчего у Володи, какъ это было ему слишкомъ ясно, душа въ пятки уходила. Несчастный мальчикъ сбивался спанталыку при малѣйшихъ покрикиваніяхъ. Гурьевъ крѣпился, душилъ въ себѣ досаду, но совладать съ собой не могъ. Анна Ивановна, супруга Гурьева, говорила, что часы, когда онъ занимается съ Володей, сокращаютъ ей жизнь — и по ученикѣ, и по учителѣ у ней болитъ сердце, особенно по ученикѣ.

Больше всего портила крови отцу и сыну математика. Гурьевъ, какъ на грѣхъ, мнилъ себя знатокомъ этого предмета, хотя, собственно говоря, кромѣ сомнительно-замысловатыхъ задачъ, ни въ чемъ не обнаруживалъ знакомства съ этой областью. Онъ охотно огорошивалъ Володю вопросами, въ родѣ: «что тяжеле, фунтъ пуха или фунтъ дроби?» или: «одна палка о двухъ концахъ, двѣ — о четырехъ, а полторы палки о сколькихъ концахъ?» Однажды, за урокомъ по математикѣ, Гурьевъ до того разгорячился, что принялся было испытывать володинымъ локтемъ крѣпость стола. Тогда Анна Ивановна, возмущенная этимъ поступкомъ, объявила мужу: одно изъ двухъ — или пускай онъ перестанетъ неистовствовать или пускай беретъ репетитора, коли ужъ самъ негоденъ въ наставники.

— Взять репетитора на три года, чтобъ онъ искалѣчилъ мнѣ мальчика — ни за что на свѣтѣ! возразилъ Гурьевъ. Никакому жалкому гимназистишкѣ Володю я не поручу!

— Зачѣмъ же непремѣнно на три года! подчеркнула супруга. Володя не Богъ-вѣсть какой принцъ, и ожидаетъ его впереди не Богъ-вѣсть что. Всѣ отдаютъ своихъ дѣтей въ первый классъ, и я своего тоже отдамъ въ первый.

Супругъ отвѣчалъ на это, что ''всѣ'' ему не указъ — у него свои соображенія и взгляды, въ правоту которыхъ онъ вѣритъ, и что давно бы пора вытурить изъ дому, изъ краснаго угла, княгиню Марью Алексѣвну, водворившуюся тамъ по милости лебезящей передъ ней Анны Ивановны.

Послѣ того Гурьевъ еще недѣли двѣ-три занимался съ сыномъ. Но занятія шли вяло; они Гурьеву, очевидно, прискучили, тѣмъ болѣе, что ему возбранено было кричатъ, а ему стоило неимовѣрныхъ усилій удерживаться отъ крика, который его рѣшительно облегчалъ. И вотъ, при прозрачномъ попустительствѣ Гурьева, съ одной стороны, и по невинному какъ бы почину Анны Ивановны, щадившей самолюбіе мужа, съ другой — къ Володѣ взятъ былъ репетиторъ.

Съ Гурьева точно десять пудовъ свалилось, и онъ всѣмъ и каждому сталъ говорить, что заниматься съ собственными дѣтьми такъ же трудно, какъ врачу лѣчить своихъ дѣтей. Желательно, правда, самому учить, но невозможно, силъ не хватаетъ; нѣтъ этого казеннаго равнодушія, нѣтъ должнаго спокойствія, и теряется всякій глазомѣръ; поневолѣ запасешься учителемъ или законопатишь мальчика въ школу.

— Но къ чему равнодушіе? возражали ему; операцію, что ли, производите вы надъ сыномъ? рѣжете его, что ли?

— Да, если хотите, это операція. Грамматика — это операція. Это все равно, что растягивать члены, предупреждая ихъ нормальный ростъ. Да вотъ, чтобъ недалеко ходить — недавно я встрѣтилъ своего гимназическаго учителя и при видѣ его почувствовалъ то же самое, что чувствую, когда встрѣчаю доктора, который три раза вырѣзывалъ у меня дикое мясо!

Репетиторъ попался Гурьевымъ плохенькій. За нимъ требовался глазъ да глазъ, потому что онъ способенъ былъ въ пылу урока увлечься кускомъ яичнаго мыла, подразнивавшимъ его изъ мыльницы, лежавшей на умывальномъ столикѣ въ володиной комнатѣ и заняться пусканіемъ мыльныхъ пузырей. Что онъ безусловный невѣжа — Гурьевы на этотъ счетъ скоро прозрѣли. Особенно не вз любила юнаго репетитора Анна Ивановна. Она считала своимъ долгомъ слѣдить за нимъ, для чего съ шитьемъ или вышиваньемъ, какъ бы невзначай, заглядывала къ Володѣ, когда тотъ къ нему приходилъ, и оставалась уже до конца урока. Репетитора стѣсняло присутствіе мамаши, которая вмѣшивалась, по его мнѣнію, не въ свое дѣло, понукая Володю и разжевывая ему по мѣрѣ силъ то, что ему натверживалось. Разъ какъ-то при Володѣ она позволила себѣ замѣтить репетитору, что онъ невѣрно рѣшилъ задачу. Юноша вспыхнулъ и заявилъ, что онъ больше въ ея присутствіи заниматься не станетъ. Вслѣдъ за тѣмъ онъ вылетѣлъ.

На другой день за утреннимъ чаемъ между супругами произошла сцена — не очень крупная, а такъ, среднихъ размѣровъ. Супруга говорила, что она никакихъ репетиторовъ больше знать не хочетъ, потому что все это — невѣжды, одинъ къ одному; за ними нуженъ глазъ, а муженекъ даже отъ этой обязанности увиливаетъ, не говоря уже о томъ, что самому учить ребенка ему, видите ли, страхъ какъ хлопотно; ей же это положительно кровь портитъ, да и притомъ у нея и безъ того довольно заботъ. Чѣмъ рисковать будущностью ихъ первенца, она поступитъ такъ, какъ всѣ, т.-е., отдастъ его въ первый классъ. Гурьевъ по обыкновенію попрекнулъ Анну Ивановну ея колѣнопреклоненіемъ передъ княгиней Марьей Алексѣвной и затѣмъ, придравшись къ тому, что ей въ тягость присматривать за репетиторомъ, воскликнулъ:

— Это, матушка, не резонъ! Ты все на меня взваливаешь, точно у меня и безъ того голова подчасъ кругомъ не идетъ. Я твою тактику хорошо понимаю; тебѣ бы всѣ непріятности, всѣ тяготы — все, все на меня навалить… Но дѣло-то, вѣдь, не во мнѣ, дѣло въ Володѣ. Вообрази, я подлецъ, я лежебока, я невѣжда — что-жъ, ты такъ и дашь пропасть мальчику! Нечего сказать, любишь ты его послѣ этого!

— Ну да, мудрить ты охотникъ; болтать, жалкія слова говорить, ужасы нагромождать — это по твоей части; а вотъ дѣло дѣлать — такъ ты, дѣйствительно, къ этому неспособенъ, стояла на своемъ Анна Ивановна.

Ее такъ и подмывало всплакнуть, но она пересилила себя, чтобы не доставить мужу случая сказать то, что онъ всегда говорилъ, когда она источала слезы за чаемъ: «Не плачь, чай будетъ соленый!» За завтракомъ супруги какъ-будто помирились, но въ теченіе остатка дня на бокахъ Гурьева отдавалось отъ утренней перепалки; ни пообѣдать толкомъ, ни выспаться послѣ обѣда не удалось ему въ этотъ день.

Слѣдить за репетиторомъ у Гурьева не было досуга; или, быть-можетъ, онъ не пожелалъ вѣдать это впику женѣ. Такъ или иначе, но Володя опредѣленъ былъ въ первый классъ.

— Что дѣлать, что дѣлать! утѣшалъ себя той порою Гурьевъ; все равно это неизбѣжное зло, въ которое если не втравишься своевременно, такъ ужъ потомъ поздно будетъ. Продержи я мальчика два-три года дома и затѣмъ запри его въ гимназію — да онъ, бѣдняга, задохся бы съ вольнаго воздуха въ этомъ болотѣ! Притомъ первый классъ все-таки не то, что приготовительный.

Вотъ и вся исторія этого противорѣчія.

==== II. ====

Пріемная, куда провели Гурьева, была очень строгая комната. На окнахъ висѣли портьеры безъ занавѣсей. Мебель была деревянная, ясеневая. На одной изъ выкрашенныхъ масляной краскою стѣнъ висѣло распредѣленіе часовъ пріема у гг. классныхъ наставниковъ. Изъ сосѣдней комнаты, учительской, несся оживленный говоръ. Бесѣда шла, сколько могъ понять Гурьевъ, о чемъ-то, нимало не касающемся учебнаго дѣла, едва ли не о вчерашней пулькѣ. А это раздражало Гурьева, потому что не соотвѣтствовало его настроенію. Онъ, вѣдь, явился сюда не съ прогулки, не отъ нечего дѣлать, а съ тѣмъ, чтобы потолковать о своемъ сынѣ, подѣлиться своимъ педагогическимъ опытомъ съ гг. учителями, преподать имъ нѣсколько полезныхъ указаній по вопросу о томъ, какъ имъ учить Володю и воспринять полезныя же указанія отъ нихъ, буде таковыя послѣдуютъ.

Послѣ почти двадцати-минутнаго ожиданія показался наконецъ Калиновскій.

— Что прикажете? отнесся онъ къ Гурьеву, поднявшемуся при его появленіи.

— Я пришелъ къ вамъ посовѣтоваться относительно моего сына, ученика перваго класса Владиміра Гурьева.

— Владиміръ Гурьевъ… гм…

Калиновскій досталъ изъ кармана записную книжку и поглядѣлъ въ нее.

— Владиміръ Гурьевъ — да, знаю. Что же вамъ собственно требуется?

Калиновскій какъ-будто смотрѣлъ на Гурьева, но Александръ Ѳерапонтычъ чувствовалъ, что онъ его не видитъ. Онъ смотрѣлъ на него такимъ расплывчатымъ взглядомъ, въ которомъ тотъ безслѣдно утопалъ, какъ утопаетъ пылинка въ солнечномъ столбѣ. Такъ, впрочемъ, многіе изъ властныхъ людей глядятъ на просителей. Садиться его Калиновскій тоже, повидимому, не собирался пригласить. «Однако, съ родителями не церемонятся въ этомъ миломъ учрежденіи!» пронеслось у Гурьева.

— Будьте добры, присядьте, пожалуйста, дабы и я имѣлъ возможность присѣсть, сказалъ онъ наконецъ Калиновскому, пожимая плечами.

— Сдѣлайте одолженіе, невозмутимо молвилъ Калиновскій.

Они присѣли.

— Я хотѣлъ поговорить съ вами на счетъ двоекъ, которыми пестрятъ вѣдомости моего сынишки. Главнымъ образомъ онъ хромаетъ по русскому языку — у васъ — и по математикѣ; по остальнымъ предметамъ онъ идетъ сносно.

— Если вы желаете взять репетитора, сказалъ Калиновскій, то я могу порекомендовать вамъ ученика седьмого класса Бѣльковскаго.

— Нѣтъ, это не подойдетъ, возразилъ Гурьевъ. Я, надо вамъ знать, не принадлежу къ числу тѣхъ родителей, которымъ ни до чего нѣтъ дѣла — было бы лишь благополучно у сына въ дневникѣ. Притомъ, какъ хотите, я не вѣрю, чтобы, при содѣйствіи репетитора, можно было достигнуть даже этого внѣшняго благополучія. Намъ съ вами надо столковаться. Вы мнѣ объясните, чего, по вашему мнѣнію, не хватаетъ моему Владиміру, а я вамъ помогу замазать эти изъяны и выясню, точно ли это изъяны, потому что, смѣю думать, я лучше знаю своего сына, чѣмъ вы; т.-е., вы въ столь короткое время еще не успѣли достаточно узнать его. И право, этакъ мы гораздо цѣлесообразнѣй и благороднѣй рѣшимъ нашу общую задачу, чѣмъ вы — рекомендованіемъ мнѣ репетитора, а я малодушнымъ согласіемъ на ваше предложеніе!

Калиновскій еще разъ поглядѣлъ въ свою книжечку и наморщилъ лобъ, очевидно, силясь что-то припомнить.

— Владиміръ Гурьевъ… не могу сказать, мальчикъ довольно старательный, но малоразвитой…

— Вотъ ужъ нѣтъ, вотъ ужъ нѣтъ! заступился за своего первенца Гурьевъ; наоборотъ, очень развитой, очень способный мальчикъ. Своими вопросами онъ подчасъ любого умника втупикъ поставитъ. Нѣтъ, его неразвитость чисто кажущаяся. Онъ тяжело соображаетъ — вотъ въ чемъ суть; и притомъ у него своя логика. Часто я наблюдалъ: задашь ему задачу; онъ повозится надъ ней, охотно соглашаюсь, дольше другого, но рѣшитъ и почти всегда своеобразнымъ путемъ. Опять не скрою: вмѣсто прямыхъ путей онъ — есть тотъ грѣхъ — выбираетъ окольные, болѣе тернистые… Что подѣлаете — у него своя логика! Но это, смѣю думать, не преступленіе? Своеобразность, вѣдь, не порокъ? Такъ ли я говорю или нѣтъ?

— Да, конечно, промямлилъ Калиновскій.

— Вотъ видите. Теперь-то я васъ и прошу. Не забывайте, что у Владиміра подчасъ бываетъ своя логика и считайтесь съ этимъ. Не въ томъ же заключается ваша задача, чтобы подгонять дѣтей подъ одинъ уровень! Напримѣръ, такая вещь. Мой Владиміръ, я это замѣтилъ, при ариѳметическихъ выкладкахъ не можетъ обойтись безъ пальцевъ. Сперва я это искоренялъ; потомъ увидѣлъ, что онъ органически не можетъ считать иначе и пересталъ преслѣдовать его. Пускай его считаетъ, какъ хочетъ; тѣмъ болѣе, что все равно — запрещай, не запрещай — а онъ этого не оставитъ; всегда сумѣетъ обойти: въ карманъ пальцы засунетъ или, хотя и на виду, незамѣтно ими перебираетъ; гдѣ тутъ услѣдить! Со временемъ онъ это броситъ, какъ и я бросилъ: да, эту черту онъ унаслѣдовалъ отъ меня. Зачѣмъ же, стало-быть, насильствовать! Или еще такое обстоятельство. На-дняхъ Володя получилъ у васъ «единицу за прилежаніе» — вашимъ языкомъ говоря, а по-нашему — за отсутствіе прилежанія, за нерадѣніе. Задано было выучить наизусть и переписать какое-то тамъ стихотвореніе. Выучить — онъ выучилъ, но не переписалъ. Вы усмотрѣли тутъ нерадѣніе. Но что вы скажете, если узнаете настоящую причину! Вообразите, Владиміръ потому не переписалъ, что слишкомъ увлекся заучиваніемъ стихотворенія наизусть — онъ страсть какъ любитъ стихи — и забылъ вовсе, что еще надо переписывать. Вотъ оно какого свойства это зловредное нерадѣніе! Мальчика поощрить бы, а ему единицу закатываютъ! И все оттого, что нѣтъ настоящей вдумчивости, нѣтъ никакого вниманія къ особенностямъ ученика. Мои требованія таковы: побольше вниманія къ особенностямъ учащагося, поменьше единообразія, и репетиторы, эти членовредители, сами собой сгинутъ!

На эту длинную тираду Калиновскій сказалъ въ отвѣтъ слѣдующее:

— Будьте увѣрены, что мы дѣлаемъ все возможное, чтобы облегчить ученикамъ трудности усвоенія курса, даже когда не встрѣчаемъ со стороны родителей никакого содѣйствія; а чуть намъ малѣйшую поддержку оказываютъ… отъ васъ, какъ видно изъ вашихъ словъ, мы можемъ ожидать значительной поддержки… да мы готовы изъ кожи вонъ лѣзть! Репетитора, какъ я теперь вижу, вамъ, дѣйствительно, не нужно. Затѣмъ, что касается двоекъ, то вамъ нечего безпокоиться. Впереди еще двѣ четверти. Вашъ сынъ сумѣетъ еще показать товаръ лицомъ, и мы успѣемъ внимательнѣй присмотрѣться къ нему. Мы не гонители своеобразнаго. Если только выяснится, что особенности вашего сына не представляютъ собой ничего слишкомъ исключительнаго по своей угловатости — вы понимаете, исключительная угловатость въ общежитіи не можетъ быть терпима — то все уладится какъ нельзя лучше.

Раздался звонокъ. Калиновскій поспѣшилъ въ учительскую.

Гурьевъ отправился къ себѣ, не совсѣмъ удовлетворенный вышеописанной бесѣдою. Оно конечно, послѣ того какъ онъ хитростью добился отъ Калиновскаго приглашенія присѣсть, господинъ этотъ изволилъ сосредоточить на немъ дотолѣ расплывчатый взглядъ; но на этомъ его любезность и прикончилась. Сказать, чтобы въ сосредоточенномъ наконецъ-то взглядѣ Калиновскаго выразился хотя бы малѣйшій интересъ къ тому, что ему внушали — нѣтъ, Гурьевъ этого не сказалъ-бы.

И это его раздражало.

==== III. ====

Съ мѣсяцъ послѣ бесѣды Гурьева съ Калиновскимъ въ вѣдомостяхъ у Володи обстояло довольно благополучно. Но тамъ опять повалили двойки, и Гурьевъ, несмотря на насмѣшки Анны Ивановны, подтрунивавшей надъ его склонностью морочить людямъ голову, рѣшилъ снова повидаться съ Калиновскимъ, но не въ гимназіи, а нанести ему визитъ на домъ.

У себя на дому Калиновскій принялъ Гурьева куда любезнѣе, чѣмъ въ прошлый разъ.

— Я снова на счетъ своего Владиміра, сказалъ Гурьевъ, усѣвшись на диванѣ въ кабинетѣ хозяина. Хромаетъ онъ — хоть ты что! Репетитора я къ нему не возьму, а самому вникать не всегда время есть: хоть бери изъ гимназіи, право!

— Печально… печально, что у васъ нѣтъ времени вникать самому, посочувствовалъ Калиновскій; а между тѣмъ это было бы самое полезное для мальчика.

— Но что прикажете дѣлать! Не бросать же мнѣ службы изъ-за этого!

Помолчали.

— Притомъ я думаю, продолжалъ Гурьевъ, что гимназіи на то и существуютъ, чтобы родители, которые почему-либо не могутъ воспитывать дѣтей дома или въ другихъ, менѣе казенныхъ, такъ сказать, заведеніяхъ, со спокойной совѣстью отдавали ихъ туда. Я, какъ родитель, имѣю право быть безграмотнымъ и полунищимъ и въ то же время имѣю право требовать отъ гимназіи, чтобы она воспитывала моего сына безо всякой поддержки съ моей; стороны и безо всякихъ репетиторовъ, держать которыхъ у меня нѣтъ средствъ. Вотъ что я думаю. Къ тому-жъ, репетиторы — вѣдь, это язва; вы меня въ томъ не разубѣдите. Приставь я теперь къ Владиміру репетитора — пиши пропало: не развяжешься и во вѣкъ. Володя и въ восьмомъ классѣ тогда шагу ступить не сумѣетъ безъ репетитора. Нѣтъ, подальше отъ этой чумы! Гимназія должна сразу поставить ученика такъ, чтобъ онъ безо всякихъ костылей двигался впередъ да еще, пожалуй, малограмотную семью за собой велъ. Неужели вы несогласны съ этимъ?

— Согласенъ и несогласенъ, вяло молвилъ Калиновскій.

Онъ, очевидно, много кое-чего нашелъ бы сказать по этому поводу, да колебался, стоитъ ли игра свѣчъ. Однако мысль его, взбудараженная Гурьевымъ, сама собой развертывалась и воодушевляла его. И, спустя нѣсколько времени, онъ оживленно замѣтилъ:

— Вѣроятно, учительство, т.-е., занятія съ дѣтьми, дѣло не очень пріятное и благодарное, если родители, даже самые образованные, спѣшатъ отдавать своихъ дѣтей въ школу вмѣсто того, чтобъ самимъ учить ихъ елико возможно. Отдаютъ обыкновенно въ первый классъ. А кто изъ родителей совсѣмъ уже не чадолюбивъ, тотъ подкидываетъ своего птенца даже не въ первый, а въ приготовительный классъ, если притомъ и на восьми-десятирублеваго репетитора скупится или неохота возиться съ этимъ.

— Подкидываетъ… какое странное слово!

— Да, подкидываетъ; сказалъ и не возьму обратно.

— Но позвольте, я вамъ подкидываю своего птенца, ужъ если вы такъ дорожите этимъ словомъ, а вы намъ подкидывеете свои нужды; безъ нашихъ услугъ вы тоже не обойдетесь. Я вотъ слыхалъ, вы о какомъ-то наслѣдствѣ хлопочете. Размежуемся лучше полюбовно.

— Размежеваніе — я противъ этого не спорю. Но вотъ что я все-таки осмѣливаюсь думать. Мало-мальски образованный и способный человѣкъ, отдающій сына въ приготовительный или первый классъ и на томъ и успокоивающійся, дѣлаетъ въ сущности то же самое, что и женщина, подбрасывающая ребенка въ пріютъ. Но тутъ — я говорю о женщинѣ — есть по крайней мѣрѣ оправданіе: нищета или стыдъ. А тамъ? что мѣшаетъ родителямъ учить дѣтей? Разумѣется, когда нищета или невѣжество мѣшаетъ — это понятно. Но, вѣдь, бываетъ же такъ, что одному мѣшаетъ наука, другому искусство, третьему свѣтская жизнь и т. д. Особенно интересно, когда наука мѣшаетъ или, напримѣръ, филантропическая дѣятельность. То, что, повидимому, должно способствовать — это самое, изволите видѣть, мѣшаетъ! А ужъ если наука мѣшаетъ, то что же говорить о свѣтской жизни, о службѣ и т. д.! Да, ребятишекъ въ гимназіи не отдаютъ, а подкидываютъ, и изъ десятка подкидышей выживаетъ одинъ — въ смыслѣ пріуроченности къ жизни, понятно. Вотъ каковы дѣла на бѣломъ свѣтѣ! Раздѣленіе труда — вещь безспорно полезная, но въ данномъ случаѣ, т.-е., въ дѣлѣ воспитанія, примѣненіе его начинается слишкомъ рано. Родители слишкомъ рано освобождаются отъ обязанностей воспитательнаго свойства по отношенію къ своимъ дѣтямъ. Къ намъ въ гимназію поступаетъ сырье, которому не мѣшало бы еще пообтесаться на мѣстѣ. И дальше учителю у насъ нечего ждать помощи отъ родителей…

— Послушать васъ — такъ придешь къ заключенію, что не вы для насъ, а мы для васъ существуемъ, вставилъ Гурьевъ, воспользовавшись ближайшей паузой.

— Ни малѣйшей помощи! твердилъ свое Калиновскій. Учитель принужденъ замѣнять ученику отца съ матерью, долженъ выкармливать его духовной пищей, какъ мать или кормилица выкормила матеріальной. Учитель — это вѣковѣчная кормилица. Всякій годъ ему поручаются новыя брошенныя родителями дѣти, которымъ нужна духовная пища. Теперь вы и посудите. Если учитель, у котораго всего одинъ питомецъ, долженъ въ сущности развиваться и рости вмѣстѣ съ нимъ, то войдите въ положеніе учителя, у котораго на рукахъ десятки питомцевъ! И все это дѣти разнаго возраста, отъ разныхъ родителей, съ различными способностями и наклонностями. Съ индивидуальностью каждаго изъ нихъ надо считаться. Поэтому, учителю надо обладать гибкимъ темпераментомъ, тонкимъ психотическимъ чутьемъ — словомъ, надо быть своего рода каучуковымъ человѣкомъ. Если, напримѣръ, десять учениковъ совершатъ одинъ и тотъ же поступокъ, онъ долженъ отнестись къ этому различно; быть-можетъ даже, съ десяти точекъ посмотрѣть на это. И очень понятно почему. У десяти учениковъ, происходящихъ отъ разныхъ родителей, съ различными наклонностями, могутъ быть въ данномъ случаѣ десять разныхъ побужденій. Или: у десяти учениковъ, отвѣчающихъ вамъ одинъ и тотъ же урокъ, можетъ быть десять логикъ, которыя надо распутать. Вотъ вы, помнится, прошлый разъ говорили, что у вашего сына своеобразная логика. Помните, вы меня убѣждали, что онъ при счетѣ органически не можетъ обойтись безъ пальцевъ и объяснили, что это наслѣдственная черта. По-вашему, на это надо смотрѣть сквозь пальцы: это, дескать, само-собой уничтожится. Но, помилуйте, такъ ли это? Наоборотъ, мнѣ кажется, если вы не хотите, чтобы вашъ сынъ всю свою жизнь топтался на одномъ мѣстѣ — для рѣшенія жизненныхъ задачъ пальцевъ, вѣдь, не хватитъ — да, такъ если вы не хотите этого, всѣми силами искореняйте въ немъ эту слабость! Да вы прямо обязаны налегать на этотъ пунктъ, потому что «по-пальцамъ» онъ унаслѣдовалъ отъ васъ. И мы должны искоренять подобныя свойства. Видите, какія задачи лежатъ на вѣковѣчной кормилицѣ, выкармливающей брошенныхъ дѣтей, т.-е., на учителѣ! Но скажите мнѣ, ради Бога, лежатъ ли эти задачи въ границахъ слабыхъ человѣческихъ силъ?

— Я ужъ вижу, куда вы клоните, отвѣчалъ Гурьевъ; вы защищаете самый вредный принципъ — единообразіе.

— А по-моему, ухватился Калиновскій, единообразіе, сколько бы противъ него ни кипятились — наше единственное спасеніе. Или разрывайся на части, или замкнись въ броню единообразія!

— Что жъ, разрывайтесь на части, хладнокровно мовилъ Гурьевъ; не мы для васъ, а вы для насъ существуете.

— Ну, я бы вамъ не посовѣтовалъ возбуждать этотъ вопросъ. Кто для кого существуетъ? Честное слово, это праздный вопросъ, Кифѣ Мокіевичу подъстать. «Живи для другихъ» относится въ равной степени и къ каждому изъ «другихъ». Иначе надо признать законность такого порядка вещей, при которомъ одни жили бы для другихъ, а послѣдніе благосклонно предоставляли бы первымъ право жить для нихъ. Нелѣпо задаваться вопросомъ, кто для кого существуетъ. Съ такимъ же точно правомъ можно спрашивать, правая ли пристяжная для лѣвой существуетъ или лѣвая для правой. Обѣ онѣ, надо думать, существуютъ другъ для друга и для коренника, который, въ свою очередь, существуетъ для нихъ. Та пристяжная, которую чичиковскій Селифанъ поощрялъ кнутомъ и языкомъ, вѣроятно, разсуждала, что другая пристяжная существуетъ для нея… Если родители жалуются на насъ и кричатъ, что не они для насъ, а мы для нихъ существуемъ — ясно, что они подъ шумокъ охотно взвалили бы на насъ цѣликомъ обузу воспитанія и обученія своихъ чадъ; и ждали бы, сложа ручки, отъ насъ всякихъ усовершенствованій въ учебномъ дѣлѣ. Но люди существуютъ другъ для друга, и всякій — неоплатный должникъ другого. Мы существуемъ для васъ и должны изъ кожи лѣзть вонъ, смягчая крайности школьныхъ порядковъ. Вы же, въ свою очередь, существуете для насъ — мы не неодушевленные предметы! Вы уже потому существуете для насъ, что существуете для своихъ дѣтей, которыхъ намъ поручаете. А разъ это такъ, пускай родители не предъявляютъ къ намъ требованій, превышающихъ наши силы, пускай они придутъ къ намъ на помощь, пускай заботятся объ улучшеніи школьнаго дѣла. Тогда между обществомъ и школой установятся наконецъ правильныя отношенія. А пока родители подкидываютъ своихъ ребятишекъ въ гимназіи и ждутъ, сложа ручки, чтобы оттуда выходили законченные экземпляры, развитые, съ индивидуальнымъ душкомъ, люди… А выходятъ… Да вотъ вамъ примѣръ. Въ прошломъ году окончилъ съ серебряной медалью нѣкій Карасевичъ; всѣ восемь лѣтъ онъ въ первыхъ ученикахъ состоялъ. По правиламъ въ аттестатъ медалисту мы должны вписать, въ какой отрасли онъ можетъ считаться «подающимъ надежны». Собрался педагогическій совѣтъ; разбираемъ, къ какой наукѣ имѣетъ влеченіе Карасевичъ. Директоръ говоритъ — къ древнимъ языкамъ: Карасевичъ, видите ли, у него «Правила для поступленія въ лейпцигскую филологическую семинарію» взялъ. Пфафъ говоритъ — нѣтъ, не замѣтно, чтобъ къ древнимъ языкамъ. Къ словесности? Добронравовъ отзывается — не замѣтно. Такъ мы ни на чемъ и не остановились. Не помню ужъ, что вписали Карасевичу въ аттестатъ. Извѣстно только, что онъ по какимъ-то домашнимъ соображеніямъ поступилъ на факультетъ восточныхъ языковъ… Нѣтъ, смѣшно предъявлять серьезныя требованія къ машинному производству образованныхъ людей! Я знавалъ одного родителя, который трагически восклицалъ: «Классицизмъ погубилъ моего Николая!» Какая чушь! Онъ ближе былъ бы къ истинѣ, если бы восклицалъ: «Моего Николая погубила школа, съ которой я, хотя самъ прошелъ черозъ гимназію и университетъ, не помогъ ему справиться, и для усовершенствованія которой не ударилъ пальца о палецъ». Да, отсутствіе здоровой связи между обществомъ и школой обходится обществу не дешево: учителя стоятъ родителей… и, вмѣсто дѣльныхъ и развитыхъ людей, гимназіи выпускаютъ невѣждъ и лѣнтяевъ.

— Такъ вотъ какія у васъ понятія! заговорилъ Гурьевъ. По-вашему, въ томъ, что Владиміръ мой хромаетъ, и учителя плоховаты — во всемъ этомъ виноватъ я, Александръ Ѳерапонтычъ Гурьевъ.

— Виноваты всѣ — и за себя и за своихъ папенекъ и дѣдушекъ; и часть вины по разверсткѣ падаетъ и на васъ. И это налагаетъ на васъ обязанность смягчать это зло, разъ вы съ нимъ вынуждены считаться.

— Что вы мнѣ говорите, что гимназія — неизбѣжное зло, точно я этого самъ не понимаю! нѣсколькодаже обиженнымъ голосомъ сказалъ Гурьевъ (вѣдь, кому же — ''ему'' внушаютъ такіе «трюизмы»: это именно слово мелькнуло у него).

— А если понимаете, то не можете не считалъ себя до извѣстной степени виновнымъ въ его существованіи. На зеркало, стало-быть, неча пенять. Не могу удержаться отъ искушенія: приподыму завѣсу съ этого зеркала. Наши учителя — они у насъ отчасти набираются изъ поддонковъ интеллигенціи. Все живое и даровитое берется за болѣе благодарный трудъ. Въ учителя идутъ по недоразумѣнію или съ отчаянія, не найдя себѣ мѣста на землѣ. Дрессировальщики, люди безъ любви къ дѣлу, ремесленники и невѣжды — вотъ что подчасъ наши учителя… Мюссе гдѣ-то говоритъ, не помню, гдѣ именно: «Il faut être ignorant comme un maître d'école, pour croire» etc. «Невѣжественъ какъ учитель» — это и къ нашимъ учителямъ до нѣкоторой степени примѣнимо… Ремесло свое они бросаютъ охотно, перекочевываютъ въ акцизъ, въ таможню, гдѣ легче служба, гдѣ больше дадутъ. И столь же охотно подкидываютъ въ гимназію своихъ дѣтей, какъ и всякіе другіе родители, благо она не беретъ платы за ученье съ дѣтей гг. преподавателей. И лишь въ кои-то вѣки среди этихъ ремесленниковъ промелькнетъ, такъ называемая, «свѣтлая личность». Не много ихъ у насъ — свѣтлыхъ личностей-то, откровенно говоря: только на сѣмена, да и на сѣмена-то, пожалуй, не хватитъ. И не красна, какъ поглядишь, ихъ доля. Нѣтъ другого болѣе темнаго, непоказнаго, трудно учитываемаго труда, какъ учительство. Это совсѣмъ не то, что вылѣчить человѣка, построить ему домъ, защитить его на судѣ. Тутъ за всякимъ изъ этихъ актовъ слѣдуетъ то или иное удовлетвореніе въ наглядной формѣ. Учителю же никакого удовлетворенія нечего и неоткуда ждать. Три четверти учениковъ онъ растеряетъ на полпути; четверть, скажемъ, доведетъ до порога университета; но кто изъ нихъ вспомнитъ объ этомъ чернорабочемъ! Какъ хотите, учитель — чернорабочій и учительство — низшая профессія. Изъ медицинскаго персонала учитель соотвѣтствуетъ фельдшеру или оспопрививателю, но не врачу — такъ, по крайней мѣрѣ, на него смотрятъ въ обществѣ. Учитель точно «банки ставитъ и кровь отворяетъ». Увѣряю васъ, на самаго лучшаго преподавателя такъ смотрятъ. Всякому стыдно сознаться, что онъ своимъ умственнымъ развитіемъ, или даже крупицей его, обязанъ учителю; все равно какъ просвѣщенному человѣку немножко совѣстно сознаться, что онъ лѣчился и вылѣчился у фельдшера. А почему на учителя такъ смотрятъ? Едва ли не потому, что онъ возится съ дѣтьми, а не со взрослыми, и это накладываетъ на него отпечатокъ какой-то… мизерности. Его точно считаютъ придурковатымъ, какъ того взрослаго бородатаго мужчину, который съ наслажденіемъ играетъ съ малолѣтками въ бабки. Затѣмъ, еще то, что онъ учитъ чему-то такому, о чемъ послѣ пропадаетъ всякое воспоминаніе, какъ о материнскомъ молокѣ. Учителю надо обладать прямо необыкновенными душевными качествами, чтобы разсѣять это невыгодное для него впечатлѣніе. Послѣдній газетный писака, послѣдній крикунъ въ нашихъ говорильняхъ сумѣетъ шутя снискать себѣ такую популярность, которой учителю не добиться и во вѣкъ. Нѣтъ, это по истинѣ низшее существо въ соціальномъ строѣ! Тяжелая профессія, однообразная, притупляющая человѣка — не даромъ ея такъ чуждаются! Много надо учителю таить въ себѣ безкорыстной любви къ дѣлу, чтобы не покласть рукъ!

— Однако, веселую картину вы нарисовали, нечего сказать! Учителя всегда будутъ плохи — таковы внутреннія условія учительскаго труда.

— Учителя во всякомъ случаѣ будутъ соотвѣтствовать родителямъ. Если ихъ заботливость о юной Россіи ограничивается лишь рукоприкладствомъ къ ученическимъ дневникамъ, пускай они не плачутся на учителей — они ихъ стоятъ. Я лично, какъ родитель — коли дѣло пошло на откровенность — тоже стою учителей нашей гимназіи и въ томъ числѣ самого себя. У меня въ третьемъ классѣ есть сынокъ, помогать которому у меня тоже нѣтъ времени, а онъ прихрамываетъ. Право, я охотнѣе бросилъ бы гимназію и занялся бы воспитаніемъ своего сына, развивался бы съ нимъ, помогалъ бы нашимъ ремесленникамъ учить его, чѣмъ заниматься съ чужими дѣтьми. Особенной склонности къ учительству я не питаю, да и здоровье только теряешь на нашей тяжелой службѣ. А при своемъ Петрушѣ воспитывалъ бы одного, двухъ мальчиковъ, моему птенцу сверстниковъ — то-то была бы идеальная школа! Художественное ателье въ нѣкоторомъ родѣ, а не фабрика! И изъ моего Петра, можетъ, и вышелъ бы дѣльный учитель, который не норовилъ бы улизнуть изъ гимназіи въ таможню; его, можетъ, и не сжили бы со свѣту всяческія гимназическія дрязги и подсиживанія, какъ это теперь сплошь да рядомъ бываетъ. Однако простите, я разошелся, размечтался; меня понесло противъ всѣхъ приличій. Я весь къ вашимъ услугамъ — приказывайте.

— Послѣ нашего разговора мнѣ, пожалуй, не о чемъ и просить васъ, уклонился Гурьевъ. Вашъ собственный сынъ прихрамываетъ, но вамъ трудно поставить его на ноги, и вы какъ бы примиряетесь съ этой печальной необходимостью. Стало-быть, и мнѣ, кромѣ платоническаго сочувствія, отъ васъ ничего не перепадетъ.

— Ну, не всякое лыко въ строку, попятился назадъ Калиновскій. Я хотѣлъ бы быть и хорошимъ преподавателемъ, и хорошимъ отцомъ.

— Нѣтъ, мы не столкуемся; теперь я вижу ясно, что не найду въ гимназіи и тѣни того, чему она, казалось бы, должна служить.

Гурьевъ замолчалъ, но чувствовалъ, что застрять на этомъ ему не годится. Калиновскій выложилъ все, что у него было, уперся въ стѣну и почиваетъ въ пріятномъ изнеможеніи на лаврахъ, хотя и подмокшихъ. Чтобы съ честью выйти изъ этого словопренія и Гурьеву надлежало договориться до геркулесовыхъ столбовъ своихъ умствованій. И вотъ, онъ счелъ умѣстнымъ придраться къ замѣчаніямъ Калиновскаго объ условіяхъ учительскаго труда и разработать его мысли до портиковъ.

— Да, на гимназіи смѣло можно махнуть рукой, меланхолически продолжалъ онъ. Учителя всегда будутъ плохи, и чѣмъ дальше, тѣмъ хуже. Единообразіе вѣчно будетъ властвовать въ этихъ дрессировальняхъ. По крайней мѣрѣ мы не можемъ теперь, при нашихъ понятіяхъ, представить себѣ школу безъ единообразія и безъ дрессировальщиковъ. Какую школу готовитъ намъ будущее, разгадать которое мы безсильны? Поневолѣ обратишься назадъ и скажешь, что Аркадія не впереди, а наоборотъ, позади! Къ чему же стремиться, чего желать! Не лучше ли сложить ручки и плюнуть на всякія перемѣны!

Гурьевъ еще что-то хотѣлъ добавить, но во время вглядѣлся въ Калиновскаго, у котораго на губахъ порхала блаженная разслабленная улыбка, и понялъ, что онъ со всѣхъ четырехъ сторонъ окруженъ теперь собственною особою; онъ нѣжился въ соку самодовольства и умиленія по поводу своего краснорѣчія, и уже никакими возбудительными словами нельзя было растормошить его угаснувшую мысль. «Еще одна такая побѣда, и я останусь безъ войска, безъ рѣчей!» могъ бы онъ сказать про себя.

Они еще немного потолковали, и Гурьевъ убрался, крайне обозленный и въ то же время пришибленный. Онъ шелъ поучать, громить, припирать человѣка къ стѣнѣ, а вмѣсто того встрѣтилъ откровенное, разлѣзающееся по швамъ, безсиліе, наглядно отразившее его собственную немощь. Ему было противно.

==== IV. ====

Дома, на дворѣ, Гурьеву попался Володя. Стащивъ изъ буфета нѣсколько макаронъ и вооружившись перочиннымъ ножичкомъ, онъ выкапывалъ канавки и «прокладывалъ» макароны, какъ трубы, воображая, что онъ устраиваетъ канализацію. Это было его любимое занятіе.

«Инженеръ!» мелькнуло у Гурьева. И этого птенца къ канализаціи надо непремѣнно провести черезъ неправильные глаголы и ut finale! Но что значатъ неправильные глаголы, что это за препятствіе для него, въ сравненіи съ тлетворнымъ, окружающимъ его, безсиліемъ! Изомнутся естественныя влеченія, увянутъ способности. И воспоминанія о дѣтской забавѣ, пожалуй, милѣй будутъ прокладки заправскихъ трубъ…

Въ кабинетѣ Гурьева встрѣтила его супруга.

— Ну что, много взялъ! подразнила его Анна Ивановна; много толку вышло изъ вашего разговора!

— Увидишь, душа моя, по вѣдомостямъ увидишь. Я тебѣ скажу, что такого умнаго и симпатичнаго человѣка я давно не встрѣчалъ, затараторилъ онъ, заговаривая женѣ зубы фальшивымъ восторгомъ. Умница! Говорятъ, поэму пишетъ, подъ заглавіемъ: «Продолженіе Героя нашего времени».

— Что за чушь — продолженіе… какое тамъ продолженіе! Должно-быть, недалекій господинъ. Во всякомъ случаѣ мнѣ его отъ души жалко. Я тебя, милый мой, насквозь вижу. Тебѣ бы только воздухъ сотрясать. То ты меня разговорами донималъ, а теперь свѣжій человѣкъ на очереди — къ нему позадишься, если онъ тебя отвадить не сумѣетъ. У насъ, вѣдь, вотъ какъ: дѣло вопіетъ, а мы его разговорами заглушаемъ; и чѣмъ сильнѣй вопіетъ, тѣмъ звонче разговоры. Болтунишка! Впрочемъ, утѣшься; пока ты языкъ чесалъ, я дѣло сдѣлала. Грузинцевы взяли къ своему Васѣ репетитора, и я условилась, что Володя будетъ къ нимъ каждый день ходить и готовить уроки вмѣстѣ съ Васей. Ты, вѣдь, не хочешь брать репетитора и самъ за мальчикомъ слѣдить не можешь — только языкомъ болтаешь. Лучшаго, по-моему, ничего не придумаешь. Кланяйся и благодари.

Сама судьба вступилась! Конечно, то обстоятельство, что Володя начнетъ ходить къ Грузинцевымъ, вопроса не рѣшало. Но разрѣшеніе его вопроса о томъ, нельзя ли какъ-нибудь, не пошевеливъ пальцемъ, облегчить Володѣ путь черезъ «неизбѣжное зло», помочь ему безнаказанно отмахать этотъ тернистый конецъ, на протяженіи котораго такъ легко исковеркать свои естественныя наклонности и навѣки опустошить душу — разрѣшеніе этого, вопроса по крайней мѣрѣ откладывалось на неопредѣленное время. И право, взбудараженный, запутавшійся въ мысляхъ, Гурьевъ и этому сейчасъ былъ радъ.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Михаил Александрович Ашкинази]]
[[Категория:Литература 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Александрович Ашкинази]]</text>
      <sha1>5xbvkyqoxhgiftkuhmi8qgjzz5mxe2w</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/«Цирцея»</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1000514</id>
    <revision>
      <id>5743128</id>
      <parentid>5503299</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:34:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[«Цирцея» (Ашкинази)/ДО]] в [[Скамья и кафедра (Ашкинази)/ДО/«Цирцея»]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5503299</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="100779" sha1="imaddasv6yelhsalpatnr0z6rtzki8y" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Александрович Ашкинази
| НАЗВАНИЕ              = &quot;Цирцея&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/a/ashkinazi_m_a/text_1892_06_skamya_i_kafedra_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. ЖЕЛАНСКІЙ. ===

=== СКАМЬЯ И КАѲЕДРА. &lt;br&gt;Разсказы изъ гимназической жизни Семидесятыхъ годовъ. ===
&lt;center&gt;МОСКВА.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типо-литографія Высоч. утв. Т-ва И. Н. Кушнеревъ и {{Ко}}, Пименовская ул., собственный домъ.&lt;/center&gt;
==== 1892. ====

=== «Цирцея». ===
==== I. ====

Инспекторъ гимназіи Петръ Дмитричъ Выходцевъ стоялъ на своемъ обычномъ мѣстѣ въ гимназическомъ корридорѣ, у большого венеціанскаго окна, глядѣвшаго на дворъ. Дѣло было во время большой перемѣны. Выходцевъ только-что плотно позавтракалъ и не безъ сладкихъ причмокиваній строгалъ и лощилъ свои и безъ того глянцовитые ногти, изъ которыхъ каждый былъ остриженъ на манеръ скобки и не простой, а фигуристой, той, что смахиваетъ на два вопросительные знака, притянутые другъ къ другу задками. Сдувая стружки, въ изобиліи появлявшіяся изъ-подъ ножичка, Выходцевъ почти беззвучно насвистывалъ нѣчто очень веселое. Наконецъ онъ придалъ ногтямъ желаемую степень блеска, заложилъ руки за спину и обернулся лицомъ къ окну.

На дворъ высыпала почти вся гимназія. Старшіе классы, подъ руководствомъ учителя нѣмецкаго языка занимались гимнастическими эволюціями. (Замѣтимъ кстати, что въ учителя гимнастики примазывался обыкновенно не наиболѣе свѣдущій въ этомъ дѣлѣ, но наиболѣе&lt;sup&gt;:&lt;/sup&gt; нуждающійся преподаватель, охочій до вспомогательныхъ 300-тъ рублей въ годъ; спеціальнаго учителя гимнастики не имѣлось.) Младшіе классы играли въ бабки. Петръ Дмитричъ чрезвычайно любилъ глазѣть на эту игру. Всякій удачный ударъ доставлялъ ему неподдѣльное удовольствіе. Отворивъ форточку и выставивъ наружу свое румяное свѣжее лицо, Выходцевъ подмывающимъ голосомъ восклицалъ:

— Ай-да, Сеня! ловкачъ! виртуозъ!

Выходцеву лѣтъ сорокъ. Его Варвара Ильинишна ежегодно разрѣшается отъ бремени и неуклонно сохнетъ всѣмъ своимъ составомъ, а онъ, наоборотъ, какъ ни въ чемъ не бывало, отращиваетъ себѣ брюшко. Онъ сибаритъ. Его просторный кабинетъ искусно и надежно убранъ коврами и занавѣсями, съ разсчетомъ, чтобы никакой шумъ, никакая возня изъ многочисленныхъ дѣтскихъ, занимающихъ добрую половину его квартиры, не доносилась до его щекотливаго слуха. Всякую субботу, послѣ классовъ, Выходцевъ «закатывается» на охоту вплоть до понедѣльника. Нѣсколько разъ въ году онъ устраиваетъ любительскіе спектакли. Страстишка лицедѣйствовать гнѣздилась въ немъ очень глубоко и цѣпко. Ставилъ онъ по большей части легонькія оперетки, въ родѣ «Кэтли», «66», «Десять невѣстъ — ни одного жениха» и т. п. Не смотря на свои лѣта, животикъ и положеніе въ обществѣ, онъ тяготѣлъ къ ролямъ пастушковъ и мызниковъ. Многіе почтенные граждане города между собой говорили, что какъ-будто не пристало инспектору гимназіи щеголять въ пестрыхъ чулочкахъ, коротенькихъ панталончикахъ и курткѣ съ цвѣтными разводами; и что если ужъ ему такъ приспичило играть на театрѣ, то пускай онъ выступаетъ въ болѣе солидныхъ роляхъ. Толки эти конечно доходили по назначенію, но Петръ Дмитричъ ни мало не смущался ими и продолжалъ играть легкомысленныхъ пастушковъ и простоватыхъ мызниковъ.

Гимназисты Выходцева очень любили — прежде всего за то, что онъ обращался съ ними за панибрата и потомъ еще за то, что головоломныя инспекторскія обязанности зачастую вынуждали его являться въ классы, гдѣ онъ преподавалъ математику, двадцатью минутами позже, чѣмъ слѣдуетъ, и уходить изъ класса за десять минутъ до звонка. Да если еще принять въ соображеніе, что Варвара Ильинишна нерѣдко вызывала Петра Дмитрича изъ класса то кофейку покушать, а то и по менѣе уважительнымъ причинамъ, то окажется, что онъ посвящалъ занятіямъ съ учениками только свободное отъ прочихъ заботъ время — драгоцѣнное качество въ глазахъ учениковъ! Необходимо добавить, что симпатій гимназистовъ къ Выходцеву не умаляло даже то жестокосердіе, или, вѣрнѣй, малодушіе, съ какимъ онъ на экзаменахъ отдавалъ своихъ учениковъ на съѣденіе своимъ собратамъ. Петръ Дмитричъ смирнехонько посиживалъ на стулѣ и ставилъ тѣ же балы, что и господа ассистенты.

Шаги раздались въ корридорѣ. Показался высокій, худощавый гимназистъ.

— А поди-ка сюда, Ванюшка, окликнулъ его Выходцевъ,

Ванюшка принадлежалъ къ числу его любимцевъ, съ которыми онъ обходился совершенно по-пріятельски: говорилъ имъ «ты», называлъ либо по имени, либо по гимназической кличкѣ, какъ вздумается.

— Здравствуй, Ванюшка! когда, братъ, на охоту собираешься? сказалъ Выходцевъ, давъ гимназисту щелчка въ подбородокъ.

— Безъ ружья какъ разъ поѣдешь, пробасилъ тотъ игриво-недовольнымъ тономъ.

Суть въ томъ, что немного дней тому назадъ Выходцевъ, возвращаясь съ охоты, нагналъ Ванюшку, тоже возвращавшагося съ охоты, и отнялъ у него шутки ради ружье.

— Ха-ха-ха! съ твоимъ самопаломъ, впрочемъ, все равно, что безъ ружья! Но такъ и быть — заходи ко мнѣ за нимъ сегодня вечеркомъ; я приказалъ Матвѣю вычистить его.

— Спасибо, Петръ Дмитричъ. Я въ воскресенье закачусь на цѣлый день.

— Закатиться-то закатишься, да что толку! Выпустишь сотню зарядовъ, а въ ягдташѣ — торричелліева пустота. Нѣтъ, братъ, охотѣ надо учиться, вотъ какъ я, напримѣръ. Мнѣ отецъ счетомъ пистоны выдавалъ — два, три, не больше. Случалось, два раза промахнешься, а третьимъ разомъ трехъ скворцовъ и положишь. Теперь задача, что сказать отцу: ни разу не спуделялъ; либо: два раза промахъ, а на третьемъ разѣ троихъ подстрѣлилъ… что сказать? За что отецъ меня больше похвалитъ? Этакъ-то я понимаю! Или еще, помню я, мальчишкой, пошелъ я разъ на охоту. Смотрю — драхвы сидятъ. Я прицѣлился, бацъ — промахъ! Драхвы снялись. Хочу крикнуть товарищу — онъ позади шелъ: — «Колька, драхвичъ, драхвичъ!» — и не могу: слова поперекъ горла застряли, трясетъ меня какъ въ лихорадкѣ; вотъ я какой горячій былъ!.

— А теперь вы ловко, должно-быть, стрѣляете!

— Я-то! Перепелка — фррр.... я — бацъ, собака — гопъ, приноситъ — есть! Фррр.... бацъ, гопъ, есть!

Выходцевъ засмѣялся, обнаживъ два ряда мелкихъ зубовъ!

— Я промаховъ не даю, добавилъ онъ серьезно. Ты это куда; Ванюшка, шелъ?

— Въ классъ — Ксенофонта подзубрить, чтобъ онъ скисъ совсѣмъ!

— Иди, иди, я не удерживаю… А ну-ка, Ванюшка, переведи: «mea, pater, in silvam — tuum filium lupus est»; какъ будетъ по-русски?

— Бѣги, отецъ, въ лѣсъ — твоего сына волкъ грызетъ.

— Молодецъ!

Ванюшка ушелъ; въ корридорѣ показался другой гимназистъ.

— Петръ Дмитричъ, позвольте мнѣ домой уйти, — я нездоровъ, подступилъ онъ къ Выходцеву.

— Ужь эти мнѣ пѣвчіе — вѣчно нездоровы! Что съ тобой, Акишка?

— Да голова страшно трещитъ.

— Ой, врешь — голова у тебя холодная, сказалъ Выходцевъ, пощупавъ ладонью акишкинъ лобъ.

— Отпустите, Петръ Дмитричъ!

— А на репетицію вечеркомъ придешь? безъ обмана?

— Если отпустите домой — приду.

Выходцевъ налаживалъ любительскій спектакль. Готовилась къ постановкѣ не знаемъ ужъ доподлинно какая изъ вышеупомянутыхъ оперетокъ. Набранный Петромъ Дмитричемъ хоръ наполовину состоялъ изъ учениковъ гимназіи, пѣвчихъ при гимназической церкви. Эти господа, въ которыхъ инспекторъ-театралъ таки заискивалъ, немножко помыкали имъ, играя на струнахъ его приверженности къ искусству.

— Ну, Богъ съ тобой, ступай, молвилъ Выходцевъ, испуская вздохъ. Пораньше только на репетицію изволь пожаловать — портной придетъ съ васъ мѣрку снимать.

Акишка убѣжалъ.

— Господинъ Шишкинъ! крикнулъ Выходцевъ спускавшемуся по лѣстницѣ гимназисту.

Зискиндъ — его Петръ Дмитричъ благозвучія ради называлъ Шишкинымъ — приблизился. Выходцевъ пощелкалъ ногтями — вѣрнѣйшій признакъ того, что самочувствіе его превосходно, что въ немъ всякая жилка играетъ, и что газъ, который его душитъ сейчасѣ забрызжетъ шуткой и смѣхомъ.

— Отчего вы не на гимнастикѣ, г. Шишкинъ? Конечно, я понимаю, вы человѣкъ очень занятой, у васъ тьма уроковъ; но именно умственно занятому человѣку и не мѣшаетъ иногда расправить члены. Сколько у васъ уроковъ, г. Шишкинъ?

— Два урока, Петръ Дмитричъ.

— Только-то! какъ мало! Не хотите ли, я предложу вамъ еще одинъ?

Зискиндъ молчалъ, безпокойно перебѣгая глазами съ предмета на предметъ и не отваживаясь скрестить свой взглядъ съ искрящимся взглядомъ Выходцева.

— Вы, говорятъ, по всѣмъ предметамъ? не отставалъ Петръ Дмитричъ. По естественнымъ наукамъ, напримѣръ? Вы качаете головой… Но я слышалъ, право, слышалъ.

— Я не знаю естественной исторіи, проговорилъ Зискиндъ.

— Ахъ, такъ… Значитъ, это все враки. Не смѣю отнимать у васъ драгоцѣннѣйшее время. Вѣдь, у васъ и безъ естественной исторіи, говорятъ, десятокъ уроковъ; до свиданія.

Зискиндъ поскорѣе убрался.

Проплелся сторожъ, николаевскій солдатъ, горькій пьяница, тянувшій въ дни запоя керосинъ и уксусъ вмѣсто водки. Выходцевъ и съ нимъ побалагурилъ. Потомъ въ корридорѣ сдѣлалось рѣшительно пусто. Петръ Дмитричъ запѣлъ въ полголоса куплеты изъ своей партіи въ опереткѣ:

«Я мызницу люблю,

Я люблю, люблю, люблю

И ее не уступлю.

Никому не уступлю!»

Затѣмъ, Выходцевъ принялся разглядывать свои ногти, и такъ какъ прихотливое очертаніе одного изъ нихъ показалось ему недостаточно отчетливымъ, онъ полѣзъ въ карманъ за ножичкомъ.

Вдругъ, на лѣстницѣ раздались гулкіе шаги. Къ Выходцеву несся надзиратель Степанъ Аверкьичъ Болтогаевъ.

==== II. ====

Два слова о Болтогаевѣ, объ этомъ закадычнѣйшемъ пріятелѣ Выходцева, сочтутся, можетъ-быть, нелишними.

Болтогаевъ — сухощавый и малорослый брюнетъ, съ щетинистой бородкой и усами, до послѣдняго волоска прокопченными табачнымъ дымомъ. Степанъ Аверкьичъ куритъ самодѣльныя крученыя папиросы, отчего его обрубковатые пальцы покрыты бурымъ, никогда не сходящимъ, налетомъ. Да и вообще, на физіономіи Болтогаева, на его низкомъ лбу, на крохотныхъ участкахъ щекъ, незаросшихъ щетиной, покоится какой-то бурый, табачный отпечатокъ. Говоритъ Степанъ Аверкьичъ хриплымъ голосомъ да еще, вдобавокъ, картавитъ. Всякое слово онъ отчеканиваетъ самымъ добросовѣстнымъ образомъ, причемъ на слоги, подлежащіе ударенію, наваливается съ такой силой, точно его на этомъ мѣстѣ какія-то постороннія силы шлепаютъ по затылку.

Въ противоположность Выходцеву, лелѣющему свои ногти и любящему щелкать ими, Болтогаевъ безжалостно теребитъ эти невинные придатки, кусаетъ и грызетъ ихъ до крови. Такое различіе во вкусахъ удовлетворительно объясняется чувственнымъ характеромъ Степана Аверкьича: кусая съ какимъ-то сладострастіемъ ногти, онъ несомнѣнно тѣшилъ извѣстнаго рода чувственность. Одѣвается Болтогаевъ очень своеобразно. Онъ не только слѣдуетъ модѣ, но даже тщится перехитрить ее. Штаны, напримѣръ, онъ носитъ, въ бедрѣ узкіе, а въ щиколоткѣ до того широкіе, что каждой штаниной смѣло можно накрыть, двѣ головы сахара. Штаны эти при ходьбѣ производятъ шуршанье, въ тяжелыя минуты успокоительно дѣйствующее на Степана Аверкьича, а въ обыкновенное время доставляющее ему совершенно безпричинное удовольствіе — новый признакъ его многосторонней чувственности. Оттого-то онъ и любитъ часами ходить по устланному полотняной дорожкой гимназическому корридору, гдѣ особенно отчетливо раздается любезное ему шуршанье.

Держится Болтогаевъ не безъ достоинства. Когда, ему приходится объяснять свое званіе, онъ произноситъ: «Служу по министерству народнаго просвѣщенія, читаю русскій языкъ въ приготовительномъ, классѣ». О надзирательствѣ же ни полслова — точно, его никогда и не существовало! А когда его посылаютъ усмирить расшалившійся классъ, онъ пускаетъ въ ходъ такую формулу: &quot;Цссс! именемъ уполномочившаго меня г. директора приглашаю васъ вести себя потише… цссс!

Втайнѣ Степанъ Аверкьичъ мечтаетъ бросить гимназію и поступить въ таможенное вѣдомство.

— Славная служба! Давно ужъ я на нее позариваюсь, открывался онъ пріятелямъ въ задушевной, бесѣдѣ. ''Таможня — тамъ можно'', ха-ха-ха! Судно, напримѣръ, приходитъ иностранное. Ѣдешь это на катерѣ — понимаете, свѣжій морской воздухъ, грудь вольно дышетъ… Послѣ осмотра капитанъ, ужъ вѣрно всучитъ ящикъ сигарокъ, дѣтишкамъ — какихъ-нибудь заморскихъ орѣшковъ… славная служба!

Еще два замѣчанія. Любитъ Степанъ Аверкьичъ, подъ видомъ исполненія назирательскихъ обязанностей, шататься по глухимъ закоулкамъ города, гдѣ однако попадаются смазливыя мѣщанки. Любитъ. онъ также… Впрочемъ, пока достаточно о Болтогаевѣ; остальное выяснится дальше.

Степанъ Аверкьичъ сильно разогнался. Съ трудомъ остановившись на приличномъ разстояніи передъ Выходцевымъ, онъ вытащилъ изъ жилетнаго кармана большущіе серебряные часы, которые слыли у гимназистовъ подъ названіемъ «цыбули» и прокартавилъ:

— Ровно двѣнадцать минутъ тому назадъ я получилъ по городской почтѣ письмо невѣроятнаго содержанія. Покорнѣйше прошу васъ, Петръ Дмитричъ, прочесть его и положить свою резолюцію. Вотъ оно.

Раздражительно фыркнувъ, онъ отшвырнулъ въ сторону Выходцева пакетъ и замеръ.

Это бурное фырканье Выходцева нѣсколько смутило; волненіе Болтогасва передалось и ему, хотя онъ давнымъ-давно уже подмѣтилъ у своего пріятеля слабость къ оглушительнымъ выходкамъ и претворенію мухи въ слона.

— Двѣнадцать минутъ тому назадъ, говорите вы, молвилъ Выходцевъ, развертывая письмо.

— Ровно двѣнадцать, повторилъ Болтогаевъ.

Выходцевъ устремилъ въ письмо безпокойный взглядъ. Но, по мѣрѣ того какъ сѣрые глаза Петра Дмитрича скользили по строчкамъ, его широкій лобъ прояснялся, а черты лица раздвигались въ безпечную улыбку. Пробѣжавъ послѣднюю строку, онъ скомкалъ письмо, кинулъ его на подоконникъ и потянулся въ карманъ за ножичкомъ, чтобы построгать ноготь, нестерпимо мозолившій ему глаза неясностью своего очертанія.

Болтогаевъ не трогался съ мѣста; внутри у него клокотало бѣшенство.

— Удивительное дѣло, Петръ Дмитричъ! сказалъ онъ; вы, повидимому, не хотите обратить ни малѣйшаго вниманія на этотъ несравненный документъ?

Степанъ Аверкьичъ покосился на письмо и снова фыркнулъ — съ такою силой, что у него заиграло въ носу.

— «Болтогаевъ во мгновенье

Сталъ индѣйскимъ пѣтухомъ!»

продекламировалъ вмѣсто отвѣта Петръ Дмитричъ, подмигнувъ правымъ глазомъ.

— Помилуйте, Петръ Дмитричъ, что вы тутъ находите забавнаго! какъ у васъ духу хватаетъ острить! Если меня разбойникъ обратилъ въ пѣтуха, то не забывайте, что васъ онъ обратилъ въ кота! А вы острите!

— А что прикажете дѣлать? Поднять шумъ на всю гимназію, что-ли? Нѣтъ, слуга покорный! Я знаю, на какое употребленіе годится подобная литература: мыло въ нее завертывать — въ самый разъ будетъ.

— Никогда-съ! круто отрѣзалъ Степанъ Аверкьичъ. Авторъ этой гнусности долженъ быть обнаруженъ и наказанъ по всей строгости нашихъ правилъ, да-съ!

И ловкимъ движеніемъ онъ подобралъ съ подоконника письмо, на которое уже цѣлился Выходцевъ. Впрочемъ, если бы Выходцевъ и разорвалъ его, Болтогаевъ не очень огорчился-бъ. Получилъ онъ его не «двѣнадцать минутъ тому назадъ», а этакъ тридцать или сорокъ и успѣлъ снять съ него про всякій случай копію, другую.

— Чудакъ вы, Степанъ Аверкьичъ, какъ я на васъ погляжу, и каверзникъ въ придачу! ужалилъ его Выходцевъ. Поразмыслите сами. Стоитъ Ивану Францовичу (такъ звали директора) узнать о письмѣ, какъ подымется такая кутерьма, что хоть вонъ бѣги! У меня и такъ голова кругомъ идетъ; завертѣлся я съ этимъ спектаклемъ, съ проклятымъ… Плюньте вы на это дѣло!

— Виноватъ, Петръ Дмитричъ — долгъ службы прежде всего; поэтому я не имѣю никакого права скрывать отъ Ивана Францовича это гнусное письмо, полученное мною не далѣе, какъ… какъ… (Болтогаевъ снова вытащилъ свою «цибулю») не далѣе, какъ семнадцать минутъ тому назадъ.

Водворилось молчаніе. Петръ Дмитричъ, пожавъ плечами, вынулъ ножикъ и занялся отдѣлкой ногтя. Болтогаевъ пофыркивалъ.

— Ей-Богу, не могу, Петръ Дмитричъ, возобновилъ онъ. И радъ бы, да не могу. Вчера вечеркомъ я прогуливался съ моей Капитолиной Егоровной по Дворянской. Вдругъ, изъ одного окна высунулась чья-то вихрастая голова и крикнула во всю пасть: индѣйка! Капитолина Егоровна чуть въ обморокъ не упала! Какъ дочь полковника… вы понимаете… такое паскудное слово… Можетъ, къ кому и подходитъ названіе кошки (не особенно тонкій намекъ на Варвару Ильинишну), но индѣйка… ха-ха-ха!

Болтогаевъ разрѣшился желчнымъ смѣхомъ, сбивавшимся, впрочемъ, скорѣй на какое-то харканье, чѣмъ на настоящій смѣхъ.

— Чего вамъ больше, продолжалъ онъ; письмо въ городѣ разошлось по рукамъ, и если мы не примемъ никакихъ мѣръ къ обнаруженію наглеца, намъ проходу нигдѣ не будетъ, на насъ пальцами будутъ показывать, заклюютъ насъ!

— Въ такомъ случаѣ, досадливо замѣтилъ Выходцевъ, зачѣмъ вы ко мнѣ пристаете! Пожалуйте къ г. директору и предъявите ему эту ерунду.

— Очень хорошо-съ, г. инспекторъ, отчеканилъ Болтогаевъ; г. директоръ не замедлитъ узнать.

Вслѣдъ за тѣмъ онъ удалился. Выходцевъ снова склонился надъ ногтемъ, но строгалъ безъ обычной лучезарности на челѣ. На лбу у него то и дѣло набѣгали морщинки, а въ головѣ завозились невеселыя мысли.

==== III. ====

Въ дверь учительской, распахнувшуюся ровно настолько, чтобы пропустить человѣка съ комплекціей Степана Аверкьича, всунулась сперва голова, потомъ корпусъ, потомъ ноги Болтогаева.

Подкативъ мелкими шажками къ Ивану Францовичу, Болтогаевъ, виляя спиной, въ немногихъ, но сильныхъ выраженіяхъ сообщилъ ему, что, не далѣе какъ сорокъ пять минутъ тому назадъ, имъ получено письмо, неизвѣстный авторъ коего поноситъ весь учительскій персоналъ гимназіи — каковое письмо онъ и представляетъ на благоусмотрѣніе начальства.

Иванъ Францовичъ подошелъ съ письмомъ къ окну.

— Отвратительный почеркъ! какія-то неестественныя буквы — ничего не могу разобрать. Прочитайте вслухъ, Степанъ Аверкьичъ, тѣмъ болѣе, что это всѣхъ касается.

Господа преподаватели выразили живѣйшее любопытство передвиженіемъ стульевъ, учащеннымъ покашливаніемъ и сморканьемъ — точно они готовились замирать вмѣстѣ съ какимъ-нибудь тамъ пѣвцомъ на уму непостижимыхъ нотахъ.

Болтогаеву вздумалось покуражиться.

— Осмѣлюсь спросить васъ, Иванъ Францовичъ, не оскорбитъ ли слухъ гг. преподавателей настоящій документъ?

— Читайте! оборвалъ его директоръ.

Болтогаевъ покорно склонилъ голову и принялся читать присланные ему стихи.

Стихотвореніе называлось «Цирцея». Анонимный поэтъ разсказываетъ приснившійся ему сонъ. Снится ему престолъ и «не простой, а изумрудный». На немъ возсѣдаетъ Цирцея, та самая, что нехорошо поступила со спутниками Улисса. У ногъ волшебницы — толпа согбенныхъ, трепещущихъ отъ страха, преподавателей гимназіи. Не успѣлъ поэтъ надивиться этой картинѣ, какъ Цирцея обращается къ нему съ предложеніемъ поразсказать о педагогахъ, что ему извѣстно, подчеркнуть ихъ грѣшки и слабости — словомъ, воздать каждому по его дѣламъ. Поэтъ поблагодарилъ Цирцею за честь, и полилась громовая и ядовитая рѣчь. Промывъ педагогу косточки, поэтъ требовалъ для него у Цирцеи кары — превращенья въ пѣтуха, кота, воробья, глядя по тому, пѣтушиныя или воробьиныя качества были ему свойственны. Цирцея изрекала приговоръ, вслѣдъ за которымъ немедленно слѣдовала кара.

«И свершилось превращенье

Подъ цирцеинымъ жезломъ —

Болтогаевъ во мгновенье

Сталъ индѣйскимъ пѣтухомъ!»

говоритъ поэтъ. Или еще:

«Я умолкъ; и во мгновенье

Подъ цирцеинымъ жезломъ

Совершилось превращенье —

Сталъ нашъ Выходцевъ котомъ!»

Болтогаевъ кончилъ. Читалъ онъ, надо отдать ему справедливость, недурно. Излюбленныя имъ необычайно мощныя ударенія, рѣзавшія слухъ въ обыкновенной рѣчи, скрадывались въ стихотворной. Особенно ему удалась послѣдняя строфа «Цирцеи», въ которой поэтъ признается, что, пробудившись, онъ съ досадой воскликнулъ: «Ахъ, все это былъ лишь сонъ!» Степанъ Аверкьичъ обвелъ горделивымъ взоромъ учительскую, какъ бы домогаясь хлопковъ, но насупленныя брови Ивана Францовича мгновенно разогнали зашевелившіяся въ немъ неумѣстныя чувства.

Директоръ и учителя безмолствовали. Всѣ были поражены. Казусъ, подобный настоящему, не случался еще на ихъ памяти въ гимназіи. Иванъ Францовичъ хотѣлъ было что-то сказать, но языкъ у него безпомощно поболтался и легъ на свое мѣсто, не поспособствовавъ созданію ни единаго членораздѣльнаго звука. Первый заговорилъ учитель математики и поэтъ Алексѣй Прокофьичъ Цыбульскій, господинъ со многими странностями.

— А стишки недурны, замѣтилъ онъ. И размѣръ, и риѳма есть; только до моихъ имъ все-таки далеко. Мнѣ четвертакъ за стихъ платятъ. Кто, господа, читаетъ «Современное Обозрѣніе»?

Цыбульскому никто ничего не отвѣтилъ, и онъ съ равнодушнѣйшимъ видомъ отошелъ къ окну, громко зѣвнулъ и въ заключеніе, неизвѣстно зачѣмъ, натеръ себѣ бородою щеки до красноты.

— Позвать Петра Дмитрича! крикнулъ директоръ. Я не допущу, чтобы надо мной колпаки хохотали!

Иванъ Франдовичъ съ сердцемъ хватилъ кулакомъ по столу. Внѣшность у него была очень картинная. Рѣзкія черты лица, орлиный носъ, густыя брови, пушистыя сѣдыя кудри, расположившіяся облакомъ надъ высокимъ лбомъ — всѣ эти принадлежности, при достаточной дородности и крупномъ ростѣ, сообщали ему немалую внушительность.

Явился Выходцевъ.

— Читали вы, Петръ Дмитричъ, письмо, которое получилъ Болтогаевъ?

— Пятьдесятъ пять минутъ тому назадъ, Иванъ Францовичъ.

— Да, да, пятьдесятъ пять минутъ тому назадъ, механически повторилъ за Болтогаевымъ директоръ, блеснувъ на мгновенье своимъ хронометромъ.

— Читалъ. Невѣроятная вещь! твердо промолвилъ Выходцевъ, понимая что теперь уже поздно длить прежнюю игру. По моему крайнему мнѣнію, авторъ «Цирцеи» во что бы то ни стало долженъ быть разоблаченъ и наказанъ по буквѣ нашихъ правилъ, такъ чтобы и другимъ неповадно было.

Болтогаевъ, который готовился уже пощеголять своею фразою о «строгости нашихъ правилъ», фыркнулъ въ сторону Выходцева (онъ не одобрялъ позаимствованій такого рода) и подошелъ къ Цыбульскому. Но ему и здѣсь не повезло. Цыбульскій его терпѣть не могъ. Заткнувъ носъ пальцами и скорчивъ жалостную гримасу, Алексѣй Прокофьичъ сказалъ:

— Отойдите, пожалуйста, прочь Болтогаевъ. Отъ васъ такъ и разитъ табачищемъ; вы точно насквозь прокурены. Я васъ не люблю. Зачѣмъ вы ставите моему братишкѣ-приготовишкѣ четверки? Если потому, что онъ мой братъ, такъ это мало; а если за успѣхи, такъ это много.

— Господа Болтогаевъ и Цыбульскій, прошу васъ не ссориться, особенно въ такое время, прикрикнулъ на нихъ директоръ. Давайте лучше потолкуемъ, какъ намъ быть, что предпринять.

— Раньше всего, заговорилъ на починъ Петръ Дмитричъ, разберемъ, на кого намъ приналечь, кого взять подъ сомнѣніе.

— Конечно, разумѣется, подхватилъ кто-то; огульнымъ заподазриваніемъ мы только испортимъ все дѣло.

— Я даже думаю, сказалъ Иванъ Францовичъ, не лучше ли держать отъ маленькихъ въ секретѣ эту исторію, а то узнаютъ, достанутъ стишки и разнесутъ по домамъ.

— Поздно, Иванъ Францовичъ, зарюмилъ Болтогаевъ. Вчера вечеромъ на Дворянской улицѣ моя супруга, дочь полковника, подверглась со стороны неизвѣстнаго лица словесному оскорбленію, которое ясно свидѣтельствуетъ о знакомствѣ нахала съ гнуснымъ манускриптомъ.

Иванъ Францовичъ только руками развелъ.

— Что-жъ, давайте, господа, разберемъ, въ которомъ классѣ объявился стихотворецъ, предложилъ онъ. Не въ седьмомъ ли? Отовсюду я слышу, что выпускные чортъ знаетъ какъ себя ведутъ!

— Невозможный классъ, подтвердилъ Болтогаевъ.

— Захаровъ сегодня свиснулъ на весь классъ, сказалъ преподаватель латинскаго языка Герцикъ. Я конечно сдѣлалъ ему замѣченіе, а онъ — нахальство этакое! — ворвался ко мнѣ на каѳедру — «смотрите, говоритъ, у меня зуба одного не хватаетъ — оттого я и свищу!»

— Дерзость! вспыхнулъ Иванъ Францовичъ; записать его въ штрафной журналъ. О, этотъ седьмой классъ! И особенно, кажется, Захаровъ. Скажите, изъ какой гимназіи онъ къ намъ перевелся, Захаровъ? Откуда-то издалека… ууу… Симбирскъ?… Уфа?… Оренбургъ?..

— Изъ астраханской, услужливо подсказалъ Болтогаевъ.

— Да, да, изъ астраханской… Въ тѣхъ мѣстахъ, кажется, арбузы хорошіе?

— Отмѣнно хорошіе.

— Осмѣлюсь вамъ доложить, Иванъ Францовичъ, что Павловъ и Браунъ подговаривали моего Петеньку…

— Гимназистъ?

— Онъ у меня единственный. Подговаривали моего Петеньку, который вхожъ ко многимъ преподавателямъ въ домъ, похищать у нихъ экзаменаціонныя темы, за что сулили ему денежное вознагражденіе. Негодяи ссылались на сына нашего почтеннѣйшаго Семена Васильича (Семенъ Васильичъ — преподаватель математики), который будто бы торгуетъ экзаменаціонными темами. Петенька, разумѣется, отклонилъ ихъ гнусное предложеніе.

— Молодецъ! назначить его дежурнымъ на цѣлую недѣлю. При его неподкупности, это будетъ ему наградой, а не наказаніемъ.

— Затѣмъ, осмѣлюсь довести до вашего свѣдѣнія, продолжалъ Болтогаевъ, что, какъ я провѣдалъ, сынъ нашего достойнаго Семена Васильича… Его къ счастью нѣтъ сейчасъ среди насъ, Семена Васильича, и потому я смѣло могу говорить, не опасаясь задѣть его родительскія чувства… Сынъ Семена Васильича, подъ видомъ свѣженькаго, сбываетъ темы, уже вышедшія, такъ сказать, въ тиражъ. Потомъ это будто бы обнаруживается; его бьютъ, и тѣмъ дѣло и кончается.

— Хорошо, хорошо — это мы разберемъ, сказалъ директоръ. Но не будемъ уклоняться въ сторону. Скажите, господа, у кого изъ выпускныхъ, по вашему мнѣнію, не дрогнула бы рука настрочить эти стишки?

Задребезжалъ звонокъ, такъ называемый, учительскій (ученикамъ звонили пятью минутами раньше, а учителя и не думали расходиться.

— Золотниковъ тоже хорошъ! выпалилъ вдругъ Герцикъ. Гуляю я разъ на бульварѣ. Смотрю — дымитъ что-то, точно пароходъ. Подхожу ближе — Золотниковъ куритъ о-огромную папиросу.

— Зискиндъ — нахалъ! пробормоталъ Цыбульскій. На бульварѣ садится непремѣнно противъ меня и смотритъ мнѣ прямехонько въ глаза! Вы знаете, я не выношу этого: у меня нѣжные, нѣжные нервы!

— Груздевъ шаритъ по учительской, доложилъ Герцикъ. Стащилъ у меня одно учебное пособіе, списалъ кое-что и потомъ давай щеголять въ классѣ.

— Степанъ Аверкьичъ, слышите, что говоритъ Ѳедоръ Ѳедорычъ! ужаснулся директоръ; ученики забираются въ учительскую! Да какъ вы смѣете пускать ихъ сюда!

— Но, Иванъ Францовичъ… мѣлъ… они за мѣломъ…

— Какой тамъ мѣлъ! Гнать отсюда всякаго гимназиста, который переступитъ этотъ порогъ, а коробку съ дурацкимъ мѣломъ, за которымъ они сюда таскаются, прикажите убрать.

Иванъ Францовичъ задумался. Затѣмъ, всплеснувъ руками, продолжалъ:

— Но какъ я могу требовать отъ учениковъ послушанія! Вы первый, Степанъ Аверкьичъ, нарушаете мои приказанія — разваливаетесь въ моемъ креслѣ! Кто позволилъ вамъ сидѣть въ учительской въ моемъ креслѣ, кто!

— Удрученный трудами, я осмѣлился… пролепеталъ Болтогаевъ.

— Больше не смѣть!

Пріотворилась дверь. Проюркнулъ гимназистъ, будто бы за мѣломъ, на самомъ же дѣлѣ — послушать, о чемъ толкуютъ засидѣвшіеся учителя.

— Вонъ! крикнулъ ему Петръ Дмитричъ.

Совершивъ этотъ безразсудный поступокъ, онъ сейчасъ же осѣкся, сообразивъ, что этакъ еще голосъ сядетъ, и нечѣмъ будетъ пѣть въ «Кэтли».

— Браунъ штаны съ лампасами носитъ! проворчалъ онъ съ досады.

— Всѣ хороши, всѣхъ подтяну! закричалъ директоръ. Голову даю на-отрѣзъ, что авторъ «Цирцеи» сидитъ въ седьмомъ классѣ! Кстати, кто тамъ классный наставникъ?

— Я, отвѣчалъ Цыбульскій.

— На-дняхъ я былъ у васъ на урокѣ. Половины класса нѣтъ на лицо. Наконецъ, является одинъ. «Гдѣ вы были?» Молчитъ. «Гдѣ вы были?» Молчитъ. «Гдѣ вы были, я васъ спрашиваю?» «За нуждой ходилъ.» Чортъ знаетъ что за отвѣтъ! Цивилизація, очевидно, производитъ на этого господина такое же дѣйствіе, какъ и на эту стѣну!

Цыбульскій хихикнулъ въ кулакъ

— Однако пора по классамъ, объявилъ директоръ. На сегодняшній вечеръ я назначаю засѣданіе педагогическаго совѣта — тамъ мы и потолкуемъ.

Иванъ Францовичъ вышелъ. Учителя, разобравъ журналы, гуськомъ потянулись въ корридоръ.

Болтогаева поманилъ къ себѣ пальцемъ отставшій отъ вереницы одинъ изъ преподавателей, балагуръ большой руки, неизмѣнно пьяненькій, вѣчно пересыпавшій рѣчь скоромными анекдотами.

— Любезнѣйшій Степанъ Аверкьичъ, сказалъ преподаватель; дайте мнѣ, пожалуйста, стихотвореньице переписать, ради курьеза… У васъ, вѣрно, есть копійка… Все-таки оно, какъ хотите, курьезно… хе-хе-хе! Къ тому-жъ, жену хочется позабавить…

Степанъ Аверкьичъ, поломавшись, подарилъ преподавателю списочекъ.

==== IV. ====

Алексѣй Прокофьичъ Цыбульскій шелъ по корридору въ седьмой классъ на урокъ. Судя по тому, что онъ едва влачилъ ноги, а журналъ придерживалъ за уголъ кончиками пальцевъ, несомнѣнно можно было заключить, что онъ находится въ угнетенномъ состояніи духа. Дѣйствительно, взобравшись на каѳедру и защемивъ голову руками, Цыбульскій чуть слышно произнесъ:

— Сегодня я добръ; никому не поставлю ни единицы, ни двойки. Я много писалъ, утомленъ донельзя.

Алексѣй Прокофьичъ улыбнулся. Или нѣтъ, та была не улыбка. Его сонное лицо удлинилось, и зазіяло отверстіе рта: такъ тѣсто подъ скалкой прорывается круглыми дырками.

Въ классѣ кто-то хихикнулъ.

— Канальство! вспылилъ Алексѣй Прокофьичъ; приходишь въ классъ съ самыми лучшими намѣреніями, и вдругъ — чортъ знаетъ, что такое — смѣются! Ужъ мнѣ ''эта седьмая'' классъ! вотъ ''она'' гдѣ у меня сидитъ!

Цыбульскій помолчалъ.

— Однако, какъ я разбитъ! Кто сегодня дежурный? продолжалъ онъ прежнимъ разслабленнымъ голосомъ.

— Криницынъ, отвѣчали ему.

— Криницынъ, отчего въ классѣ нѣтъ… какъ это… какъ это… ну, какъ же это, право?.. бѣлое такое, маркое?

— Мѣлъ?

— Да, да, мѣлъ.

— Мѣлъ у доски.

— Хорошо. Ну, а желтое… пористое?

— Губка?

— Пускай — губка.

— Тоже у доски.

— Тоже у доски. Ну, хорошо, хорошо. Садитесь на мѣсто. Пишите, господа; мы начнемъ повторять ариѳметику. Я буду вамъ диктовать, но только тихимъ, тихимъ голосомъ. Готово? Кстати, у кого вы проходили ариѳметику?

— У Андреевскаго.

— Это еще что за птица! не изъ сморгонской ли медвѣжьей академіи! Вопросъ еще, кандидатъ ли онъ! Воображаю, чему онъ васъ училъ! Да знаете ли вы таблицу умноженія! Пишите.

Онъ началъ диктовать. Захаровъ, не дослышавъ, перебилъ его на полусловѣ, прося повторить. Цыбульскій взбѣленился.

— Чортъ возьми, сто разъ приказывалъ я вамъ не перебивать меня глупыми вопросами! Я вамъ не нянька, слышите — не нянька! Теперь у меня все перемѣшалось въ головѣ, все какъ есть. Я не могу больше диктовать — кончено! Захаровъ, пожалуйте къ доскѣ. Что на сегодня задано?

— О непрерывныхъ дробяхъ.

— Начинайте, я слушаю.

— Непрерывными дробями называются такія дроби…

Захаровъ бойко застучалъ мѣломъ.

— Прелестно, прелестно! восхищался Цибульскій, растрепывая себѣ бороду; пять съ крестомъ. А? что вы сказали? Ерунда, чушь — больше четырехъ не поставлю. Фу-ти, глупость какая! берегитесь, тройку влѣплю! Впрочемъ, не отчаивайтесь — у меня легко поправиться. Нѣтъ, вы несете убійственную дичь! — двойка. Присядьте — единица.

Вдругъ, Цыбульскій взвизгнулъ, точно ошпаренный.

— О! о! о!.. о, я несчастный! о, я жалкій человѣкъ!

— Что съ вами, Алексѣй Прокофьичъ? полюбопытствовали ученики.

— Нѣтъ, вы скажите, есть ли что на свѣтѣ гнуснѣе учительства! Живешь по звонку, какъ какой-нибудь школьникъ. Вдохновеніе осѣнитъ, писать захочется до зарѣзу, рука, какъ въ чесоткѣ, зазудитъ, а ты торчи здѣсь, въ этой дырѣ и сгорай на медленномъ огнѣ! Надъ вдохновеніемъ я не властенъ; ему не накажешь часомъ позже слетѣть — теперь, молъ, занятъ. Перекипитъ оно, и ты съ нимъ перекипишь до полнаго изнеможенія… не жизнь, а каторта! Но къ чему я мечу бисеръ: вы все равно меня не поймете! Э, нѣтъ, погодите, одинъ изъ васъ способенъ меня понять. Пусть встанетъ тотъ, кто способенъ меня понять.

Никто изъ гимназистовъ не отозвался.

— Павловъ, встаньте; теперь садитесь. Вы, Павловъ, меня понимаете. У васъ стишокъ недуренъ.

— Я, Алексѣй Прокофьичъ, не пишу стиховъ, обидѣлся Павловъ.

— Полно, меня не обморочите. Положимъ, вы меня мономаномъ обозвали, но не думайте, что я на васъ сержусь — нисколько. Всѣ математики на чемъ-нибудь да помѣшаны: это наша общая участь. Одинъ мой товарищъ, кандидатъ, помѣшался на томъ, что двумя пальцами свернетъ въ кольцо стальной стержень. И представьте, по цѣлымъ днямъ онъ крутилъ шарики изъ хлѣбнаго мякиша, чтобъ развить мышцы.

— Я васъ не называлъ мономаномъ.

— А «Цирцея»?

— «Цирцею» не я сочинилъ.

— А впрочемъ, какой я мономанъ! Вотъ вамъ ужо пропишутъ, погодите.

— Да право же, Алексѣй Прокофьичъ, никакой «Цирцеи» я не сочинялъ.

— Тамъ разберутъ! Знаете ли, что, Павловъ; приходите ко мнѣ сегодня вечеркомъ; я вамъ прочту свою послѣднюю вещицу. Мнѣ желательно слышать ваше, именно ваше, мнѣніе: у васъ поэтическая жилка есть, серьезно.

Павловъ усмѣхнулся. Цыбульскій изъ подлобья взглянулъ на него.

— Или нѣтъ, не приходите, не надо. Чего, добраго, присвоите себѣ мою вещь; съ васъ всего станется. Слышите, меня по вечерамъ дома не бываетъ; я хожу пить чай къ Криницинымъ. Правда, Криницынъ?

— Правда, Алексѣй Прокофьичъ.

— У нихъ большой самоваръ; я люблю пить чай изъ большого самовара.

Въ классѣ межъ тѣмъ кипѣла работа. Ученики готовились къ ближайшему уроку, перекидываясь время отъ времени черезъ скамейки тетрадками и книжками. Цыбульскій не возбранялъ ученикамъ въ его часы заниматься посторонними предметами. Онъ сползъ съ каѳедры, подошелъ къ Золотникову, взялъ лежавшую передъ нимъ книгу — «Сборникъ статей для перевода съ русскаго на латинскій», вернулся на свое мѣсто и погрузился въ чтеніе. Классическія статейки, видимо, забавляли его. Перелистывая «Сборникъ», онъ ухмылялся; и совершенно не замѣчалъ яростныхъ жестовъ Золотникова, оторваннаго отъ спѣшной работы.

Прошло десять минутъ. Въ дверномъ окошечкѣ вырисовался профиль Степана Аверкьича. Гимназисты сообразили, что сейчасъ нагрянетъ директоръ. Всѣ неотносящіяся къ уроку книги мгновенно полетѣли въ ящики. Цыбульскій, захлопнувъ «Сборникъ», лѣниво промолвилъ:

— Ступайте вы, Криницынъ, къ доскѣ.

Когда въ распахнувшихся дверяхъ показались Иванъ Францовичъ и Выходцевъ, въ классѣ все было очень чинно. Криницынъ уже успѣлъ испачкать руки мѣломъ и, молча, стукалъ имъ по доскѣ. Ученики встали. Войдя въ классъ и окинувъ комнату всюду забирающимся взглядомъ, директоръ, какъ ужаленный, попятился назадъ къ дверямъ; и Выходцевъ попятился за нимъ.

— Donnerwetter! закричалъ Иванъ Францовичъ уже изъ корридора, уходя съ головой въ воротникъ.

Тогда случившійся по близости Болтогаевъ отважно ринулся въ классъ и притворилъ форточку.

— Васистдасъ закрытъ, Иванъ Францовичъ, почти по-нѣмецки доложилъ онъ.

Слегка пожуривъ Цибульскаго за небрежность,

Иванъ Францовичъ — человѣкъ, не столько зябкій, сколько причудливый и притомъ возводящій свои причуды въ законъ — сказалъ:

— Господа, слушайте. Вчера на засѣданіи педагогическаго совѣта было заявлено, что Захаровъ позволилъ себѣ свистать у Ѳедора Ѳедорыча на урокѣ. Педагогическій совѣтъ опредѣлилъ: за столь дерзостный поступокъ выдерживать Захарова въ теченіе мѣсяца по воскресеньямъ въ карцерѣ отъ 10-ти до 2-хъ часовъ дня.

— Я, Иванъ Францовичъ, пять лѣтъ въ астраханской гимназіи пробылъ, вздумалъ оправдываться Захаровъ; тамъ всѣ знали, что у меня зубъ со свистомъ; и съ меня за это не взыскивали.

— Что-съ! гаркнулъ Иванъ Францовичъ; вы смѣете… вы тычете мнѣ какую-то астраханскую гимназію! Астрахань… Астрахань… уууу… далеко… далеко… Уфа, Оренбургъ, Астрахань!..

Директоръ брезгливо перекосилъ ротъ и уставился глазами и пальцемъ въ пространство, какъ бы зрѣя въ немъ далекую Астрахань.

— Право, Иванъ Францовичъ, я нечаянно свиснулъ, настаивалъ Захаровъ; у меня верхняго рѣзца не хватаетъ.

— По мнѣ выньте себѣ всѣ зубы — только чтобъ не свистать.

Иванъ Францовичъ осклабился, одобряя собственную остроту.

— Не лучше ли вставить новый? пристойно вмѣшался Выходцевъ.

— Или новый вставьте — мнѣ все равно… Продолжаю: на совѣтѣ было доложено, что ученики Павловъ и Браунъ подговаривали ученика второго класса Петра Болтогаева… Эээ, чернильное пятно на полу! Кто постарался? молодцы! И какое странное пятно: этакъ на аршинъ слишкомъ отъ скамьи Золотникова!..

— Дѣйствительно странное, съ ужимкой молвилъ Выходцевъ.

— Непостижимое! Золотниковъ, это вы накапали?

— Нѣтъ, Иванъ Францовичъ, не я.

— Петръ Дмитричъ, я не знаю кого оштрафовать! заволновался директоръ; пятно за цѣлую версту отъ скамейки!

— А вотъ, я сейчасъ посмотрю, могъ ли Золотниковъ капнуть сюда со своего мѣста, засуетился Выходцевъ, присаживаясь къ Золотникову на скамью.

Сдѣлавъ нѣсколько примѣрныхъ движеній ручкой, Петръ Дмитричъ объявилъ, что Золотниковъ могъ капнуть.

— Но пятно отъ меня по правую руку, а я — лѣвша! возразилъ Золотниковъ.

Иванъ Францовичъ выворотилъ нижнюю губу, приставилъ къ ней палецъ и задумался.

— Хорошо, рѣшилъ директоръ; виновникъ не разоблаченъ — примиримся съ этимъ; но пускай за него по круговой порукѣ отвѣчаетъ весь классъ. Оштрафуйте, Петръ Дмитричъ, седьмой классъ за пятно… пятно… средней или большой величины, Петръ Дмитричъ?

— Скорѣе, средней…

— За пятно средней величины оштрафуйте выпускныхъ рублемъ. Теперь я приступлю къ самому главному, зачѣмъ собственно сюда и явился. Степанъ Аверкьичъ получилъ вчера по городской почтѣ стихотвореніе, подъ заглавіемъ «Цирцея». Я убѣжденъ, что произведеніе это сочинено и послано г. Болтогаеву кѣмъ-либо изъ учениковъ гимназіи. Пусть тотъ, кто знаетъ, чьихъ это рукъ дѣло, назоветъ автора; или пусть авторъ самъ признается, пока его не изобличили.

Иванъ Францовичъ выжидательно замолкъ. Ученики тоже молчали.

— Я жду, господа. Кто написалъ или кто распространилъ «Цирцею»? Признавайтесь. Не для мебели вы тутъ сидите! Пускай скамейки пустыя стоятъ, а я раскассирую классъ! Patet via!.. Говорите же; я жду.

— Да мы не знаемъ, раздалось среди гимназистовъ.

— Колпаки! не знаютъ! Обида нанесена ихъ наставникамъ, а они не знаютъ!

— По моему мнѣнію, Иванъ Францовичъ, выставился Золотниковъ, «Цирцею» не гимназистъ писалъ, а такъ, кто-нибудь съ воли.

— Что такое? Петръ Дмитричъ, слышите, что говоритъ Золотниковъ? Онъ говоритъ, что «Цирцею» сочинилъ кто-то съ воли.

— Не думаю; но если Золотниковъ знаетъ лучше меня, тогда конечно… возразилъ Петръ Дмитричъ, вздѣвъ на короткое время личину оскорбленнаго достоинства.

— По-моему — не гимназистъ, твердилъ Золотниковъ.

— Вы опять свое! вознегодовалъ директоръ. Петръ Дмитричъ, уведите его, уведите его — онъ умнѣе меня!

Иванъ Францовичъ обѣими руками указалъ на дверь. Золотникова увели.

— Ну-съ, господа, кто сочинилъ «Цирцею»? допытывался Иванъ Францовичъ.

Звонокъ. Урокъ окончился; гимназисты младшихъ классовъ высыпали въ корридоръ и подняли страшный шумъ. Директоръ возвысилъ голосъ.

— Съ завтрашняго дня вы будете просиживать въ классѣ вплоть до шести часовъ вечера, пока не выдадите нахала. Пойдемте, господа, отнесся Иванъ Францовичъ къ Выходцеву и Цыбульскому; намъ больше нечего здѣсь дѣлать.

Учителя потянулись къ выходу. Взявшись за дверную ручку, директоръ обернулся къ ученикамъ.

— Въ послѣдній разъ спрашиваю: кто сочинилъ «Цирцею»? сказалъ онъ.

Ученики безмолвствовали. Тогда Иванъ Францовичъ замахнулся головой, какъ мячомъ, и произнесъ языческую формулу, къ которой прибѣгалъ въ самыхъ крайнихъ, кричащихъ случаяхъ.

— О, Зевсъ-громовержецъ! да порази же негодяя молніей! воскликнулъ онъ.

Съ этими словами директоръ ринулся вонъ изъ класса.

— А я пойду писать, безпечно молвилъ Цыбульскій. Счастливо оставаться, господа!

==== V. ====

Зевсъ-громовержецъ не обнаруживалъ ни малѣйшей готовности способствовать изобличенію анонима, сочинившаго «Цирцею», такъ что гг. преподавателямъ приходилось дѣйствовать собственными средствами.

Въ продолженіе трехъ дней седьмой классъ продерживали въ гимназіи до шести часовъ вечера. Но эта мѣра ни къ чему не привела. Ученики съ большой охотой отсиживали сверхурочные три часа, въ теченіе которыхъ они болтали, пѣли, рыскали по залу совѣта, по учительской, шарили по запретнымъ ящикамъ, между тѣмъ какъ приставленный къ нимъ для надзора Степанъ Аверкьичъ либо ухаживалъ за горничной Петра Дмитрича, либо въ отдаленномъ классѣ угощался любимой своей ѣдой — свинымъ саломъ. Гимназисты убійственнѣйшимъ образомъ шумѣли и безпокоили Варвару Ильинишну. Въ концѣ-концовъ Выходцевъ уговорилъ директора отпускать ихъ въ обычный часъ, въ виду того, что сверхурочная высидка ихъ не пройметъ, а они сами скорѣй всякаго доймутъ шумомъ и возней.

Тогда на совѣщаніи въ учительской намѣченъ былъ рядъ мѣръ, приведенныхъ въ исполненіе въ такомъ порядкѣ.

Въ старшихъ классахъ гимназіи посвятили по часу на extemporale, но не столько съ педагогическою цѣлью, сколько въ интересахъ слѣдствія по дѣлу о «Цирцеѣ». Суть въ томъ, что надо было снабдить соотвѣтственнымъ матеріаломъ учителя чистописанія, которому поручили изобличить автора «Цирцеи» по почерку, для чего ему и былъ врученъ полученный Болтогаевымъ экземпляръ. Гимназическій каллиграфъ, сличивъ массу почерковъ, къ положительнымъ выводамъ не пришелъ, заподозрѣнныхъ въ авторствѣ гимназистовъ не уличилъ.

Затѣмъ, родителямъ многихъ гимназистовъ были разосланы повѣстки, съ покорнѣйшею просьбою сообщить начальству гимназіи, не обращались ли къ нимъ за послѣднее время сыновья ихъ, съ требованіемъ городской марки, графленной почтовой бумаги и конверта средняго формата; и если да, то для какой цѣли. Но и эта мѣра успѣхомъ не ознаменовалась.

Далѣе, учениковъ седьмого класса навѣстилъ на дому Петръ Дмитричъ. Это тоже горю не помогло, и «дѣло о водвореніи надзирателя Болтогаева въ первобытное состояніе индѣйскаго пѣтуха», какъ окрестили этотъ случай мѣстные острословы, къ окончанію не подвигалось.

Наконецъ, Петръ Дмитричъ придумалъ такой способъ. Онъ воспользовался тѣмъ, что недавно снялся у фотографа съ учениками седьмого класса въ группѣ, по ихъ приглашенію — этимъ они хотѣли ему выразить свою благодарность за его неизмѣнно мягкое и доброжелательное отношеніе къ нимъ. (Учитель словесности увѣковѣчилъ даже это событіе, задавъ ученикамъ сочиненіе на тему: «Съемка у фотографа благодарныхъ гимназистовъ съ инспекторомъ П. Д. Выходцевымъ»). Такъ вотъ, Выходцевъ явился въ седьмой классъ съ фотографическимъ снимкомъ и, положивъ его на столъ, съ чувствомъ произнесъ:

— Господа! недавно я считалъ за честь обладать этой группой, на участниковъ которой смотрѣлъ какъ на друзей. Снимокъ висѣлъ у меня надъ письменнымъ столомъ. И не было для меня лучшаго удовольствія, какъ любоваться изображеніями моихъ милыхъ учениковъ и друзей. Теперь обстоятельства измѣнились. Очень можетъ быть, что одинъ изъ участниковъ группы прикосновененъ къ составленію или разсылкѣ «Цирцеи». И это подозрѣніе отравляетъ мнѣ теперь удовольствіе, когда я смотрю на группу. Я ее снялъ съ виднаго мѣста, на которомъ она у меня висѣла и спряталъ въ ящикъ. Сегодня я рѣшилъ возвратить вамъ ее. Пока вы не очиститесь отъ тяготѣющихъ надъ вами подозрѣній, я не могу держать ее у себя. И только, когда выяснится, что среди участниковъ группы нѣтъ ни автора «Цирцеи», ни его сообщника, тогда я съ великой радостью повѣшу нашу группу на прежнее почетное мѣсто… И если вы меня любите, если дорожите моимъ душевнымъ спокойствіемъ, постарайтесь ускорить наступленіе этой минуты!.. Если же, паче чаянія, виршеплетъ затесался таки среди васъ, исключите его поскорѣй изъ вашей семьи; изображеніе его мы выскоблимъ, и группа наша, если не немедленно, то со временемъ пріобрѣтетъ прежнее трогательное значеніе въ моихъ глазахъ… Итакъ, или оправдывайтесь скорѣй, или удалите изъ своей среды позорящаго ее члена!

Проповѣдь Выходцева пала на каменистую почву. Ученики по прежнему знать ничего не знали и вѣдать не вѣдали. Директоръ въ свою очередь тормошилъ гимназистовъ. Чуть ли не ежедневно онъ созывалъ старшіе классы въ залъ совѣта и громилъ, ихъ съ каѳедры, требуя повинной и выдачи стихоплета. Тормошилъ директоръ и несчастнаго Выходцева, выжимая изъ него новыя мѣропріятія, одно за другимъ. Жалко стало смотрѣть на Петра Дмитрича. Онъ пожелтѣлъ, запустилъ охоту, и, что всего невѣроятнѣе, внимательный глазъ обнаружилъ бы у него подъ ногтями «трауръ». Затормазился и спектакль. Выходцеву теперь не до спектаклей было. Пріунылъ и Болтогаевъ. Ему и не снилось, что затѣянная имъ кутерьма затянется на неопредѣленный срокъ. Бедняга Степанъ Аверкьичъ вынужденъ былъ даже проститься съ нѣкоторыми дорогими привычками. Вѣчно на побѣгушкахъ, перелетая изъ канцеляріи въ учительскую, изъ учительской въ классы, Степанъ Аверкьичъ не улучалъ и пяти минутъ, чтобы вдумчиво испытать въ корридорѣ шуршанье новыхъ брюкъ. Болтогаевъ тоже пожелтѣлъ и пуще прежняго грызъ ногти, ублажая тѣмъ свою потрясенную плоть. Встрѣтивъ какъ-то подлѣ гимназіи курившаго папиросу гимназиста, онъ, вмѣсто того, чтобы свести его къ директору на показъ, уныло пробормоталъ: «И у васъ хватаетъ духу курить въ столь горестное время!» — вотъ до чего онъ былъ пришибленъ!

Ученье въ гимназіи шло вяло. Преподаватели хранили озабоченный видъ и поражали учениковъ разсѣянностью. Ученикамъ все мерещилось, что вотъ-вотъ явится Степанъ Аверкьичъ и потащитъ ихъ въ залъ совѣта, гдѣ Иванъ Францовичъ обрушится на нихъ новой рѣчью.

Вдругъ, все разъяснилось. Разъясненій послѣдовало два и притомъ съ двухъ различныхъ сторонъ.

Иванъ Францовичъ получилъ отъ бывшаго воспитанника гимназіи студента z — скаго университета. Лавровскаго слѣдующее письмо.

«Милостивый государь, Иванъ Францовичъ! до меня дошли слухи, что по городу ходитъ стихотвореніе, подъ заглавіемъ „Цирцея“, и что начальство гимназіи, ознакомившись съ нимъ, доискивается, кому оно принадлежитъ. Какъ мнѣ передаютъ, начальство ищетъ автора среди гимназистовъ. Не желая, чтобы пострадалъ невинный, спѣшу заявить, что начальство въ данномъ случаѣ идетъ по ложнымъ слѣдамъ. Единственный несомнѣнный авторъ „Цирцеи“ — я; сочинилъ я ее въ прошломъ году и держалъ подъ спудомъ. Недоумѣваю, въ чьи руки она могла попасть, и зачѣмъ эти неизвѣстныя мнѣ руки распространили ее по городу и прислали, какъ мнѣ пишутъ, экземпляръ г. Болтогаеву. Допускаю, что черничекъ „Цирцеи“, котораго я, дѣйствительно, не досчитываюсь, у меня стащили; но возможно и то, что я затерялъ его, а чьи-то недобрыя или скорѣе легкомысленныя руки подобрали и воспользовались имъ. Какъ бы тамъ ни было, но, послѣ этого разъясненія, я имѣю, кажется, право выразить увѣренность, что невинно-пострадавшій (если таковой есть) немедленно возстановитъ свою репутацію. Въ заключеніе прошу васъ простить мнѣ шутку, сорвавшуюся съ моего пера въ веселую минуту — шутку, въ которой на бочку безобиднаго смѣха не приходится и ложки злости»…

Чуть ли не черезъ полчаса послѣ того, какъ было получено это письмо, въ учительскую ворвался Болтогаевъ.

— Иванъ Францовичъ и милостивые государи! воскликнулъ онъ; авторъ «Цирцеи» обнаруженъ!

— Запоздали, Степанъ Аверкьичъ; запоздали, какъ всегда, укоризненно сказалъ директоръ. Мы уже знаемъ, кто — Лавровскій. Но быть-можетъ, вы знаете, кто прислалъ вамъ «Цирцею» — тогда другое дѣло.

— И это знаю.

— О, тогда говорите, говорите, -оживился директоръ.

— Начну по порядку. На-дняхъ моему Петенькѣ, мальчику чрезвычайно способному и воспитанному въ правилахъ, удалось обнаружить, что подписи отца въ дневникѣ у ученика второго класса Семена Криницына подложныя. И поддѣланы онѣ до того искусно, что почти нельзя отличить настоящей подписи отъ фальшивой. У Семена Криницына, оказывается, дьявольскій талантъ — любую руку поддѣлаетъ! Едва я все это черезъ Петеньку узналъ, какъ у меня мелькнула мысль: а не причастенъ ли этотъ артистъ къ перепискѣ или разсылкѣ «Цирцеи»? Сижу это я и думаю, что предпринять. Зазвать Криницына въ укромный уголокъ и… этакъ… приструнить? Нѣтъ, не годится. Запрется мальчикъ, и пиши пропало. Нѣтъ, тутъ безъ хитрости не обойдешься — предметъ тонкій. Вдругъ, новая мысль. Чего, спрашивается, я себѣ голову ломаю! что это за затменіе такое на меня нашло! Вѣдь, чего проще: Петенька Криницына въ поддѣлкѣ подписей изобличилъ; онъ же его въ перепискѣ «Цирцеи» или въ чемъ другомъ по этому дѣлу изобличитъ! — одноклассники, вѣдь, пріятели; онъ же мальчикъ тонкій, Петенька мой. Зову его. Такъ и такъ, вотъ тебѣ гривенникъ на расходы: попытай, молъ, пощупай. Сегодня на большой перемѣнѣ подходитъ ко мнѣ Петенька. «А я, говоритъ, папаша, все пронюхалъ; въ пятачекъ мнѣ, говоритъ, стало: Сеньку Криницына палочкой шоколада угостилъ»; и подаетъ мнѣ съ гривенника пятачекъ сдачи… благородный ребенокъ!

— Благородный ребенокъ! согласился Иванъ Францовичъ.

— И разсказываетъ мнѣ дипломатъ мой такую исторію. Лавровскій жилъ у Криницыныхъ на квартирѣ. Сочинивъ «Цирцею», онъ вскорѣ послѣ того уѣхалъ въ К. для поступленія въ университетъ. У Ивана Криницына — изъ седьмого класса — одинъ экземплярчикъ «Цирцеи» застрялъ. Подарилъ ли ему Лавровскій или онъ стащилъ у него — неизвѣстно. До послѣдняго времени Иванъ Криницынъ экземпляръ свой отъ чужого глаза пряталъ. Но потомъ, видно, его чортъ попуталъ. Отдалъ онъ «Цирцею» Семену переписывать; одинъ экземпляръ послалъ мнѣ, другой Петру Николаичу и такъ далѣе. Узнавъ такимъ образомъ всю подноготную, я Семена Криницына пристукалъ и задалъ ему перцу!

Степанъ Аверкьичъ молодецки тряхнулъ головой; но, смекнувъ, что, въ присутствіи такого мастера, какъ Иванъ Францовичъ, нелѣпо кичиться своимъ умѣніемъ задавать перцу, покорно склонилъ туловище.

— Кромѣ того, Иванъ Францовичъ, мнѣ удалось попутно узнать, что Семенъ Криницынъ, гуляя по бульвару…

— Ну, это какая-нибудь мелкая кляуза; объ этомъ послѣ, волнуясь пролепеталъ директоръ. А теперь — въ седьмой!

И вся учительская кинулась за нимъ въ седьмой.

— Криницынъ, Иванъ Криницынъ! крикнулъ Иванъ Францовичъ, задыхаясь отъ гнѣва; забирайте свои пожитки и ступайте туда… къ чорту въ болото! Patet via! А вы всѣ… выпускные… вы у меня… я вамъ это попомню!

Народъ, столпившійся въ классѣ, ждалъ рѣчи. Тишина стояла необычайная. Слышно было только, какъ Криницынъ, блѣдный, съ перекошеннымъ ртомъ, запихивалъ въ ранецъ книги… Нарушилъ еще тишину Иванъ Францовичъ, котораго душилъ гнѣвъ; вмѣсто рѣчи, онъ бурно пыхтѣлъ, торопясь отдышаться.

На другой день директоръ созвалъ гимназію въ залъ совѣта и произнесъ длиннѣйшую рѣчь, въ составленіи коей принимали участіе Выходцевъ и преподаватель словесности Александровскій. Воспроизводимъ изъ этой рѣчи одно мѣстечко.

— Лавровскій въ разное время получалъ пособія изъ гимназическихъ суммъ, сказалъ директоръ. Освобождался онъ также отъ платы за право ученья. И вотъ, въ благодарность за ласку, за милость, онъ бросаетъ грязью въ своихъ благодѣтелей! Мы охотно бы простили автору «Цирцеи», если бы о его творчествѣ можно было сказать словами поэта: «То кровь кипитъ, то силъ избытокъ!» Но подобный поступокъ нельзя объяснить избыткомъ силъ. Это не легкомысленная мальчишеская выходка. Авторъ сознательно бросаетъ грязью въ нашу корпорацію; а кто въ другихъ бросаетъ грязью, тотъ самъ по колѣни стоитъ въ ней!

Съ этими словами Иванъ Францовичъ сошелъ съ каѳедры.

Въ ближайшемъ засѣданіи педагогическій совѣтъ рѣшилъ: Ивана Криницына выключить изъ гимназіи; Семена Криницына заключить на трое сутокъ въ карцеръ; седьмому классу объявить отъ совѣта выговоръ.

Тѣмъ и кончилосъ «дѣло о водвореніи надзирателя Болтогаева въ первобытное состояніе индѣйскаго пѣтуха».

==== VI. ====

Выходцевъ стоялъ на своемъ посту въ корридорѣ и подпиливалъ ногти. Петръ Дмитрить снова отлично себя чувствуетъ. Послѣдняя охота сошла блестяще. Спектакль налаживается; оперетка уже толкомъ разучена. Гимназическіе пѣвчіе, они же и хористы, не привередничаютъ. Пастушескій костюмъ, перешитый изъ стараго шелковаго платья Варвары Ильинишны, сидитъ какъ вылитый — какого же Выходцеву еще рожна! Подравнивая ногти, Петръ Дмитричъ мурлычетъ:

«Я мизинцу люблю,

Я люблю, люблю, люблю;

И ее не уступлю,

Никому не уступлю!

Ты думаешь, я струшу!

Пойду и ей скажу:

„Люблю тебя какъ душу“…

Ой, батюшки, дрожу»!

Болтогаевъ, подъ ручку съ однимъ изъ своихъ любимчиковъ-гимназистовъ, прогуливается по корридору и упивается шуршаньемъ новыхъ брюкъ, которые вышли на два пальца шире прежнихъ. Степанъ Аверкьичъ значительно повеселѣлъ и уже не въ одномъ лишь кусаніи ногтей находитъ утѣшеніе своему грѣшному тѣлу.

— Степанъ Аверкьичъ! окликнулъ его Выходцевъ.

Болтогаевъ, ласково потрепавъ по щекѣ своего пріятеля, отпустилъ его и подошелъ къ Выходцеву.

— Моя Даша уходитъ, сказалъ Петръ Дмитричъ; Розка-факторша привела къ намъ Матрену; можно ее взять?

Голова Степана Аверкьича заключала въ себѣ тьму свѣдѣній по части женской прислуги города.

— Не ту ли Матрену, что у головы служила?

— Ту самую.

— Пожалуйста, Петръ Дмитричъ, не берите ее; вы себѣ представить не можете, что это за дрянь! Она разъ до того заглядѣлась на проѣзжавшаго козака, что выдавила колѣнкой стекло…

Болтогаевъ покусился еще что-то сказать, но не успѣлъ. Изъ шестого класса, гдѣ давалъ урокъ Иванъ Францовичъ, понесся громкій хохотъ. Надо ли пояснять, что Иванъ Францовичъ не всегда свирѣпствовалъ? И на него находили минуты благодушія. Распустится лицомъ, подаритъ классъ анекдотомъ, сорта нѣмецкихъ «видовъ», и первый покатится со смѣху; а за нимъ — весь классъ; за этимъ классомъ — другой, третій, четвертый… Учителя не въ силахъ справиться съ бѣснующимися ребятами и сами принимаются имъ вторить — теноромъ, басомъ, кто во что гораздъ.

Такъ и нынче. Иванъ Францовичъ разошелся и разсказалъ два анекдота кряду. Въ первомъ нѣкій нѣмецъ производилъ слово «Fuchs» отъ греческаго «алопексъ» такимъ образомъ: алопексъ, гіиксъ, паксъ, поксъ, пуксъ, фуксъ. Во второмъ анекдотѣ другой нѣмецъ утверждалъ, что на любой вопросъ онъ берется отвѣтить стихомъ изъ «Энеиды»; и, когда кто-то усомнился въ этомъ и, чтобы поддѣть его, спросилъ, много ли пороли его въ дѣтствѣ — нѣмецъ на этотъ предательскій вопросъ, на который, повидимому, невозможно отвѣтить цитатой изъ «Энеиды», не задумываясь, отрѣзалъ: «Infandum, regina, jubes renovare dolorem!» Классъ расхохотался вслѣдъ за Иваномъ Францовичемъ. Къ шестому классу присоединился седьмой; да еще какъ оглушительно загоготалъ онъ, точно желая загладить громовымъ хохотомъ свою недавнюю вину. Въ гремѣвшій хоръ вступилъ пятый классъ, потомъ четвертый… На дальнемъ концѣ корридора залились тоненькими голосами «приготовишки». Ухмыльнулись сторожа. Раскатился дробнымъ хохотомъ Петръ Дмитричъ; посильно захохоталъ и Степанъ Аверкьичъ (мы уже упоминали, что его смѣхъ сбивался скорѣй на харканье)…

Миръ и спокойствіе водворились въ гимназіи.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Рассказы]]
[[Категория:Михаил Александрович Ашкинази]]
[[Категория:Литература 1892 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Александрович Ашкинази]]</text>
      <sha1>imaddasv6yelhsalpatnr0z6rtzki8y</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Письма Беранже/С 1857 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1002014</id>
    <revision>
      <id>5743003</id>
      <parentid>5518618</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:16:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Письма Беранже/C 1857 (ДО)]] в [[Письма Беранже/С 1857 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5518618</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12254" sha1="7l15lhdtbn0vsh1jaww0ugdpfod3e6t" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Пьер Жан Беранже
| НАЗВАНИЕ              = Письма Беранже
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1857
| ИСТОЧНИК              = «[[Современник|Современникъ]]», № 10, 1857.  [http://az.lib.ru/b/beranzhe_p_z/text_1857_pisma_berange_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
Въ числѣ новостей французской литературы (а она очень не богата ими въ послѣднее время), первое мѣсто занимаютъ сорокъ-пять писемъ Беранже, изданныхъ г-жею Луизою Колл''е''. Въ письмахъ этихъ, собственно говоря, нѣтъ ничего особенно-замѣчательнаго, ничего такого, чтобы проливало новый свѣтъ на жизнь или характеръ знаменитаго поэта, — они только подтверждаютъ то, что уже извѣстно было и прежде, — но такъ какъ французской публикѣ дорого теперь каждое слово еще оплакиваемаго ею пѣвца, то изданіе г-жи Колле обратило на себя всеобщее вниманіе. Въ предисловіи къ письмамъ есть нѣсколько очень интересныхъ свѣдѣній о неизданныхъ пьесахъ Беранже.

«По десяти пѣснямъ, изданнымъ Беранже въ 1847 году, говоритъ г-жа Колл''е'': — можно было видѣть, что форма и направленіе его поэтической дѣятельности не измѣнилась почти нисколько. Но онъ оставилъ послѣ себя цѣлый рядъ пѣсень о Наполеонѣ на островѣ св. Елены, которыя, по своему интересу, паѳосу и трогательному содержанію, принадлежатъ къ числу лучшихъ его произведеній. „Мнѣ очень жаль, говоритъ онъ самъ, въ одномъ изъ писемъ къ издателю своему Перротеню: — что я не могу вамъ сообщить ни одной изъ неизданныхъ пѣсень моихъ о Наполеонѣ; но я непремѣнно хочу, чтобы онѣ всѣ вышли разомъ.“ Мнѣ читалъ онъ многія изъ этихъ пѣсенъ. Живѣе другихъ помню я трогательную легенду подъ заглавіемъ „La fille du Diable“ (Дочь дьявола), идея которой заключается въ томъ, что духъ зла искупается дѣтскою любовью.»

«Пьеса: «l’Аpotre» (апостолъ), посвященная Ламенне, произвела на меня также сильное впечатлѣніе. Въ ней изображается апостолъ, идущій въ міръ на просвѣщеніе людей, ради которыхъ жертвуетъ онъ всѣми благами и обольщеніями жизни. Каждая строка этой пьесы начинается словами: «Paul, ou vas-tu?»

«Изъ числа пѣсенъ о Наполеонѣ и Имперіи чрезвычайно хороша пѣсня подъ названіемъ: «Une leèon sur l’histoire de la France au fils du général Bertrand». Урокъ изъ Французской исторіи сыну генерала Бертрана). Содержаніе ея состоитъ въ томъ, что императоръ на островѣ си Елены разсказываетъ внимательному ребенку нѣсколько эпизодовъ изъ Французской исторіи. Въ этой пѣснѣ есть великолѣпный куплетъ объ Іоаннѣ д’Аркъ.

«Бретонскій юнга» (le mousse breton) заключается въ слѣдующемъ: бретонскіе поселяне и рыбаки ожидаютъ на морскомъ берегу прибытія корабля. Корабль приходитъ, и юнга разсказываетъ, какъ они приставали къ острову св. Елены и видѣли тамъ великаго плѣнника. Разсказъ этотъ возбуждаетъ самый шумный восторгъ.

«Но лучшая изъ всѣхъ этихъ пѣсенъ — это, по моему мнѣнію, пѣсня подъ названіемъ: „Madame Letiliа à Rome“ (Летиція въ Римѣ). Летиція, какъ извѣстно, провела въ „Вѣчномъ городѣ“ послѣдніе свои годы, и въ это время очень полюбила прясть. При ней находилась старая корсиканка, непокидавшая госпожу свою со дней ея молодости и бывшая свидѣтельницей всѣхъ событій Имперіи. Подъ однообразное пѣніе прялки, мать императора припоминаетъ вѣрной служанкѣ всю жизнь своего сына: его рожденіе, его дѣтскія игры въ горахъ Корсики, его прибытіе во Францію, первыя битвы, возвышеніе, всемогущество, коронованіе, женитьбу, рожденіе Римскаго короля, паденіе Имперіи. „Но еще сынъ Наполеона живъ, говоритъ она: — онъ можетъ наслѣдовать отцу и поднять славу своего имени!“ Увы! напрасныя мечты!… Продолжая свой разсказъ, бѣдная старушка ожидаетъ возвращенія гонца, посланнаго въ Вѣну. Въ послѣднемъ куплетѣ, гонецъ возвращается съ роковымъ извѣстіемъ, что царственнаго ребенка не стало прялка выпадаетъ изъ рукъ Летиціи, пѣсня кончается.»

«Паѳосъ этой піесы понятенъ каждому. Прелесть стиховъ равняется въ ней прелести чувства. Припѣвъ, который нерѣдко вредитъ произведеніямъ Беранже, здѣсь, напротивъ, придаетъ пѣснѣ что то трогательное и пылкое, невольно увлекающее читателя. Я не буду болѣе распространяться о неизданныхъ пѣсняхъ Беранже, заключаетъ г-жа Колл''е'': — въ скоромъ времени онѣ сдѣлаются извѣстными публикѣ.»

Мы замѣтили уже, что изданныя г-жею Колле письма Беранже, не сообщая ничего новаго или особенно замѣчательнаго о жизни поэта, подтверждаютъ все, что говорилось о немъ хорошаго, какъ о ''человѣкѣ.'' Вотъ одно изъ этихъ писемъ, по которому можно судить, что въ многочисленныхъ разсказахъ о рѣдкой скромности знаменитаго пѣвца и о рѣшительномъ отсутствіи въ немъ всѣхъ мелкихъ чувствъ тщеславія и любви къ эффекту, нѣтъ ничего преувеличеннаго:

«Милая муза!&lt;ref&gt;Письмо это, какъ и всѣ остальныя, писаны ''къ'' самой г-жѣ Колле.&lt;/ref&gt;

«Я еще очень утомленъ, а вы слишкомъ добры, что такъ безпокоитесь обо мнѣ. Вы сообщаете мнѣ о выносѣ (генерала Фуа) то, чего мы, ''portecordons'', дѣйствительно, не могли видѣть. Но что я, къ несчастію, видѣлъ очень хорошо, такъ это глупую овацію, которую хотѣли устроить мнѣ при выходѣ, овацію, и сконфузившую, и разсердившую меня. Толпа отпрягла лошадей въ каретѣ, въ которую укрылся было я съ Лафиттомъ старшимъ, и я долженъ былъ спасаться бѣгствомъ, — и только достигнувъ ближайшаго поста національной гвардіи, окончательно отдѣлался отъ этого смѣтнаго энтузіазма. Туда прислали мнѣ траурную карету, которую окружила конная муниципальная стража, для укрощенія слишкомъ восторженныхъ порывовъ уличныхъ мальчишекъ. Меня всегда трогаетъ всякое выраженіе любви и сочувствія, но выраженіе это не должно быть черезъ чуръ шумно и безпорядочно. По этому не скрою отъ васъ, что я былъ очень благодаренъ любезной предупредительное! и военнаго начальства, помогшаго мнѣ выпутаться изъ моего непріятнаго положенія, не сдѣлавши при этомъ никакого насилія толпѣ, такъ некстати смутившей мою печаль.»

Изъ письма этаго можно также видѣть, что и въ разсказахъ о громадной популярности Беранже нѣтъ ни малѣйшаго преувеличенія.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Критика]]
[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Пьер Жан Беранже]]
[[Категория:Литература 1857 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Имя автора в заглавии]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Пьер Жан Беранже]]
[[Категория:Публикации в журнале «Современник»]]</text>
      <sha1>7l15lhdtbn0vsh1jaww0ugdpfod3e6t</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Записки графа А. Х. Бенкендорфа (1830—1837)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1002064</id>
    <revision>
      <id>5743157</id>
      <parentid>5613011</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:52:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Записки графа А. X. Бенкендорфа (1830 -1837 гг.) (Бенкендорф)]] в [[Записки графа А. Х. Бенкендорфа (1830—1837)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5613011</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="600279" sha1="tikqt8ilxp49k4csozetkexfzrs3bzj" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Христофорович Бенкендорф
| НАЗВАНИЕ              = Записки графа А. Х. Бенкендорфа (1830 -1837 гг.)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1837
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/benkendorf_a_h/text_1837_zapiski-1830-1837.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 1830 год&lt;br&gt;
1831 год&lt;br&gt;1832 год&lt;br&gt;1834-й год&lt;br&gt;1835 год&lt;br&gt;Речь, сказанная императором Николаем I депутатам Варшавы&lt;br&gt;1837 год&lt;br&gt;Рассказ Николая Павловича о поездке на Кавказ [август-октябрь 1837 г.]
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Записки графа А. Х. Бенкендорфа (1830 −1837 гг.) ===
'''''Бенкендорф Александр Христофорович''''''', граф (1783—1844) — один из ближайших сотрудников императора Николая I, генерал-адъютант, начальник III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, шеф Корпуса жандармов, член Государственного Совета и Комитета министров писал мемуары, которые были обнаружены только после его смерти. Император Николаем I. отозвался об этих мемуарах, что это «хотя и дурно написанное, но очень верное и живое изображение своего царствования».''

''Александр Христофорович Бенкендорф родился в семье прибалтийских немецких дворян, в Эстляндии (Эстонии); титул графа он получил от Николая I в 1832 г. А. Х. Бенкендорф — участник Отечественной войны 1812 года. Двадцати девяти лет, был уже генерал-майором. Как генерал-адъютант Александра I в 1820 г. он был представлен на придворном балу великой княгине Александре Федоровне.''

''Бенкендорф стал первым историографом своего государя, и его свидетельства служат первостепенным источником для изучения этого периода. Скончался он на 61-м году жизни.''

''В письме И. Ф. Паскевичу 18 сентября 1844 г. Николай I писал: «Тяжелый сей год лишил меня на днях моего верного Бенкендорфа, которого службу и дружбу 19 лет безотлучно при мне не забуду и не заменю; все об нем жалеют».''

=== 1830 год ===
В исходе января 1830 года приехал в Петербург, чрезвычайным послом Оттоманской Порты, Галиль-паша, один из любимцев султана. Целью его миссии было дать наглядное доказательство доброго согласия, восстановленного между обеими державами, и вместе с тем изъяснить всю признательность его повелителя за великодушие и умеренность, явленные нашим Государем при заключении мира, которого надежность упрочивалась его условиями, устранявшими всякий повод к разрыву.

Галиль-паша, высадившийся в Одессе, встречен был там, а впоследствии и в Петербурге, со всеми почестями, подобавшими его сану. В столице его и всю его свиту поместили в прекрасном доме, на полном казенном содержании. Государь принял его в публичной аудиенции, с обычным блеском нашего Двора, в Георгиевской зале. Простой и благородный в своем обращении, посол всем очень понравился. Были только неприятно поражены его костюмом, в котором каприз султана заменил живописное национальное одеяние турок длинною безобразною мантией, а азиатскую чалму — пунцовою фескою с кисточкою. Галиль-паше самому, казалось, было неловко и как-то совестно в этом наряде, немало способствовавшем к отдалению турок от султана, который, вместо того чтобы в эту критическую минуту искать сближения с фанатическим своим народом, как бы нарочно оказывал презрение к народным обычаям и даже одежде.

Галиль-паша, подобно Хозреву Мирзе, объездил все общественные заведения в столице, присутствовал ежедневно при разводе, являлся также в театрах и в домах частных лиц и вообще остался очень доволен сделанным ему приемом; но в особенности был тронут милостями Государя, который, вручив ему богатые дары для султана, осыпал и его самого, вместе с чиновниками его свиты, щедрыми подарками.

До этой эпохи кадетские корпуса находились только в обеих столицах. Государь, ввиду увеличивающейся охоты к просвещению и потребности в нем, определил умножить число этих заведений и учредить корпуса еще в Новгороде, Полоцке и пр. В Полоцке он предназначил для сей цели здания, принадлежавшие в прежнее время иезуитам и их школе, а в Новгороде (Не в самом Новгороде, а в 20 верстах оттуда. — Прим. авт.) — одну из штаб-квартир военных поселений. В прочих городах, где предполагалось учредить кадетские корпуса, немедленно было приступлено к возведению для них новых зданий. Этот знак монаршей попечительности произвел самое благоприятное впечатление во внутренних губерниях, обрадовав родителей возможностью воспитывать своих детей вблизи себя.

1 марта Государь отправился со мною в военные поселения гренадерского корпуса. Осмотрев там несколько полков, также госпитали и некоторые возводимые сооружения и отблагодарив по возвращении в Новгород генералов, он вдруг, вместо того чтобы ехать по улице, ведущей к Петербургу, велел своим саням повернуть на Московский тракт. Я чрезвычайно удивился такой внезапной перемене, а он, позабавившись моим смущением, рассказал, что еще из Петербурга выехал с этим намерением, но сообщил о нем одной лишь Императрице, чтобы сохранить свой маршрут в совершенной тайне и тем более удивить Москву. Мы употребили на переезд туда менее 34 часов и остановились у Кремлевского дворца в 3 часа ночи. И там, и в целом городе все, разумеется, спали, и появление наше представилось разбуженной придворной прислуге настоящим сновидением. С трудом можно было допроситься свечи, чтобы осветить Государеву комнату. Он тотчас пошел без огня в придворную церковь — помолиться Богу и по возвращении оттуда, отдав мне приказания для следующего дня, прилег на диване. Я послал за обер-полицеймейстером, который прискакал перепуганный моим неожиданным приездом и совершенно остолбенел, когда услышал, что над моей комнатой почивает Государь. Комендант, гофмейстер, шталмейстер, полицейские чиновники стали появляться один за другим с лицами, крайне меня смешившими, и не дали мне заснуть целую ночь. Брат Императрицы, принц Альберт, сопровождавший Государя в военные поселения и приехавший в древнюю столицу за сутки до нас, удивился еще более других, когда, проснувшись, узнал, что в Москве находится Государь.

В 8 часов утра я велел поднять на дворце Императорский флаг, и вслед за тем кремлевские колокола возвестили москвичам прибытие к ним царя. Еще гул колоколов не замолк, а уже народ и экипажи со всех сторон устремились ко дворцу; началась толкотня, давка; все друг друга поздравляли с нечаянной радостью; все были в восторге и удивлении. На Дворцовой площади происходило такое волнение, что можно было бы принять его за бунт, если б на всех лицах не изображалось благоговения и радости, свидетельствовавших, напротив, о народном счастье. В 11 часов Государь вышел из дворца пешком в Успенский собор; все головы обнажились, загремело многотысячное «ура», и толпа до того сгустилась, что военный генерал-губернатор князь Д. В. Голицын и я насилу могли следовать за Государем, да и сам он, при всех усилиях народа раздаваться перед ним, едва мог подвигаться вперед. Только на какой-нибудь аршин очищалось вокруг него место; он беспрестанно останавливался и, чтобы пройти двести шагов, разделяющих дворец от собора, употребил, конечно, десять минут. На паперти ожидали его Митрополит и духовенство с крестами; при виде их народные клики тотчас смолкли. Выслушав краткое молебствие и приложившись к ракам Св. угодников и образам, Государь вышел в двери противоположные тем, которыми вошел, и направился к старому дворцу. И здесь встретило его такое же стечение народа и такие же трудности добраться до Красного крыльца, ступени которого были заняты сплошными рядами дам. Дойдя доверху, Государь обернулся и благосклонно поклонился толпе, ответившей на сию царскую милость новыми, долго не умолкаемыми криками. Потом он поехал в экзерцицгауз, окружаемый везде такими же толпами.

Время пребывания в Москве Государь провел с обычною своею деятельностью. Целые утра он проводил в посещении общественных заведений, училищ, госпиталей, в приеме купцов и фабрикантов и в осмотре произведений мануфактурной промышленности, все более и более развивавшейся в Москве. К обеденному столу были приглашаемы высшие сановники и старые слуги царские, доживавшие свой век в отставке. Вечером он являлся в театре и на балах в Дворянском собрании и у военного генерал-губернатора. Так мы провели шесть дней, которые были для Москвы постоянным праздником, а для сердца Государя — истинною наградою за лежавшее на нем бремя и за чистую его любовь к своему народу.

13 марта, в полночь, мы снова сели в сани и 15-го, в 2 часа пополудни, Государь был в Зимнем дворце, промчавшись 700 верст в 38 часов.

Уже несколько лет не был собираем в Царстве Польском народный сейм. Государь, как строгий исполнитель данного слова, не захотел долее отлагать созвание этого сейма, установленного данною Императором Александром конституцией. Велев вследствие того нунциям явиться в Варшаву к половине мая, он и сам стал готовиться к поездке туда. Мы выехали из Петербурга а мая, опять по тракту на Динабург (Двинск), куда Государя постоянно влекло сочувствие к работам, производившимся столько лет под личным его надзором в бытность его генерал-инспектором по инженерной части. Употребив два дня на осмотр этих работ, нескольких полков 1-го корпуса и резервных батальонов, он продолжал свой путь на Ковно и Остроленко и прибыл в Варшаву 9-го числа поутру. Коляска наша остановилась у дверей Цесаревича в ту минуту, когда он готовился выйти к разводу.

На следующий день мы опять поскакали назад в Пултуск, навстречу Императрице, которую упредили там несколькими минутами. Отобедав в Пултуске, все вместе поехали в Варшаву. Здесь повторился весь образ жизни прошедшего года. Вообще в Царстве ничего не изменилось, кроме разве того, что были еще недовольнее самовластием Цесаревича. Всякая надежда поляков на перемену к лучшему исчезла, даже многие из русских, окружавших Цесаревича, приходили доверять мне свои жалобы и общий ропот. Я держался настороже против этих откровений; но они были так единодушны и так искренни, что невольно пробудили во мне чувство сострадания к полякам, а еще более к трудному и жестокому положению Государя. Цесаревич в личном обращении своем с ним всегда представлялся почтительным и покорным подданным; но в сношениях с министрами и даже в разговорах с своими приближенными он нисколько не таил постоянной оппозиции. Малейшее противоречие его досадовало, даже похвалы

Государя кому-либо из местных чиновников, военных или гражданских тотчас возбуждали горькие пересуды, нередко и неудовольствие его брата против этих самых чиновников, награжденных по собственному его представлению. Можно было тогда же предугадать близость реакции и бунта, если бы жалобы скрывались в тайне; но они высказывались совершенно явно. На Государя все смотрели как на надежду лучшей будущности, и возрастающее благосостояние края служило важным перевесом тем неприятностям и уничижениям, от которых терпели отдельные личности, а не нация. В этом отношении даже самые раздраженные из числа недовольных отдавали справедливость правительству. Прибытие Государя, Императрицы, множества иностранцев и нунциев утишили ропот, по крайней мере по внешности, и Варшава приняла блестящий и очень оживленный вид. Балы и праздники следовали один за другим, со всею роскошью и со всем весельем богатой столицы. Через неделю после своего прибытия Государь велел открыть сейм с строгим соблюдением всех форм, определенных конституцией. Цесаревич, заседая в камере нунциев в качестве депутата от Пражского предместья, привез с собой туда и меня посмотреть на эту «нелепую шутку», как он громко называл сейм, к крайнему неудовольствию поляков. Князь Адам Чарторыжский, депутат от сената, произнес довольно длинную речь, которая в сущности была похвальным словом Императору Александру как восстановителю Польши и виновнику ее благоденствия. Себя самого он называл лестным именем «друга» покойного монарха, о котором в следующем году не устыдился сказать перед тем же собранием, что обманывал его всю свою жизнь. Потом камера нунциев избрала депутацию (в состав ее был выбран и Цесаревич), чтобы вместе с депутацией от сената представиться царю и довести до его сведения, что оба государственные сословия готовы его принять.

Государь с Императрицей пришли в тронную залу. За ними следовал Двор и вся военная свита, а галереи были наполнены почетнейшими дамами. По занятии всеми своих мест Государь открыл собрание речью, заслужившею общее одобрение. Все любовались величественною его осанкою и звонким голосом и казались исполненными самой ревностной к нему привязанности. Одним из первых предметов, к обсуждению которых камера нунциев приступила в тот же день, было предложение, единогласно принятое, воздвигнуть народный памятник Императору Александру. Маршал сейма дал большой обед всем почетнейшим сановникам, находившимся в Варшаве, и всем нунциям. На нем присутствовал и Государь. Здоровье его было провозглашено при единодушных кликах, и это пиршество совершилось со всевозможным приличием и всеми признаками сердечной преданности. Прекрасные балы несколько раз соединяли все высшее варшавское общество в Лазенках, а Императорская фамилия удостоила также своим присутствием бал, данный графом Замойским, председателем Государственного Совета Царства. Все по виду казалось спокойным, а между тем в камере нунциев уже зарождалась оппозиция. Толковали о протесте перед царем против самоуправных действий и против преувеличенных издержек на войско. Стали образовываться партии, но ни в чем еще не обнаруживалось никакого неприязненного чувства против особы монарха.

Государь признал за благо явить новое доказательство своей добросовестности, отстранив даже и тень какого-нибудь влияния с его стороны на работы сейма. Вследствие того он оставил на все время их продолжения Варшаву и самые пределы Царства. Императрица уехала в Фишбах в Силезии, где ожидал ее прусский королевский дом, а Государь отправился в Брест-Литовский.

За станцию до Пулав, местопребывания старой княгини Чарторыйской и обыкновенного средоточия всех недовольных и всех польских интриг, какой-то человек во фраке явился перед Государем с приглашением, именем княгини, остановиться у нее. Такой странный образ приглашения побудил Государя к отказу, выраженному, впрочем, в вежливых формах. Против самых Пулав надо было переезжать через Вислу на пароме. Мы увидели, что на противоположном берегу стоит много людей, и когда переехали, то княгиня сама подошла повторить Государю свое приглашение. Государь, стоя, несмотря на палящее солнце, без фуражки, извинялся тем, что не может медлить в пути, так как Цесаревич ожидает его на ночлеге. Старуха, которая выглядела настоящею сказочною ведьмою, продолжала настаивать и на повторенный отказ громко сказала: «Ах, вы меня жестоко огорчили, и я не прощу вам этого вовек». Государь поклонился и уехал. Как ни малозначительна сама по себе была эта сцена, она обратилась, однако же, в одну из причин, ускоривших безрассудную польскую революцию. Постоянная ненависть княгини к России еще более усилилась, и ее раздражение не осталось без влияния на слабые польские головы.

Вечером мы приехали в Седлец, где Цесаревич на следующее утро представил Государю уланскую дивизию польской армии. Далее, в Луцке, Государь сделал смотр одной дивизии литовского корпуса и продолжал свой путь, через Старый Константинов, в Елисаветград, где были собраны кирасирская и уланская дивизии поселенных войск, состоявтих под начальством графа Витта. Здесь же Галиль-паша, возвращавшийся в Константинополь по исполнении своей миссии, ожидал Государя и присутствовал при учении этой конницы, одинаково превосходной как по выправке всадников, так и по красоте лошадей. Оттуда Государь поехал в Александрию близ Белой Церкви, летнее пребывание старушки графини Браницкой, которая сделала августейшему своему гостю прием, вполне соответствовавший ее несметным богатствам. Государь жил в отдельном большом доме, убранном как дворец. Меня поместили в щегольском павильоне, а обед подавали в великолепной зале посреди сада, наполненной драгоценнейшими статуями и бронзами. Сады, парк и все Остальное отличалось той же роскошью. В окрестностях Александрии было собрано и осмотрено до 30 резервных эскадронов из дивизий, участвовавших в турецкой войне. Потом мы поехали в Козелец для осмотра 2-й драгунской дивизии. Полки ее оказались в отличном состоянии; Государь маневрировал с драгунами и в пешем и в конном строю, что составляет истинное их назначение. Этот род войска был пересоздан Императором Николаем, постоянно старавшимся возвратить ему Прежнюю его важность. Из Козельца мы перенеслись в Киев, где массы народа ждали Государя у ворота Печерской лавры и провожали до Соборной церкви. Утром он осмотрел несколько резервных батальонов, а вечером удостоил своим присутствием бал, данный ему киевским дворянством в обширном помещении на Подоле. Отсюда мы поехали в Ходню, где Государь остановился в доме одного богатого помещика и провел три дня в подробнейшем осмотре 2-го корпуса, только что возвратившегося из-за Дуная. Этот корпус более всех пострадал от войны, моровой язвы и вредоносного климата; Государю хотелось видеть его и том именно положении, в каком он находился после двух тяжёлых кампаний, почему и укомплектование его, уже вполне подготовленное, было отложено до окончания смотра. Мы не могли довольно надивиться воинственному и опрятному виду этих войск, испытанных в боях; артиллерия была даже в блестящем состоянии, 2-я гусарская дивизия — в очень порядочном, наконец пехота могла назваться образцовой; но всего этого оставалось менее шестой части: кавалерийские полки имели в своем составе только до 200 человек, некоторые из пехотных — еще менее. Государь поблагодарил генералов, офицеров и солдат за их усердную в храбрую службу, пожаловал им денежные и другие награды, разговаривал со многими из солдат, навестил больных и оставил всех в восторге от монарших милостей и щедрот.

На обратном отсюда пути нашем в Варшаву Цесаревич ожидал Государя в Брест-Литовском и представил ему на смотр 2-ю дивизию

Литовского корпуса с принадлежавшею к нему гренадерскою бригадою. Выправка этих войск не оставляла ничего желать; но в моральном отношении они менее других внушали к себе доверие, быв, как я уже сказал, составлены исключительно из уроженцев возвращенных от Польши губерний и имея во главе своей несколько генералов и множество штаб- и обер-офицеров из поляков.

Во время отсутствия нашего из Петербурга возвратилась в Кронштадт эскадра адмирала Гейдена, участвовавшая в Наваринской битве и блокировавшая потом Дарданеллы. Она привела с собой в виде трофеев два корвета: турецкий и египетский — и заслужила общее одобрение английских и французских моряков, которые осыпали похвалами состояние нашего флота и в особенности искусное крейсерство контр-адмирала Рикорда в опасное зимнее время у Дарданелл. Таким образом, Государь уже пожинал некоторые плоды от стараний своих об улучшении нашего флота. В Средиземном море осталась небольшая эскадра из трех фрегатов и нескольких легких судов.

Мы прибыли в Варшаву 7 июня, и на другой день Государь отправился в Лович, навстречу Императрице. Я имел честь сопровождать его, и мы ехали одни, без свиты, по краю, который несколько месяцев позже отверг этого самого монарха, вверявшегося теперь так смело преданности своих подданных и радовавшегося их благосостоянию, плоду трудов его предшественника и его собственных!

В Варшаве я нашел мою сестру, княгиню Ливен, с ее мужем, отлучившимся временно с посольского своего поста в Лондоне для принесения Государю своих почтительных чувств. Сестра моя умом своим и любезностью успела при этом случае еще более возвысить и при Дворе, и в публике свою давнишнюю репутацию.

Через неделю после нашего возвращения в Варшаву Государь закрыл сейм, кончивший все свои занятия. В среде его образовалась довольно сильная оппозиция, которая даже отвергла проект закона, очень интересовавший Государя, об ограничении удобства к брачным разводам; впрочем, все это было прикрыто внешними изъявлениями преданности и доверия к монарху, удалявшими всякое подозрение о разладе между троном и народным представительством. Все окончилось по виду миролюбиво, хотя в сущности довольно холодно.

За несколько дней до нашего выезда из Варшавы пришло туда известие, что население одного из севастопольских предместий, состоявшее большею частию из матросов с их семействами, взбунтовавшись по случаю мер начальства от чумы, открывшейся в тамошнем порте и проникнувшей до Одессы, отважилось на самые преступные действия и даже убило коменданта Столыпина. Генерал-губернатор граф Воронцов, лично поспешив на место, умел с обыкновенною своею храбростью и распорядительностью восстановить порядок и обратить бунтовщиков снова к должной покорности. Главные зачинщики были подвергнуты строгим наказаниям, и указанные Государем меры положили предел возобновлению на будущее время подобных беспорядков. Часть черноморских экипажей, участвовавших в возмущении, была переведена в Архангельск и Кронштадт и заменена командами из Балтийского флота. Чума же, благодаря энергии и неутомимой попечительности графа Воронцова, не перешла границы Новороссийского края и вскоре совсем прекратилась.

Императрица с братом своим принцем Карлом уехали во Петербург тремя днями прежде Государя, который оставил Варшаву 21 июня в полночь. Не совсем довольный собою и еще менее довольный своим старшим братом, он чувствовал неловкость положения русского монарха в Царстве Польском; чувствовал все зло либеральной и преждевременной организации этого края, которую охранять присягнул сам; понимая всю тяжелость характера Цесаревича, считал, однако же, присутствие его в Польше необходимым, в виде перевеса притязаниям польской аристократии; наконец, всю свою надежду полагал единственно на будущее и как бы страшился дать себе полный отчет в настоящем положении этой важной части его огромной державы. Впрочем, ничто не указывало на вероятность близкого взрыва, и, напротив, видимое материальное благосостояние казалось надежнейшим оплотом общественного спокойствия. Время могло устранить все неприятное в личном положении Государя, и, говоря вообще, он остался не совсем недоволен своею поездкою и подвластною ему нациею, всем обязанною русским царям.

Едва мы возвратились опять спокойно в Петербург, как вдруг новое событие, новая забота дали почувствовать Государю, что он не избавился о напастей, преследовавших его со дня вступления на престол. В пределах империи, в Оренбургской губернии, незадолго перед тем показалась холера. Эта страшная болезнь, известная у нас дотоле только по имени и по описаниям производимых ею опустошений, тем более должна была навести ужас, что никто не знал и не мог указать против нее ни медицинских средств, ни полицейских мер. Общее мнение было, однако же, на стороне карантинов и оцеплений, как бы против чумы, и в этом смысле правительство тотчас приняло все нужные меры, с тою деятельностью, которую твердая воля Государя умела влагать во все его распоряжения. На все указанные пункты были направлены войска и из них, равно как и из местных жителей, образованы чумные кордоны для предохранения от этого бича внутренних губерний и обеих столиц.

Государь еще не имел дотоле времени посетить Финляндию и, не желая долее отлагать этого давнишнего своего намерения, приказал мне изготовиться в путь. 30 июля вечером я явился на Елагин остров в дорожном наряде и немало удивился, встретив во дворце г. Бургоеня (Bourgoin), французского поверенного в делах, выходящего из Государева кабинета в сильном волнении и в слезах. «Что с вами?» — спросил я, и едва он успел ответить, что в Париже вспыхнула революция, как меня позвали в кабинет. Государь только что получил известие о знаменитых июльских днях, о слабости, оказанной Карлом X и его сыном, наконец об отличном поведении королевской гвардии. Бурбоны в третий раз падали с престола, не покусившись удержать его за собой хотя бы малейшим действием личного мужества. Воспользовавшись их малодушием, Людовик Филипп похитил тот трон, низвержению которого его отец некогда так ревностно способствовал. Государь жестоко негодовал на слабость и оплошность законной линии и на коварство и вероломство Людовика Филиппа. За отсутствием графа Нессельрода, временно уволенного для поправления здоровья к Карлсбадским водам, нашим министерством иностранных дел в эту эпоху временно управлял зять мой, князь Ливен, на которого легло все бремя первых распоряжений.

Между тем эти события не остановили нашей поездки в Финляндию. Мы отправились в дрожках — экипаже, в котором Император Николай всегда езжал по Финляндии. Сидя вдвоем в этой ломкой повозке, мы, разумеется, говорили только о парижских происшествиях и о последствиях, которые они могут иметь для остальной Европы. Помню, как, рассуждая о причинах этой революции, я сказал, что с самой смерти Людовика XIV французская нация, более испорченная, чем образованная, опередила своих королей в намерениях и потребности улучшений и перемен; что не слабые Бурбоны шли во главе народа, а что сам он влачил их за собою и что Россию наиболее ограждает от бедствий революции то обстоятельство, что у нас со времен Петра Великого всегда впереди нации стояли ее монархи; но что по этому самому не должно слишком торопиться ее просвещением, чтобы народ не стал по кругу своих понятий в уровень с монархами и не посягнул тогда на ослабление их власти.

За несколько станций до Выборга дрожки сломались, и мы вынуждены были пересесть в запасные, менее покойные и еще менее прочные, чем первые.

В Выборге мы остановились у православного собора, на паперти которого ожидали Государя губернатор и все власти. По осмотре им укреплений, госпиталей и немногих казенных зданий, украшающих этот городок, мы, переночевав в нем, на следующий день пустились далее и вскоре очутились в новой Финляндии, то есть в той ее части, которая была завоевана Императором Александром. Здесь езда на маленьких почтовых лошадках, поставляемых крестьянами в натуре, по заведенной между ними очереди, часто почти совсем без упряжи, далеко не безопасна. Надо иметь своего кучера, свои вожжи и сбрую; кроме того, эти лошади приучены спускаться с гор во всю прыть, что грозит беспрестанною опасностью удариться о камни и сломать себе шею. Впереди нас ехал в маленькой одноколке местный исправник, который при каждом спуске поднимал над головой шляпу в знак того, чтобы государев кучер сдерживал лошадей. Потом его одноколка улетала с ужасающею быстротою, и мы точно так же стремительно уносились за нею, вопреки всем усилиям нашего Артамона, дивившегося, что ему не удается совладать с такими клячонками. На одной из станций Государь пересел в простую крестьянскую тележку, а я поехал вслед за ним в такой же. В нескольких верстах в сторону от большой дороги находятся те приморские гранитные скалы, из которых добыли колонны, украшающие Казанский и Исаакиевский соборы и из которых в это время вылащивали огромный монолит для памятника Императору Александру. Тропинка, которою мы туда следовали, вела, казалось, прямо ко входу в ад. По окраинам ее находились: густой лес из старых, обросших мхом елей, перегнившие стволы, опрокинутые или вывороченные с корнями деревья, местами скалы, частью уже истлевшие от времени. Глухой шум, казавшийся сначала завыванием бури, все возрастал по мере того, как мы углублялись в эту пустынную местность; потом мы расслышали стук железа о камень, а наконец, еще более приблизясь, были оглушены невыразимым треском от одновременных ударов в приставленные к скале ломы нескольких огромных молотов, которыми рабочие отделяли монолит от гранитной массы. Весь этот народ, пришедший сюда изнутри России, остановился на минуту, чтобы прокричать Государю «ура» и потом снова приняться за свое дело. Под вечер мы прибыли в Гельсингфорс (Современный г. Хельсинки), где Государь был встречен у русской церкви генерал-губернатором графом Закревским со всеми властями, русскими и финляндскими, и поместился в приготовленном для него генерал-губернатором доме.

Гельсингфорс, созданный Императором Александром, увеличенный после абовского пожара перенесением туда университета, наконец обращенный в столицу Великого княжества и местопребывание всех высших начальственных лиц, в несколько лет, благодаря сверх того выгодному своему положению у глубокого залива и превосходной якорной стоянке, уже успел сделаться значительным городом и украситься многими прекрасными зданиями. Государь осмотрел их все в подробности.

Во время развода Финского стрелкового батальона, составленного из местных уроженцев, но обученного на русский лад, площадь и все окна на нее были полны народа.

На другой день мы поехали на катере в Свеаборг. Шведские короли истощили свою казну на эту крепость, видя в ней надежнейший оплот против завоевательного духа москвитян: они работали лишь в нашу пользу! Теперь Свеаборг есть убежище для нашего флота, арсенал для нашей армии и неодолимая твердыня, которая даже и в несчастных обстоятельствах всегда будет для нас ключом Финляндии.

Государь осмотрел сперва этот второй Гибралтар во всех его частях, потом несколько батальонов расположенной в Финляндии пехотной дивизии, которыми остался, однако же, не слишком доволен. Обедали мы на линейном корабле, привезшем князя Меншикова и остановившемся вблизи гельсингфорсской набережной. Вид с этого корабля, обнимавший весь новый город, свеаборгскую крепость, близлежащие шхеры и все пространство гавани, был очарователен.

Сердечный прием, сделанный Государю всеми классами населения, возрастание столицы, наконец общий вид довольства не оставляли сомнения в выгодах благого и отеческого устройства, данного этому краю. Прежние навыки, предания и семейные союзы не могли не поддерживать еще до некоторой степени симпатической связи его со Швецией; но материальные интересы и управление, столько же либеральное, сколько и национальное, уже производили свое действие, и все обещало России в финляндцах самых верных и усердных подданных.

Государь вернулся в Петербург очень довольный своим путешествием и остановился на Елагине, где ожидала его Императрица.

Продолжая негодовать на революцию, низведшую Карла X с престола его предков, видя притом, что во Франции власть перешла совершенно в руки демократии и что сам Людовик Филипп является лишь игралищем в руках Лафайетов, Лафитов и их единомышленников

Государь признал за благо прервать прежние ближайшие связи с Францией. Он запретил поднимать на французских судах в русских портах трехцветное знамя; велел нашим подданным немедленно выехать из Парижа и из Франции и постановил впускать французских подданных в Россию не иначе как с строжайшим разбором, а за находящимися уже в России иметь самый бдительный надзор. Только ведено было торговые сношения оставить на прежнем основании и еще не отзывать из Франции нашего посла и наших консулов.

Дела не могли, однако же, долго продолжаться на таком основании и ясно было, что придется или совсем расторгнуть все связи с Францией, или же признать нового ее монарха. К последнему сердце Государя вовсе не лежало. Между тем Англия, Австрия и Пруссия, равно как и все прочие европейские кабинеты поспешили признать Людовика Филиппа: он был королем французов на самом деле, и одно лишь поддержание его власти могло противопоставить законную преграду якобинским замыслам той партии, которая возвела его на престол и теперь громко требовала войны. Отделиться от своих союзников и от всей Европы через непризнание Людовика Филиппа значило оскорбить все кабинеты и возбудить против себя личную вражду нового короля. Кроме того. Карл X и слабый его сын торжественно отреклись от своих прав на французскую корону и предоставили ее младенцу-герцогу Бордоскому. Поддерживать права последнего, при всей их законности, значило поддерживать какой-то призрак. Франция не хотела этого младенца, а сам он, по своим летам и по всем обстоятельствам, находился вне возможности чего-либо домогаться. Разрыв с Францией должен был нанести вред нашей торговле, нарушить общий мир, расторгнуть наш союз с первостепенными державами и, не быв вынуждаем народною честью, противореча интересам Империи, возбудить сильное неудовольствие, тем более что у нас все порицали злополучные декреты Карла X, сделавшиеся причиной парижской революции, а малодушное поведение падшего короля лишало его того сочувствия, которое обыкновенно сопутствует несчастью.

Итак, после долгой внутренней борьбы и гласно заявленного отвращения к новому монарху Франции нашему Государю не оставалось ничего иного, как покориться силе обстоятельств и принести личные чувства в жертву сохранения мира и отчасти общественному мнению. Император Николай впервые принудил себя действовать вопреки своему убеждению и не без глубокого сокрушения и досады признал Людовика Филиппа королем французов.

Мы жили в то время в Царском Селе. Государю, недовольному самим собой, нужно было развлечься, и мы отправились в военные поселения. Весь гренадерский корпус был собран лагерем у Княжего Двора. Государь, расположившись в палатке насупротив лагеря, сделал большой парад, а на другой день ученье и маневры. Потом мы поехали по полковым штабам и наконец в Старую Руссу. Французский поверенный в делах Бургоень сопровождал Государя в этой поездке; он не мог довольно надивиться всему, что он видел, в особенности же общему довольству, замеченному им в Старой Руссе и в нескольких многолюдных селениях, через которые мы проезжали.

На возвратном пути мне позволено было заехать в мою эстляндскую мызу Фалль, где проводила летнее время моя семья. Но едва я пробыл там три дня, как прискакал курьер с известием, что Государь уехал в Москву, где открылась холера, и велит мне тотчас за ним следовать. Я был в восхищении от героической решимости моего царя и спустя два часа после получения известия уже летел по почтовой дороге. Прибыв в Петербург, я заехал в Царское Село за приказаниями Императрицы и поспешил в Москву. А там, приехав вечером, немедленно явился к Государю с выражением благодарности моей за память ко мне в минуту столь тяжкую для отеческого его сердца. Он был, как всегда, спокоен и благодушен. Его приезд оживил, но не удивил добрых москвичей, которые среди ужаса таинственной заразы предчувствовали, что их не покинет царь. Когда он появился перед народом, презрев опасность, чтобы пособить ему, — общий энтузиазм достиг крайних пределов и всем казалось, что сама болезнь должна уступить его всемогуществу. Было решено оцепить Москву для охранения от заразы прочих губерний и Петербурга; все исполнилось без затруднений, и покорность народа, одушевленного благодарностью, не знала границ. Холера, однако ж, с каждым днем усиливалась, а с тем вместе увеличивалось и число ее жертв. Лакей, находившийся при собственной комнате Государя, умер в несколько часов; женщина, проживавшая во дворце, также умерла, несмотря на немедленно поданную ей помощь. Государь ежедневно объезжал публичные заведения, презирая опасность, потому что тогда никто не сомневался в прилипчивости холеры. Вдруг, за обедом во дворце, на который было приглашено несколько особ, он почувствовал себя нехорошо и принужден был выйти из-за стола. Вслед за ним поспешил доктор, столько же испуганный, как и мы все, и хотя через несколько минут он вернулся к нам с приказанием от имени Государя не останавливать обеда, однако никто в смертельной нашей тревоге уже более не прикасался к кушанью. Вскоре за тем показался в дверях сам Государь, чтобы нас успокоить; но между тем его тошнило, трясла лихорадка и открылись все первые симптомы болезни. К счастью, сильная испарина и данные вовремя лекарства скоро ему пособили и не далее как на другой день все наше беспокойство миновало.

Десять дней проведены были в неутомимой, беспрерывной деятельности. Государь сам наблюдал, как по его приказаниям устраивались больницы в разных частях города, отдавал повеления о снабжении Москвы жизненными потребностями, о денежных вспомоществованиях неимущим, об учреждении приютов для детей, у которых болезнь похитила родителей; беспрестанно показывался на улицах; посещал холерные палаты в госпиталях и, только устроив и обеспечив все, что могла человеческая предусмотрительность, 7 сентября выехал из своей столицы. Вечером мы приехали в Тверь и остановились во дворце, который некогда был занимаем Великою княгинею Екатериной Павловной с супругом ее, принцем Георгием Ольденбургским, во время бытности его тамошним генерал-губернатором. Здесь врач принял нас в особо приготовленной комнате и окурил, согласно с существовавшими тогда правилами, хлором; после чего дворец и маленький его сад оцепили часовыми, для совершенного отделения его от города; а нас, во исполнение собственной воли Государя, желавшего дать пример покорности законам, засадили в карантин и отъединили от всего мира. Свиту государеву составляли, кроме меня, граф П. А. Толстой, бывший некогда моим начальником в парижском посольстве, генерал-адъютанты Храповицкий и Адлерберг, флигель-адъютанты Кокошкин и Апраксин и доктора Арендт и Енохин. Всех нас разместили в том же дворце. Утром занимались бумагами, которые ежедневно присылались из Петербурга и Москвы, а потом прогуливались по саду, впрочем очень худо содержимому. Государь стрелял ворон, я подметал дорожки. За этими забавами следовал прекрасный обед для всего общества вместе, после которого расходились по своим комнатам до вечера, соединявшего опять всех на государевой половине, где играли в карты. Так мы до возвращения в Царское Село провели и дней в этой тюрьме, хотя очень спокойной и удобной, но тем не менее жестоко нам надоевшей.

Между тем пришло известие о бельгийской революции, изгнавшей из Брюсселя принца Оранского; брат его, принц Фридрих, пытался было снова овладеть Брюсселем, но, продержавшись там лишь несколько дней, покинул город и весь край на жертву революции, представлявшей, собственно, одно постыдное и смешное подражание парижской.

Пример был опасен. В Брюсселе, как и в Париже, победа осталась на стороне революции; там, как и тут, законность должна была преклониться перед беспорядком и монархия перед демократическими идеями. Умы разгорячились, и легкость успеха в этих двух странах не могла не ободрить и не внушить новой отваги людям злонамеренным. Варшава была переполнена такими. Обезьянство французским доктринам, увлекшее слабые польские головы в первую революцию и приведшее Польшу к первому ее разделу, возобновилось и теперь в том же духе и послужило сигналом к восстанию.

Уже за несколько времени перед тем замечались разные проявления революционных замыслов в варшавской школе подпрапорщиков. Цесаревич, быв неоднократно о том предварен, сначала не давал веры этим изветам, а впоследствии хотя и учредил следственную комиссию, но сия последняя действовала чрезвычайно слабо. Несмотря на подозрительный свой характер. Цесаревич не хотел предполагать, чтобы нашлись преступники в числе тех, которых называл своими, а подпрапорщики, помещенные на жительство возле сада его Бельведера, им сформированные, обученные и, так сказать, воспитанные, были для него такими в полном смысле.

25 ноября вечером пришло к Государю известие, что 17-го числа, вечером же, Варшава сделалась театром кровавых сцен. Описывалось, как несколько подпрапорщиков ворвались в Бельведерский дворец, изранили президента полиции Любовицкого и убили генерала Жандра, прискакавшего предварить Цесаревича о грозящей ему опасности; Цесаревич сам едва успел от них скрыться задним ходом и сесть на лошадь. Только когда русская гвардейская кавалерия поспешила на помощь ему, убийцы бежали из Бельведера; между тем весь город пришел в волнение и народ, бросившись в арсенал и выломав все двери в нем, захватил все находившиеся там склады оружия. Далее, что 4-й линейный полк, саперный батальон и гвардейская конно-артиллерийская батарея, уже заранее подготовленные бунтовщиками, тотчас стали на их сторону, а поспешившие к волновавшимся сборищам для восстановления порядка военный министр граф Гауке, начальник пехоты граф Станислав Потоцкий, генералы Цементовский, Трембицкий, Брюмер и Новицкий пали жертвами ярости своих соотчичей; что русские полки Литовский и Волынский и с ними часть польских гвардейских гренадер в польской походной амуниции ждут на площади приказаний Цесаревича; что конно-егерский полк польской гвардии с несколькими ротами армейских гренадер сохранили верность и в ночь присоединились к трем русским кавалерийским полкам, находившимся при Цесаревиче; наконец, что весь город открыто бунтует и никаких мер не принято для его усмирения.

Государь тотчас прислал за мной и, когда я явился, дал мне прочесть рапорт Цесаревича. Между тем, не теряя ни минуты, он уже успел отдать все нужные приказания: 1-й корпус под командой П. П. Палена получил приказание двинуться к границам Царства, а барону Розену, начальнику Литовского корпуса, ведено взять то направление, какое укажет Цесаревич.

На другое утро Государь, по обыкновению, присутствовал при разводе и с окончанием его, став в середину экзерцицгауза, вызвал к себе генералов и офицеров. Все и из покорности, и из любопытства поспешили столпиться вокруг лошади, на которой он сидел. Тут Государь громко и внятно передал подробности печальных варшавских событий и, сообщив об опасности, которой подвергался его брат, и о принятых уже мерах, заключил следующими словами: «В случае нужды вы, моя гвардия, пойдете наказать изменников и восстановить порядок и оскорбленную честь России. Знаю, что я во всех обстоятельствах могу полагаться на вас!» В продолжение речи Государя внимание слушателей все более и более напрягалось, и кружок их вокруг него все становился теснее; но при последних словах все, так сказать, налегли на него; каждый хотел лично выразить ему свою любовь и преданность; все были в слезах, и единодушное «ура» стоявших в ружье солдат сопровождало Государя до выхода его из экзерцицгауза. Эта сцена произвела неописуемое впечатление: старые и молодые, генералы и офицеры и даже солдаты — все были глубоко тронуты, и Государь при этом случае легко мог удостовериться в питаемом к нему восторженном чувстве.

На следующий день пришло второе донесение Цесаревича, в котором он уведомлял, что к нему присоединилась вся русская гвардейская артиллерия, расположенная в окрестностях Варшавы; что пребывшие верными войска стоят биваками близ Бельведера; что, впрочем, город в полном восстании и учреждено временное правительство, главные деятели которого: князь Чарторыжский и профессор Виленского университета Лелевель — в качестве депутатов от народа нагло явились к нему, Цесаревичу; наконец, что он их принял и, вследствие объяснений с ними, разрешил оставшимся при нем частям польской армии возвратиться в Варшаву. Это снисхождение поддержало и скрепило бунт, дав возможность принять в нем участие всей польской армии, большая часть которой еще выжидала, по крайней мере по виду, дальнейших указаний Цесаревича. Взамен того депутаты обещали ему со всеми русскими войсками свободный проход до границ Царства. Таким образом завершилось начальствование

Цесаревича в Польше и окончательно утвердилась безрассудная и столь бедственная для самого края революция. Генерал Хлопицкий был назначен диктатором.

Вследствие нашей слепой веры в дух поляков и в их мнимую благонамеренность и благодарность за благодеяния Императора Александра артиллерийские парки в Царстве были переполнены запасами, полки имели двойной комплект обмундирования и вооружения; крепость Замость была богато снабжена орудиями; в польском банке лежали значительные суммы. Не трудно, следственно, было полякам тотчас удвоить свою армию, снабдив ее всем нужным для войны, а нам, таким образом, приходилось сражаться против собственного нашего оружия, вложенного великодушием и благородным доверием в руки лютейших наших врагов.

Приняв все меры к сосредоточению достаточных сил для подавления мятежа. Государь решился, однако же, истощить все средства к образумлению своих заблудших подданных без кровопролития. Он отправил состоящего при нем польского флигель-адъютанта Гауке в Варшаву с манифестом, открывавшим нации возможность испросить себе прощение, с письмом к Хлопицкому, которому давал разные повеления касательно участи вдов изменнически убитых генералов, с приказом польской армии собраться в полном составе у Плоцка.

Хлопицкий и некоторые другие лица, сохранявшие еще рассудок, страшась предстоящей борьбы, советовали вступить в переговоры, но партия якобинцев, предводительствуемая Лелевелем, честолюбие Чарторыжского, мечтавшего быть избранным на трон Польши, и толпа безумцев, увлекаемых только личными своими страстями, одержали верх. Повеления и предложения Государя были отвергнуты. Единственная уступка, которой мог добиться Хлопицкий, состояла в согласии послать депутацию в Петербург, но не для изъявления покорности и раскаяния, а для настояния об удовлетворении всех домогательств Польши и о присоединении к ней наших литовских губерний. Польский министр финансов князь Любецкий, человек очень умный, видя в этой миссии единственное средство к спасению своей жизни, так искусно умел повести дело, что выбор быть представителем этой депутации пал на него. Он взял себе в товарищи сеймового депутата Езерского.

Когда эти господа явились в Петербург, то монарх, чтобы отстранить всякую мысль, что им была допущена какая-либо депутация от мятежников, не соизволил принять их вместе. Призвав к себе одного Любецкого, в качестве своего министра, но и то в присутствии Великого князя Михаила Павловича и еще нескольких других свидетелей, он много и очень строго говорил о варшавских мерзостях и не допустил Любецкого произнести ни одного слова касательно его миссии. Мне поручено было переговорить в том же духе с Езерским, которого Государь принял несколько позже, неофициально и при мне. Любецкому он велел остаться в Петербурге, а Езерскому позволил возвратиться в Варшаву, уполномочив его передать там все им слышанное, по письменному мною составленному изложению. Это было последним средством, которое Государь в великодушии своем хотел еще испытать, для избавления мятежных своих подданных от ужасов войны и от наказания за дальнейшее неповиновение. Бумага оканчивалась следующими словами: «Первый пушечный выстрел, сделанный поляками, убьет Польшу».

Напрасно Езерский по прибытии в Варшаву усиливался изобразить народному собранию все безумие сопротивляться вооруженной рукой могуществу России. Корифеи революции заглушили его благоразумный голос. Решена была война. Вскоре Польша присоединила к сему объявление, что ее царь низложен с престола. Таким образом сами поляки развязали руки Государю. Он мог поступать с ними не как с подданными, а как с врагами. Хлопицкий, потеряв надежду образумить своих соотечественников, сложил с себя диктаторство, которое было передано князю Радзивиллу, человеку бездарному и неопытному в военном деле. Поляков ободряли в их восстании обещания демагогов и надежды на помощь Франции. Либеральные журналы немецкие и английские поощряли и разжигали их своими напыщенными возгласами о свободе и национальной самостоятельности. Галиция и Познань рукоплескали варшавскому движению, как бы предвидя в нем и собственное свое возрождение, а европейские кабинеты улыбались этой новой помехе России на пути возрастающего ее могущества. Соседи же наши, как Австрия, так и Пруссия, еще не видя в событиях Царства Польского близкой опасности для самих себя, не принимали мер, чтобы воспрепятствовать своим польским подданным оказывать содействие, и людьми и деньгами, общей их отчизне.

Цесаревич с оставшимся при нем отрядом русской гвардии возвратился в пределы России и с глубоким сокрушением ожидал, куда Государь заблагорассудит его употребить.

Назначенный главнокомандующим действующей армией фельдмаршал граф Дибич деятельно занимался приготовлениями к предстоящей кампании, несмотря на столь для нее невыгодное время года. Ожидавшие нашу армию в самом начале кампании затруднения от снегов и переправ не могли не благоприятствовать неприятелю. Гвардейский корпус под начальством Великого князя Михаила Павловича также выступил в поход. Фельдмаршал оставил Петербург в половине декабря. Армия наша перешла границы империи и вступила в пределы Царства 25 января 1831 г.

=== 1831 год ===
Было полное основание опасаться, что распущенное в Царстве знамя польской независимости потрясет верность Литовского корпуса, которого более половины офицеров и солдат были уроженцы западных губерний. И действительно, один капитан покусился было совратить свою роту, но, не успев увлечь ее к переходу за границу для присоединения к бунтовщикам, бросился туда один; пуля унтер-офицера той же роты положила его на месте. Несколько других офицеров и один подпрапорщик успели дезертировать к неприятелю; но масса войск явно выказывала свое негодование против такой измены и старалась усиленным рвением омыть падавшее на них подозрение. Несмотря на то, Государь признал нужным перевести некоторых офицеров, в особенности же высших чинов, в другие корпуса и заменить их выбранными из всех полков гвардии.

Еще более поводов к опасениям давали губернии, возвращенные России при двух последних разделах Полыни.

Первые достигшие туда известия о варшавском бунте удивили и испугали даже самых ревностных патриотов. Первым движением дворянства было заявить о его верности и преданности русскому престолу. Адресы о том приходили в Петербург один за другим, но не казались правительству достаточным ручательством для ослабления принятых им мер предосторожности.

Прежде всего обращено было внимание на губернии Витебскую и Могилевскую, и именной высочайший указ ввел в них русские законы и весь административный порядок великороссийских губерний. Главною целью такой меры было доказать полякам, что эти старинные наши завоевания навсегда и нераздельно присоединены к составу империи и что отторгнуть их Польше можно бы было лишь по сокрушении нашей власти.

В феврале войска наши в победном своем шествии уже находились перед Прагой, 13-го числа последовал решительный бой, заставивший польскую армию отступить под защиту пражских орудий. В Варшаве распространился общий ужас. Мост через Вислу был покрыт бегущими; беспорядок сделался общим; мятежная столица уже видела себя на краю гибели и выбирала депутацию для поднесения победителю ключей и испрошения помилования. Еще одно усилие, чтобы овладеть пражскими укреплениями, и Варшава была бы наша и революция окончена. Но в эту решительную минуту звезда фельдмаршала Дибича померкла. Он заколебался, велел войскам построиться в колонны для атаки, повел их, но потом сам остановил их порыв и таким образом задержал победу, а с нею и развязку дела. Он утратил свою славу и из экспедиции, которой следовало быть одним громовым ударом, брошенным рукою могущественного владыки России на слабых мятежников маленького Царства Польского, развил продолжительную и кровавую войну. С этого времени, убедившись сам, но уже поздно, в неизвинительной своей ошибке и тщетно искав ее поправить, Дибич потерял всю энергию и то, может быть преувеличенное, доверие, которое питал к своим дарованиям. В упомянутую выше минуту, когда он вел свои колонны на пражские укрепления, один генерал дал ему совет приостановить нападение, чтобы избежать кровопролития, и он имел слабость его послушаться. Дибич никогда не хотел назвать этого генерала по имени и тайну свою унес в гроб; но на смертном одре сказал графу Орлову: «Мне дали этот пагубный совет; последовав ему, я провинился перед Государем и Россиею. Главнокомандующий один отвечает за все свои действия». Заслуженная Дибичем укоризна глубоко отозвалась в благородном сердце его, преданном Государю и России, и погасила его твердость и таланты. Думают, что совет, остановивший карательный меч, поднятый им над крамольною Варшавою, принадлежал Цесаревичу Константину Павловичу. Вид этого города, где Цесаревич жил и начальствовал в продолжение пятнадцати лет, где образовались его связи и устроился его брак, где укрепились все его привычки, вид этого города в минуту грозящего ему бедствия мог тронуть сердце Цесаревича и внушить ему мысль о спасении Варшавы. Если точно им дан был этот совет, то он понес жестокое наказание в горестях и уничижении, не перестававших с тех пор его преследовать и низведших его вскоре в гроб вдали от сбереженной им Варшавы.

Холера, свирепствовавшая в войсках, действовавших в Царстве Польском, одною из последних почти жертв своих избрала фельдмаршала Дибича, подготовленного, так сказать, к этой болезни терзавшим его раскаянием и неудачами наших военных операций. Он страдал всего лишь несколько часов и испустил дух в присутствии графа А. Ф. Орлова, только что прибывшего в армию с поручением Государя ободрить фельдмаршала и вместе указать погрешности, которые были замечены в его действиях и которые сам он слишком хорошо чувствовал. Он умер в цвете лет, после блестящего поприща, омраченного единственно этой кампанией. Армия и Россия почти обрадовалась его смерти, приписывая ему одному срам столь продолжительной борьбы против польской революции. Государь и все близко знавшие Дибича оплакали в нем человека прямодушного, ревностного слугу царского и доблестного, преданного гражданина. Он был замещен вызванным с Кавказа фельдмаршалом Паскевичем.

В то время как смерть Дибича остановила наши военные действия, мятеж более и более распространялся в наших западных губерниях и в Литве он был усилен и поддержан вторгшимся туда корпусом Гельгуда, в Петербурге вдруг впервые появилась холера.

Государь из Петергофа, где имела пребывание Императорская фамилия, тотчас поспешил в столицу для принятия первых мер против этого грозного бича. Он велел устроить больницы во всех главнейших пунктах города; назначил окружных начальников для надзора за ними и для подаяния пособия неимущим и в особенности осиротелым от болезни; наконец, приказал немедленно вывести кадетские корпуса в Петергоф. После всех этих распоряжений Государь сам возвратился в Петергоф и приказал мне явиться к нему на другой день.

Вечером этого дня, на пути уже моем в Петергоф, встретил меня фельдъегерь, который, остановив коляску, подал мне записку от князя Волконского, именем Государя требовавшего неотложного моего прибытия. Несколько удивленный сим, так как приезда моего в Петергоф уже и без того ожидали, я, однако же, велел погонять лошадей и вскоре домчался до маленького домика, занимаемого Государем. Первые попавшиеся мне лица были два доктора Императрицы. Их озабоченный вид крайне меня испугал. Едва я успел на вопрос мой услышать, что Императрице сейчас пускали кровь, как вышел Государь весь в слезах и, схватив меня за руку, увлек в свой кабинет. Здесь в таком волнении, как мне никогда не случалось его видеть, он передал мне полученное им известие, что брат его Константин Павлович скончался от холеры.

После упомянутого выше сражения под Прагою Константин Павлович стал дуться на Дибича и в одном из припадков своего неудовольствия оставил армию и уехал в Белосток, который, впрочем, должен быть вскоре также оставить по случаю вторжения Хлопицкого. Тогда он с супругою своей сперва укрылся в Минске, а потом, при дальнейшем распространении мятежа, переехал, в сопровождении каких-нибудь двадцати жандармов и части государева черкесского конвоя, в Витебск. Здесь, в раздумье о том, что ему делать, не решаясь отправиться по зову брата в Петербург, чувствуя всю неловкость своего положения, он чувствовал себя самым несчастным человеком. Быв в продолжение нескольких недель русским Императором, он не видел теперь во всем обширном Русском царстве ни одного угла, где бы мог приклонить голову! Душевное уныние сообщило его телу восприимчивость к холере. Прострадав лишь несколько часов, он скончался 15 июня. Когда я прочел печальные подробности этой внезапной кончины. Государь сказал мне, что, желая дать очевидное доказательство живого участия, приемлемого им в положении несчастной вдовы Цесаревича, он сейчас отправляет меня к княгине Лович с изъявлением ей своего соболезнования и с приглашением приехать в Петербург при теле ее мужа, которого она не решалась оставить. Чувствуя себя при выезде из города совершенно здоровым, я вышел из государева кабинета больным. Относя это единственно к печальным ощущениям от неожиданной вести о кончине Цесаревича, я пошел в свои комнаты, чтобы распорядиться приготовлениями к предстоящей поездке; но едва успел, кончив их, прилечь, как во мне открылись все признаки холеры. Прибывший в эту минуту из Петербурга врач государев Арендт, прибежав ко мне, испугался при виде перемены в моем лице. После данных им лекарств и горячей ванны, откуда меня вынули без чувств, мне сделалось несколько легче. Тотчас взяты были всевозможные предосторожности для охранения царского жилища от привезенной мною заразы, а в Витебск послали, разумеется, другого. Но Государь в ту же еще ночь навестил меня и потом, в течение с лишком трех недель, каждый день удостаивал меня своим посещением и продолжительной беседой, предметы которой представляли, впрочем, обыкновенно мало отрадного. Граф Толстой, командовавший резервною армией, все еще не мог сладить с Гельгудом и другими шайками, наводнявшими литовские губернии; армия наша в Царстве Польском, измученная холерой, беспрестанными передвижениями и страшными жарами того лета, упала духом. Наконец, холера в Петербурге, возросшая до ужасающих размеров, напугала все классы населения и в особенности простонародье, которое все меры для охранения его здоровья, усиленный полицейский надзор, оцепление города и даже уход за пораженными холерой в больницах начало считать преднамеренным отравлением. Стали собираться в скопища, останавливать на улицах иностранцев, обыскивать их для открытия носимого при себе мнимого яда, гласно обвинять врачей в отравлении народа. Напоследок, возбудив сама себя этими толками и подозрениями, чернь столпилась на Сенной площади и, посреди многих других бесчинств, бросилась с яростью рассвирепевшего зверя на дом, в котором была устроена временная больница. Все этажи в одну минуту наполнились этими бешеными, которые разбили окна, выбросили мебель на улицу, изранили и выкинули больных, приколотили до полусмерти больничную прислугу и самым бесчеловечным образом умертвили нескольких врачей. Полицейские чины, со всех сторон теснимые, попрятались или ходили между толпами переодетыми, не смея употребить своей власти. Наконец, военный генерал-губернатор граф Эссен, показавшийся среди сборища, не успел восстановить порядка и также должен был укрыться от исступленной толпы. В недоумении, что предпринять, городское начальство собралось у графа Эссена, куда прибыл и командовавший в Петербурге гвардейскими войсками граф Васильчиков. После предварительного совещания последний привел на Сенную батальон Семеновского полка с барабанным боем. Это хотя и заставило народ разойтись с площади в боковые улицы, но нисколько его не усмирило и не заставило образумиться. На ночь волнение несколько стихло, но все еще город был далек от обыкновенного порядка.

Государь, по донесении о всем происшедшем в Петербурге велев, чтобы к утру все наличные войска были готовы выступить под ружье, а военные власти собрались бы у Елагинского моста, прибыл сам из Петергофа на пароходе «Ижора» в сопровождении князя Меншикова. Быв поражен видом унылых лиц всех начальников, он по выслушании подробных их рассказов приказал прежде всего приготовить себе верховую лошадь, которая не пугалась бы выстрелов, и потом, взяв с собой Меншикова, поехал в коляске на Сенную, где лежали еще тела падших накануне и которая была покрыта сплошною массою народа, продолжавшего волноваться и шуметь. Государь остановил свою коляску в середине скопища, встал в ней, окинул взглядом теснившихся около него и громовым голосом закричал: «На колени!» Вся эта многотысячная толпа, сняв шапки, тотчас приникла к земле. Тогда, обратясь к церкви Спаса, он сказал: «Я пришел просить милосердия Божия за ваши грехи; молитесь Ему о прощении; вы Его жестоко оскорбили. Русские ли вы? Вы подражаете французам и полякам; вы забыли ваш долг покорности мне; я сумею привести вас к порядку и наказать виновных. За ваше поведение в ответе перед Богом — Я. Отворить церковь: молитесь в ней за упокой душ невинно убитых вами». Эти мощные слова, произнесенные так громко и внятно, что их можно было расслышать с одного конца площади до другого, произвели волшебное действие. Вся эта сплошная масса, за миг перед тем столь буйная, вдруг умолкла, опустила глаза перед грозным повелителем и в слезах стала креститься. Государь, также перекрестившись, прибавил: «Приказываю вам сейчас разойтись, идти по домам и слушаться всего, что я велел делать для собственного вашего блага». Толпа благоговейно поклонилась своему царю и поспешила повиноваться его воле.

Порядок был восстановлен, и все благословляли твердость и мужественную радетельность Государя. В тот же день он объехал все части города и все войска, которые из предосторожности от холеры были выведены из казарм и стояли в палатках по разным площадям. Везде он останавливался и обращал по нескольку слов начальникам и солдатам; везде его принимали с радостными кликами, и появление его водворяло повсюду тишину и спокойствие. В тот же день он назначил своих генерал-адъютантов князя Трубецкого и графа Орлова в помощь графу Эссену, распределил между ними многолюднейшие части города и велел составить особую комиссию под моим председательством для следствия и суда над зачинщиками народного буйства и главными в нем участниками. Состояние моего здоровья, впрочем, лишь через несколько недель позволило мне приехать в город, а до тех пор работа была подготовляема генералом Перовским и директором моей канцелярии Фоком.

К вечеру Государь возвратился в Петергоф, где из предосторожности приготовлены были в Монплезире для него и сопровождавших его лиц ванны и другое платье. С тех пор он во все продолжение болезни бывал в Петербурге от двух до трех раз в неделю и каждый раз объезжал там улицы и лагери.

Но холера не уменьшалась: весь город был в страхе; несмотря на значительное число вновь устроенных больниц, их становилось мало, священники едва успевали отпевать трупы, умирало до 600 человек в день. Эпидемия похитила у государства и у службы много людей отличных. Инженер-генерал Опперман умер в несколько часов в твердой уверенности, что его отравили стаканом воды, до того симптомы болезни походили на действие яда. Граф Станислав Потоцкий страдал несколько более. На каждом шагу встречались траурные одежды и слышались рыдания. Духота в воздухе стояла нестерпимая. Небо было накалено как бы на далеком юге, и ни одно облачко не застилало его синевы, трава поблёкла от страшной засухи — везде горели леса и трескалась земля. Двор переехал из Петергофа в Царское Село, куда переведены были и кадетские корпуса. Но за исключением Царского Села холера распространилась и по всем окрестностям столицы. Народ страдал от препон, которые полагались торговле и промышленности. Правительство должно было работать за всех, подавая руку помощи нуждавшимся, предупреждая беспорядки и заботясь о народном продовольствии.

Наконец зараза проникла и в новгородские военные поселения. Несмотря на все перемены, внесенные в них Императором Николаем, семя общего неудовольствия, взращенное между поселянами коренными основами первоначального их образования и стеснительным управлением Аракчеева, еще продолжало в них корениться. Прежние обыватели этих мест, оторванные от покоя и независимости сельского состояния и подчиненные строгой дисциплине и трудам военным, покорялись и той и другим лишь против воли. Введенные в их состав солдаты, скучая однообразием беспрестанной работы и мелочными требованиями, были столь же недовольны своим положением, как и прежние крестьяне. Достаточно было одной искры, чтобы вспыхнуло общее пламя беспокойства. Холера и слухи об отраве послужили к тому лишь предлогом. Военные поселяне, возбуждая друг друга, дали волю давнишней своей ненависти к начальству и бросились с яростью на офицеров и врачей. Все округи огласились общим воплем, требовавшим смерти офицеров и отравителен; всякий, кто не мог спастись от них скорым бегством, был беспощадно убиваем, и одно только поселение 1-го карабинерного полка не приняло никакого участия в этих зверских кровопролитиях. Резервные батальоны тех полков, которые так мужественно дрались в Польше, равнодушно смотрели на совершавшиеся в их глазах неистовства, и хотя не уклонялись прямо от повиновения, но очень вяло исполняли приказания своих начальников. Уже люди злонамеренные начинали являться для направления этого гнусного восстания, уже эмиссары старались возбудить окрестных помещичьих крестьян против их владельцев. В Старой Руссе народ бросился на помещение полиции, умертвил городничего, нанес жестокие побои прочим полицейским чиновникам, разбил питейные дома и в торжестве бегал по опустелым улицам. Генералы собрали батальоны, но не отваживались идти на бунтовщиков в опасении, что приказания их останутся неисполненными. Все, что еще оставалось на стороне законной власти, было погружено в уныние и бездействовало.

Но среди произведенных бесчинств поселяне сами испугались всего ими совершенного и решились послать депутацию к Государю. Некоторые из числа их поверенных были остановлены за станцию до Царского Села, другие прошли прямо в Петербург. Государь пожелал видеть этих людей и приказал графу Орлову привести их в Ижору, куда взял и меня с собою. Когда они предстали перед Его Величеством, то он велел всем стать на колени, строго изобразил им всю гнусность их поступков и всю тягость заслуженного ими наказания. «Ступайте домой, — заключил он, — и скажите вашим, что я пришлю моего генерал-адъютанта Орлова, чтобы произвести строжайшее разыскание и принять над вами начальство. Смотрите же, слушаться его».

Орлов вслед за тем поехал в поселения. Его твердость, присутствие духа и значение, которое давала ему присылка от Высочайшего имени, ободрили начальников и утвердили повиновение в колебавшихся солдатах.

Но Государь хотел сам все лично видеть и потушить в его начале бунт, угрожавший самыми опасными последствиями. Он отправился в поселения совершенно один, оставя Императрицу в последнем периоде ее беременности и в смертельном беспокойстве по случаю этой отважной поездки. Постоянный раб своих царственных обязанностей. Государь исполнял то, что считал своим долгом, ничто лично до него относившееся не в силах было остановить его.

Он приехал прямо в округ военных поселений и предстал перед собранными батальонами, запятнавшими себя кровью своих офицеров. Лиц ему не было видно: все преступники лежали распростертыми на земле, ожидая безмолвно и трепетно монаршего суда. Повторив сказанное их депутатам. Государь приказал вывести из рядов главных виновных и предать их немедленно военному суду. Все было исполнено с слепой покорностью. Одному батальону, более других осквернившему себя злодеяниями и также лежавшему лицом к земле, Государь тут же велел выйти из экзерпицгауза и идти немедленно в полном его составе в Петербург, где людей разместят по крепостям, подвергнут суду и выключат из списков. Весь батальон поднялся, повернулся направо и пошел в величайшем порядке к месту своего назначения. Ни один солдат не отважился даже попросить позволения проститься с семьей или взять что-нибудь из своего имущества.

Потом Государь обратился к начальникам, отдал им приказания о составе военно-судных комиссий и о дальнейших распоряжениях для восстановления порядка. Старорусские жители также хотели просить себе помилования, но Государь, наиболее против них раздраженный, отозвался, что его ноги не будет в их преступном городе и что их разберет также военный суд.

Между тем обнаружившиеся на деле пагубные последствия существования военных поселений почти у ворот столицы и глубоко укоренившегося в поселениях неудовольствия к своему положению не могли не обратить на себя особенного внимания. Явилась необходимость изменить начала устройства поселений и уничтожить этот дух братства и совокупных интересов, который из двенадцати гренадерских полков составлял как бы отдельную и притом вооруженную общину, отъединенную и от армии, и от народа. Но как после случившегося надлежало избегать малейшей уступки, то ко всем переменам было приступлено уже позже и притом более в виде наказания. Один 1-й карабинерный полк в награду за свое поведение остался на прежнем своем положении; во всех прочих ведено детей поселян, причислявшихся прежде к своим полкам, распределять без разбора по полкам армейским; убыль в гренадерских полках пополнить рекрутами из всех губерний; отделить солдат от поселян, оставляя первых только на жительстве у последних, как вообще в деревнях, и обложить поселян денежными сборами. Впоследствии помещения двух гренадерских полков были заняты двумя гвардейскими кавалерийскими полками, квартировавшими прежде в Варшаве, а помещение третьего отведено под кадетский корпус.

Из этой поездки, составлявшей столь блестящую страницу в царствовании Императора Николая, он успел возвратиться ко времени разрешения августейшей своей супруги. Бог обрадовал его рождением сына Николая. После всех испытанных напастей это радостное событие было первым светлым проблеском и как бы началом новой, лучшей эпохи в его жизни. В прошедшем все было омрачено печалями и бедствиями, над будущим висела, казалось, такая же черная туча. Война в Польше, бунт в западных губерниях, страшная смертность в столицах, мятеж на Сенной и в военных поселениях — все это мало обещало хорошего. И вдруг все изменилось: с каждым курьером стали приходить одна за другою лишь добрые вести.

Донесение о блестящем и кровопролитном занятии Варшавы фельдмаршалом Паскевичем было прислано с флигель-адъютантом князем Суворовым, который застал Государя в Царском Селе. За два дня до того получены были от фельдмаршала его приказ и диспозиция для штурма Варшавы, и легко представить себе, с каким нетерпением ожидались дальнейшие известия, в каком беспокойстве провели эти двое суток те, которым было известно настоящее. Окружавшая

Царское Село цепь остановила Суворова. Государь сам к нему выехал и привез его в торжестве во дворец. Как всегда, первым движением великого нашего монарха было возблагодарить Бога. В несколько минут дворец наполнился людьми, и все были вне себя от радости.

Когда с падением Модлина и Замостья все Царство было покорено и везде восстановилось спокойствие. Государь пожаловал фельдмаршалу титул князя Варшавского и осыпал щедрыми наградами всех героев минувшей войны. В Царстве было учреждено под начальством князя Паскевича временное правительство с приобщением к его составу тех немногих поляков, которые, быв менее других замешаны в подавленном бунте, могли и захотели вступить в новое управление. Польская армия была расформирована, как недостойная СЛУЖИТЬ царю после измены своей; вместе с тем был уничтожен польский военный мундир, а небольшому числу сохранивших долг верности дан русский.

Гвардейский корпус, столь мужественно действовавший в эту войну, получил повеление немедленно возвратиться в Петербург. Гренадерский корпус отправился к местам своего расположения, а все прочие войска, за изъятием 2-го и 3-го корпусов, возвратились в наши пределы. Австрия и Пруссия, немало затрудненные многочисленными шайками поляков, которые, избегая нашего преследования, перешли в их владения, принуждены были прибегнуть к строгим мерам по случаю мятежного духа этих выходцев. Много польских генералов и офицеров рассеялись по разным странам и понесли свою ненависть и вопль против России в Париж, Лондон, Бельгию и даже в Америку. Из солдат последовало за ними очень небольшое число, масса же их осталась в Галиции и Познанской области, где занялась земледелием и ремеслами. Изъявившим желание возвратиться в Царство это было позволено в силу обшей амнистии, дарованной Государем всем, не принадлежавшим к числу главных деятелей мятежа. Срок для сего возвращения был дважды продолжен; но почти все офицеры предпочли скитаться по лицу Европы, где они были всюду встречаемы безрассудной симпатией. Франция в особенности снабжала этих эмигрантов деньгами и средствами к переездам, а Германия приветствовала их с распростертыми объятиями. Но вскоре беспутное их поведение, наклонность к возбуждению смут и особливо безумное мотовство, ослабив то участие, которое они успели внушить на первых порах, заставили смотреть на них как на гостей беспокойных и опасных и забыть их дело или даже осуждать его.

В Царстве был учрежден верховный суд над главными виновниками мятежа. Разряды их были определены со всей снисходительностью, для возможного уменьшения числа осужденных. Все остальные, не подошедшие под разряды, были прощены, и каждому было разрешено пользоваться прежними его нравами гражданства и собственности.

Пока все это происходило в Польше, в Петербург привезли тело Цесаревича Константина Павловича, которое было погребено в Петропавловском соборе со всеми подобавшими высокому его сану почестями. Княгиня Лович, сопровождавшая бренные останки своего супруга до Петербурга, была принята Государем и Императрицею с самым искренним радушием и помещена в Елагинском дворце, а после в Царском Селе. Болезненная, печальная, убитая судьбой, неумолчно оплакивавшая того, который возвел ее на степень невестки царской и не переставал до конца своих дней питать к ней самую нежную привязанность и дружбу, она не хотела никого видеть и заключилась в своей скорби. Только для меня сделано было исключение, так как в последнее время я состоял в постоянной переписке с Цесаревичем и притом жил в одном из флигелей того дворца, который она занимала. Я нашел, что ум и сердце ее сохранили всю прежнюю теплоту и живость, но постигший ее удар и несчастье горячо любимой ею отчизны сильно подействовали на ее нервы и расстроили воображение. Она с жаром заступалась за образ действий своего покойного супруга и старалась если не оправдать, то по крайней мере ослабить безрассудство и неблагодарность своих соотечественников. Вся ее беседа свидетельствовала о сильном волнении, вконец разрушавшем остаток жизненных сил, уже истощенных слабым сложением. Вскоре княгиня пала жертвой нервического недуга. Подобно Императрице Елизавете Алексеевне, она не могла пережить своего супруга.

Бедствия, целый год тяготевшие над Россией, окончились. Не было больше ни войны, ни бунтов, ни холеры. Государь, поспешивший прежде разделить с Москвою угрожавшую ей опасность, пожелал теперь снова видеть древнюю столицу в ту минуту, когда с восстановлением мира и спокойствия исчезли все опасения.

11 октября мы прибыли в Кремль, а через три дня приехала туда Императрица с Наследником, к общему восторгу жителей. Площадь перед дворцом с утра до ночи кипела народом, надеявшимся увидеть кого-нибудь из членов Императорской фамилии хоть в окошко. При их выездах толпа бежала им навстречу и сопровождала радостными криками их экипажи. Государь, посещая с обычною своею деятельностью общественные заведения, работал между теп неусыпно над преобразованием управления Царства Польского и над слиянием западных наших губерний, в отношении к их законам и обычаям, с великороссийскими. Дано было новое направление Виленскому университету и другим местным училищам введением в них преподавания русского языка как основы всего учения. Бездомное и вечно беспокойное сословие шляхты было отделено в правах и привилегиях своих от истинного дворянства и обращено в нечто среднее между помещиком и землевладельцем. Наконец, присутственные места и должностные лица вместо прежних польских своих названий получили те же, как и в России.

В это пребывание Двора в Москве привезли туда все знамена и штандарты бывшей польской армии, и Государь приказал поставить их в Оружейную палату в числе трофеев, скопленных тут веками. Там же, на полу, у подножия [статуи] Императора Александра, была положена и хартия, некогда им пожалованная Царству Польскому и самим же им в последний год царствования оплаканная, как акт великодушия, столь же предосудительный для политической будущности Царства, сколько оскорбительный для самолюбия Русской империи.

Государь оставил Императрицу на несколько дней, чтобы съездить в Ярославль. На пути туда мы ночью посетили знаменитую Троицко-Сергиевскую лавру. Архимандрит с братией встретили нас у Святых ворот с зажженными свечами. Несмотря на 12® мороза, Государь пошел с непокрытою головою через двор и коридоры в ту древнюю и великолепно украшенную церковь, где некогда, в польскую осаду, иноки, ослабленные трудами защиты, голодом и ранами, собрались в ожидании конечного штурма и неминуемой смерти для причащения в последний раз Св. Тайн — а вместо того последовало неожиданное отступление неприятеля. Воспоминание этой сцены, древность здания, посвященного молитве, окружавший нас мрак, рассеиваемый лишь светом свечей, едва достаточным, чтобы видеть золото и драгоценные камни на иконах, — все это вместе произвело во мне глубокое и благоговейное умиление. Монахи проводили Государя обратно до его саней, и, поехав далее, мы около обеда прибыли в Ростов, где все народонаселение высыпало перед собором. Помолившись в нем, Государь остановился в отведенном для него доме одного из значительнейших местных купцов, от которого, после расспросов о торговле этого города, принял и обед, поданный с привычным русским хлебосольством. Вечером мы приехали в Ярославль, коего улицы были усеяны народом и дома ярко освещены. Общий восторг выразился здесь еще явственнее, чем в Москве. Государь уже давно находился в своих комнатах, а крики все не умолкали, возобновляясь иногда с большею силою. Пришлось наконец выслать сказать, что Государь устал от дороги и хочет спать; только тогда толпа разошлась, но с раннего утра она снова уже стояла под его окнами — Государь посетил собор и общественные заведения, в том числе и Демидовский лицей, этот благородный памятник щедрости русского вельможи. Украшение города, нивелировка Волжской набережной, фабрики шелковых и льняных изделий и прекрасный Спасский монастырь — обратили на себя его особенное внимание. Дворянство дало для него бал в своем общественном доме, в котором помещается Приказ общественного призрения и училище для неимущих детей обоего пола. Осмотрев все и отдав соответственные нуждам и потребностям приказания, Государь возвратился в Москву, где пробыл до 25 ноября. Большие концерты в Дворянском собрании и вечера у Императрицы и у военного генерал-губернатора дали высшей публике возможность насладиться высочайшим лицезрением, и Их Величества восхитили всех своим благодушием и свойственною им приветливостью, перед которой исчезали принужденность этикета и различия сана.

Государь отправился из Москвы вместе с Императрицей и проводил ее до ночлега в Твери. Оттуда я сел с ним в открытые, как всегда в его поездках, сани, и мы проехали, нигде не останавливаясь, до Царского Села. Близ Новгорода холодный проливной дождь пробил нас до костей и остался нашим спутником на всю ночь. Нужно было иметь крепкое здоровье, чтобы остаться здоровым после этой поливки. Но Государь спешил в Царское Село для отдания последней чести скончавшейся княгине Лович. Весь Двор был там собран, и тело ее предали земле в тамошней римско-католической церкви, избранной ею самою для последнего своего обиталища.

=== 1832 год ===
Европа, ревнуя к нашему могуществу и симпатизируя польскому восстанию, как ослаблявшему наши силы, была, однако же, бездейственной свидетельницей новых успехов нашего оружия, распущения польской армии и всех тех преобразований, которыми государь старался поставить Царство Польское в большую гармонию с прочими частями своей Империи. Кабинеты венский и берлинский, одинаково с петербургским заинтересованные в покорении Польши, отделились от общего вопля и искренно обрадовались прекращению тех смут, которых отголосок проникал уже в их пределы. Люди рассудительные в Англии и Франции не оспаривали, что польский бунт справедливо вынудил императора Николая употребить всю силу и строгость для его подавления, и соглашались, хотя и с сожалением, что усмирение этого буйного края есть одна из необходимых гарантий мира и спокойствия Европы. Но либералы и оппозиционная партия в парижских и лондонских камерах громко требовали от своих правительств, чтобы они вступились за поляков и принудили Россию к исполнению

Венского трактата, которым утверждена независимость Польши, с подчинением только ее конституционному царю, в лице русского императора. Французское и английское министерства должны были, по виду, уступить народным крикам и обещали свое посредничество перед русским правительством. Они предписали своим послам замолвить слово в пользу поляков; но положительный ответ нашего министра иностранных дел отнял у них всякую охоту поднимать официально голос по такому делу, на которое государь справедливо смотрел, как на подлежащее исключительно его суду и не имеющее ничего общего с нашей внешней политикой. Итак, им пришлось замолчать, предоставив оппозиции горланить в Париже и Лондоне. Газеты старались выместить бесполезность и бессилие попыток их правительств самыми едкими и желчными статьями против России, а государь, презирая их разглагольствования, продолжал развивать и приводить в действие свои планы.

Затем на первый план выдвинулось голландско-бельгийское дело. Франция склонялась в пользу нового Бельгийского королевства, порожденного революцией, а Англия, Австрия, Пруссия и Россия держали сторону Голландии. Такая разность в видах и взглядах замедлила окончательное решение дела. Франция хотела присвоить себе и держать за собой влияние на судьбы Бельгии, которое давали ей географическое положение этой страны и тождественность языка, нравов и интересов ее населения. Англия ревновала к своей сопернице, и одно лишь сродство интересов и принципов, одна лишь ненависть английских министров к чистым монархиям могли привести их к союзу с Францией, наперекор истории и положению обоих государств. Голландский король оттягивал дело, в надежде разрыва между первостепенными державами, а с ним всеобщей войны, полезной для личных его интересов. Леопольд, бывший герцог Кобургский и овдовевший супруг принцессы Каролины английской, поддавался интригам кабинета Людовика-Филиппа, который через посредство старого хитреца Талейрана старался склонить министерство английское в пользу герцога Леопольда, уже предызбранного королем французов в супруги своей дочери и, следовательно, в вассалы Франции. Протоколы писались один за другим, противоречили между собой, не вели ни к чему, а между тем заставляли Голландию, Бельгию, Пруссию и Францию держать войска на военной ноге. Император Николай уступил просьбе прусского короля и общему желанию, решился сделать попытку склонить короля голландского к меньшей настойчивости и на этот конец отправил к нему графа Орлова. Но король, отличавшийся упорным нравом и все надеявшийся, что возгорится европейская война, воспротивился всем убеждениям нашего посла. Тогда граф Орлов приехал в Лондон, где Двор, министры и публика приняли его со всем почетом, подобавшим великому монарху, которого он являлся представителем, и личным качествам самого графа, привлекшим к нему без различия все партии. После этой попытки наш государь предоставил времени решение голландско-бельгийского вопроса, как не состоявшего ни в каком непосредственном прикосновении к выгодам и пользам России.

Между тем, при восстановившемся в западных наших губерниях порядке и спокойствии, государь освободил их от управления на военном положении, под которым они находились еще со времени императора Александра. Эта мера произвела в крае самое благоприятное впечатление, послужив доказательством, с одной стороны, доверия правительства, с другой — окончательного прекращения обстоятельств, принуждавших оное к таким предосторожностям.

С окончанием устройства Царства Польского на новых началах, временное тамошнее правительство было закрыто, и фельдмаршал Паскевич, командовавший расположенными в Варшаве войсками, стал также во главе гражданского управления, со званием наместника царского и председателя совета управления, составленного из русских и польских чиновников, а также из управляющих разными частями, заменивших прежних министров. Число войск в Царстве было ограничено одним корпусом. Сверх того, велено было образовать там жандармский корпус, наподобие учрежденного в России, из поляков и русских, и инвалидные команды по воеводствам, сформировав их из тех офицеров и солдат польской армии, которые со времени усмирения мятежа вели себя безукоризненно. Начальниками определены штаб-офицеры нашей службы. Из числа офицеров-поляков, предавшихся великодушию государя, отличившимся покорностью и неимущим назначено содержание, соответственное прежним их чинам. Наконец, сироты военных и дети бедных офицеров, по упразднении Калишского кадетского корпуса, отправлены на казенный счет в корпуса петербургские и московские, а солдаты размещены по нашим войскам, сухопутным и морским. Имущество зачинщиков и главных деятелей бунта, а также тех, кто, не воспользовавшись амнистией, остались за границей, было подвергнуто секвестру, как в пределах Царства, так равно и во всем Западном крае, впредь до разбора лежавших на них долгов и окончательной конфискации их имений в казну.

Наконец, в распоряжение наместника Царства были отпущены значительные суммы для пособий помещикам, фабрикантам и крестьянам, наиболее пострадавшим от бунта и войны. Правительство закупило в России огромные гурты скота для раздачи в Царстве нуждающимся в нем. Кроме того, была назначена особая комиссия для разбора показаний о потерях, понесенных мирными жителями или теми, которые оставались верными своей присяге. Впоследствии, основываясь на изысканиях этой комиссии, государственное казначейство щедро вознаградило их за потери, чтобы таким образом всемерно изгладить следы этой бедственной войны.

В наступившую затем зиму не случилось ничего особенного замечательного, и государь, пользуясь общим миром и спокойствием, неусыпно занимался разными проектами и преобразованиями по гражданской части. В городском населении учреждено было новое сословие почетных граждан, для удержания людей торгового сословия от необдуманных и бесполезных, как для них, так и для общего дела, переходов в гражданскую службу.

Строгий указ запретил все азартные игры, в последнее время сильно развившиеся в нашем обществе и разорившие многих молодых людей и даже отцов семейств.

Изменена была система медных денег наших, дававшая дотоле повод к вывозу их в значительном количестве за границу и даже к спекуляциям на противозаконный их перелив. Военное министерство получило новое образование через упразднение звания начальника Главного штаба и учреждение Военного совета. Наконец, сделаны были также перемены в устройстве Министерства иностранных дел.

В том же году праздновался, 17-го февраля, столетний юбилей 1-го кадетского корпуса. В присутствии приглашенных к этому торжеству всех бывших воспитанников корпуса, кадеты с наследником престола в их рядах прошли церемониальным маршем мимо государя, перед монументом фельдмаршала графа Румянцева-Задунайского, одного из первых воспитанников сего корпуса. Потом, после молебствия в корпусной церкви, императорская фамилия, приглашенные особы и кадеты были угощены завтраком в зале корпусного здания, где помещается его музей, и в тех комнатах, которые занимал некогда любимец Петра Великого, князь Меншиков, выстроивший этот дом для собственного своего жилища, а потом обедом в Георгиевской и Белой залах Зимнего дворца.

В начале мая государь принял в торжественной аудиенции депутацию, явившуюся из Царства Польского для принесения благодарности за дарованную его жителям амнистию. Придворные, члены Государственного Совета, сенаторы, городские дамы, военные чины и все имеющие приезд ко Двору были собраны в Георгиевскую залу Зимнего дворца, где государь с императрицей и наследником стали на ступенях трона. Депутация, состоявшая из 12-ти знатнейших и почетнейших лиц Царства, была введена попарно и приблизилась к трону, между выстроенными по обе стороны залы дворцовыми гренадерами. Князь Антон Радзивилл, непричастный к безумным замыслам своих соотечественников, произнес речь от имени депутации.

Эта сцена, столь уничижительная для Польши, произвела самое благоприятное впечатление на присутствовавших при ней русских и некоторым образом примирила национальное самолюбие видом уныния и покорности наших укрощенных врагов.

Между тем, на другом конце света завязалась новая политическая сумятица, которая опять возбудила к нам недоверие и зависть европейских кабинетов. Могущественный паша египетский Мехмед-Али, давно уже негодовавший на свое зависимое положение, вдруг, под предлогом неблагодарности Порты Оттоманской за принесенную им жертву посылкой для усмирения Греции своего сына и лучших своих войск, поднял забрало и провозгласил себя врагом своего повелителя, султана. Интриги кабинетов парижского и находящегося под его влиянием лондонского подожгли это восстание своими обещаниями точно так же, как прежде они раздували огонь революции бельгийской и польской. Император Николай, всегда благородный и последовательный в своей политике, забыл, что Турция веками враждует против России, и, чтобы дать разительное доказательство своих стремлений к поддержанию законных властей, поспешил отозвать из Египта нашего консула. Мехмед-Али чрезвычайно огорчился этим знаком неодобрения его действий, польстившим Порте и который Франция и Англия старались со своей стороны истолковать, как новую честолюбивую попытку нашего правительства. Но государь, не ограничиваясь этим, велел предложить султану прямую свою помощь, войсками или флотом, в таком размере, в каком он признает это нужным. Турки, однако же, сами слишком хитрые и недоверчивые, чтобы положиться на благородное великодушие России, отклонили ее предложение. А Франция и Англия, с целью изгладить выгодное впечатление, произведенное русскими предложениями на умы турок, поспешили и со своей стороны сделать подобное же предложение, так что все ограничилось одной перепиской. Никто не поверил искренности императора Николая, и приготовились: Мехмед-Али к нападению, слабая Порта к защите, а Лондон и Париж к вооруженному нейтралитету, которому главную силу давали интриги их посольств в Константинополе и происки находившихся в Египте их агентов.

В течение этого времени Людовик-Филипп, продолжавший, несмотря на тесный союз с политикой Англии, ревновать к этой всегдашней сопернице Франции, искал случая сблизиться с русским монархом, уже принимавшим в свои руки весы Европы. Хотя близкая связь с Францией обещала парализовать виды английского министерства, враждебного нашим интересам и вообще монархическим началам, однако император Николай, питая естественное отвращение к хищнику законного трона Бурбонов, вежливо отклонил все вкрадчивые его предложения. Это не остановило Людовика-Филиппа в достижении его планов. Он прислал в Петербург маршала Мортье, поручив ему всемерно стараться приобрести благорасположение императора и установить между обоими монархами сношения менее прежних холодные. Мортье был принят со всем почетом, приличествовавшим старому и храброму воину, тридцать лет сражавшемуся мужественно под знаменами республики и Наполеона. Государь почтил его своим доверием и приобрел взаимно всю приязнь престарелого маршала, но в политическом отношении дела остались, как были, и в разговорах своих с Мортье государь избегал даже произносить когда-либо имя короля французов.

Англия прислала также своего посла в Петербург, но совсем с другой целью, именно с тем, чтобы еще более охладить отношения между Россией и Францией, утвержденные в продолжении двух веков взаимными интересами, торговлей и обоюдной симпатией сих наций. Лорд Грей выбрал для этой миссии своего зятя, лорда Дургама, отчаянного либерала, человека заносчивого, желчного и врага всех самодержавных правительств, в особенности же русского. Английское министерство хотело употребить этого сварливого и ненавидевшего нас посла орудием для истолкования по-своему опасности, грозящей конституционной Европе со стороны России, чтобы оправдать через сие перед английской нацией те жертвы, которых намеревалось требовать от нее (т. е. от английской нации) для вооружения и, может быть, уже и для нападения на императора Николая. С такими неприязненными намерениями Дургам приехал в Кронштадт на линейном корабле, чтобы обозреть наши морские силы, которых возрождение пугало Великобританию, и изыскать средства к возможному их сокрушению. В самую минуту прибытия английского корабля в Кронштадт туда случайно приехал государь на пароходе «Ижора», и наша эскадра, по нескольку раз в год выходившая из этого порта и снова в него возвращавшаяся, производила морские маневры. Государь, сидя в шлюпке, на которую сошел с парохода, одной рукой правил рулем, а другой придерживал у себя на коленях шестилетнего своего сына, генерал-адмирала русского флота, Константина Николаевича, и таким образом объезжал суда. В этом виде английский посол и экипаж его корабля впервые увидели монарха Севера, которого их газеты изображали недоступным тираном, окруженного офицерами в сюртуках и фуражках. Эта простота, это отсутствие всякого этикета, это личное приготовление царственного младенца к будущему его поприщу, на самых первых порах поразили лорда Дургама, воображавшего себе лицо русского самодержца не иначе, как среди пышного Двора и бдительных телохранителей; но удивление его еще более возросло, когда подплыл к его кораблю флигель-адъютант, приглашавший его от имени государя на «Ижору», как он есть, в том же костюме и без всяких церемониальных приготовлений. По прибытии посла на царский пароход, государь принял его с тем радушием и той прирожденной ему искренностью, которые отстраняли всякую принужденность и тотчас вселяли доверие. Введя Дургама в свою каюту, он без всяких предисловий и фраз тотчас вступил с ним в пространный и задушевный разговор о цели его миссии, о делах Европы, о началах, руководствующих прямодушной политикой России, и о личном своем желании оставаться в добром и искреннем согласии с Англией, ибо хотя министры ее могут временно следовать тому или другому направлению, но постоянные народные интересы и опыт прошедшего ясно указывают на пользу и необходимость дружественных сношений между обеими державами. Дургам вышел из этой аудиенции в совершенном изумлении и с иным совсем понятием о государе. Едва бросив якорь у берегов России, он познакомился с ее монархом, услышал от него лично то, что мог бы желать услышать от министра иностранных дел, узнал такие вещи, которые в других государствах сделались бы ему известными разве лишь после больших трудов и поисков, и с самой первой минуты стал в такие близкие и доверчивые отношения к главе Империи, какие для самых искусных дипломатов бывают большей частью плодом долголетних соприкосновений. Человек умный и благородный, лорд Дургам тотчас понял императора Николая, перестал сомневаться в правоте его намерений и правдивости его слов и, польщенный успехом столь быстрым и столь новым в летописях дипломатии, сделался самым ревностным поклонником того монарха, в котором предубеждение и либеральный взгляд на вещи и лица заставляли его дотоле так грубо ошибаться. Все время миссии лорда Дургама было для него рядом самых приятных ощущений и сопровождалось добрым согласием. А донесения его, в которых его личность не позволяла никому подозревать пристрастие в пользу самодержавного императора, образумили лондонский кабинет и рассеяли его прежние ложные предубеждения. Английский посол уже никогда более не изменял составленного им мнения о государе и, уезжая, чувствовал то же удивление и доверенность, которые были плодом этого первого свидания.

На следующее утро государь сделал парадный смотр флоту, по окончании которого посетил английский корабль. Он присутствовал на нем при обеде матросов и со стаканом в руке провозгласил здоровье английского короля. Капитан и офицеры были приглашены к обеденному столу в Петергоф, присутствовали на бесподобном празднике 1-го июля и потом на красносельских маневрах и уехали в совершенном восхищении от императора Николая, флот которого при приезде своем хотели уничтожить. Петергофское общество, блеск Двора, изящество праздников, стройная красота нашего войска, все это было для них ослепительным зрелищем, совершенно противоположным тем понятиям о деспотизме и общем мраке да ожидающей их ненависти, с которыми они прибыли.

Тогда были у нас в большой моде Ревельские морские купальни, и летом 1832 года отправили туда великих княжон Марию, Ольгу и Александру Николаевну в сопровождении обер-шталмейстера князя Долгорукова и наставницы их, г-жи Барановой. Мне дан был отпуск на несколько дней на мызу мою Фалль, и я с семьей удостоился счастья принять там августейших дочерей моего императора, которые провели у нас целый день.

Государь, постоянно занятый реформами в западных наших губерниях и убедившись в последнюю революцию в дурном духе, господствовавшем в римско-католических монастырях, которые и вообще представляли скорее вертеп разврата, нежели дом молитвы, возобновил действие папской буллы, издавна пришедшей в забвение, чтобы обители, вмещающие в себе не более шести монашествующих, упразднять, с распределением братии в другие монастыри того же ордена. Хотя эта мера и соответствовала строгой букве закона, однако произвела громкий вопль между поляками, прикрытый похвальной привязанностью к вере, но в сущности возбужденный желанием втайне упрекнуть правительство в проступке против веротерпимости и правосудия. Это не помешало, однако же, действительно закрыть довольно много монастырей, с переводом из них монашествующих, а другие обратить в православные храмы, малочисленность и бедность которых огорчали простое население этого края, почти все принадлежащее к господствующей Церкви. Богатая и знаменитая Почаевская лавра, которая в руках униатов служила во время революции притоном для бунтовщиков, была возвращена Православию. Таким образом, государь старался снова поднять в этих издревле русских губерниях православное вероисповедание, пережившее там польское завоевание и все ухищрения латинян, которые, не успев задушить в народе привязанность его к вере отцов, применили ее к латинской вере — вымышленней унии, подчинили ее главе римско-католической церкви в лице папы и, наконец, отторгли от нее древнее русское дворянство, все ее богатства и все воспоминания, которыми она жила в народном предании.

В продолжение лета 1832 года Дагестанские горы сделались на границе Персии театром наших военных действий. Отважный фанатик Кази-Мулла возбудил воинственные племена Закавказья против Креста и против русского владычества. Прославившись своей набожностью и увлекательной силой слова, он вознамерился разыгрывать роль пророка и покровителя исламизма и без труда собрал под свое знамя многочисленные толпы горцев, всегда жаждущих боя и добычи и глубоко ненавидящих христианство. Пробегая край с алкораном в одной руке и с оружием в другой, Кази-Мулла напал врасплох на некоторые из наших постов и перерезал их. Эта удача еще более его ободрила и вместе с тем оживила всегдашние надежды персиян и кавказских племен сокрушить наше владычество в этом крае. Вскоре из скопища, первоначально собравшегося около Кази-Муллы, с присоединением новых сборищ горцев, составилась многолюдная армия, страшная своим фанатизмом. Главнокомандующий барон Розен поспешил направиться против нее во главе стянутых им сил и открыл неприятеля, занимавшего почти неприступные высоты, которых вся выгода была на стороне горцев, сроднившихся со своими едва проходимыми тропами и извилистыми крутизнами диких гор.

Наши храбрые солдаты преодолели все эти препятствия, взобрались на скалы, перекинулись через овраги и пропасти и, сбив Кази-Муллу со всех его позиций, отважно бросились наконец на штурм укрепленной его засады. Бой был продолжителен и кровопролитен, но победа осталась за Розеном. Множество горцев пало под штыками наших удальцов, и сам Кази-Мулла заплатил жизнью за свою фанатическую попытку. С его смертью все возвратилось к порядку, и кавказские племена, устрашенные своей неудачей, перестали сопротивляться. Джаробелоканский край, где суровые лезгины столько лет вели с нами упорную борьбу, поспешил покориться и прислать аманатов.

1-го сентября государь отправился для обозрения внутренних губерний России. Мы поехали на Лугу и Великие Луки, где его величество осмотрел несколько полков Гренадерского корпуса, отличившихся своими подвигами в последнюю Польскую кампанию. Они уже были частью укомплектованы и имели совершенно прежний, прекрасный вид. На следующей станции нам встретилось несколько сот польских военнопленных, предназначенных к поступлению в ряды нашей армии. Государь осмотрел каждого поодиночке, спросил о полках, в каких кто служил во время революции, и, по засвидетельствованию препровождавшего их офицера о добром их поведении, выбрал некоторых в гренадеры, а других в полки, расположенные в Финляндии, а остальных в Балтийский флот. Я раздал им деньги, и они отправились в дальнейший путь в восторге от милостей того императора, против которого сражались единственно под влиянием изменнических внушений.

Ночью мы приехали в Смоленск, город, прославившийся в наших летописях своими вековыми несчастьями и представлявший в продолжение нескольких лет после нашествия Наполеона груду развалин и пепла. Император Александр начал возобновлять его, а император Николай вновь воскресил его посредством значительных денежных пособий пострадавшим жителям, возведением важных казенных построек. Все в нем было ново, везде кипела работа, и хотя местами еще отдельно торчали трубы и обгорелые стены указывали на следы разрушения, постигшего этот древний город, но уже он обрисовывался в возобновленном его виде: прекрасные дома, большие общественные здания, отделанные заново церкви, чудесная больница, обширные казармы свидетельствовали о возвращающемся благосостоянии города и о попечительности правительства. Государь все объехал и осмотрел со свойственной ему наблюдательностью, указал разные новые постройки и улучшения, в том числе поправку древних городских стен, дважды в течение двух веков выдержавших неприятельский натиск; велел также заменить новым, достойным подвига, памятником ничтожный монумент, стоявший на том месте, где был расстрелян смоленский дворянин Энгельгардт, который предпочел смерть позору служить французам. По осмотре двух пехотных полков на поле сражения, где Наполеон развернул свои многочисленные полчища, государь продолжал путь к Бобруйску и остался очень доволен всеми работами, произведенными там с последнего его посещения. Оттуда, через Козелец, в котором государь пробыл три дня для осмотра войск, мы поехали в Киев. Здесь государь остановился, как и в прежние свои поездки, у Печерской лавры, а на другой день осматривал на крепостной эспланаде несколько резервных батальонов и 6-ю уланскую дивизию, особенно сильно пострадавшую в Польской войне. С престарелым фельдмаршалом графом Сакеном он обошелся со всей лаской и дружбой, соответствовавшими его преклонным летам, заслугам и особенно ревностному усердию к службе, нисколько не охладившемуся от действия времени. По осмотре государем публичных заведений и обширных работ, долженствовавших обратить Киев в крепость первостепенной важности, и по приеме властей и главных жителей города, мы выехали из него с наступлением ночи. Зажженная по этому случаю прекрасная иллюминация еще и вдалеке обрисовывала для нас живописное положение Киева и контуры богатых его храмов.

Следующее утро застало нас в Лубнах, главном складочном месте аптекарских материалов для войск, расположенных на юге Империи. Осмотренными здесь тремя полками 1-й драгунской дивизии государь остался недоволен и, к большому своему сокрушению, вместо похвал, которые он так любил рассыпать, вынужден был бранить. Сходя с лошади, он почувствовал себя нездоровым, это нас сильно встревожило, тем более, что доктор его отстал в пути. К счастью, государь скоро оправился до такой степени, что мог продолжать путь свой до Полтавы. Страшная жара чрезвычайно затрудняла предстоящие осмотры. Полтава носила на себе следы деятельности, водворившейся в его царствование во всех частях управления. Город украсился, а малороссийские казаки, составляющие главную часть городского населения, только что перед тем получили новое образование, с большей точностью определившее их повинности и их отношение к властям и более обеспечившее этот класс от притеснений мелких чиновников.

Из Полтавы нам довольно было нескольких часов, чтобы доехать до Харькова, жители которого с живой радостью встретили своего юного монарха. По выслушании краткого молебствия в соборе, государь подробно осмотрел университет и остался недоволен худой постройкой его зданий, которые, сооруженные за несколько лет перед тем с огромными издержками, местами угрожали уже разрушением. Студенты имели довольно порядочный вид, и ректор хвалил их добронравие и прилежание, но вообще это заведение казалось не вполне отвечающим своему назначению. Единственной совершенно удовлетворительной частью представлялась медицина, особенно же родовспомогательная клиника. Государь похвалил, побранил и кончил свой обзор указанием на необходимость разных перемен.

Потом он посетил Институт благородных девиц, созданный благотворной рукой покойной его родительницы и перешедший в главное управление августейшей его супруги. Здесь все было прекрасно, и все дышало тем порядком и той материнской заботливостью, которыми вообще отличались заведения императрицы Марии, этого ангела благотворительности. Только помещение, частью деревянное, показалось государю не совсем удобным, и он сам выбрал более обширное у городской заставы, при котором находился большой сад. Затем, по осмотре городской тюрьмы и богоугодных заведений, мы перенеслись в Чугуев, центральный пункт украинских военных поселений, где ожидали нас в сборе дивизии кирасирская и уланская. В прежние времена чугуевское население выставляло десятиэскадронный уланский полк, который отличался красотой людей и лошадей, равно как и преданностью и мужеством. Но в предыдущее царствование воинственное племя чугуевских казаков было переформировано в военные поселения, по беспощадно строгой и жестокой системе графа Аракчеева, изменившей вид этого небольшого, но богатого края, и превратившей его в пространную казарму; эта система нарушила все права собственности и водворила повсюду горькое раскаяние. Множество казаков, поседевших под ружьем и покрытых славными ранами, было переселено из родного края и осуждено умереть в местах, для них чуждых, частью даже в Сибири, и все эти ужасы совершились в царствование самое мягкосердое, под скипетром самым просвещенным, при государе, который спас Россию и Европу от Наполеонова рабства! Виной тому была одна слепая его доверенность к Аракчееву, которого имя чугуевские казаки будут проклинать до позднейшего потомства.

Император Николай уже облегчил положение этих несчастных в настоящем, но не мог исправить бедствий, перенесенных ими в прошедшем. Стараясь отвратить зло, по крайней, мере, на будущее время, он сделал множество важных и благодетельных перемен в устройстве этих поселений.

Собранное войско было в самом блестящем положении и отличалось красотой и выездкой лошадей, а нижние чины и офицеры превосходно знали свое дело. Мы провели тут три дня посреди учений и хозяйственных осмотров. Государь рассыпал щедрые награды и почтил милостивым приемом депутацию коренных жителей поселений, стекавшихся отовсюду с хлебом и солью.

В Белгороде заслужила особенное высочайшее одобрение 2-я драгунская дивизия, как находившаяся под командой генерала Граббе, одного из прощенных заговорщиков 14-го декабря 1825 г., отличившегося в Турецкую войну. Государь, не видавший Граббе с той минуты, как он был приведен пред него в качестве преступника, поблагодарил восстановившего свою честь генерала и вообще обошелся с ним чрезвычайно ласково. Граббе был растроган до глубины души и сказал мне со слезами: «Я более в долгу перед государем, чем кто-либо другой из его подданных, и я сумею заслужить его милость и великодушие».

В Воронеже, при исправлении фундамента древнего собора, открыли гроб архиепископа Митрофания, кончившего свою жизнь в царствование Петра Великого, особенно к нему благоволившего. Его тело, облачение и гроб были найдены нетленными, и это открытие, вместе с сохранившейся в преданиях блаженной жизнью святителя, привлекало в Воронеже множество верующих, жаждавших поклониться его мощам. Вскоре весть об их нетленности и об исходящих от них чудесах распространилась по всей России, и общий голос нарек Митрофания святым. Синоду поручено было исследовать это дело, и государь, соизволив на его приговор, подтвердивший общее мнение, послал в Воронеж камергера Бибикова для присутствования при открытии мощей, которое совершилось с подобавшей торжественностью. С тех пор Воронежский собор сделался целью богомолья верующих.

В Бобруйске государь получил письмо от императрицы, советовавшей и ему поклониться св. Митрофанию. Он не замедлил это исполнить. Измененный маршрут привел нас в Воронеж. Коляска едва могла двигаться среди толпы, ожидавшей государя на улицах и у собора. Войдя в древние стены собора, государь с благоговением припал к раке святителя. На следующее утро он подробно осмотрел госпитали, тюрьму, школу кантонистов, приказал спланировать площади и произвести разные другие улучшения. Народ везде бежал за ним с неумолкаемыми криками восторга.

Из Воронежа поехали мы в Рязань, где государя встретили с тем же энтузиазмом. Он остановился в огромном доме некоего Рюмина, который из мелочных торговцев сделался миллионером и употреблял свои богатства самым благородным образом на помощь бедным и украшение города.

Время года было уже довольно позднее, и перепадали частые дожди. В Рязанской губернии мы ехали по ужасным дорогам, изрытым следовавшими в Москву обозами и гуртами. Государь разгневался и решил предложить к исследованию и обсуждению новую систему шоссейных дорог, начав с путей, ведущих в Москве. Впоследствии он неусыпно занимался осуществлением этой мысли и, приведя ее в исполнение, стяжал вечную благодарность торговцев и путешественников. На проезд 200 верст, отделяющих Рязань от Москвы, мы употребили почти двое суток и, пробыв в древней столице только три дня, перелетели в Петербург в 36 часов. Императрица ожидала своего разрешения, и нежная к ней любовь августейшего супруга ускорила наше возвращение. Спустя несколько дней родился великий князь Михаил Николаевич.

В течение минувшего лета Мехмед-Али, в существе уже независимый повелитель Египта, продолжал свои приготовления к наступательной войне против султана. Уже он переступил через границы подвластных ему областей, и сын его, Ибрагим-паша, вошел завоевателем и бунтовщиком в соседние провинции. Уже войска султана отступали перед ним, и все местное население призывалось к восстанию. Ибрагим не таил намерения отца своего: сокрушить державу, управлявшую мусульманами со времен Магомета, и, если нужно, проникнуть до Константинополя, чтобы ниспровергнуть колеблющийся трон султана. Он гласно возвещал преобразование Турецкой империи, отмену всех европейских нововведений и возврат к обычаям и одежде предков. Турки, недовольные этими нововведениями и униженные последней войной с Россией, охотно внимали его обещаниям и лишь весьма слабо защищали интересы своего монарха, неуместными переменами почти совсем утратившего народную любовь.

Армия его, худо устроенная и худо управляемая, отступала перед египетской, и частые побеги увеличивали силы противников. Англия и Франция только на словах сулили Порте свою помощь, но ничем не старались остановить вторжение Мехмеда-Али. В этом положении дел наш великодушный император возобновил прежний свой вызов прислать Турции вспомогательное войско и пригласил Англию и Франция способствовать действительными мерами к предупреждению падения Порты Оттоманской. Обе сии державы, не отказывая прямо, отвечали уклончиво и употребили свой вес у Дивана лишь для того, чтобы понудить его отклонить предложение императора Николая. Все, чего удалось нам достигнуть, ограничивалось просьбой Порты о посылке с нашей стороны в Египет лица для переговоров. Выбор государя пал на генерала Н. Муравьева, долго воевавшего за Кавказом и изучившего обычаи и характер турок. Сев в Крыму на фрегат, он проплыл через Босфор и Дарданеллы в Александрию и был принят Мехмедом-Али со всеми внешними знаками почтения и даже преданности русскому царю. Их переговоры ведены были в тайне и вне интриг иностранных консульств. Муравьев, сознавая все достоинство роли России в этом деле, требовал прекращения военных действий и покорности султану, обещая взамен свои услуги у Порты для полюбовного соглашения и забвения прошлого. Мехмед-Али согласился и, рассыпаясь в уверениях уважения и доверия, отправил Ибрагиму приказание остановить всякое дальнейшее движение. Таков был почти неожиданный успех той миссии: Ибрагим приостановился, и турки могли оправиться. Но, с несчастью, подозрительность и зависть Англии и Франции испортили дело через посылку в Египет Галиль-паши, того самого, который приезжал в Петербург благодарить государя за Адрианопольский мир. Корабль, на котором прибыл Галиль-паша, бросил якорь возле фрегата Муравьева. Не сносясь с Муравьевым, Галиль-паша преклонился перед Мехмедом-Али и не скрыл всех опасений Дивана, а через то познакомил честолюбивого врага с выгодами его положения и со слабостью средств, которыми владел султан. Муравьев воротился через Константинополь в Россию. Порта заметила, к сожалению, слишком поздно свою ошибку, а Англия и Франция обрадовались, что им удалось уничтожить покровительственное влияние России. Вскоре за тем турецкий агент был принужден оставить Египет, и неприятельские действия возобновились.

Армия султана под личным предводительством визиря была разбита в двух сражениях. В ней обнаруживался дурной дух; племена Малой Азии открыто взяли сторону победителя; константинопольское население волновалось и громко роптало против нововведений султана, желало торжества Ибрагиму; турецкий флот под командой того же Галиль-паши, который так неловко испортил удачно поведенные переговоры Муравьева, не принял боя, предложенного ему морскими силами Мехмеда-Али, и укрылся в Мраморное море; азиатские провинции с их крепостями быстро падали, одна за другой, перед победоносными египтянами; все средства защиты были истощены; посланники английский и французский, продолжая свои обещания, равнодушно смотрели на осуществление планов мятежного паши и на приближающееся падение Порты. Уже тогда только устрашенный султан осознал, где ему должно искать спасение, и обратился к нашему императору с усиленными просьбами о той помощи, от которой прежде так упорно отказывался. Известие о сем пришло в Петербург в воскресенье масленицы. Государь и императрица были в это время на танцевальном завтраке у графа Кочубея, пригласившего к себе все высшее общество столицы. Государь дважды удалялся из шумного собрания почти незаметно, всего на какой-нибудь час, а между тем ему этого времени достаточно было для передачи своих приказаний министрам иностранных дел, военному и морскому. В тот же вечер отправили курьеров с повелением уже готовой заранее бригаде плыть на линейных кораблях в Константинополь, под начальством того же самого генерала Муравьева, только что возвратившегося из египетской своей миссии. Всего через 12 дней он получил известие, а именно 8-го февраля, корабли наши, с двумя пехотными полками, артиллерией и несколькими сотнями казаков, уже плыли по Босфору, к крайнему удивлению иностранных посольств, к живой радости султана и к испугу всех приверженцев честолюбивых замыслов египетского паши. Хотя это неожиданное появление нашего вспомогательного отряда тотчас удержало Ибрагима от дальнейших действий, однако по новому ходатайству Порты и для большего еще обеспечения успеха в подкрепление к первой бригаде послали еще другую, также на судах, которыми увеличились наши морские силы под стенами древней Византии. Войска были высажены на Азиатский берег, против Терапии, а небольшой отряд турецкой гвардии, остававшийся еще в распоряжении султана, расположился возле нашего и отдан был под команду Муравьева. Между тем, при необходимости соединить в этой экспедиции под одно главное заведование часть политическую с управлением флота и сухопутного войска, в Константинополь был послан граф Орлов в качестве чрезвычайного посла. Султан осыпал его почестями; открытое и любезное обращение графа привлекло к нему все партии, и он внушил полное к себе доверие даже самым мнительным сановникам Порты, а дисциплина и отличное поведение наших войск изгладили все следы той недоверчивости, которую турки, по старинной своей ненависти к русским, не могли не ощутить на первых порах появления наших войск вблизи их столицы. Иностранные дипломаты, испуганные этим новым усилением нашего значения в таком крае, который Англия и Франция желали видеть подчиненным лишь своему влиянию, всемерно старались возбудить в умах султана и его советников прежний страх и прежние подозрения против России, но миновавшая опасность была слишком велика и помощь наша слишком действительна, чтобы их наговоры могли потрясти то чувство благодарности, которым Турция считала себя обязанной русскому императору.

Орлов заявил, что срок пребывания в Турции вверенных главному его начальству сухопутных и морских сил будет зависеть от поведения египетского паши, что последний обещал генералу Муравьеву прекратить неприятельские действия и возвратиться к покорности, что он не сдержал своего слова и что непременная воля императора Николая есть принудить его к тому; следственно, что иностранным державам, желающим удаления наших войск, остается лишь употребить свое влияние на Мехмеда-Али, и как только египтяне начнут отступать и обеспечат должным образом прочность мира, так и русские войска не замедлят оставить турецкие владения.

Твердый тон Орлова, приготовление нашего отряда к долговременной стоянке в занятых им местах, наконец доброе согласие, продолжавшее господствовать между нами и турками, убедили дипломатию, что ей остается только помогать Орлову в его намерениях. Иностранные посольства в Константинополе отправили нарочных офицеров к Ибрагиму с приглашением прекратить военные действия, а к отцу его с приглашением ускорить исходатайствование у Порты прощения его бунта.

Пока эти посланцы спешили в Египет, а по всем большим дорогам скакали курьеры с известием о прибытии нашего флота в Константинополь, граф Орлов давал праздники султану и послам, устраивал на берегах Босфора и на своих кораблях великолепные иллюминации и показывал туркам русские военные эволюции. Нашему веку дано было видеть необычайное зрелище русских войск, пришедших спасти Порту Оттоманскую, столетиями враждовавшую с Россией; войск, за три года до того заставлявших трепетать Константинополь, а теперь дружественно стоявших под его стенами; наконец русских судов, которых выстрелы раздавались у входа в пролив, защищавших теперь столицу Турции от мятежного паши, наперекор зависти и морскому владычеству Англии. Соединенные усилия посольств и страх, внушенный присутствием наших войск, скоро привели к решению вопроса. Мехмед-Али согласился признать себя вассалом Турции и платить ей дань. Ибрагим получил повеление отступить. Постановлено было точнее определить границы под гарантией заинтересованных держав, и все затруднения были устранены.

Орлов послал офицера Главного штаба Дюгамеля удостовериться в отступлении Ибрагима и объявил, что ждет лишь его донесений, чтобы возвратиться со своим отрядом в Россию. Никто не верил в близость отступления, однако едва только Дюгамель донес, что Ибрагим удалился до назначенного нами пункта, Орлов испросил прощальную аудиенцию у султана, и весь вспомогательный корпус уже плыл по Босфору, салютуя спасенной им столице. Иностранцы изумились столь точному исполнению данного слова. Дипломаты только еще обсуждали, как бы исторгнуть проливы из наших рук, а наши войска уже находились вне пределов Турции. Это великодушие заставило умолкнуть наших врагов, привязало к нам султана, увеличило значение наше на Востоке и страх, внушаемый нами Западу. Орлов заключил с Портой оборонительный и торговый трактат, по которому дарованы были и новые льготы коммерческим судам всех наций при проходе их через Дарданеллы и Босфор. По подписании трактата Орлов уехал, осыпанный подарками и изъявлениями благодарности ему и его монарху. Султан роздал ордена всем начальникам наших сухопутных и морских войск и установил особую медаль для всех офицеров, солдат и матросов, участвовавших в этой достопамятной экспедиции. Наш государь со своей стороны также велел выбить в память о ней медаль, которой были награждены все наши войска, находившиеся в Константинополе.

В ту же зиму, когда все это происходило на далеком Востоке, государь, не развлекаясь сими событиями, деятельно занимался своим постоянным трудом — улучшением внутреннего управления государства. Кроме переформирования всех пехотных и кавалерийских полков нашей армии, вследствие дознанной опытами последних войн малочисленности их состава, на что при превосходном устройстве военной отчетности потребовалось не более нескольких месяцев, — важнейшим событием этой эпохи было издание «Свода законов», приведенного к окончанию неусыпными трудами М. М. Сперанского под бдительным надзором самого государя. Этот огромный труд, столько раз со времен Петра Великого бесплодно переначинаемый, был наконец довершен всего в восемь лет.

31 января император Николай неожиданно явился в Государственный Совет и, заняв место между его членами, произнес длинную и подробную речь, поразившую всех своей ясностью, последовательностью и силой, о необходимости для России систематического Свода изданных в разные времена законов, еще сохраняющих свою силу. Он заключил ее тем, что этот Свод теперь окончен, и всякому члену предоставляется выразить свое мнение о его достоинстве и о той эпохе, с которой, по рассмотрении его во всех частях, он должен будет восприять свою силу. Министр юстиции Дашков представил некоторые замечания собственно на редакцию Свода, не оспаривая, впрочем, основной его идеи, и все прочие члены признали ее в высшей степени полезной. Сперанский и государь не отстаивали своей работы, сознаваясь, что и она, как всякое дело рук человеческих, может иметь свои недостатки. Положено было: Свод обнародовать, присвоив ему с этого же времени силу закона, и назначить двухлетний срок на представление от подлежащих властей всех замечаний, какие, по опыту и по знаниям их, могли бы представиться по той или другой статье. По окончании этого достопамятного заседания, государь, не выходя из совета, обнял Сперанского и надел на него снятую с себя самого Андреевскую звезду, в награду славного его труда, памятника долговечнейшего, чем все завоевания, столь часто обращающиеся в несчастие народов.

16-го мая государь предпринял новую поездку по своей Империи. Мы остановились прежде всего в Пскове, в котором он еще не бывал. Переночевав здесь и осмотрев на другой день общественные заведения, государь отправился в Динабург, где за окончанием уже всех работ он желал лично присутствовать при освящении крепости. Гарнизон и все расположенные в окрестностях войска были расставлены на вале, по всем извилинам куртин и бастионов. После торжественного богослужения в церкви все вышли на тот бастион, который предназначен был для поднятия крепостного флага, и когда последний взвился на верхе мачты, войска и крепостные орудия салютовали освящению этой величественной и грозной твердыни. Особенно примечательного случилось тут то, что в минуту окропления флага святой водой и потом поднятия его всех нас оросило дождем при совершенно чистом и ярко сиявшем небе. Солдатам это показалось особенным чудом, излиянием милости Божией на новую крепость, и их «ура» загремело от того еще громче. За сим государь, в предшествии духовенства со святой водой и в сопровождении своей свиты, обошел весь вал и все стоявшие на нем войска, Которые отдавали ему честь. Величественное это зрелище привлекло множество народа из всех окрестностей. В заключение церемонии войска, сойдя с вала, выстроились в колонны за эспланадой, где государь сделал им смотр.

Из Динабурга мы поехали в Ригу, по дороге на древний Кокенгузенский замок, лежащий на крутом берегу Двины. Во весь этот путь я находился в смертельном беспокойстве вследствие полученных с разных сторон сведений о покушении на жизнь государя, замышляемом будто бы именно в этой местности. Он, всегда уверенный в покровительстве Божием, не обращал на эти слухи, дошедшие до него, ни малейшего внимания и спал в коляске сном праведного. Я же, сидя возле него, беспрестанно глядел во все стороны и старался бодрствовать за него. Нам было писано из Лондона, Парижа и Гамбурга, а, кроме того, мы прочли в нескольких перехваченных письмах, что целое, довольно многочисленное, общество, состоящее большей частью из польских выходцев, поклялось лишить жизни государя, и что для исполнения этого гнусного замысла выбраны окрестности Динабурга и Риги. Я послал несколько человек вперед проведать дорогу, но убийце так легко скрыться под одеждой крестьянина или просителя, что часто один только счастливый случай может способствовать его открытию. Единственная предосторожность, дозволенная мне государем, состояла в том, что у нас на козлах сидел линейный казак, один из числа тех 20-ти, которые в Петербурге причислены к Гвардейскому корпусу.

Слух об этом замысле распространился и в публике; русские, путешествовавшие по Германии, писали о нем своим родственникам в Петербурге как о вещи гласной, для предварения о том государя. В Пруссии и Польше назначали эпохой убийства его именно эту поездку. Петербургская публика испугалась и умоляла меня со всех сторон о величайшей осмотрительности. Но с императором Николаем не могло быть речи о каких-либо мерах предосторожности: они были чужды его свойствам и тому беспредельному упованию, которое он полагал на Провидение. «Бог — мой страж, — говаривал государь в подобных случаях, — и если я уже не нужен более для России, то Он возьмет меня к Себе!»

На этот раз все, однако же, миновалось благополучно. Мы прибыли в Ригу среди дня, проехав, по обыкновению, целую ночь. Рижские жители приняли государя тем с большим восторгом, что уже и в Риге стал известен названный слух. В следующее утро при разводе на эспланаде я заметил, что впереди народа везде становились с испытующим взглядом дворяне и почетнейшие граждане, как бы стеной окружая государя для ограждения его от злонамеренных попыток.

Войска, стоявшие в Риге, принадлежали к числу тех, которые так храбро сражались в Польше, под начальством графа Палена. Государь остался доволен им.

Осмотрев все заслуживающее его внимания и почтив присутствием бал в зале Черноголовых, государь отправился в Ревель. По выезде из Риги, нас очень удивило множество щеголеватых всадников, которые до половины второй станции то обгоняли нас, то ехали навстречу, не теряя из вида государевой коляски. Оказалось, что это были молодые дворяне и купцы, которые под видом прогулки рассыпались по всей дороге для сопровождения и возможного охранения государя. Он был чрезвычайно тронут таким знаком преданности, и эта свита отстала наконец от нас только по усиленным его настояниям.

У въезда в Екатеринентальский сад, в обеденную пору, нас встретило целое общество, приехавшее из Петербурга в Ревель, по уговору со мной, навестить меня в моем Фалле. То были датский посланник граф Блум, вице-канцлер граф Нессельроде, обер-шенк граф Мусин-Пушкин-Брюс, обер-церемониймейстер граф Воронцов-Дашков и граф Матусевич. Государь тотчас пригласил их к себе во дворец и очень весело принял эту веселую компанию.

Часть флота, стоявшая в это время на Ревельском рейде, своим присутствием еще более украшала и без того бесподобный вид с дворцового балкона. Государь, узнав, что императрица едет тоже в Ревель, чтобы сделать ему сюрприз, тотчас по окончании обеда сел один в маленькую фельдъегерскую бричку и поскакал навстречу своей супруге. Спустя несколько часов громкие «ура» возвестили их приезд. Императрица еще в первый раз была в Ревеле и в том дворце, который, быв некогда жилищем Петра Великого и его супруги, более века стоял в запустении. Император Николай и императрица Александра были первой императорской четой, поселившейся временно в этом дворце, после великих их предшественников.

Через день после своего приезда государь с императрицей почти- . ли посещением мой скромный Фалль. Это было 27-е мая, день перехода нашей армии через Дунай, в 1828 году. Государь, вспомнив о том, милостиво отозвался, что ему приятно провести этот день у меня. Сады, дом, его убранство, все понравилось государю. Перед обедом сделали большую прогулку, а за столом он умел придать всем истинную веселость и непринужденность. К ночи же мы целым обществом возвратились в Ревель.

На следующий день государь сделал смотр флоту, который салютовал из всех орудий. Императорский флаг также со времен Петра Великого не развевался на Ревельском рейде. Под вечер государь сел на один из кораблей эскадры и велел дать ей сигнал к отплытию. Очень слабый ветер медленно понес суда, и мы с берега долго могли любоваться этим величественным зрелищем. Императрица со свойственной ей приветливостью и лаской собрала вокруг себя всех моих петербургских гостей и все высшее ревельское общество, народ и дети толпились около нее; она со всеми разговаривала и радовалась общему усердию и веселью. После ужина императрица села на пароход «Ижора» и скоро догнала флот, следовавший к Свеаборгу, который государю хотелось ей показать. Оттуда они поехали вместе, водой же, в Петергоф, а я с моими гостями проехал прямо в Фалль и через несколько недель возвратился к отправлению моих обязанностей.

Слухи о польских злоумышленниках оправдались последствиями: в июне 1833 года явилось из-за границы несколько эмиссаров; одни из них прокрались в Царство Польское, и отсюда часть их успела проникнуть даже в Виленскую губернию; другие же, рассчитывая на сочувствие своих соотечественников, сбросили личину и вторглись вооруженной рукой в наши пределы со стороны Галиции, бросились на казачьи пикеты, оберегавшие пограничную линию, бесчеловечно умертвили нескольких солдат, захваченных ими врасплох в ближайших избах, и подняли знамя национального восстания. Собранный наскоро небольшой отряд пехоты и казаков устремился против этой шайки, упоенной ложными надеждами и шампанским. После нескольких ружейных выстрелов с обеих сторон эти полоумные патриоты обратились в бегство с той же поспешностью, с какой ворвались к нам. Некоторые из них были убиты, другие взяты в плен, а остальные спаслись лишь благодаря быстроте своих лошадей и близости границы. Точно так же и другие эмиссары, вкравшиеся к нам для воззвания к мятежу, разбежались во все стороны, и некоторые из них тоже были пойманы или выданы своими единоземцами. Так окончилась нелепая и гнусная попытка, послужившая только новым доказательством безрассудства этой нации. Несчастные ввели в беду многих своих родственников, равно как и мирных жителей, не донесших по слабости или по излишней доверенности об их убежищах. Суд над попавшими к нам в руки был короток: тех, которые обагрили себя кровью наших солдат, умертвили, других сослали или заключили в тюрьмы. Старались обвинять как можно меньше людей, и вскоре об этих безумцах вспоминали, лишь проклиная их за усилившиеся, по поводу их покушения, меры строгости и надзора со стороны правительства. Один из этих несчастных, по имени Шиманский, пойманный в Литве и осужденный к виселице, вымолил себе жизнь искренним раскаянием и показаниями, казавшимися чистосердечными. Его привезли в Петербург, где я говорил с ним несколько раз. Он излил передо мной, казалось, всю душу, назвал всех соучастников, передал мне все замыслы парижских революционных комитетов, средства, употребляемые ими для обольщения легкомысленных умов, требуемую ими присягу и даваемые ими их адептам инструкции, наконец показания свои заключил просьбой дозволить ему служить нашему государю, обещая при этом служить с тем же усердием и рвением, с какими служил делу, признаваемому теперь им самим за бесчестное и преступное. Я ему поверил, и он получил полную свободу, а его мать, бывшая в отчаянии от поведения сына и находившаяся притом в большой бедности, была успокоена назначением ей денежного пособия. Шиманский, растроганный таким великодушием, уехал в Германию и доставил мне из Берлина, а после из Франкфурта, весьма полезные указания о демагогических замыслах против России. По прибытии же в Париж, он вдруг написал мне гнуснейшее письмо, наполненное самых грязных ругательств против императора Николая и угроз против жизни того, кто избавил его от смерти.

Тем же летом мне доложили об одном молодом поляке, желающем сообщить мне наедине какую-то тайну. Я принял его в моем кабинете, и он сознался без всякой утайки, что приехал в Петербург с намерением отомстить за порабощенное свое отечество и освободить мир от тирана Николая. Лучшим доказательством того, что у него достало бы духу для исполнения такого замысла, может служить его настоящее сознание; слыша за границей о постыдном будто бы рабстве Польши и поверив всему сообщенному ему и прочитанному им там, он считал Россию несчастной, а государя ненавидимым. По приезде в Петербург, сойдясь с некоторыми своими соотечественниками, он с удивлением увидел их на свободе, некоторых на службе и в орденах и всех отдающих справедливость высоким качествам государя; что такое же удивление возбуждено было в нем благосостоянием, спокойствием и довольством жителей этой великолепной и обширной столицы, наконец, что посреди встреченных везде знаков любви и преданности к императору Николаю ненависть его превратилась в благоговение, когда он увидел государя, и теперь он пришел предать себя тому наказанию, какое заслуживает замышленное им преступление. Я отвечал, что его раскаяние и признание достаточно очищают преднамеренную им вину, что он остается на свободе и что о всем слышанном я доложу государю. Спустя несколько дней он был вытребован в Петергоф, и я вместе с ним вошел в кабинет его величества. Государь принял его с той простотой и с тем искренним прямодушием, которые всегда так поражали имевших счастье впервые видеть нашего монарха. Он расспросил молодого человека о его жизни и причинах его решимости. Поляк с ненарушимым спокойствием повторил все уже сказанное мне. На вопрос государя о будущих его планах он отвечал, что желает посвятить всю свою жизнь службе царской. «Где?» — «В Царстве Польском»; и государь велел мне написать фельдмаршалу Паскевичу, чтобы он определил молодого человека на службу и употребил бы его по его желанию и способностям. Последний, вышед из государева кабинета в неописанном волнении, пожимая мне руку, сказал: «Я сумею заслужить такие милости и такое великодушие беспредельной моей преданностью».

В этом году еще один бич поразил Россию и дал государю новый случай обнаружить свою деятельность и свою отеческую заботливость о вверенной ему стране. Империя почти на всем ее пространстве была постигнута неурожаем, а в некоторых губерниях земля не дала ровно ничего. Травы погорели, хлеб не уродился, огороды стояли пустые, и даже картофель весь погиб. Многочисленные стада овец, главное богатство плодородных южных наших губерний, гибли тысячами от недостатка корма. Рогатый скот дох, и малороссийские крестьяне теряли с ним последние средства к существованию. На широких равнинах земли Войска Донского и на Кавказской линии лучшие и многочисленнейшие табуны лошадей исчезали за неимением ни пастбищ, ни даже воды, иссякшей от продолжительной засухи. Везде сельское население было доведено до крайности, и жителям многих местностей грозили все ужасы голодной смерти.

Государь настоятельно повелел Комитету министров озаботиться о мерах отвращения народных бедствий и обеспечения продовольствия и будущих посевов, разослал своих флигель-адъютантов для надзора за раздачей хлеба и денег наиболее нуждающимся. Снабдив начальников губерний и предводителей дворянства особыми полномочиями, велел открыть повсеместно казенные магазины и сделать значительные покупки хлеба в немецких портах для восполнения недостатка, наконец предназначил из государственного казначейства для покрытия настоятельных нужд свыше 20-ти миллионов рублей.

Невероятная деятельность государя, которую он умел сообщить и местным властям, спасла Россию от голода и еще более увеличила к нему любовь и благодарность.

Уже несколько лет сряду австрийский император Франц изъявлял желание лично познакомиться с нашим государем. Революции французская и бельгийская, безумный польский мятеж, который отозвался и в Галиции, волнения в Италии и Швейцарии, преобразовательные доктрины в Англии и порывы к общему равенству в Германии, — все это вместе испугало венский Двор и заставило его забыть обычную свою завистливость к могуществу России и искать возобновить те связи с нею, которые в 1814 и 1815 годах возвратили Австрии ее независимость и первенство в Германии. Посол австрийский в Петербурге, граф Фикельмон, уже умел ловко и вместе прямодушно подготовить это сближение, указанное мудрой и предусмотрительной политикой, и необходимость которого сами мы давно видели.

Пруссия, всегда шаткая в своих планах, всегда возбуждаемая воинственным и неосторожным жаром своих принцев, в противоположность с постоянным спокойствием своего короля, раздвоенная в своих правительственных началах между монархической армией и либеральным средним сословием, также чувствовала необходимость снова присоединиться к старому союзу, воскресившему ее в 1814 и 1815 годах и представлявшему единственный якорь спасения против конституционных и демагогических идей, волновавших ее провинции.

Австрия и Пруссия сознали наконец, что император Николай был краеугольным камнем, о который должны были опираться сила монархических держав и мир Европы. Он один мог сопротивляться замыслам демократии и революционного движения, связавшего Лондон с Парижем.

Отсюда родилась мысль о личном совещании между монархами Австрии, Пруссии и России, с жаром воспринятая императором Николаем, постигавшим всю ее необходимость для поддержания мощной его рукой колебавшихся тронов. Но, чтобы не слишком встревожить прочие кабинеты созванием официального конгресса, он решился свидеться с императором австрийским и королем прусским порознь с каждым. Для этого свидания король прусский выбрал Шведт, а австрийский император городок Мюнхенгрец.

15-го августа, вечером, государь, взяв с собой князя Волконского, графа Орлова и меня, сел у Петергофа на пароход «Ижора». К рассвету мы были уже в открытом море и рассчитывали уже заранее день и часть нашего прибытия в Штеттин, куда отправили наши экипажи для переезда в Шведт. Вдруг стал разыгрываться ветер, и постепенно развилось страшное волнение, от которого наш легкий пароход, построенный лишь для прогулок между Петергофом и Кронштадтом, бросало, как мячик. К тому же «Ижора» вмещала в себе топлива только на трое суток, и при буре, замедлявшей наш ход, мы рисковали остаться в море без угля. Капитан судна объявил, что необходимо обождать конца бури, укрывшись в соседней бухте у Эстляндских берегов, и мы, покоряясь его приговору, принуждены были стать на якорь, в виду лесистых берегов, верстах в сорока от Ревеля. Качка была и тут страшная, ветер не ослабевал, стало очень холодно. Капитан крайне тревожился нашим положением, и сам государь начинал беспокоиться о потере времени, зная, что король приедет в Шведт к назначенному дню, а принц прусский уже выехал в Штеттин навстречу нам. Впоследствии мы узнали, что эта буря свирепствовала на всей Балтике и, потопив множество судов, дала повод иностранным газетчикам разгласить, что император Николай был поглощен волнами со всею своей свитой.

Уже с лишком двенадцать часов как нас нестерпимо качало на брошенных якорях, при ежеминутной опасности, если бы цепи порвались, быть выброшенными на утесистый берег. Ветер не переменял направление и продолжал гудеть все с одинаковой силой. Тогда капитан предложил, как единственное средство выйти из этого тягостного положения, идти по ветру, обратно в Кронштадт. Государь собрал нас в свою каюту на совещание и весело потребовал мнение этого импровизированного совета. Мы поспешили согласиться с капитаном, и «Ижора» быстро понеслась к Кронштадту, к великой радости Волконского, небольшого охотника до бурь, тут же закаявшегося ехать когда-нибудь впредь водой. 17-го, вечером, мы прибыли в Петергоф, но нашли его уже опустевшим. Двор уже переехал в Царское Село, а у пристани не было даже катера, чтобы перевезти нас на берег. Государь со мной переехал туда на маленькой пароходной гичке и тотчас отправился в дрожках в Стрельну, откуда полетел на перекладной в Царское Село, велев мне ехать в Петербург для приготовлений к поездке в Пруссию сухим путем. Буря на суше была так же сильна, как и в море; в Петербурге вода, чрезвычайно повысясь в Неве и в каналах, затопила несколько кварталов, а ветром поломало и вырвало с корнями множество дерев. Все в городе трепетали за жизнь государя, и известие о его благополучном возвращении распространило общую радость.

На другой день вечером государь и я уже катились в коляске по Нарвскому тракту. Лошади были заготовлены везде на мое имя, и мы пронеслись, не останавливаясь, до прусской границы. На станциях в России, разумеется, узнавали государя, а в Таурогене управляющий таможней, не зная, что заключить из такого инкогнито, ограничился глубоким поклоном нашей коляске. Проехав с такой же быстротой через Тильзит и Кенигсберг, мы только в Эльбинге вышли из коляски, чтобы позавтракать, пока смазывали колеса. Государь продолжал, к большому своему удовольствию, разыгрывать роль моего адъютанта, что часто давало повод к смешным сценам с почтмейстерами. Проскакав таким образом пятеро суток, ни разу не обедавши, мы остановились на той станции, где дорога в Шведт отделяется от Берлинского шоссе, чтобы выбриться и сменить белье. Здесь, пока хозяйка готовила нам кофе, почтмейстер вступил в разговор с мнимым моим адъютантом, который занимался своим туалетом стоя, тогда как я преспокойно сидел за столом. На вопрос, есть ли в Шведте какие-нибудь сведения о плавании государя, почтмейстер с самодовольным видом рассказал о полученном им сию минуту частном письме, извещающем, что русский император вчера благополучно сошел на берег в Штеттине, к успокоению чрезвычайно тревожившейся о нем королевском фамилии. «Слышите ли, генерал?» — сказал мне государь. — «Слава Богу», — ответил я и благодарил почтмейстера за добрую весть. На третьей станции оттуда, государь оделся в прусский генеральский мундир, и остальную до Шведта дорогу сидел один, в приготовленной для фельдъегеря бричке. Я старался не отставать от него в нашей коляске, но он ускакал далеко вперед, и в то время, как король предавался жестокому беспокойству, а наследный принц не сходил с плотины у гавани, чтобы тотчас дать знать, когда покажется «Ижора», — государь вдруг появился в Шведтском дворце совсем с противоположной стороны. Радость о его прибытии была общая, как в королевском семействе, так и между всеми военными и жителями, знавшими, какой опасностью буря угрожала зятю их короля.

В Шведте, сверх членов королевской фамилии и наследного принца Мекленбург-Стрелицкого, супруга сестры нашей императрицы, находились только герцог Кумберландский, первый генерал-адъютант короля Вицлебен и прусский министр иностранных дел Ансильон.

Нас поместили во дворце, где в 1805 году, т. е. 28 лет тому назад, при возвращении корпуса графа Толстого из Ганновера в Россию, мы были представлены королю, дотоле союзнику Франции, а тут вдруг решившемуся перейти на нашу сторону и объявить себя против Наполеона, за что сей последний через год отомстил занятием всей Пруссии и принудил короля удалиться в Мемель. В то время, еще очень молодой, я был очарован красотой королевы и старался посредством ее фрейлин отвлечь ее от союза с Францией и побудить действовать в том же смысле своим влиянием на короля. На несчастье Пруссии, это нам тогда вполне удалось. Теперь я был снова в том же дворце с моим могущественным монархом, также искавшим склонить прусский кабинет к совершенному единодушию с русским, чтобы соединить силы обеих держав для отражения всякого нападения извне и для совокупной борьбы против революции, где бы она ни зародилась.

Ансильон с самых первых минут разговора развил довольно многословно и в изысканных фразах свои политические идеи, свои опасения и надежды; он заключил тем, что уже настало время перестать быть снисходительным к разрушительным доктринам, угрожающим Германии и целой Европе, и что только посредством теснейшего союза между Россией, Австрией и Пруссией можно остановить разлив тех конституционных утопий, которые со времен хищнического занятия французского престола Людовиком-Филиппом увлекают все умы и колеблют все троны. Генерал Вицлебен выражался менее сильно и короче, из его слов проглядывало опасение разрыва с Францией и с немецкими либералами, которых силы он, впрочем, преувеличивал. Вицлебен был орган добрых начал своего монарха, который ясно видел зло и вполне постигал действительнейшие средства к его искоренению, но которого лета, прежние несчастья и теперешние привычки побуждали желать мира и страшиться войны. Ансильон, напротив, являлся органом наследного принца, некогда его питомца, который, подобно младшим своим братьям, считал прусскую армию первой в мире и требовал войны, как требовали ее прусские принцы и генералы перед Йенской битвой. Самые события доказали, однако же, что и Ансильон прикрывал известными фразами лишь свою слабость или отсутствие доброй воли. Когда государь изъявил свое положительное желание, чтобы прусский министр ехал с ним в Мюнхенгрец для поддержки его в переговорах с австрийским правительством, то Ансильон, видя, что в настоящем случае уже нельзя отыграться словами, прямо отказался сопутствовать императору Николаю, прибавив даже крайне неловко, что его присутствие в Мюнхенгреце не соответствовало бы достоинству короля. «Как! — вскричал тут наш государь. — Так меня смеют обвинять в таком требовании, которое унизило бы достоинство моего тестя?» и, увлеченный крайним раздражением, в присутствии принцев, в весьма сильных выражениях излился против наглого министра. Между тем, сам король избегал всякой серьезной беседы с государем, ограничиваясь одними свиданиями с ним в семейном кругу и изъявлениями ему самой нежной, истинно отеческой внимательности и дружбы, потому и переговоры принимали более вид сплетней, в которые все вмешивались без толка и без результата, всякий по личным своим видам и убеждениям. Государя все это глубоко огорчало, тем более, что сам он изъяснялся со всей искренностью и прямотой, свойственными его характеру, его привязанности к королю и его сочувствию к судьбам Пруссии, политическому существованию которой грозили гораздо большие опасности, чем Австрии и особливо чем России. Эта бесплодная болтовня подняла в нем желчь, и он внезапно занемог.

Тут, по своему обыкновению, он заперся в своей комнате, лег на дорожную постель, состоявшую всего из кожаного мешка, набитого сеном, и запретил кого-либо к себе впускать, даже и врача, так как собственный его доктор, Арендт, дожидал нас с прочими особами свиты за несколько станций от Мюнхенгреца. Испуганный камердинер прибежал сказать мне, что государю очень нехорошо. Я вошел к больному без доклада и с большими усилиями едва убедил его принять королевского доктора, который пощупал пульс и, прописав лекарство, объявил мне, что государь в опасности. Окаменев от ужаса, я не знал, на что решиться: послать ли нарочного за Арендтом, который во всяком случае поспел бы не прежде двух суток, или пригласить другого доктора из Берлина, так как королевский доктор, по отзыву нашего посланника при прусском Дворе, Рибопьера, не пользовался особенной репутацией. Все члены королевского Дома собрались в аванзале в смертельной тревоге. Государь уснул, и я через щель в дверях следил за всеми его движениями. Когда он проснулся, я вошел к нему в душевном волнении и доложил, что король с нетерпением желает его видеть. При этих словах государь вскочил с постели, потребовал одеваться, и сам твердой поступью пошел к августейшему своему тестю. Все наши беспокойства разом прекратились, и я снова занялся дорожными нашими сборами.

После решительного отказа Ансильона ехать при государе, необходимо было употребить с нашей стороны все старание, чтобы Пруссия на мюнхенгрецкое свидание назначила какое-нибудь другое доверенное лицо, без чего союз трех держав, — главная цель нашей поездки, — остался бы без всякого внешнего проявления. После продолжительных толков и колебаний и довольно ясно выказанного Пруссией равнодушия, решено было, чтобы ехал наследный принц, но только до прусской границы, где ему остаться, в ожидании приглашения австрийского императора в Мюнхенгрец. Желание государя, следственно, исполнялось, и для Европы, следившей за обоими этими свиданиями, они свидетельствовали об единодушии, господствующем между тремя монархами. Нам, однако же, дело представлялось в ином виде, открывая печальную перспективу на слабое сотоварищество Пруссии и на малонадежную помощь ее кабинета, всегда шаткого, хитрого и недоверчивого. Король, все члены его Дома, несколько генералов и офицеров питали искреннюю привязанность к нашему государю, но могущество России внушало всем зависть; тщеславие пруссаков не позволяло им искать в нем благотворного оплота. Принцы и молодое поколение офицеров слишком на себя надеялись; мечтая о военной славе, они домогались войны с Францией. В этих видах они склонялись к союзу, видя в нем лишь средство к нападению, тогда как в сущности союз предназначался для избежания войны, столь горячо желаемой французскими и немецкими революционерами.

Образ нашей жизни в четыре дня, проведенные в Шведте, был довольно однообразен. Собирались к завтраку, потом в час к обеду, за которым сидело до 50-ти человек, и в 5 1/2 к чаю, после которого разыгрывались маленькие фарсы в дворцовом театре, затем ужин, и в 10 все расходились.

Государь при всех поездках обыкновенно пускался в путь в полночь; но ввиду недавнего нездоровья государя король уговорил его выехать в 10 часов утра, 27-го числа. Он поехал с наследным принцем, а я с полковником Грёбеном. В следующую ночь мы испытали всю прелесть нешоссированных дорог и неловкости немецких почтарей. Государя завезли в поле, а меня опрокинули, при чем сломалась коляска, и почтальон сильно ушибся. Принц прусский был взбешен этими неприятными приключениями, заставившими государя пожать плечами, а меня — с сожалением вспомнить о поездках наших по России.

На последней прусской станции, где наследный принц остановился в ожидании приглашения австрийского императора, государя встретил посол наш при венском Дворе, Татищев, которого он посадил с собой в коляску до Мюнхенгреца. Императоры сошлись друг с другом очень приветливо и со всевозможной искренностью. Престарелый и почтенный Франц, Нестор коронованных глав в Европе, был видимо тронут, заключая в объятие молодого преемника того Александра, которого помощь возвратила ему потерянную державу и дружбой которого он всегда так дорожил. Николай Павлович, со своей стороны, тотчас и со всей искренностью вступил в роль нежного и почтительного племянника, смотревшего на императора Франца, как на брата и сослуживца императора Александра, которого, по разности лет и по двадцатипятилетнему его царствованию, наш государь всегда считал истинным своим отцом. Столь же искренна и сердечна была и встреча с императрицей, трогавшей каждого заботливой любовью к августейшему своему супругу. Пытливый взгляд австрийских царедворцев с первых минут убедился в совершенном согласии, водворившемся между обоими монархами, а непринужденная скромность нашего государя и почтительная его предупредительность к их императору, льстя народному самолюбию, вскоре уничтожили все предубеждения против русского самодержца, посеянные ложью и недоброжелательством.

В Мюнхенгрец не был приглашен никто из прочих членов австрийского Дома, и вообще старались придать этому свиданию как можно менее блеска в обстановке; поэтому выбор самого места свидания и пал на этот незначительный городок, собственность одного из соименных потомков знаменитого в Тридцатилетнюю войну Валленштейна. Оба монарха помещались в обширном замке, в котором нашлось еще довольно места и для великой княгини Марии Павловны, приехавшей в Мюнхенгрец с супругом своим гросс-герцогом Веймарским для свидания с государем. Прибывший несколькими днями позже герцог Нассауский остановился в местечке. Он познакомился с Николаем Павловичем в последние годы царствования императора Александра и особенно дружески с ним сошелся.

Опередивший нас несколькими днями граф Нессельроде уже до нашего приезда вошел в переговоры с князем Меттернихом, стоявшим на деле, по достоинствам своим, во главе венского кабинета. Князь, судивший о нашем государе не по газетным возгласам, а по его действиям, питал к нему самое глубокое уважение, а император Николай, со своей стороны, имел высокое мнение о талантах и ловкости этого старого кормчего искусной и лукавой австрийской политики. Оба готовились к свиданию с некоторым смущением, в чем после и сознались друг другу. При этом свидании, происходившем в первое утро после нашего приезда, государь ясно и прямо изобразил Меттерниху критическое положение, в которое Европа поставлена самими ее монархами, находящимися под гнетом постоянного опасения либералов, заимствующих главную свою силу от недостатка единодушия между Австрией и Пруссией, тогда как соединившись искренно между собой и с Россией, эти три державы могли бы остановить поток революции, обуздать Францию и Англию и сохранить спокойствие или, в последней крайности, одолеть знамя мятежа и подавить, по меньшей мере, в собственных своих владениях возрастающие плевелы новой пропаганды. Государь продолжал далее, что Россия, как менее других государств подверженная опасности, имеет в виду главным образом интересы Австрии и Пруссии, что она отнюдь не хочет вмешиваться в политические распри, до нее прямо не относящиеся, желая лишь быть надежной опорой для своих союзников, но что не допустит также чужого вмешательства в вопросы, непосредственно до нее касающиеся, как, например, польский и турецкий; наконец, что решение последнего вопроса должно принадлежать исключительно России с Австрией, как единственным державам, коих владения смежны с турецкими.

Князь Меттерних был изумлен поразительной верностью картины, нарисованной ему императором Николаем, и признал его виды и намерение столь справедливыми и полезными в особенности для Австрии, что поспешил и по чувству и по рассудку изъявить полное свое согласие с ними и, поблагодарив государя, торжественно поручился за дружественное и искреннее содействие своего монарха к их исполнению. Когда они вышли из кабинета, все уже были собраны к обеду. Я коротко знал Меттерниха в 18** году в Париже, где сблизили нас любовные интриги; мы сошлись, следственно, как старинные знакомцы. «Мюнхенгрецкие конференции окончены, — сказал он мне, — бывало, на таких съездах толковали и марали бумагу по целым месяцам, а у вашего государя другая метода. Он в один час все покончил и решил, так что мне к сказанному им не остается ничего прибавить». Старый дипломат всячески превозносил русского императора и рассказывал всем, что сделался его министром, так как сего требовали интересы Австрии и всей монархической Европы. Действительно, Нессельроде не мог довольно нахвалиться тем, как с этим пор Меттерних вел дела, между ними не было больше никаких споров, все шло с общего согласия, и кабинеты венский и петербургский совершенно соединились в своей охранительной политике.

На первых порах обращение князя Меттерниха и особенно молодой его жены с императорской четой очень нас озадачило. Настоящими царями являлись они, а не скромный Франц и его супруга. Дело состояло в том, что император совершенно вверился министру, от души преданному его особе и его славе и занимавшему нелегкий свой пост с высоким искусством и со всем рвением. Престарелый Франц, утомленный долговременным царствованием, исполнением стольких превратностей, полагался на Меттерниха во всех делах и политических, и домашних, оставляя себе лишь внутреннюю администрацию и высшее наблюдение за правосудием, в котором многолетняя опытность и неукоризненное беспристрастие стяжали ему любовь и благоговение от всех сословий его державы.

Десять дней пребывания нашего в Мюнхенгреце проведены были очень тихо, как бы в деревне у какого-нибудь богатого помещика. Император Франц, в маленькой коляске парой, которой сам правил, возил нашего государя на охоту, где они забавлялись стрелянием фазанов и другой дичи. Обедали всегда все вместе, а после обеда мы играли в бильярд, под управлением милой княгини Меттерних. Вечером выписанные из Праги актеры давали представление на маленьком театре в замке, при звуках полковой музыки, нисколько не уступавшей лучшим оркестрам. Вблизи Мюнхенгреца собрано было несколько пехотных полков, две артиллерийские батареи, один кирасирский и один гусарский полк, который австрийский император представил нашему государю на смотре, привлекшем множество народа из Праги и окрестностей. Войско было хорошее, но в отношении к обучению стояло еще на той же степени, как в эпоху Семилетней войны. На другой день австрийский император назначил императора Николая шефом осмотренного накануне гусарского полка. Через два дня государь, уже одетый в мундир своего нового полка, учил его и, проведя его церемониальным маршем перед императорской четой, приехавшей к концу учения, отдал ей честь и поднес почетный рапорт. Его бесподобная наружность, к которой как нельзя более шел венгерский костюм, его прекрасная посадка на лошади и серьезная степенность, с которой он являлся тут в роли полкового командира, произвели самое благоприятное впечатление на зрителей и восхитили весь полк, с гордостью видевший у себя во главе могущественнейшего владыку и красивейшего мужчину во всей Европе. Собрав вокруг себя офицеров, государь в милостивых и сильных выражениях передал им свои мысли о их обязанностях в отношении монарха Австрии и свои чувства искренней к нему привязанности. Эти слова, равно как и все поведение государя, почтение, которое он оказывал Францу I, нежная его внимательность к императрице, откровенность с придворными, вежливость с дамами, его одинокие прогулки во фраке между народом, всех очаровали и душевно привязали к нему австрийскую императорскую чету. Франц I, прося его дружбы и покровительства слабому и болезненному своему наследнику, объявил, что в духовном своем завещании поставил в обязанность последнему не предпринимать ничего, когда он будет на престоле, без совета императора Николая. Всех нас престарелый император также осыпал своими ласками, а меня лично часто удостаивал откровенными, веселыми и остроумными беседами, нередко смеша своим чисто венским акцентом.

В Мюнхенгреце, как и в Шведте, условились окончательно в том, что на польский вопрос станут смотреть впредь, как на общий всем тремя державам, что будут действовать против революции, где бы она ни находилась, совокупными силами, и что уже ни один нарушитель общественного спокойствия не найдет себе убежища ни в которой из этих держав, но будет предан в руки правосудия в той из них, где его захватят.

Простившись в восхищении друг от друга, мы проехали безостановочно до Модлина, оставив Варшаву вправе.

В публике опять много носилось слухов о замыслах на жизнь государя, и при вести о его поездке в Польшу вся Россия трепетала за драгоценные его дни. При нем не было никого, кроме меня и ехавшего за нашей коляской фельдъегеря. Фельдмаршал Паскевич расставил по почтовым домам небольшие казачьи конвои, но государь запретил им за собой следовать. На станциях он брал прошение от поляков, милостиво с ними разговаривал и не принимал ни малейших мер предосторожности, как бы среди верного русского народа.

В Модлин мы прибыли ночью, в страшную темноту, по проливному дождю, совершенно испортившему вновь проложенную дорогу. Князь Паскевич, выехавший навстречу государю в Лович, сопровождал его до новой крепости, близ которой собраны были корпуса Ридигера и Крейца.

Модлинская крепость, выстроенная Карлом XII во время победоносных его войн с Польшей, была потом совсем запущена при слабых правителях этого края, пока не обновил ее несколько Наполеон при вторжении своем в Россию. Польская революция 1830 года, во время которой поляки поспешили вооружить Модлин и укрепить его разными новыми укреплениями, доказала императору Николаю всю важность этого пункта, находящегося в 40 верстах от Варшавы, при слиянии Нарева с Вислой, господствующего над всей местностью. Немедленно по усмирении бунта государь сам начертил план для возведения тут обширной и сильной крепости, исполнение сего возложил на деятельного Паскевича, переименовав Модлин Новогеоргиевском. Все утро по приезде он употребил на обозрение работ, начатых едва за полтора года перед тем и уже значительно подвинувшихся. Послеобеденное время было посвящено осмотру пехотного лагеря, и трудно описать восторг, с которым храбрые победители Польши приветствовали своего монарха. Варшава, узнав, что владыка ее судеб находится так близкой от нее, просила позволения прислать в Модлин депутацию, для вымоления у государя согласия иметь счастье принять его в своих стенах. Он велел отвечать, что приехал для свидания со своей армией, которой он всегда был доволен, но что Варшаву, столь разгневавшую его, посетит тогда, когда ее жители снова заслужат его благоволение. Впрочем, гражданские и военные власти были вызваны в Модлин и удостоились чести представиться государю.

Войска, стоявшие в Варшаве, внутри Царства и в Бресте, нужны были на своих местах, и потому под Модлином собрано было только 44 000 человек. Но герцог Нассауский и генералы австрийские и прусские были восхищены их выправкой и красотой. Объехав ряды, государь велел отдать честь фельдмаршалу, водившему эти войска к победе, и первый закричал «ура», которое повторилось за ним, как раскат грома. После маневров, которыми государь остался очень доволен, он с князем Паскевичем и герцогом Нассауским, принцем Рейссом и несколькими прусскими офицерами подъехал к Варшаве и на шлюпке пристал к цитадели, сооружавшейся в то время вокруг Александровских казарм, по плану, начерченному также самим государем. Все орудия этого укрепления были направлены на Варшаву, с целью разгромить ее при первой искре бунта. Радостные клики известили столицу, что его величество у ее ворот. Государь был столько же доволен, как и удивлен громадностью и изяществом работ в новой крепости, возведенной, казалось, руками титанов. Под ночь государь переехал в той же шлюпке на правый берег Вислы, где ждала его коляска, и возвратился в Новогеоргиевск, откуда на следующий день, утром, мы предприняли обратный путь по Ковенскому шоссе. Остановившись только на некоторое время в Остроленке, где генерал Берг, один из участников происходившего там блестящего дела, объяснил государю все его подробности, мы прибыли в Царское Село 16-го октября вечером.

В этот год государь, постоянно занятый мыслью сблизить и укрепить связь между населением возвращенных от Польши губерний и коренными русскими, основал в Киеве, взамен упраздненных Виленского университета и Волынского лицея, новый университет Св. Владимира. Он надеялся через обучение в нем поляков вместе с русскими изгладить в первых мечты о независимости и самобытности Польши и вообще удалить их от вредного влияния польского духа. Местом для нового университета был выбран Киев, с одной стороны, как древняя колыбель Православия, с другой — как штаб-квартира 1-й армии, что представляло все удобства надзора за многочисленным сборищем молодых людей.

В конце ноября прибыл в Петербург Ахмет-паша, присланный султаном для изъявления его благодарности за быструю и бескорыстную помощь, оказанную нами Порте в минуту опасности. Он был принят с такими же церемониями и почестями, как некогда Галиль-паша. Кроме общего старания Двора и публики быть ему приятными, Ахмет-паша достиг еще сложения части той суммы, которую Порта обязалась заплатить нам по Адрианопольскому трактату.

В это время Москва была напугана частыми пожарами, повторявшимися в разных частях города. Приписывая эти пожары то злоумышленникам, то мщению поляков, простирая даже подозрение на полицейских чиновников, жители проводили ночи без сна, укладывая свои пожитки и частью выезжали из города. Было поймано несколько мошенников, и по Москве разнеслись нелепые слухи об открытиях, сделанных будто бы на следствии. Распространившийся в древней столице панический страх скоро привлек в нее нашего неутомимого государя. Мы приехали туда поздно вечером, к изумлению, но и к великой радости всех жителей. Утром, когда государь пошел пешком на поклон святыне Кремлевских соборов, обычная толпа теснилась по его пути, наполняя воздух восторженными кликами. С его появлением возвратилась к москвичам успокоительная надежда, что пожары прекратятся, и весь город превозносил доброго царя, никогда не забывающего своей первопрестольной столицы в часы испытаний. Со всем тем, на другой же день вечером загорелся в Замоскворечье деревянный дом, окруженный множеством таких же. Государь взял меня с собой, и мы прибыли на пожар почти вместе с пожарными трубами. Он лично принял команду над ними и распоряжался, стоя посреди узкого загроможденного двора, у самого пламени. Пожарные в его присутствии работали с неимоверным усердием и бесстрашием и менее чем через полчаса осилили огонь. Сгорел только охваченный огнем дом. Два дня спустя загорелось снова, на бульваре близ казарм. Государь прибыл туда с той же поспешностью, и в несколько минут дом, горевший, как костер, был разобран до последнего бревна, и огонь потушен. Несмотря на увеличившуюся темноту, толпившийся вокруг пожарища народ тотчас узнал отъезжающего царя и с громкими «ура» долго бежал за его коляской.

Напоследок открыли, действительно, несколько зажигателен. Суд над ними был короток, и их прогнали сквозь строй на месте преступления каждого. Эти наказания успокоили жителей, не сомневавшихся, что виновные были открыты только благодаря высочайшему присутствию. Пожары прекратились, а с этим вместе возвратились сознание безопасности и чувство доверия, выражавшееся в благоговейной благодарности к избавителю города, совершившему в несколько дней то, чего полиция не могла достигнуть целые месяцы.

Пробыв в Москве шесть суток, половину которых государь посвящал, как всегда, обозрению общественных заведений, мы вернулись в Петербург.

=== 1834-й год ===
С наступлением зимы начались, как всегда, балы и увеселения. Все, кому общественное положение дозволяло приглашать к себе императорский Дом, наперерыв, друг перед другом, спешили пользоваться этим правом. Императрица, милостиво принимая такие приглашения и внося везде с собой веселость и непринужденность, с каждым годом приобретала более и более любви в народе. Все существование ее, казалось, было посвящено единственно счастью ее супруга и детей, общественной благотворительности и желанию всем быть приятной. Обожаемая семейством и приближенными, не вмешиваясь никогда в дела, как разве для исходатайствования у государя какой-нибудь милости или прощения, она являлась в глазах своих подданных земным ангелом и идеалом домашнего счастья. Но пока Россия наслаждалась всеми благословениями мира и отеческого правления, постоянно двигавшего все части вперед, пока у нас все совершенствовалось и народные сословия скреплялись общей любовью к престолу, — остальная Европа бушевала, и народы ее были раздираемы духом партий и политическими учениями, резко одно другому противоположными.

В Англии, к ториям и вигам, которых старинная вражда ожила теперь с новой силой, присоединились третья партия — либералов, осуждавших древнюю английскую конституцию и, в желании своем все преобразовать, слепо стремившихся к анархии и народным смутам. Во Франции беспрестанно возобновлялось кровопролитие, и вся мудрость нового короля не могла избавить ее от вечного междоусобия. Легитимисты, верные семейным преданиям, требовали воцарения Генриха V-го, доктринеры — охранения хартии в том виде, как она была пересоздана революцией, возведшей на трон Людовика-Филиппа; республиканцы — возвращения ко временам Директории; анархисты — просто беспорядка; наконец наполеонисты, сами не зная, чего хотели, горевали о том, что миновалось время завоеваний и грабежей. Все эти партии во взаимном их столкновении глубоко ненавидели друг друга, и каждая стремилась к возобладанию над прочими. В Париже беспрерывно являлись охотники, старавшиеся возмутить народ; национальная гвардия то и дело созывалась для разгона сборищ или для усмирения бунтов. Линейные войска, которым все это смертельно надоело, только и выжидали минуту, чтобы раз навсегда покончить дело с мятежниками. Король, лавируя между всеми этими партиями, старался только о том, чтобы не давать им воли, обуздывать разрушительные их страсти, сохранить мир и образом своих действий приобрести доверие европейских кабинетов. Лондонские и парижские журналы, со своей стороны, продолжали возбуждать умы против России и проповедовать общий крестовый поход для устранения ярма, которое, по их словам, император Николай усиливается возложить на весь мир.

Португалия, под гнетом коварного покровительства Англии, все еще была разделена на два враждебных стана, боровшихся между собой из-за двух претендентов на ее корону: дона Педро и дона Мигуеля. В Испании неблагоразумная королева, в одинаковой степени жаждавшая и власти и удовольствий, была свидетельницей отступления своей армии перед доном Карлосом, явившимся из Англии, чтобы потребовать обратно свои права на престол своего государства. Простой офицер, Зумалакареги, один приуготовивший и усиливший партию претендент, уже успел приобрести военную славу и сделаться надеждой испанцев, привязанных к своим привилегиям и к древнему роду своих королей.

Италия волновалась при содействии парижской пропаганды и кар-бонаризма, с каждым днем более и более усиливающегося в Неаполе, в Риме и на севере полуострова. Только 80-тысячная армия удерживала явное восстание.

Швейцария являлась деятельным притоном демагогических обществ; итальянцы, поляки, французы и немцы учреждали там свои сборища и увлекали в свои разрушительные замыслы даже мирных туземцев этого края, столь долго слывшего образцом истинной свободы. Толпа бродяг ворвалась оттуда в Сардинские владения, но вскоре, обнаруженная и рассеянная, вернулась в Швейцарию для приготовления там новых средств к беспорядкам и междоусобной вражде.

Южная Германия была наполнена легко воспламеняющимися материалами. Сходбища недовольных устраивались там почти публично, и во Франкфурте, например, дошло до того, что шайка молодых безумцев напала вооруженной рукой на гауптвахту. Шведтское и Мюнхенгрецкое свидание возвратили, однако же, некоторую бодрость германским владетелям, и бунтовщиков везде преследовали и усмиряли.

Одна Россия оставалась в своей неподвижности грозной наблюдательницей этих политических бурь, страшная для мятежников и ободрительная для монархов.

У нас в это время готовилось зрелище более отрадное, долженствовавшее утвердить силу и прочность нашей державы. Наследник престола, великий князь Александр Николаевич, достигнув 16-летнего возраста, вступил в определенное государственными законами для его сана совершеннолетие. Он соединял в себе все, чего в этом возрасте можно желать от молодого царевича, предназначенного к таким высоким судьбам. Статный ростом, с прелестным лицом, в котором выражались мягкосердечие и мыслительность, с благородной, привлекательной осанкой, с врожденной вежливостью, он умел так же хорошо сам вести беседу, как и с пользой слушать других. Ловкий во всех телодвижениях, он прекрасно ездил верхом и отличался во всех гимнастических упражнениях; прилежный к урокам, выказывал всегда большую любознательность и быстро успевал во всех науках; нежно почтительный к родителям, любя их со всей горячностью своих лет, был заботлив к своим сестрам и меньшим братьям и искренно привязан к товарищам своих игр и уроков, молодому графу Вьельгорскому и Паткулю; наконец, не оставлял ничего желать ни своим родителям, ни публике, которая с каждым днем более и более к нему привязывалась.

Назначив 22-е апреля, день Пасхи, днем торжественного освящения его совершеннолетия, государь пожелал, чтобы этой церемонии придана была вся пышность и важность, достойные события и соответственные древним преданиям нашего царского Дома.

К часу пополудни Зимний дворец наполнился приглашенными. Члены Государственного Совета, сенаторы, дипломатический корпус, придворные и военные чины и все имеющие приезд ко Двору заняли указанные в церемониале места. Все залы, от внутренних покоев императрицы до дворцового собора, были окаймлены отрядами гвардейских полков, а воспитанники военно-учебных заведений, эти будущие слуги молодого цесаревича, поставлены в портретной галерее 1812 года, как ближайшем покое к церкви, где ему надлежало присягнуть на управление ими некогда, с правдой и заботливой верностью к славе отечества. В самой церкви были положены на особом столе перед алтарем императорские регалии, возле аналоя с св. Евангелием и крестом.

В 2 часа государь, императрица, наследник в казачьем мундире и прочие члены императорского Дома вошли, предшествуемые Двором, в церковь, где встретил их митрополит Серафим со всем высшим духовенством. Глубокое молчание воцарилось между присутствующими, и все взоры обратились на императорскую чету и августейшего ее первенца.

К этому случаю сочинено было Святейшим Синодом особое молебствие, которого прекрасные и умилительные слова растрогали всех присутствующих. По окончании его, государь подвел своего сына к аналою; подняв руку к небу, наследник цесаревич твердым и внятным голосом начал читать присягу, также по этому поводу вновь составленную. Но по мере того, как царственный юноша подвигался вперед в своем чтении, голос его слабел, и волнение очевидно увеличивалось. Некоторые слова, прерванные всхлипыванием, он принужден был повторять. К концу присяги слезы струились по его прекрасному лицу. Они навернулись и на глазах августейшего его родителя, стоявшего возле сына, как бы для ободрения его при исполнении этого священного и торжественного обряда. Императрица смотрела на эту сцену, исполненная умиления нежнейшей супруги и матери.

Прочитав присяжный лист, наследник подписал его и, рыдая, бросился на грудь своего отца, после чего они вместе подошли к императрице, которая заключила их в свои объятия, и тогда все трое изобразили высоко умилительную группу. Трудно было представить себе картину трогательнее и прекраснее. У всех присутствующих занялось дыхание, у всех текли слезы, конечно, каждый из них призывал благословение Божье на этот тройственный оплот благоденствия и славы России. Торжественную минуту возвестили столице 301 выстрел с крепости и со стоявшей перед дворцом флотилии и общий колокольный звон во всех городских церквах.

Вслед за сим все перешли из церкви в Георгиевскую залу, где на другом аналое также лежали св. Евангелие и крест, а на ступенях трона стояли знаменщики и полковые адъютанты с знаменами всех полков и кадетских корпусов; только знамя Донского атаманского полка, как символ начальствования наследника над всеми казачьими войсками, держали перед самым аналоем.

Императрица стала на высшей ступени трона, великие княжны ниже ее, а первые чины Двора за ними по обе стороны.

Государь снова подвел к аналою своего сына, который прочел и подписал тут вторичную военную присягу. Воспитанники военно-учебных заведений, стоявшие широкой улицей от входа в залу, и дворцовые гренадеры, поставленные против трона, сделали на караул, музыка заиграла народный гимн, и знамена преклонились к подножию трона.

Спустя несколько дней петербургское дворянство дало императорскому Дому в ознаменование общей радости о совершившемся торжестве великолепный бал.

Лето 1834 года прошло, как обыкновенно, в переездах между Царским Селом, Петергофом, Елагиным, Кронштадтом и Красносельским лагерем, в учениях, маневрах и смотрах сухопутных войск и флота.

30-е августа, как день бывшего тезоименитства покойного государя, было назначено для открытия воздвигнутого в честь его памятника, столько же колоссального по своим размерам, сколько колоссальны были кампании 1812-го, 1813-го и 1814-го годов, в которых Россия и Европа стяжали столь блестящий успех благодаря лишь непоколебимой твердости покойного Александра. Мысль о сооружении этого памятника родилась у государя тотчас по восшествии его на престол, и он начертал сам для него рисунок, а потом, руководив работами, пожелал совершить освящение его со всем величием и блеском, достойным подвигов знаменитого его предшественника.

С этой целью были сделаны следующие предварительные распоряжения: в Петербург собрано более 100000 войска и приглашены все военные начальники, имевшие честь служить в царствование императора Александра, вследствие чего столица наполнилась старыми, израненными генералами, во главе которых стояли фельдмаршалы Паскевич и Витгенштейн; построен, спиной к экзерциргаузу, восходивший до его крыши и примыкавший к дому Министерства иностранных дел амфитеатр; выстроена на всем протяжении противоположного дворцу полукруга эстрада, которая поднималась до второго этажа домов Министерства иностранных дел и Главного штаба, и сверх того балкон и все окна обоих огромных зданий приспособлены к занятию их зрителями; наконец, над главными воротами Зимнего дворца воздвигнут изящный, крытый перестил во вкусе, соответствующем архитектуре дворца, довольно просторный для помещения на нем всего Двора. От него шли на площадь в обе стороны широкие лестницы.

Король прусский сам желал прибыть к этому торжеству в память своего освободителя и друга, но, быв удержан от того нездоровьем, прислал вместо себя своего сына, принца Вильгельма, а в виде депутации от прусской армии, в воспоминание совокупных действий ее 1813 и 1814 годах с нашими войсками, по несколько человек офицеров и унтер-офицеров, выбранных по всей гвардии и армии из числа участвовавших в этих достопамятных кампаниях.

В день 30-го августа все петербургское население уже с раннего утра было на ногах; всякий торопился занять место; все окна и балконы наполнились дамами, Адмиралтейский бульвар был усеян народом, который покрывал и крыши. Но небо застилали черные тучи, мрачные, как был мрачен 1812 год, предшествовавший прославлению Александра, и события, последовавшие по его кончине.

Государь также с раннего утра поехал в Невскую лавру для присутствования там при богослужении. К 10 часам все были на своих местах. Грохот от экипажей прекратился. Памятник, завешенный от подножия до начала стержня большим покрывалом, возвышался в грозном одиночестве посреди пустой площади. Огромной массы войск не было никому видно, они стояли густыми колоннами в выходящих на площадь улицах, сокрытыми от всех зрителей.

В 11 часов государь подъехал верхом к поставленной у Адмиралтейской площади пушке и велел трижды из нее выпалить. По первому выстрелу войска выстроились, по второму стали под ружье и по третьему выстрелу вдруг со всех сторон двинулись на площадь, которая в несколько мгновений, как бы по удару волшебного жезла, вся ими наполнилась. Эта внезапность имела для всех зрителей поразительность театральной перемены декорации.

Военная свита государя, фельдмаршалы и старейшие полные генералы стали верхом у одной из лестниц эстрады, за ними построились, направо от дворцовых ворот, военно-учебные заведения в составе 6-ти батальонов, а налево 1-я гвардейская пехотная дивизия. Остальные войска размещены были как вокруг самого памятника, заняв собой всю Дворцовую площадь, кроме пространства между ним и дворцом, так и на Адмиралтейской площади; артиллерию же расставили между дворцом и Адмиралтейским бульваром и по набережным Дворцовой и Английской и у Биржи на Васильевском острове. На Неве вытянулся перед дворцом ряд легких фрегатов, яхт и пароходов. Всего было под ружьем 86 батальонов и 106 эскадронов, с 248 орудиями, не считая крепостных и находившихся на судах. Вся эта масса, подобной которой по числу никогда еще не являлось на таком небольшом пространстве, была обмундирована заново и блестела столько же выправкой, сколько красотой людей и лошадей. Государь с обнаженной шпагой в руке лично ею командовал. В то же время дворцовые гренадеры, эти ветераны наших побед, окаймили ступени обеих лестниц эстрады. Во всем огромном стечении войск и народа царствовала глубокая тишина. Все взгляды были обращены к могущественному самодержцу, воздававшему такую дань памяти своего предшественника. Вскоре на дворцовой эстраде показалась императрица, в предшествии высшего духовенства, окруженная государственными сановниками и Двором. При появлении ее войска отдали честь. Тогда на дворцовой эстраде началось молебствие, и по данному сигналу все войска, а за ними и все зрители, обнажили головы. Государь сошел с лошади и при молитве с коленопреклонением, находясь между дворцом и памятником, спиной к последнему, со стоявшими в нескольких шагах от него наследником, великим князем Михаилом Павловичем и принцем Прусским, преклонился на одно колено. Никогда еще наш император не казался нам так прекрасен и так велик, как в ту минуту, как он приник перед Царем Царствующих, и когда его примеру в тот же миг последовали все войско и тысячи зрителей, окружавших площадь, даже до стоявших на крышах. Чувство благоговения навеяло на всех такое глубокое безмолвие, что слова молитвы можно было расслышать на всех концах площади. Наконец, при возглашении вечной памяти императору Александру, покрывало, скрывавшее подножие памятника, упало на землю, поддерживавшие со всех сторон это покрывало орлы преклонились. Государь повернулся лицом к колонне, и общее молчание превратилось в оглушительные клики «ура», к которым присоединилась и пальба из всех орудий с набережен, реки и крепостных валов. Раскаты выстрелов, как удары грома, то приближались с треском, то удалялись, то снова подходили, звуча вокруг подножия памятника.

В это время императрица, предшествуемая духовенством и сопровождаемая всей блестящей своей свитой, спустилась с эстрады и обошла вокруг памятника, который был окроплен святой водой. Облачное небо вдруг прояснилось, яркое солнце засияло над величественным зрелищем, и лучи его представились всем как бы исходящие от Самого Всевышнего, освящающего дань благодарной памяти, приносимой Николаем тени Александра.

Когда императрица возвратилась на эстраду, государь, приведя сам к монументу роту гренадер дворцовых, приставил к нему на вечные времена часового из среды этих александровских ветеранов. Затем войска, по данному сигналу, опять очистили площадь, чтобы построиться к церемониальному маршу.

Государь во главе своего штаба, имея при себе принца Прусского, проехал мимо памятника и, опустив перед ним шпагу, стал возле него. Тогда начался церемониальный марш, который открыли военно-учебные заведения. Пехота проходила батальонными колоннами, одна рядом с другой, со всеми полковыми знаменами впереди — построение совсем новое, придуманное самим государем собственно на этот случай, чтобы ускорить проход войск и придать ему вид еще более величественный. Пешая артиллерия в колоннах побригадно, кавалерия тем же порядком, как и пехота, дивизионными колоннами, все три в один ряд; конная артиллерия в таком же построении, как и пешая, — все эти огромные массы войск, одинаково щеголеватые, проходили с одинаковой стройностью и ровностью, постепенно исчезали, так что под конец площадь снова очистилась, и на всем ее пространстве был виден только государь со своей свитой.

Императрица четыре года не виделась с августейшим своим родителем, о здоровье которого были получены дурные известия. Решив провести с ним некоторое время, она уехала в Берлин 6-го сентября, а государь на следующий день отправился в Москву, где в этот раз знали о его приезде. Он намеревался проехать оттуда через Нижний в Казань и возвратиться обратно через Орел, в окрестностях которого был собран драгунский корпус. Но проливные дожди, испортив дороги, побудили его переменить план и ехать прямо в Орел, остановившись в Туле только для ночлега. Устройство драгунского корпуса было одной из любимых идей императора Николая в общей цепи преобразований, введенных им постепенно в нашей армии. Этот корпус состоял из 8-ми до 10-ти эскадронных полков, и в каждом полку два эскадрона были вооружены пиками для защиты и конвоирования лошадей, в то время как прочие, спешиваясь, формировались в пехотные батальоны. Настоящий смотр превзошел все ожидания, доказав, что мысль государя была превосходно постигнута и исполнена.

По возвращении нашем в Москву, погода несколько поправилась, и после двухдневного отдыха мы пустились в Ярославль, где, несмотря на возобновившийся дождь, государь обозрел все новые постройки, нивелировку Волжской набережной, батальон кантонистов, Демидовский лицей, больницы, церкви и монастыри. Потом в большой шлюпке, на руле которой сидел сам государь, мы переехали на противоположный берег Волги, где ждали нас наши коляски, и прибыли вечером к Ипатьевскому монастырю, столь знаменитому в летописях России. Ограда была вся обставлена народом, а у монастырских ворот ожидал настоятель с братией. Все думали, что в коляске едет кто-нибудь из свиты, и государя узнали тогда только, когда, выйдя из экипажа, он подошел к кресту. В одно мгновение вся толпа бросилась к нему, и при общем натиске я лишь с трудом удержался на ногах. Государь медленно следовал за монахами, которые с факелами в руках освещали ему путь в церковь. Это вступление потомка Романовых в ту уединенную обитель, из которой некогда юный Михаил исшел на Русское царство, эти черные фигуры монахов, факелы, народный восторг — все вместе невольно уносило воображение в далекое прошедшее. За стечением народа мы с большим трудом могли подняться на церковную паперть, и еще большего труда стоило выйти из церкви через сплошную массу. После краткого молитвословия государь пошел в покои, которые занимал Михаил Федорович и его родительница, и с любопытством осматривал все закоулки этих тесных келий, откуда истекло величие и могущество его Дома. При этом обозрении государя сопровождали только архимандрит и я.

Ипатьевский монастырь видел дотоле в стенах своих из числа всех наших самодержцев одну только Екатерину II. Императорским Домом не было внесено никаких вкладов для его обогащения, и даже не было принимаемо мер для поддержания древних его стен. Кострома, впадающая здесь в Волгу, ежегодно подмывает берег, на котором возвышается обитель, и церковь, как и корпус с кельями, стояли при нашем посещении полуобрушившимися. Государь велел все исправить, а берег укрепить каменной одеждой для защиты ограды от разлива реки.

Из монастыря мы проехали по мосту через реку Кострому в город того же имени, где отведена была нам квартира на площади. Богатая иллюминация освещала толпы, не дававшие почти проезда нашей коляске и продолжавшие кричать, по крайней мере, целый час под нашими окнами, так что у нас от этого шума разболелась голова, и я должен был несколько раз высылать сказать, что его величеству угодно отдохнуть.

Утром государь посетил прекрасный и обширный собор и разные городские заведения, принял местных чиновников и дворянство, также депутацию от исторического рода Сусаниных, которых потомство в эту эпоху уже возросло до 123 человек. При таком размножении они, несмотря на богатые дары от царя Михаила, давно обеднели; но, при всей бедности, никогда ни один из них не запятнал славного своего имени участием в каком-нибудь преступлении, и все пользовались в крае безукоризненной славой. Государь в продолжительной и милостивой беседе с их депутацией подробно расспрашивал об их быте и, велев губернатору представить записку о мерах к восстановлению того благоденствия, в которое некогда возвел их родоначальник Императорского Дома, указал, чтобы впредь все дети Сусаниных, в случае изъявленного на то желания со стороны их родителей, были воспитываемы на казенный счет.

10-го октября мы прибыли в Нижний рано утром, в бесподобную погоду, когда в городе все еще спали. После кратковременного отдыха государь прежде всего поехал во вновь перестроенный собор и здесь спустился в склеп, где покоится прах великого Козьмы Минина. Два столетия он лежал в церкви без всяких внешних украшений. Император Николай велел сделать для его останков приличную гробницу и поставить ее в соборном склепе, рядом с гробами древних нижегородских владетельных князей.

Естественно, что в Нижнем более всего интересовали государя постройки, возведенные для склада товаров, привозимых на Нижегородскую ярмарку из всех частей Империи, из Европы, Средней Азии и даже Китая. Будучи начаты еще в царствование императора Александра, когда ярмарку перевели из Макарьева в Нижний, эти постройки были возложены на генерала Бетанкура и стоили миллионы, а между тем общее мнение долго утверждало, что место для них неискусно выбрано, а сами постройки так плохи, что им грозит постоянная опасность от разлива Оки, впадающей здесь в Волгу.

Мы приехали в такое время, когда ярмарка уже давно окончилась, и огромный квартал, занимаемый только на время ее продолжения, стоял совершенно пустым. Все внимание наше сосредоточилось, следовательно, на зданиях и на земляных работах, служащих им фундаментом. Государь был приятно изумлен как величием и красотой общего расположения, так и неожиданной прочностью всех построек, которые мы думали, по слышанному нами, найти в самом жалком виде. Первой заботой государя было изыскать средства на необходимый ремонт сих огромных сооружений, для чего дотоле не было ассигновано никаких сумм.

Местоположение Нижнего вообще чрезвычайно понравилось государю, и он сам предназначил разные украшения для этого города, велев развести в древней его части, обнесенной еще высокой зубчатой стеной, общественный сад и выбрал место для построения большой казармы. Сверх того, он пригласил городских обывателей снести некоторые старые дома и избы, лепившиеся на берегу реки, и заменить их набережной и улицей с домами и магазинами для торговли.

Его величество изъездил весь город, все в нем осмотрел, местами хвалил, местами бранил и окончил свое двухсуточное пребывание в Нижнем присутствием на данном от дворянства бале, после которого мы отправились во Владимир.

В этом древнем городе, некогда цветущем и соперничествовав-шем с Москвой, а теперь обратившемся в один из самых бедных и наименее населенных губернских городов, государь начал, как всегда, молитвой в соборе, древней усыпальнице многих великих князей. Другой, меньший храм, бывший домовой церковью здешних властителей, также обратил на себя наше внимание. В городской тюрьме государь был вынужден сделать строгий выговор членам владимирского дворянства, которые, приняв на себя попечение о ней, ограничились только тем, что расписали стены и нисколько не заботились о том, чтобы содержать ее в опрятности. Зато его величество остался очень доволен богоугодными заведениями и домом умалишенных.

Владимир, как и Нижний, впервые имел счастье видеть государя. Не нужно говорить о восторге, с которым его встречали жители. Давка в обоих городах, везде, где он показывался, увеличивалась еще более от того, что его величество здесь, как и во всех своих поездках, строго запрещал полиции разгонять или останавливать народ и даже гневался, если замечал, что кого-нибудь толкнули, чтобы очистить ему дорогу.

Возвратившись в Москву, мы нашли прибывшего туда, по желанию государя, наследника цесаревича, которого сопровождал зять мой, князь Ливен, отозванный из Лондона для занятия почетного места первого ментора при будущем монархе России. Москвичи душевно обрадовались свиданию с цесаревичем, которого любили называть своим и который, теперь уже настоящий молодой человек, утвердил присягой верность свою царю и родине. Государь с истинным удовольствием замечал, как Москва делит свою любовь между ним и его первенцем, и выставлял последнего всюду с чувством отца, наслаждавшегося успехами своего сына.

Проведя вместе в Москве с неделю, они вместе воротились в Петербург в одной коляске, а я занял место наследника в его экипаже, о бок с князем Ливеном.

У великой княгини Елены Павловны родилась дочь, и 27-го октября происходило в Зимнем дворце ее крещение. После трехклассного обеда, заключившего это торжество, государь, взяв с собой наследника, вернулся в Аничковский дворец, где жил после приезда из Москвы, и тут приказал ему быть готовым ехать с ним через час в Берлин. Я один знал заранее об этой поездке и, не посмев делать к ней никаких приготовлений, чтобы не огласить ее тайны, послал только утром того дня к министру финансов за несколькими тысячами червонных, не определяя, впрочем, на какую надобность. Выйдя из-за стола, я поторопился домой захватить эти деньги и паспорт для проезда по Пруссии, в котором государь значился генералом Николаевым, а наследник — его адъютантом Романовым. Мне казалось, что все это я исполнил с возможной поспешностью, но, прибыв в Аничковский дворец, нашел государя и наследника уже совсем готовыми садиться в коляску. Не то было с находившимся при воспитании цесаревича генералом Кавелиным, который имел приказание ехать со мной, вслед за государем, в наследничьей коляске, и не понимал, как можно требовать, чтобы он так скоро уложился и простился с семьей. Его досада на то много насмешила государя и увеличила забавную сторону суматохи, произведенной нашим внезапным отъездом между придворными чиновниками и прислугой. В городе никто не подозревал намерения государя, а он уже катился по Рижскому тракту.

Я воротился домой для нужных распоряжений касательно экипажей и свиты и, по медленности моего спутника, не приученного к такой быстроте, мог выехать не прежде полуночи. Мы ехали так скоро, как только могли, не останавливаясь нигде ни на минуту, и все-таки прибыли в Берлин полусутками после государя. Огромное пространство между нашей и прусской столицей он промчался в пять дней!

Совершенно неожиданное появление государя среди королевской фамилии исторгло у всех радостное восклицание. Императрица была вне себя, а король, вернувшийся после обеда в свой маленький дворец, едва успел получить известие о новоприезжем, как тот уже был в его объятиях. Весь Берлин пришел в восторг от этого любезного сюрприза, который польстил самолюбию его населения.

Между тем общественное мнение в Пруссии и особенно в ее столице было сильно восстановлено против государя французскими и немецкими журналистами, возгласами поляков и завистью к могуществу России, так что император Николай утратил здесь прежнюю популярность, и ему, действительно, приписывали все пороки и дурные свойства, которые были вымышлены одной лишь злобой и досадой либералов. При Дворе и между приближенными к королевскому Дому, впрочем, тотчас заметили, что он сохранил все прежние свои качества: то же самое прямодушие, ту же доброту, ту же непринужденную приветливость, а его почтительная предупредительность к особе короля, нежная приязнь ко всем членам королевского Дома, любовь к императрице и своему сыну постепенно снова привлекли к нему сердца в массе публики и расположили опять в его пользу все сословия.

Король, несмотря на сопротивление государя, оберегавшего его здоровье от влияния дурной погоды в такую позднюю пору года, захотел показать его величеству свое войско и устроил с этой целью парад «Под липами», на котором, проезжая во главе гвардии, отдал честь своему зятю. Государь бросился к старцу и поцеловал его в плечо. Это выражение сыновней почтительности было подмечено с особенным удовольствием всеми зрителями. Потом, когда проходили кирасирский полк имени нашего императора и уланский, которого шефом был наследник цесаревич, как государь, так и наследник поспешили стать во главе своих полков и отдать честь королю. При виде цесаревича, ехавшего перед фронтом с необыкновенной ловкостью, престарелый его дед был тронут до слез и тут же выпросил у государя своему внуку, взамен обер-офицерских эполет, полковничьи. Все это вместе придало параду такой благородный и умилительный характер, что не только высшее общество и войско, но и простолюдины почувствовали себя растроганными. По окончании парада наш государь и его сын сами повели отряды своего имени полков, отвозившие штандарты во дворец, и толпа следовала за ними на площадь и на дворцовый двор с громкими изъявлениями приязни. В следующие дни, уступая просьбам генералов, государь всякое утро выезжал верхом за Бранденбургскую заставу и присутствовал там при полковых учениях, а однажды и он, и наследник сами учили свои полки. Последнее зрелище привлекло на место учения множество народа и офицеров Берлинского гарнизона, и все были восхищены ловкостью наших полковых командиров, равно как совершенным их знанием прусского военного устава.

По утрам император Николай в статском сюртуке прохаживался по берлинским улицам совершенно один. Эта доверенность и простота обращения окончательно расположили к нему умы, изгладив вполне все предубеждения, внушенные в продолжение нескольких лет зложелательством и клеветой.

Государь с первой минуты своего приезда объявил, что он прибыл в Берлин единственно для свидания с королем и его семейством и потому не станет заниматься политикой, ни принимать у себя министров, чтобы не могли иначе перетолковать цель его поездки. За всем тем, снисходя к настоятельным убеждениям, он допустил изъятие для некоторых высших сановников и принимал их в маленьком своем кабинете, служившем вместе и уборной и рабочей. Все удостоившиеся этой чести выходили в восторге от его любезности и от того здравого, светлого и верного ума, которым была запечатлена обрисованная им картина положения разных держав.

В короткое время нашего пребывания в Берлине мы имели вновь случай убедиться в нелепой шаткости мнений, господствующей в представительных правительствах. Пришли известия из Парижа: одно, что французское министерство в целом его составе сменено новым; другое, тремя днями позже, что министерство, едва смененное, снова восстановлено в прежнем его составе. Такая вечная колеблемость, уничтожая всякую последовательность в действиях и не давая ни одному начальнику времени вникнуть в свою часть, уже начинала открывать глаза самим либералам касательно невыгод, сопряженных с представительной формой правления.

В Берлине мы были ежедневно приглашаемы к обеденному столу при Дворе: или в покоях императрицы, или в залах большого дворца, или в том, где жил король, или, наконец, у кого-либо из принцев. Вечера проводили либо в театре, помещаясь в большой королевской ложе, или на балах, дававшихся в это время в Берлине только членами королевского Дома, чтобы не заставлять истрачиваться прусских вельмож, не довольно для того богатых. Наш посланник при прусском Дворе один из всех частных лиц удостоился чести принять у себя своих монархов. Король со своей стороны не упустил ничего, чтобы окружить пребывание августейших своих гостей в Берлине всеми возможными удовольствиями. Предупредительность его простерлась до того, что у него, разумеется, уже заранее, обучены были певчие из туземных петь в нашей посольской церкви по-русски и тем же самым напевом, какой употребляется петербургской придворной певческой капеллой.

Пробыв в Берлине двенадцать дней, государь выехал 13-го ноября в полночь; императрица же вместе с наследником оставили эту столицу несколькими днями позже.

Я занял опять обычное место в государевой коляске, и мы поехали через Бреславль, не останавливаясь до Ловича, где дожидался государя фельдмаршал Паскевич, а оттуда, отдохнув лишь несколько часов, следовали далее на Варшаву тем трактом, которым шла наша армия в последнем действии кровавой польской драмы. По мере приближения нашего к городу, взгляды наши с любопытством и удовольствием останавливались на позициях, которые были укреплены мятежниками и с таким мужеством взяты с боя нашими войсками. Наконец в Воле, за две версты от Варшавской городской черты, мы вышли из коляски, чтобы подробнее осмотреть верки, возведенные в этом местечке, о прежнем существовании которого свидетельствовала лишь сохранившаяся церковь, пронизанная ядрами. Хотя с тех пор прошло три года, и хотя снег скрывал глубину рвов, все нельзя было не дивиться силе этих укреплений и той львиной храбрости, которая, несмотря на мужественную защиту многочисленных вражеских сил, умела преодолеть все эти препятствия. Вид Воли есть величественнейший памятник и для полководца, и для его армии, а Паскевичу выпал счастливый удел быть самому живым истолкователем этого несокрушимого памятника его славы. Государь обошел все укрепление и изъявил фельдмаршалу и некоторым из находившихся тут генералов, также участвовавших в этом славном деле, свое благоволение в таких милостивых выражениях, которые порадовали их, конечно, еще более, чем все полученные за это дело ордена.

Из Воли мы отправились прямо в Александровскую цитадель.

Поляки приняли там своего монарха с усердием, весьма странно противоречившим образу их действия за четыре года перед тем. Точно так же приветствовали государя громкими кликами при обозрении им укреплений и при осмотре корпуса графа Ридигера. На лицах зрителей выражались радость, надежда и вместе изумление, что победитель их с такой доверчивостью является посреди народной толпы, потому что за ним не следовали даже и казаки, обыкновенно сопровождавшие экипаж фельдмаршала.

После смотра государь, в маленькой коляске с одним фельдмаршалом, объехал некоторые кварталы Варшавы и вышел у дворца, чтобы сделать визит княгине Паскевич. Потом, пересев в дорожную коляску, он отправился в Новогеоргиевск, где провел двое суток в разных осмотрах и в занятиях с фельдмаршалом делами Царства.

Из Ковна, где также был сделан смотр части корпуса генерала Оффенберга и где государь принял с докладом генерал-губернатора князя Долгорукова, мы свернули с шоссе, и восемь дюжих лошадей едва могли тащить нашу легкую коляску по жмудским дорогам, обратившимся от ноябрьских дождей в непроездные грязи. К закату солнца мы прибыли в Шавли, куда по маршруту в этот же день ожидалась императрица на возвратном пути ее из Берлина.

Государь остановился в отведенном для его ночлега дома шавльского помещика, графа Дмитрия Зубова, и тотчас занялся привезенными из Петербурга бумагами, доставлявшимися оттуда и в этот раз, как и во все его поездки, дважды или трижды в неделю, и за которые он, несмотря на утомление от дороги, немедленно принимался, хотя бы то было и ночью, никогда не задерживая их у себя долее полутора суток, а часто возвращая с ними курьера даже через двенадцать часов после его приезда.

Около 9-ти часов вечера доложили, что едет императрица. Государь выбежал навстречу, преднамеренно в сюртуке Кавалергардского полка, которого она шеф.

Дороги были так дурны, что все экипажи свиты, тяжело нагруженные, отстали, и императрица, не имея с собой ничего для смены, принуждена была занять у хозяйки даже нужное для ночлега белье. В этом же положении находилась и сидевшая в карете у императрицы великая княжна Мария Николаевна, что не помешало, однако ж, всем весело поужинать и расстаться уже после 11-ти часов. Наследник, переночевав, тотчас продолжал свой путь на Ригу.

Несмотря на все ожидания, кареты с горничными не приехали еще и к утру, и сколько ни старались продолжить время завтрака, надо было, наконец, решиться ехать далее без них. Государь, сев в карету к императрице и оставив великую княжну в Шавлях до прибытия ее экипажа, приказал мне также дождаться камер-юнгфер и потом взять одну из них с собой, в его коляске, с самонужнейшими вещами. Остальные экипажи прибыли только спустя часов пять или шесть по отъезде государя, и я тотчас поспешил исполнить данное мне приказание, но мы поспели в Митаву уже часом после выезда оттуда императорской четы. В доме Дворянского собрания, где она удостоила принять обед, оставалось еще много начальствовавших лиц, дворян и дам, и князь Волконский решился остаться тут в ожидании приезда великой княжны, которая отстала далеко позади меня и с которой нельзя было рисковать переправиться, при наступившей уже ночной темноте, через Двину у Риги.

Я прибыл к этой переправе с моей спутницей в 11 часов ночи. Государя и императрицу перевезли через реку на особо приготовленном для того большом пароме, посредством прикрепленных к воротам, на противоположном берегу, канатов. Но лед на Двине так уже сгустился, что переправа даже и на этом судне совершилась с чрезвычайным трудом, и государь, во избежание всяких приключений, запретил перевозить других в продолжение ночи. Несмотря на то и на крик и вопль моей камер-юнгферы, зная, как она необходима императрице, я отважился нарушить это запрещение и в отысканной у берега лодке, собрав наскоро несколько матросов, пустился с Божьей помощью в путь. Скопившийся у берега лед сначала долго нас задерживал, но потом при довольно сильном и благоприятном ветре мы подняли парус, и наша лодка кое-как прорезала себе проход сквозь льдины, так что через полчаса, несмотря на туман, застилавший от нас даже городские огни, мы причалили к противоположному берегу, откуда тотчас поехали во дворец. Здесь неожиданное появление камер-юнгферы чрезвычайно обрадовало императрицу, уже готовившуюся идти опочивать. Она милостиво и с свойственной ей лаской поблагодарила меня за все вынесенное для ее удобства.

На следующее утро стоило больших трудов перевезти через реку Марию Николаевну. Лед уже сплошной массой остановился на Двине, так что пришлось его прорубать и увеличить число рабочих при воротах. Я с наслаждением любовался бесподобным личиком 15-летней великой княжны, выражавшим совершенное спокойствие, в резкую противоположность с чертами князя Волконского, пришедшего в себя только тогда, когда он ступил на землю.

По увеличившемуся, вследствие шавельской встречи, числу экипажей, требовавших и большего числа лошадей, решено было наследнику со мной ехать вперед, а их величествам остаться еще на день в Риге. Наследник сел в свою коляску с Кавелиным, а я ехал за ними с государевым доктором. За несколько станций до Петербурга был уже санный путь, мы пересели в сани, высланные к нам навстречу.

26-го ноября благополучно прибыли в Петербург и их величества.

=== 1835 год ===
В начале весны 1835 года Государь рассудил ехать в Москву. Отправившись туда 26 апреля, мы по дороге останавливались: в Колпине для обозрения основанного там Петром Великим и во многом улучшенного Императором Николаем завода; в одном из прежних военных поселений, обращенном теперь в казармы для Гродненского гусарского полка; в Новгороде — для осмотра гвардейских драгун и, наконец, во вновь учрежденном иждивением графа Аракчеева и названном по его имени кадетском корпусе, где Государь присутствовал при ужине воспитанников.

Спустя несколько дней после нас приехали также в Москву сперва Императрица с Великим князем Константином Николаевичем, а потом Великие князья Николай и Михаил Николаевичи, восхитившие народ особенно тем, что они выезжали одетые в национальные костюмы.

Время стояло прекрасное, и 1 мая, в день гулянья под Сокольниками, Императорская фамилия смотрела на стечение экипажей и пешеходов из павильона, выстроенного для этого случая в середине рощи, а потом сама каталась в экипажах по аллеям при радостном «ура» толпы.

Прямо с этого гулянья Двор переселился на дачу, купленную Государем у графини Орловой, откуда открывался очаровательный вид на Москву-реку, на орошаемые ею луга и на весь город. Обширность дома и его пристроек позволила и всем нам тут же поместиться; только, к сожалению, со следующего дня начались холода, ветер, дожди и даже снег, заставившие нас пожалеть о рановременном переезде из Кремля. При такой погоде жизнь на даче не представляла никаких удовольствий, и потому их старались возместить балами, спектаклями и большими или меньшими собраниями у Императрицы.

Между тем время у Государя шло в Москве своим порядком. Высочайшее внимание было обращено в особенности на кадетский корпус, на университет, на украшение города и на поправление отставшего несколько в выправке и движениях армейского корпуса, под командою князя Хилкова. Кроме того. Государь каждое утро ездил в Кремль для приема военного генерал-губернатора с бумагами и прочих лиц, имевших к нему доклады, а потом в час сходил на площадь перед дворцом для присутствования на разводе. Здесь Государя забавляло ставить трех младших сыновей своих на линию вместо офицеров, к большому наслаждению публики, ежедневно собиравшейся сюда во множестве, в экипажах и пешком. Императрица со своей стороны часто посещала и подробно осматривала Воспитательный дом и девичьи институты, перешедшие в ее благодетельное заведование по наследству от покойной Императрицы-матери.

В это же время наступил в Москве срок публичной выставки мануфактурных и фабричных изделий, которая была устроена с большим вкусом и изяществом в доме Дворянского собрания, при единодушном стремлении всех фабрикантов отличиться перед своим царем. Императорская чета несколько раз с величайшим вниманием осматривала всю выставку, расспрашивая производителей о каждой мелочи и ободряя их своим поощрением.

Наконец Государь, чрезвычайно довольный виденным, призвал к себе всех главных экспонентов и, изъявив им свою благодарность за успехи их производств, прибавил, что теперь, когда промышленность получила надлежащее направление и может лишь идти к дальнейшему еще развитию, необходимо и правительству и фабрикантам обратить свое внимание на попечение о рабочих, которые, ежегодно возрастая числом, требуют деятельного и отеческого надзора за их нравственностью, без чего эта масса людей постепенно будет портиться и обратится, наконец, в сословие столько же несчастное, сколько опасное для самих хозяев. В заключение он сослался на пример двух фабрикантов, находившихся тут же в числе прочих и особенно отличавшихся обращением своим с рабочими, прибавив, что велит доносить себе обо всех тех, которые последуют этому примеру, чтобы иметь удовольствие явить им за то знаки своего благоволения.

Когда погода несколько поправилась, Императорская фамилия изъявила желание посетить некоторые окрестные дачи. Министр двора князь Волконский удостоился чести принять ее к обеду в своей прекрасной подмосковной, верстах в двадцати от города. По убранству дома и содержанию садов можно было подумать, что хозяин всегда в ней живет, тогда как, напротив, в продолжение сорока лет служебные обязанности позволили ему провести там всего лишь несколько дней. Таким же образом имел счастье принять Императорскую фамилию в бесподобной своей «мельнице» постоянный московский житель князь Сергей Михайлович Голицын, пользовавшийся особенным высочайшим благорасположением. Сверх того Государь почтил своим посещением подмосковную графа Шереметева, уже 50 лет остававшуюся необитаемою и, несмотря на то, все еще сохранявшую следы прежнего великолепия и богатства. Государя в особенности заняло находящееся в тамошнем доме, или, лучше сказать, дворце, многочисленное собрание портретов вельмож и сановников века Петра Великого и Елизаветы, и он велел князю Волконскому спросить согласие настоящего владельца, в то время флигель-адъютанта Его Величества, на снятие копий с некоторых из этих портретов, недостававших в эрмитажной и дворцовых коллекциях.

Осмотрев таким образом несколько частных дач, Государь пожелал взглянуть и на свои собственные. Он посетил сперва Царицыно, не удовлетворившее его, впрочем, ни своим местоположением, ни остатками сооруженного там некогда Екатериною II и впоследствии полуразвалившегося дворца, почему он предположил выстроить вместо него со временем или казарму, или какое-нибудь училище; потом Коломенское с оставшеюся от древних его зданий только одною дворцовою церковью. Взойдя по довольно высокой лестнице в беседку, построенную в новейшее время на месте старинных царских чертогов, Государь был поражен открывшимся из нее восхитительным видом на Москву и ее окрестные села и деревни. «Вот, — сказал он, — где я поставлю дворец: рождение в этом месте Петра Великого и бесподобный вид на древнюю столицу достаточно говорят, что здесь следует быть царскому жилью». Спустившись оттуда, Государь вместе с Императрицею вошел в древнюю церковь и, увидев там три четы, которых брак благословлялся в это время, приказал мне потребовать их на следующее утро в Кремлевский дворец. Здесь Императрица лично вручила молодым разные подарки, а я роздал им от имени Государя несколько сот рублей.

Пробыв в Москве около месяца, Двор возвратился в летние свои жилища окрест Петербурга.

Государь уехал прежде Императрицы, в ночь с 21 на 22 мая, и по дороге осмотрел войска сначала в Твери, а потом в Торжке. По прибытии в Новгород он пересел на пароход военных поселений, и мы отправились в Юрьев монастырь. Здесь настоятелем в то время был архимандрит Фотий, прославившийся благоговейным уважением, которое он умел внушить к себе добродетельной графине Орловой-Чесменской, уже несколько лет посвящавшей огромные свои богатства на украшение этой обители. Никто не ожидал приезда Государя; монастыре все было тихо, и мы, не встретив ни души, вошли в главный его собор; там молился один монах. Государь, также помолившись, осмотрел великолепные ризы и оклады на иконах, и только при выходе его из собора разнеслась по монастырю весть, что в стенах его — Император.

Фотий пришел навстречу Его Величеству и, несмотря на все желание казаться совершенно спокойным, был в крайнем замешательстве от этого неожиданного приезда. К большому нашему изумлению, вслед за ним явилась и графиня Орлова, совершенно счастливая высочайшим посещением такой обители, которой она была благодетельницею и почти начальницею. Присутствие женщины в мужском монастыре могло бы казаться соблазнительным, если бы репутация графини не ставила ее превыше всякого подозрения. Она сопровождала Государя в больницу и по всем церквам, как бы сама официально принадлежа к этому монастырю. Фотий со своей стороны так растерялся, что позабыл обо всех почестях, воздаваемых в подобных случаях главе государства и церкви.

По возвращении нашем в Петербург Государь велел вытребовать его в Невскую лавру для научения впредь лучше исполнять свои обязанности.

Двор, проведя несколько дней на Елагином острове, переехал в Петергоф, где для Государя начались обычные летние его занятия: поездки в Кронштадт и в Красносельский лагерь, в 1835 году тем более привлекавший его внимание, что Великий князь Михаил Павлович был для поправления своего здоровья на Карлсбадских водах, и гвардейским корпусом временно командовал вместо него достойный, но израненный генерал Бистром, которому недоставало сил поддерживать строгость заведенного Великим князем порядка.

В Петергоф в это лето приехали и оставались там во все продолжение пребывания Царской фамилии сестра Императрицы с супругом своим, принцем Фридрихом Нидерландским, и герцог Нассауский. Праздник 1-го июля был еще великолепнее обыкновенного. Потом начались большие маневры, в которых мы доходили до Гатчины.

Пока Петербург веселился и наслаждался самым безмятежным спокойствием, в Париже приготовлено было цареубийство, и дело шло о смертных казнях. Известный замысел Фиески, не достигший настоящей своей цели, но стоивший однако жизни престарелому и храброму маршалу Мортье, испугал Францию и, возмутив своею дерзостью остальную Европу, был как бы новым призывом для всех правительств вооружиться против гнусного скопища, поклявшегося ниспровергнуть троны и разрушить общественный порядок. Теперь было необходимее, чем когда-либо, чтобы северные кабинеты гласно заявили свету единство начал, связывавших их союз, тем более что кончина Франца I вдохнула в революционеров новые надежды и вселила общий страх в правительства.

Решен был новый съезд трех монархов, но на этот раз долженствовавший сопровождаться всем блеском военных торжеств, достойным воспоминаний совокупных побед 1813 и 1814 годов, из числа соучастников которых оставался на престоле уже один только король Прусский.

Местом свидания с ним нашего государя избрали город Калиш, как ближайший пункт к границам Пруссии. Для сего послано было туда заблаговременно, на присоединение к корпусу, стоявшему в

Царстве Польском, по взводу от каждого гвардейского кавалерийского полка (Рукою императора Николая написано: «Les premiers peletons des grenadiers et les premieres compagnies de carabiniers» («Первые взводы гренадеров и первые роты карабинеров» — фр.)), что составило вместе три эскадрона, в прибавку к которым следовал еще из южных военных поселений кирасирский принца Альберта Прусского полк, а батальона гвардии, составленные из всех пехотных гвардейских полков, 4 орудия от 3-х артиллерийских бригад гвардейского корпуса, гренадерский полк имени короля Прусского и 1 батальон гренадерского полка имени наследного принца Прусского были собраны в Ораниенбауме для отправления морем в Данциг (Современный г. Гданьск).

14 июля, после напутственного молебствия под открытым небом передо Ораниенбаумским дворцом, Государь сам повел все знамена к своему катеру, и в то же время все войска этого отряда направились, по отделениям, к шлюпкам, которые должны были доставить их к назначенным для их перевозки пароходам. Это движение было исполнено с чрезвычайною точностью, и вид длинного ряда судов, наполненных сверкающими штыками и постепенно, в определенных интервалах, отделявшихся от берега в направлении каждого к своему пароходу, представлял бесподобное зрелище, которого красоту увеличивало ярко сиявшее солнце.

Король Прусский со своей стороны также велел образовать отряды из всех полков своей гвардии и вместе с кирасирским имени Императора Николая полком расположить их лагерем неподалеку от Калища.

1 августа Государь с Императрицею, Великою княжною Ольгою Николаевною, принцем Фридрихом Нидерландским с его супругою, герцогом Нассауским и маленьким Великим князем Константином Николаевичем, носившим титул генерал-адмирала, отправились на пароходе «Геркулес» также в Данциг. Граф Орлов и я удостоились чести быть на одном с ними судне, а остальная свита — дамы и кавалеры — поехали в одно с нами время на пароходе «Ижора». Князь П. М. Волконский, назначенный сопровождать Императрицу во время ее путешествия по Германии, уехал вперед сухим путем.

Наш переезд, благоприятствуемый прекрасным временем, был истинною прогулкою, и один только герцог Нассауский пролежал все пять дней в морской болезни. Местами к нам подходили фрегаты или бриги, отряженные от нашего флота для принятия приказании Государя, если бы такие понадобились, а милях в 20 от прусских берегов весь флот пришел нам навстречу на всех парусах и но отсалютовании Императорскому флагу повернул назад для сопровождения «Геркулеса»; но при ослабшем между тем ветре наш пароход вскоре оставил за собою парусные суда. К закату солнца открылись данцигские колокольни, и мы убавили ход, чтобы войти в канал, начинающийся в пяти или шести верстах перед городом. Оба берега этого канала были заняты любопытными, а у пристани ожидали власти, военные и гражданские, под красивым шатром, устроенным для приема Их Величеств, возле которого стояли почетный караул и приготовленные для них экипажи.

Солнце уже село, огонь орудий с данцигских укреплений рисовался в темноте, и гул выстрелов величественно смешивался со звоном колоколов и с кликами толпы. Но шатер был устроен так неискусно, что наш «Геркулес» едва не опрокинул его своим колесом, и почти невозможно было сойти тут на берег. Вследствие того Государь с Императрицею и своими спутниками съехал в катере и, обняв принца Прусского, высланного королем ему навстречу, отправился к отведенному для них помещению. Город был иллюминован, и все его население радостно приветствовало Государя и Августейшую дочь своего короля. Это был первый русский монарх, который со времен Петра Великого явился в стенах Данцига, столько раз испытавшего силу нашего оружия и в 1806 году так мужественно отстоянного нашими войсками против полчищ Наполеона.

На следующий день после обеда Императрица со своим братом отправились в Берлин, а Государь с принцем Нидерландским и Нассауским герцогом поехал в Калиш. В Торне незадолго до нашего проезда загорелся большой мост, и мы, проезжая по нему, видели еще стороживших его солдат. Зажигатели остались неоткрытыми; в этой злонамеренной попытке подозревали, может быть не без основания, поляков, думавших воспользоваться беспорядком для какого-нибудь покушения против особы Государя. На границе Царства Польского он отпустил приготовленный для него конвой, и мы проехали до Калиша краем, еще кипевшим горькою ненавистью к России, совершенно одни.

Фельдмаршал Паскевич принял Его Величество во главе генералов, командовавших разными частями расположенных в лагере войск, стоя у правого фланга почетного караула перед дворцом, убранным со вкусом для короля Прусского и сестер Императрицы: принцессы Нидерландской и гросс-герцогини Мекленбургской. Для этого пребывания отделали также заново городской театр, выстроили огромную залу, в которой удобно могли поместиться за обеденными столами 300 человек, и в флигелях дворца, равно как и во многих частных домах, отвели квартиры для принцев и других особ, приглашенных или испросивших позволение присутствовать при калишских маневрах. К большому изумлению тамошних жителей, Государь без всякой свиты обошел пешком по всем приготовленным для знатнейших особ помещениям, стараясь, чтобы все в них было удобно и прилично. Потом он осмотрел два лагеря, раскинутые за городом, один для пехоты и другой для кавалерии. Первый, заключавший внутри себя пустое место для ожидаемых прусских войск, был расположен по гребню огромной отлогости, господствовавшей над городом и всеми окрестностями. Влево от оставленной пустоты находились палатки для Государя и для Прусского короля с их свитами, а внутри лагеря возвышался убранный орудиями и трофеями деревянный шатер, в котором находилась обширная зала для обедов; с устроенного над ним бельведера был очаровательный вид на лагерь и всю окружающую местность.

Государь сделал предварительный смотр войскам, в виде приготовления к тому, к которому ожидались Прусский король и столько иностранных принцев и генералов. Потом он забавлялся учением конно-мусульманского полка, составленного из магометан, обитающих в Закавказском крае. Эти воины, числом около 500, были богато одеты, по образцу персиян, в разноцветные одежды, что придавало им чуждый для остальной Европы вид азиатского войска. Разделившись на две партии, они начали нападать друг на друга с необыкновенною ловкостью и удалью, но постепенно до того разгорячились, что Государь признал нужным положить конец их стычке и велел всем собраться вокруг их знамени. Партия, находившаяся насупротив знамени, вообразив, что приказано его схватить, бросилась на него с такою стремительностью, что произошла очень серьезная сшибка; знаменщик, сбитый с лошади, вместе со своими товарищами совсем не в шутку защищал вверенную ему святыню; посыпались сабельные удары, с той и с другой стороны полилась кровь, и Государь, кинувшись между сражавшихся, едва успел с нашею помощью разогнать и усмирить враждебные партии. После того они прошли мимо Государя церемониальным маршем, с криками «ура» и с видом величайшего самодовольства (Император Николай, читая записки графа Бенкендорфа, сделал против этого места заметку: «C’est un pome! Cela ne fut pas si Srieux et il n’y et heiireusement ni coups de sabre, ni sang, mais c’en fut bien prs et ce n’est qu’avec peine que je parvins i les calmer» («Это выдумки! Все было не столь серьезно и, к счастью, обошлось без сабельных ударов и крови, но было близко к тому, и мне стоило труда усмирить их» — фр.).

По окончании этих предварительных распоряжений Государь поехал в Лигниц в Силезии, где его ожидали Императрица, король Прусский, принцы Прусского дома, эрцгерцог Австрийский Фердинанд с дядею своим эрцгерцогом Иоганном, наследный герцог Мекленбург-Шверинский с супругою своею, сестрою нашей Императрицы, и несколько других еще принцев, которые все собрались поклониться русскому Императору и присутствовать при сборе прусского корпуса. Туда же прибыл из своей поездки по Германии и Михаил Павлович.

Прусский лагерь находился в нескольких верстах от города, и на другой день после нашего приезда стоявший корпус, числом около 30 000 человек, был выведен на парад; но от многочисленного стечения любопытных, верхами, в экипажах и пешком, которые, несмотря на все подтверждения, даже со стороны самого короля, очень мало обращали внимания на соблюдение порядка, церемониальный марш так расстроился, что парад сделался похож больше на какую-то сумятицу.

В числе иностранцев, съехавшихся отовсюду в Лигниц, находился также австрийский генерал, принц Ваза. О позволении прибыть туда он заставил жену свою написать к Императрице, а когда ее письмо осталось без ответа, то сказал князю Меттерниху, что считает это молчание за знак согласия, и, несмотря на отзыв Меттерниха, что с Императором Николаем опасно играть в пословицы, все-таки приехал в Лигниц. Прусский кабинет, находившийся не менее нашего в тесных связях со шведским королем Карлом Иоганном, был столько же раздосадован этим приездом, как и наш Государь. Один из адъютантов короля Шведского, находившийся также в Лигнице и приглашенный в Калиш, пришел сказать мне, что он будет в тяжкой необходимости отказаться от этой чести, если принц Ваза получит приглашение там присутствовать, и даже найдется в необходимости выехать из Лигница, так как всем лицам, состоящим в шведской службе, строго приказано избегать встречи с претендентом на шведский престол. Государь поручил мне объяснить эрцгерцогу Фердинанду, что сколько Его Величеству ни неприятно отклонять прием в своих владениях генерала, носящего австрийский мундир и возбуждающего сочувствие своими несчастиями, однако он вынуждается к тому политическими отношениями и искренностью своего союза с королем Шведским; в то же время ведено было сказать шведскому адъютанту, что Государь просит его остаться в Лигнице и берет это на свою ответственность перед его монархом, которому и изложил все дело в письме к графу Сухтелену, нашему посланнику при Шведском дворе. Кончилось тем, что шведский офицер был чрезвычайно польщен такою милостивою любезностью

Государя, а принц Ваза, поставленный своею опрометчивостью в самое неприятное положение, воротился в Вену изливаться в жалобах перед тамошними дамами, которых он был любимцем.

В Лигнице король ежедневно собирал у себя всех принцев и знатных иностранцев на большие обеды и вечера; город дал бал, довольно плохонький и худо освещенный, а войско угостило нас подготовленным заранее ученьем, после которого пошло к Доманзе в Силезии, где стоял лагерем другой прусский корпус и куда все мы также поехали. Государь с Императрицею были там помещены в старинном замке графа Бранденбурга, лежащем в очаровательной местности и окруженном прекрасными видами, а король поселился в другом частном замке, в пяти верстах от Доманзе и в двух от лагеря. Все окрестные дома были заняты принцами и свитою, что придало этому красивому краю особенное оживление. Большая галерея близ жилища короля служила столовою для всех королевских гостей, число которых увеличивалось приглашавшимися к столу дамами и окрестными помещиками. В лагере был устроен большой барак, внутри драпированный, в котором корпус офицеров дал бал всем августейшим особам, присутствовавшим при этом военном сборище. Иногда король приезжал также обедать к нашему Государю в Доманзе, куда в таких случаях звали столько гостей, сколько позволяло место. По вечерам собирался там лишь самый небольшой кружок, почти исключительно состоявший из семейства Императрицы и немногих лиц, составлявших свиту ее и Государя. Утро проводили на учениях, смотрах и маневрах.

28 августа наш Императорский дом перебрался в Калиш, куда Государь приехал в 2 часа пополуночи, а Императрица, принявшая еще на пути бал, данный ей городом Бреславлем, в 8 часов вечера.

На следующий день прибыли туда и иностранные принцы, а 30-го числа, в день тезоименитства Наследника Цесаревича, после парада и богослужения в походной церкви, Государь в 3 часа отправился на границу царства для встречи Августейшего своего тестя, с которым и возвратился часа через два в Калиш. Здесь, на дворцовом дворе, ожидал почетный караул со стоявшими на правом его фланге Великим князем Михаилом Павловичем, фельдмаршалом Паскевичем и всеми генералами. Пройдя перед фронтом, король был встречен на дворцовой лестнице Августейшею своею дочерью, которая провела почтенного старца в приготовленные для него покои, те самые, где он жил в 1813 году, когда изгнание французов из наших пределов и поражение их нашими победоносными войсками предвещало Пруссии и остальной Европе близкое освобождение, — те самые покои, где за 22 года перед сим Александр I, предавая забвению совокупное действие Пруссии с Наполеоном против России, протягивал Фридриху Вильгельму III руку помощи и подписывал союз с Пруссией против ее притеснителя. Король, глубоко тронутый этими воспоминаниями давно минувших дней, столь многозначительных в судьбе обоих государств, был еще более растроган нежною попечительностью к нему любимой дочери и могущественного зятя и приемом этих славных, не виданных им с Парижа русских войск, которые приводили ему на память опасности и победы 1812 и 1814 годов.

Вечером, перед закатом солнца, все находившиеся в Калише и в лагере генералы и офицеры собрались в полной парадной форме на площади перед дворцом, а за ними стали в густых колоннах полковые музыканты, барабанщики, флейтщики и горнисты, числом с лишком полторы тысячи. Как только король показался на балконе, его приветствовали единодушным «ура», и музыка заиграла марш, сочиненный им самим в бытность его еще наследным принцем, и потом национальный наш гимн. Грандиозность этой сцены поразила всех присутствовавших столько же, сколько тронула доблестного сотоварища и друга императора Александра.

На следующее утро прусские войска присоединились у Калиша к нашим, и король верхом ожидал на правом их фланге Государя, который приехал вместе с Императрицею, бывшею также верхом. Пруссаки приняли Их Величества с криками «ура», заимствованными от наших войск в 1813 и 1814 годах.

В свите царской, кроме названных уже выше прусских принцев, австрийских эрцгерцогов, герцогов Нассауского и Нидерландского и Мекленбург-Шверинского, находились еще: герцог Кумберландский, наследные принцы Гессен-Дармштадтский и Гессен-Кассельский, принц Фридрих Вюртембергский, принцы Карл и Фридрих Шлезвиг-Голштинские и множество иностранных генералов и офицеров. Сверх того, прибыла в Калиш и супруга Прусского короля, княгиня Лигниц.

Пока вся эта блестящая свита следовала за обоими монархами перед фронтом прусского корпуса, наши войска выстроились впереди своего лагеря таким образом, что между двумя образованными ими стенами оставался широкий проход; потом Государь со своим штабом стал на левом фланге пехоты, а Императрица заняла место на правом фланге у кавалергардского взвода, и король повел свой корпус к центру лагеря. По мере того как он подвигался вперед между рядами наших войск, знамена и штандарты приклонялись, и крики наших солдат смешивались со звуками музыки и пушечною пальбою, сопровождавшею это торжественное шествие. Дойдя до назначенного для них места пруссаки, в свою очередь, выстроились в две линии, и наши войска под предводительством Государя и с Императрицею на фланге кавалергардов, прошли между их рядами, приветствуемые такими же изъявлениями, какими прежде встречали пруссаков. В этом соединении войск двух сильных наций и вообще во всем этом приеме было что-то рыцарское и могучее, расшевелившее все сердца. Солдаты целовались между собою, как братья, офицеры приязненно жали друг другу руки, и оба монарха обнялись в виду обеих армий.

Все было приготовлено в лагере для обильного продовольствия прусских солдат и для стола и для удобств офицеров. Последних угощали в большой зале, устроенной посреди лагеря, наши гвардейские офицеры, а принадлежавшие к свитам короля и принцев, равно как и прочие иностранцы, обедали за роскошным гофмаршальским столом в зале возле дворца. Вечером всем раздавались даровые билеты на немецкий спектакль, для которого, чтобы не лишить короля любимого и ежедневного его развлечения, была выписана труппа из Берлина.

Следующий день, 1-е сентября, падал на воскресенье. Сперва все собрались к православному богослужению в походной церкви, устроенной посреди лагеря, вокруг которой наши войска были расставлены в огромных каре; потом все перешли несколько сот шагов далее, к месту, где прусские войска, таким же образом расставленные, слушали проповедь лютеранского пастора и пели свои церковные гимны. Такое слияние двух вероисповеданий, двух богослужений в одном лагере, в присутствии двух монархов, стоявших во главе этих двух различных церквей, служило живым символом обоюдной их веротерпимости, тем более поразительным, что все это происходило в крае, исповедующем римско-католическую веру, которая отличается своею нетерпимостью и фанатизмом.

Покамест в лагере отправлялась божественная служба, на широкой равнине перед ним собраны были мусульманский полк, черкесы и кавказские линейные казаки. Вокруг них образовался огромный амфитеатр из солдат обеих наций, перед которыми теснились верхом и пешком все иностранные офицеры, жаждавшие полюбоваться никогда не виданным ими зрелищем. На самом возвышенном месте, возле артиллерийской батареи, стал царственный хозяин со всеми своими Августейшими гостями, и по данному им сигналу началось ристание. Татары, черкесы и казаки, в разнообразных и богатых своих нарядах, пустили вскачь своих лошадей, нападая одни на других и увертываясь от ударов со свойственными им ловкостью и быстротою. То летя вперед, то уклоняясь, как молния, в сторону, то толпою, то поодиночке, то, наконец, стоя на лошадях и в этом положении стреляя из ружей и пистолетов, наконец, по одному знаку своих офицеров, строясь и рассыпаясь с одинаковым проворством, они всех изумили и своими атлетическими формами, и стремительностью своих лошадей, и собственною своею удалью. Соединив в себе Европу с Азией, этот праздник напомнил собою времена крестовых походов.

Следующие дни калишского съезда были посвящены парадам, учениям и маневрам, на которых блистательная выправка и точность движений наших войск вызвали общее удивление иностранцев.

Давались также большие обеды и другие празднества разного рода. При одном из них, данном нашим монархом от лица всего лагеря, 2000 музыкантов исполнили королевский марш и с лишком 600 полковых певчих пропели куплеты в честь короля, сочиненные простым солдатом и положенные на музыку моим адъютантом Львовым, с аккомпанементом выстрелов из 18 орудий. В заключение великолепного фейерверка бомбардировался нарочно выстроенный за лагерем городок с высокими минаретами. Его зажгли гранатами, постепенно взрывавшими фугасы, состоявшие из бесчисленного множества ракет. Это было точно извержение огнедышащей горы.

Простившись с нашими генералами и офицерами в самых трогательных выражениях, король оставил Калиш 10 сентября. Государь проводил его до границы царства. Вслед за тем выступил из лагеря прусский отряд, а потом началось обратное движение и наших войск. При последнем прощанье Государь собрал вокруг себя всех офицеров и благодарил их так милостиво, что они в слезах бросились целовать ему руки и колени. При общем натиске лошадь его едва могла устоять на ногах.

Возвратившись в сопровождении Паскевича ко дворцу, перед которым стояла в карауле рота Орловского егерского полка. Государь приказал солдатам приветствовать нового своего шефа — князя Варшавского, которым этот полк был сформирован в 1810 году. Милость сия была для всех совершенною неожиданностью.

Утром на другой день Императрица отправилась в Теплиц, а Государь последовал за нею днем позже и в Бреславле остановился отужинать с королевскою фамилией.

На австрийской границе ожидал Государя князь Лихтенштейн, а в Нейшольце встретил его богемский обер-бургграф Хотек. Касательно лошадей австрийцы так беспечно распорядились, что хороших едва доставало под государеву коляску, а во все прочие экипажи запрягали крестьянских, с негодною упряжью и дрянными кучерами, что в этих гористых местах грозило ежеминутною опасностью. К ночи мы прибыли в какой-то маленький городок, где в довольно плохой гостинице решился переночевать Государь, а Лихтенштейн, Хотек и я должны были удовольствоваться какою-то харчевнею, где едва нашли чего поесть. Свита государева нагнала нас уже на следующее утро.

За две станции до Теплица ожидал придворный экипаж, и Хотек умолял меня убедить Государя остановиться тут на некоторое время, чтобы он, Хотек, мог предварить своего Императора, желавшего выехать навстречу нашему. Его Величество слышать о том не хотел и, переодевшись в полковничий мундир венгерских гусар, поспешил отправиться с князем Лихтенштейном. Я с Хотеком в другой коляске выехал несколько ранее, и хотя последнему ведено было ехать вперед, однако Государь скоро обогнал наших крестьянских лошадок, и мы потеряли его из вида. Хотек совершенно растерялся, кричал, бранился, сулил огромные тринкгельды (чаевые (от нем. Trinkgeld)), а я, смеясь внутренне над забавным отчаянием моего спутника, старался утешить его тем, что Император австрийский, верно, простит ему замедление, происшедшее единственно по вине нашего Государя. «Если бы Император и простил меня, — отвечал он, — то мне все-таки страшно достанется от князя Меттерниха!»

Мы добрались до Теплица уже полчаса после того, как оба монарха встретились там на улице. Помещение нашей Императорской чете было отведено в доме князя Клари вместе с австрийскою; но последняя занимала бельэтаж, а первую поместили в верхнем этаже, точно будто бы гостями тут были австрийцы.

Постепенно прибыли в Теплиц и все калишские наши гости, бывшие уже прежде в Лигнице и в Доманзе, в том числе и Прусский король. Однажды, сидя в этом обществе за обедом у австрийского Императора, я шепнул гросс-герцогине Мекленбургской, что мы — точно труппа странствующих актеров, переряжающихся по мере прибытия в каждый город.

Впрочем, общество наше в Теплице увеличилось еще несколькими новоприезжими: эрцгерцогом Карлом, князем Меттернихом, нашим послом при Венском дворе Татищевым, графом Коловратом и несколькими немецкими принцами с их свитами. Город был набит битком. Венцы с некоторым неудовольствием и даже страхом ожидали этой встречи обоих Императоров, опасаясь за сравнение.

Контраст был в самом деле поразителен. Рядом с одним из красивейших мужчин в мире, исполненным силы нравственной и физической, являлось какое-то слабенькое существо, тщедушное и телом и духом, какой-то призрак монарха, стоявший по осанке и речи ниже самых рядовых людей. Нужна была вся вежливость и ласковая приветливость Императора Николая, чтобы утаить от зорких глаз австрийцев, сколь он изумлен этою фигурою; но его обращение с Фердинандом, всегда предупредительное, дружеское и даже почтительное, вскоре привлекло к нему сердца всей австрийской свиты и в особенности молодой Императрицы, которая оценила с благодарностью трудное положение нашего Государя. Можно смело сказать, что его австрийский сотоварищ был высшей ничтожностью и как бы совсем не существовал. Он едва даже мог удерживать в памяти наши фамилии и на все, что мы ни старались говорить ему с видом, будто бы не примечаем совершенной его ограниченности, отвечал лишь полусловами, совсем не клеившимися с предметом разговора.

Но тем благороднее и величественнее было зрелище, даваемое свету австрийскою нацией и управлявшими ею министрами. Все благоговело перед троном, почти пустым; все соединялось вокруг власти, представлявшей один призрак монарха. Все управления и начальства следовали по пути, указанному покойным Францем, которого боготворимая память парила, как благотворная тень над их решениями и действиями. Князь Меттерних продолжал всем руководить, разделяя заботы правления с графом Коловратом, более занимавшимся финансовою частью, и с графом Кламмом, заведовавшим военными делами. Этот триумвират сосредоточивал в своих руках истинную императорскую власть; все про него знали, и все, однако же, скрывали это от самих себя, делая вид, что повинуются только воле Императора.

Тем же самым высоким духом почтения и преданности к его особе дышали все сословия, начиная от членов царственного дома и до последнего крестьянина: слыша их слова и видя усердие, можно бы подумать, что ими управляет человек, вполне достойный стоять во главе их прекрасной страны. Но сколько это ни представлялось почтенным и достойным удивления, такой порядок вещей ничем не упрочивался в настоящем, и гроза висела над его будущим.

Меттерних, эрцгерцоги Иоганн и Карл и молодая Императрица обратились к благородному и твердому характеру нашего Государя, ища в нем покровительственной опоры, и предались ему с безграничною и самою чистосердечною доверенностью. Император Николай свято помнил данное им Францу обещание быть попечителем его сына и оплотом его империи. Он с обычною ревностною своею деятельностью выслушивал все поверяемое ему австрийскими министрами и от искреннего сердца помогал им своими советами. Для него уже не существовало тайн в австрийской администрации, и все радовались этому благодатному и могущественному покровительству.

В Теплице собирались к обеду почти всегда у Австрийского императора, который, принимая у себя, скорее походил на мебель, чем на хозяина. Вечером иногда бывали в театре, а потом день оканчивался всегда в салоне вод танцами или концертами в присутствии всех монархов и принцев, императриц и принцесс, кроме только Фердинанда, редко тут появлявшегося. Однажды вечером, когда и он там показался, я побежал доложить о том Государю, разговаривавшему с кем-то поодаль. Его Величество тотчас поспешил навстречу Фердинанду и приветствовал его глубоким поклоном; но бедный юродивый, незнакомый даже с обыкновенными светскими приличиями или чуждавшийся их из неодолимой робости, отвечал Государю одним едва заметным наклонением головы и в ту же минуту отвернулся от него. Сама Императрица наша, сколько ни старалась приучить его к себе, никак не могла в том успеть.

Под Теплицем собраны были гусарский полк имени Императора Николая, один уланский полк, несколько батальонов пехоты и немного артиллерии. После римско-католической обедни, отправленной в палатке, среди очаровательной долины близ города этим войскам сделан был смотр. Фердинанда посадили на лошадь со всеми предосторожностями, употребляемыми для какой-нибудь трусливой дамы. Он поехал вперед шагом, не обращая ни малейшего внимания на русского Императора. Потом войска прошли церемониальным маршем перед ним и перед обеими Императрицами, сидевшими вместе в коляске. Наш Государь ехал впереди своего полка и, отсалютовав, как простой полковник, подскакал к Австрийской императрице с почетным рапортом.

Несколько дней позже было произведено в честь нашего Государя в двух милях от Теплица нечто вроде ученья-маневров, при которых австрийский Император не присутствовал.

В другой раз Император Николай, в блестящем венгерском мундире. учил свой псарский полк на Кульмском поле, где за двадцать один год перед тем гвардия его брата положила первую основу дальнейших успехов союзников. К этому ученью приехали обе Императрицы, Августейшие сестры государыни и Прусский король, и Государь представил свою супругу полку, разговаривая и шутя с простыми гусарами, к крайней их радости. Фердинанд, заставив себя с полчаса дожидаться, явился наконец в коляске, и приближенным лишь с большим трудом удалось уговорить его сесть на лошадь, чтобы проехать перед фронтом и принять честь от полковника, что, впрочем, он сделал, тоже не обращая внимания на этого полковника-Императора. Но когда полк развернулся, чтобы пройти перед Фердинандом церемониальным маршем, он вдруг удалился, и ничто уже не могло убедить его вернуться. Государю пришлось провести полк перед Императрицами, возле которых стал король Прусский. Позднее прибытие Фердинанда к ученью, уклонение потом сесть на лошадь и, наконец, непостижимый каприз, увлекший его с места в ту самую минуту, когда его присутствие тут было всего необходимее, крайне огорчили и смутили бесподобных австрийцев, еще более страдавших от нелепостей своего монарха при сравнении его с нашим Императором.

Покойный Франц еще в 1813 году предположил воздвигнуть на Кульмском поле памятник в воспоминание одержанной там победы, но исполнение этого намерения отчего-то замедлилось. Теперь Меттерних приготовил торжество, долженствовавшее осуществить эту мысль и для которого не могло быть выбрано пристойнейшей минуты. На месте, где предназначалось воздвигнуть памятник, поставили модель его в настоящих размерах, а вокруг собрали все находившиеся в окрестностях войска. К предстоящему торжеству стеклось все теплицкое население и явились вместе священники римско-католический, ''лютеранский и один православный'' (Выделенные слова замараны императором Николаем, и против них написано: «C’est faux» («Неверно» — фр.)), а также выписанные из Петербурга дворцовые гренадеры из числа сражавшихся и раненых в Кульмском бою. В назначенный час приехали и поместились в красной беседке все три монарха, обе Императрицы и все принцы и принцессы. Чудеснейшая погода благоприятствовала празднику, на котором из участников славного тройственного союза присутствовал уже один только Прусский король. ''Совершена была панихиаа по положившим свои живот в этой достопамятной битве'' (Выделенные слова замараны, и против них написано императором Николаем: «C’est faux; il y eut consecration d’apres le rite catholique de la premiere pierre du monument a elever» («Неверно; состоялось освящение по католическому обряду закладного камня под памятник» — фр.)) наши старые гренадеры, отдавая честь памяти своих сотоварищей, заливались слезами, и все присутствовавшие были глубоко растроганы. Церемония окончилась закладкою фундамента для памятника. Три ружейные и пушечные залпа огласили при этом долину и повторились эхом окрестных гор и лесов.

Государь в тот же день послал Андреевские ленты подвижникам Кульмского боя: графу Остерману и Ермолову, давно уже оставившим поприще служебной деятельности и. конечно, никак не воображавшим, чтобы русскому монарху в далеком уголке Богемии пришли на память прежние их заслуги.

Во время нашего пребывания в Теплице князь Меттерних старался еще более со мною сблизиться и показывал мне возможные знаки доверия. С год перед тем я послал в Германию одного из моих чиновников с целью опровергать посредством дельных и умных газетных статей грубые нелепости, печатаемые за границею о России и ее монархе, и вообще стараться противодействовать революционному духу, обладавшему журналистикою. Последнее обстоятельство очень интересовало и князя Меттерниха. Уверяя, что v него нет чиновника способнее к этому моего, который имел случай сделаться ему лично известным, он просил прислать его на жительство в Вену, чтобы им работать там соединенными силами на пользу России и Австрии и на распространение добрых монархических начал. Я тем охотнее на это согласился, что мне не хотелось возбуждать подозрения об участии в сем деле нашего правительства, слишком высоко стоявшего для борьбы с журналами. Вследствие того мой чиновник, разъезжавший по Германии как совершенно частное лицо, поселился в Вене в такой же роли. Сверх того, князь Меттерних, постоянно обращавший особенное внимание на дела высшей или тайной полиции, предложил мне прислать в Вену одного из наших жандармских офицеров, чтобы ознакомить его со всем движением этой части в Австрии и, введя его во все подробности ее механизма, через то самое согласить наши обоюдные меры против поляков. И на это предложение я также с удовольствием согласился и по возвращении моем в Петербург тотчас же командировал в Вену подполковника Озерецковского, который был принят там со всею ласкою и предупредительностью.

Мы оставили Теплиц, пробыв в нем какую-нибудь неделю. Государь сел в коляску с Императрицею, а я следовал за ними в государевой коляске. В крепости Терезиенштадт, назначенной для ночлега Их Величеств, мы нашли эрцгерцога Иоганна, который в качестве начальника инженеров принял Государя и поднес ему все планы укреплений. На другое утро местный гарнизон был выведен на учение с пальбою, а между тем открыли шлюзы, чтобы наполнить водою крепостные рвы, и Государь в сопровождении эрцгерцога с генералами и офицерами подробно осмотрел все крепостные работы и строения. Оттуда мы в прелестную погоду поехали в Прагу, вид которой издалека поразил всех нас сходством с Москвою.

Государя с Императрицею везли придворные лошади, а я следовал непосредственно за ними на почтовых, но при подъеме на гору в Градчину мои лошади запутались в постромках, и я отстал. Главная лестница к замку была наполнена зрителями, и у нижних ее ступеней ожидали князь Меттерних и Татищев, а на верхних Австрийский император со своею супругою, эрцгерцогами и двором. Я выскочил из коляски и спросил, где наш Государь, Меттерних отвечал мне тем же самым вопросом. Дело было в том, что Государя привезли другою дорогою, и всему Австрийскому двору пришлось отправиться в крайнем смущении на поиск тех Августейших гостей, для приема которых он, собственно, и собрался.

Я, с моей стороны, также довольно сконфуженный одиночным появлением моей персоны, вмешался в толпу и пошел отыскивать назначенный мне для квартиры дом, который оказался окруженным высокими стенами, совершенно заслонявшими всякий вид. Вообще все отзывалось беспорядком, царствовавшим при Австрийском дворе вследствие отрицательного положения ее монарха. Так, например, приехав в Прагу именно для приема и угощения Императорской четы, забыли безделицу: приготовить для нее комнаты! Только за несколько часов до прибытия нашего Государя князь Меттерних, пожелав лично удостовериться, все ли устроено как следует, с ужасом увидел, что ничего не сделано, и в досаде прибежал к своей Императрице доложить о том. Тогда она поспешила выбраться с супругом из собственных покоев и уступить их своим Августейшим гостям.

Постепенно собралась в Прагу и большая часть принцев и принцесс, следовавших за нами с самого Лигница. Все, больше или меньше, подверглись таким же недосмотрам и промахам в отношении к их помещению. Король Прусский сюда не приехал и отправился ожидать Государя с Императрицею в Силезию.

Прага была всякий вечер великолепно иллюминована, а утро проходило в смотрах и учениях тамошнего гарнизона. Император Николай со всевозможною предупредительностью занимал везде второе место, кроме учений, на которые Фердинанд не отваживал своей тщедушной особы. Наш Государь, в венгерском мундире, восхищал всех многочисленных зрителей, отовсюду стекавшихся посмотреть на него. При парадном спектакле в театре оба Императора со своими супругами находились вместе в одной ложе; но наш сел позади, так что все обращенные к нему рукоплескания имели вид, будто бы относятся к Фердинанду, отвечавшему на них неловким киванием головы. Большой бал при дворе был очень многолюден, и все, что Прага и ее окрестности могли выставить из общества дам, съехалось сюда щегольнуть своими брильянтами и богатствами Богемии. Наша 13-летняя Великая княжна Ольга Николаевна, впервые явившаяся при этом случае в публике, сияла красотой и грацией. Достойною спутницей ее на бале была прелестная и живая дочь эрцгерцога Карла, вступившая впоследствии в супружество с королем Неаполитанским.

После четырехдневного пребывания в Праге все Августейшие гости начали готовиться к отъезду, и мы собирались отправиться в Силезию, как вдруг утром, когда уже поданы были экипажи, Государь, подойдя к Фердинанду, сказал ему: ''«У меня есть до вас просьба: позвольте мне съездить в Вену, чтобы засвидетельствовать мое почтение вдовствующей Императрице, вашей матушке и вдове друга брата моего Александра и моего». Этот неожиданный вызов очень тронул бедного Фердинанда, который принял его с живою радостью и благодарностью'' (Выделенные слова замараны, и против них написано императором Николаем: «C’est faux; nous revenions de l’exercice a tir d’artillerie en caleche, quand je lui demandais ses ordres pour Vienne; il me repondit comme si la chose etait tout ordinaire, qu’il me chargeait de ses compliments a rimperatrice-mere, et ce ne fut que quand l’imperatrice regnante marqua sa surprise, qu’il comprit qu’il y avail quelque chose sortant de l’ordinaire» («Неверно; мы возвращались в коляске с артиллерийских учений, и я спросил его, что от его имени передать в Вену; он ответил как бы между прочим, что просит засвидетельствовать свое почтение Императрице-матери, и только после того, как он увидел на лине царствующей Императрицы удивление, он понял, что сказал что-то не совсем обычное» — фр.)). Затем Государь попросил у князя Меттерниха письма к его жене, и мы немедленно покатили в Вену. Императрица же направилась к Фишбаху, замку дяди своего, принца Вильгельма.

Тайна поездки в Вену не была поверена никому, кроме меня, и лишь накануне уже вечером я послал вперед фельдъегеря заказывать лошадей на мое имя. Только поутру, в день отъезда, было сообщено о нашем плане Татищеву, и он вручил мне ключи от венского своего кабинета, так как Государь намеревался остановиться в посольском доме.

Князь Лихтенштейн, готовившийся садиться в коляску, чтобы следовать за нами в Силезию, узнал о перемене маршрута, к крайнему своему изумлению, только в самую минуту отъезда. Все были в восторге от этой любезной внимательности Государя.

Благодаря огромным тринкгельдам, которыми я щедро наделял почтальонов, и рвению князя Лихтенштейна, всеми средствами старавшегося оживить хладнокровную флегму почтосодержателей, которым еще никогда не приходилось видеть таких спешных путешественников, мы мчались с обычною нашею быстротою и в дороге немало тешились строгим инкогнито Государя, ехавшего в качестве моего адъютанта. Я принимал возможно серьезный вид и по временам делал молодым офицерам моей свиты выговоры за их шум и громкий смех, а на одной станции, пригласив отужинать с собою почтосодержателя, мы очень забавлялись его кислым расположением духа.

Переезд был совершен всего в одни сутки, — неслыханная скорость для этого края, где ни почтальоны, ни их лошади, ни сами проезжие никогда не торопятся.

Подъезжая к Вене, Государь взял к себе в коляску князя Лихтенштейна, а я сел с молодым адъютантом последнего, и мы поехали, моя коляска впереди, прямо к посольскому дому, не обратив на себя внимания прохожих, кроме нескольких только лиц, узнавших меня и казавшихся удивленными моему внезапному появлению. Ворота дома были заперты, и когда я выскочил из коляски, швейцар при виде русского генерала, за которым следовал еще другой экипаж, так сильно раззвонился, что слуги и чиновники сбежались со всех сторон, как бы по набату. Один из лакеев узнал меня и повел по парадной лестнице, не замечая, кто идет за мною, а когда я спросил, где кабинет посла, и показал ключ от него, то и этот лакей и все прочие посмотрели на меня с удивлением. Тут Государь, шедший позади меня, обратился с вопросом к другому лакею, родом русскому, не видывал ли он когда-нибудь его фигуры на петербургских улицах, и этот вопрос поразил всех, точно электрический удар. Я едва успел велеть затворить снова ворота и никого не впускать, как вся улица была полна народом.

Вслед за тем, только что заложили посольский экипаж, Государь, переодевшись, поехал в Шенбрунн к Императрице-матери. Весть о его приезде разнеслась по городу с быстротою молнии, и мне вскоре принесли записку от княгини Меттерних, упрашивавшей меня приехать к ней; между тем мои комнаты наполнились чиновниками посольства и лицами, присланными от разных властей столицы, чтобы удостовериться в справедливости этой вести. Князь Эстергази, австрийский посол при Английском дворе, только за день перед тем видевший Государя в Праге и уверенный, что он теперь в Силезии, приехав в Вену через три часа после нас, был поражен общим движением на улицах и, не давая никакой веры известию, которым встретили его домашние, поспешил тотчас в наш посольский дом, где мы вместе с ним похохотали над его изумлением.

Княгиня Меттерних бросилась мне на шею, когда я объявил ей, что Государь после обеденного стола у Императрицы приедет лично вручить ей письмо от князя.

Любезная внимательность, оказанная Государем через приезд его в Вену вдове Императора Франца, о котором память была еще так жива в этой столице, расположила к нему всех, от членов императорского дома и до самых низших сословий. Дамы толпами стояли на лестнице и в сенях посольского дома, чтобы взглянуть на Николая; на улицах народ бежал за его каретою. В следующее утро Государь, во фраке, прохаживался с князем Лихтенштейном (Рукой императора Николая написано: «Non. seui» («Нет, один» — фр.)) по городу, зашел по дороге в несколько магазинов и накупил там подарков для Августейшей своей супруги; потом по возвращении домой он поехал, с князем же, в простой извозчичьей карете, в монастырь, где покоится прах императора Франца. Двери в склеп им отворил монах, который был свидетелем трогательного благоговения, выразившегося на лице Государя в минуту, когда он приблизился к заветной гробнице. Это поклонение останкам монарха, обожаемого австрийцами, еще более увеличило энтузиазм венских жителей к Императору Николаю, а везший его извозчик сделался предметом общего любопытства и множества эстампов, появившихся в магазинах.

Княгиня Меттерних, осчастливленная приемом у себя Государя, умоляла меня убедить его повторить еще раз свой визит к ней вечером. Опасаясь, может быть, остаться наедине с прелестнейшею женщиной, самым обворожительным образом предававшеюся увлечению своей радости, Государь взял с собою меня: но оказалось, что и она, движимая, вероятно, тем же страхом уединенной беседы с красивейшим мужчиною в Европе, вооружилась против него присутствием двух замужних своих падчериц. Свидание было чрезвычайно любезно с обеих сторон, но несколько принужденно.

Тотчас после нашего приезда отправили курьера за эрцгерцогом палатином. Он на другой день приехал к Августейшему своему шурину, которого видел только однажды в Петербурге, и то двухлетним ребенком, в то время, когда сочетался браком с великою княжною Александрою Павловною.

Венские сановники домогались чести быть представленными нашему Императору, и войска также непременно желали явиться перед ним; но мне уже вперед дано было приказание отклонить все подобные просьбы, объявляя, что Государь приехал только засвидетельствовать свое почтение Императрице и на следующий день должен ехать. Изъятие было сделано только для чиновников нашего посольства и еще для некоторых русских, находившихся в ту минуту в Вене. Государь был с визитом у графини Чернышевой, жены нашего военного министра, от которой послал курьера передать ее мужу в России весть о появлении своем в столице Австрии.

После обеда мы отправились обратно тем же путем. Почтосодержатели и почтальоны, зная в этот раз, с кем имеют дело, принимали нас везде с радостными лицами, смеясь сами над мистификацией, в которую были введены. Ровно через сутки Государя уже встречали в благодарности за посещение их столицы; я, с моей стороны, занялся сборами к нашему отъезду, назначенному в тот же вечер.

В это время зашел ко мне князь Меттерних, который, исполненный восторга от милостей нашего Государя к его жене, прочел мне ее письмо и еще другое, в таком же духе, от эрцгерцога Людвига, и сверх того оставил в моих руках на память следующее донесение, только что полученное им от венского генерал-губернатора Оттенфельса:

«Со времени последнего донесения моего вашему сиятельству от 7 октября (н. ст.) мы были очевидцами события столь чрезвычайного и столь неожиданного, что никогда не поверили бы ему без свидетельства собственных наших глаз. Когда вчера, в 2 часа пополудни, мне прибежали сказать, что в Вену приехал русский Император и что он остановился в доме своего посольства, я счел принесшего мне эту весть за лунатика. Но мое изумление и неверие вскоре превратилось в чувство благоговейного умиления, когда Император Николай поехал в Шенбрунн для изъявления своих приязненных чувств нашей вдовствующей Императрице. Не берусь передавать вашему сиятельству подробностей кратковременного пребывания Его Величества в нашей столице. Вы изволите прочесть их в письме вашей супруги, имевшей честь дважды принять у себя августейшего гостя. Но не могу умолчать о том в высшей степени благоприятном впечатлении, которое великодушная мысль русского монарха и образ ее исполнения произвели на здешнюю публику. Это событие одно громче и положительное всех самых красноречивых дипломатических актов свидетельствует о тесном союзе, связывающем оба Августейшие дома».

В полночь, простившись с Австрийским двором, мы сели в коляску и поехали через Траутенау в Фишбах. куда прибыли к обеду. Король с дочерью, Императрицею, и несколькими принцессами своего дома ожидали нас в прекрасном готическом замке принца Вильгельма, куда собралось и много окрестных владельцев. Здесь Государь простился с королем и с своею супругою, которая отсюда возвратилась прямо в Царское Село.

В полночь с 1 на 2 октября мы отправились в Царство Польское и 4 октября, по вечеру, прибыли в Лазенский дворец, который нашли иллюминованным, как бывало в 1830 году в верной еще нам Польше. Фельдмаршал просил о дозволении представить на следующее утро городскую депутацию, долженствовавшую поднести приготовленный заранее адрес, выражавший самую благоговейную преданность. Государь соизволил на принятие депутации, но отозвался, что говорить будет не она, а сам он.

Рано утром была введена в залу эта депутация, и я озаботился, чтобы при ее приеме не было никого, кроме князя Паскевнча и варшавского военного генерал-губернатора Панкратьева.

Государь говорил так сильно и ясно, что речь его не могла не произвести самого глубокого впечатления на слушателей. Видя, как оно выражалось на их липах, и не сомневаясь, что все газеты немедленно заговорят об этой достопамятной речи, я попросил Панкратьева тотчас положить ее на бумагу, чтобы передачею в истинном виде слов Государя в печати парализовать все могущие возникнуть вымыслы и преувеличения.

Эта речь действительно появилась во всех современных журналах в том самом виде, как была записана Панкратьевым под моим наблюдением. Она произвела огромное действие на поляков, которые, находя ее строгою, однако же во всех частях правдивою, ласкали себя надеждою, что слова их монарха предвещают конец заслуженной ими опалы.

=== Речь, сказанная императором Николаем I депутатам Варшавы ===
«Я знаю, господа, что вы хотели обратиться ко мне с речью; я даже знаю ее содержание, и именно для того, чтобы избавить вас от лжи, я желаю, чтобы она не была произнесена предо мною. Да, господа, для того, чтобы избавить вас от лжи, ибо я знаю, что чувства ваши не таковы, как вы меня в том хотите уверить.

И как мне им верить, когда вы мне говорили то же самое накануне революции? Не вы ли сами, тому пять лет, тому восемь лет, говорили мне о верности, о преданности и делали мне такие торжественные заверения в преданности? Несколько дней спустя вы нарушили свои клятвы, вы совершили ужасы.

Императору Александру I, который сделал для вас более, чем русскому императору следовало, который осыпал вас благодеяниями, который покровительствовал (vous a favorises) вам более, чем своим природным подданным, который сделал из вас нацию самую цветущую и самую счастливую, — императору Александру I вы заплатили самою черною неблагодарностью.

Вы никогда не хотели довольствоваться самым выгодным положением и кончили тем, что сами разрушили свое счастье. Я вам говорю правду, чтобы уяснить наше взаимное положение, и для того, чтобы вы хорошо знали, чего держаться, так как я вижу вас и говорю с вами в первый раз после смуты.

Господа, нужны действия, а не слова. Надо, чтобы раскаяние имело источником сердце; я говорю с вами не горячась, вы видите, что я спокоен; я не злопамятен и буду вам делать добро вопреки вам самим. Фельдмаршал, находящийся здесь, приводит в исполнение мои намерения, содействует применению моих воззрении и также печется о вашем благосостоянии.

Господа, что же доказывают эти поклоны? Прежде всего, надо выполнять свои обязанности и вести себя, как следует честным людям. Вам предстоит, господа, выбор между двумя путями: или упорствовать в мечтах о независимой Польше, или жить спокойно и верноподданными под моим правлением.

Если вы будете упрямо лелеять мечту отдельной национальности, независимой Польши и все эти химеры, вы только накликаете на себя большие несчастия. По повелению моему воздвигнута здесь цитадель, и я вам объявляю, что при малейшем возмущении я прикажу разгромить ваш город, я разрушу Варшаву, и уж, конечно, не я отстрою ее снова.

Мне тяжело говорить это вам, — очень тяжело Государю обращаться так со своими подданными; но я говорю это вам для вашей собственной пользы. От вас, господа, зависеть будет заслужить забвение прошедшего. Достигнуть этого вы можете лишь своим поведением и своею преданностью моему правительству.

Я знаю, что ведется переписка с чужими краями, что сюда присылают предосудительные сочинения и что стараются развращать умы. Но при такой границе, как ваша, наилучшая полиция в мире не может воспрепятствовать тайным сношениям. Старайтесь сами заменить полицию и устранить зло.

Хорошо воспитывая своих детей и внушая им начала религии, верность государю, вы можете пребыть на добром пути.

Среди всех смут, волнующих Европу, и среди всех учений, потрясающих общественное здание, Россия одна остается могущественною и неприкосновенною.

Поверьте мне, господа, принадлежать России и пользоваться ее покровительством есть истинное счастье. Если вы будете хорошо вести себя, если вы будете выполнять все свои обязанности, то моя отеческая попечительность распространится на всех вас и, несмотря на все происшедшее, мое правительство будет всегда заботиться о вашем благосостоянии.

Помните хорошенько, что я вам сказал».

И хотя наши враги и либералы всех стран поспешили выставить эти слова как живое доказательство враждебного духа, гнездящегося еще в Польше против ее царя, и как выражение продолжающегося в нем самом раздражения и чувства мести против поляков, однако люди благоразумные и беспристрастные видели в речи Императора Николая, напротив, отголосок благородной искренности и твердости монарха, который, не обращаясь к обыденным фразам милости и обещаний, предпочитает им, как в беседе отца, слова неприкрашенной вразумляющей его детей истины.

После этой аудиенции Государь в коляске с князем Паскевичем поехал по варшавским улицам и осмотрел Александровскую цитадель, которая уже была не только почти совсем устроена, но и вооружена орудиями, направленными на Варшаву, в подтверждение слов Государя о грозящей городу, в случае новой дерзкой попытки, неизбежной каре. Посреди цитадели уже возвышался и тот памятник, которого сооружение Императору Александру предназначено было народным представительством в 1830 году, за несколько месяцев до безрассудного приговора, произнесенного тем же самым собранием о свержении с престола преемника благодетеля Польши.

Следующую ночь мы провели в Новогеоргиевске, где Государь осмотрел войска и все укрепления, также уже почти оконченные, и присутствовал на одном из крепостных валов при опытах над новыми ракетами, которыми менее чем в полчаса были разрушены широкие апроши, вооруженные осадными орудиями. Потом, отобедав наскоро, мы отправились в Брест-Литовский, становившийся также первостепенною крепостью, и после трех дней, посвященных осмотру и маневрированию корпуса генерала Крейца, поехали в Киев.

Вследствие посланного мною туда вперед приказания не дожидаться Государя, если он будет позже девяти часов вечера, мы, приехав уже почти в полночь, застали иллюминацию потухающей, площадь перед Печерскою лаврою совершенно безлюдною и самую церковь запертою. Вся обитель, эта колыбель русского иночества, которую нам никогда не случалось видеть иначе как кипящею народом, была погружена в сон и безмолвие. Мне едва удалось отыскать монаха, который нам отпер двери собора. Пока он зажигал несколько свечей, только одна лампада, тускло теплившаяся перед иконою, освещала наши шаги под этими древними сводами. Государь запретил сказывать о своем прибытии митрополиту и кому-либо из братии и, припав на колени, более четверти часа провел в уединенной, благоговейной молитве о своей семье и своем царстве. В таинственном полумраке этого величественного храма, пережившего столько веков, вызывавшего в душе столько религиозных и исторических воспоминаний, нас было всего лишь трое, и я не помню, чтобы мне случалось когда-нибудь в жизни молиться с таким умилением. Ночь и окружавшая нас тишина еще более располагали к благочестивым думам, чем торжественность церковного обряда и стечение народа.

Государь остановился у генерал-губернатора графа Гурьева и утром вновь осмотрел, в числе других публичных заведений, университет св. Владимира, в аудитории которого уже начинало стекаться значительное число уроженцев западных губерний.

Укрепления вокруг Киева заметно подвинулись вперед с последнего посещения нами этого города, и огромная оборонительная казарма уже была подведена под крышу. Она особенно порадовала Государя тем, что для ее цоколя был употреблен камень, не уступавший в красоте граниту и даже походивший на Лабрадор, который отыскали по личным его указаниям, вопреки общему мнению, утверждавшему, что в этом крае не существует камня. Между тем выпавший уже в довольно большом количестве снег значительно затруднял переходы наши по необитаемым пустырям, по которым мы пробирались к укреплениям с деятельною живостью, отличавшею Императора Николая, особенно во всем касавшемся до инженерной части. По осмотре этих укреплений и потом небольшого отряда войск Государь возвратился домой и вскоре вышел к собранным по его приказанию в залах графа Гурьева университетским студентам и воспитанникам других учебных заведений, которых милостиво увещевал хорошо себя вести, старательно учиться и в особенности прилежать к русскому языку, исключенному дотоле глупым польским патриотизмом из круга домашнего воспитания.

Среди этой толпы молодых людей вдруг явился английский посол лорд Дургам, отправившийся к своему петербургскому посту через Константинополь и Одессу, чтобы увериться собственными глазами в отношениях России к Порте и в приготовлениях наших на Черном море, в которых английское министерство все еще доискивалось чего-то неприязненного против Турции. Дургам на деле убедился в противном. С одной стороны, султан в приемной своей аудиенции поручил ему кланяться Императору Николаю как великодушному своему союзнику и покровителю, а с другой — «для опровержения неосновательных опасений лондонского кабинета Государь просил Дургама послать в наши черноморские порты английского морского офицера, принадлежавшего к посольской свите, пригласив двух других офицеров той же свиты сопровождать себя в дальнейшем пути и присутствовать при осмотрах войск; и то и другое Дургам принял с благодарностью.

Он был поражен всем дотоле им встреченным в России, в особенности же качествами наших высших местных чиновников по сравнению с теми, которым обыкновенно вверяется местное управление в Англии. Все, что ни видел он у нас, говорило в нашу пользу и совершенно уничтожало предубеждения, вывезенные Дургамо» с собою из своего отечества; где он ожидал найти произвол и бедность там ему представлялись, напротив, порядок, безопасность и довольство, и он продолжал свой путь к нашей столице, исполненный чувства удивления к благородному характеру Императора Николая и к огромным средствам его державы.

После прекрасного обеда у графа Гурьева мы поехали ночевать к графине Браницкой в Белую Церковь, в окрестностях которой были собраны 4-й корпус под командою генерала Кайсарова и 1600 человек бессрочно отпускных, которые после двадцати лет, проведенных во фронте, доживали остальные пять лет своей срочной службы в отпуску в соседних губерниях. Этот класс людей создан был по личной мысли Императора Николая, наперекор сильным возражениям многих лиц, в том числе и моим.

Я находил в этой новой мере лишь одни невыгоды для армии в том, что она теряла заслуженнейших своих воинов, поседевших под оружием и в военной дисциплине, а для государства в том, что в нем образовывалось новое сословие, могущее обратиться ему в тягость и угрожать при беспорядках опасностью общественного спокойствия.

Государь, напротив, видел в этих людях на случаи войны резервы к укомплектованию своих войск, а в мирное время рассадник для замещения разных должностей по домашнему хозяйству и в казенных заведениях и считал справедливым, чтобы солдатам, утомленным двадцатилетнею службою и отличавшимся неукоризненным поведением, дана была возможность отдохнуть от трудовой жизни, пользуясь спокойным бытом на родимом пепелище. Число этих людей, не получавших во время отпуска ни жалованья, ни пайков, но только сохранявших мундиры и шинели, в это время простиралось во всем государстве уже тысяч до шестидесяти. Из них упомянутые 1600 человек еще впервые были собраны к смотру, и из всего их числа не явились только трое, по неизвестным мне причинам.

Для принятия начальства над сформированными из них временными командами созваны были офицеры, находившиеся в тех же губерниях в годовом отпуску, и, по снабжении бессрочно отпускных оружием и всею нужною амуницией, они образовали из себя два батальона, три эскадрона и артиллерийскую полуроту.

Государь был восхищен бодрым видом и отличною выправкою этих людей, представлявших осуществление одной из любимых его идей. Распуская их снова по домам, он щедро всех наградил.

Корпус Кайсарова удовлетворил Государя менее осмотренных им в Калише и Брест-Литовске корпусов Ридигера и Крейца, и Его Величество поручил фельдмаршалу преимущественно заняться этим войском, которое должно было вскоре сменить в Царстве корпус Ридигера, переходивший во внутренние губернии.

Проведя четыре дня в Александрии, в имении графини Браницкой. Государь отправился в Новую Прагу, где граф Витт показал ему заведения и запасы кирасирского принца Альберта Прусского полка, изумившие своим богатством бывших с нами английских офицеров, а оттуда мы продолжали наш путь через Полтаву и Харьков в Чугуев, главный пункт 1-го корпуса поселенный кавалерии, находившейся под командою генерала Никитина. Здесь Государь остался совершенно доволен сколько фронтовым образованием собранных к смотру полков, столько и обучением кантонистов и всеми хозяйственными заведениями и сожалел, что позднее время года, при оставшемся еще нам довольно продолжительном объезде, не позволяло ему долее оставаться с таким превосходным войском.

31 октября мы прибыли в Курск. Эта губерния с некоторого времени была довольно худо управляема, и хотя последний губернатор ее, богач Демидов, сыпал деньги, чтобы поправить ее положение, однако, при слабом характере и малом знании дела, он этими деньгами немного принес губернии пользы. Преемник его был генерал Муравьев, человек очень деятельный, очень строгий и ненавидимый всеми за жестокость его обхождения и крутой нрав. Дела шли лучше, но неудовольствие на него господствовало всюду. По представлению Муравьева было смещено несколько чиновников, и ни в одной губернии меня не осыпали таким огромным числом просьб и жалоб на имя Государя, как в Курске.

В Орле ожидала нас 2-я дивизия драгунского корпуса. Здесь уже выпал глубокий снег и стояли сильные морозы. В ту минуту, как я скакал за Государем, проезжавшим перед фронтом, моя лошадь, поскользнувшись, упала со всего размаха, и, прежде чем я успел подняться, лошади государевой свиты пронеслись через меня и так помяли, что я принужден был сесть в коляску и вернуться домой. К счастью, все кончилось несколькими шишками и синяками.

На другой день, после ученья, мы пустились в путь по страшной погоде и по такой же погоде прибыли в Тулу.

Этот город за три года перед тем весь выгорел, и правительство оказало жителям его значительные денежные пособия и даровало им разные льготы. Хотя Тула начинала снова возникать из пепла и, между прочим, оружейный завод возобновил прежнюю свою деятельность, однако следы пожара видны еще были почти повсеместно. Государь объехал все улицы, указывая разные улучшения и даруя новые пособия при благодарных кликах бежавшего за ним народа.

По мере приближения к концу нашего странствования нетерпение Государя свидеться с Императрицею все больше и больше возрастало, и, находя, что мы не довольно скоро подвигаемся вперед, он выехал из Тулы в перекладных пошевнях, взятых со станции, за которыми я следовал в других таких же. Но едва он тронулся с места, как крики толпы испугали лошадей, и они понесли вдоль улицы, образовавшей здесь довольно крутой спуск. При виде явной опасности я совсем растерялся; но Государь, став на ноги в пошевнях, схватил вожжи и своею атлетическою силою скоро успел сдержать лошадей.

Проехав несколько станции далее, мы встретили высланные к нам государевы сани и но чудесной первопутке перелетели 140 верст, отделяющие Тулу от Москвы, в 7 часов. Из Москвы до Царского Села мы промчались всего в 38 часов, хотя по случаю еще не везде установившейся зимней дороги должны были несколько раз пересаживаться из саней в коляску.

=== 1837 год ===
Зима 1837 года была в Петербурге менее обыкновенного шумна. На праздниках и балах отозвалось еще не совсем восстановившееся здоровье Государя и все гласно выражали единодушное желание, чтобы он подолее берег себя, как единственный оплот благоденствия России и вместе как страшилище для всех народных волнений.

2 марта, присутствуя в заседании Комитета министров, я вдруг почувствовал себя так дурно, что едва доехал оттуда к себе и тотчас слег в постель; жены и детей моих я не застал дома, и когда они вернулись, на мне уже не было лица. Послали за моим доктором, но он сам лежал больной, и тогда пригласили Арендта. Он подал надежду, что не далее как в несколько дней поставит меня опять на ноги; но я отвечал, что он ошибается и что я чувствую себя чрезвычайно дурно, хотя и не могу растолковать, чем страдаю. На следующее утро я пригласил к себе графа Орлова и просил его взять на себя исполнение важнейших дел, какие могли бы случиться по моему управлению, и едва успел отдать соответственные тому приказания начальникам подведомственных мне частей, как ослаб до такой степени, что жизнь моя уже висела на волоске.

Узнав об опасном моем положении, Государь тотчас ко мне приехал; но, чтобы не напугать меня, показал вид, будто бы целью его приезда было только переговорить со мною о некоторых делах; выходя же, накрепко запретил моим директорам (чиновникам канцелярии) вести со мною деловой разговор и даже входить ко мне, а моего зятя, князя Белосельского, послал за другим еще доктором, так что с моим, между тем оправившимся, и с двумя, которых привез еще Арендт, этих господ вышло пятеро. При виде такого многолюдного консилиума и всего, что вокруг меня происходило, я догадался, что нахожусь в отчаянном положении; но почти ни на минуту не лишался памяти и не ощущал беспокойства, свойственного умирающим. Меня трогало до слез попечение обо мне всех окружавших; но положение мое, несмотря на многократные посещения врачей, нисколько не улучшалось. Государь имел терпение внимательно следить за их прениями, происходившими за две комнаты от той, где я лежал, и всячески оживлял их. Меня облепили испанскими мухами, горчичниками, пиявками, заставляли глотать почти ежеминутно Бог знает какие микстуры, и я всему этому повиновался с покорностью ребенка.

Наконец, спустя десять дней, опасность как будто бы миновала; но вторичный приступ болезни — следствие слишком шумного выражения радости близких ко мне — еще более приблизил меня к могиле. Тогда Государь, заезжавший ко мне каждое утро, а нередко и по вечерам, еще строже запретил кого-нибудь ко мне впускать; сам же он продолжал почасту сидеть у моей постели, рассказывать о таких новостях, которые, по его мнению, могли меня развлекать без обременения моих умственных сил, в особенности же об участии, которое возбудила моя болезнь во всех сословиях, […] лестница была уставлена людьми, присылавшимися от своих господ, а улица перед домом — толпами народа. […]

Двое из моих товарищей, стоявшие на высших ступенях службы и 'никогда не скрывавшие ненависти своей к моему месту, к которой, быть может, немного примешивалась и зависть к моему значению у престола, оба сказали мне, что кладут оружие перед этим единодушным сочувствием публики, и с тех пор оказывали мне постоянную приязнь.

Но более всех наслаждался этим торжеством Государь, видевший в нем одобрение своего выбора и той твердости, с которой он поддерживал меня и мое место против всех зложелательных внушений.

Недели через три, когда меня перенесли из спальной в залу, в которой я лежал еще на диване в халате, почтила меня посещением наша ангел-Императрица, и Наследник Цесаревич удостаивал наведываться ко мне не один раз.

Мало-помалу с течением времени опасность миновала; но выздоровление шло чрезвычайно медленно, и, что главное, не возвращались силы. Врачи настаивали на поездке в чужие края, но я решительно объявил, что поеду только в любезный мой Фалль. Государь, располагая предпринять в конце июля продолжительное путешествие на юг империи и в Закавказье и непременно желая иметь меня с собою, твердил мне беспрестанно о принятии всевозможных мер и предосторожностей в течение лета, чтобы быть в силах ему сопутствовать. […]

Так как петербургские мои врачи находили, что воздух Фалля, по возвышенности положения моего имения, может в первые дни быть для меня вреден, то Государь приказал, чтобы на эти дни приготовили мне в Ревеле его Екатеринентальский дворец. Когда меня привезли туда, там уже ждал фельдъегерь, присланный от Его Величества осведомиться, как я совершил морское мое путешествие.

В Фалле силы мои стали видимо возвращаться, и через несколько недель мне уже позволялось бродить, хотя все еще с большой осторожностью, по бесподобным моим рощам и садам. Это был еще первый совершенный покой, которым дано было мне наслаждаться после 38 лет деятельной службы. Я собирался возвратиться в Петербург к 25-му июня, дню рождения Государя, но он положительно мне это запретил, требуя, чтобы я приехал, как и прежде предполагалось, в конце июля. Почти ежедневно Его Величество присылал ко мне нарочного курьера, и его письма сохраняются в Фалле как драгоценное доказательство монаршего ко мне благоволения.

12 июля я оставил Фалль и, чтобы испытать мои силы, проехал до Петербурга не останавливаясь. Императорская фамилия была на маневрах в Красном Селе, куда я и отправился. Императрица, увидев меня с балкона своего дворца, позвала к себе, а несколько минут спустя вошел Государь и заключил меня в свои объятия. Мы ушли к нему в кабинет, и он стал расспрашивать о моем здоровье; я с сокрушенным сердцем принужден был сознаться, что мои силы еще не позволяют думать о дальней и утомительной поездке и что вместо какой-нибудь пользы от меня могли бы последовать в ней лишь хлопоты и остановка. Он велел позвать Арендта, который объявил, что такое путешествие убьет меня и что мне необходимо еще несколько месяцев покоя. Государь разделял и сам это мнение и милостиво изъявил сожаление свое о том, что не может взять меня с собою. Решено было, что в путешествии мое место заступит граф Орлов. […] Я поехал в Петербург осмотреться в моих канцеляриях, уже целые пять месяцев мною заброшенных, и вступил в исправление обычной моей должности.

31 июля […] Государь поехал через Псков, Динабург, Ковно, Вильно, Бобруйск и Киев в Вознесенск, где впоследствии соединились с ним Императрица и Цесаревич, а я вернулся в Фалль, горюя о том, что мне не удастся быть с Его Величеством. […]

В конце сентября я возвратился из Фалля, чтобы снарядить в путь Великих княжон Ольгу и Александру Николаевен и трех младших Великих князей. Они ехали в Москву для встречи там сначала их Августейшей родительницы, а потом родителя. Все это юное поколение жило в Царском Селе и приняло меня с той радостью, с какой молодость всегда приветствует весть о всякой поездке. Мы отправились вместе и спокойно ехали до Москвы целых шесть суток. Для меня такой образ путешествия был совершенною новостью. Тремя днями после нас прибыла в Кремлевский дворец и Императрица.

При дворе в это время крайне беспокоились о Государе, зная, что он за Кавказом, откуда обратный путь его лежал через горы, обитаемые неприязненным нам населением. Один я, которому были известны нравы этих геоцогов, их благоговение к имени русского царя, никогда не обвиняемого ими в злоупотреблениях или строгости его чиновников и, напротив, составляющего единственную их надежду на лучшую будущность, — один я утверждал, что жизнь Государя безопаснее между этими полудикими племенами, чем была бы в образованных странах Европы, где демагогия уже полвека как подрыла уважение к коронованным главам и готова посягнуть на того, который один могущественною своею рукою охраняет и троны и спокойствие народов.

Предвидение мое оправдалось. 28 октября вечером Государь благополучно прибыл в Москву вместе с Августейшим своим Наследником.

Государь принял меня необыкновенно милостиво и ласково, говоря, что он, несмотря на всю заботливость о нем графа Орлова, на каждом шагу чувствовал мое отсутствие. Потом Его Величество велел мне быть у него на следующее утро вместе с Великим князем Наследником и военным министром графом Чернышевым. В это утро в продолжение трех часов, потом опять вечером с 7 до 9-и, наконец, еще на следующий день утром, от 8 до 11, он рассказал нам всю свою поездку день за днем с необыкновенною ясностью, точностью и подробностью.

Возвратившись к себе, я поспешил положить его рассказ на бумагу. Вот, но только в кратком очерке, сущность слышанного мною в продолжение этих восьми часов. Я ввожу здесь Государя в первом лице, как будто бы рассказ был им самим записан.

=== Рассказ Николая Павловича о поездке на Кавказ [август-октябрь 1837 г.] ===
Я остановился, за две версты не доезжая Пскова, чтобы осмотреть строящиеся тут, вблизи шоссе, прекрасные здания полковых штабов 2-й гренадерской дивизии, а в самом Пскове осматривал городскую больницу, тюремный замок, полубатальон военных кантонистов, гимназию с принадлежащим к ней пансионом и четыре батальона 1-й пехотной дивизии.

В Динабурге, куда мы приехали 2 августа в 6 часов вечера, я, кроме 2-й пехотной дивизии и гренадерского саперного батальона, подробно осмотрел вновь построенный арсенал, провиантские магазины и крепостные работы. Все идет там прекрасно; но весенние разливы еще продолжают много портить, а укрепление песчаного грунта валов потребует еще немало издержек и трудов. Шоссе, выходящее из тет-де-пона (головного укрепления (от фр. tete de pont)), бесподобно и много красит местность.

В Ковно мы прибыли 4 августа в 2 часа утра, и я сделал маневры собранному там 1-му корпусу, которым остался очень доволен. Окрестности Ковно представляют превосходную местность для смотров и учений, довольно притом обширную и разнообразную, на которой можно маневрировать в продолжение целых суток.

Тут случилось происшествие, очень меня огорчившее, а все-таки прекрасное. Маневры заключились штурмом города, и голова колонны, под командою дивизионного начальника Мандерштерна, остановилась на самом берегу Немана, от которого паромы, чтобы придать всему больше сходства с настоящею войною, отведены были к противоположному берегу. Проезжая мимо этого отряда, я сказал в шутку: «Ну что ж, только-то! Чего вы тут ждете?» И вдруг Мандерштерн, приняв сказанное мною за приказание, дал лошади шпоры и исчез в глубине реки, а за ним бросилась и вся первая рота. С большим трудом вытащили его из воды; к счастью, никто не утонул; но бедняк Мандерштерн, уже без того страдавший от старых ран, схватил жестокую горячку. На другой день я пошел к нему, чтобы осведомиться о его здоровье и попенять за то, что он принял мои слова за серьезные. Позднейшие известия о нем, благодаря Богу, совершенно успокоительны; но эта черта показывает человека!

Оставив Ковно 9-го числа, осмотрев по пути бывшую греко-униатскую, а теперь нашу православную Почаевскую лавру, я въехал в Вильну в 10 часов вечера. Все улицы были наполнены народом, принявшим меня с изъявлениями большой радости; это — вещь, которая не приказывается и которая все-таки хороша, хотя я не слишком рассчитываю на привязанность ко мне этих молодцов. Благодаря генерал-губернатору князю Долгорукову, город много выиграл относительно опрятности и вида довольства.

Утром рано, помолясь в соборе, я зашел в католический кафедральный собор, где ждали меня ксендзы с крестом и святою водою, а потом смотрел два батальона егерского князя Кутузова полка. Цитадель совершенно господствует над городом, и мы поступили очень хорошо, поставив ее здесь на случай, если бы этим господам вздумалось опять зашалить.

По осмотре военного госпиталя я принял гражданских и военных начальников, дворянство и духовенство. Католическому архиерею я внушил строгим тоном, как важны его обязанности и как духовенство должно подавать собою прихожанам пример доброй нравственности и преданности правительству. С дворянами я говорил и о прошедшем и о том, что будущее в их руках и что оно зависит от их покорности и удаления от себя нелепых надежд на национальную самобытность, возбуждаемых, к собственной их гибели, преступными безумцами. Очень знаю тайные об этом мысли местных дворян, но были бы они только спокойны, а остальное придет, вероятно, со следующим поколением.

Видел я также бывший университет, преобразованный теперь в медико-хирургическую академию, и нашел, что воспитанники имеют надлежащий вид и сделали большие успехи в русском языке. Директор отлично ведет свое дело. Наконец, осматривал я еще обе гимназии, больницу сестер милосердия, римско-католическую духовную академию, благородный пансион и богоугодные заведения: все хорошо и в порядке.

Был приготовлен парадный бал, и все чрезвычайно желали, чтобы я на нем присутствовал и тем явил как бы забвение всего прошлого; но мне показалось, что после всех наделанных ими гадостей это еще слишком рано. Дамы, собиравшиеся соблазнить меня, очень огорчились моим отказом; но я должен сказать, что вообще принимали меня в городе с улыбающимися лицами и народ при всех моих выездах усердно вокруг меня толпился.

После обеда я отправился в Бобруйск через Минск, где остановился только у собора. Этот город нисколько не украшается и по-прежнему скучен и беден.

До Бобруйска мы добрались поздно ночью. Утром 12 августа я смотрел 5-ю пехотную дивизию и крепостные работы. И здесь, и в Динабурге я всегда любуюсь ими с особенным удовольствием; все мною посаженное уже разрослось в огромные деревья, особенно итальянские тополя. Госпиталь меня взбесил. Представьте себе, что чиновники заняли для себя лучшую часть здания и то, что предназначалось для больных, обращено в залы господ смотрителя и докторов. За то я коменданта посадил на гауптвахту, смотрителя отрешил от должности и всех отделал по-своему.

На следующий день, по осмотре двух саперных батальонов и временного госпиталя, мы, отстояв обедню в лагере, пустились в Чернигов, где я только зашел в собор, и 14 августа в 9 часов вечера вышли у Печерской лавры в Киеве.

Я побранил графа Гурьева, который вместо того, чтобы встретить перед лаврою, дожидался у отведенной для меня квартиры, на правом фланге почетного караула. Мой выговор ему не полюбился, но он был заслуженный. Поутру я смотрел 3-й корпус, который вполне меня удовлетворил, слушал обедню в лавре, посетил возобновленный Софийский собор, был в Михайловском Златоверховском монастыре и объехал город. Последний улучшается с каждым годом, и надо отдать справедливость графу Левашову, в управление которого было пропасть сделано к его украшению. Арсенал, богато всем снабженный, есть, конечно, одно из красивейших зданий в своем роде.

6 августа я делал маневры 3-му корпусу и обозревал работы по возведению крепости, которая заключит в себя весь Киев для охранения тамошних огромных военных запасов. Работы подвигаются, но медленно, за встречающимися на каждом шагу местными препятствиями; строят хорошо, и открытый мною камень лучше мрамора. Работа по постройке постоянного моста через Днепр представляет большие трудности и будет стоить громадных сумм; но нечего делать: это предмет первостепенной важности.

Военные госпитали я нашел в отличном состоянии; университет развивается; число студентов возрастает, и русский язык идет успешно; но случаются еще глупые польские выходки. У нескольких студентов нашли пасвильные стишонки, и хотя этому ребячеству не придали очень справедливо большей важности, чем оно заслуживало, однако надо держать ухо востро. Попечитель хороший человек, но не довольно энергический; я приказал написать Уварову, чтобы он приехал сюда лично на все взглянуть и дать всему должное направление. Впрочем, у студентов порядочный вид; они смотрели на меня с удовольствием, и многие из них русеют, что не слишком нравится некоторым из родителей.

После обеда, поклонясь святым мощам в пещерах, я отправился в Вознесенск, куда прибыл 17 августа в и часов ночи, к общему удивлению, потому что меня ждали пятью днями позже; зато и приехал я первый из всех.

(Прерву на минуту рассказ Государя, чтобы объяснить цель его приезда в Вознесенск. На огромной тамошней равнине, орошаемой Бугом, предназначен был сбор колоссальных масс кавалерии и […] артиллерии […] из восьми губерний.

Неусыпными трудами графа Витта местечко Вознесенск, дотоле лишь штаб-квартира одного из кирасирских полков, было менее чем в год превращено в настоящий город, с дворцом для царской семьи, обширным садом, театром, […] домами для знатных особ, […] для свиты и для приглашенных на этот смотр генералов и офицеров. Тут было соединено все, что только могло потребоваться для комфорта и даже для утонченной роскоши. […] &lt;Иностранные&gt; господа приезжали постепенно, и для них всех достало помещений, экипажей и лошадей.)

Я не утерпел, чтобы не взглянуть на собранные войска тотчас же по прибытии и на следующее утро был уже среди них. Бесконечная долина казалась нарочно созданною для совокупления на ней такой огромной силы, и не могу вам выразить, что я чувствовал, подъехав к ней. 350 эскадронов со 144 конными орудиями, вытянутые в пять линий, представляли зрелище такое величественное и новое, что первою моею мыслью было возблагодарить вместе с ними Бога! Поразительно было смотреть на громадную массу всадников, обнаживших головы для молитвы. В эту минуту я гордился принадлежать им и быть их начальником. После молебствия войска прошли передо мною церемониальным маршем; все блистало красотою и выправкою: люди, лошади, обмундировка, сбруя — все казалось вылитым по одному образцу. Я вполне наслаждался, и виденное тут превзошло мои ожидания. Дух этого войска тоже превосходный, потому что такого блестящего состояния можно достигнуть только ревностным и совокупным усердием начальников и солдат. Они приняли меня с восторгом, выражавшимся на всех лицах. Мне уже не было причины сомневаться относительно впечатления, которое этот сбор войск произведет на иностранцев.

19 августа я смотрел пехоту, и она хороша, а батальоны бессрочных — превосходны.

На другой день я делал маневры всей кавалерии и боялся, что ее численность меня затруднит, но люди так хорошо выучены, а начальники так внимательны, что все шло в совершенстве.

После обеда я осматривал госпитали, устроенные по случаю сбора такой массы людей в одном месте; найденный в них порядок не оставлял ничего желать лучшего. Впоследствии было немало больных глазами, от пыли и жары.

21 августа драгунские дивизии и артиллерийская батарея производили в моем присутствии стрельбу в цель. Видно, что они над этим порядочно поработили: мишени были все расстреляны.

22 августа, в день моей коронации, я слушал обедню в пехотном лагере, а после обеда мне показывали конские заводы поселенных полков. Кобылы хороши, и есть несколько замечательных жеребцов; только в породе для кирасир остается еще желать улучшения.

23 августа, в 8 часов утра, сидя у эрцгерцога Иоганна, я велел ударить тревогу, и менее чем в полчаса все было в строю и под ружьем.

27 августа, рано утром я выехал навстречу Императрице, с которою и вернулся в Вознесенск. Нас встретили перед городом, верхами, все генералы и штаб-офицеры, как из числа гостей, так и принадлежавшие к войскам, расположенным в лагере, что составило огромнейшую свиту. Ночью приехал и старший мой сын, прямо из Сибири. Вы можете себе представить, как я рад был с ним увидеться. Саша много выиграл от этой поездки и совершенно возмужал.

Жена моя присутствовала при большом параде, который удался еще лучше первого, сделанного мною в виде репетиции. Иностранцы были изумлены красотою и выправкою наших войск, которые могли поспорить с гвардией, а в отношении к подбору и выездке лошадей еще чуть ли не стояли выше ее. Потом были у нас учения и маневры.

Наконец, пришлось расстаться с Вознесенском, где в продолжение двух недель я испытывал одни наслаждения; признаюсь, что расставание с этим прекрасным и добрым войском мне было очень тяжело. Простившись со всеми и поблагодарив графа Витта, который в, этом случае выказался истинным волшебником, я 4 сентября, в полдень, выехал в Николаев, а жена с Мэри (Так император Николай всегда называл свою дочь Марию Николаевну. — Прим. авт.) отправились прямо в Одессу.

В Николаеве я начал с осмотра Минского пехотного полка, который нашел в крайне дурном положении, в таком дурном, что, благодаря Бога, уже давно ничего подобного не видывал. Николаев улучшился, и выстроенные в нем новые здания очень хороши. Госпитали, казармы, гидрографическое депо, штурманское училище, кабинет моделей в адмиралтействе, магазины и мастерские — все это очень меня удовлетворило. На верфи строятся два линейных корабля, один 120-, другой 80-пушечный, которые будут бесподобны. При мне спустили три транспортных судна, и потом я присутствовал при посажении на суда двух сотен азовских казаков, которых повезли на Кавказский берег.

По прибытии из Николаева в Одессу я 6 сентября вместе с Сашею и братом Михаилом посетил собор, где жена моя уже была накануне, после чего смотрел на площади два батальона Подольского егерского полка. Они оказались не лучше полка, виденного мною в Николаеве, за что досталось от меня не на шутку генералу Муравьеву.

Одесса чрезвычайно украсилась со времени моего последнего в ней пребывания, и меня поразило множество новых, изящных в ней зданий. Не могу не отдать полной справедливости графу Воронцову: он сделал просто чудеса. Я только не скрыл от него, что остался недоволен полицией: она совершенно бездействует, и тотчас видно, что нс умеет заставлять себе повиноваться. Вечером город дал нам бал, столько же изысканный и утонченный, как любой в Петербурге.

7 сентября я осмотрел в подробности карантин, которого устройство и порядок изумили иностранцев, и в особенности эрцгерцога Иоганна; это, конечно, одно из лучших заведений в своем роде в целой Европе. Я поблагодарил и ''наградил карантинных чиновников'' (Против выделенных слов император Николай написал: «Fort i tort, car gr-ye i leur iigligence huit jours aprs la peste Hit introduite dans la ville et, peii s’en est taillu, dans tout l’empire» («И напрасно, потому что через неделю в городе появилась чума, а оттуда распространилась по всей империи» — фр.)). Осмотрев потом Девичий институт благородных девиц, которым управляет и который показывала мне Императрица, я обозрел еще тюремный замок, больницы и арестантскую роту.

8-е сентября было посвящено осмотру учебных заведений. Ришельевский лицей в превосходном порядке, и науки идут там очень успешно; училища для евреев обоего пола тоже хорошо содержатся.

9 сентября, в 11 часов утра, Императрица, Мэри, Наследник и я вместе с нашими гостями отправились на пароходе «Северная звезда» в Севастополь. В 25 милях оттуда мы встретили весь Черноморский флот, вышедший к нам навстречу. Вид был бесподобный. Я велел судам сделать несколько построений, которые заключились общим салютом нашему пароходу, когда на нем взвился императорский флаг.

10 сентября мы ездили в монастырь Св. Георгия, выстроенный на отвесной скале над морем, после чего я инспектировал часть пехоты 5-го корпуса, приходящую каждое лето в Севастополь на крепостные работы, и нашел ее столько же слабою по фронтовой части, как и представленную мне в Николаеве и Одессе. Это поистине непростительно, и я не думал, что в нашей армии еще существуют подобные войска.

Работы в гавани, быстро подвигающиеся вперед, можно назвать исполинскими, и они обратят Севастополь в один из первых портов в мире, но еще много остается доделать. Теперь снимают целую каменную гору, чтобы выстроить тут адмиралтейство, казармы и прекрасную церковь. Водопровод для снабжения водою корабельных доков есть также работа гигантская.

В полдень я проводил мою жену на Северную сторону, откуда она поехала в Бахчисарай, а мы с Наследником осмотрели сперва Инкерманскую бухту — часть того огромного залива, который образует гавань и в котором было бы место укрыться всем европейским флотам вместе, а потом береговые укрепления. Милости просим теперь сюда англичан, если они хотят разбить себе нос!

13 сентября мы обошли сухопутные и морские госпитали, магазины и адмиралтейские заведения: все это так хорошо, как только позволяют то старые и ветхие здания.

Утро 13 сентября я употребил на подробный обзор флота и нашел его в превосходном положении касательно порядка, опрятности и выправки людей, но материальная часть еще отстала от Балтийского; есть суда старые, но экипажи бесподобны.

Вечером я поехал к жене в Бахчисарай. Находящийся здесь старинный ханский дворец возобновлен в прежнем вкусе, и все убранство для него нарочно выписано из Константинополя. 14 сентября мы отправились все вместе на южный Крымский берег и, частью верхом, объехали этот край, прелестный и своими видами, и растительностью. Оконченное нами теперь шоссе — чудо: оно выровняло пропасти и головоломные тропинки превратило в спокойную дорогу, по которой едут в экипажах. Следуя через Артек, Массандру, Ялту и Ореанду, мы приехали в очаровательную Алупку графа Воронцова. Его замок еще не окончен, но он будет одною из прекраснейших вилл, какую только можно себе представить.

Оставив тут у Воронцова мою жену, я сам с сыном в Ялте опять сел на «Северную звезду», которая повезла нас к азиатским берегам. Ветер, уже и прежде довольно свежий, превратился почти в бурю, и нас ужасно качало, 21 сентября утром мы, однако же, добрались до Геленджика. Орудия из крепости и из лагеря генерала Вельяминова салютовали Императорскому флагу и возвестили наш приезд Кавказским горам, которые еще впервые видели русского монарха. Ветер так волновал море, что мы с большим лишь трудом могли спуститься в шлюпку и причалить к берегу; другая же шлюпка, которая везла наших людей, принуждена была возвратиться к пароходу.

Мы отправились прямо в лагерь, где войско ожидало нас под ружьем. Но буря, все еще усиливавшаяся, так свирепствовала, что взводы в буквальном значении шатались то взад, то вперед; знамена держали по три, по четыре человека; даже я сам, довольно, как вы знаете, сильный, едва мог стоять на ногах и двигаться с места. Следственно, о церемониальном марше нельзя было и думать; за всем тем отряд представился прекрасно. Это — старые воины, с воинственным и внушающим доверие видом, и никогда ни одно войско не принимало меня лично с таким восторгом; они заметно наслаждались при виде своего Государя.

Все стихии, по-видимому, вооружились против нас: вода, казалось, рвалась нас поглотить, ветер дул с невыразимою свирепостью, а тут еще в прибавку над Геленджиком вспыхнуло пламя.

Вельяминов тотчас поскакал на пожар, а за ним поехали мы.

Горели провиантские магазины, а от них занялось и сено, которого было тут сложено несколько миллионов пудов. Огонь и дым носились над артиллерийским парком, наполненным порохом и заряженными гранатами. Мы ходили среди этого пламени, а солдаты с величайшим хладнокровием складывали снаряды в свои шинели.

Нам захотелось есть, но ветер опрокинул и обед и кухню. Вечером я думал вернуться на пароход, но за бурею не представлялось к тому никакой возможности. Надо было поневоле остаться с голодным желудком и пережидать в дрянном, холодном домишке, когда утихнет ветер.

Я съездил осмотреть госпиталь и навестил генерала Штейбена (Steuben), опасно раненного в одном из последних дел против горцев. Боюсь, что мы потеряем этого храброго офицера.

Только на следующий день, в 5 часов после обеда, можно было возвратиться на пароход, который между тем также подвергался большой опасности. Я был рад, что все это видел и мой сын, которым остался очень доволен при этом случае.

В 11 часов вечера мы бросили якорь перед Анапою и 24 сентября съехали в эту крепость, где я смотрел гарнизон и госпиталь. В 4 часа после обеда мы уже были в Керчи. Этот город много выигрывает от каботажного судоходства и становится значительным. Новая набережная в нем прекрасна, постоянно производимые раскопки уже открыли много замечательных предметов древности; музей все более и более наполняется, и несколько любопытных вещей будет отправлено в Петербург, между прочим найденная в одной гробнице золотая маска превосходной работы, изображающая женское лицо.

В Керчи я простился с Сашею. Он направился через Алупку в дальнейшее свое путешествие по России, а я на «Северной звезде» в Редут-Кале, куда прибыл 27 сентября и где нашел главноуправляюшего барона Розена.

В нескольких верстах за этим гадким, окруженным болотами и нездоровым местечком меня встретил князь Дадиан, владетель Мингрелии, с многочисленною свитою. Его наружность и наряд были одинаково странны. При местном своем костюме он вздумал нахлобучить себе на голову нашу генеральскую шляпу.

На ночлег мы прибыли в селение Зугдиды, где приготовлено было для меня помещение во дворце того же князя Дадиана, в большой зале, разделенной красивыми занавесками на спальню и кабинет. Нас приняла княгиня, жена владетеля, огромная и дюжая, на которую стоит только посмотреть, чтобы увериться, что распоряжается всем она, а не тщедушный ее супруг.

Княгиня, впрочем, достойная женщина, оказавшая нам большие услуги в последнюю воину против турок, так что без нее, может статься, поколебались бы верность к России ее мужа, на которого действовали и Оттоманская Порта своими прельщениями, и некоторые из его притворных коварными советами. Мингрельское дворянство приготовило для меня почетный караул, замечательный по нарядам и красоте людей. Они все показали мне большое усердие и преданность, которые в этих племенах не могут быть притворными, и приняли меня с добрым русским «ура».

На другой день князь Дадиан со всею его свитою проводил нас до своих границ, где ожидал меня управляющий Имеретией со своими князьями и дворянами, которые в Кутаисе составили мой почетный караул. Их наряды и вообще вся обстановка переносили меня в сказочный мир «Тысячи и одной ночи».

29 сентября, рано утром, после представления мне имеретинского архиепископа Софрония, митрополита Давида и разных местных мелких владельцев, я осмотрел госпиталь, уездное училище и казармы 10-линейного Черноморского батальона, а в 10 часов пустился в дальнейший путь в сопровождении всех этих князьков и дворян, ехавших за мною до границ Грузии.

30 сентября мы приехали в Сурам, a 1 октября в 7 часов вечера в Ахалцих, прославивший нашего Паскевича. 2 октября, осмотрев городские заведения и мечеть, обращаемую в православный собор, отправился на ночь в Ахалкалаки, а 3-го — в Гумры, где приняли меня с обычными приветствиями старшины армян, перешедших сюда из Карса. Меня поразили огромные работы, предпринятые по сооружению этой новой крепости, настоящего оплота для Грузии и пункта, откуда можно угрожать одновременно и Турции и Персии, которых границы здесь почти сливаются. Местоположение крепости единственное, на отвесной скале, далеко господствующее над оттоманскими владениями. Каменная одежда уже вся окончена с тою тщательностью, какую мы привыкли видеть в лучших наших крепостях, и здесь надо было отдать полную справедливость барону Розену и инженеру, управлявшему работами, как за быстроту возведения последних и превосходное их очертание, так и за бережливость, почти невероятную, с которою все это построено. […]

В этой ближайшей к оттоманским пределам крепости нашей явился ко мне эрзерумский сераскир Магомет-Асед-паша, присланный от султана с приветствием и с богатыми дарами, состоявшими из лошадей, шалей и оружия. Он сказал мне, что выбран для этой миссии своим повелителем, как начальник смежных турецких областей, и прислан за моими приказаниями.

В деревне Мастеры мы вступили в Армянскую область. Ожидавшие меня тут армянские беки и медики и курдские старшины сопровождали нас до нашего ночлега в Сардарь-Абаде.

Здесь край становится еще живописнее. Арарат открывается во всем своем величии, образуя задний план картины, и невольно переносит мысль к воспоминанию о седой старине.

Спустившись в долину, я увидел перед собою выстроенную к бою бесподобную конницу Кенгерли, в однообразном одеянии и на чудесных лошадях; начальник ее Эсхан-хан. подскакав ко мне, отрапортовал по-русски, как бы офицер наших регулярных войск. С этою свитою я подъехал к знаменитому Эчмиадзинскому монастырю, перед которым встретил меня армянский патриарх Иоанес верхом.

Сойдя с лошади, он произнес речь и потом опять, сев верхом, продолжил вместе со мною шествие к стенам древней своей обители, этого Капитолия армянской народности и религии. Епископы и архимандриты, тоже все верхами, придавали нашему поезду что-то странное и почти театральное; лошадь патриарха вели под уздцы два скорохода, а за ним ехало человек 50 почетной его стражи в полумонашеском одеянии и два духовных сановника, один с его посохом, а другой с хоругвью, что означало соединение в лице патриарха власти духовной со светскою и военною. Наконец, впереди всех патриарший конюший вел двух верховых лошадей под богатыми попонами. Когда мы в такой процессии подъехали к стенам Эчмиадзина, звон всех колоколов монастырских и ближайших церквей слился с пением духовных стихир и с криками народа, отовсюду сбежавшегося. Вне монастырской ограды стояли монахи, и два епископа во всем архиерейском облачении поднесли мне: один — приложиться чудотворную икону, а другой — хлеб и соль. Патриарх отделился от меня у Северных ворот собора, чтобы войти в южные и принять меня перед алтарем, тоже в полном облачении, с крестом в руках и со всем блеском своего сана. Здесь Иоанес произнес вторую приветственную речь, и затем своды древнего храма огласились пением стихир на сретение царя, не раздававшихся здесь в течение семи веков. Приложась к мощам, почивающим в соборе более тысячелетия, и все с тою же многочисленною свитою обошел ризницу, синодальные палаты, семинарию, типографию и трапезную, а потом зашел к патриарху, который, призывая на меня и на мое потомство благословение Божие, вручил мне в дар часть животворящего креста Господня.

По выходе из монастыря […] я сделал смотр конницы Кенгерли. которая сопровождала меня оттуда до Эривани. Здесь, помолясь в соборе. я удалился в приготовленный для меня дом, очень радуясь возможности наконец отдохнуть.

6 октября я принял наследника персидского трона Валията, дитя семи лет, при котором находился посол от шаха. Посадив мальчика, очень хорошенького, к себе на колени, я обратился к послу с весьма серьезною речью, изъяснив ему, что все его уверения прекрасны на словах, но что я не намерен доверять им, […] что, строго наблюдая с моей стороны все трактаты, я сумею заставить и шаха к точному их исполнению. Впрочем, мы расстались с послом добрыми друзьями, и он подарил мне от имени шаха прекрасных лошадей. жемчугу и множество шалей.

Переночевав в этот день в Чухлы. а 7-го в Кади, я 8 октября, в 3 часа пополудни, имел торжественный въезд и Тифлис. Прибытие мое было возвещено пушечною пальбою и колокольным звоном: множество народа наполняло улицы и плоские крыши домов, а разнообразие богатых одеяний туземцев представляло прекрасный вид. Не могу иначе изобразить вам радушие сделанного мне приема, как сравнив его с встречами, делаемыми мне всегда здесь, в Москве, и нельзя не дивиться тому, как чувства народной преданности к липу монарха сохранились, при том скверном правлении. которое, сознаюсь к моему стыду, так долго тяготеет над этим краем.

Тифлис — большой и прекрасный город, с азиатскою внутренностью, но с предместьями уже в нашем вкусе и со многими домами, которые не обезобразили бы и Невского проспекта.

Утром 9 октября, помолясь в Успенском соборе при огромном стечении народа, я присутствовал при разводе Эриванского карабинерного полка, в полдень принимал ханов и почетных лиц разных горских племен, собравшихся в Тифлис к моему приезду, и потом осматривал корпусный штаб, больницу, арсенал, казармы Кавказского саперного батальона, устроенную при нем школу с училищем для молодых грузинских дворян и тюрьму. Все оказалось в отличном порядке.

10 октября я слушал обедню в церкви Св. Георгия и смотрел войска, составляющие тифлисский гарнизон. Хороша в особенности артиллерия.

11 октября, после развода сводного учебного батальона и осмотра военного госпиталя и шелкомотальной фабрики, я принял грузинских князей и дворян, составлявших мой конвой и теперь содержавших караул перед моею комнатою. Они явились верхом на лучших своих конях и в богатейших нарядах и соперничали между собою в скачке и в ИСКУССТВО владеть оружием. Один ловчее другого, и между ними было немало таких, которые свели бы с ума наших дам.

Вечером я присутствовал на довольно многолюдном бале. Дамы были большею частью в национальных костюмах, скрадывающих талью и вообще не слишком грациозных, тогда как сами по себе многие из них блестят истинно восхитительною красотою, чего нельзя сказать, но крайней мере, в массе об их уме.

Виденное мною в Грузии вообще довольно меня удовлетворило. Положение дорог и Гумрийская крепость свидетельствуют о попечительности барона Розена, но в администрации есть разные закоренелые беспорядки, превосходящие всякое вероятие. Сенатор барон Ган, уже несколько месяцев ревизующий этот край, открыл множество вещей ужасных, которые, начавшись, впрочем, задолго до управления барона Розена. должны были до крайности раздражить здешнее население, сколько оно ни привыкло к слепой покорности. Везде страшное самоуправство и мошенничество. В числе прочих частей и военные начальники позволяли себе неслыханные злоупотребления.

Так, князь Дадиан, зять барона Розена и мой флигель-адъютант, командовавший полком всего в 16 верстах от Тифлисской заставы, выгонял солдат и особенно рекрутов рубить лес и косить траву, нередко еще в чужих помещичьих имениях, и потом промышлял этою своею добычею в самом Тифлисе, под глазами начальства; кроме того, он заставлял работать на себя солдатских жен и выстроил со своими солдатами вместо казармы мельницу, а в отпущенных ему на то значительных суммах даже не поделился с бедными нижними чинами; наконец, этот молодчик сданных ему 200 человек рекрутов, вместо того чтобы обучать их строю, заставил, босых и не обмундированных, пасти своих овец, волов и верблюдов. Это было уже чересчур, и по дошедшему до меня о том первому сведению я в ту же минуту отправил на места моего флигель-адъютата Васильчикова, исследованием которого все было раскрыто точно так, как я вам сейчас рассказал. Ввиду таких мерзостей надо было показать пример строгого взыскания.

У развода я велел коменданту сорвать с князя Дадиана, как недостойного оставаться моим флигель-адъютантом, аксельбант и мой шифр, а самого его тут же с площади отправить в Бобруйскую крепость для предания неотложно военному суду.

Не могу сказать вам, чего стоила моему сердцу такая строгость и как она меня расстроила; но в надежде, поражая виновнейшего из всех, собственного моего флигель-адъютанта и зятя главноуправляющего, спасти прочих полковых командиров, более или менее причастных к подобным же злоупотреблениям, я утешался тем, что исполнил святой свой долг. Здесь это было бы действием самовластным, бесполезным и предосудительным; но в Азии, удаленной огромным расстоянием от моего надзора, при первом моем появлении перед Закавказскою моею армией необходим был громовый удар, чтобы всех устрашить и вместе чтобы доказать храбрым моим солдатам, что я умею за них заступиться. Впрочем, я вполне чувствовал весь ужас этой сцены и, чтобы смягчить то, что было в ней жестокого для Розена, тут же подозвал к себе сына его, Преображенского поручика, награжденного Георгиевским крестом за варшавский штурм, и назначил его моим флигель-адъютантом, на место недостойного его шурина.

Я выехал из Тифлиса 12 октября рано утром. Мне дали кучера, который или не знал своих лошадей, или не умел ими править. Этот дурак начал с того, что стал их стегать перед спуском с довольно большой крутизны, несколько раз прикасающейся к краю бездонной пропасти. Вдруг лошади понесли. Признаюсь вам, что минута была не шуточная. Опасность грозила очевидная, без всякого средства спасения; я встал в коляске, чтобы пособить кучеру сдержать лошадей, однако напрасно; мне пришла нелепая мысль выскочить из коляски, но Орлов разумно догадался удержать меня. Мы уже видели перед глазами смерть, как вдруг сильным толчком опрокинулся экипаж и отбросило нас в сторону; я перекувыркнулся несколько раз и тем на этот раз отделался; Орлов порядочно ушибся; коляска, опрокинувшись, легла на два пальца от пропасти, в которую без этого падения мы неминуемо были бы сброшены; а как коляска находилась близко от края дороги, доказательство вам то, что обе уносные повисли над пропастью на одних недоуздках, удержанные единственно тяжестью опрокинутого экипажа. Мы встали на ноги, немножко ошеломленные нашим полетом, и возблагодарили Бога за чудесное спасение.

Между тем весь передок коляски был сломан. Так как у нас в Тифлисе имелась запасная, то я оставил на месте Орлова распорядиться экипажами, а сам продолжал путь верхом на казачьей лошади, и упал всем, как снег на голову, в Квишете, у подножия главного перевала Кавказского хребта.

13 октября я сел опять на лошадь, чтобы переехать через эту исполинскую цепь, отделяющую Европу от Азии. В долине стояла еще прекрасная осень, а на горных вершинах мы были встречены 6-градусным морозом, и наши лошади каждую минуту скользили. Дорога, проложенная через эти горы, скалы и стремнины, есть одна из величайших побед человеческого искусства с природою. Везде теперь можно ехать в карете четверкою в ряд, и только глаз пугается окружающих ужасов.

На ночлеге во Владикавказе меня ожидали мой конвой черкесов и линейных казаков, возвращавшихся из Петербурга по выслуге срока своей службы, и депутаты от разных горских племен. Надо бы видеть взгляды, с которыми мои молодцы казаки следили за каждым движением этих господ, из которых, правда, у многих были настоящие разбойничьи рожи.

Я растолковал депутатам, чего желаю от их одноплеменников, не для увеличения могущества России, а для собственного их блага и для спокойствия их семейств; сказал им далее, что они, для удостоверения в истине моих слов, могут спросить присутствующего тут муллу, который по моему повелению прожил несколько лет в Петербурге, чтобы учить магометанскому закону их собратий и детей, вверенных моему воспитанию, наконец, заключил тем, что я требую только, чтобы они жили спокойно, наслаждаясь благами своей прекрасной родины, и не покушались бороться против неодолимой для них силы русского оружия.

Они, кажется, вразумились в мои слова, и мы расстались приятелями; притом все изъявили желание проводить меня до Екатеринограда. Таким образом, в моем конвое было по крайней мере вчетверо более врагов, чем своих, и все усердствовали защищать мня против самих же себя. Все это представляло довольно любопытное зрелище. Некоторые из отцов просили меня взять их детей на воспитание.

Надо сказать, что до сих пор местное начальство принималось за свое дело совсем не так, как следует; вместо того чтобы покровительствовать, оно только утесняло и раздражало; словом, мы сами создали горцев, каковы они есть, и довольно часто разбойничали не хуже их. Я много толковал об этом с Вельяминовым, стараясь внушить ему, что хочу не побед, а спокойствия; что и для личной его славы, и для интересов России надо стараться приголубить горцев и привязать их к русской державе, ознакомив их с выгодами порядка, твердых законов и просвещения; что беспрестанные с ними стычки и вечная борьба только все более и более удаляют их от нас и поддерживают воинственный дух в племенах, без того любящих опасности и кровопролитие.

Я сам тут же написал Вельяминову новую инструкцию и приказал учредить в разных пунктах школы для детей горцев. […]

Осмотрев во Владикавказе военный госпиталь и в Пятигорске, 16 октября, все заведение минеральных вод, офицерскую больницу, казармы военно-рабочей команды, церковь и гулянья, я к ночи переехал в Георгиевск, где успел взглянуть на арсенал и госпиталь. Тут я принял депутацию закубанских племен и сказал им почти то же самое, что прежде говорил другим депутатам во Владикавказе.

Я осмотрел находящиеся в Ставрополе войска, а потом военный госпиталь, который размещен по частным домам; при сильном движении через этот город на линию и в Грузию необходимо поскорее выстроить для военного госпиталя большое особое здание.

До Ставрополя сопровождали меня мои черкесы и казаки, никак не согласившиеся уступить другим чести меня конвоировать; они собирались скакать еще и далее, но я не допустил их до того и простился тут с этими людьми, показавшими мне истинно трогательную преданность.

19 октября, в 3 часа пополудни, я прибыл в Аксайскую станицу на Дону, где ждал меня мой сын, в качестве атамана всех казачьих войск. Остаток дня и всю ночь я чувствовал себя очень нехорошо, так что даже принужден был принять лекарство и провести все 20-е число в Аксае. На следующий день мы отправились в Новочеркасск, куда въехали верхами. У заставы нас встретил наказной атаман, весь израненный старик Власов, с генералами своего штаба, множеством офицеров толпою любопытных, которые все проводили нас до собора. Тут стоял войсковой, круг, с войсковыми регалиями, посреди которых архиерей и прочее духовенство встретили меня с крестом и святою водою.

Выйдя из церкви, я взял из рук храброго Власова атаманскую булаву и вручил ее Наследнику, в знак главного его начальствования над всеми казачьими войсками. Пальба из всех орудий города возвестила введение его в должность.

22 октября новый атаман представил мне войска, собранные под Новочеркасском. Всего было в конном строю до 18 000 человек. Кроме четырех гвардейских эскадронов, полков атаманского и учебного и артиллерии, все прочее — совершенная дрянь: негодные лошади, люди, дурно одетые, сами офицеры, плохо сидящие на коне. К искреннему моему сожалению, все это показалось мне скорее толпою мужиков, нежели военным строем. Продолжительный мир и довольство обабили казаков: они обратились просто в земледельце? как иначе и быть не могло при отдаленности их от границ и от всякой опасности. Надо будет подумать о преобразовании их устройства.

За обедом у меня, к которому были приглашены все генералы и полковники, я откровенно высказал им мое мнение. Старые усачи сами стыдились того плохого положения, в котором вывели перед меня свое войско.

Вечером я был на бале и не могу сказать, чтобы дамы поразили меня своею красотою или изяществом своих манер; но устройство и роскошь праздника еще более меня убедили, что казаки променяли прежнюю суровость своих нравов на утонченные наслаждения образованности. К несчастию, для восстановления прославленной их удали нужна бы продолжительная война. Это последнее явление в драме моего путешествия не было утешительным.

23 октября утром мы выехали в Воронеж, куда прибыли 24-гo вечером. Поблагодарив там Бога и Святого его угодника за благополучное совершение длинного и трудного пути, я уже нигде более не останавливался до Мос.

{{---|width=10em}}

''Записки графа А.Х. Бенкендорфа (1830 и 1831 гг.) были опубликованы историком Н. К. Шильдером в 1896 г. в «Русской старине» № 10 к столетию Николая I. В 1903 г. «Исторический вестник» в № 1.''

''Оригинал здесь: http://dugward.ru/library/benkendorf.html''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег br в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста в параметре ДРУГОЕ более 100]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста в параметре ДРУГОЕ более 200]]
[[Категория:Книги очерков]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Александр Христофорович Бенкендорф]]
[[Категория:Литература 1837 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Христофорович Бенкендорф]]</text>
      <sha1>tikqt8ilxp49k4csozetkexfzrs3bzj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Жизнь европейских народов. Е. Н. Водовозовой. Том I. Жители юга. Том II. Жители севера (Водовозова)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1002129</id>
    <revision>
      <id>5743148</id>
      <parentid>5531710</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:49:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Жизнь европейских народов. E. H. Водовозовой. Том I. Жители юга. Том II. Жители севера (Водовозова)/ДО]] в [[Жизнь европейских народов. Е. Н. Водовозовой. Том I. Жители юга. Том II. Жители севера (Водовозова)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5531710</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6118" sha1="kytlzphaqlb9w1dknwcxtbcygd4eii1" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Елизавета Николаевна Водовозова
| НАЗВАНИЕ              = Жизнь европейских народов. Е. Н. Водовозовой. Том I. Жители юга. Том II. Жители севера
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1889
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская Мысль]]», кн. IX, 1889.  [http://az.lib.ru/w/wodowozowa_e_n/text_1889_zhizn_evr_narodov_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Жизнь европейскихъ народовъ. Е. Н. Водовозовой. Томъ I. Жители юга. Томъ II. Жители сѣвера.''' Спб., 1888—1889 г. Каждый томъ 3 р. 75 к.: Первый томъ почтеннаго труда г-жи Водовозовой выходитъ уже четвертымъ изданіемъ, исправленнымъ и дополненнымъ; второй — третьимъ. Оба тома украшены соотвѣтствующими рисунками художниковъ Васнецова и Панова. Составительница пользовалась лучшими пособіями для изображенія нравовъ и общественной жизни европейскихъ народовъ. Въ ея книгѣ сгруппированы историческія данныя, поскольку они необходимы для уразумѣнія современнаго состоянія Европы. Достаточное мѣсто отведено и описанію природы въ тѣхъ странахъ, въ которыхъ она играетъ выдающуюся роль, гдѣ ея вліяніе чувствуется на каждомъ шагу. Г-жа Водовозова отвела много мѣста славянскимъ землямъ, и этому нельзя не выразить особеннаго сочувствія. У насъ много болтаютъ о славянахъ, восхваляютъ или порицаютъ, но по большей части безъ достаточныхъ основаній и при скудномъ запасѣ свѣдѣній. Очень хорошъ и безпристрастенъ очеркъ, отведенный Болгаріи. Много страницъ въ трудѣ г-жи Водовозовой занято описаніемъ земледѣльческихъ классовъ и фабричной промышленности. Оба тома нельзя не рекомендовать, какъ доступное по цѣнѣ и но изложенію, хорошо составленное описаніе тѣхъ странъ и народовъ, безъ знакомства съ которыми нельзя быть образованнымъ человѣкомъ. Въ первомъ томѣ изображена жизнь въ Европейской Турціи, Албаніи, Болгаріи, Сербіи, Черногоріи, Румыніи, Греціи, Швейцаріи, Италіи, Испаніи, Португаліи и Франціи; во второмъ — въ Великобританіи, Голландіи, Бельгіи, Швеціи, Норвегіи и Даніи. Можно иной разъ упрекнуть г-жу Водовозову за смѣлость и рѣшительность приговоровъ. По нашему мнѣнію, нельзя, напримѣръ, такъ выразиться о французскомъ народѣ: «Французскій народъ въ высшей степени талантливый и умный, но излишнее пристрастіе къ внѣшности не даетъ ему возможности углубиться (куда?) и всесторонне, серьезно обсуждать свои слова и поступки». Намъ кажется, кромѣ того, что почтенный авторъ отвелъ слишкомъ много мѣста, морализируя, описанію пошлыхъ тайнъ дамскаго туалета. Это все мелочи, и оба тома ''жизни европейскихъ народовъ'' даютъ много полезныхъ знаній и проникнуты честными мыслями.


[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Елизавета Николаевна Водовозова]]
[[Категория:Литература 1889 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Елизавета Николаевна Водовозова]]</text>
      <sha1>kytlzphaqlb9w1dknwcxtbcygd4eii1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>П. Н. Петров : некролог (Быков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1004641</id>
    <revision>
      <id>5743038</id>
      <parentid>5326575</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:10:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>added [[Category:Некрологи]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]]</comment>
      <origin>5743038</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21492" sha1="iqn0ifnpozqfun5jsu16iubv9hnn61m" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Васильевич Быков
| НАЗВАНИЕ              = П. Н. Петров
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1891
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/bykow_p_w/text_1891_p_n_petrov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = (Некролог).&lt;br&gt;&lt;i&gt;
Журнал «Всемирная иллюстрация». 1891. Том 45, № 1160.&lt;/i&gt;
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== [http://az.lib.ru/p/petrow_p_n/ &lt;u&gt;П. Н. Петров&lt;/u&gt;] ===
[[Файл:bykow_p_w_text_1891_p_n_petrov_text_1891_p_n_petrov-1.jpg|468px|center]]

Почти каждый день, исключая праздников, в русском отделении Императорской Публичной Библиотеки еще так недавно можно было встретить миленького, необыкновенно подвижного, человека, уже немолодых лет, но весьма сохранившегося, всегда удивительно свежего, бодрого. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. — не больше, тогда как на самом деле он перешагнул шестой десяток. И однако ж, несмотря на свой почтенный возраст, он весь был полон жизни, полон чисто юношеской энергии и с увлечением отдавался своему делу, вечно роясь в книгах, бегая, громко ведя с кем-нибудь дебаты и споря с каким-то своеобразным задором, своеобразными приемами и ухватками. Маленький и достаточно оригинальный человек этот носил весьма ординарную фамилию: звали его Петром Николаевичем Петровым. Зато собою представлял он явление далеко не ординарное, личность выдающуюся и по природным способностям, и по тому огромному запасу всевозможных сведений, которыми обладал Петров, этот живой, ходячий архив, подвижной энциклопедический словарь, который удивлял своею особенною намятые и восприимчивостью, этот замечательный труженик, не знавший никогда усталости, очень мало заботившийся об отдыхе, об удобствах жизни и не останавливавшийся ни перед каким делом, как бы трудно и сложно оно ни было. И ради куска насущного хлеба, и по любви к делу Петров принимался с редким рвением н одушевлением за всякую литературную работу, если она хоть мало-мальски отвечала его специальности. Надо ли было определить какой-нибудь памятник старины, проверить сомнительные даты рождения, смерти известного лица, утвердить принадлежность старинной книги без имени тому или другому автору, — Петров рылся в архивах, в исповедальных списках, углублялся в «кладбищенскую литературу», искал следов всюду и везде, куда только был ему открыт доступ, настойчиво преследовал свою цель, не страшась самого кропотливого и самого неблагодарного труда. Когда императорское русское историческое общество задумало свое грандиозное предприятие — издать словарь всех русских деятелей, сошедших с жизненной сцены и так или иначе известных в области науки, литературы, искусства и проч., — Петров, по предложению общества, с живостью взялся за исполнение этого дела и один, почти без помощников, в сравнительно короткое время составил подробный алфавит словаря, занявший несколько томов, и приготовил к печати объемистый первый том самого словаря. Кто имеет хотя некоторые понятия о том, что такое работа библиографическая или археологическая, с какими затруднениями, с какой громадной затратой времени она сопряжена, тот поймет, какой тяжелый труд удалось одолеть Петрову, который ради итого первого тома и не доедал, и ночей не досыпал, перерыл целые сотни томов всевозможных изданий, целые тысячи листов всякого архивного материала. Единственным подспорьем в таком страшно кропотливом труде служило ему то, что Петров был данным давно подготовлен к такому труду: он знал, где именно надо искать и каким образом. Всю жизнь, с самых молодых лет, привык он к своей кропотливой работе, к различным розыскам, где только возможно. И в Петербурге, и в Москве вряд ли найдется такой правительственный архив, в котором не делал бы выписок наш самоотверженный труженик, котораго знали далеко немногие даже в литературной сфере; потому что Петров не искал популярности, не кричал о своих работах, а трудился тихо, скромно и без ропота на то, что его мало ценят. Глубоко честный, правдивый, искренний, Петров довольствовался своей скромной ролью н далеко незавидной долей литературного чернорабочего, имея полное право сказать с гордостью, что он трудами своими «не стяжал ни почестей, ни денег, ни похвал»… Деятельность итого неутомимого труженики находилась в полном разгаре, когда неумолимая смерть внезапно прервала ее. Проболев около двух недель, Петров скончался в Мариинской больнице совершенно неожиданно для всех близко знавших его за человека с натурой кряжевою, с крепким, здоровым организмом.

П. Н. Петров умер на 64 г. жизни. Он был сын придворного брантмейстера и родился 19 июня 1827 г. Обучался он до 13 лет дома и затем отдан был в 1840 г. в Дом воспитания бедных детей имп. человеколюбивого общества (ныне гимназия), где унялся всем предметам в размере гимназического курса, а также законоведению и бухгалтерии, п оказал отличные успехи, Окончив курс, он поступил, по увольнении из придворного ведомства, канцелярским служителем в департамент государственного казначейства. Днем он ходил на службу, а по вечерам посещал рисовальные классы академии художеств, находившиеся тогда на бирже, вместе со школьным товарищем своим Е. Д. Флавицким: он шел с шить до натурного класса и вдобавок весьма успешно, когда принужден был оставить академии, так как занятия в атом классе происходили уже днем, н П. Н. не мог, будучи на службе, ходить в академию в эти часы. Но занятий живописью он все-таки не оставлял, а еще более занимался историей искусств, в которой приобрел весьма солидные познания. Один из сослуживцев его по деп. госуд. казначейства, некто Яцимирский, занимавшийся фотографией и имевший большие знакомства в мире литературном и в художественной сфере, ввел П. Н. в дом М. И. Семевского, нынешнего издателя «Русской Старины», у котораго бывало в назначенные дни отборное общество — писатели, художники, музыканты* Здесь П. Н. между прочим, познакомился с А. Ф. Писемским, редактировавшим тогда «Библиотеку для чтения», и последней, узнав, как много занимается Петров историей русского искусства я, вместе с тем, на какие ничтожные средства живет, посоветовал ему написать что-нибудь. П. Н. долго отнекивался и, наконец, принес в редакцию «Библиотеки» свой первый труд «Евграф Петрович Чемесов, русский гравер», который был сильно исправлен, в смысле стиля, А. Ф. Писемским и напечатан в 1860 г. в апрельской книжке журнала. После этого литературного крещения П. Н., поступивший в том же году на службу в публ. библиотеку помощником к В. И. Собольщикову, заведовавшему отделом искусств, стал сотрудничать во многих периодических изданиях, между прочим, и в журнале «Искусства», где он заведовал отделом искусств начертательных, а также в «Энциклопедическом словаре» Краевского и Лаврова. Как попал П. Н. в число сотрудников лексикона, о этом очень интересно рассказывает А. Н. Майков, которому был поручен отдел изящных искусств в «Энциклопедическом Словаре» Однажды библиограф Г. Н. Геннади прислал А. Н—чу по его желанию в качестве «грамотного» переписчика П. И. Петрова. Последний с первых же слов озадачил нашего поэта вопросом, какой системы намерен держаться А. Н. при распределении статей своего отдела, сделал многодельных замечаний и вообще выказал большие познания. Поговорив с ним каких-нибудь 5—10 минут, А. Н. был совсем озадачен и подумал, но мистификация это со стороны Геннади, «так как — говорил Майков — оказывалось, что Петров знал больше меня» по искусствам. Кончилось тем, что А. И. пригласил его сотрудничать в словаре, и П. Н. поместил в нем целый ряд обстоятельных статей, каковы, например: «Академии художеств», «Александро-Невская лавра». «Митрополит Алексей», «Афон» и другие. С 1860 г. П. Н. стал деятельным сотрудником «Иллюстрации» Баумана, одно время редактировал ее (1862) и поместил в. ней множество биографий, заметок но топографии Петербурга, статеек к рисункам и несколько беллетристических очерков из народной жизни- Вт. журнале «Северный цветок» он едва ли не первый написал статью о женщинах-художницах. а в «Северном сиянии», кроме статьи «100 лет русской живописи», поместил ряд очерков о художниках Неффе, Федотове, Угрюмове, Чистякове. Орловском. Карле Брюллове н друг. В периоде 1862—1866 г П. И. напечатал очень ценный в качестве сырого материала «Сборник материалов для истории имп. спб. академии художеств за 100 лет ее существовании», изданный в 3 томах со множеством примечаний и пр. «Русские скульпторы», «Описание памятника тысячелетия», «Краткое обозрение мозаичного дела особенно в России», «Описание греческой посольской церкви св. вмч. Димитрия Солунского в С.-Петербурге», «О зверописи» и друг. В 1866 г, оставаясь на службе в публичной библиотеке, П. Н. поступил в центральный статистический комитет министерства внутренних дел, где занимался собиранием материалов для истории Петербурга, и пробыл здесь до средины 70-х годов, после чего причислился к тому же министерству. С 1865 г. П. Н. за описание древностей в церкви Крестовоздвиженской в Посадской улице и за личный доклад о древностях в ней покойному государю Александру Николаевичу с поднесением стрелецких знамен, выхлопотал себе открытое Предписание св. синода, уполномочивающие его рассматривать в археологи четком отношении все церкви в столице н в окрестностях. Обозрение всей учено-литературной деятельности П. Н. отняло бы у нас слишком много места, гак как Он чрезвычайно разбрасывался, участвуя во множестве журналов и газет статьями но истории искусства, археологии, генеалогии и геральдике, библиографии и пр., и мы поэтому укажем здесь два главнейшие труди его «История родов русского дворянства» (T. 1. 1885) и «История С-Петербурга, с основания города до введения в действие выборного городского управления, по учреждениям о губерниях». Во «Всемирной Иллюстрации» П. Н. стал работать с основания ее, с 1860 г. и за 12 лет сотрудничества, кроме длинного ряда статей, поместил роман «Балакирев» (изданный редакцией и отдельно), продолжение романа Нестора Кукольника «Иоанн III» и составил для издателя нашего журнала Г. Д. Гоппе «Альбом русских народных сказок и былин», «Альбом 200-летнего юбилея Петра I». «Биографию Петра», уже упомянутый родословный сборник и один, без сотрудников, составлял с 1878 но 1878 г. «Всеобщий календарь». Кроме упомянутых произведений перу П. Н. принадлежат исторические романы «Семья вольнодумцев» и «Царский суд». Погруженный в свои архивные розыски, в свою литературную работу, П. Н. находили, еще время участвовать и делать доклады и сообщения и различных ученых обществах н других учреждениях, всюду и везде он поспевал, хлопотал, суетился. Он был почетный вольный общник академии художеств, член русского исторического, археологического, русского географического и других обществ. II. Н. Петров умер бедняком, оставив после себя лишь доброе имя и немалое литературное наследство, нажитое им путем упорного н долгого труда, который у нас еще не привыкли ценить как следует.

{{right|''Петр Быков''}}

''Источник текста: журнал «Всемирная иллюстрация». — 1891. — Т. 45'', ''№ 1160. — С. 267—268.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег i в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег br в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1891 года]]
[[Категория:Пётр Васильевич Быков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Васильевич Быков]]
[[Категория:Некрологи]]</text>
      <sha1>iqn0ifnpozqfun5jsu16iubv9hnn61m</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743039</id>
      <parentid>5743038</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:10:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[П. H. Петров (Быков)]] в [[П. Н. Петров : некролог (Быков)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5743038</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21492" sha1="iqn0ifnpozqfun5jsu16iubv9hnn61m" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Васильевич Быков
| НАЗВАНИЕ              = П. Н. Петров
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1891
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/bykow_p_w/text_1891_p_n_petrov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = (Некролог).&lt;br&gt;&lt;i&gt;
Журнал «Всемирная иллюстрация». 1891. Том 45, № 1160.&lt;/i&gt;
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== [http://az.lib.ru/p/petrow_p_n/ &lt;u&gt;П. Н. Петров&lt;/u&gt;] ===
[[Файл:bykow_p_w_text_1891_p_n_petrov_text_1891_p_n_petrov-1.jpg|468px|center]]

Почти каждый день, исключая праздников, в русском отделении Императорской Публичной Библиотеки еще так недавно можно было встретить миленького, необыкновенно подвижного, человека, уже немолодых лет, но весьма сохранившегося, всегда удивительно свежего, бодрого. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. — не больше, тогда как на самом деле он перешагнул шестой десяток. И однако ж, несмотря на свой почтенный возраст, он весь был полон жизни, полон чисто юношеской энергии и с увлечением отдавался своему делу, вечно роясь в книгах, бегая, громко ведя с кем-нибудь дебаты и споря с каким-то своеобразным задором, своеобразными приемами и ухватками. Маленький и достаточно оригинальный человек этот носил весьма ординарную фамилию: звали его Петром Николаевичем Петровым. Зато собою представлял он явление далеко не ординарное, личность выдающуюся и по природным способностям, и по тому огромному запасу всевозможных сведений, которыми обладал Петров, этот живой, ходячий архив, подвижной энциклопедический словарь, который удивлял своею особенною намятые и восприимчивостью, этот замечательный труженик, не знавший никогда усталости, очень мало заботившийся об отдыхе, об удобствах жизни и не останавливавшийся ни перед каким делом, как бы трудно и сложно оно ни было. И ради куска насущного хлеба, и по любви к делу Петров принимался с редким рвением н одушевлением за всякую литературную работу, если она хоть мало-мальски отвечала его специальности. Надо ли было определить какой-нибудь памятник старины, проверить сомнительные даты рождения, смерти известного лица, утвердить принадлежность старинной книги без имени тому или другому автору, — Петров рылся в архивах, в исповедальных списках, углублялся в «кладбищенскую литературу», искал следов всюду и везде, куда только был ему открыт доступ, настойчиво преследовал свою цель, не страшась самого кропотливого и самого неблагодарного труда. Когда императорское русское историческое общество задумало свое грандиозное предприятие — издать словарь всех русских деятелей, сошедших с жизненной сцены и так или иначе известных в области науки, литературы, искусства и проч., — Петров, по предложению общества, с живостью взялся за исполнение этого дела и один, почти без помощников, в сравнительно короткое время составил подробный алфавит словаря, занявший несколько томов, и приготовил к печати объемистый первый том самого словаря. Кто имеет хотя некоторые понятия о том, что такое работа библиографическая или археологическая, с какими затруднениями, с какой громадной затратой времени она сопряжена, тот поймет, какой тяжелый труд удалось одолеть Петрову, который ради итого первого тома и не доедал, и ночей не досыпал, перерыл целые сотни томов всевозможных изданий, целые тысячи листов всякого архивного материала. Единственным подспорьем в таком страшно кропотливом труде служило ему то, что Петров был данным давно подготовлен к такому труду: он знал, где именно надо искать и каким образом. Всю жизнь, с самых молодых лет, привык он к своей кропотливой работе, к различным розыскам, где только возможно. И в Петербурге, и в Москве вряд ли найдется такой правительственный архив, в котором не делал бы выписок наш самоотверженный труженик, котораго знали далеко немногие даже в литературной сфере; потому что Петров не искал популярности, не кричал о своих работах, а трудился тихо, скромно и без ропота на то, что его мало ценят. Глубоко честный, правдивый, искренний, Петров довольствовался своей скромной ролью н далеко незавидной долей литературного чернорабочего, имея полное право сказать с гордостью, что он трудами своими «не стяжал ни почестей, ни денег, ни похвал»… Деятельность итого неутомимого труженики находилась в полном разгаре, когда неумолимая смерть внезапно прервала ее. Проболев около двух недель, Петров скончался в Мариинской больнице совершенно неожиданно для всех близко знавших его за человека с натурой кряжевою, с крепким, здоровым организмом.

П. Н. Петров умер на 64 г. жизни. Он был сын придворного брантмейстера и родился 19 июня 1827 г. Обучался он до 13 лет дома и затем отдан был в 1840 г. в Дом воспитания бедных детей имп. человеколюбивого общества (ныне гимназия), где унялся всем предметам в размере гимназического курса, а также законоведению и бухгалтерии, п оказал отличные успехи, Окончив курс, он поступил, по увольнении из придворного ведомства, канцелярским служителем в департамент государственного казначейства. Днем он ходил на службу, а по вечерам посещал рисовальные классы академии художеств, находившиеся тогда на бирже, вместе со школьным товарищем своим Е. Д. Флавицким: он шел с шить до натурного класса и вдобавок весьма успешно, когда принужден был оставить академии, так как занятия в атом классе происходили уже днем, н П. Н. не мог, будучи на службе, ходить в академию в эти часы. Но занятий живописью он все-таки не оставлял, а еще более занимался историей искусств, в которой приобрел весьма солидные познания. Один из сослуживцев его по деп. госуд. казначейства, некто Яцимирский, занимавшийся фотографией и имевший большие знакомства в мире литературном и в художественной сфере, ввел П. Н. в дом М. И. Семевского, нынешнего издателя «Русской Старины», у котораго бывало в назначенные дни отборное общество — писатели, художники, музыканты* Здесь П. Н. между прочим, познакомился с А. Ф. Писемским, редактировавшим тогда «Библиотеку для чтения», и последней, узнав, как много занимается Петров историей русского искусства я, вместе с тем, на какие ничтожные средства живет, посоветовал ему написать что-нибудь. П. Н. долго отнекивался и, наконец, принес в редакцию «Библиотеки» свой первый труд «Евграф Петрович Чемесов, русский гравер», который был сильно исправлен, в смысле стиля, А. Ф. Писемским и напечатан в 1860 г. в апрельской книжке журнала. После этого литературного крещения П. Н., поступивший в том же году на службу в публ. библиотеку помощником к В. И. Собольщикову, заведовавшему отделом искусств, стал сотрудничать во многих периодических изданиях, между прочим, и в журнале «Искусства», где он заведовал отделом искусств начертательных, а также в «Энциклопедическом словаре» Краевского и Лаврова. Как попал П. Н. в число сотрудников лексикона, о этом очень интересно рассказывает А. Н. Майков, которому был поручен отдел изящных искусств в «Энциклопедическом Словаре» Однажды библиограф Г. Н. Геннади прислал А. Н—чу по его желанию в качестве «грамотного» переписчика П. И. Петрова. Последний с первых же слов озадачил нашего поэта вопросом, какой системы намерен держаться А. Н. при распределении статей своего отдела, сделал многодельных замечаний и вообще выказал большие познания. Поговорив с ним каких-нибудь 5—10 минут, А. Н. был совсем озадачен и подумал, но мистификация это со стороны Геннади, «так как — говорил Майков — оказывалось, что Петров знал больше меня» по искусствам. Кончилось тем, что А. И. пригласил его сотрудничать в словаре, и П. Н. поместил в нем целый ряд обстоятельных статей, каковы, например: «Академии художеств», «Александро-Невская лавра». «Митрополит Алексей», «Афон» и другие. С 1860 г. П. Н. стал деятельным сотрудником «Иллюстрации» Баумана, одно время редактировал ее (1862) и поместил в. ней множество биографий, заметок но топографии Петербурга, статеек к рисункам и несколько беллетристических очерков из народной жизни- Вт. журнале «Северный цветок» он едва ли не первый написал статью о женщинах-художницах. а в «Северном сиянии», кроме статьи «100 лет русской живописи», поместил ряд очерков о художниках Неффе, Федотове, Угрюмове, Чистякове. Орловском. Карле Брюллове н друг. В периоде 1862—1866 г П. И. напечатал очень ценный в качестве сырого материала «Сборник материалов для истории имп. спб. академии художеств за 100 лет ее существовании», изданный в 3 томах со множеством примечаний и пр. «Русские скульпторы», «Описание памятника тысячелетия», «Краткое обозрение мозаичного дела особенно в России», «Описание греческой посольской церкви св. вмч. Димитрия Солунского в С.-Петербурге», «О зверописи» и друг. В 1866 г, оставаясь на службе в публичной библиотеке, П. Н. поступил в центральный статистический комитет министерства внутренних дел, где занимался собиранием материалов для истории Петербурга, и пробыл здесь до средины 70-х годов, после чего причислился к тому же министерству. С 1865 г. П. Н. за описание древностей в церкви Крестовоздвиженской в Посадской улице и за личный доклад о древностях в ней покойному государю Александру Николаевичу с поднесением стрелецких знамен, выхлопотал себе открытое Предписание св. синода, уполномочивающие его рассматривать в археологи четком отношении все церкви в столице н в окрестностях. Обозрение всей учено-литературной деятельности П. Н. отняло бы у нас слишком много места, гак как Он чрезвычайно разбрасывался, участвуя во множестве журналов и газет статьями но истории искусства, археологии, генеалогии и геральдике, библиографии и пр., и мы поэтому укажем здесь два главнейшие труди его «История родов русского дворянства» (T. 1. 1885) и «История С-Петербурга, с основания города до введения в действие выборного городского управления, по учреждениям о губерниях». Во «Всемирной Иллюстрации» П. Н. стал работать с основания ее, с 1860 г. и за 12 лет сотрудничества, кроме длинного ряда статей, поместил роман «Балакирев» (изданный редакцией и отдельно), продолжение романа Нестора Кукольника «Иоанн III» и составил для издателя нашего журнала Г. Д. Гоппе «Альбом русских народных сказок и былин», «Альбом 200-летнего юбилея Петра I». «Биографию Петра», уже упомянутый родословный сборник и один, без сотрудников, составлял с 1878 но 1878 г. «Всеобщий календарь». Кроме упомянутых произведений перу П. Н. принадлежат исторические романы «Семья вольнодумцев» и «Царский суд». Погруженный в свои архивные розыски, в свою литературную работу, П. Н. находили, еще время участвовать и делать доклады и сообщения и различных ученых обществах н других учреждениях, всюду и везде он поспевал, хлопотал, суетился. Он был почетный вольный общник академии художеств, член русского исторического, археологического, русского географического и других обществ. II. Н. Петров умер бедняком, оставив после себя лишь доброе имя и немалое литературное наследство, нажитое им путем упорного н долгого труда, который у нас еще не привыкли ценить как следует.

{{right|''Петр Быков''}}

''Источник текста: журнал «Всемирная иллюстрация». — 1891. — Т. 45'', ''№ 1160. — С. 267—268.''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег i в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег br в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1891 года]]
[[Категория:Пётр Васильевич Быков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Васильевич Быков]]
[[Категория:Некрологи]]</text>
      <sha1>iqn0ifnpozqfun5jsu16iubv9hnn61m</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743044</id>
      <parentid>5743039</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:20:54Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743044</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="20952" sha1="51gjnnxbxfe4m5ij8ki3yravuplie3r" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Васильевич Быков
| НАЗВАНИЕ              = П. Н. Петров
| ПОДЗАГОЛОВОК          = (Некролог)
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1891
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              =«Всемирная иллюстрация». — 1891. — Т. 45, № 1160. — С. 267—268.[http://az.lib.ru/b/bykow_p_w/text_1891_p_n_petrov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = Q4360849
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}__NOEDITSECTION__
=== [[Автор:Пётр Николаевич Петров|П. Н. Петров]] ===
[[Файл:bykow_p_w_text_1891_p_n_petrov_text_1891_p_n_petrov-1.jpg|468px|center]]

Почти каждый день, исключая праздников, в русском отделении Императорской Публичной Библиотеки еще так недавно можно было встретить миленького, необыкновенно подвижного, человека, уже немолодых лет, но весьма сохранившегося, всегда удивительно свежего, бодрого. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. — не больше, тогда как на самом деле он перешагнул шестой десяток. И однако ж, несмотря на свой почтенный возраст, он весь был полон жизни, полон чисто юношеской энергии и с увлечением отдавался своему делу, вечно роясь в книгах, бегая, громко ведя с кем-нибудь дебаты и споря с каким-то своеобразным задором, своеобразными приемами и ухватками. Маленький и достаточно оригинальный человек этот носил весьма ординарную фамилию: звали его Петром Николаевичем Петровым. Зато собою представлял он явление далеко не ординарное, личность выдающуюся и по природным способностям, и по тому огромному запасу всевозможных сведений, которыми обладал Петров, этот живой, ходячий архив, подвижной энциклопедический словарь, который удивлял своею особенною намятые и восприимчивостью, этот замечательный труженик, не знавший никогда усталости, очень мало заботившийся об отдыхе, об удобствах жизни и не останавливавшийся ни перед каким делом, как бы трудно и сложно оно ни было. И ради куска насущного хлеба, и по любви к делу Петров принимался с редким рвением н одушевлением за всякую литературную работу, если она хоть мало-мальски отвечала его специальности. Надо ли было определить какой-нибудь памятник старины, проверить сомнительные даты рождения, смерти известного лица, утвердить принадлежность старинной книги без имени тому или другому автору, — Петров рылся в архивах, в исповедальных списках, углублялся в «кладбищенскую литературу», искал следов всюду и везде, куда только был ему открыт доступ, настойчиво преследовал свою цель, не страшась самого кропотливого и самого неблагодарного труда. Когда императорское русское историческое общество задумало свое грандиозное предприятие — издать словарь всех русских деятелей, сошедших с жизненной сцены и так или иначе известных в области науки, литературы, искусства и проч., — Петров, по предложению общества, с живостью взялся за исполнение этого дела и один, почти без помощников, в сравнительно короткое время составил подробный алфавит словаря, занявший несколько томов, и приготовил к печати объемистый первый том самого словаря. Кто имеет хотя некоторые понятия о том, что такое работа библиографическая или археологическая, с какими затруднениями, с какой громадной затратой времени она сопряжена, тот поймет, какой тяжелый труд удалось одолеть Петрову, который ради итого первого тома и не доедал, и ночей не досыпал, перерыл целые сотни томов всевозможных изданий, целые тысячи листов всякого архивного материала. Единственным подспорьем в таком страшно кропотливом труде служило ему то, что Петров был данным давно подготовлен к такому труду: он знал, где именно надо искать и каким образом. Всю жизнь, с самых молодых лет, привык он к своей кропотливой работе, к различным розыскам, где только возможно. И в Петербурге, и в Москве вряд ли найдется такой правительственный архив, в котором не делал бы выписок наш самоотверженный труженик, котораго знали далеко немногие даже в литературной сфере; потому что Петров не искал популярности, не кричал о своих работах, а трудился тихо, скромно и без ропота на то, что его мало ценят. Глубоко честный, правдивый, искренний, Петров довольствовался своей скромной ролью н далеко незавидной долей литературного чернорабочего, имея полное право сказать с гордостью, что он трудами своими «не стяжал ни почестей, ни денег, ни похвал»… Деятельность итого неутомимого труженики находилась в полном разгаре, когда неумолимая смерть внезапно прервала ее. Проболев около двух недель, Петров скончался в Мариинской больнице совершенно неожиданно для всех близко знавших его за человека с натурой кряжевою, с крепким, здоровым организмом.

П. Н. Петров умер на 64 г. жизни. Он был сын придворного брантмейстера и родился 19 июня 1827 г. Обучался он до 13 лет дома и затем отдан был в 1840 г. в Дом воспитания бедных детей имп. человеколюбивого общества (ныне гимназия), где унялся всем предметам в размере гимназического курса, а также законоведению и бухгалтерии, п оказал отличные успехи, Окончив курс, он поступил, по увольнении из придворного ведомства, канцелярским служителем в департамент государственного казначейства. Днем он ходил на службу, а по вечерам посещал рисовальные классы академии художеств, находившиеся тогда на бирже, вместе со школьным товарищем своим Е. Д. Флавицким: он шел с шить до натурного класса и вдобавок весьма успешно, когда принужден был оставить академии, так как занятия в атом классе происходили уже днем, н П. Н. не мог, будучи на службе, ходить в академию в эти часы. Но занятий живописью он все-таки не оставлял, а еще более занимался историей искусств, в которой приобрел весьма солидные познания. Один из сослуживцев его по деп. госуд. казначейства, некто Яцимирский, занимавшийся фотографией и имевший большие знакомства в мире литературном и в художественной сфере, ввел П. Н. в дом М. И. Семевского, нынешнего издателя «Русской Старины», у котораго бывало в назначенные дни отборное общество — писатели, художники, музыканты* Здесь П. Н. между прочим, познакомился с А. Ф. Писемским, редактировавшим тогда «Библиотеку для чтения», и последней, узнав, как много занимается Петров историей русского искусства я, вместе с тем, на какие ничтожные средства живет, посоветовал ему написать что-нибудь. П. Н. долго отнекивался и, наконец, принес в редакцию «Библиотеки» свой первый труд «Евграф Петрович Чемесов, русский гравер», который был сильно исправлен, в смысле стиля, А. Ф. Писемским и напечатан в 1860 г. в апрельской книжке журнала. После этого литературного крещения П. Н., поступивший в том же году на службу в публ. библиотеку помощником к В. И. Собольщикову, заведовавшему отделом искусств, стал сотрудничать во многих периодических изданиях, между прочим, и в журнале «Искусства», где он заведовал отделом искусств начертательных, а также в «Энциклопедическом словаре» Краевского и Лаврова. Как попал П. Н. в число сотрудников лексикона, о этом очень интересно рассказывает А. Н. Майков, которому был поручен отдел изящных искусств в «Энциклопедическом Словаре» Однажды библиограф Г. Н. Геннади прислал А. Н—чу по его желанию в качестве «грамотного» переписчика П. И. Петрова. Последний с первых же слов озадачил нашего поэта вопросом, какой системы намерен держаться А. Н. при распределении статей своего отдела, сделал многодельных замечаний и вообще выказал большие познания. Поговорив с ним каких-нибудь 5—10 минут, А. Н. был совсем озадачен и подумал, но мистификация это со стороны Геннади, «так как — говорил Майков — оказывалось, что Петров знал больше меня» по искусствам. Кончилось тем, что А. И. пригласил его сотрудничать в словаре, и П. Н. поместил в нем целый ряд обстоятельных статей, каковы, например: «Академии художеств», «Александро-Невская лавра». «Митрополит Алексей», «Афон» и другие. С 1860 г. П. Н. стал деятельным сотрудником «Иллюстрации» Баумана, одно время редактировал ее (1862) и поместил в. ней множество биографий, заметок но топографии Петербурга, статеек к рисункам и несколько беллетристических очерков из народной жизни- Вт. журнале «Северный цветок» он едва ли не первый написал статью о женщинах-художницах. а в «Северном сиянии», кроме статьи «100 лет русской живописи», поместил ряд очерков о художниках Неффе, Федотове, Угрюмове, Чистякове. Орловском. Карле Брюллове н друг. В периоде 1862—1866 г П. И. напечатал очень ценный в качестве сырого материала «Сборник материалов для истории имп. спб. академии художеств за 100 лет ее существовании», изданный в 3 томах со множеством примечаний и пр. «Русские скульпторы», «Описание памятника тысячелетия», «Краткое обозрение мозаичного дела особенно в России», «Описание греческой посольской церкви св. вмч. Димитрия Солунского в С.-Петербурге», «О зверописи» и друг. В 1866 г, оставаясь на службе в публичной библиотеке, П. Н. поступил в центральный статистический комитет министерства внутренних дел, где занимался собиранием материалов для истории Петербурга, и пробыл здесь до средины 70-х годов, после чего причислился к тому же министерству. С 1865 г. П. Н. за описание древностей в церкви Крестовоздвиженской в Посадской улице и за личный доклад о древностях в ней покойному государю Александру Николаевичу с поднесением стрелецких знамен, выхлопотал себе открытое Предписание св. синода, уполномочивающие его рассматривать в археологи четком отношении все церкви в столице н в окрестностях. Обозрение всей учено-литературной деятельности П. Н. отняло бы у нас слишком много места, гак как Он чрезвычайно разбрасывался, участвуя во множестве журналов и газет статьями но истории искусства, археологии, генеалогии и геральдике, библиографии и пр., и мы поэтому укажем здесь два главнейшие труди его «История родов русского дворянства» (T. 1. 1885) и «История С-Петербурга, с основания города до введения в действие выборного городского управления, по учреждениям о губерниях». Во «Всемирной Иллюстрации» П. Н. стал работать с основания ее, с 1860 г. и за 12 лет сотрудничества, кроме длинного ряда статей, поместил роман «Балакирев» (изданный редакцией и отдельно), продолжение романа Нестора Кукольника «Иоанн III» и составил для издателя нашего журнала Г. Д. Гоппе «Альбом русских народных сказок и былин», «Альбом 200-летнего юбилея Петра I». «Биографию Петра», уже упомянутый родословный сборник и один, без сотрудников, составлял с 1878 но 1878 г. «Всеобщий календарь». Кроме упомянутых произведений перу П. Н. принадлежат исторические романы «Семья вольнодумцев» и «Царский суд». Погруженный в свои архивные розыски, в свою литературную работу, П. Н. находили, еще время участвовать и делать доклады и сообщения и различных ученых обществах н других учреждениях, всюду и везде он поспевал, хлопотал, суетился. Он был почетный вольный общник академии художеств, член русского исторического, археологического, русского географического и других обществ. II. Н. Петров умер бедняком, оставив после себя лишь доброе имя и немалое литературное наследство, нажитое им путем упорного н долгого труда, который у нас еще не привыкли ценить как следует.

{{right|''Петр Быков''}}


[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1891 года]]
[[Категория:Пётр Васильевич Быков]]
[[Категория:Некрологи]]</text>
      <sha1>51gjnnxbxfe4m5ij8ki3yravuplie3r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>А. М. Бухарев (некролог)/Московские ведомости, 1871</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1004714</id>
    <revision>
      <id>5743106</id>
      <parentid>5297941</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:14:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Α. Μ. Бухарев (некролог)/Московские ведомости, 1871]] в [[А. М. Бухарев (некролог)/Московские ведомости, 1871]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5297941</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8491" sha1="ht3hciex6wv761rh1e9b6z1703k75kd" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = 
| НАЗВАНИЕ              = [[Александр Матвеевич Бухарев]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = некролог
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = Московские ведомости. 1871. № 86. 24 апреля. С. 5.
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/buharew_a_m/text_1871_nekrolog.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
{{h3|А. М. Бухарев}}
&lt;center&gt;(некролог)&lt;/center&gt;
{{^}}
2 апреля, вечером, как нам сообщают, скончался в Переславле-Залесском, на 47-м году от роду, Александр Матвеевич Бухарев, получивший столь громкую известность под именем архимандрита Феодора. Имя его принадлежит истории; не совсем понятные теперь причины, побудившие его сложить с себя сан, объяснятся впоследствии, и потому касаться здесь этого предмета не будем. Но не можем умолчать о его жизни по сложении сана: встречая повсюду холодность к себе, он и сам уклонялся от общения с другими и вел самую строгую, уединенную христианскую жизнь. Дом его — это был монастырь, в котором время проводимо было то в чтении Священного Писания и толковании его, то в богословских сочинениях; церковь и кладбище — это были любимые места, которые он посещал. Внутренние страдания, внешние лишения, непрерывный усидчивый труд истощили и без того слабые силы его и уложили в гроб. Отметим здесь один факт в пример того, как относился он к литературным посрамлениям его чести. Один из знакомых его раз принес ему нумер «Домашней беседы», в котором его ругали. Он прочел и кратко заметил: «Я нисколько не виню этого журнала; он верен своему призванию и направлению, каково оно ни есть: все-таки он трудится неустанно и говорит вслух все! Вот кто не разделяет его убеждений, между тем, боясь только его ругательств, молчит и не встает против него со своим словом, — тот более грешит: это измена истине Христовой!»

Покойный любил посещать кладбище и, подходя к могилам, во всякое время года приветствовал мертвецов радостным приветствием: «Христос воскресе!» Последние дни он не мог уже ходить и на смертном одре своем постоянно читал или слушал то Св. Евангелие, то Псалтырь. За несколько дней до смерти он пожелал напутствоваться св&lt;ятыми&gt; таинствами, и очищенная ими душа его покойно и мирно ждала кончины. Все распоряжения насчет своих похорон сделал сам. В день смерти пожелал выслушать евангельскую беседу Иисуса Христа с Никодимом&lt;ref&gt;Беседа Иисуса с Никодимом подробно изложена в Евангелии от Иоанна (3. 1-21).&lt;/ref&gt; и при чтении объяснял ее. Душа его пред восходом на небо пожелала еще раз осветиться заключенным в той беседе новым, святым, незнакомым на земле чувством и еще раз утвердить свою веру во спасение людей через крестные страдания Богочеловека. За два часа до смерти пожелал он выслушать псалом 137-й, в котором два раза заставил прочесть 7-й стих: «Если я пойду в тесноте, Ты оживишь меня, против свирепости врагов моих прострешь руку Твою, и защитит меня десница Твоя». По окончании вторичного прочтения он сказал: «Ах, да, да, против свирепости врагов моих!» Это были последние слова его. Каким приветствием любил он приветствовать усопших, с тем же радостным «Христос воскресе» он и скончался на Пасхе. Вечная память тебе, страдалец-труженик! Из предсмертных его творений печатается замечательное сочинение: «Иисус Христос в Своем слове»&lt;ref&gt;Сочинение «Иисус Христос в Своем слове» было написано А. М. по заказу известного книгоиздателя К. Т. Солдатенкова, в мае 1870 отцензуровано, однако света не увидело. В письме к М. П. Погодину от 7 декабря 1870 А. М. отмечал: «…г. Солдатенков &lt;…&gt; отказался и от моего труда, и от своего задатка, когда нашел мой труд, видно, не соответствующим своему ожиданию и намерению» (РО РГБ. Ф. 231/II. К. 6. Ед. хр. 5. Л. 19 об). Это сочинение так и не было напечатано в то время из-за смерти фактора-арендатора типографии. И в 70-х, и в конце 90-х А. С. Бухарева пыталась опубликовать рукопись, но безуспешно (см.: ''Розанов В.'' В мире неясного и нерешенного. СПб., 1904. С. 229). Однако позже труд был издан прот. В. В. Лаврским анонимно (по цензурным условиям) под названием «Глас доброго Пастыря» (Самара, 1909).&lt;/ref&gt;.


{{примечания|title=}}


[[Категория:Публицистика 1871 года]]
[[Категория:Александр Матвеевич Бухарев]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Некрологи]]</text>
      <sha1>ht3hciex6wv761rh1e9b6z1703k75kd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В людях. Повести, очерки и рассказы К. М. Станюковича (Протопопов)/ОЗ 1879 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1006947</id>
    <revision>
      <id>5743139</id>
      <parentid>5649565</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:42:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[В людях. Повести, очерки и рассказы K. М. Станюковича (Протопопов)/ОЗ 1879 (ДО)]] в [[В людях. Повести, очерки и рассказы К. М. Станюковича (Протопопов)/ОЗ 1879 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5649565</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15324" sha1="tvmwmq86wz1t1hs3zitd2acstyydab4" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Алексеевич Протопопов
| НАЗВАНИЕ              = В людях. Повести, очерки и рассказы К. М. Станюковича. (Откровенного писателя)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1879
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/protopopow_m_a/text_1879_v_ludyah_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Въ людяхъ. Повѣсти, очерки и разсказы ''К. М. Станюковича.'' (Откровеннаго писателя). Спб. 1880. ===
Фельетонная беллетристика завоевала себѣ въ нашей журналистикѣ полное право гражданства. Мы имѣемъ дѣло съ совершившимися фактомъ и ни скорбѣть, ни радоваться по его поводу нѣтъ никакой надобности. Въ публикѣ явился запросъ, въ литературѣ явилось немедленно соотвѣтственное предложеніе — это въ порядкѣ вещей. Въ данномъ случаѣ удовлетворить желаніямъ публики было тѣмъ легче, что отъ культиваторовъ фельетоннаго художества не требовалось и не требуется ни особеннаго таланта, ни знанія людей, ни самостоятельныхъ наблюденій надъ жизнью. а требуется лишь литературная сноровка, знакомство съ установившимся трафаретомъ, да еще, конечно, та смѣлость, которая, по пословицѣ, города беретъ. Чего другого, а этого добра у насъ всегда было предостаточно. Такимъ образомъ, будущность фельетона у насъ обезпечена.

Задачи фельетонной беллетристики не исчерпываются, разумѣется, изслѣдованіемъ разнообразныхъ видовъ и сортовъ ягоды клубники. Публика на публику тоже не приходится. Что хорошо для воскресныхъ посѣтителей александринскаго театра, то совсѣмъ непригодно для habitués балета и французскихъ оперетокъ; что удовлетворяетъ тихихъ и мирныхъ читателей иллюстрированныхъ изданій, то, пожалуй, покажется слишкомъ прѣснымъ для потребителей какой-нибудь «шустрой» газеты. Такимъ образомъ, принципъ раздѣленія труда воцаряется и въ области фельетоннаго творчества. Одинъ погружается въ исторію и извлекаетъ изъ мрака временъ различныя сплетни и «тайны», съ исторической точки зрѣнія не стоящія мѣднаго гроша, но драгоцѣнныя по своей пикантной романичности; другой беллетристически обработываетъ различные уголовные процессы, надѣлавшіе шуму въ обществѣ; третій, наконецъ, разсказываетъ просто для разсказа. Повѣсти и очерки г. Станюковича принадлежатъ въ этой послѣдней, наиболѣе безобидной категоріи и это — лучшій комплиментъ, какой можно сказать автору. Иные его разсказы не лишены даже нѣкоторой тенденціозности, очень благонамѣренной, но ужъ слишкомъ элементарной, до того элементарной, что критикѣ съ нею и дѣлать нечего: не о чемъ спорить и нечего объяснять и подробно развивать. Это даже не азбучная мораль, а такъ, какая-то наивная тавтологія, въ родѣ того, что хорошее — хорошо, дурное — дурно, бѣлое — бѣло или, какъ говорится въ одной остроумной французской пѣсенкѣ:

Monsieur de La-Palisse est mort,

En perdant sa vie.

Un instant avant sa mort

Il était encore en vie.

Разсуждать тутъ, очевидно, не о чемъ. «Умеръ, потерявши жизнь» — справедливо! «За минуту передъ смертью былъ еще живъ» — правильны Дальше что? А дальше ровнехонько ничего: пока мы разсуждали съ г. Станюковичемъ о необыкновенныхъ приключеніяхъ m-r de La-Palisse’а, время уходило незамѣтно, что и требовалось доказать.

Все это очень естественно. Мы не предъявляемъ г. Станюковичу никакихъ особенныхъ требованій. Мы не ждемъ отъ него какого-нибудь «новаго слова»: новаторство — дѣло трудное, которое по плечу только сильнымъ талантамъ. Но мы требуемъ, и это наше неоспоримое право, чтобы писатель давалъ намъ не меньше того, что дала ему природа, чтобы онъ не неряшничалъ и не панибратствовалъ съ нами, чтобы онъ уважалъ насъ, его читателей. А г. Станюковичъ не уважаетъ насъ. Онъ даетъ намъ свои черновыя тетради, не потрудившись, повидимому, даже прочесть то, что написано имъ въ наше поученіе и наставленіе. Такъ, г. Станюковичъ, нельзя. Мы не малые ребята, чтобы удовлетворяться пустячками, и не глупцы, чтобы за бойкою и гладкою рѣчью не разсмотрѣть въ вашихъ словахъ, какъ говорится, «отсутствія всякаго присутствія».

На нѣтъ, разумѣется, и суда нѣтъ, но мы именно и утверждаемъ, что г. Станюковичъ, имѣя много, не даетъ намъ почти ничего. Онъ не нищій, онъ злостный банкротъ, не признающій своихъ обязательствъ передъ нами. Съ того, кто по своему малому росту, не можетъ, изъ-за юбокъ кокотки, разсмотрѣть божьяго міра, взятки, конечно, гладки. Но у г. Станюковича есть идеи, есть опредѣленное міросозерцаніе, есть, наконецъ, развитіе и талантъ. И тѣмъ не менѣе, мы ничего не потеряли бы, еслибы г. Станюковичъ оставилъ свои повѣсти и очерки спокойно лежать въ портфелѣ или, по крайней мѣрѣ, не извлекалъ ихъ изъ забытыхъ газетныхъ листовъ и журнальныхъ книжекъ и не подносилъ намъ вторично. Невозможно и несправилливо, разумѣется, требовать отъ журналиста строгой и тщательной обработки своихъ писаній: ему лишь бы высказаться кстати и въ время, лишь бы уловить mot d'ördre текущей жизни. Но не о внѣшней формѣ и говоримъ мы. Можно простить и шероховатость и нестройность, неуклюжесть вашихъ произведеній, если только ясна и жизненна ихъ конечная цѣль. Пусть въ нихъ не будетъ «творящаго искуство», но пусть — conditio sine qua non — «кипитъ въ нихъ живая кровь», а не булькаетъ — переливается безцвѣтная лимфа или, еще хуже, тепленькая дистиллированная водица. Г. Станюковичъ этого не знаетъ или знаетъ, да постоянно забываетъ. Онъ тяпнетъ — готова повѣсть, ляпнетъ — является разсказъ, а въ концѣ концовъ, разумѣется, нѣтъ ни повѣсти, ни разсказа, а есть только «слова, слова, слова», Богъ вѣсть, зачѣмъ нанизанныя другъ на друга. Внутреннихъ мотивовъ, побудившихъ г. Станюковича взять эту, а не ту тэму, отнестись къ ней такъ, а не иначе, читатель не видитъ и, естественно, остается равнодушенъ и холоденъ.

Взять хоть бы лучшій изъ очерковъ г. Станюковича — «Исторія одного молодого человѣка». Тэма очерка серьёзна, жизненна и глубока. Это — та самая тэма, которую съ такимъ тщаніемъ и съ такимъ талантомъ разработалъ Кущевскій въ своемъ «Благополучномъ россіянинѣ» и съ такою силою и глубиною анализировала г-жа Крестовская въ своей «Первой борьбѣ». У г. Станюковича не вышло почти ничего изъ этой благодарной тэмы. Онъ мчится — разсказываетъ на всѣхъ парахъ: уѣхалъ герой въ Петербургъ, соблазнилъ свою квартирную хозяйку, обманулъ ее, соблазнилъ жену важнаго барина, получилъ хорошее мѣсто, составилъ карьеру — finis исторіи одного молодого человѣка! Ни психологіи, ни твердыхъ и отчетливыхъ образовъ, ни характерныхъ положеній, ничего, кромѣ бойкаго повѣствованія, да, пожалуй, еще добрыхъ либеральныхъ намѣреній, которыми, въ слову сказать, г. Станюковичъ постоянно отличается. Трафаретъ, такимъ образомъ, царствуетъ безраздѣльно и безконтрольно.

Такъ, повторяемъ, нельзя. Одно изъ двухъ: или литература серьёзное «душевное» дѣло, или она ничѣмъ не отличается отъ любого ремесла. Достоинство писателя опредѣляется не плодовитостью: плодовитость только признавъ, но отнюдь не необходимый элементъ таланта. Равнымъ образомъ, достоинство литературныхъ произведеній измѣряется не страницами, не листами, не пудами и не возами: «Похожденія Рокамболя» очень большой романъ, «Гамлетъ» очень небольшая драма. Мы рѣшительно недоумѣваемъ, кому и зачѣмъ нужны тѣ непереваренныя мысли, непереработанныя впечатлѣнія, недоконченные эскизы, которыми угощаютъ публику наши словесныхъ дѣлъ мастера и подмастерья. Публика, положимъ, все потребитъ и, быть можетъ, даже довольна останется. Но всему есть мѣра и надо честь знать. Г. Станюковичъ не посѣтуетъ на насъ за эти замѣчанія, вызванныя нетолько ревностью къ литературѣ и ея достоинству&quot; но и искреннимъ доброжелательнымъ чувствомъ въ его собственной писательской карьерѣ.

{{right|''«Отечественныя Записки»'', ''№ 12, 1879''}}

[[Категория:Публикации в журнале «Отечественные записки»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Михаил Алексеевич Протопопов]]
[[Категория:Литература 1879 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Алексеевич Протопопов]]</text>
      <sha1>tvmwmq86wz1t1hs3zitd2acstyydab4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>З. Н. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» (Соловьев-Андреевич)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1007386</id>
    <revision>
      <id>5743154</id>
      <parentid>5258615</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:50:59Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[З. H. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» (Соловьев-Андреевич)]] в [[З. Н. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» (Соловьев-Андреевич)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5258615</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="20389" sha1="b8puccv2tlcytf8frhky9uon66ia7e3" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Евгений Андреевич Соловьев-Андреевич
| НАЗВАНИЕ              = З. Н. Гиппиус (Мережковская). &quot;Зеркала&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1898
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/solowxewandreewich_e_a/text_1898_gippius_zerkala.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
З. Н. Гиппиус: pro et contra

СПб.: РХГА, 2008. — (Русский Путь).

=== E. СОЛОВЬЕВ ===

=== З. Н. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» ===
&lt;center&gt;Вторая книга рассказов. СПб. 1898&lt;/center&gt;

Первый сборник рассказов г-жи Гиппиус («Новые люди») появился в 1896 г.; второй, «Зеркала» — в 1898 г. Сравнивая оба эти сборника, нельзя не заметить, во-первых, того, что творчество молодой писательницы стало если и не плодотворнее, то во всяком случае плодовитее, во-вторых, что она не стоит на месте, все еще развивается и движется, хотя в высшей степени неправильно, делая два шага вперед и несколько в сторону, и, в-третьих, что г-жа Гиппиус роковым образом идет к полной специализации в области явлений патологических, психиатрических, экстраординарных, в высокой степени исключительных и едва ли в высокой степени характерных. Можем даже положительно и без колебаний утверждать, что она заметно подпала под влияние Достоевского и, подражая ему — между прочим, в настойчивых и тщетных попытках правдиво и ярко изобразить «мучительную» женщину, — делает это не всегда умело и отчасти даже по-рабски.

Тех, кто помнит «Новых людей», сборник «Зеркала» приятно удивит некоторым, хотя и недостаточно энергичным стремлением к сравнительной простоте языка и к отрешению от вычурных слов — преимущественно эпитетов. Это особенно заметно в последнем рассказе «Златоцвет» — вообще говоря, бледном, худосочном и подражательном, но страницами хорошо написанном. Попадаются, правда, такие выражения, как «скользящий голос», «злой запах», «властный луч луны» и «стальной луч ''месяца»'', но это редко и с ними можно примириться. Еще приятнее будет удивлен читатель «Зеркал» тем, что г-жа Гиппиус дает хотя сравнительно-больший простор своему гуманному настроению, заставляет нас жалеть, напр., несчастную гувернантку в рассказе «Ведьма», или бедненькую белобрысую бонну в рассказе «Родина». Словом, она местами становится проще, понятнее, человечнее и, по-видимому, отказалась произвести литературное пронунциаменто, о котором так решительно и высокомерно заявила в предисловии к «Новым людям».

Но указанным и исчерпываются два шага вперед; идут далее шаги в сторону, заранее намеченные и, пожалуй, предопределенные. Мы видим настойчивое и обостренное искание вычурных сюжетов (напр., «Среди мертвых»), боязнь перед обыденным, пристрастие к болезненным настроениям, непонятым и мало понятным натурам и вообще к тому, чтобы «у меня было не так, как у всех прочих». Любимые герои и героини г-жи Гиппиус, в сущности, перепевают четверостишие ее собственной серенады: «Я счастье ненавижу, — / я радость не терплю. / О, пусть тебя не вижу, / тем глубже я люблю», а их единственная молитва к Началу жизни как нельзя более соответствует молитве самого автора: «Прежнее дай мне безмолвие, /о, возврати меня вечности… / дай погрузиться в безмолвие, / дай отдохнуть в бесконечности». Оба настроения довольно однообразны, узки, анемичны, и естественно, что г-жа Гиппиус постоянно повторяется и, истощившись в повторениях, разнообразит свои унылые темы заимствованиями у Достоевского! Фигура Фомушки («Луна»), до глубины души опустошенного циника, его язык, его привычка не говорить, а «взвизгивать», его наглость — очевидные сколки с «карамазовщины»; сюжет «Златоцвета» взят из «Идиота», и некоторые страницы, особенно же развязка и последняя сцена — убийство любимой женщины, как бы прямо списаны оттуда. Повторения же бесчисленны. Возлюбив почему-то впавших в детство стариков и старух и приписывая их шамканью некоторое как бы даже мистическое значение и загробную интуицию, г-жа Гиппиус «украшает» ими почти каждый свой рассказ. Бабушка в «Зеркалах», дедушка в «Утре дней», старик швейцар в «Родине», гувернантка в «Ведьме» — дряхлые, беззубые, живые покойники «говорят с вечностью» и обладают способностью проникать в тайну сущего. Ту же способность приписывает г-жа Гиппиус и сумасшедшим, напр. Вере в «Зеркалах», которая ''все'' поняла и даже самое важное — то именно, что человеческая жизнь есть как в зеркале отраженный, единый, великий, бессмертный дух.

За однообразными стариками и старухами следуют непонятые и непонятные натуры. Их много, но различаются они не столько по существу, сколько по внешности. «Существо» остается неизменным, возьмете ли вы Раису в «Зеркалах», Валентину в «Златоцвете», Марфушу в «Ведьме», и сводится оно к «скуке жизни», к утомлению ее пошлостью, к порыву «к прежнему безмолвию», а значит, к экстраординарным поступкам и ощущениям. Раиса рассказывает про себя: «Я была еще совсем девочка. И я хотела сделать что-нибудь великое, но такое… беспримерное. Л потом вижу, что не могу — и думаю: дай что-нибудь дурное сделаю, но очень, очень дурное, до дна дурное. Ведь ''все равно, лишь бы до дна?'' У меня была сестренка маленькая, годовалая, любила меня… Я взяла ее на руки, пошла по лестнице — и она упала по ступенькам вниз». В жестоком мучительстве других Раиса находит «дно души своей», то же «дно» открывается милой и добродушной Марфуше в «самоубийстве». Когда она столкнулась с гувернанткой m-me Лико, которую искренно почитала за ведьму, она как-то сразу утеряла вкус жизни, затосковала и похудела. Ее не привлекает больше ни любовь к лакею Аркадию, ни перспектива зажить в Питере барыней, заведя собственные меблированные комнаты. Истолкователем ее новых затаенных дум является «несообразный» кучер Феогност, который, вполне соглашаясь с Марфушей, что радоваться в жизни нечему, настойчиво повторяет все один и тот же пессимистический монолог: «Верно ты, дочка, рассуждаешь. Вот как верно. Скука, она матушка неизбытная. Экую скуку Господь сотворил! Сила! Тут не то что замуж, тут вот соберись сейчас народ, наряди меня в золотую митру, начни кричать: условляемся мы, Феогност, чтобы ты от века был фон-пере-маршал-гоф раван, его светлейшее возвышение, и даем тебе над нами, человеками, власть жизнеотъемную. И вот мне на это решительно наплевать. Скука-то, господи милостивый». Сила скуки заставляет Марфушу броситься в озеро, чтобы стать ведьмой и носиться вокруг месяца. На то же жалуется аккуратненькая немка Елена Германовна на самом «утре своих дней»: «Ничего, ничего в жизни нету! Когда я была маленькая, я все волшебников и фей ждала… Ну, положим, фей нету… Отчего же ''теперь воры вместо разбойников, драка'' Трофима кучера — ''вместо войны, а вместо рыцаря'' — наш ''становой'' Иван Данилович? Тогда было страшнее, но лучше»… В чем найдет «дно души» Елена Германовна — мы не знаем, но, вероятно, тоже отправится летать куда-нибудь к месяцу.

Но заветнейшее свое настроение и, пожалуй, даже жизнепонимание г-жа Гиппиус воплотила в большом рассказе «Златоцвет». Жаль, что рассказ, почти роман по размерам, так неудачен, и в нем три четверти лишнего, а остальная четверть — малопонятного. Но, разбираясь в намеках, символах, а подчас прямо психологических ужимках главного персонажа — Валентины, этого «Златоцвета», гибкого, ломкого, «слишком невинного, чтобы благоухать», можно сказать, что г-жа Гиппиус особенно облюбовала в своих героинях именно отвращение к пошлому и обыденному в жизни, порыв к чистоте безусловной и искание ее, несколько мстительное отношение к мужчине и полную неудовлетворенность, вызывающую жажду мучительства, которая, в свою очередь, разрешается тоской и унынием. Сложно все это вроде китайской грамоты, а в сущности просто до элементарности, как просты и китайские иероглифы. Валентина — богатая вдова, не знавшая любви дилетантка, вечно лежащая или полулежащая, гипнотизирующая и одуряющая себя бесконечным чтением, в то же время даровитая и талантливая, очень чувственная, но настолько гордая, что всегда «держит в руках своего зверя», одинаково ищет человека или дела, которые открыли бы «дно ее души». Конечно, ни человека, ни дела не оказывается. С развинченным литератором Звягиным она сходится внутренне, но физически он ей противен; толстый фельетонист Двоекуров «невероятно» тянет ее к себе физически, но она горделиво и презрительно подавляет в себе это влечение; благоразумное счастье, которое предлагает ей московский профессор Кириллов, кажется ей отталкивающе пошлым и неразрывно связывается в ее представлении с запахом «остывающей кулебяки», «слишком сладким чаем», «низкими комнатами», «котом Васькой» — словом, со всем, что она видела в доме Кириллова на Остоженке. Нет рыцаря Вольдемара — и все тут, хотя и рыцарь Вольдемар едва ли помог бы горю именно вследствие странной смеси белоснежной чистоты и похотливой грязи в душе Валентины, и она все время играет с огнем, т. е. любовью и влюбленностью, пока Звягин не убивает ее. Как заветнейшее создание г-жи Гиппиус, она глубже других презирает счастье, не терпит радости и рвется к месяцу, безмолвию, чувствуя в то же время всю тяготу плоти и чувственности. Она и одевается по этой программе — в белое платье с черными крылышками, что делает ее похожей на ангела и сатану.

Мораль рассказа тяжелая, пессимистическая, так как, с точки зрения г-жи Гиппиус, только смерть может уничтожить томительное противоречие плоти и духа, а наша земная жизнь, семья, общество, труд не могут дать ни малейшего удовлетворения талантливым, рвущимся к полной свободе и метафизически настроенным натурам.

Если кто-нибудь скажет, что героинь г-жи Гиппиус, особенно Раису и Валентину, следовало бы выкупать в холодной воде — мы ничего бы не возразили. Но обе они искренно страдают, потому что в жизни вошли «вор вместо разбойника» и «становой вместо рыцаря». Незаметно и невольно подкупает эта искренность муки и порою прямо трогателен этот порыв улетать к месяцу, потому что — говоря словами Горбунова — «от хорошей жизни нешто полетишь?..» А что Раиса и Валентина имеют полное право считать нашу жизнь «не совсем хорошей» — это несомненно. Но и сумбурны в то же время все эти настроения, и освещены они лунным капризным лучом, а не солнечным светом, и немало тут придуманного только для того, чтобы было не как «у всех прочих».

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: Русское Богатство. 1898. № 5. Отд. II. С. 36—39.

''Соловьев Евгений Андреевич'' (1867—1905) — критик и публицист.

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Евгений Андреевич Соловьёв]]
[[Категория:Литература 1898 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Евгений Андреевич Соловьев-Андреевич]]
[[Категория:Зинаида Николаевна Гиппиус]]</text>
      <sha1>b8puccv2tlcytf8frhky9uon66ia7e3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вручание (Духнович)/Версия 2/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1007685</id>
    <revision>
      <id>5743011</id>
      <parentid>5737386</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:29:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Вручание (Духнович)/ДО]] в [[Вручание (Духнович)/Версия 2/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5737386</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8118" sha1="n3pvlomkrq0v0hct2r0ny7gn36m99f5" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Васильевич Духнович
| НАЗВАНИЕ              = Вручание
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = ?
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1850
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/d/duhnowich_a_w/text_1850_poe_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = Вручание («Я Русин был, есмь, и буду…»)&lt;br&gt;
Последна песнь не лем про Русинов&lt;br&gt;Жаба
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
ВРУЧАНIЕ

Я Русинъ былъ, есмь, и буду,

Я родился Русиномъ,

Честный мой родъ не забуду,

Останусь его сыномъ;

Русинъ былъ мой отецъ, мати,

Русская вся родина,

Русины сестры, и браты

И широка дружина;

Великій мой родъ, и главный,

Міру есть современнiй,

Духомъ и силою славный,

Всѣмъ народамъ пріемный.

Я свѣтъ узрѣлъ подъ Бескидомъ,

Первый воздухъ русскій ссалъ,

И кормился русскимъ хлѣбомъ,

Русинъ мене колысалъ.

Коль первый разъ отворилъ ротъ,

Русское слово прорекъ,

На аз-буцѣ первый мой потъ

Съ молодого чела текъ.

Русскимъ потомъ я питанъ былъ,

Русскимъ ишолъ росходомъ

Въ широкій свѣтъ; но не забылъ

Съ своимъ знатися родомъ. —

И теперь, кто питаетъ мя?

Кто кормитъ, кто мя держитъ?

Самое русское племя

Мою годность содержитъ!

Прото тебѣ, роде мой,

Кленуся живымъ Богомъ,

За печальный потъ и трудъ твой

Повинуюся долгомъ.

И отдамъ ти колько могу:

Прійми той щирый дарокъ,

Прійми вотъ маленьку книгу,

И сей писменный рядокъ.

Прочее же не забуду

Сердца моего скруху

Пожертвовати; — я твой буду,

Твоимъ другомъ и умру.

''1850''

'''Послѣдня моя пѣснь'''

Ой, дѣтята — соколята,

Змагайте ся на крылята!

Бо я уже соколъ старый,

Ужъ мнѣ крыла поламаны.

Горѣ-долов лѣтаючи,

Свои дѣти питаючи,

От юности до старости

Изнемогли жилы, кости.

Ах, лѣтал и я высоко,

Понурял ся я глубоко,

Плывя по шумным струям,

Без кормщика правил сам.

А колько то стихий бурных,

Колько молний и стрѣл буйных

Изнес од врагов природных,

И од чужых и од родных.

Не красил ся пѣрем чужым,

А крѣпил ся духом дужым,

Не измѣнял ни на страстях,

Терпѣл бѣду в тых напастях.

Все охота, всюды ловы

Строят нелѣпыя совы

На невинныя дѣтята,

На безвредны соколята!

А зозуля, хытра птиця,

Прогульная бездѣлниця

Выброшает птеня мое

Несет в гнѣздо яйце свое!

Скубли врагы зо всѣх сторон,

Выставляли мня на сором,

Розбивали, як колокол,

Но я остал старый сокол.

Был соколом для родины,

Спѣвал пѣснѣ соколины,

Учил так и вас спѣвати,

По соколему лѣтати.

Так, дѣтята-соколята,

Змагайте ся на крылята,

Старый сокол уж не может,

Он вам болше не поможет.

Бѣлый ваш свѣт, бѣлый свѣт,

В нем доселѣ грѣха нѣт,

Не берѣте чуже пѣря,

Бо то ваших лиш потеря.

С мыслию о горней жизни

Жийте благо для отчизны,

А чужины стережѣтся,

Чуже в вас не устоит ся.

А я, звершив мою жизнь,

Днесь пою послѣдну пѣснь,

Пѣснь послѣдну для вас милых,

Соколиков сизокрылых.

На Бескидѣ в родном краю,

В том исконно русском раю,

Де свѣт узрѣл, там лежати

Хочу — вѣчно спочивати.

Схоронѣте мня в дубравѣ,

При скалах в густой темрявѣ,

Сами здоровы спѣвайте,

А на батька памятайте!

'''Жаба.'''

Што там кричит,

А што гучит,

Якый дѣдко наперат?

Ци то рано, ци то з ночи,

Ци в полудне, ци в полночи

Скарѣдно ся раздерат?

Чей сорока

Бѣлобока ?

Чей ворона ся давит?

Скреже зубами: кра, кра, кра,

Дусит ся грудьми: ква, ква, ква,

Ачей дѣдко ся бавит?

То мереке,

То береке,

Коа, трете, трити, тав;

Гучит, ги сова: гу, гу, гу,

Скучит, ги туток: ту, ту, ту,

Бреше, ги пес: гав, гав, гав.

То не птица,

Бо галица

Не на деревѣ черчит,

Ай по млацѣ чеперит ся

И у воду занурит ся,

По болотѣ верещит.

Теперь знаю,

Понимаю,

Што за бѣда так бреше:

То страпата, коропата

Ряба жаба; ой проклята,

У болотищу креше

О, ждай, ряба,

Брыда жаба, —

Дѣдко бы тя брав и чорт! —

Придут Нѣмцы, рукавицы

Стягнут ти и ногавицы,

Замовкне твой громкый рот.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Тег br в параметре ДРУГОЕ]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия 1850 года]]
[[Категория:Александр Васильевич Духнович]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Васильевич Духнович]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Стихотворения не разделённые на отдельные страницы]]</text>
      <sha1>n3pvlomkrq0v0hct2r0ny7gn36m99f5</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>«Библиотека иностранной поэзии». Вып. I. Переводы и подражания Н. В. Берга (Дружинин)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1007850</id>
    <revision>
      <id>5743131</id>
      <parentid>5696214</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:37:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[«Библиотека иностранной поэзии». Выпуск первый. Переводы и подражания H. В. Берга (Дружинин)/ДО]] в [[«Библиотека иностранной поэзии». Вып. I. Переводы и подражания Н. В. Берга (Дружинин)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5696214</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7684" sha1="eszh1nr8isn4jglik0t2j7tplqzi6g7" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Васильевич Дружинин
| НАЗВАНИЕ              = «Библиотека иностранной поэзии». Выпуск первый. Переводы и подражания [[Автор:Николай Васильевич Берг|Н. В. Берга]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1860
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              =Собрание сочинений А. В. Дружинина. — Т. 7. — С-Пб, тип. Имп. АН, 1865.  [http://az.lib.ru/d/druzhinin_a_w/text_1860_biblioteka_inostr_poezii_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}__NOEDITSECTION__
=== «БИБЛІОТЕКА ИНОСТРАННОЙ ПОЭЗІИ». ВЫПУСКЪ ПЕРВЫЙ. ПЕРЕВОДЫ И ПОДРАЖАНІЯ [[Автор:Николай Васильевич Берг|H. В. БЕРГА]]. ИЗДАНІЕ Н. В. ГЕРБЕЛЯ. СПБ. 1860. ===
Съ живымъ сочувствіемъ встрѣчаемъ мы новое литературное предпріятіе г. Гербеля, извѣстнаго уже своимъ «Шиллеромъ въ Переводѣ Русскихъ Писателей». Сколько намъ извѣстно, г. Гербель предположилъ выпускать, отъ времени до времени, собранія переводовъ изъ извѣстнѣйшихъ иностранныхъ поэтовъ, а также лучшіе труды нашихъ извѣстныхъ поэтовъ-переводчиковъ. Мы слышали, что онъ уже приготовляетъ къ печати небольшую антологію изъ знаменитѣйшихъ поэтовъ Англіи, томъ переводовъ и подражаній Гёте и собраніе лучшихъ переводныхъ отрывковъ изъ Шекспира. Цѣль такихъ изданій сама собой сказывается, и, кажется, нѣтъ большой нужды о ней распространяться.

Если мы не ошибаемся, книжка переводовъ и подражаній Н. В. Берга, теперь находящаяся передъ нами, хорошо встрѣченная публикой, тѣмъ не менѣе возбудила въ ней толки, не совсѣмъ дѣлающіе честь вкусу современныхъ читателей. Мы сами слышали, какъ нѣкоторые острословы сравнивали лежащую передъ нами книгу съ столпотвореніемъ вавилонскимъ и совѣтовали приложитъ къ ней, вмѣсто виньетки, списокъ съ извѣстнаго Каульбахова Фреска, на которомъ происходитъ смѣшеніе языковъ, и какъ всегда у Каульбаха — великая драка. Поводомъ къ шуткѣ этой послужило обиліе языковъ, съ которыхъ г. Бергъ переводитъ. Въ изданіи г. Гербеля есть стихи съ сербскаго, англійскаго, чешскаго, польскаго, новогреческаго, итальянскаго, санскритскаго, испанскаго и многихъ другихъ языковъ. Мы съ своей стороны не видимъ тутъ ничего необыкновеннаго, а тѣмъ менѣе забавнаго. Г. Бергъ любитъ поэзію, стихъ его боекъ и живъ, онъ мастерски схватываетъ духъ переводимаго поэта, — и если, иногда, уже слишкомъ далеко отклоняется отъ буквы переводимаго писателя, то постоянно выкупаетъ свою ошибку легкостью стиха да еще тѣмъ вѣрнымъ чутьемъ ''тона'', безъ котораго нѣтъ поэтовъ-переводчиковъ. Обладая всѣми сказанными достоинствами, грѣшно не переводить стихотвореній чужеземныхъ поэтовъ и во сто разъ лучше заниматься переводами чужихъ твореній, нежели усиленно стремиться къ самостоятельности, которая не дается. Въ нашей литературѣ теперь почти нѣтъ сильныхъ поэтовъ, но отличныхъ версификаторовъ, людей съ поэтическимъ складомъ ума, писателей, умѣющихъ любить и цѣнить поэзію — въ ней десятки. Теперь эти писатели, молодые и старые, опытные и неопытные изо всѣхъ силъ натуживаются создать что нибудь свое, оригинальное. Попытки ихъ пропадаютъ даромъ: напримѣръ, за цѣлый послѣдній 1859—1860 годъ мы помнимъ только ''четыре'' хорошихъ оригинальныхъ стихотворенія, — и тѣ принадлежатъ поэтамъ уже извѣстнымъ. Молодые люди, выступившіе съ бойкимъ стихомъ и кой-какими задатками самобытности, одинъ за другимъ совершили полнѣйшее ''фіаско.'' И такъ вотъ итогъ цѣлаго года поэтической дѣятельности — Фіаско направо, фіаско налѣво, безсиліе со всѣхъ сторонъ, надеждъ на будущее мало. Не лучше ли — и во сто разъ не лучше ли переводить иностранныхъ поэтовъ?

1860.

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Александр Васильевич Дружинин]]
[[Категория:Литература 1860 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Николай Васильевич Берг]]</text>
      <sha1>eszh1nr8isn4jglik0t2j7tplqzi6g7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>З. Н. Гиппиус. Не то (Ненужная история) (Соколов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1008467</id>
    <revision>
      <id>5743151</id>
      <parentid>5258619</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:50:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[З. H. Гиппиус. Не то (Ненужная история) (Соколов)]] в [[З. Н. Гиппиус. Не то (Ненужная история) (Соколов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5258619</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="154092" sha1="sz4oqt74gxt8vesvx494umkjnty1kad" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Матвеевич Соколов
| НАЗВАНИЕ              = З. Н. Гиппиус. Не то (Ненужная история)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1906
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/sokolow_n_m/text_1906_gippius.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
З. Н. Гиппиус: pro et contra

СПб.: РХГА, 2008. — (Русский Путь).

=== H. M. СОКОЛОВ ===

=== З. Н. Гиппиус. Не то ''(Ненужная история)'' ===
==== I ====

В августовской книжке «Русского Вестника» мм указали психологические пружины так называемой «идейной» беллетристики, ее незамысловатую и грубоватую технику, отсутствие объединяющего центра в мышлении и творчестве&quot;, пассивность и бессилие совести и логики перед исключительным положением и случайными комбинациями, кадетскую игру и «иллюминации», чтобы привлечь внимание к пустякам и закутать в туман истинное значение типа или факта.

Цель или, как говорят теперь, «тенденция» этого идейного «творчества», — точнее, конечно, сочинительства, всегда одна и та же: опорочить, оболгать и оклеветать «существующий» мир в славу и честь мира не только не существующего, но и не осуществимого.

Отвлеченность и тенденциозность этого извращенного стремления побуждает идейных беллетристов поднимать па идейные пьедесталы воровство и убийство, подлость и глупость. Они тоскуют и страдают, потому что их заела пошлая и низменная среда, хотя при более внимательном исследовании всегда оказывается, что они низменнее и пошлее среды, т. е. на слонах тянутся вперед и выше, а на деле двигаются назад, к звериным повадкам, и ниже, на самое дно общественной помойной ямы. Для этого им часто приходится нарушать все здоровые нормы здравого смысла. Но самое понятие о здравом смысле у них, хотя и в тумане, все-таки остается. Это видно уже по усилиям и потугам их софистики. Они считают обязательным и для себя приводить какие по силам доказательства и придавать своим мечтам внешние признаки правдоподобия. Талантливость здесь видят в новизне и затейливости приемов идейного шулера, который находит новую форму передержек в трепанной и замасленной крапленой колоде.

Безумия здесь много. Но не все безумие: есть расчет, есть хитрость, есть уменье бить на эффект. Есть цель, хотя и фантастическая.

Но представьте себе беллетристическую идейность, которая порывает и эти последние земные узы и на ковре-самолете поднимается в те возвышенные сферы, откуда вся земля представляется серым, бесцветным и ничтожным комочком грязи. Даже вершины гор кажутся какими-то ничтожными бородавками, а океан — каплями пота на старческом и скопчески-морщинистом лице карлика.

Боюсь, что даже разумные и образованные люди, которые по умному инстинкту не читают современных шедевров текущей беллетристики, не поверят мне на слово, не поверят тому, что не только возможен, но и существует и такой вид помешательства, что такие виртуозы нелепостей находят издателей и, значит, читателей.

Но доказать это легко. Примеров под руками сколько угодно. И если хорошенько подумать, то иначе и быть не могло.

Вся нервная система текущего поколения децентрализована. Для этого вся голова острижена под гребенку. Каждый волосок — одинаковой меры. Все лицо в лицо, ум в ум, совесть в совесть. И поэтому всякий отдельный нервный узелок может стать центром всей нервной системы.

Русский интеллигент — это Самсон после ножниц Далилы. Львиная грива свалилась в минуты любовного забвения и неги, а с голым черепом, без обильной и лохматой шевелюры о. Пояркова, каждый кадет немедленно слепнет. Ему не надобно выкалывать глаза: он так радикально зажмурится сам, что и при наличности здоровых глаз все равно ничего не увидит. И он послушно идет ворочать тяжелые и грубые жернова левой партии филистимских и филистерских трудовиков.

==== II ====

Тут есть одна любопытная аналогия. Марксисты, — с особенною ретивостью г. Милюков, — чуть не двадцать лет подряд доказывают, что законы исторического развития одинаковы для всех народов. Там, где прошел немецкий социал-демократ, особенно из евреев, пройдет и должен пройти англичанин, француз, русский, тунгуз и «друг степей» калмык. Это на идейном языке называется «монизмом». У всех народов одинаковый ум, одинаковая совесть и одинаковый пролетариат. Вся штука в борьбе неимущих с имущими. Остальное — пустяки, надстройки над экономическим базисом.

Понятно, что всякий, кто только надевает эти темные очки монизма, сразу же перестает видеть. Для него все кошки становятся серыми. Всюду единство, нигде никакого различия. Одно слово: монизм — и ничего больше.

Страхов когда-то дал любопытные заповеди того монизма, который все подводит к одному знаменателю — и не только в исторической области.

«Между Богом и природою нет разницы. Бог есть природа, олицетворенная человеческой фантазией.

Между духом и материею нет разницы. Дух есть некоторая деятельность материи.

Между организмами и мертвыми телами нет разницы. Организмы суть создания физических и химических сил.

Между животными и растениями нет разницы. Чувствительность и так называемое произвольное движение суть явления рефлексов, совершающихся механически.

Между человеком и животными нет различия. Душевные движения у человека совершаются точно так же, как у животных.

Между душою и телом нет различия. Душа есть некоторая деятельность тела.

Между мужчиною и женщиною нет различия. Женщина есть как бы безбородый мужчина меньшего роста, чем обыкновенно бывают мужчины.

Между нравственностью и стремлением к счастью нет различия. Нравственно то, что ведет к человеческому благополучию.

Между прекрасным и полезным нет различия. Прекрасно только то, что ведет к некоторой пользе.

Между наукою и искусством нет различия. Искусство есть только особая форма для популяризации истин науки».

Этот краткий синодик об устранении различия написан давно. Много воды утекло с тех пор. Теперь этот список растянулся на всевозможные виды различия, так что и подсчитать их невозможно. Кадетская дума всегда и во всем действовала без различия пола и возраста, национальности и вероисповедания, и только резко и грубо отличала политическое убийство от смертной казни.

Это был единственный вид различия, который видели и понимали кадеты и трудовики.

На наших глазах монизм заползал во все щели русской сознательности, и мыслящая Россия давно уже стоит по ту сторону добра и зла, добродетели и порока, подвига и преступления, геройства и пошлости. Все эти различия скомканы в линючем и бессмысленном единстве, где все говорит не своим голосом, выступает не под своими именами, все делает шиворот-навыворот, ходит на голове, размахивая в воздухе ногами, на которые возложены все функции головного мозга.

На русской почве монизм стал синонимом бесстыдства, пошлости, противоестественности и помешательства.

Было бы неправдоподобно, если бы этот мнимо-научный монизм не проник и в идейную беллетристику. И он проник. И у него, как у хлыстов, есть свои саваофы, свои пророки и пророчицы. В саваофах ходит В. В. Розанов, в пророках два неразлучных Аякса, гг. Мережковский и Минский, в пророчицах супруга г. Мережковского, З. Н. Гиппиус.

Это сверхчеловеческие тайноделатели в области сверхидейности. Супруги Мережковские взяли на себя чрезвычайную сверхидейную задачу: Дмитрий Сергеевич тщится доказать сверхжизненность мыслящей России и передовых умов, т. е. отрицает всякое различие между живым человеком и покойником, — а Зинаида Николаевна доказывает сверхполость избранных натур, т. е. всякое различие между мужчиною и женщиною.

==== III ====

На этот раз мы хотим поговорить о сверхъестественном рассказе г-жи Гиппиус. Он напечатан в 6-й книжке сверхмистического и сверхмонистического московского журнала «Весы». Но мне кажется, что этот рассказ будет недостаточно понятен, если мы не отметим тех стихотворений г. Мережковского и г-жи Гиппиус, которые были помещены в 3-й и 4-й книжке этого же журнала.

Подражая параллелям Страхова, главную мысль г. Мережковского следовало бы формулировать так:

«Между живым и мертвым нет различия. По крайней мере, я этого не замечаю».

Вот его подлинные слова.

Я молюсь или играю,

Я живу иль умираю,

Я не знаю, я не знаю, —

не то меланхолически, не то кокетливо напевает он Д. Н. В-ной, которой посвящено это стихотворение. Бедная Д. Н. В-на! Что ей делать? Петь ли ей: «Я твоя — отныне и навеки» или пригласить местный причт для совершения панихиды над интересным упокойником?

Насколько мне известно, это первый опыт поэтического апофеоза новой разновидности почти неправдоподобного флирта. Любовь живого к мертвому в судебной медицине, насколько мне помнится, называется некрофилией. Но как назвать любовь покойника к живой? Не принадлежит ли поэт к беспокойной породе упырей, вурдалаков или вампиров? Но как бы то ни было, несомненно одно, что в порыве уравнения всех на почве освободительного движения г. Мережковский хочет ослабить существующее различие между живыми и мертвыми, чтобы очистить место для утверждения строя еще не существующего.

З. Н. Гиппиус тщится удалить одно фиктивное различие на другой почве.

«Между мужчиной и женщиной, — в звучных стихах утверждает она, — нет различия, ибо я чувствую себя то мужчиной, то женщиной».

В подлиннике это изображено так:

''Ждал'' я и меду я зари моей ясной,

Неутолимо тебя ''полюбила я'',

Встань же, ''мой месяц'', серебряно-красный,

Выйди, ''двурогая, милый мой, милая…''

Когда З. Н. Гиппиус говорит: «полюбила», она, по-видимому, остается в пределах земной возможности: она женщина. Но когда про себя же она говорит: «ждал», — она, очевидно, возвышается над пределами существующего строя, все-таки основанного на почве полового различия и для каждого пола имеющего свои глагольные окончания.

Но если это так, если она стоит вне пола и идет «вперед и выше, все вперед и все выше», возникает трудный и сложный вопрос, кого же она ждет? Его или ее? При существующем строе ответ был бы прост. Но при строе еще не существующем — эта загадка не скоро дождется своего Эдипа.

То «месяц серебряно-красный», так сказать, «он», — то «двурогая», надо думать: «она». То «милый», то «милая». И по всем приметам на свидание придут не двое, а что-то одно — без различия пола и возраста, национальности и вероисповедания.

Обычный козырь кадетской логики! Но как все это спутано и неразрешимо!

Итак, в основе нового идейного рассказа мы имеем монизм, т. е. смешение всякого пола и возраста, нечто единое и нераздельное, как социальная республика.

Это все же Ариаднина нить, без которой было бы рискованно забираться в идейные лабиринты Зинаиды Николаевны.

==== IV ====

Впрочем, есть и еще одна ниточка. Не следует забывать, что именно понимает поэтесса под «существующим строем». Стихотворение, где выясняется этот жгучий вопрос, имеет заглавие довольно вертлявое: «Все кругом».

Страшное, липкое, грубое, грязное,

Жестко тупое, всегда безобразное,

Медленно рвущее, мелко нечестное,

Скользкое, стыдное, низкое, тесное (?),

Явно-довольное, тайно-блудливое,

Подло-смешное и томно-трусливое,

Вязко, болотно и тинно-застойное,

Жизни и смерти равно недостойное,

Рабское, хамское, гнойное (?), черное,

Изредка серое, в сером упорное,

Вечно лежачее (?), дьявольски косное (?),

Глухое, сохлое (?), сонное, злостное,

Трупно-холодное, мелко-ничтожное,

Непереносное, ложное, ложное.

Но жалоб не надо, что жалости в плаче?

Мы знаем, мы знаем: все будет иначе.

Действительно, если верить поэтессе, «все кругом» очень нехорошо. Это, очевидно, существующий кругом ее строй. И ни один ветхозаветный пророк не бичевал так тогдашнего существовавшего строя, как это делает русская освободительная поэтесса. Что и говорить? Лексикон ее… обличительной словесности богат и обилен, хотя никакой картины и не дает.

Становится более понятным, почему при таком бессилии «Всего кругом» жизнерадостная поэтесса хочет стать выше своего пола и своего возраста.

Но, слава Богу, «все будет иначе», Зинаида Николаевна это «знает, знает»… Но скажет ли она нам, как же будет? В рассказе «Не то» она попробовала было заговорить, но, по-видимому, ничего не вышло. Романы и увлечения вне пола и возраста понятны только кадетам и трудовикам. Подождем, не дадут ли своих авторитетных разъяснений гг. Родичевы и Аладьины.

==== V ====

В рассказе все великолепно. Каждая подробность ставит в тупик. Сразу видишь, что из лабиринта выхода нет и придется капитулировать перед волей и голосом авторитетной поэтессы.

А он достоин самого серьезного внимания — этот бездарный и непристойный идейный рассказ, потому что он дает нам ключ в руки от того беллетристического ящика идейной Пандоры, из которого уже много лет сыплются на мыслящую Россию обильные семена воровства и убийства, порока и преступления, бесстыдства и противоестественного разврата.

Читатель, надеюсь, не поскучает над некоторыми подробностями этого рассказа, которые наглядно покажут ему, до чего доходит болезненное стремление стать выше пола и возраста, при истощенности организма искать вычурных форм полового исступления, истощать давно анемичный мозг прихотливыми мечтаниями состарившейся вакханки. По этим подробностям он увидит, до чего «созрела» «мыслящая» Россия, как она понимает утонченность нравов, в чем видит лучшие дары поблекшей Венеры и каким образом половое безразличие служит великим задачам освободительного движения.

Оказывается, что для успеха этого движения надо погасить не только последние искорки здравого смысла, с корнем выкорчевать последние пни нравственности и приличия, но, отбросив в сторону всякое половое различие, разбудить и развить противоестественные инстинкты, чтобы на этой почве создать будто бы еще несуществующий строй.

Еще маленькая оговорка. В «Ненужной истории» З. Н. Гиппиус курсива нет нигде. Курсив в выдержках из ее «творения» везде наш.

==== VI ====

Героиня «Ненужной истории» — Вика. Мать называет ее еще Витенька, Виктуся. И имя какое-то двуполое. Во всяком случае, следует думать, что это барышня. Должно быть, не Виктор, а Виктория. Может быть, это своеобразный символический намек. Виктория — победа. И великое горе существующему строю, если это действительно так.

Вика — героиня не только в беллетристическом смысле этого слова. По мысли поэтессы, она героиня и в жизни. Своеобразная героиня.

Еще бы! «В семнадцать лет она на курсы уехала, „революционеркой“ стала, в заключении год провела, потом в Женеву ездила…»

Через восемь лет она вернулась домой, в родную семью, к отцу и матери, к «существующему миру», почти в монастырь или, точнее, около монастыря.

Здесь нет жизни для людей, это правда. Живые звезды, живая вода… Вике вспомнилось, как она восемь лет тому назад рвалась отсюда, из монастыря, в «жизнь» к «живым людям».

И ушла. Что ж, жила? Видела живых людей, за которых отдала живую воду и звезды?

Вика ''не знает. Она мало думала об этом. Некогда было. Никогда не умела долго заниматься своей психологией. И теперь она не знает, когда была жизнь у нее ее собственная, и где она.'' Там, здесь — везде как будто монастыри. Ужасно разные, со звездами или без звезд, но монастыри. И везде — не то, что очень душно, но все же нет чего-то, что, может быть, как раз и есть «жизнь».

''Вике давно стыдно.''

От глухого стыда она и приехала домой, ''в ямку спрятаться.'' Ей стыдно, что то, что она признавала настоящей жизнью, настоящим делом, за что страдала и боролась, — вдруг ей не то наскучило, не то ее утомило, почти физически. И не наскучило и не утомило, а как-то отпала она, точно больная стала, безучастна, ''без вкуса.'' Сначала думала, что пройдет. Особенно яркого участия в кружке она никогда не принимала, прямого: террористкой не была; не любила и говорить о «действиях», ''которых, однако, молчаливо признавала, как необходимые.'' Тут и ''в слабости'' себя не укоряла, и все знали, что она сама на прямое «действие» не пойдет, не из трусости, а по своему характеру. ''Она своей смерти не боялась, а чужой.'' К чужой смерти не могла близко подойти, ''тут тупа была и упряма.''

Однако, много ''делала'' (?), все время, все восемь лет в одном этом пробыла, как один день восемь лет. Сколько разного (?), страшного, неожиданного, — а обернуться назад — как один день, потому что все в одном круге, в одних этих чувствах и мыслях. Одиннадцать месяцев в тюрьме — и это то же самое, как каждая минута в том же дне.

Так шло, а потом она заметила, что устала. Устала от этого бесконечного ''дня.'' Может быть, пройдет. ''Само вышло'', что сюда захотелось поехать. Здесь другое, здесь ''ночь'', здесь отдохнуть. А потом вернется.

И что ж? Опять за бесконечное дневное дело, все одинаковое к одинаковым людям? Они живые. ''Вероятно'', живые. Они делают (?), горят (?), умирают. Конечно, живые.

''Только Вика их совсем не знает. Она никого не любила'', некогда любить, заниматься друг другом, когда вместе ''работаешь. Так и не присмотрелась, не успела.'' Теперь старается исполнить… Трудно! Но, ''конечно'', живые люди.

Теперь пока лучше не думать о них. И ни о чем. Отдохнуть просто.

==== VII ====

Удивительная логика и удивительная психология!

Вика совсем глупенькая дурочка, ничего не знает, ничего не понимает, ничего не думает и задирает свой революционный носик куда-то выше ночи и дня, выше звезд и «жизни». У этого больного идейного полудурья, ума, знания, мышления — ни синь пороха, но оно, бесполое и чувственное, смотрит на жизнь с какой-то сверхчеловеческой высоты, с которой уже решительно ничего не видно, кроме своего воробьиного носа.

Эта ночь и этот день, эти «здесь и там» — по-видимому, говорят о какой-то определенности в мыслях, о каком-то решении спорного вопроса, о костях и скелете молодого тела. Но это иллюзия, мираж. На самом деле какая-то расплывчатая бесформенная первобытная слизь, студенистый кисель, что-то вроде лягушечьей накваки весною в болотной луже.

«Все, все равно» — по беспутной логике Вики и автора-поэтессы.

Это бессознательная и непроизвольная сатира на кадетов. Чтобы признать их «живыми людьми», надо отказаться от «живых звезд» и «живой воды», т. е. из существующего мира перенестись в мир несуществующий.

По мнению З. Н. Гиппиус, и у них «монастырь». Но это неверно. Пусть они убивали и бросали бомбы не сами, пусть не своими руками они вершили «прямое действие», но они, как Вика, признавали эти «действия, как необходимые». Это уже не «монастырь», а политический люпанарь. Под красным знаменем чужими руками вынимать каштаны из огня — «прямая» подлость. И никакого другого имени для такого ныне, — увы — «существующего строя» и характера — на человеческом языке нет. Ложь и то, будто они не боялись своей смерти, а боялись чужой. Речи гг. Милюковых, Струве и Котляревских по поводу убийства Герценштейна ясно показали, какой смерти они боялись. Они действительно в этом деле «тупы были и упрямы».

«Живые» ли они люди, эти кадеты и трудовики?

Живые, после долгих сомнений и колебаний говорит г-жа Гиппиус, но для того, чтобы их признать живыми, надо отказаться от «живых звезд» и «живой воды», потому что это «ночь» природы, вечное уродство существующего мира.

==== VIII ====

Но Вика — не в пример прочим. Она «революционерка». Но не только по «идеологии», по «программе», по партийности, но и по ''половому темпераменту'' — выше революции и революционеров. Это уже не партийный, а свой собственный козырь азартной игры З. Н. Гиппиус в душной и спертой атмосфере таинственного и молчаливого алькова.

Именно темперамент Вики по освещению почти маститой поэтессы поднимает Вику выше дерева стоячего, выше облака ходячего. В нем лучшее сияние ее идейного величия и превосходства.

«Романов» в ее жизни не было, ибо под романами в идейной беллетристике понимается простой и естественный адюльтер. Но было что-то гораздо хуже, пакостнее и неприличнее всяких романов.

У Вики было красивое, смуглое, очень строгое лицо. ''Почти до тупости строгое.''

— Строгая ты какая, Виктуся, — сказала мать робко. — Молодая девушка, а все читаешь — и одеваешься, как монашенка. Все у вас в Питере такие, что ли?

Вика улыбнулась. Припомнилось вдруг, что ее и «там» строгой называли. «Радина — точно монахиня». Впрочем, в шутку. Да и все, если припомнить, немножко такие же были. Она только помолчаливее других.

Тася — брат услыхал.

— Она сильная, мама. На лодке ездила — так не устает, гребет, точно мужчина. А только-только выучилась.

Вика подружилась с Тасей. ''Но все чего-то в нем не понимала. Что-то есть.''

— Ох, замуж бы тебе, Витенька, — сказала мать, уж совсем робко. — Да женихов у нас нет.

И окончательно испугалась, потому что Вика встала и вышла, сказав со скукой:

— Ну, мама, какие там женихи… А Тася засмеялся:

— Не выйдет она за ваших женихов! У нее, может, такие женихи в Петербурге! Сказали тоже!

Так судил о темпераменте Вики «существующий строй». Но ему ли было понять утонченность и возвышенность сверхполовой чувственности Вики, для которой земные искушения и наслаждения по этой части были дольним прахом и болотною грязью?

==== IX ====

Вика услыхала, выходя, слова Таси и не улыбнулась, а еще более задумалась. ''Ей в первый раз пришло в голову, что ведь действительно у нее могли бы быть женихи, что можно выходить замуж, а с маминой точки зрения даже должно. Ну, это глупости, конечно, замуж и женихи, но ведь есть любовь… Как-то об этом и не думалось пристально.'' Тоже некогда было. Случалось у них, всего бывало, конечно, но Вика вспомнила, что она ''с величайшим презрительным осуждением, даже с негодованием'' относилась ко всем этим историям. Время ли заниматься личными страстишками, да психологиями. Вика была пряма (?) и строга (?).

Ей пришла на память одна старая история. И теперь, на обрыве (она опять была на монастырском обрыве, и солнце садилось за рекой), Вика без отвращенья и почти с любопытством стала припоминать эту историю.

Студент Леонтьев. Красивый, смуглый, черный, румяный. Давно в Сибирь сослан, пропал где-то там. А дельный был человек, горячий малый. Так вот он, один раз… Это было еще, когда она на третий курс переходила, на шестой линии Острова в узенькой-преузенькой комнатке жила.

Он пришел вечером, по делу. Чай пить остался. Ничего она раньше в нем, кроме полезного и хорошего (?), не замечала. Ближе других он ей был, это правда. Говорили долго, потом умолкли. И вдруг он с своего стула повернулся к ней круто, обнял крепко, сразу, — и тихо, и горячо что-то стал говорить. Вика помнит его влажные, сияющие и счастливые глаза. Потом он поцеловал ее в самые губы, и еще раз, и опять.

Вика хочет быть искренней теперь, здесь, на солнечном обрыве над водой. И она вспоминает, что эти первые три поцелуя ''объяли ее странной жутью, а мыслей никаких не было.'' Не было их и в следующее мгновение, когда эта сладкая и властная жуть превратилась сама собою ''в такое же властное отвращенье, отталкиванье от красивого и грубо-сильного человека.'' Он захватывал ее, тащил, делал что-то с нею, целовал ее, потому что так ему было приятно, и ей показалось, что она превращается в неподвижную вещь. Без слов и без мысли показалось, только ''стало страшно и насквозь отвратительно.''

Она тотчас же встала и говорила какие-то обычные, возмущенные слова, говорила, что возмущена и негодует. Леонтьев понял, что она точно, непритворно, оскорблена и негодует.

— Значит, вы меня не любите? — сказал он грустно. И не то притих, не то опустился.

Она даже не ответила. Выпроводила его с тем же отвращеньем. Он ушел. Потом она избегала его намеренно. ''Любовь! Физиология, и больше ничего.'' Ей не нужна эта физиология, и слава судьбе.

Осталось, однако, странное воспоминание жути первых поцелуев. Но ''сплетенное с таким же странным отвращеньем, ощущеньем чужого захвата, ничем не оправдываемого насилия одного человека над другим.''

Ну, вот и все. Раздумывать над этим некогда было, да и скучно. ''Да и не умела Вика размышлять над такими вещами и переворачивать их. Любовь просто не для нее, ежели любовь такова. Потому что ведь в смысле человеческой привязанности она очень любила Леонтьева, больше других уважала его.''

Что же было еще? Решительно ничего. Она так искренно-строго держала себя с тех пор, что никому и в мысль не приходило объясняться ей в любви. Впрочем, если сказать правду, то и у всех, с кем она тогда общалась, мало было любовных историй. Тоже некогда.

— Действительно, монастырь, — подумала Вика и улыбнулась. — Это-то хорошо!..

==== X ====

«Решительно ничего», — утверждает Вика.

Но это не совсем так. Было и нечто другое. Это первый роман, не роман, — скорее, какой-то скрытый дефект в девической организации Вики. Но как еще многое неясно. Главное потом. Здесь же отметим одну характерную черточку.

Восемь лет Вика была революционеркой, искала живых людей и бегала от «живых звезд» и «живой воды». И она совершенно забыла, что «можно выходить замуж».

Новое доказательство того, что неестественно коротка девичья память. В каком же обществе она вращалась? «Кругом себя», кроме «мыслящего студенчества» и «сознательного пролетариата», она не видела никого в «существующем мире»?

Там не было людей женатых, замужних женщин, законных детей — если не у профессоров и знакомых, то среди прислуги? ''Там'', — как любит говорить Вика, — только любовь и физиология?

Кто бы поверил, что на крещеной Руси, — хотя бы в Петербурге, можно прожить восемь лет, ни разу не натолкнувшись на институт законного брака? Положим, что Вика — дурочка. Это З. Н. Гиппиус незаметно для себя постоянно подчеркивает. Это неразумное дитя не природы, а революции, которое ради своего сомнительного «дела» не только про звезды и ночь, но даже и про женихов забыло. Перешагнула порог, — и память о существующем мире сразу отшибло.

Что-то уж очень скоропалительно. Но не совсем неправдоподобно. Такова уже сила революционных идей и особенно революционных фраз. Я думаю, что если бы г. Стахович и граф Гейден «в один прекрасный день» настолько набрались храбрости и мужества, чтобы с думской трибуны членораздельно и явственно удостоверить, что в пределах русского центра еще можно выходить замуж и жениться по обрядам греко-российской православной церкви, — все Аладьины и Онипки, все Плохошили трудовой группы, разразились бы хохотом и табунным ржаньем: «Долой! В отставку! Погромщики! Каины! Собакины дочери!»

Партийность как таковая, сосредоточивая все внимание члена партии на пунктах политической программы, отвлекает его с логическою необходимостью от всех форм и норм существующего общежития и освобождает его от всякой не только национальной, но и от брачной семейной исключительности.

Позволю себе, в качестве только моего личного предположения, думать, что Вика принадлежала к конституционно-демократической партии, ибо и этой партии, как и Вике, «раздумывать над этим (т. е. над такими вопросами) было некогда, да и скучно».

«Физиология, и больше ничего».

Но это только кстати. Наша тема — темперамент Вики. Кое-что для выводов есть, но здесь только одна сторона дела. Пойдем «вперед и выше, все вперед и все выше».

==== XI ====

Был у Вики и еще один роман…

Впрочем, не роман, а так… просто… Физиология…

Это уже гораздо тоньше и, так сказать, эфирнее. Что-то почти невесомое. Но не случайное, а органическое. Впрочем, простыми и точными словами говорить об этом стыдно и нелепо. Предоставим слово самой составительнице «Ненужной истории». Она отличная пряха: тонко кружево прядет.

Вспомнился Вике «и другой случай ее жизни».

Тоже в Петербурге, тоже в маленькой студенческой комнатке на Острове, белой весенней ночью.

Поздно, часу в первом, к ней пришла, прибежала, вся в слезах, ее товарка, Юля Власьева. У Вики не было близких друзей и подруг, ''к женщинам она относилась так же просто, товарищески-отдаленно и уважительно, как и к мужчинам.'' Но эта Юля, маленькая, слабая и беспомощная, хотя верная (?) и всегда на все (?) готовая, внушала Вике смутную, жалостливую заботливость. Что с ней будет? Она такая горячая. Но ей надо вовремя указать, вовремя навести…

И вот Юля прибежала к ней ночью (почему именно к Вике — она и сама не знала) — сказать, что арестовали и увезли ее брата. Все знали, что если его арестуют — то уж не выпустят. Он был из «серьезных».

Юля сидела на постели, сложив руки на коленях, а слезы так и бежали по ее щекам.

— Ты не знаешь, Радина, ты не знаешь… Колю я обожаю, я не могу, не могу… Пусть это слабость, но пусть бы меня взяли или кого угодно, только не его… Это такой ужас… Надо действовать, я понимаю, но что делать? И как я могу это перенести?

Вика, ''не допускавшая никаких нежностей&quot; невольно'', однако, ''обняла'' плачущую девочку, утешала ее, как умела, не упрекала в слабости, просто гладила по волосам. Не говорила серьезно, хотя само по себе дело ареста Власьева было серьезное.

Но Вика думала о Юле: хотелось, чтобы она не плакала. Хотелось прижать ее к себе, успокоить, утешить. Поцеловать крепко, заставить улыбнуться, может быть, заставить забыть брата. Жалость и сладкая нежность к этому беспомощному, одинокому ребенку томила сердце.

Когда Юля, наплакавшаяся, заснула на постели Вики, по-ребячески подложив руку под щеку, Вика долго еще стояла у окна, глядела на бледно-зеленое расцветающее небо, и ей было странно, не то весело — не то грустно, не то жалко Юли, не то досадно, что она так плачет о брате, так любит его.

«Если бы я была ее братом… Я бы охраняла ее, я бы вела ее… Николай все-таки мало думал о ней… А ей нужно, чтобы об ней думали, заботились… Она — мягкий воск… Любящая и покорная…»

Так думалось ей. Или чувствовалось. Потом вдруг обернулась, взглянула на детски-спящую Юлю, беспомощную, нежную и неподвижную, и вдруг эта Юля стала ей противна. Самая жалость обратилась в отвращенье. Вести, нести ее, точно вещь! Нет, хорошо, что Юля не любит ее, не цепляется за нее; не хочет Вика никуда ее тащить, делать за нее, делать что-то из нее! И чего она пришла с своими бесполезными, бабьими слезами! И ведь утешилась, чуть в щеку поцеловали! Вика хотела разбудить ее и сказать, как это унизительно и глупо. Но не разбудила.

А наутро все прошло. Николая, к удивлению, скоро выпустили, и они с сестрой тотчас же уехали за границу. Вика потом встретила Юлю мельком в Женеве. Юля растолстела (?), стала крикливая. Вика ни о чем (?) не вспомнила.

Отчего вдруг теперь вспомнила, думая о себе, о Леонтьеве? ''Влюблена'' она, что ли, в эту Юлю была тогда? Какое слово гадкое. И как тут все дико и глупо спутано.

==== XII ====

Вам не кажется совершенно неожиданным и почти необъяснимым этот странный вопрос «влюблена ли»? Казалось, что все дело идет на чувствах, если не христианского сострадания, христианской жалости, то на бледных и отвлеченных переменах и оттенках рассудочной гуманности, партийного товарищества, общего дела.

И вдруг — «любовь». «Физиология, и ничего больше». Юля растолстела, стала крикливой. Почему сие важно? Для чего это сказано? Почему чувство «сладкой нежности» над «детски-спящей Юлей» связано с таким же брезгливым чувством физиологического отвращения, как и жгучая жуть от первых поцелуев Леонтьева?

Зачем в идиллию милосердия, жалости и снисходительности внесена горячая струя плотской чувственности и каких-то нечистых инстинктов?

Это только намек. Начало той Ариадниной нити, которая поведет нас в узкие и извилистые переходы таинственного лабиринта, где ждет случайного путника пламенная по виду и очам, но холодная и мертвая, как камень, сверхидейная минотавресса.

Мы уже немного знаем героиню. Герой обнаружит свое геройство по самому ходу действия, К своеобразному любовному дуэту присоединит свой юный и звонкий голос влюбленный подголосок. Образуется случайное трио, которое окончит полной дисгармонией и расколется на три разные стороны.

Утомленная от бесплодных желаний Клеопатра поднимет узорный покров над своим золоченым ложем и в гневе бросит укор злой и шаловливой Венере, обманувшей ее манящими, но ускользающими призраками ночи.

Но это — и не элевзинские мистерии, не праздник в честь богини плодородия. Это уголок Лысой горы, где тени и призраки играют в любовь и сладострастие. Но эта любовь призрачна и случайна.

«Физиология, и ничего больше».

==== XIII ====

В родной семье Вика всем и совсем чужая. В старом домике за восемь лет почти ничего не переменилось.

«Так же пахнет геранью и кухней в маленьком домике за оградой Спасо-Троицкого монастыря, так же обедают они в зальце с окнами в палисадник, и мать с отцом совсем такие же. Старообразные, тихие, всему, чего не понимают, раз навсегда покорившиеся. Без злобы и без особенной доброты, а просто.

Вот только брат Тася — новый. Вика едва помнит его, трехлетнего, ревущего и буйного. А теперь за столом сидит худенький, тихий мальчик в парусинной блузе и смотрит на Вику большими, чужими глазами. ''Кто он — неизвестно.'' Вика про него знает только, что он не гимназист, а семинарист, сам пожелал; что у него теперь каникулы, что он смирный и задумчивый, совсем не шалун».

Странно звучат эти слова. «Кто он — неизвестно», когда речь идет о мальчике-брате, которому «быть кем-нибудь» еще слишком рано. Очевидно, у Вики и З. Н. Гиппиус есть свои сокровенные вопросы, на которые они ищут себе ответа даже в том случае, если речь идет о мальчике-брате.

Это уже некоторый намек. Ниже мы увидим, чего искал чужой взор сестры в тихом мальчике. Она нашла, чего искала. И он был нужен для «Ненужной истории».

Кстати. Вот доказательство, что З. Н. Гиппиус совсем не знает той среды, которую она описывает. Тасе — одиннадцать лет. Только minimum через три года он может поступить в семинарию. Пока он ученик духовного училища первого класса.

Если Вика все, что она знает, знает так плохо, то очевидно, что она ничего толком не знает.

==== XIV ====

А вот и главный герой «Ненужной истории». Пока еще за кулисами.

О том, что было с Викой за эти восемь лет, почему за все время не выбралось недели, чтобы повидаться, — родители не расспрашивают. В общем знают, письма получали, а расспрашивать — что же? Не поймут они, только горько и страшно.

Мать в сущности довольна, что у Вики здоровый вид, ей уж начинает казаться, что и перемен особенных в лице нет; мало-помалу и она забывает, что прошло восемь лет. Так, расставались — а вот, слава Богу, и свиделись. И она свое рассказывает, торопится, о том, что у них в углу случалось, чего Вика не знает.

— А помнишь ты, Вика, отца Геннадия нашего? Протоиерея? Уж такое близкое нам семейство было, такое близкое…

Вика вспоминает ясно и семейство, и самого толстого, крикливого и рослого отца Геннадия.

— Так вот их здесь больше нет, Витенька, в Нижний перевели. Жалость такая. А тут еще несчастие у них случилось…

— Ну, какое ж это несчастие… Сказать несчастие — нельзя, — вставил кротко отец.

— А счастье, по-твоему? Уж помалкивай, Пал Федорович. Одно только, гляжу я и думаю, обойдется это. Ты, Виктуся, помнишь их сына второго, Васюту?

— Да, кажется, помню, мама.

— Он постарше, должно быть, тебя будет. А не то помоложе. Такого ума был мальчик, такого ума… Первым шел в семинарии, мало этого — в Петербург поехал, да академию кончил. И что же ты думаешь? О. Геннадий в полной уверенности, что ему дорога открывается — а он, на тебе, в монастырь!

— В монастырь?

— Да ведь что! При его образовании он бы вскоре архиереем мог быть, хоть и молод очень. Это ведь тоже какая дорога! А он — ни два, ни полтора, постригаться — не хочу, иереем — недостоин еще, а в послушники пошел! В простых послушниках уж с год, в нашем же монастыре. О. Геннадий радуется, что хоть в знакомом месте. Приходит к нам часто, ну так я присмотрюсь, что из него дальше будет.

— Всякому свое, — сказал отец покорно и скучно. — Вот хорошо у меня место частное, тихое, домик свой — и так мы проживем век без метанья. Да я к духовенству, хоть и жили все рядком, склонности не имел никогда. А есть призвания… Подвижническое стремление…

==== XV ====

«Он» — на горизонте. Но пока еще все тихо. Вика по-своему отдыхает.

Вике не было скучно. Так хорошо, тихо, время не двигается, ''все все равно.'' После обеда отец пошел спать. Тася куда-то безмолвно исчез. Было жарко, но не мучительно жарко, а ласковая духота стояла.

Зазвонили к вечерне, тяжело и близко. Сад монастырский — точно лес, деревья высокие, густые. До самого обрывистого берега реки.

Сидеть там, на этом обрыве, в ласково-душный июльский вечер, слушать колокол вечерен, ''и больше ничего не нужно.''

Впрочем — это кажется только, что хорошо. Кажется, что не было восьми лет. Но если б и не было? Ведь когда не было, и Вика, упрямой и розовой гимназисткой, сидела на берегу и слушала колокола, — тоже было нехорошо, тоже хотелось совсем другого, и даже до ненависти к тишине, к реке и колоколам — хотелось!

Теперь ненависти нет. Тихая грусть — и радостное удивление. Точно восемь лет Вика не видала неба, воды, деревьев. А они есть. И это почему-то ужасно хорошо, что они есть. Но почему?

Таков философский скептицизм простоватой и придурковатой девушки, у которой мысли беспомощно и бессильно ползут, как мухи по патоке, которая ни на чем не может сосредоточить свое внимание, у которой ленивые, туманные и ненужные мечты заменяют мышление и сознание.

Это маленький комочек истрепанных нервов, который раздерган до того, что ему «все все равно», мертвый для жизни и мышления, брошенный в темный уголок, потому что он никому не нужен. Да, ''там'' была своя работа, бестолковая и неосмысленная суетня, дело, к которому ее сердце не лежало, рутина, в которой она разобраться не могла, вечное падение по наклону, по инерции от какого-то внешнего толчка.

«Все все равно». Какой это бесчеловечный, пошлый и подлый принцип. Можно ли верить такому человеку? Он всегда солжет, всегда изменит, он не берет на себя ответственности ни за свое слово, ни за свое дело, он опасен, потому что имеет внешний облик человека, но под этой оболочкой скрывается тупая мертвенная апатия, непробудное равнодушие, звериная невменяемость, спертая духота одинокого и бессмысленного эгоизма. Это ткань гнилых мечтаний и надменного ничтожества.

Беда тому, кто поверит ее честному слову, потому что она сама не знает, что она думает, что она чувствует, что говорит. Это болотная трясина, которая в жидкой, липкой и вонючей грязи топит всякого, кто к ней подойдет близко. При внешней подвижности и суетливости, она спит, спит беспробудным сном, и если на минуту и проснется, то подъемом нездоровой чувственности, половой блажи, не страстью, а мечтами о страсти.

Это догнивающий кусок первобытной идейной слизи, который дрожит и качается, как студень на тарелке, если стол дрожит от шагов прохожего.

Спит мысль, спит совесть, спит сердце. Спит и плоть, хотя порой по ней пробегают мимолетные токи отвлеченной и бессильной чувственности.

==== XVI ====

Пришел дня через два вечером и сын о. Геннадия, Васюта.

Вошел робко, весь узенький, высокий, в черной ряске (?) с кожаным поясом. Волосы у него отросли, и слабо, вяло закручивались у плеч. Бороды и усов почти не было. Лицо испуганное, нежное и строгое.

Вика с любопытством на него поглядела. Он взглянул раз и потом долго не глядел.

Чувствуется старый избитый шаблон, какой-то трафарет. Очевидно, З. Н. Гиппиус никогда не видала настоящих послушников. Послушники рясы не носят, а носят подрясники. Ряса и кожаный пояс — это из какой-то балаганной феерии не на русской почве. Ну, это обычный lapsus идейных беллетристов: они всегда — ляпают,

Васюта знал, что Вика — «революционерка».

А такая простая. Курсисток он мельком в Петербурге видал. ''Но вообще с женщинами никогда не разговаривал.'' Боялся он, и не было интереса.

— У Васи голос хорош, — сказала Анна Ивановна. — На клиросе поет. Вот пойди, Вика, послушай как-нибудь.

— A разве вы в церкви бываете? — проговорил Вася как-то в сторону и вдруг покраснел, и сжал брови.

— Я давно не бывала… Здесь же, в нашем монастыре бывала, когда дома жила, — ответила Вика с удивлением: ''ей пришло в голову, что за восемь лет она в первый раз вспомнила, что люди в церковь ходят. Точно там, где она жила, не было церквей так же, как не было воды, леса и неба.''

— Я теперь почти никогда не пою, — продолжал Вася. — Но вы все-таки пойдите. У нас хор славный.

И замолк. У Вики было красивое, смуглое, очень строгое лицо. Почти до тупости строгое. Вася и так боялся, потому что это была женщина, а от строгости у него даже внутри дрожало что-то.

Вышел брат Тася, взглянул, ''странно, неуклюже поздоровался'' с Васильем ''Ивановичем, вспыхнул весь и тотчас же скрылся.''

Мать говорила. Вика послушала-послушала и вышла на крыльцо. Мигали теплые, большие, предавгустовские звезды. Деревья сада монастырского недвижно чернели впереди.

— До свиданья, — кто-то сказал около нее.

Вика обернулась и сразу не сообразила, что это Вася-послушник. Не узнала его в длинной рясе.

— Вы уходите? Вам прямо? Я с вами сойду. Мне пройтись хочется. Вася ничего не ответил. Пошли молча. ''Вика сообразила, что, может быть, нельзя ходить с послушником-монахом'' (?) ''ночью.''

— Может быть, вам нельзя со мною? — спросила она неловко.

— Нет, отчего ж? Вы за оградой живете; да, пожалуй, и ворота еще не заперты. Мне недалеко, вот через две аллеи.

А Вике все-таки чудилось, что она что-то неловкое ему делает. Отстать хотелось, но вместо того она вдруг спросила:

— Вы ведь не монах?

— Нет, я послушник.

Вика это знала. Ей захотелось, чтобы он с ней поговорил просто.

— А я слышала… Вы ведь академию кончили… Вы могли бы сразу… ''как это?'' Священником-монахом быть, если б захотели.

— Да… Но я чувствовал себя недостойным пострижения. И вообще… да, впрочем, что об этом… Извините…

Вика ''ободряюще'' повернулась к черной узенькой тени, которая двигалась немного сзади ее. И ей стало жалко почему-то, что он идет сзади и боится.

— Вы меня боитесь? — спросила она.

— Нет, так… Я не привык разговаривать.

— Ни с кем не привыкли?

— Да, и вообще…

— Грех это, что ли?

— Отчего грех? Нет, что вам? Вы даже не из любопытства спрашиваете. А так. Ну, и не стоит.

Вике сделалось неприятно и странно. Зачем она, правда, спрашивает? ''Ведь он точно с другой планеты. Совсем не человек для нее. Монах. Она и забыла совсем, что есть монахи.'' Потом она вспомнила, что он академию кончил. Не просто же монах. Да и не монах он еще.

Они уже повернули во вторую аллею.

— Ну, прощайте, — сказала Вика. — Я теперь дойду одна. Еще к обрыву, может, пойду.

Вася остановился и нерешительно, как-то издали, протянул ей руку.

— А не боитесь? Там темно очень теперь. И прибавил торопливо:

— Вы меня простите, не сердитесь. Я редко с кем разговариваю, не приходится. Может быть, не так что-нибудь… Вы спрашиваете меня, а я не отвечаю. ''Я из-за непривычки. У вас жизнь, вы приехали и опять в свою жизнь уедете, я жизни и не видывал никогда. Я мертвый.''

— Что вы? Отчего мертвый? Вы…

Но она не знала, что сказать еще. Так ей было странно.

А он безмолвно поклонился и как-то сразу исчез за деревьями.

==== XVII ====

И все-то это враки и вздор, З. Н. Гиппиус совсем разошлась с существующим миром. Дошло до того, что родной сын о. ''Геннадия'' становится у нее почему-то Васильем ''Ивановичем.'' Поэтесса совсем обратилась в какую-то знатную иностранку. Чтобы поколебать наличность, силу и мощь существующего строя, г-жа Гиппиус не устает повторять, что Вика за восемь лет «в первый раз вспомнила, что люди в церковь ходят», что «она совсем забыла, что есть монахи». Пока она была в тюрьме и в Женеве, может быть, она могла забыть и не помнить этого. Но в Петербурге есть и церкви, есть и монахи. Чтобы не видеть их, надо быть слепой.

Очевидно, что и здесь есть тенденция. Г-жа Гиппиус старается представить свою героиню кокетливой дурой, щеголяющей круглым невежеством. Или у самой составительницы «Ненужной истории» такой же крупный недочет в знании и опыте.

Мы думаем, что здесь поэтесса преувеличивает и сочинительствует. Реальный факт идейного невежества ради своих сокровенных целей она доводила до абсурда. «Мыслящая» Россия, кроме идейной литературы, почти ничего не знает. Но о наличности церкви и монахов она все же осведомлена. Вероятно, и за эти восемь лет она упорно отрицала и церковь, и монахов. Ведь она отрицает их, но не игнорирует.

Но если, по свидетельству г-жи Гиппиус, невежество ее героини так полно и всесторонне, то сын о. Геннадия, Василий почему-то Иванович, — совершенный идиот, дурак, каких свет не производил, какая-то богословски-атеистическая козявка, отмечающая своим полным ничтожеством идейность и величие глупенькой и невежественной Вики.

Во всяком случае, это богословский, философский и политический памфлет на учащий и учащийся персонал с.-петербургской духовной академии.

Смею уверить многоуважаемую З. Н., что таких кандидатов богословия нет, не бывает и быть не может. Послушники типа Васюты из академий не выходят. Из академий выходят люди другого сорта.

И против голословных утверждений идейной поэтессы я могу привести несомненные факты.

Студенты академии видят курсисток не «мельком»; видят их не только на вечеринках, а и на партах своих аудиторий.

В 1882 или в 1883 году, — точно года не помню, — две курсистки в мужском костюме явились в академию на лекцию по истории философии и прослушали две лекции подряд. В известном смысле это был подвиг во имя и славу науки. Тот же профессор читал историю философии и на женских курсах. По городу давно ходили темные и глухие слухи, что на курсах профессор читает философию пожиже, а в академии много погуще. Вполне естественно, что любознательным курсисткам захотелось отведать не млека любомудрия, а тройной жестокой мудрости, и для этого они рискнули на довольно опасный маскарад.

Большой переполох произвел в свое время этот характерный инцидент в ведомстве православного исповедания и в петербургских полицейских установлениях. Поэтому даже в стенах академии юному девственнику и отшельнику спасения от курсисток нет.

Тот же соблазн проникает за эту ограду и другими путями.

Могу сослаться на очевидцев и многих достоверных свидетелей, что студенты с.-петербургской духовной академии за последнее время с женщинами разговаривают и, по всей видимости, их не боятся. Были ли отступления от этого правила, в каком смысле и в каком количестве, документально сообщить не могу, но убежден, что если это когда-нибудь и было, то теперь

Andre Zeiten, andre Vogel.

Andre Vögel, andre Lieder*.

* Другие времена, другие птицы. Другие птицы, другие песни ''(нем.).''

Кроме того, далеко не все кандидаты богословия мямли и заики. Между ними давно завелись ораторы, которые и Аладьину нос утрут. Окончил академию, значит, говорил и с кафедры — не только церковной, но и светской. Хорошо ли, худо ли они изучают полный курс богословских наук, вопрос другой, но я не допускаю и мысли, чтобы при успешном окончании академического курса они становились такими косноязычными и юродивыми, каким представлен «Васюта» Иванович, Геннадиев сын, в разговоре с «строгой» и блистательной Викой.

И еще одна подробность.

Есть здесь некоторое смешение личностей. Васюта обвиняется в плагиате.

«Я мертвый», — говорит будто бы он.

Но это говорит не он, а г. Мережковский. Вы помните?

Я живу иль умираю,

Я не знаю, я не знаю.

Поэтому разубеждать убежденного почти покойника г-же Гиппиус следовало не в лице Васюты, а в другом лице.

==== XVIII ====

Вика на краю обрыва вспоминает свою раннюю молодость, свою строгость, свой темперамент и свою «физиологию, и ничего больше».

Вика повернула голову. Увидала на краю обрыва, поодаль, тоненькую, черную фигурку в подряснике. «Вася этот, монах!» — догадалась Вика. По длинным вялым волосам узнала, камилавку (?) он снял.

Сидит, не оборачиваясь, согнулся, на закат смотрит. А солнце уже зашло, сумерки.

''Сама не зная, зачем'', Вика его окликнула: «Васюта»! И неловко ей стало. Но как же его позвать?

Он вздрогнул, спохватился, но тотчас же встал и подошел к ней.

— Вы извините, Василий… Геннадиевич (наконец-то!), — заторопилась Вика, — я вас Васютой… Но просто не сообразила…

— Нет, вы уж пожалуйста… У вас все издавна меня так зовут. Я уж привык…

Он стоял перед ней, не зная, что ему дальше делать.

— Сядьте, здесь река виднее, — сказала Вика. — Вы на реку смотрели?

Он ''неловко сел, поджав ноги.'' Ветер чуть шевелил его слабые длинные волосы. Узкое лицо казалось нежно-розовым в лучах заката. Что-то беспомощное и странное — но и суровое было в нем, в складках длинного платья и в выражении губ.

— На солнце смотрел, — проговорил он. — Хорошо закатывается. Я часто сюда под вечер прихожу.

— Вы любите природу?

Решительно Вика не знала, что с ним говорить и как.

— Нет, что ж, — сказал он и потупился. Испугался.

Тогда Вике стало его мучительно жалко, но и досадно, что он так боится, а она не умеет завязать с ним разговора. И она спросила почти грубо:

— Что же вы любите?

— Вот, сидеть здесь люблю. ''Еще службу предпраздничную торжественную'', ''особенно архиерейскую люблю.'' Приходите ко всенощной в середу, под Спас. Архиерей приедет. Я наверно иподиаконом буду. Очень хорошо у нас служат.

— Странно, вы академию кончили, в Петербурге жили, а ''совсем не интеллигентны'', — сказала Вика жестко.

Боится — так пусть же и боится. Или пусть обидится. Но Васюта не обиделся. Кротко и просто подтвердил:

— Да куда же мне! Я не умею разговаривать. В Петербурге жил истинно затворнически. Здесь тоже. Вообще ''я мертвый человек.''

— Почему же мертвый? — ''сердито'' сказала Вика. — Вечно повторяете. Что ж, от ''мертвости'' и в монахи пошли?

— Нет, я не монах. Я, может, и не постригусь никогда.

— Так и будете все послушником? Или что будете делать?

— Сам еще не знаю, — сказал Васюта медленно; он смотрел вдаль, ''охватив руками колени.'' — Характер у меня нерешительный. ''А сомнения у меня великие.''

Вика заинтересовалась.

— Сомнения? Какие, религиозные?

— Да как вам сказать? ''Сам не знаю.'' Просто скажу. В Бога верю. И в Христа верю…

Тут он строго и твердо взглянул на Вику, она (?) даже сконфузилась и опустила глаза.

— А что грех и что не грех — разобраться не могу, — докончил он. — И как жить поэтому тоже не знаю…

— Но ведь в Евангелии написано… и Церковь учит… — сказала Вика очень серьезно и почти робко.

— Учит… ''Вот я и решил было, что все — грех. И солнце, и житье в миру с людьми, а в монастыре спасение. Пожил — вижу, не то. Душа не вполне принимает. То есть плоть-то усмиренная, мертвый я'', — ''а умственные и душевные сомнения большие.'' Да что я вам? — вдруг опомнился он. — Вы вот об Евангелии… А вы сами-то, верите? Ведь не верите?

И опять поглядел на нее строго. Вика молчала. ''Не нашлась. Не знала'', ''верит или не верит. Никто никогда не спрашивал ее об этом. Сама не думала раньше. А сказать первое попавшееся ему как-то было нельзя.''

— Вы, может, и убийства разные устраивали? — сказал Васюта еще серьезнее. Очень это было неожиданно.

Вика вся вспыхнула.

— Неправда! Неправда! ''Не говорите о том, чего не понимаете! Ничего я не устраивала! И не могу! Это совсем не то! И людей не осуждайте, ничего не зная, не понимая, чем они движимы! Они, может, святее ваших монахов! Да и наверно святее! И они живые, а не мертвые! Вот вы не знаете, как жить, а они учение христианское, высоко-моральное, в жизнь проводят! И я сама… как же можно не верить этому? Как тут можно сомневаться?''

''Ей теперь казалось искренно, что она всегда верила — в христианство, и даже в него только и верила. Только не определяла этого.''

Васюта весь сжался и побледнел. ''Испугался окончательно.'' Оба одинаково не понимали друг друга, и обоим было нехорошо.

— Извините меня, пожалуйста, — сказала Вика, опомнившись.

Виноват был он, а не она (?), но ''очень уж у Васюты лицо от страха изменилось, и Вике опять стало его мучительно жаль.'' Васюта махнул рукой.

— Нет, не умею я разговаривать. Куда мне. Простите, Бога ради. Я пойду, мне пора.

Вскочил, ушел, почти убежал. ''А Вика осталась в недоумении, жалости и досаде. Думала о том, во что она верит, во что нет.'' За ней Тася пришел, — чай пить. Вика вдруг спросила его:

— Тася, ты любишь службу в церкви, предпраздничную? Вася покраснел и засиял:

— Ужасно люблю. В середу будет. Архиерейская.

— А будешь сам архиереем?

— Я? Зачем мне? Я просто люблю, когда служат. Как хорошо, как хорошо, Вика.

==== XIX ====

Да, этот камень, брошенный в воду г-жой Гиппиус, трудно вытащить и десяти мудрецам. Но из этой бездонной пучины попробуем извлечь несколько перлов.

Васюта везде и во всем унижен и оскорблен. Вика, как кадеты, везде и во всем торжествует победу.

«Вы совсем не интеллигентны», — ''жестко'' говорит Вика.

Это самая отравленная парфянская стрела в колчане мыслящей России. О сущности интеллигентности и идейности здесь теперь говорить не будем. Сколько нелепости и вздора прячется под этим нищенским рубищем, становится виднее с каждым днем. Станем на точку зрения г-жи Гиппиус.

Вика — не права. «Интеллигентности» у нее меньше, чем у Васюты. Ведь студенты С.-петербургской духовной академии не переодевались в женское платье, чтобы контрабандой слушать профессоров высших женских курсов, а курсистки — переодевались в пиджаки и мужские панталоны.

Этим роковой вопрос решен раз и навсегда, абсолютно, принципиально, для всех времен и народов. Вика, победоносная, как кадеты, и лжет, как кадеты. Тому примеров много. Вика с места в карьер, как трудовики, начинает с крепких слов и шумных возгласов: «Долой».

Но выйдем из пределов волшебной интеллигентности.

На Васюту клевещет не только Вика, но и г-жа Гиппиус: не мог говорить того Васюта, что будто бы он говорил. Не мог так говорить кандидат богословия. Не пошел бы в послушники такой беспринципный атеист, как выдуманный призрак Васюты, нигилист до мозга костей. Все, что говорится о грехе, — идейный вздор. Там, где нет строгого и точного понятия о грехе, там, где люди не знают, «как жить», — нет никакой религии и нет места для нее. Где нет понятия о грехе, нет Бога и нет Христа.

Это простая, старая истина. Ее знает не только Васюта, но и маленький Тася. Едва ли кандидату богословия прилично томиться великим сомнением, как жить, что делать:

Идти ли в храм молиться Богу,

Иль в лес прохожих убивать.

Если бы этот вопрос был им не решен еще на школьной скамье, ему не дали бы академического диплома. Если бы он стал иметь «великие сомнения» в этой области по окончании курса, его следовало сослать в монастырь на покаяние или лишить всех прав на служение церкви. Ведь и иподиакону не надлежит быть строго последовательным нигилистом и атеистом.

Если бы игумен монастыря узнал о таких «верованиях и убеждениях» безбожника-иподиакона, его отдали бы под начал строгому старцу или попросту выгнали бы из обители, пребывание в которой так же недопустимо для г-жи Гиппиус, как для гг. Розанова, Минского, Тернавцева, Белявского, Карташёва и Мережковского. В монастырях пока что еще не везде совершается шабаш на Лысой горе.

Но нам кажется, что дело до этого не дошло. Думается мне, что г-жа Гиппиус и Вика… фантазируют. Ученый иподиакон этого не говорил. Дамам это только так показалось. У них часто бывают галлюцинации слуха. Они будто бы слышат то, что им хочется слышать. В интересах идейного беллетристического эффекта надо было совсем опоганить вяловолосого иподиакона и на его спине поставить пьедестал для глупенькой Вики, которая лжет, как… кадеты, беззастенчиво, грубо, нагло, с обязательным оглядом налево.

Со слов г-жи Гиппиус, мы уже достоверно знаем, что Вика «молчаливо признавала» «действия» «как необходимые». На это имеется официальный документ, скрепленный подписью и печатью г-жи Гиппиус.

С чего же Вика так изолгалась? Пусть она «ничего не устраивала». Но она прямо говорит, что те, которые совершают идейные убийства, «святее ваших монахов». Она «спряталась в ямку», дома, потому что стала сомневаться, действительно ли революционеры живые люди, а теперь, по побуждениям партийной дисциплины, прячет свое «великое сомнение». И вдобавок, — ложь лжей и венец лжи, — утверждает, что кинжальщики и бомбометатели истинные пророки и апостолы христианства, что они «движимы» силою христианской любви и всепрощения.

Васюта ''не испугался'', потому что он, как человек образованный, видел насквозь софистику и фальшь в заказной декламации разочарованной революционерки, а ''устыдился'' за нее. Да и прямо неловко, когда в глаза говорят такие нелепицы и небылицы, считая собеседника длинноухим ослом и медицински удостоверенным идиотом. Вика грубо и цинично сказала все, что так резко противоречит действительности, и торжествовала победу, видя в своей наглости свое идейное превосходство.

Впрочем, мы готовы думать, что г-жа Гиппиус сделала это без явного злого умысла. Просто в глубинах хаоса ее дремучего невежества и в абсурдах жизни разверзлись такие идейные хляби, что оттуда фонтаном брызнула грязная струя болотной жижи.

Во всем, конечно, надо искать лучших побуждений, как бы ни были циничны и нелепы выводы. Ведь и кадеты лгали не совсем по доброй воле: они тоже «испугались окончательно». На них строго смотрели слева, и они готовы были «соскочить» и «убежать», пока внешние обстоятельства не упростили и не облегчили их положения.

Нет, правдивости и искренности — под железною дисциплиною идейности и интеллигентности — места нет…

==== XX ====

Но победили не Вика и кадеты, а Васюта и архиерейская служба.

Они пошли в среду.

В саду темно, церковь огнями горит. Народу, богомольцев со вчерашнего дня еще кучи привалило (?) в монастырь.

Вика с Тасей рано пошли, успели вперед пробраться. ''Вика пошла из любопытства. Как-то все вместе у нее не вязалось. Сама не знала, зачем пошла.''

Вспомнила, что была в церкви и в Петербурге. В соборе на панихиде. Но точно и не была тогда. А вот девочкой, здесь же в монастыре, — вот это она ярко вспомнила. Только не вспомнила, что думалось тогда. Кажется, то же, что и теперь. ''Правда, теперь она знает, что это просто культ, форма известной религии и больше ничего. Но как-то не в том (?) дело. Культ так культ.'' Но она тут девочкой была. И своим, родным, корневым на нее пахнуло. ''А мысли тут все мимо.''

Теплая, пахучая, восковая духота. Волны сизого кадильного дыма. Волны набегающие томительного пения. Огни — и золото, мерцающее в огне. И медленные, торжественные движения людей, стариков, одетых в золото.

У Таси ''горящее лицо, нездешние глаза. Но он следит за одной точкой. Он ждет.'' Вика сразу не узнала Васюту, когда он вышел слева на середину церкви, за архиереем и священниками, в белой блестящей диаконской ризе, с высоким двусвечником в руках. ''Он казался ей выросшим, удивительным, светлым и далеким. Тасе тоже, вероятно, он казался таким, только он его сразу узнал, потому что таким именно и любил, и ждал его от самого начала. Это была его великая и святая тайна. Ему казалось, что все счастливы, как он, потому что каждый здесь любит и ждет кого-нибудь, одного, ему одному известного, с такой же сладкой жутью, и блаженством, и таким же этот один делается здесь, в церкви, таинственно-светлым и святым. А тайна в том, что это выше человека и еще в том, что никто не знает, кто кого любит. Тася полюбил Васюту именно таким, здесь, и когда он приходил к ним простой, в подряснике'', — ''на нем все равно лежали здешние лучи. Тася все равно знал, какой он настоящий.''

''Поют, поют'', — ''это прославляют торжество любви каждого, благодарят Бога за дар такого неслыханного блаженства. Кто любит владыку? Тася, может быть, любил бы его, если б уже не любил Васюту. У владыки такое прекрасное лицо, точно у Бога-Отца. Тася и его, конечно, любит, ужасно любит, но уж потому, что любит Васюту сперва, с томительным и святым блаженством. А кого любит владыка? Может быть, тоже Васюту? Пусть! Пусть! Пусть бы и Вика любила Васюту.''

Молодой иподиакон чуть перевел глаза и поглядел в их сторону. Но скользящим, едва видящим глазом. Сквозь сизые облака опять лицо его показалось Вике ''удивительным не мужским и не женским.'' Ангельским, сказал бы Тася твердо. Вике это не пришло в голову.

— Слава Тебе, показавшему нам свет!

Тася встал на колени, крестился, кланялся и шептал: слава, слава!

Вика не кланялась, только по вдруг вынырнувшей (?) из прошлого привычке крестилась. Ничего не шептала — но и не думала ни о чем. ''Ей было хорошо и странно.'' Голова немного болела и кружилась. Устала, но не хотелось уходить. Так же, как иногда с обрыва, от реки.

Она с Тасей подошла к аналою, где ей сделали крест на лбу душистым и теплым маслом. Поцеловала тяжелое, золотое Евангелие. И точно это было другое какое-то Евангелие, а не та высоко-гуманная человеческая книга, веру в которую она недавно отстаивала. Их было два, но ей казалось в эту минуту, что она верит, и всегда верила, — в оба.

==== XXI ====

Как во всяком идейном беллетристическом произведении при описании православного богослужения, здесь есть, конечно, следы кощунства и святотатства. Но легкий оттенок явного садизма придает у г-жи Гиппиус языческий характер христианскому «культу». В мечтах Таси есть признаки какого-то эротического помешательства.

«Великая и святая Тасина тайна» отзывает чем-то нездоровым, болезненным. Эта любовь каждого к одному, эта секретная радость по поводу того, что «никто не знает, кто кого любит», это «неслыханное блаженство» в сознании «торжества любви», этот владыка с лицом «Бога-Отца», этот молодой иподиакон с лицом «не мужским и не женским» вносят какой-то языческий, мистический и сладострастный оттенок в архиерейскую «предпраздничную» службу.

Обычная формула Вики — «физиология, и ничего больше» — превращается здесь в формулу: «культ, и ничего больше», но как-то туманно превращается в еще более интимный вывод: «интересный иподиакон, и ничего больше».

Но это грязь какой-то мечтательной и импотентной физиологии и, отметив ее, можно на ней не останавливаться.

Для фабулы рассказа важно только то, что за этой службой начался платонический и бесполый роман отдыхающей революционерки и сомневающегося иподиакона. Дело приобретает несколько лубочный характер, и поставщикам рыночной макулатуры можно было бы порекомендовать такое пикантное заглавие для исключительной ходкости нового товара на злободневные темы.

До сих пор всегда и во всем верх брала Вика. Васюта только пугался и отступал. Теперь временное превосходство на стороне о. иподиакона. Он сияет огнями высокого двусвечника, как какой-то обольстительный статист из церковного балета.

Они странно встретились, Вика и Васюта, через два дня после всенощной. Опять на берегу обрыва, в быстро чернеющий душный августовский вечер.

Он, Васюта, был прежний, робкий и неловкий послушник в черном подряснике — и вдруг строгий и взыскательный. Но он уже был и тем легким юношей среди огней и дыма с двусвечником в руках. Вика по-прежнему не знала, о чем с ним говорить, ''но как будто бы и не очень надо было говорить. То есть рассуждать. Все так сложно, запутано и непонятно, что лучше уж быть совсем попросту'' (?).

— Ночь душная, тополями пахнет, — сказал Васюта.

— Садитесь со мной. Да, душно… точно в церкви за всенощной, только иначе, — сказала Вика и усмехнулась.

— А ведь хорошо служили?

— Очень хорошо. Послушайте, Васюта. Вот вы меня спрашивали, верю ли я в Бога. ''Мне кажется'', я верю и всегда верила. Только об этом надо говорить… ''как-то с другой стороны, что ли.''

Она затруднилась. Он промолчал, ''не понял.'' Она продолжала:

— ''На время все забыть — а только с другой стороны смотреть… Ну, я не знаю, все равно. А в грех я не верю'', — прибавила она неожиданно.

Васюта взволнованно и тихо кивнул головой.

— Вот и я тоже. То есть не вообще в грех, человекоубийство, например… А как считается, повсюду у нас… До чего доходят! Ведь на небо голубое посмотреть — и грех. Нет, это не так. ''Все'' Божье. И люди Божьи. Господня земля и все, что наполняет ее.

Вика едва различала в душных сумерках узкое лицо послушника, овеянное слабо вьющимися волосами. Он казался ей нежным, строгим и прекрасным.

— Да ''все'' хорошо, — сказала она. Он повторил, просто:

— ''Все'' хорошо. ''Очень.''

Они были как дети, ничего не знающие, все забывшие и равные в этом незнании. Только чувствовали, что все «хорошо».

— Можно мне поцеловать вас? — спросила ''Вика'' и даже не удивилась этим своим словам, хотя и не ожидала их. — Мне хочется ужасно. Мне ''кажется'', что я вас люблю.

Он тоже как будто не удивился. ''С готовностью повернулся к ней.''

— Да, поцелуйте. И я вас поцелую, если можно. И я вас люблю. Я только говорить не привык и боялся. Но я давно думаю, что это (?) — ''не грех, а хорошо, нужно, свято.''

Они торопливо шептались, хотя кругом было пустынно, темно и тихо, даже кузнечики молчали в короткой августовской траве, даже с реки, снизу, не слышалось шелеста воды.

''Вика'' обняла худенькие плечи юноши и щекой коснулась его лица. Потом они поцеловались, оба вместе, неловко ''и радостно соединив губы.'' Потом, все молча, еще раз поцеловались, и еще.

Давно забытая, но знакомая сладкая жуть облила Вику. Она было ''испугалась чего-то'', но испуг тотчас же прошел, ей было хорошо. И грустно. И ему тоже, вероятно, потому что он сказал:

— Мне плакать хочется. Но как это радостно. Спасибо вам. Меня никто не целовал. И я никого.

Вика шепнула:

— Молчи. А то мне будет страшно. ''Я ведь сама ничего не понимаю.''

Он покорно умолк, только нашел робко ее руку и поцеловал. Она не отняла руки. Так они просидели, обнявшись, долго, потом еще раз, медленно, жарко и нежно поцеловались и разошлись.

==== XXII ====

Просто. Пожалуй, слишком просто. Немного было нужно, чтобы стало ''«все'' хорошо». Что-то вроде райской идиллии. «Ничего не знавшие, все забывшие, равные в незнании». Первый в мире роман и грех.

И Васюта не удивился, когда Вика, «строгая» Вика, — «точно монахиня», по отзыву товарок и товарищей по революции, которой некогда было «заниматься личными страстишками и психологиями», которая благословляла судьбу за то, что «ей не нужна эта физиология», — первою бросается в атаку и просит у о. иподиакона поцелуев!

Они целовались и — ''ничего не понимали.'' Так, по крайней мере, казалось Вике. Но она ошибалась: Васюта — понимал. Да и героиня несуществующего строя мало-помалу и незаметно для себя переходила в строй существующий, хотя все еще жила и чувствовала на оба фронта.

Мысли, серьезное (?) дело, ответственность (?) — это с одной стороны, — а река, звезды, захолустная тишь, огни всенощной, золотое Евангелие и Васюта на берегу обрыва — это все с другой стороны. И тут, с этой другой стороны, у Вики уже не было никаких размышлений, она даже не пыталась думать, ''даже не знала, где она-то, сама Вика, на этой или на той стороне?'' Может быть, и здесь и там, по ''половинке. Значит, собственно нигде. Ну, не все ли равно. Только бы обе были. И даже как-то спокойнее, что они разорваны.''

Не то в затмении, не то ''в обычном полусне'' жила Вика. ''Вероятно, она думала, что и Васюта живет так же.'' Они по-прежнему ни о чем не могли ''путно'' разговаривать, и Вике не хотелось. Виделись в церкви и дома. По вечерам, темным, лунным и звездным, сходились на краю обрыва, и целовались, и Вика вторила ему: «Люблю», а когда он раз спросил ее, любила ли она еще кого-нибудь, она с уверенностью отвечала, что нет и что не могла бы любить никого, кроме него.

— Значит, на всю жизнь? — обрадованно сказал он.

— ''Ну да, конечно, на всю жизнь.''

Он умолк, долго, серьезно, молчал. Потом вдруг сказал:

— И я тоже, на всю жизнь — одну. Я говорил, что у меня характер нерешительный. Это неправда. И вы в меня новую силу влили. Вы вся — точно источник жизни для меня. Вот вы увидите…

Она вдруг испугалась. ''Но не знала, чего.'' Расспрашивать — ''не хотелось. Лучше так сидеть.'' Звезды тихие, снизу водой пахнет, и он, милый, странный, робкий и строгий, — близко. ''Чувствовать его нежную и близкую теплоту.'' И еще чего-то ждать, вечно на что-то надеяться, что — ''придет или не придет'', все равно счастье.

Он поцеловал ее как-то особенно, может быть, даже слишком крепко и властно… Но Вика пришла домой ''в том же полусне, надеясь на завтра.''

==== XXIII ====

«Физиология, и ничего больше»… Психология сонная, вялая, пассивная. Логики нет и в заводе.

А у Васюты все это было. Он вдруг куда-то скрылся и в письме — милом и нежном — уведомил свою невесту, что он скоро вернется.

Две половинки Вики стали колебаться, хотя и не сразу.

Прочитала письмо и, как всегда, «ничего не поняла».

Васюта ли писал? О чем он? Не хотелось размышлять. Вернется скоро — на этом успокоилась. Вернется, а там уже все будет хорошо, как нужно.

Вика сидела дома, в маленькой комнате с кисейными занавесками. Сначала так сидела, все еще в полусне и затмении, точно в облаке дыма кадильного. Не читала. А потом начала сволакиваться (?), изменяться. То есть не ушло ничего, но рядом и другое стало подниматься. Прежнее, дневное, рабочее, нудное (?), — но трезвое. Ей надо ехать. Не то, что хочется, или необходимо, но ''тупо тянет, нужда какая-то. Потому что, если не ехать, то что же?''

Но сделалось не хорошо. Беспокойство вставало. Ночи прошли, опять день, вечный, однообразный. Не мучила совесть, потому что ночи — правда, и любовь эта ее к Васюте, робкому и строгому, — правда. Но если правда — зачем же уходить от нее, ради чего покидать? А если есть и другое, другой монастырь, — «другая сторона», как она себе говорила, — то теперь их разрыв и разделение были с каждым днем все мучительнее, все недоуменнее.

Потом стала придумывать выход.

«Это ведь не одна физиология, моя любовь, а любовь. И ведь не романтизм же сантиментальный. Это надо как-нибудь в трезвую жизнь ввести. ''Я пока совсем не знаю его'' — узнаю. Найду его в Петербурге. Там все выяснится, ближе сойдемся, поговорим. Надо трезво рассуждать».

Забыла, что сама не хотела говорить с ним, все смутно боялась чего-то, вовсе не рассуждала.

Так месяц прошел, и полтора.

Она решила ехать через два дня. Сегодня ей хорошо, весело, чуть-чуть грустно, все кажется милым. Рада, что Васюта не вернется сюда, она найдет его в Петербурге. Любит его, помнит его, близкого, милого, светлого.

Вика знает, догадывается, что Тася тоже «влюблен» в Васюту, и это ей нравится. Теперь Вике не кажется гадким слово «влюблен». Это хорошо, светло, близко. Тут живое, тут не вся жизнь, но целая половина.

Впрочем, — не определения у нее умственные, не выводы психологические, а так чувствуется. Пока только чувствуется — и легко, и веришь, что все выяснится, а начнет Вика, ''при ее непривычке'', над этим думать, — мучительный, перепутанный во всех концах, узел.

==== XXIV ====

Раз осенним вечером случилось «нечто неожиданное» (?). Вернулся Васюта- Он нашел себе место преподавателя в Петербурге, надеялся стать священником и профессором.

Вика едва сообразила, что это Васюта. Потому что ни следа Васюты не было. Даже странно, что может человек вдруг так измениться. Перед Викой стоял молодой семинарист (академик?), довольно приятной наружности, не особенно ловкий, одетый во все дешевенькое и новенькое, не без претензии — и, что главное, — очень довольный собой. Он и говорить стал иначе — гораздо больше, громче и увереннее.

Тася молча прослушал его рассказ о том, как он получил место, как ездил, — потом встал и ушел куда-то. Вика не ушла, но тоже молчала и глядела в странном недоумении.

Долго он сидел и все говорил. Мать вышла. Только что она вышла, — Василий Геннадиевич как-то выпрямился, подвинул свой стул к Вике и сказал:

— Ведь я все для вас, дорогая моя! Я жизнь через вас понял. Энергию вы в меня новую вдохнули. Я руки вашей просить приехал. Что я был? Мертвый человек! И давно ли? А вы любовью своей меня преобразили. Тяжелые, мучительные сомнения мои рассеяли. Я мальчишка был, дитя, — а тут взрослым мужчиной себя почувствовал. Теперь уж не расстанемся!

И он еще придвинулся к ней, взял за руку с неуловимым, вероятно, инстинктивным, правом будущего мужа, хотел, кажется, обнять и поцеловать ее. Потянулся.

Вика вскочила в смертельном ужасе. Какая-то ''чернота'' (?) ''наплыла на нее, густая, и она точно тонула в ней! Чернота голову накрывала.'' Кто это? Не Васюта, — конечно, не он! Но даже и не студент Леонтьев (хотя общее с Леонтьевым мелькнуло что-то), а человек со всех сторон, и с этой, и с той, далекий ей, ненужный, совсем чужой. Да, студент Леонтьев, и ''дневной рабочей жизнью с ней не связанный.''

— Нет, нет, — бормочет Вика растерянно, отстраняя тянущиеся к ней руки молодого человека. — Извините… ''Вы не поняли'' (?). Я не могу… Это недоразумение…

И вдруг закричала:

— Вы права, наконец, не имеете… Уйдите, пожалуйста…

Он искренно удивлен. Ничего не понимает. ''И Вика ничего не понимает.'' Васюты нет. Был ли Васюта, отважный, звездный, со светильниками — или это все только глупо снилось?

Что-то робкое, прежнее глянуло на минуту из него.

— Я уйду, уйду… Вы расстроены сегодня… Я, может, неожиданно все очень… Я завтра утречком приду…

И ушел, неловко, задом, пятясь к дверям, смешной в своем новеньком кургузом пиджачке.

Вика слышала, как хлопнула дверь. Пошла медленно в свою комнатку, рядом с Тасиной, — крошечной каморкой.

И вдруг услыхала странные звуки. Точно кто-то глухо лаял. Это плакал Тася, уткнувшись в подушку. Когда Вика вошла к нему со свечой, — он поднялся, угрюмо сел на постели и зло (?) посмотрел на сестру.

— Чего ты? — сказала она.

— Чего чего? Почем я знаю?

Опять поглядел на нее. ''Видно было, что он действительно не знает.''

— А ты-то чего? Ты-то? — вскричал он вдруг злобно, указывая на нее пальцем.

Вика было не поняла, но потом вдруг заметила, что она тоже плачет. Это было удивительно, она и не помнила, когда плакала.

— Я… ''не знаю'', — растерянно, уже откровенно сквозь слезы сказала она.

Мальчик с рыданием и злорадством крикнул:

— Да! И сама тоже! А еще образованная, большая, петербургская! Ну, уйди! Ну, и пусть!

И опять уткнулся в подушку.

Но Вика не ушла, села на постель, рядом, обняла Тасю сзади и, прижавшись к его черному, вспотевшему мальчишескому затылку, стала плакать тихонько, вздыхая.

Оба плакали, ''не зная о чем, а если бы знали, то, может быть, слезы были бы еще солонее и тяжелее. Знали смутно, что плакали о Васюте, настоящем'', которого можно было любить и которого по-настоящему никогда не было.

==== XXV ====

Что же случилось? Где же разгадка этого беллетристического и идейного ребуса? Куда исчезло то золотое сияние, которое еще так недавно окружало голову интересного о. иподиакона?

Все, что коробило знакомых Васюты и его невесту, исчезло. Кандидат богословия перестал быть послушником, не увлекался сценическою ролью иподиакона за архиерейской службой. Он учитель. Он хочет быть профессором. Правда, он хочет быть и священником. Но это недоразумение. Его взгляд на грех и грехи закрывает для него все виды духовного служения и ставит его вне религии.

Разве это не прогресс? Не рост личности и правового сознания? Теперь он вполне подходящий и даже завидный жених для всякой молодой девушки, даже революционерки, потому что и Васюта не лыком шит, — может идти и вперед, и выше.

В кургузом пиджаке он был неловок. Но в ряске (?) и камилавке (?) он ведь тоже не был светским денди. И Вике даже нравилась его угловатость. И с чего Вика чувствует себя такой патрицианкой и аристократкой? Ведь и сама она одевалась «как монахиня». Да разве костюм имеет такое решающее значение? Он одет в «дешевенькое и новенькое». Что же? Дело поправимое. Новенькое обносится, а дешевенькое можно будет заменить другим: у о. Геннадия водятся деньжонки, да и у Васюты место приличное.

Это уже забота молодой жены, пожалуй, невесты — одеть со вкусом и вполне пристойно.

Или только в том дело, что он доволен собой? Но что за радость вечно кукситься, пугаться и топтать себя в грязь? Ведь это именно Вика и порицала в Васюте. Он избавился от этого недостатка — и стал хуже!

Да и с чего ему петь Лазаря? Не кисляк, человек с головой, энергичный и находчивый, — захотел и сделал. Словом сказать, молодец!

Он человек не рабочий? Ну, по-видимому, Леонтьеву-то он девяносто очков вперед даст. Леонтьев доработался только до Сибири. А талантливый профессор может доработаться до горячей любви и высокого уважения своей аудитории и степеней известных. Правда, он не прославит себя террористическими «действиями». Но и Вика сама не убивала и, хотя это ремесло признавала необходимым, но свои холеные ручки берегла от чужой крови.

Что же в Васюте переменилось? Он тот же и даже сделал огромный шаг вперед. И разве можно любить только о. иподиакона, а нельзя любить профессора?

Да, это предположение совпадает с подробностями рассказа. Тася лает, как собака. Ну, это понятно. По молодости и поступает. Мечтательный ребенок, в период пробуждающейся половой зрелости поддразнивающий неопытную чувственность мистически-сладострастным толкованием церковной обрядности. Для ребенка слишком увлекательны ризы и свечи иподиакона. Это и понятно.

А ведь Вика «большая, образованная, петербургская». Чем же она увлеклась в иподиаконе, хотя бы и с «двусвечником» в руках? Только званием и костюмом? Но казалось, что она полюбила душу, совесть и духовную сущность Васюты, которая от кургузого пиджака нисколько не изменилась.

Что же это такое? Глупый и грубый каприз богатой, а иногда и знатной дуры к татарину-проводнику в Ялте? Экзотические орнаменты пленили вульгарную и низменную похоть распутной бабы, жадной до пестроты и разнообразия? Одна из разновидностей того обожания акробатов, атлетов и кулачных бойцов, которые стали дешевою мишенью даже уличных юмористических листков? Что-то вроде шаляпиномании и собиновомании, с давно осмеянными героинями? Или подобие того цинизма, с которым русские бесстыдницы искали внимания и ласки от пленных турецких и японских солдат?

Есть в Вике, конечно, и эта черта. В ее платоническом и болезненном сладострастии слышны и экзотические нотки. Для нее о. иподиакон человек почти не от мира сего. А профессор, как ни почетно это звание, свой человек. Это приелось. Были когда-то в ходу и такие романы, но теперь идейный флирт ушел вперед. Вот иподиакон — это совсем особь-статья. Это действительно новое слово в идейно-порнографической литературе.

Весь смак здесь собственно заключается вот в чем. При известном наклоне идейного воображения можно представить, что и иподиакон, как и все педанты и рутинеры русской революции, также принадлежит к «несуществующему» строю, хотя бы особому и своеобразному. Вот точка соприкосновения между Викою и Васютою с двусвечником.

Приехал из Петербурга профессор и —

Миг один — и нет волшебной спячки,

И душа опять полна возможным.

Это свыше меры терпения новых людей новой правды. И волшебно-скоро осыпались поблекшие листы недавно свежего и благоуханного венка, отгорели огни, пепел покрыл холодные листья. Пустяк очаровал — и пустяк разочаровал.

==== XXVI ====

Всмотритесь во всех действующих лиц этой воистину «ненужной истории». В стариков Радиных, Тасю, Васюту, Леонтьева, Власьеву и других, названных и не названных в этом рассказе.

Вика глупее и подлее всех их. Она «нудно» и «в просонках» делает какое-то глупое дело, которого она не понимает и которого не любит. Она создала себе пошлую философию о своих двух «половинках», которая дает оправдание всякому бесстыдству и предательству. Она для себя не признает никакой ответственности, и ей всегда «все все равно». Она решительно ничего не знает и решительно ничего не думает. Она дает честное слово честной женщины любящему ее человеку и, как продувная кокетка, подло изменяет этому слову. Свой дикий каприз она ставит выше всего на свете и относится к людям и событиям, как полоумная и шалая девчонка. Это самовлюбленное ничтожество — и пошлость, мечтательная, высокомерная, стоящая, как кадетская дума, вне критики и укора.

Пошлее и глупее Вики трудно себе что-нибудь и представить.

Васюта в сравнении с ней — чище альпийского снега. Это серьезный и дельный человек. Он сам себе судья, и его суд строг. Он не побоялся поступить в монастырь послушником, хотя его отец, родные, знакомые и, вероятно, академическое начальство были против этого. Он, не боясь укоров и насмешек, снял с себя ременный пояс, подрясник и скуфью послушника, когда любимая девушка дала ему торжественное обещание идти с ним «на всю жизнь».

Это не мямля и не кисляк. У него есть воля и энергия. Захотел и сделал, — сумел сделать, без громких фраз, без пышных обещаний. И прежде всего, это человек честный. Нигилистические речи приписаны ему по-бабьи легкомысленно. Его хотели представить идиотом, но это не удалось. На ответственную службу не приняли бы так скоро и охотно дурачка и нигилиста. Он умен.

Умен и честен. А Вика?..

==== XXVII ====

Но в этом-то именно и состоит вся задача идейной беллетристики.

Принизить все живое и здоровое и поставить над ним все отвлеченное и больное, поднять на недосягаемую высоту бродягу и хулигана и оплевать разумного, бережливого и трудолюбивого хозяина, увенчать ничтожество и пошлость и бросить в грязь истинное достоинство и благородство, видеть в убийстве, погроме и поджоге рост личности и правового сознания и лишить права самообороны честных и порядочных людей, — не зная ни церкви, ни религии, издеваться над религиею и церковью, петь гимны в честь и славу люпанаров, чтобы смеяться над укладом широкой и чистой семейственности, — вот тенденции современной и текущей беллетристики.

Фактически доказать это не трудно. Примеров и доказательств, к сожалению, слишком много, так много, что при этом новом беллетристическом потопе никакая критика не успеет справиться с своим делом.

Изо всех щелей передовой печати фонтаном бьет такая вонючая жижа, что все порядочные и пристойные люди сторонятся от этого наводнения, ниспосланного нам за наши грехи, — сторонятся, чтобы попусту не пачкаться.

Какие же средства пущены в ход для этой цели? Я уже говорил, что на этот предмет имеется целая система исключительных случаев и положений- То глупому эгоисту-офицеру приделают «осетриную морду», чтобы жалость к этому уродцу заставила нас снисходительнее относиться к подлости и глупости его речи. То представят для героя такую «окружающую среду», в которой мухи дохнут.

И все это ложь. Они заедают среду, а не среда заедает их. Разве Вика не портит чужую жизнь? Разве она не отравляет окружающую среду миазмами гниющего мозга и гниющего сердца? Разве не в ней фермент гнилостного брожения?

Но то средство для той же цели, которым пользуются г-жа Гиппиус и другие идейные мистико-порнографические беллетристы, носит слишком специфический оттенок, чтобы войти в общую моду. Их герои и героини выше толпы, выше окружающей толпы по утонченности и изысканности своей половой извращенности или по взглядам, основанным на бессилии и неспособности.

Это дико и глупо, но имеет успех в нашем обществе, которое уже давно ищет «новых путей» непременно через болото, через дебри и трущобы, через ночлежки и кабаки, чтобы при виде каждой тайной или явной блудницы-эротоманки, каждого отъявленного мазурика и прощелыги с гордостью говорить: «Человек — это звучит гордо».

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: Русский Вестник. 1906. № 9. С. 308—347. Подпись: Н. Скиф.

''Соколов Николай Матвеевич'' (1860—1908) — поэт. Рассказ Гиппиус, о котором пишет Соколов, напечатан в журнале «Весы» (1906. № 6) и вошел в ее сборник «Черное по белому».

С. 179. ''…Самсон после ножниц Далилы.'' — Возлюбленная героя ветхозаветных преданий Самсона, неодолимая сила которого скрывалась в его волосах, усыпила его, после чего остригла и предала в руки врагов-филистимлян.

С. 182. ''…Д. Н. В-ной'' — опечатка в статье Н. Скифа. Стихотворение Д. С. Мережковского «Ослепительная снежность» (1906) посвящено Л. Н. В&lt;ильки&gt;ной (1878—1920), жене поэта Н. Минского, которой Мережковский был увлечен в начале 1906 г.

С. 212. ''Миг один — и нет волшебной спячки…'' — парафраза из стихотворения А. А. Фета «Фантазия» (1847): «Миг еще — и нет волшебной сказки, / И душа опять полна возможным».

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Николай Матвеевич Соколов]]
[[Категория:Литература 1906 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Матвеевич Соколов]]
[[Категория:Зинаида Николаевна Гиппиус]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Зинаида Николаевна Гиппиус]]</text>
      <sha1>sz4oqt74gxt8vesvx494umkjnty1kad</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Воспоминание о М. И. Глинке (Кашперов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1008696</id>
    <revision>
      <id>5743141</id>
      <parentid>5342583</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:43:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Воспоминание о M. И. Глинке (Кашперов)]] в [[Воспоминание о М. И. Глинке (Кашперов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5342583</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21808" sha1="0999zmg8axpnnfm51wo1i41x70ruv2v" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Иванович Глинка
| НАЗВАНИЕ              = Н. Кашперов. Воспоминание о М. И. Глинке
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1869
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/glinka_m_i/text_0030oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Воспоминаніе о М. И. Глинке. ===
&lt;center&gt;«Русский архив», 1869. — Вып. 7&lt;/center&gt;

М. И. Глинка, въ письмахъ своихъ къ Е. А. Булгакову сочувственно отзывается о В. Н. Кашперовѣ, а князь В. Ѳ. Одоевскій, въ примѣчаніяхъ къ этимъ письмамъ, передаетъ, что знаменитый композиторъ скончался на рукахъ его. (См. выше стр. 347, 361 и 377). Поэтому, печатая письма Глинки въ Русскомъ Архивѣ, мы обращались къ В. Н. Кашперову (нынѣ профессору Музыкальной Консерваторіи въ Москвѣ) съ просьбою сообщить воспоминанія его о Глинкѣ. Нижеслѣдующая статья есть обязательный для насъ отвѣтъ на запросъ нашъ. — Здѣсь кстати исправить ошибку, вкравшуюся въ примѣчаніе къ письмамъ (стр. 350): Автобіографическій разсказъ М. И. Глинки напечатанъ въ Русскомъ Вѣстникѣ не 1863, а 1857, томъ XI, (Октябрь) стр. 768 и д. ''П. Б.''

М. Г. Благодарю Васъ за внимательность, которою Вамъ угодно было почтить меня: — корректурные листы съ письмами дорогаго Михаила Ивановича Глинки я получилъ. Въ этихъ письмахъ онъ обрисовывается несравненно ярче и полнѣе, чѣмъ въ какихъ либо біографическихь очеркахъ. Лишь одна сторона его жизни вовсе не выяснена, и мнѣ кажется, что никто еще не взялся разъяснить то, что составляло существенную причину его постоянныхъ и глубокихъ страданій, сначала нравственныхъ, — а потомъ и физическихъ конечно.

Онъ часто говаривалъ у насъ въ домѣ, — когда мы жили въ Берлинѣ — въ 1856 году: — «J’ai toujours été maltraité moralement.»&lt;ref&gt;Со мною всегда жестоко обращались въ смыслѣ нравственномъ.&lt;/ref&gt;.

Многіе возразятъ: да вѣдь онъ былъ чрезвычайно впечатлителенъ какъ художникъ, а подъ конецъ раздражителенъ до болѣзни — и на такомъ объясненіи успокоятся. Мнѣ самому случалось слышать такого рода сужденія и даже отъ короткихъ его пріятелей. Но мнѣ кажется, что болѣзненныя явленія такого рода особенно замѣчательны въ человѣкѣ каковъ Глинка, отъ природы весьма крѣкаго организма, имѣвшій успѣхъ полный и блистательный въ своемъ дѣлѣ. Было время, когда въ высшихъ сферахъ общества искали случая съ нимъ познакомиться; его знали какъ оригинальнаго и даровитаго композитора во всей Европѣ, такъ что, какъ ''композиторъ'', онъ могъ считать себя однимъ изъ самыхъ счастливыхъ. И такого-то геніальнаго, крѣпкаго человѣка русское общество уложило въ гробъ до 54 лѣтъ, безъ особенныхъ видимыхъ причинъ! Лишь одинъ рѣзкій признакъ остается на виду: «j’ai toujours été maltraité moralement», — по которому тотчасъ приходятъ на память цѣлый рядъ воспоминаній изъ его разсказовъ, какъ его чтили, коль скоро вліятельное лицо его обласкаеіъ и похвалитъ и какъ отъ него отворачивались, когда вліятельное лицо его забывало.

Коли въ Европѣ, за весьма малымъ исключеніемъ, большинство даже великихъ композиторовъ страдало отъ дурнаго обращенія съ ними и какъ Моцартъ умирали рано и въ нищетѣ, — то тутъ причина довольно ясна: сами эти композиторы были весьма односторонняго образованія и вообще мало развиты, а потому, когда не нужна быламузыка, старались избѣгать музыкантовъ ''только'', которые другихъ интересовъ для общества и не представляли; другими словами, общество за ''композиторомъ человѣка'' не видѣло, или не хотѣло видѣть.

Съ ''Глинкой'' совсѣмъ другое было: онъ самъ былъ изъ такъ называемаго порядочнаго общества, былъ пріятель Жуковскаго, Пушкина и по развитію принадлежалъ скорѣе къ высшему кругу.

Это уже ясно указываетъ на низкій уровень общественнаго воспитанія; я говорю о воспитаніи дѣйствительномъ, а не внѣшнемъ, которое учитъ — когда и гдѣ какія перчатки надѣваются, сколько кому платится визитовъ и какимъ особамъ улыбаться подобаетъ; обойтись же по человѣчески съ лицомъ, котораго вы не боитесь или въ которомъ вы не нуждаетесь, у насъ умѣютъ весьма немногіе даже въ ученой и развитой средѣ. Въ нашемъ обществѣ нужно ''умѣть казаться, импонировать;'' ни того ни другаго у Глинки не было и слѣда.

Если взять все это въ соображеніе, то легко понять, сколько грубыхъ и незаслуженныхъ оскорбленій должна была выстрадать эта добродушнѣйшая и впечатлительная натура, которой только и оставалось что сжиматься какъ мимозѣ (какъ онъ самъ себя любилъ называть) отъ всякаго грубаго прикосновенія.

Припоминая всѣ разсказы Глинки по поводу вышесказанной французской фразы, удивляешься только, какъ онъ выдержалъ такъ долго такую нравственную каторгу.

Ему часто приходилось испытывать отъ нашего общества то чуть не царскій почетъ, то, и вслѣдъ за тѣмъ, взгляды съ высока и униженіе, а подъ часъ и насмѣшки. Такъ напримѣръ между офицерами не разъ повторялась фраза:! «смотри не попадись въ чемъ нибудь — а то тебя пошлютъ Руслана слушать». Эта фраза повторялась потому, что она быда произнесена однимъ изъ вліятельныхъ.

Толковать здѣсь, почему мы еще не доросли до простаго чувства человѣческаго достоинства, и почему мы его мадо цѣнимъ и въ себѣ и въ другихъ, — вовсе не у мѣста; но нельзя не помѣтить существенной причины постоянныхъ и глубокихъ страданій М. И. Глинки.

Характеристическая черта его была добродушная веселость, которая его не оставляла, за исключеніемъ лишь того времени, когда онъ испытывалъ на себѣ чье либо грубое прикосновеніе. Даже съ докторомъ, за недѣлю до смерти, онъ еще шутилъ и встрѣчалъ его фразой: — «Знаете-ли, докторъ, я гораздо болѣе боюсь медиковъ, нежели самой болѣзни». А потомъ за день до смерти, когда я его подымалъ съ постели и «облекалъ его въ ризы» (какъ онъ выражался), онъ еще смѣшилъ насъ разными прибаутками, надѣвъ на себя чепецъ одной изъ сидѣлокъ (ихъ было двѣ.) Указывая на нихъ глазами, онъ прибавлялъ мнѣ потомъ по русски: «Какъ же ихъ не смѣшить, — вѣдь имъ тоска сидѣть день и ночь съ больнымъ старикомъ!»

Страдалъ онъ физически болѣе всего послѣднюю недѣлю; у него было затверденіе печени, и его по временамъ болѣзненно схватывало, но съ роздыхами, такъ что онъ могъ иной разъ придумывать, лежа на постели, интересныя контрапункты.

Онъ, послѣднюю осень, занимался съ профессоромъ Деномъ: Канономъ и Фугой; а потомъ все собирался вмѣстѣ со мною ѣхать въ Италію для изученія голосовъ и составлялъ планы, какъ удобно и пріятно будетъ намъ помѣщеніе на Lago di Como, гдѣ онъ по картѣ выбралъ Villa-Pliniana.

Я привезъ въ Берлинъ небольшую русскую библіотеку: — Гоголя, Островскаго, Тургенева, Григоровича, Бѣлинскаго, Кудрявцева и другихъ. Глинка жадно вчитывался въ нихъ, и иной разъ до слезъ умилялся надъ ними. Тутъ только, въ Берлинѣ, я замѣтилъ, что онъ литературы нашей съ сороковыхъ годовъ вовсе не зналъ, потому что въ свое время вращался въ такой средѣ, которая кромѣ Пушкина, Жуковскаго, Карамзина и еще немногихъ, никого не признавала за литераторовъ, и пробавлялся болѣе иностранной литературой.

Послѣдніе три мѣсяца, Русскіе, желавшіе его видѣть въ Берлинѣ (ихъ было вѣроятно весьма немного, — я помню лишь графа Матвѣя Віельгорскаго, А. Рубшттейна, князя В. Ѳ. Одоевскаго, да И. С. Тургенева), могли застать маленькую коренастую фигуру Глинки, въ стеганомъ ватномъ холатѣ, съ аршиннымъ карандашемъ въ рукахъ, въ бархатной фескѣ, изъ которой вырывался на лобъ не послушный съ просѣдью вихоръ, въ длинныхъ бѣлыхъ чулкахъ, съ цвѣтными подвязками, которыхъ у него было очень много, и въ башмакахъ. Какъ только его нужно было одѣвать, то слуга обязывался весь трудъ брать на себя, даже умывать и причесывать; тутъ были сохранены всѣ пріемы русскаго барича 20-хь годовъ. Денегъ, выходя изъ дома, онъ при себѣ держать не любилъ, потому что сознавалъ за собой привычку всѣ имѣющіяся при немъ деньги непремѣнно израсходовать.

Во время музыкальныхъ исполненій, какъ впечатлительный чедовѣкъ, онъ не умѣлъ сдерживать себя ни въ похвалахъ ни въ порицаніяхъ, такъ что когда мы сидѣли втроемъ въ оперѣ (т. е. Глинка, жена моя и я), то онъ начиналъ съ того, что упрашивалъ насъ сидѣть какъ можно тише. «Барыня, ни гугу!» обращался онъ къ моей женѣ, а потомъ поднималъ одинъ такой шумъ, что обращалъ на себя вниманіе всѣхъ благочестивыхъ посѣтителей Opern-Saules, и разъ даже Мейерберъ явился къ намъ съ полукомическимъ тономъ заявить, что въ нашей ложѣ, говорятъ, есть какой-то маленькій Русскій, который шумитъ; на весь театръ.

Глинка былъ очень хорошо знакомъ съ Мейерберомъ, и потомъ познакомилъ и меня съ нимъ. Сколько искреннихъ и непритворныхъ похвалъ высказывалъ мнѣ Мейерберъ въ особенности объ оркестровкѣ Глинки!

Говоря о Глинкѣ, нельзя не вспомнить о томъ, съ какимъ интересомъ и сочувствіемъ относился онъ ко всякому мало-мальски серьезному начинанію въ музыкѣ у Русскихь. Когда я ему показывалъ мою первую оперу «Цыгане», ему понравились два номера, и онъ тотчась, обратившись ко мнѣ съ симпатичною рѣчью, заключилъ такъ: «я почту за наслаждеіе и за нравственную обязанность покончить ваше музыкальное образованіе».

Въ разговорахъ съ нимъ о комъ либо изъ музыкантовъ Русскихъ или иностранныхъ, никогда не проскальзывало тѣни зависти. Кто зналъ его коротко, тотъ замѣтилъ, что преобладающія стороны его личности были: нѣжность, дѣтская наивность, добродушная веселость, соединенная съ легкимъ оттѣнкомъ юмора.

Послѣднее время онъ какъ-то отъ всего отвернулся, самъ мало писалъ и бодѣе обдумывалъ новыя музыкальныя формы, предлагаемыя ему Деномъ, но это была схоластика; со мною же онъ не разъ бесѣдовалъ какъ вдохновенный музыкантъ и не разъ бралъ у меня перо изъ рукъ и поправлялъ мою работу. Такъ помню, я былъ имъ посланъ къ Фрокману въ Петербургѣ для напечатанія моего романса съ двумя окончаніями: одно его, другое мое, «Очарованіе красоты въ тебѣ не страшно намъ» (слова Баратынскаго).

Онъ хотѣлъ, чтобы я съ его словъ записалъ характеристику оркестра вообще и каждаго инструмента порознь. Она сохранилась у меня какъ дорогое воспоминаніе.

Препровождаю къ вамъ отысканныя у меня письма Глинки. Жаль, что всѣ они кромѣ этихъ двухъ растеряны при постоянныхъ переѣздахъ за границей и вѣроятнѣе всего на таможняхъ.

Въ Италіи мнѣ привелось быть свидѣтелемъ громаднѣйшаго успѣха симфоническихъ произведеній Глинки.

Въ 1864 году я выписалъ нѣсколько партитуръ его; получивъ ихъ, тотчасъ же передалъ «Аррагонскую хату» и «Мадритскую ночь», въ лучшее симфоническое общество въ Миланѣ. Исполненіе было такъ вѣрно и хорошо подъ руководствомъ превосходнаго директора Басси, что энтузіазму не было границъ. На слѣдующій день нѣсколько газетъ заявили желаніе публики услыхать еще разъ «Аррагонскую хату» и «Мадритскую ночь». Берлинцы, Мейерберъ во главѣ, исполнявшіе нѣсколько NoNo-въ изъ «Жизни за Царя» въ 1856мъ году при дворѣ Прусскаго короля, могли бы справедливо позавидовать итальянскому исполненію Глинки въ Миланѣ.

Помню, что послѣ придворнаго концерта въ Берлинѣ, Глинкѣ былъ предложенъ орденъ или денежное вознагражденіе, но онъ до того былъ недоволенъ исполненіемъ, что отказался и отъ того и отъ другаго, все недоумѣвая; зачѣмъ бы это нужно было Мейерберу исполненіе «Жизни за Царя» при Прусскомъ дворѣ?…

Это случилось, кажется, въ Декабрѣ 1856 г., а черезъ мѣсяцъ его уже не стало.

На похоронахъ присутствовали лишь Мейерберъ, Денъ и Вашъ покорнѣйшій слуга

{{right|''В. Кашперовъ.''}}

25-го Декабря 1868.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Литература о Михаиле Ивановиче Глинке]]
[[Категория:Литература 1869 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Иванович Глинка]]</text>
      <sha1>0999zmg8axpnnfm51wo1i41x70ruv2v</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем (Рончевский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1009529</id>
    <revision>
      <id>5743071</id>
      <parentid>5677160</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:13:41Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743071</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="278537" sha1="0z8b23z3mj8dxo17gfb6abs9tahzcor" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Данилович Рончевский
| НАЗВАНИЕ              = Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1874
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Вѣстникъ Европы]]», 1874, № 5. [http://az.lib.ru/m/mikluhomaklaj_n_n/text_0050oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
== Поиски клипера «Изумрудъ» за Н. Н. Миклухой-Маклаемъ ==

==== I ====
{{heading|3|Отъѣздъ. — Новая-Гвинея и ея обитатели. — Отношенія ея къ образованному міру. — Первыя достовѣрныя свѣдѣнія о Новой-Гвинеѣ. — Колонизація и причины ея неуспѣшности: географическое положеніе, неудовлетворительныя условія, въ которыя поставлены натуралисты, описывающіе Новую-Гвинею; пути сообщенія и рѣки. — Изслѣдованія д-ра Мейера. — Н. Н. Миклуха-Маклай. — Миссіонеры. — Заботы Голландіи о Новой-Гвинеѣ.}}

Начнемъ, какъ говорится, сначала. Еще въ исходѣ 1870 года корветъ «Витязь» отправился въ кругосвѣтное плаваніе. На этомъ суднѣ ѣхалъ нашъ извѣстный путешественникъ и естествоиспытатель Н. Н. Миклуха-Маклай, имѣвшій въ виду высадиться для научныхъ наблюденій на одномъ изъ пунктовъ сѣверо-восточнаго берега Новой-Гвинеи, острова во всѣхъ отношеніяхъ мало извѣстнаго и до сихъ поръ. Это обстоятельство придавало большой интересъ нашему плаванію, которое пришлось, кромѣ того, совершать не обыкновеннымъ путемъ — около мыса Доброй Надежды, a чрезъ Магеллановъ проливъ и далѣе, по направленію къ Новой-Гвинеѣ, мимо всѣхъ почти острововъ Южнаго Тихаго океана. «Витязь», послѣ благополучнаго плаванія по Атлантическому и Тихому океанамъ, по крайне опасному и мало изслѣдованному Коралловому морю, достигъ благополучно береговъ Новой-Гвинеи (бухта Астролябія). Здѣсь Маклай, несмотря на угрозы со стороны дикарей, видѣвшихъ въ лицѣ русскихъ почти первыхъ бѣлыхъ людей, высадился съ двумя слугами: Вильсономъ (шведъ, бывшій матросъ на купеческомъ суднѣ) и канакомъ Бойемъ (жителъ острововъ Бува). Постоянно мучимый жестокими припадками гвинейской лихорадви, среди всевозможныхъ лишеній, онъ прожилъ тамъ потомъ въ продолженіи пятнаддати мѣсяцевъ. Спустя годъ послѣ того, какъ мы разстались съ Маклаемъ, разнесся слухъ по китайскому и японскому берегамъ, что Маклай умеръ. Объ этомъ сообщено было въ Петербургъ, откуда наше морское вѣдомство немедленно распорядилось послать на поиски за Маклаемъ другое судно — клиперъ «Изумрудъ». «Витязю», какъ уже знакомому съ мѣстностью, было бы удобнѣе всего отправиться въ эту экспедицію; но онъ въ это время носилъ флагъ адмирала, командовавшаго эскадрой Тихаго океана, т. е., кромѣ штатнаго эрипажа, вмѣщалъ въ себѣ и штабъ, который пришлось бы оставить на другомъ суднѣ, если «Витязю» отправиться въ плаваніе въ берегамъ Новой-Гвинеи. «Изумрудъ» не могъ вмѣстить въ себѣ всего штаба, a «Бояринъ», принадлежавшій къ той же эскадрѣ, былъ въ это время y береговъ Камчатки. Итакъ, рѣшено было отправить въ Новую-Гвинею «Изумрудъ». Я съ «Витязя» былъ назначенъ на «Изумрудъ», какъ уже разъ побывавшій въ Гвинеѣ и болѣе или менѣе знакомый съ такими подробностями мѣстности, которыхъ нельзя искать ни на какой картѣ. Однимъ, напримѣръ, витязянамъ было извѣстно, гдѣ зароетъ Маклай, на случай смерти, свои вещи и документы.

На пути въ бухтѣ Астролябія, гдѣ мы оставили Маклая, нашъ клиперь посѣтилъ Гонъ-Конгъ, Маниллу, Тернате и Дорей, и наконецъ судьба привела меня вторично въ мало извѣстную, но въ высшей степенн интересную страну. О Новой-Гвинеѣ и ея обитателяхъ такъ мало до сихъ поръ писано, особенно y насъ въ Россіи, что я, не имѣя спеціальныхъ знаній по естественнымъ наукамъ и антропологіи, тѣмъ не менѣе беру на себя смѣлость разсказать все видѣнное и замѣченное мною по пути. Отъ миссіонеровъ я узналъ многое о Дореѣ; отъ Маклая о жителяхъ Астролябія.

Новая-Гвинея населена малоизвѣстнымъ народомъ — папуасами, рѣзко отличающимся, какъ наружнымъ видомъ, такъ и нравами, образомъ жизни и характеромъ отъ микронезійцевъ, полинезійцевъ, малайцевъ и австралійцевъ. Натуралисты находятъ, что почти такое же племя существуетъ и на другихъ островахъ, лежащихъ неподалеку отъ Новой-Гвинеи, но только подъ другими названіями, какъ-то: на Новой Ирландіи, Новой Британіи, на Молуккскомъ архипелагѣ (Gillolo), гдѣ они были первобытными жителями, на сѣверо-восточной части Целебеса и даже на Филиппинскихъ островахъ, подъ названіемъ негритосовъ (negritos). Они вездѣ находятся на столь низкой степени развитія, что избѣгаютъ всякихъ сношеній не только съ бѣлыми, но и съ другими полудикими племенами и, вслѣдствіе такой несообщительности, мало извѣстны. О гвинейцахъ разсказываютъ, что они коварны, свирѣпы, отличаются особымъ нерасположеніемъ къ европейцамъ и мѣстами даже людоѣды. Все это, впрочемъ, преувеличено, a послѣднее, кажется, выдумано&lt;ref&gt;Мейеръ (о когоромъ будетъ рѣчь впереди) говоритъ, что они ѣдять человѣчье мясо.&lt;/ref&gt;, потому что до сихъ поръ ничего подобнаго не было доказано фактически. Люди, долгое время жившіе между ними и успѣвшіе познакомиться съ ними ближе, хвалятъ ихъ смѣлость, энергію, находчивость — качества, рѣдко встрѣчающіяся y сосѣдей ихъ, вѣчно полусонныхъ канаковъ и вялыхъ малайцевъ, уже давно знакомыхъ съ европейцами.

Новая-Гвинея или Папуа открыта около 1526—28 годовъ испанцами, хотя эту честь оспариваютъ y нихъ португальцы, приписывая ее своему соотечественнику Менезесу (Meneses). Понятно, что сосѣднія малайскія племена гораздо раньше знали о существованіи этого огромнаго острова и посѣщали на своихъ прау&lt;ref&gt;Туземная лодка.&lt;/ref&gt; его западный берегъ. Названіе острову (Papua) далъ Ортецъ-де-Рецъ (Ortez-de-Rez) по сходству курчавыхъ волосъ y папуасовъ съ африканскими неграми. Послѣ него, въ XVII столѣтіи, различные пункты Гвинеи посѣтили: Торресъ, Виль, Шуттенъ, Карстенсъ, Поль, Абель, Тасманъ, Кейтъ, и въ XVIII столѣтіи: Дампіеръ, Гильвинкъ, Кертеретъ, Бугенвилль, Торресъ, Кукъ, Макъ-Клюръ, Бомптонъ и др. Всѣ эти знаменитые мореплаватели, открывшіе множество острововъ, лежащихъ неподалеку отъ Новой-Гвинеи, и главные изъ ея выдающихся пунктовъ, хотя и описали ихъ, дали свои названія, но эти описанія могутъ толъко отчасти замѣнить лоцію&lt;ref&gt;Описаніе береговъ какой-либо страны и омывающихъ ихъ морей.&lt;/ref&gt; для моряка, и никакъ не даютъ ясныхъ понятій о жителяхъ: съ населеніемъ острововъ эти знаменитые мореходы весьма рѣдко сходились, a иногда были встрѣчаемы враждебно и удалялись съ потерею части, a иногда и цѣлаго экипажа. Безпристраствая исторія должна сообщить при этомъ о варварствѣ не однихъ варваровъ.

Если европейцы дѣйствовали жестоко, опрометчиво, не выбирая лучшихъ средствъ къ сближенію съ дикарями, которыхъ можно винить меньше всего, то слѣдуетъ помнить, что починъ перваго знакомства въ большинствѣ случаевъ принадлежалъ купеческимъ судамъ, каптены и штурманы которыхъ и до сихъ поръ не отличаются ни особымъ образованіемъ, ни гуманностью. Въ прошломъ столѣтіи большинство открытій совершено тѣми же купеческими судами, каптены которыхъ, пользуясь своимъ превосходствомъ и боязливостью жителей, эксплуатировали послѣднихъ, какъ хотѣли, т. е. брали, что понравится, включая сюда даже предметы, почитаемые туземцами за священные, въ обмѣнъ же давали, что вздумается; въ случаѣ сопротивленія брали силою какъ вещи, такъ и людей, которыхъ увозили заложниками и вообще обращались съ ними жестоко. Конечно, дикари, видя подобныя насилія со стороны пришельцевъ, лишавшихъ ихъ необходимаго, подъ-часъ священнаго, не могли питать къ нимъ особенной пріязни и, по мѣрѣ возможности, отплачивали тою же монетою: нападали на беззащитныя суда, вовсе не желавшія причинить имъ никакого вреда, безжалостно грабили, a иногда и убивали малочисленный экипажъ на геройски взятомъ призѣ. Невозможно требовать отъ дикарей, чтобы они разсуждали, кто изъ бѣлыхъ виновенъ, a кто нѣтъ; для нихъ достаточно факта, что приходила какая-то огромная лодка съ бѣлыми людьми, причинившими вредъ ихъ хозяйству, нарушившими ихъ спокойствіе и убившими многихъ изъ ихъ родныхъ и близкихъ. Приходитъ потомъ такая же лодка, и дикарь поджидаетъ ее съ заранѣе готовымъ планомъ нападенія для убійства экипажа и разграбленія судна. Подобныхъ примѣровъ много въ исторіи острововъ Тихаго океана, a сколько такихъ случаевъ, которые до насъ не дошли; — и все это потому, что какой-нибудь каптенъ надѣлавъ неудовольствій туземцамъ, благоразумно промолчитъ о томъ, a дикарей аттестуеть: extremely sovage (чрезвычайно свирѣпы). Впрочемъ, многимъ удавалось приманить папуасовъ разными вещицами, имѣющими для нихъ большой интересъ: бумажной матеріей, ножами и развой утварью, такъ что съ перваго же раза устававливалвсь самыя дружескія отношенія, происходила мѣна вещей и даже взаимное угощеніе. Но подобные случаи бывали и бываютъ рѣдко, да и вообще эусплуатація европейцами даже болѣе цивилизованныхъ народовъ, такихъ, напримѣръ, какъ индусы, китайцы, жители Малайскаго архипелага и даже японцы, сопровождаются страшными кровавыми эпизодами. Они видятъ въ европейцѣ не благодѣтеля своего, a плута, готоваго ихъ обмануть при всякомъ удобномъ случаѣ. Какъ примѣръ, показывающій непріязнь дикихъ къ бѣлымъ, приведу разсказъ каптена, командовавшаго небольшой шхуной, на которой онъ ходилъ по разнымъ островамъ Тихаго океана для мѣны кокосовъ, трепангъ, раковинъ и пр., на ножи, коленкоръ, бусы и другія мелочи. Въ одно изъ своихъ плаваній овъ вздумалъ посѣтить мало эксплуатируемый до сихъ поръ восточный берегъ Гвинеи и, желая произвести мѣну, приблизился къ одной изъ деревень, но былъ встрѣченъ туземцами крайне враждебно. Они грозили ему и знаками показывали, чтобы онъ удалился; но видя, что пловучая масса подходить все ближе и ближе, они начали пускать свои стрѣлы, послѣ чего каптенъ открылъ огонь изъ ружей и тѣмъ заставилъ дикарей убѣжать въ лѣсъ. И послѣ всего этого онъ же разсказывалъ, что народъ этотъ very dangerous (очень опасный) и ѣстъ человѣческое мясо.

Только въ XIX-мъ столѣтіи были составлены карты и собраны нѣкоторыя свѣдѣнія о Новой-Гвинеѣ, преимущественно для мореплавателей. Дю-Перре (Du Perrey, 1822—25) составилъ карту сѣвернаго ея берега съ прилежащими къ нему островами. По этой картѣ и до сихъ поръ плавають нѣкоторые удальцы, хотя она далеко не подходитъ подъ современныя требованія мореходнаго искусства. Натуралисты, сопровождавшіе экспедицію Дю-Перре, описали по возможности туземцевъ и растительное царство. Послѣ него были многія голландскія суда, занятыя преимущественно выборомъ мѣста для колоніи. Такъ, лейтенантъ Кольфъ въ 1826 году изслѣдовалъ съ этою цѣлью западный берегъ Гвинеи; a въ 1828 году корветъ «Тритонъ», сдѣлавшій для науки весьма много, занялъ Гвинею отъ Торресова пролива до Дорея, a впослѣдствіи до меридіана Гумбольдтова залива и основалъ портъ Да-Басъ (Da Bas), но видя, что служащіе мрутъ безполезно, какъ мухи, оставилъ его около сороковыхъ годовъ. Съ тѣхъ поръ на Гвинеѣ нѣтъ постоянныхъ бѣлыхъ жителей, исключая миссіонеровъ; но тѣмъ не менѣе сѣверо-западная часть ея и до сихъ поръ признается номинально голландскимъ владѣніемъ.

Дюмонъ-Дюрвилль въ два свои извѣстныя путешествія, въ 1826—29 и 1839 годахъ, опредѣлилъ болѣе точными средствами кораблевожденія на сѣверномъ, южномъ и юго-западномъ берегахъ острова многіе пункты, въ томъ числѣ бухты: «Гумбольдта» и «Астролябіи», но онъ не могъ зайти въ нихъ, не имѣя якорей, и тѣмъ самымъ отложилъ знакомство здѣшнихъ дикарей съ бѣлыми до прихода нашего корвета «Витязь». Экспедиція «Этны», самая замѣчательная и принесшая пользы больше всѣхъ экспедицій, ей предшествовавшихъ, была совершена въ 1858 году преимущественно съ научною цѣлью. Она посѣтила юго-западный берегъ (Adie), открыла Каруфа, рѣку или проливъ Маргариты, сдѣлала съёмки Банрао, Аргуни и бухты Тритона; была на сѣверномъ берегу въ Дореѣ, пробралась на Ароракскія горы и дошла до Гумбольдтовой бухты. Во время этой экспедиціи были составлены рѣдкія коллекціи, обогатившія естествознаніе. Весь трудъ изслѣдованія напечатанъ въ отдѣлъномъ томѣ съ рисунками. Эта книга есть лучшее изъ всего, что было до сихъ поръ писано о Новой-Гвинеѣ. Она съ величайшей ясностью и опредѣленностью говорить о посѣщенныхъ экспедиціей мѣстностяхъ. Изъ всѣхъ извѣстныхъ доселѣ пунктовъ острова, Дорей особенно славится мягкимъ климатомъ. Отсюда ходятъ небольшія шхуны для мѣны въ Гильвинкскую бухту, гдѣ недавно поселились миссіонеры и иногда появлялись натуралисты, но далѣе къ сѣверному берегу и къ востоку никто еще не ходилъ.

Но всѣ эти осмотры произведены только мѣстами; они поверхностны и кратвовременны. Кажется страннымъ, что въ нашъ вѣкъ, кошда пароходы снуютъ по всѣмъ направленіямъ, когда изъ Уитая въ Европу можно сдѣлать переѣздъ въ 45 дней; когда народы, ища золота, роются и проникаютъ въ нѣдра земли, заводятъ торговыя сношенія съ отдаленными краями, мѣняя наши мануфактурныя произведенія на сырыя; строятъ огромные цвѣтущіе города, заводять факторіи, колонизуюгъ всевозможныя страны, близкія къ Новой-Гвинеѣ (Австралія, Новая-Зеландія, Вандименова Земля), что въ это вреия ничего подобнаго не было предпринято на Новой-Гвинеѣ. Съ перваго взгляда кажется непонятнымъ, что такой богатый и огромный островъ совершенно неизвѣстенъ, забытъ и покрытъ дѣвственными лѣсами. Причина этому кроется въ положительномъ невѣдѣніи свойствъ страны. Цивилизація не можетъ зародиться благодаря усиліямъ однихъ ученыхъ и натуралистовъ, особенно въ такой странѣ, какъ Гвинея; они дѣйствуютъ по большей части порознь и не обладаютъ средствами, необходимыми для такой великой цѣли. Колоніи же не устраиваются потому, что подлѣ острова множество прекрасной земли (Австралія, Новая-Зеландія, Новая-Каледонія и вообще вся Полинезія), притомъ съ благодатнывіъ климатомъ, чего нѣтъ въ Гвинеѣ, гдѣ свирѣпствуютъ жестокія лихорадки, зарождавшіяся въ дремучихъ, дѣвственныхъ лѣсахъ, чрезъ листву которыхъ почти не проникаютъ лучи даже тропическаго солнца. Съ почвы этихъ лѣсовъ, покрытой толстымъ слоемъ листьевъ, падающихъ въ продолженіе цѣлыхъ вѣковъ съ исполинскихъ тропическихъ деревьевъ, и пропитанной влагой тропичесуихъ ливней, поднимаются зловредные міазмы; въ нихъ-то, по всей вѣроятности, и кроется причина лихорадки. На нашихъ судахъ переболѣлъ лихорадуой почти весь экипажъ, несмотря на кратковременное пребываніе. Случалось, что двѣ-трети его лежали въ лихорадкѣ, a остальнымъ приходилось выполнять всѣ трудности морского похода. Если не прекратить скоро лихорадки, то придется имѣть дѣло съ ея смертельными послѣдствіями — beriberi. Во время нашей стоянки, на голландскомъ пароходѣ больныхъ beriberi’ей было до 15 человѣкъ; всѣ они, конечно, были помѣщены на берегу. Болѣзнь начинается опухолью ногъ; опухоль безъ всякой боли постепенно поднимается кверху. Больной понемногу лишается возможности ходить. Дойдя до сердца, опухоль причиняеть смерть. Изъ 100 человѣвъ больныхъ beriberi’ей вылечиваются не болѣе 10. Необходимо было бы осушить мѣста предполагаемаго заселенія, истребить въ нихъ лѣса; но на это потребны тысячи рукъ и сотни жертвъ, неизбѣжныхъ при этомъ, такъ что немногіе рискнутъ на столь опасное дѣло, не предвидя въ будущемъ богатаго вознагражденія. До сихъ поръ на островѣ не найдено ни благородныхъ, ни другихъ металловъ, имѣющихъ извѣстную способность, несмотря ни на какія препятствія и болѣзни, привлекать людей, и мало надежды найти что-нибудь подобное вблизи береговъ. Если бы было возможно легко добывать ихъ, то жители не за медлили бы примѣвить этотъ твердый и удобный матеріалъ для своего вооруженія, украшеній и домашней утвари. Правда, внутри страны и особенно по южному ея берегу можно допустить существованіе золота, такъ какъ эта часть острова по своему геологическому строенію подходитъ къ близь-лежащей Австраліи, столь извѣстной своими золотыми пріисками. Но оно можетъ существовать только въ розсыпяхъ, разработка которыхъ для дикарей, конечно, невозможна. Итакъ, въ Гвинеѣ торговля должна ограничиваться предметами, не имѣющими значительной цѣны, какъ-то: чучелы райскихъ птицъ, трепанги, раковины, жемчугъ, мазай. Подобння вещи не могутъ, конечно, привлечъ крупныхъ промышленниковъ. Перевозкой ихъ заняты небольшія парусныя шхуны и малайскія прау; онѣ отправляются съ попутнымъ сѣверо-западнымъ муссономъ изъ Тернате, Амбоины и Серама въ Дорей и далѣе, по Гильвинкскому заливу, до мыса Дюмонъ-Дюрвилля, дальше котораго къ востоку онѣ уже не ходятъ, потому что далѣе нѣтъ даже и этихъ малоцѣнныхъ предметовъ мѣнового торга; приходится довольствоваться кокосами, да и то при сильной конкурренціи со стороны малайскихъ и арабскихъ купцовъ. Тавимъ образомъ, развитіе колонизаціи Новой-Гвинеи чрезъ посредство торговли будетъ подвигаться весьма медленно. Къ сожалѣнію, этотъ островъ не имѣеть и выгоднаго географическаго положенія. Правда, по южному его берегу, чрезъ Торресовъ проливъ, идеть пароходная линія судовъ между Австраліей и восточной Азіей, и англичане сдѣлали по ней промѣръ и безукоризненную съёмку, но этотъ путь не можетъ имѣть вліянія на развитіе страны, такъ какь Новая-Гвинея не можетъ быть станціей на немъ.

Главный путь купеческихъ парусныхъ судовъ, идущихъ вокругъ Австраліи въ Китай и Японію, пролегаетъ далеко восточнѣе ея — близъ Соломонова Архипелага, Новой-Каледоніи, Каролинскаго . и Маріанскаго архипелаговъ, и такимъ образомъ оставляеть ее въ сторонѣ; оттого-то сѣверный ея берегъ такъ мало извѣстенъ и мало эксплуатированъ гидрографическими работами, которыя столь необходимы для безопаснаго плаванія судовъ, a слѣдовательно, и для развитія страны. Карты этого берега или, лучше сказать, нѣкоторыхъ его пунктовъ принадлежатъ къ XVII и XVIII столѣтіямъ; теперь онѣ окончательно непригодны и исправлены только съ проходомъ нашихъ судовъ «Витязя» и «Изумруда».

Будь на Новой-Гвинеѣ колоніи или станціи, натуралисты имѣли бы исходную точку, откуда могли бы пускаться во внутрь страны, могли бы дѣлать болѣе продолжительныя экскурсіи, запасаясь болѣе подходящей для этой цѣли прислугой, провизіей и т. п., наконецъ, въ случаѣ болѣзни вернуться на мѣсто, гдѣ можно найти скорое пособіе. Теперь же этимъ труженикамъ науки приходится отправляться изъ Тернате, Амбоины и другихъ отдаленныхъ мѣстъ на малайсуихъ прау, платя весьма дорого кауъ слугамъ, такъ и за проѣздъ и провозъ провизіи и другихъ припасовъ, необходимыхъ для себя и для слугъ, a все это ст''о''итъ очень дорого. Чтобы пробраться къ востоку далѣе Дорея, необходимо нанимать цѣлое судно со всѣми принадлежностями для плававія. Сухимъ же путемъ изъ Дорея невозможно двинуться, потому что въ дѣвственныхъ лѣсахъ путешественникъ не встрѣтить ни дороги, ни тропинки; a случись болѣзнь или какая-либо неудача — приходится возвращаться въ то же Тернате. Въ Новой-Гвинеѣ чувствуется большой недостатокъ въ рѣкахъ и озерахъ, которыя такъ служатъ для ознакомленія со страною. Правда, здѣсь есть рѣки, и даже широкія, но вся бѣда въ томъ, что онѣ какъ быстро наполняются водою отъ обильныхъ ливней, такъ быстро и высыхаютъ отъ постоянно вертикальнаго паденія солнечныхъ лучей; кромѣ того попадаются камни, даже пороги, которые не далѣе какъ на 40—60 верстъ отъ усіъя дѣлаютъ плаваніе даже на пирогахъ не только не безопаснымъ, но даже невозможнымъ. Такъ, напримѣръ, изслѣдованіе рѣки Амберно (Amberno) на небольшомъ голландскомъ пароходѣ оказалось безуспѣшнымъ. Проникнуть же въ глубь страны по тропинкамъ можно недалеко; тауъ, въ Дореѣ только до Ароравскихъ горъ, a въ Астролябіи Маклай могъ достигнуть по нимъ до высоты 1600 футовъ по барометру. Далѣе этихъ пунктовъ не существуетъ ни дорогъ, ни тропинокъ, и изслѣдователю приходится топоромъ прорубать себѣ путь черезъ дремучій, девственный лѣсъ, перевитый льянами, или черезъ поляны, покрытыя высокой колючей травой.

Изъ натуралистовъ, Дорей посѣтили: Валитъ, написавшій много о флорѣ и фаунѣ Новой-Гвинеи, Розенталь, Мейеръ, Альберти и Бевари.

Итальянскіе натуралисты, Альберти и Бевари, не выдержавъ жестокаго климата, удалилисъ очень скоро.

Докторъ Адольфъ Бернгардъ Мейеръ отправился изъ Тернате и, посѣтивъ Дорей, направилъ свой путь на острова: Мафоръ, Мисоре, Жоби (Mafoor, Mysore, Jobi), гдѣ онъ стоялъ долго и изслѣдовалъ мѣстность по всѣмъ направленіямъ. Съ Жоби онъ направился къ гвинейскому берегу къ устью рѣки Амберно, затѣмъ поплылъ къ югу, бросая въ различныхъ мѣстахъ якорь до Руби (Rubi), гдѣ онъ пытался перейти перешеекъ, но безъ успѣха. Зато ему удалось перейти другой перешеекъ въ заливу Макъ-Клюра (MacCluer bay), съ большими опасностями и лишеніями. Послѣдняя большая и трудная его экспедиція была въ Ароравскія горы, гдѣ онъ добрался до 6000. ф. вышины, и познакомился съ малоизвѣстными горными жителями и вовсе неизвѣстною мѣстностью. Вообще онъ посѣтилъ многіе пункты, незнакомые не только ученымъ, но и вообще европейцамъ, сдѣлалъ много интересныхъ открытій и утвердилъ шаткія познанія объ этой части Новой-Гвинеи по части зоологіи, антропологіи и этнографіи. Ему удалось собрать хорошія коллекціи животныхъ, между которыми есть много новыхъ видовъ, коллекціи череповъ и т. д., словомъ, экспедиція увѣнчалась полнымъ успѣхомъ. Много приходилось ему бороться съ трудностями и лишеніями, среди свирѣпыхъ жлтелей, въ томужъ еще ожесточенныхъ малайцами, затѣявшими тамъ торговлю невольниками. Туземцы, по увѣреніямъ Мейера, ѣдятъ человѣчье мясо. Они часто выказывали къ нему непріязнь, a на островѣ Жоби онъ подвергся дѣйствительному нападенію, но отдѣлался отъ опасности довольно счастливо; только двое изъ его людей были ранены стрѣлами. Въ свою предпослѣднюю экспедицію, при переходѣ черезъ перешеекъ, онъ заболѣлъ лихорадкой, которая его долго не покидала и сильно изнурила. Она сократила его обширные планы. Въ августѣ 1873 года онъ принужденъ былъ вернуться въ Тернате и скоро уѣхалъ въ Европу. Несмотря на болѣзнь, Мейеру многое удалось сдѣлать. Кромѣ особой книжки объ этомъ путешествіи, изданной Мейеромъ, есть еще въ журналѣ «Das Ausland» краткій обзоръ этого путешествія, подъ заглавіемъ «Ueberschau der neuesten Forschungen auf dem Gebiete der Natur und Volkerkunde» (1873 г. № 50) и также въ отчетѣ Мейера вѣнскому географическому обществу.

Таковы были предшественники нашего Маклая. Но онъ избралъ поприще для изслѣдованій въ Новой-Гвинеѣ самое трудное въ томъ отнешеніи, что вблизи отъ него нѣтъ ни одного европейца, какъ, напримѣръ, въ Дореѣ.

Въ Дореѣ, съ конца 50-хъ годовъ нынѣшняго столѣтія, поселились голландскіе миссіонеры, которые, пользуясь значительными субсидіями отъ своего правительства, расширили свои дѣйствія, открыли многія миссіонерскія станціи, построили при нихъ школы, церкви. Надо отдать справедливость, они пользуются большимъ уваженіемъ среди туземцевъ. Въ настоящее время голландское правительство снова начинаетъ обращать вниманіе на забытую имъ одно время Новую-Гвинею. Такъ, въ Дорей два раза въ годъ ходятъ пароходы, для которыхъ здѣсь устроенъ угольный складъ. Во время нашей стоянки пароходъ «Дассунъ» ходилъ въ Гильвинкскую бухту съ правительственнымъ коммиссаромъ для осмотра мѣстности. Теперь вокругъ всей Новой-Гвинеи на фрегатѣ «Кумпанъ» затѣвается большая экспедиція, въ которой по приглашенію будетъ участвовать и нашъ Маклай.

Онъ, несмотря на свое еще не совсѣмъ окрѣпшее здоровье, ждетъ ее съ большимъ нетерпѣніемъ; такъ что нашимъ ученымъ еще долго, вѣроятно, придется ждать, пока Маклай издастъ свои пятнадцатимѣсячные труды въ Астролябіи. Единственное препятствіе для этой экспедиціи — война Голландіи съ ея коричневыми подданными ачемцами, для которой пущены въ ходъ всѣ морскія силы колоніальнаго правительства. По послѣднимъ письмамъ Маклая извѣстно, что онъ, чтобы не терять даромъ времени, хочетъ въ исходѣ ноября отправиться на островъ Амбоину. Этотъ островъ недавно посѣтили итальянскіе ученые; но совѣть каптена малайца — не высаживаться по причинѣ свирѣпства дикихъ, принудилъ ихъ вернуться обратно. Маклай пойдетъ туда безъ всякихъ каптеновъ, съ однимъ слугою Ахматомъ.

==== II. ====
{{heading|3|Приходъ клипера «Изумрудъ» въ Дорейскую бухту. — Видъ бухты и ея природа. — Дорейцы на клиперѣ. — Ихъ наружность. — Женщины. — Одежда дорейцевъ, — прическа, украшенія. — Хижины дорейцевъ. — Убранство хижинъ. — Пища. — Нравы и занятія дорейцевъ. — Оружіе. — Кузницы. — Нравы. — Браки. — Роды. — Похороны. — Религія. — Преданія о происхожденіи. — Политическое положеніе дорейцевъ. — Отношенія къ сосѣдямъ. — Арораки или Алоруры. — Власть тидорскаго султана. Торговыя сношенія съ другими народами. — Миссіонеры. — Дѣятельность Гассельта. — Одиссея итальянскихъ натуралистовъ. — Картина изъ жизни въ Дореѣ. — Прибытіе голландскаго парохода. — Уходъ «Изумруда».}}

Въ Тернате, этомъ гостепріимномъ мѣстечкѣ, гдѣ мы встрѣтили самое горячее сочувствіе нашему дѣлу, мы, между прочимъ, запаслись лоцманами: одинъ изъ нихъ былъ каптенъ шхуны, человѣвъ, бывавшій уже не разъ въ Коралловомъ морѣ, въ томъ числѣ въ бухтахъ Дорейской и Гильвинкской и, слѣдовательно, знакомый съ прихотями новогвинейскаго берега и прилежащихъ къ нему острововъ. Второй былъ одинъ изъ придворныхъ тидорскаго султана, малаецъ, каптенъ Эдришъ. Тидорскій султанъ считается владѣтелемъ сѣвернаго берега Новой-Гвинеи, въ томъ числѣ и Дорея, a потому подобный каптенъ, снабженный фирманомъ султана, былъ намъ не безполезнымъ человѣкомъ при сношеніяхъ съ дикарями. Черезъ него же было дано приказаніе дорейскимъ властямъ дать необходимое количество угля, которымъ надо было наполнить угольные ящики клипера.

19-го ноября 1872 года клиперъ вошелъ въ бухту Дорей и сталъ на якорь почти y самаго берега. Мы всѣ смотрѣли на берегъ въ бинокли и трубы, жаждая увидѣть жилье туземцевъ, ихъ самихъ или, вообще, что-нибудь интересное; но ничего подобнаго намъ не представилось. При мертвой тишинѣ, изрѣдка нарушаемой кваканьемъ лягушекъ, все окружающее представляло дѣвственный дремучій лѣсъ, прикрытый густымъ туманомъ, какъ пеленою. Только на слѣдующее утро, пасмурное и туманное, какъ здѣсь обыкновенно бываетъ въ это время года, намъ удалось разсмотрѣть детали бухты. Бухта довольно обширна и состоитъ изъ нѣсколькихъ частей, глубоко врѣзывающихся въ берегъ. Она защищена отъ вѣтра почти со всѣхъ сторонъ, и только лишь два рифа, лежащіе внутри ея, и большая глубина мѣшаютъ назвать ее вполнѣ удобной и способной помѣстить много кораблей. Послѣднее обстоятельство принуждаетъ ихъ становиться почти y самаго берега. Самые берега не высоки, и горы начинаются только отступя отъ нихъ на нѣкоторое разстояніе, и образуютъ возвышенность отъ 300 до 500 футовъ. На заднемъ фонѣ изъ-за облаковъ виднѣется контуръ Ароракскихъ горъ (7000 ф.), отстоящихъ къ югу отъ берега на 6—10 миль. Насколько хватаетъ глазъ, не видно ни малѣйшаго открытаго или обработаннаго мѣста; все это — одна сплошная масса густого тропическаго лѣса, оживленнаго только рѣзкимъ крикомъ разноцвѣтныхъ попугаевъ, какаду и другихъ красивыхъ, но не пѣвучихъ тропическихъ птицъ. Мѣстами деревья, переплетенныя со своими вѣтвями, льянами и другими ползучими растеніями, нагибаются надъ самою водою, образуя такимъ образомъ цѣлые своды и скрывая отъ глазъ береговую черту.

Съ ранняго утра дорейцы на своихъ долбленыхъ челнокахъ съ противовѣсомъ окружили клиперъ; они предлагали луки, стрѣлы, раковины, фрукты и проч., за ножи, деньги (серебро), матеріи и т. п., запрашивая въ нѣсколько разъ больше, чѣмъ потомъ отдавали. Видно было, что они не впервые видятъ европейцевъ и ихъ заманчивые предметы торговли. Мужчины роста средняго, хорошо сложены; цвѣтъ кожи варіируетъ между свѣтло- и темно-коричневымъ, волосы черные, курчавые, растутъ небольшими пучками; это одна изъ отличительныхъ особенностей дорейцевъ. Лицо продолговатое, носъ рѣдко бываеть острый и правильный, губы толстыя, лобъ, вслѣдствіе особенной оригинальной прически, кажется выше нормальнаго. Носятъ небольшія бороды и усы. При всѣхъ этихъ признакахъ лицо, однако, никакъ нельзя назвать безобразнымъ. Иногда попадаются субъекты, подходящіе подъ наше понятіе о красотѣ; это по большей части молодые люди. Выраженіе лица осмысленное, хитрое, иногда чрезвнчайно симпатичное, доброе, хотя все-таки въ немъ проглядываетъ нѣкоторое лукавство; но лица звѣрскія попадаются рѣдко.

На клиперѣ бывали одни только мужчины; женщинамъ строго запрещено посѣщать иностранныя суда, въ тому же онѣ очень боязливы и ихъ трудно увидѣть даже въ деревнѣ: съ приходомъ незнакомца онѣ убѣгаютъ, прячутся, иногда останавливаются изъ любопытства, но всегда на приличной дистанціи. Женщины, даже молодыя, сколько мы ихъ ни видѣли, сравнительно съ мужчинами, не красивы, a старухи положительно безобразны. Хотя y обоихъ половъ черты лпца тѣ же, но выраженіе y женщинъ глупѣе, можно сказать, животнѣе. Ихъ значительно портить стрижка волосъ. Вѣроятно, и въ дѣйствительности онѣ уступаютъ мужчинамъ въ умственныхъ способностяхъ; это объясняется уже тѣмъ, что онѣ никогда не вступаютъ въ сношенія съ иностранцами, совершенно изолированы&lt;ref&gt;При появленіи первыхъ бѣлыхъ людей въ заливахъ Гумбольдтовомъ и Астролябіи, женщины были спрятаны.&lt;/ref&gt; и подавлены физической работой; на нихъ лежитъ выполненіе самыхъ трудныхъ хозяйственныхъ обязанностей, какъ-то: собираніе и выноска дровъ изъ густого лѣса, сборъ овощей, приготовленіе пищи и проч. Вслѣдствіе такого труда, онѣ изнуряются, теряютъ юношескую свѣжесть и полноту, скоро старѣются, становятся исхудалыми и безобразными.

Вся одежда папуасовъ состоитъ изъ одного пояса приличія; y женщинъ пояса длиннѣе и достигаютъ до колѣнъ. Дѣлаютъ его изъ древесныхъ волоконъ, a иногда также изъ бумажной матеріи, и въ Дореѣ я видѣлъ двухъ или трехъ человѣкъ, одѣтыхъ въ европейскую рубаху и штаны. Голова ихъ была повязана платкомъ въ видѣ чалмы, вѣроятно по магометанско-малайской модѣ.

Волосы составляютъ главное украшеніе мужчинъ. На уборку ихъ папуасы тратятъ не меньше времени, трудовъ и вниманія, чѣмъ наши дамы. Значительно отросшіе волосы взбиваются кверху, туго перевязываются надъ головою, и затѣмъ расходятся въ видѣ вѣера во всѣ стороны, образуя массу въ два или три раза больше самой головы. Нѣкоторые франты какъ-то особенно умѣютъ ихъ взбивать, такъ что каждый волосокъ какъ-то отдѣленъ отъ прочихъ и при ходьбѣ всѣ волосы красиво волнуются. Этотъ своеобразный головной уборъ украшенъ еще бамбуковыми гребнями; они закалываются сзади или сбоку чуба, и разубраны разноцвѣтными перьями. Папуасы любятъ красный цвѣть волосъ и считаютъ его за особенную красоту. Они достигаютъ того, что волосы ихъ принимаютъ любимый цвѣтъ, многократнымъ смазываніемъ помадою, составленною изъ толченой извести съ кокосовымъ масломъ; затѣмъ предоставляютъ голову дѣйствію солнечныхъ лучей, вслѣдствіе чего волосы выгораютъ и становятся рыжими. Пристрастіе къ такому цвѣту волосъ, кромѣ Новой-Гвинеи, можно встрѣтить на Новой-Ирландіи, Новой-Британіи и даже на мгогихъ островахъ Полинезіи. Напротивъ, женщины нисколько не занимаются украшеніемъ головы. Волосы хотя красятъ въ рыжій цвѣтъ, но стригутъ ихъ очень коротко, даже подъ гребенку.

Считается также украшевіемъ — смазываніе всего тѣла кокосовымъ масломъ, отчего кожа получаеть особый блескъ. У нѣкоторыхъ кожа покрыта лишаями и разными струпьями; но они не обращаютъ на это никакого вниманія, не перевязываютъ ихъ и предоставляя ихъ дѣйствію солнца.

Ожерелья, браслеты, серьги и другія украшенія распространены какъ между мужчинами, такъ и женщинами; браслеты дѣлаются изъ раковинъ, серебра и желѣза, плетутся изъ потанга. Плетеный браслетъ на лѣвой рукѣ мужчины служить предохраненіемъ при стрѣльбѣ изъ лука. Ожерелья и серьги дѣлаются изъ зубовъ акулы, небольшихъ косточекъ, раковинъ и бусъ. Въ носу хотя не носять кольца, но видно для него отверстіе въ носовой перегородкѣ.

Непремѣнную принадлежность всякаго, какъ украшеніе, составляеть сумка, висящая черезъ плечо. Она плетется весьма искусно изъ потанга и служитъ для храненія принадлежностей жеванія бетеля (пеперъ, орѣхъ арековой пальмы, известь). Отъ жеванія бетеля зубы чернѣютъ, губы и десны принимаютъ кроваво-красный цвѣтъ. Въ этой же сумкѣ лежитъ табакъ, добываемый внутри страны. Они курятъ его охотно, причемъ бумагу замѣняють сухіе листья.

Татуировка встрѣчается только y женщинъ на тѣлѣ и мѣстами по лицу.

Дорейскую бухту съ востока прикрываетъ островъ Мансіамъ на немъ находится главная миссіонерская станція и деревня дорейцевъ. Кромѣ этой деревни, есть еще нѣсколько по берегу. Всѣ онѣ не отличаются большимъ количествомъ хижинъ. Замѣчательно то, что хижины строятся всегда надъ водою въ нѣкоторомъ разстояніи отъ берега. Подобныя характерныя постройки встрѣчаются по западному и сѣверному берегамъ острова Новой-Гвинеи до Гумбольдтова залива включительно. Они строятъ свои дома такимъ образомъ для того, чтобы удобнѣе было смотрѣть вдаль и своевременно дать отпоръ нападенію враговъ, которому они такъ часто подвергались отъ своихъ сосѣдей съ Гильвинкской бухты, отличающихся еще и до сихъ поръ особенной свирѣпостью. Хижины могутъ вмѣстить 10 или болѣе семействъ, и, въ случаѣ нападенія, дѣйствуя соединенными силами, могутъ съ большимъ успѣхомъ отражать нападающаго. Кромѣ того, y нихъ есть еще одна причина строитъ дома надъ водою — они убѣждены, что злые духи совершають прогулку по берегу, но на воду никогда не рѣшатся идти.

Хижины строятся въ разстояніи 75—150 футовъ отъ берега, съ которымъ соединены мостами; длина ихъ 50—75 ф., вышина и ширина 15—25 футовъ.

Постройка производится такимъ образомъ.

Прежде всего вбиваются въ воду колья такой высоты, чтобы основаніе дома, укрѣпленное на нихъ, отстояло отъ поверхности полной воды фута на два, на три. Это основаніе крѣпко связыкается сь кольями льянами или другими древесными волокнами. Стѣны и полъ хижинъ дѣлается обыкновенно изъ цѣльнаго бамбука, a иногда и расщепленнаго, въ нѣсколькихъ мѣстахъ перевязаннаго съ другими бамбуками. Бамбуковый полъ отличается своею эластичностъю, и ходить по немъ удобно только привычнону дорейцу. Крыша имѣетъ овальный видъ, въ родѣ яйца, разрѣзаннаго по длинной оси; концы ея пускаются до половины высоты стѣнъ, образуя спереди и сзади навѣсы, что вмѣстѣ съ продолженнымъ поломъ образуетъ балконы. Часть крыши, обращенная къ берегу, всегда выше. Домъ длиною своею всегда располагается перпендикулярно къ берегу, то-есть вдоль берега расположенъ боковой фасадъ или ширина. Во всю длину дома идетъ корридоръ, отъ котораго въ обѣ стороны идутъ стѣны, перпендикулярно въ длинѣ, и образуютъ цѣлый рядъ каморокъ, изъ которыхъ въ каждой живеть отдѣльное семейство. Какъ стѣны корридора, такъ и междукаморныя переборки дѣлаются изъ бамбука, досокъ, a иногда просто изъ цыновокъ. Въ каждую изъ каморокъ ведетъ дверь или просто отверстіе, всегда закрытое плотною цыновкою, такъ что, идя по корридору, нельзя видѣть, что дѣлается внутри. Понятно, что для дикарей, работающихъ несовершенными инструментами, подобное сооруженіе можетъ казаться громаднымъ, и потому строится всегда сообща, то-есть не только людьми, предполагающими жить во вновь устроенномъ домѣ, но и другими, првглашенными изъ сосѣднихъ домовъ и даже деревень. Такимъ образомъ постройка идетъ быстро; люди, предполагающіе жить въ немъ, даютъ поровну матеріаловъ, и впослѣдствіи весь домъ дѣлится между ними на равныя части. Сосѣди-помощники получають отъ хозяевъ хорошій пиръ, и когда сами будутъ нуждаться въ помощи, то имъ, конечно, не будетъ отказано. Этотъ обществевный духъ дорейцевъ достоинъ замѣчанія. Подобную общность труда можно встрѣтить во многихъ мѣстахъ Новой-Гвинеи, особенно въ заливахъ Гумбольдтовомъ и Астролябіи. Здѣсь всѣ трудныя работы, какъ: постройка доиовъ, обработка полей, постройка большихъ пирогъ и проч. — производятся обществами, причемъ каждый участвующій имѣетъ равное право на пользованіе плодами трудовъ. Поэтому неудивительно видѣть y нихъ такія громадныя постройки, сдѣланныя первобытными орудіями. Въ этомъ отношеніи они опередили даже малайцевъ.

Убранство хижинъ, т. е. корридора и каморокъ весьма простое: по стѣнамъ перваго висить всякаго рода оружіе, барабаны, деревянная посуда, удочки, съѣстные припасы и проч., въ жилыхъ каморкахъ полъ устланъ цыновками, которыя служатъ постелью; въ одномъ изъ угловъ каморки помѣщается очагъ, на двухъ-трехъ камняхъ.

Всѣ домашнія работы совершаются преимущественно на задней площадкѣ (т. е. на ближайшей къ берегу, на которую вступаешь, пройдя мостикъ, соединяющій хижину съ берегомъ). Здѣсь же находятся глиняные горшки собственнаго издѣлія, для варки пищи. Подобная площадка подъ навѣсомъ находится и на переднемъ фасѣ, обращенномъ вь морю; на ней, кромѣ другихъ работъ, производится уженіе рыбы и купанье. Обѣ площадки — общее достояніе всѣхъ живущихъ въ домѣ семействъ. Нѣсколько подобныхъ домовъ вмѣстѣ составляютъ деревню. Около большихъ домовъ иногда строятся дома меньшихъ размѣровъ и предназначаются для вдовъ и сиротъ.

Пищу туземцевъ составляютъ: саго, получаемое изъ пальмы того же имени, растущей въ большомъ количествѣ y Ароракскихъ горъ, кукуруза, таро, бананы, кокосы, рыба. Куры и свиньи имѣются въ ограниченномъ количествѣ и употребляются только въ торжественныхъ случаяхъ. Кромѣ живности и саго, всѣ остальные предметы разводятся на огородахъ, попеченіе о которыхъ спеціально возложено на женщинъ. Саговая пальма, плоды которой замѣняютъ туземцамъ хлѣбъ, не встрѣчается y берега, a растетъ въ изобиліи y подножья Ароракскихъ горъ, жители которыхъ исключительно заняты обработкой саго и съ большимъ успѣхомъ обмѣнивають его на разные мелочные предметы, рыбу и проч., доставляемые имъ береговыми жителями. Процессъ добыванія саго здѣсь тотъ же, что и на Молуккскихъ островахъ. Срубленную саговую пальму разрубаютъ по длинѣ на двѣ половины; внутренность ствола, состоящую изъ древесной клѣтчатой массы, наполненную мучнистымъ составомъ, разбиваютъ, выдалбливаютъ и кладутъ въ сито (въ которомъ клѣтчатое дно дѣлается изъ волоконъ кокосовой пальмы). Чтобы отдѣлить мучнистую питательную часть оть сердцевины, черезъ сито, наполненное сердцевиною пальмы, пропускаютъ нѣсколько разъ воду, съ которой осаживается мучнистая часть въ заранѣе подставленный подъ сито сосудъ. Полученной массѣ даютъ отстояться нѣкоторое время, потомъ, сливъ воду, сушатъ ее. Приготовленное арораками саго свѣтло-сѣраго цвѣта, сыровато и имѣетъ кислый запахъ. Для храненія и переноски они сбиваютъ его въ куски вѣсомъ въ 20—30 фунтовъ и, завернувъ въ листья, крѣпко перевязыкаютъ древесными волокнами.

На обязанности мужчинъ, кромѣ другихъ работъ, лежить выдѣлываніе идоловъ, охота за птицами для добыванія красивыхъ перьевъ и рыбная ловля; иногда послѣднею ханимаются женщины и юноши. Единственная принадлежность ловли — острога футовъ въ 10—15 длиною съ желѣзнымъ наконечникомъ или съ бамбуковыми зубцами. Замѣтивъ плавающую около кольевъ рыбу, кто-нибудь изъ охотящихся, ловко направивъ острогу въ избранную жертву, стремительно бросаетъ ее. Острога впивается въ рыбу. Рыба подскакиваетъ къ поверхности воды, и тогда за часть древка, находящуюся надъ поверхностью воды, вытаскиваютъ острогу вмѣстѣ съ добычею. Иногда конецъ остроги вмѣстѣ съ рыбой погружается въ илистое дно или же весь снарядъ погружается совсѣмъ въ воду, такъ что рукою нельзя его достать; тогда достаютъ его ногою, взявшись двумя пальцами, большимъ и указательнымъ, за остріе. Если же острога отклонится въ сторону, такъ что ея нельзя достать ни рукой, ни ногой, то всегда найдутся любители-пловцы изъ молодежи, которые съ большимъ удовольствіемъ нырнутъ и вытащатъ снарядъ.

Еще съ дѣтства дорійцы привыкаютъ къ водѣ и выучиваются отлично плавать, нырять и управлять своими маленькими долблеными челноками. Поэтому они рѣдко ходять пѣшкомъ, развѣ только на охоту или близко оуоло дома, всѣ же остальныя передвиженія совершаютъ на шлюпкахъ и съ больщой охотой предпринимаютъ дальнія морскія путешествія. Шлюпки, по своему назначенію, бываютъ двухъ родовъ. Ближнія — состоятъ изъ одного выдолбленнаго ствола, снабженнаго противовѣсомъ или балансомъ, на подобіе пирогъ Полинезіи, развѣ только отдѣлка погрубѣе. Въ такой шлюпкѣ можетъ помѣститься отъ 4—5 человѣкъ гребцовъ; но и однимъ человѣкомъ она можетъ легко управляться. Всѣ гребцы снабжены гребками или лопатками. Онѣ употребляются для домашнихъ надобностей, ловли рыбы, переѣзда на ближайшій берегъ. Дальнія шлюпки — гораздо большихъ размѣровъ, составляются изъ нѣсколькихъ долбленыхъ деревъ, плотно связанныхъ между собою, снабжены мачтой съ парусомъ и каютой изъ тонкихъ цыновокъ для предохраненія путниковъ оть дождя и непогоды. Носъ и корма ихъ значительно приподняты и украшены перьями, раковинами и разноцвѣтными лоскутьями. На такой пирогѣ можетъ помѣститься человѣкъ 30. Прежде онѣ употреблялись для военныхъ дѣйствій и грабежа; и при возвращеніи изъ похода волосы убитыхъ враговъ развѣшивались на возвышенномъ носѣ и уормѣ. Теперь же онѣ служатъ пренмущественно для торговыхъ сношеній съ дальними краями, напримѣръ съ Тернате (750 итальянскихъ миль), куда онѣ прибываютъ въ 14—20 дней, конечно съ попутнымъ муссономъ и въ виду береговъ. Посредствомъ ихъ миссіонеры сообщаются между собою.

Дорейцы сами не выдѣлываютъ ни оружія, ни другихъ воинскихъ доспѣховъ, a вымѣниваютъ ихъ y жителей Гильвинкской бухты и острововъ Жоби и Варапина за разныя европейскія бездѣлушки, привозимыя въ Дорей. Оружіе ихъ составляютъ: лукъ, стрѣлы, копье, щитъ и ножъ (klewang). Сюда же можно отнести и барабаны. Больше всего цѣнится ими клевангъ — большой ножъ съ деревянною ручкою. Семи или девятифутовый лукъ дѣлается изъ эластичнаго дерева; тетива его — изъ лучшей очищенной бамбуковой коры; пяти или семифутовыя стрѣлы приготовляются изъ бамбука; концы ихъ снабжаются острыми желѣзными или костяными наконечниками. Копья дѣлаются изъ желѣзнаго дерева; концы ихъ бывають рѣзные и заострены, иногда украшены перьями. Щитъ — простой кусокъ выдолбленнаго дерева съ ручхой. Барабанъ (tifa) выдалбливается изъ дерева въ видѣ неправильнаго цилиндра; бока его, къ которымъ прикрѣпляются ручки, часто рѣзные, одно изъ освованій его затягивается шкурою ящерицы — monitor. Для произведенія звука ударяютъ по кожѣ прямо рукою. Несмотря на то, что многіе европейскіе инструменты получили уже здѣсь право гражданства, оружіе и утварь вообще вь Дореѣ далеко не такъ изящны, какъ это мы увидимъ впослѣдствіи y астролябцевъ.

Благодаря дѣятельности миссіонеровъ, дорейцы имѣютъ кузницы, пренмущественно на Мансіамѣ, въ которыхъ они куютъ нужныя домашнія вещи изъ желѣза. Въ нихъ туземцы приспособли оригинальный раздувательный мѣхъ своей выдумки. Два бамбука, длиною въ 56 футовъ, въ діаметрѣ 1/2 фута, поставлены вертикально, нижніе концы ихъ плотно забиты въ землю и имѣютъ съ боковъ небольшія отверстія, направленныя на топливо. Внутри бамбуковъ ходятъ на деревянныхъ штокахъ поршни, снабженные набивкой изъ тряпокъ; верхніе концы соединены между собою рычагомъ такимъ образомъ, что когда одинъ штокъ опускается и выкидываетъ сильную струю воздуха, другой поднимается и втягиваетъ необходимое количество воздуха для посылки его на топливо при слѣдующемъ его опусканіи — настоящая воздушная помпа. Наковальню замѣняетъ судовая баластина. Въ такой кузницѣ можно при случаѣ исправляіъ вещи большихъ размѣровъ, чѣмъ принадлежности оружія и утвари.

Нравы дорейцевъ, можно сказать, лучше, чѣмъ y другихъ народовъ. Обманъ и воровство почти не встрѣчаются между ними и считаются большимъ преступленіемъ. Хотя они сами дѣятельны и трудолюбивы только въ крайнихъ случаяхъ, но уважаютъ въ другихъ эти качества.

Главою общества считаются всегда старшіе и болѣе опытные; они пользуются большимъ уваженіемъ и почетомъ. Въ случаѣ распри между отдѣльными лицами, a иногда и между семействами, недоразумѣнія разрѣшаются подобными старшинами, и какъ бы ни былъ строгъ ихъ приговоръ, ему безусловно подчиняются. Съ невольниками, купленными на другихъ островахъ или взятыми въ плѣнъ на полѣ битвы, обращаются также, какъ и съ прочими членами семейства. Своею нравственностью не только дорейцы, но и всѣ вообще папуасы могутъ похвастаться передъ кѣмъ угодно; супружеская невѣрность почти немыслима; измѣнившую вмѣстѣ съ соблазнителемъ можно убить.

Въ прежнія времена, до брака, юноши жили въ особомъ зданіи на Мансіамѣ, называемомъ rumsvam. Это родъ обширнаго храма, въ которомъ помѣщалось множество идоловъ и разныхъ фигуръ, между которыми часто попадались далеко не нравственнаго содержанія. Теперь этого зданія болѣе не существуетъ, но по берегамъ Гумбольдтовой бухты и въ Астролябіи попадаются еще подобныя зданія. Родители часто сговариваютъ своихъ дѣтей еще въ дѣтскомъ возрастѣ, причемъ условлвваются о цѣнѣ невѣсты; часть этой цѣны родители жениха тутъ же обязаны уплатить. Для этой цѣли употребляется желѣзо, ножи, топоры, бумажная матерія и т. п. Остальная часть условленной обоюдно платы производится женихомъ или его родителями постепенно, и въ день свадьбы должна быть уплачена сполна. Такъ какъ плата за жену для нихъ сравнительно не малая, то жениху иногда приходится ждать очень долго. Отецъ невѣсты съ своей стороны обязыкается держать дѣвушку строго, не позволяетъ сходиться ей съ мужчинами, отвѣчаетъ за ея цѣломудріе и въ назначенный по условію день свадьбы долженъ доставить дѣвственную невѣсту. Въ случаѣ невыполненія условій отецъ невѣсты обязанъ возвратить всѣ взятыя заранѣе вещи и, кромѣ того, заплатить штрафъ, размѣръ котораго опредѣляется старшинами семействъ. Подобные случаи весьма рѣдки и считаются большимъ позоромъ.

Въ замужство вступаютъ обыкновенно около 15—18 лѣтъ. Прежде дорейцы брали одну жеву, но въ послѣднее время, когда торговыя сношенія съ магометанами-малайцами усилились, стали появляться, несмотря на просьбы и увѣщанія миссіонеровъ, примѣры многоженства. Они охотно покупаютъ себѣ по нѣскольку женъ въ другихъ мѣстахъ, если только позволяютъ средства. Полигамія въ особенности развита по западному берегу, какъ ближайшему къ магометанскому центру. Здѣсь многіе уже приняли исламъ отъ купцовъ, пріѣзжающихъ съ Серама, Амбоины и другихъ мѣстъ. Принятіе это выражается только внѣшними формами магометанства, въ томъ числѣ и многоженствомъ; самые же догматы не исполняются, да врядъ ли и понимаются, какъ слѣдуетъ. Въ Новой-Гвинеѣ исламъ имѣеть больше шансовъ привиться, чѣмъ христіанство, потому что изнѣженному климатомъ народу навѣрно болѣе понравится взять полдюжины женъ и блажегствовать между ними, чѣмъ выполнять рекомендуемыя правила христіанства: трудъ, любовь къ ближнему и пр.

При свадьбѣ существуютъ равлвчные обряды, съ выполненіемъ которыхъ союзъ дѣлается дѣйствительнымъ. Такъ, разукрашенная по всѣмъ правиламъ искусства невѣста, съ приданымъ, въ сопровожденіи другихъ женщинъ, отправляется къ хижинѣ жениха, гдѣ всѣ онѣ очень настойчиво требуютъ остатокъ платы за невѣсту и потомъ передаютъ приданое. Послѣ этого невѣста возвращается въ хижину своихъ родителей и ожидаетъ прибытія своего нареченнаго. Когда онъ явится, то его сначала нѣкоторое время не пускаютъ въ домъ, и только послѣ многократныхъ итусиленныхъ просьбъ сдаются; тогда онъ входитъ и садится рядомъ съ невѣстой передъ домашнимъ идоломъ (Korwar); подошедшій старшина соединяетъ руки молодыхъ, объясняетъ имъ взаимныя обязанности и даетъ свой мудрый совѣтъ въ предстоящей имъ жизни. Затѣмъ, покушавъ вмѣстѣ саговой кашки и пожевавъ бетель, церемонію оканчиваютъ. Далѣе слѣдуетъ пиршество для родныхъ и знакомыхъ, продолжающееся до разсвѣта.

Во все продолженіе этого пира молодые обязаны присутствовать на немъ.

Во время родовъ сосѣди обязаны оказать помощь роженицѣ. Помощь заключается въ довольно сильныхъ, можно сказать, героическихъ средствахъ, такъ, напримѣръ, смачиваніе головы холодной водой и сажаніе матери послѣ родовъ передъ сильнымъ огнемъ. Они считаютъ все это средствами, облегчающими страданія больной. Новорожденныхъ дѣтей, подобно гавайцамъ, никогда не убивають.

Послѣ смерти одного изъ членовъ семьв, собравшіеся родственники и сосѣди обмываютъ его, завертываютъ въ кусокъ матеріи или цыновку и хоронятъ, кладя съ нимъ (если мужчина) оружіе, утварь и украшевія, чтобы и на томъ свѣтѣ онъ могъ, какъ подобаетъ всякому, добыть себѣ пищу. За покойникомъ несутъ всегда домашняго бога (Korwar), котораго предъ опусканіемъ тѣла въ могилу упрекаютъ въ томъ, что онъ позволилъ умереть полезному члену семьи. Надъ могилой дѣлаютъ крышу и кругомъ ея ограду, внутри которой ставятъ горшокъ и идола. Погребеніе всегда заканчивается поминками, на которыхъ весьма употребительно саговое вино. Родственники еще нѣкоторое время навѣщаютъ могилу и оплакиваютъ потерю свою. При погребеніи старшаго въ семьѣ мужчины или старшаго сына, церемонія бываетъ гораздо продолжительнѣе, чѣмъ при погребеніи младшаго члена семьи или женщины. Дорейцы вѣрятъ, что послѣ смерти душа продолжаетъ жизнь въ крови и витаетъ вблизи своего дома, имѣя притомъ большое вліяніе на судьбу земныхъ дѣлъ родныхъ покойнаго. Вотъ почему главнымъ образомъ и снабжаютъ его при погребеніи необходимыми инструментами для добыванія пищи.

Богъ Корваръ есть духъ умершаго. Во всѣхъ важныхъ жизненныхъ вопросахъ дорейцы обращаются въ нему съ просьбой и за совѣтомъ, принимая всякое неаначительное движеніе или случайное явленіе, часто только кажущееся вслѣдствіе сильнаго возбужденія нервовъ, за знакъ, даваемый богомъ и указывающій на благопріятный или неблагопріятный исходъ предпринимаемаго дѣла. Безъ благопріятнаго знака дореецъ не рѣшится предпринять постройку дома, пироги, пуститься въ путешествіе или заключить условія брака. Вѣруютъ они также въ различныя предзнаменованія и примѣты, гадаютъ по полету птицъ, разрѣзу потанга и т. п. Кромѣ домашнихъ боговъ, существуютъ добрый и злой духъ: первый называется Navoge и имѣетъ свою резиденцію на большихъ деревьяхъ туманныхъ дѣвственныхъ лѣсовъ, гдѣ ему иногда дѣлаютъ жертвоприношенія. Второй, называемый Manuvel, боящійся свѣта, почему гуляетъ преимущественно по ночамъ; вслѣдствіе этого дорейцы выходятъ ночью на берегъ только въ самыхъ необходимыхъ случаяхъ и всегда съ огнемъ, чтобы быть гарантированнымъ отъ злого духа. По той же самой причинѣ въ очагѣ хижины всю ночь поддерживается огонь. Когда «Изумрудъ» входилъ вечеромъ въ бухту, то жители испугались свѣта отличительныхъ фонарей (зеленый и красный) и шума мапшвы, и побѣжали съ факелами къ миссіонерамъ за разъясненіями о прибывшемъ чудовищѣ. Тѣ объяснили имъ въ чемъ дѣло и успокоили суевѣрныхъ дикарей.

О происхожденіи папуасовъ существуетъ слѣдующее преданіе: пришли они съ восточнаго острова въ Гильвинкскую бухту. На томъ-то островѣ Біакъ жилъ нѣкто Мангунди; для выдѣлки саговаго вина онъ удалвлся въ Мціокованди, гдѣ, при помощи утренней зари — Замфари, добылъ чудотворный жезлъ Марисбонъ; этотъ жезлъ онъ бросилъ въ хорошенькую дѣвушку, которая отъ его удара родила сына Ковори, чрезвычайно умнаго и свѣдущаго. Онъ открылъ тайну рожденія дѣтей своей матери, переселился вмѣстѣ съ ней на островъ Мафоръ, гдѣ они сдѣлались родонаяальниками папуасовъ.

Дорейцы не имѣють начальниковъ, выбранныхъ изъ своей среды и по своему усмотрѣнію; это право предоставляется тидерскому султану, который назначаетъ старшинъ въ каждую деревню и требуетъ отъ нихъ выполненія своихъ приказаній. Но на власть тидорскаго султана и его намѣстниковъ весьма мало обращаютъ вниманія. Власть надъ членами семейства сосредоточена въ рукахъ старшаго изъ нихъ. Всѣ споры и недоразумѣнія всегда разрѣшаются старшими въ родѣ или людьми наиболѣе опытными. Въ настоящее время многіе въ подобныхъ случаяхъ обращаются къ миссіонерамъ, убѣдившись долголѣтнимъ опытомъ въ ихъ умѣ, добротѣ и безпристрастіи. На войнѣ начальствуютъ лица, ранѣе отличившіяся въ боевой жизни и затѣмъ, по оюнчаніи воины, ихъ власть прекращается. Итакъ, мы видимъ, что дорейцы пользовались всегда независимостью и свободою въ своихъ дѣйствіяхъ. Этому отчасти можно приписать столь прекрасно сложившуюся общественную жизнь и взаимныя отношенія. Они избѣжали всякаго господства и рабства, которое столь развито y ихъ сосѣдей малайцевъ, гдѣ райя и султаны пользуюся неограниченною властью казнить или миловать, по своему личному усмотрѣнію.

Что касается до ихъ отношеній въ жителямъ прилежащихъ къ Новой-Гвинеѣ острововъ и живущихъ по берегу большой Гильвинкской бухты, a также къ ароракамъ, то они вовсе не благопріятны и не пріязненны. Жители острова Жоби и Гильвинкской бухты, не признающіе никакой власти, не имѣющіе ни страха, ни совѣсти, свирѣпые и коварные, часто, пользуясь отсутствіемъ части дорейцевъ, отправившихся по торговымъ дѣламъ, нападали безъ всякой видимой причины на ихъ беззащитные дома, на оставшихся женъ и дѣтей. Они уводили ихъ въ плѣнъ со всѣмъ имуществомъ и принуждали къ самымъ тяжкимъ работамъ. Возвратившіеся дорейцы, видя, что все разграблено и истреблено неизвѣстно кѣмъ, набрасывались на неповинныхъ арораковъ и производили такія же жестокости. Эти папуасы называются арораками по горамъ, въ которыхъ они живутъ. Путешественники называють ихъ иногда алорурами, но подобное названіе въ Дореѣ неизвѣстно. Ихъ деревни находятся въ горахъ на высотв 1000 и болѣе футовъ по барометру, и отстоятъ отъ Дорея на 4—6 миль. Счастливый случай далъ мнѣ возможность видѣть нѣсколькихъ человѣкъ изъ этой породы папуасовъ, пришедшихъ въ Дорей для продажи саго. Они нѣсколько выше ростомъ, чѣмъ дорейцы, худощавы, цвѣтъ кожи темнѣе, волосы уороткіе некрашенные и безъ всякой искусственной прически. Черты лица тѣ же, но выраженіе менѣе осмысленное; бѣлокъ глазъ какъ-то особенно поражаетъ своею бѣлизною. Держатся они очень смирно и почти не вступаютъ въ разговоръ. Тѣ, которые были одѣты въ повязку и разукрашены браслетами на рукахъ, имѣли при себѣ копья и клеванги. Въ послѣднее время арораки стали часто посѣщать дорейцевъ, которые считаютъ арораковъ своими подчиненными. Арораки приносятъ имъ готовое саго и разныя огородныя овощи, разводимыя y нихъ съ большимъ успѣхомъ и искусствомъ, и промѣнвваютъ на желѣзо, бумажную матерію, топоры и ножи.

Кажется, что при подобныхъ условіяхъ дорейцы должны бы ихъ считать своими благодѣтелями, кормильцами, но этого нѣтъ. Въ послѣднее время они хотя и не трогаютъ арораковъ, но считаютъ ихъ какъ-бы своими данниками, обязанными доставлять имъ пишу, табакъ и довольствоваться за все это тѣмъ, что имъ дадутъ. Миссіонеры, живя здѣсь уже нѣсколько лѣтъ, не рѣшились ни разу побывать y нихъ, за отсутствіемъ хорошихъ удобопроходимыхъ тропинокъ. Но изъ участвовавшихъ въ экспедиціи «Этна» нашлись смѣльчаки и побывали въ ихъ деревняхъ. Дома ихъ отличаются своею высотою, и будучи построены на кольяхъ, представляютъ не мало затрудненій человѣку, непривыкшему лазить. Хотя арораки отличаются тихимъ нравомъ, но въ то же время питаютъ большую любовь къ свободѣ.

Еще въ XVI столѣтіи тидорскіе султаны постепенно завоевали себѣ сѣверный берегъ Новой-Гвинеи отъ мыса Буру до Аримоа, включая сюда Дорей и прилежащіе къ нему большіе и малые острова (Waigiu, Salawati, Jobi и др.), и подчинили эти части своему неограниченному владычеству. Въ это столѣтіе султаны или короли Молуккскихъ острововъ, благодаря огромнымъ барышамъ, получаемымъ отъ торговли пряностями и другими драгоцѣнными продуктами тропическихъ странъ, нажили большія богатства. Они легко привлекали къ себѣ смѣлыхъ и опытныхъ людей изъ другихъ государствъ, особенно изъ Китая, цивилизація котораго была тогда наиболѣе высокой на отдаленномъ востокѣ. При помощи этихъ авантюристовъ и нѣкоторыхъ наиболѣе опытныхъ изъ своихъ малайцевъ султаны снаряжали цѣлые флоты прау, извѣстные подъ именемъ Hengie (ftazzios), и отправляли ихъ для покоренія новыхъ народовъ. Гдѣ только появлялись эти громадныя флотиліи, вездѣ онѣ наводили страхъ и ужасъ на дикарей, не видавшихъ дотолѣ ничего подобнаго. Да и было отчего. Они грабили и предавали огню имущества невинныхъ туземцевъ, увозили лучшихъ въ плѣнъ, a оставшихся принуждали платить вѣчную дань султану и признавать его верховную власть. Такимъ образомъ, Новая-Гвинея подпала подъ власть тидорскаго султана, удаленнаго отъ нея на 750 итальянскихъ миль. Послѣ покоренія папуасы стали совершать плаванія въ Тидоръ съ данью. Малѣйшее подозрѣніе въ неисправномъ платежѣ денегъ, малѣйшая неаккуратность со стороны побѣжденныхъ — и султаны посылали свои ужасныя экспедиціи. Затѣмъ, конечно, водворялся должный порядокъ, и дорейцы долго помнили о великой власти тидорскаго султана. Около тридцатыхъ или сороковыхъ годовъ нынѣшняго столѣтія голландское правительство забрало султана въ свои руки, и власть его на сѣверномъ берегу Новой-Гвинеи сдѣлалась только номинальною. Туземцы признаютъ ее вѣроятно только по привычкѣ. Съ переходомъ власти въ другія руки подобныя экспедиціи, конечно, прекратились. Въ прежнее время власть султановъ была безгранична, и они могли совершать надъ своими подданными всякія жестокости, напримѣръ, бросать, для своего развлеченія, въ костры и т. п. Теперьотя тамъ и не бываетъ ничего подобнаго, да и быть не можетъ, папуасы все-таки посылаютъ выборныхъ отъ времени до времени, для засвидѣтельствованія султану своихъ вѣрноподданническихъ чувствъ, и посылаютъ ему въ подаровъ нѣсколько чучелъ райскихъ птицъ. Все это дѣлаегся по преданію и по привычкѣ. Ho кромѣ того, въ Тидоръ ихъ влечетъ любопытство, желаніе отправиться въ дальнее плаваніе, увидѣть новый край, позаимствоваться оттуда кое-чѣмъ, и, насладившись созерцаніемъ новой обстановки, разсказывать дома о видѣнныхъ чудесахъ и тѣмъ возбуждать молодое поколѣніе совершать такіе же подвиги. Для нихъ побывать въ Тидорѣ все равно, что провинціалу побывать въ столицѣ.

Всѣ необходимые предметы, какъ-то: топоры, ножи, желѣзо, матеріи, бусы и въ ограниченномъ количествѣ серебро дорейцы пріобрѣтаютъ себѣ мѣновой торговлей отъ еврогіейцевъ, a отчасти чрезъ малайскихъ и арабскихъ купцовъ. Въ обмѣнъ на это дорейцы даютъ: чучелъ райскихъ птицъ, черепахъ (carret), кору дерева мазаи, трепангъ, раковины, жемчугъ, кокосы и отчасти оружіе. Производится эта торговля амбоинскими, сарамакскими и бугинскими торговцами (малайцы, арабы, бугисы), отправляющимися на туземныхъ прау въ декабрѣ, январѣ и февралѣ съ попутнымъ сѣверо-западнымъ муссономъ къ Новой-Гвинеѣ и прилежащимъ островамъ; здѣсь они остаются сколько бываетъ необходимо для успѣшной торговли, въ большинствѣ случаевъ до іюля, августа и сентября, и тогда уходятъ обратно съ юго-восточнымъ муссономъ, который въ эти мѣсяцы вступаетъ здѣсь въ свои права. Подобной же торговлей занимаются европейцы на небольшихъ шхунахъ.

Мы были въ Дореѣ во время дождливаго сезона, т. е. когда купцы окончили свою мѣновую торговлю и ушли, взявъ съ собою всѣ собранные запасы произведеній Новой-Гвинеи; если же кое-что и оставлено было ими, то папуасы увезли въ Тернате и въ другія мѣста, такъ что мы ничего не видѣли изъ вышепоименованныхъ предметовъ торговли, за исключеніемъ нѣкоторыхъ менѣе удачныхъ экземпляровъ райскихъ птицъ, да и то только однихъ желтыхъ и притомъ по такой цѣнѣ, какая существуетъ въ Тернате, т. е. 5—6 флориновъ. Эти райскія птицы не совсѣмъ желты, хотя и называются желтыми, — крылья y нихъ темно-коричневыя, длинный желтый хвостъ съ золотымъ отливомъ и темно-золотисто-зеленая шея. Это самая красивая порода; — красныя попадаются рѣдко. Дорей не есть настоящее мѣсто райской птицы. Здѣсь она встрѣчается въ весьма ограниченномъ количествѣ и то только желтая. Водится же она преимущественно внутри острова и доставляется къ берегу въ видѣ чучелъ, весьма плохо сдѣланныхъ, часто безъ ногъ. Большую часть ихъ дорейцы добываютъ y жителей Соловати, Батанта и на материкѣ въ Амбербаки, гдѣ онѣ водятся въ большомъ количествѣ. Жители этихъ мѣстъ спеціально занимаются охотою за ними. При несовершенствѣ оружія и пугливости птицъ охота на нихъ сопряжена съ большими трудностями. Къ нимъ надо подбираться съ большою осторожностью, и иногда охотнику приходится сидѣть по нѣскольку дней, y дерева, любимаго птицами, чтобы выждать появленіе одной птицы и убить ее. Стрѣляютъ обыкновенно тупыми стрѣлами, чтобы не повредить перьевъ. Во время пребыванія нашего клипера въ Дорейской бухтѣ, многіе изъ папуасовъ были на такой охотѣ за райскими птицами, т. е. подсиживали ихъ въ любимыхъ ими мѣстахъ.

Болѣе успѣщно вымѣнивали мы оружіе, барабаны, украшенія и пр. за бутылки, преимущественно бѣлыя, изъ-подъ сельтерской воды, военныя пуговицы, ножи и бритвы. Въ ножахъ и бритвахъ они знали толкъ и могли отличить желѣзо отъ стали. Привозили къ намъ также красныхъ попугаевъ и бѣлыхъ съ желтымъ хохломъ какаду, и уступали ихъ очень дешево.

Обратимся теперь къ цивилизаторамъ Дореи, переселившимся туда изъ Европы; я говорю о миссіонерахъ. Первая мыслъ о миссіи въ Новую-Гвинею явилась y берлинскаго пастора Гостнера. Первые миссіонеры Гейзлеръ и Оттонъ прибыли сюда въ 1855 году, и въ сравнительно короткій промежутокъ времени, при самыхъ тяжелыхъ трудахъ и лишеніяхъ, успѣли внушить туземцамъ любовь, уваженіе и довѣріе къ себѣ. Надо удивляться той настойчивости, съ которою эти сравнительно мало образованные люди (миссіонеры большею частью — ремесленники) достигли своей великой цѣли — принести по возможности существенную пользу туземцамъ. Послѣ тяжелаго морсуого переѣзда изъ Тернате, они поселились въ сараѣ на островѣ Мансіамѣ. Снабженные фирманомъ тидорскаго султана и проводникомъ для переговоровъ съ начальниками, они были въ безопасности отъ суроваго нрава туземцевъ, но нисколько не были гарантированы огъ лихорадки, которая ихъ встрѣтила при первомъ вступленіи на землю. Вскорѣ лихорадва обратила ихъ въ подобіе скелетовъ и не откуда было ждать помощи. Дикари смотрѣли на нихъ безучастно и относились къ пришельцамъ недружелюбно. Въ это тяжелое для нихъ время, они собственными руками, при помощи слуги, десятилѣтняго мальчика, привели въ должный видъ свой сарай и собственными руками построили шлюпку.

Главное обстоятельство, ихъ затруднявшее, кромѣ лихорадки, было еще незнаніе языка и трудность его изученія. А трудно его изучить было потому, что они, спрашивая и записывая названія различныхъ предметовъ, получали различные отвѣты, происходящіе оть выговора, удареній или же просто недоразумѣній. Когда миссіонеры, указывая на какое-нибудь дерево, спрашивали, какъ оно называется, то получали нѣсколько совершенно различныхъ отвѣтовъ, — просто потому, что одинъ дореецъ говорилъ родовое названіе дерева, другой — видовое, третій называлъ кору и т. п. Вслѣдствіе этого миссіонерамъ было трудно оріентироваться, приходилось записывать названіе одного и того же предмета по нѣскольку разъ и затѣмъ уже по догадкамъ узнавать, какое изъ названій настоящее. Въ то же время они старались сблизиться съ туземцами, заслужить ихъ довѣріе и любовь. Уже въ 1857 году они достигли этого настолько, что своимъ заступничествомъ спасли отъ вѣрной смерти людей, взятыхъ туземцами въ плѣнъ съ разбившагося y береговъ Новой-Гвинеи судна.

Въ 1857 году прибылъ изъ Тернате еще одинъ миссіонеръ и привезъ съ собою 5 человѣвъ мастеровыхъ, съ помощью которыхъ Гейзлеръ и Оттонъ построили порядочный домъ, школу и церковь на островѣ Мансіамѣ.

Около этого времени прибылъ извѣстный миссіонеръ Іозерихъ; онъ пробылъ здѣсь 1864 годъ и уѣхалъ по болѣзни. Въ 1860 году миссіонеры, при помощи составленнаго ими лексикона въ 1500 словъ, перевели на туземный языкъ Gesangbuch, употребляя латинскія буквы. Вскорѣ они открыли при церкви школу, которую охотно посѣщали дѣти и юноши, нисколько не встрѣчая препятствій со стороны родителей. Родители сами посѣщали какъ школу, такъ и церковь, гдѣ слушали проповѣди по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ. Содержаніе проповѣдей миссіонеровъ не заходитъ слишкомъ далеко, но благоразумно примѣняется къ понятіямъ диварей. За всѣ эти труды и особенно за составленіе словаря, оказавшаго громадныя услуги экспедиціи «Этна», голландское правительство, вдобавокъ къ получаемому содержанію отъ Утрехтскаго миссіонерскаго общества, назначило имъ отъ себя отдѣльное денежное пособіе.

Когда миссіонеры достаточно ознакомились съ языкомъ и нравами туземцевъ, они нашли возможнымъ расширить кругъ своей дѣятельности, раздѣлившись для этой цѣли такъ: Гейзлеръ остался въ главной миссіонерской станціи на Мансіамѣ, a Оттонъ переселился на берегъ Новой-Гвинеи, гдѣ также устроилъ школу на тѣхъ же началахъ, какъ и въ Мансіамѣ. Но въ 1862 году лихорадка, въ числѣ другихъ жертвъ, похитила и этого энергичнаго и молодого дѣятеля (ему было 35 лѣть). Послѣ этого Гейзлеръ оставался совершенно одинъ до 1863 года. Въ это время къ нему на помощь прибыли три голландскихъ миссіонера: Гассельтъ, Класенъ и Отерспоръ (Hasselt, Elasen и Otterspoor). Съ этого времени дѣятельность миссіонеровъ расширилась; число станцій увеличилось. Вь 1866 году прибыли нѣмецкіе миссіонеры и устроили отдельную станцію. Самый составъ миссіонерскихъ общинъ здѣсь мѣнялся очень часто; такъ, Гейзлеръ, сдѣлавшій столь много для своей общины и туземцевъ, въ 1869 году отправился въ Европу хлопотать о нѣкоторыхъ преимуществахъ для себя и своихъ юношей, и тамъ умеръ. Многіе покинули Дорей по болѣзни; другіе умерли, a остающіеся тамъ надолго должны были отъ времени до времени покидать его и ѣхатъ въ болѣе благопріятный климатъ, въ Тернате или Амбоину, чтобы возстановить тамъ свои утраченныя силы.

За все время пребыванія здѣсь, миссіонеры основали шесть станцій. Главная изъ нихъ на островѣ Мангіамѣ съ прекраснымъ домомъ, церковью и при ней школою. Въ ней живетъ старшій миссіонеръ Гасселмъ. Двѣ станціи въ Дореѣ, гдѣ мы стояли; здѣсь находится нѣмецкій миссіонеръ Бауеръ; при ней порядочный домъ и школа. Третья станція — въ Андаи, внутри бухты, въ разстояніи 2—3 часовъ ѣзды отъ Мансіама. Четвертая въ Мунунвавя. Пятая въ Гильвинкской бухтѣ, на берегу материуа, противъ небольшого острова Рунъ, и шестая на островѣ Меосваръ. Всѣ миссіонеры со своими женами живутъ въ предназначенныхъ для нихъ станціяхъ. Они — члены Утрехтскаго миссіонерскаго общества; отъ него они получаютъ по 720 флориновъ въ годъ жалованья. При отправленіи они условливаются съ обществомъ, которое отправляетъ ихъ не менѣе, какъ на десять лѣтъ; путевыя издержки, конечно, выплачиваются обществомъ. Если кто-либо изъ нихъ пожелаеть вернуться домой раньше срока, хотя бы по болѣзни, то онъ можеть ѣхатъ, но не иначе, какъ на свой счетъ. Постройуа домовъ, церквей, школъ, высылка учебныхъ и другихъ жизненныхъ пособій производится также на счетъ общества. Послѣднія иногда получаются черезъ агентовъ въ Батавіи, Амбоинѣ, Сирабаѣ (Syrabaya). Самыя необходимыя вещи, высылаются изъ Тернате два раза въ годъ при первой возможности. Такъ, напримѣръ, мы доставили имъ на клиперѣ множество нужныхъ предметовъ отъ агентства общества въ Тернате. Конечно, черезъ тѣхъ же агентовъ, миссіонеры могутъ выписывать необходимые предметы лично для себя на свой счетъ.

Чтобы быть миссіонеромъ, необходимо надо слушать лекціи Утрехтской духовной коллегіи и получить дипломъ. Хотя они изучали богословіе въ самомъ обширномъ смыслѣ слова, однако священниками на голландскихъ пароходахъ быть не могуть, a на своемъ постѣ, въ Новой-Гвинеѣ могутъ проповѣдывать, крестить и вообще исполнять всѣ требы священническаго сана. Изъ шести дорейскихъ миссіонеровъ, два вовсе не были въ коллегіи; они простые ремесленники — кузнецъ и плотникъ; носятъ санъ помощниковъ миссіонеровъ и получаютъ меньше жалованья. Въ нѣкоторыхъ колоніяхъ существуютъ правительственные миссіонеры, получающіе по 1200 флориновъ жалованья, но ихъ назначаютъ только туда, гдѣ уже крещены туземцы. Гассельть послѣднее обстоятелъство объясняетъ тѣмъ, что правительство не желаетъ подвергаться укорамъ отъ другихъ лицъ въ навязыканіи своей религіи и въ томъ, что будто оно стремится пріобрѣсть вліяніе на туземцевъ. Гассельтъ, не будучи правительственнымъ миссіонеромъ, получаетъ отъ него за свои десятилѣтніе тяжкіе труды 1200 флориновъ въ годъ. Ему скоро оканчивается срокъ, но тѣмъ не менѣе онъ такъ сроднился съ Дореемъ, что желаетъ еще остаться. Это весьма образованный, преданный своему дѣлу человѣкъ; онъ много сдѣлалъ для своихъ станцій. Кромѣ того, зная порядочно естественныя науки и этнографію и постоянно пополняя свои знанія отъ пріѣзжающихъ натуралистовъ, онъ составляетъ богатое изданіе о Дореѣ и дорейцахъ, которое, можно надѣяться, будетъ имѣть большой успѣхъ въ средѣ ученыхъ.

При его содѣйствіи дополненъ и исправленъ первоначальный словарь, составленный Гейзлеромъ, a тавже переведена часть Новаго Завѣта, краткій катехизисъ и псалтырь съ нотами для пѣнія. Кромѣ всего этого, при его же содѣйствіи составлена хорошая азбука съ легкими разсказами для чтенія. Всѣ вновь написанныя на дорейскомъ языкѣ книги печатаются въ Утрехтѣ латинскими буквами, и присылаются въ Дорей въ большомъ количествѣ экземпляровъ.

Дорейское нарѣчіе папуасскаго языка нельзя назвать бѣднымъ, конечно, сравнительно съ нарѣчіями другихъ австралійскихъ племенъ. Оно имѣетъ до 2000 самостоятельныхъ словъ, исключая вошедшихъ въ употребленіе малайскихъ. При переводѣ часто недоставало дорейскихъ словъ, чтобы выразить какое-нибудь понятіе, совершенно новое для дорейцевъ; тогда переводчики или употребляли малайскія слова, или выражались иносказательно на дорейскомъ нарѣчіи.

Это нарѣчіе въ ходу не далѣе какъ на 100 миль въ окружности.

Миссіонерсвій домъ на Мансіамѣ довольно обширенъ, построенъ въ европейскомъ вкусѣ, съ окнами, ставнями и выкрашенъ. Снаружи онъ смотритъ очень уютно. Онъ снабженъ всѣми удобствами и пристройками европейскихъ домовъ въ жаркомъ климатѣ. Насъ это сначала очень удивило, такъ какъ мы не предполагали встрѣтить въ Новой-Гвинеѣ домъ, въ которомъ соединялись бы всѣ удобства европейской жизни. Около дома разведенъ садъ, a въ саду разгуливали наши домашнія животныя. Внутренность дома соотвѣтствовала наружности: чистыя, бѣлыя стѣны, украшенныя гравюрами и фотографическими картинами, прекрасная удобная мебель въ достаточномъ количествѣ, занавѣски, красивыя лампы, даже этажерки съ книгами, альбомами и разными бездѣлушками, сдѣлали квартирку вполнѣ комфортабельной. Понятно, что все это стоило большихъ хлопоть и отняло не мало времени. Когда же среди такой обстановки любезная хозяйка угостила насъ отличнѣйшимъ кофе со сливками, то мы совершенно забыли, что находимся въ первобытной землѣ праотца своего Адама, a представляли себя — дома.

Большой поддержкой въ жизненныхъ треволненіяхъ служатъ миссіонерамъ жены; въ минуту жизни трудной есть, по крайней мѣрѣ, сь кѣмъ поговорить и посовѣтоваться.

Вокругъ дома лѣсъ вырубленъ и, кромѣ сада и цвѣтниковъ, устроенъ хорошій огородъ, который круглый годъ обезпечиваетъ имъ необходимые продукты. Отъ вырубленныхъ и очищенныхъ лѣсовъ мѣстность вокругъ него представляется открытой. Прислуга y нихъ состоитъ изъ нѣсколькихъ туземныхъ женщинъ. Церковь — большое, хорошо выстроенное зданіе изъ бамбука, крытое пальмовыми листьями. Внутри ея полукругомъ выведена изъ камня каѳедра; она же замѣняетъ алтарь. Остальная часть зданія уставлена низенькими скамейками въ два ряда, для прихожанъ обоего пола. Въ церкви можетъ помѣститься до 250 человѣвъ. Гассельтъ разсказывалъ, что только иногда въ воскресные и праздничные дни тамъ собирается до 100 слушателей.

Хотя миссіонеры трудятся здѣсь около 20=ти лѣтъ, но пока еще ни одинъ изъ туземцевъ не крещенъ. Миссіонеры полагаютъ, что это совершенно безполезно, при такомъ невысокомъ уровнѣ развитія папуасовъ; они хотя и выполняютъ всѣ внѣшніе обряды, но не могутъ понять ни сущности религіи, ни ея значенія и требованій. Пока туземцы не будутъ готовы къ этому, миссіонеры не будутъ насиловать ихъ къ неосмысленному выполненію внѣшнихъ обрядовъ. Приготовленіе къ этому заключается въ привитіи кь нимъ идей, развивающихъ человѣка нравственно и религіозно, въ искорененіи нелѣпыхъ обычаевъ и предразсудковъ, обученіи ремесламъ и сообщеніи свѣдѣній, могущихъ развить дорейцевъ умственно и сдѣлать ихъ образъ жизни болѣе разумнымъ.

Нельзя не удивляться труду и усердію, нельая не уважать такихъ людей, какъ здѣшніе миссіонеры. Люди съ небольшими средствами подвергаютъ себя болѣзнямъ этого пояса земли, удаляются отъ всего свѣта и такъ ревностно трудятся для блага человѣчества, нисколько не крича о себѣ и не прославляя себя цифрами крещеныхъ, какъ это дѣлаютъ другіе миссіонеры, проповѣдующіе нравственность народу и не выполняющіе ее сами, и тѣмъ подающіе паствѣ примѣръ распущенности. Они не перебиваютъ другъ y друга прихожанъ, какъ это дѣлаютъ другіе миссіонеры, y которыхъ обращенные перебѣгаютъ отъ одного къ друтому, часто мѣняя даже исповѣданіе. Толпа, ничего не понимая въ этихъ интригахъ, дѣлаетъ самое благоразумное, никому не вѣря, и перебегаетъ туда, гдѣ можно видѣть что-нибудь интересное, эффектное, можно получить крестикъ, рубаху или внигу. Въ этомъ отношеніи примѣромъ намъ можетъ служить островъ Ротума, гдѣ миссіонеры разныхъ исповѣданій ведутъ ожесточенныя народныя войны, собственно не изъ-за религіозныхъ принциповъ, но изъ зависти къ матеріальному перевѣсу одной изъ сторонъ. Надъ островомъ Ротумой висѣла подобная гроза во время посѣщенія его «Витяземъ», и только благодаря вмѣшательству командира нашего корвета разрѣшилась благополучно для обѣихъ недовольныхъ сторонъ. Школа находится возлѣ церкви; подъ ея навѣсомъ, здѣсь поставлены столы, скамейки, черная доска и сундукъ. Уроки посѣщаютъ до 20-ти человѣкъ обоего пола, занимаясь преимущественно чтеніемъ. Читаютъ и пишутъ 7—8-лѣтнія дѣти. Къ ученію не очень склонны и занимаются вообще не охотно, конечно, по незнанію цѣли его и результатовъ. Лучше всѣхъ занимается одна дѣвочка, и прекрасво передаетъ все слышанное и прочитанное. Прежде родители препятствовали дѣтямъ. посѣщать шуолу и брали съ миссіонеровъ плату за обученіе, воображая, что дѣти ихъ хожденіемъ в школу приносятъ миссіонерамъ большія выгоды. Самаго процесса обученія мы не могли видѣть, такъ какъ всѣ дѣти были заняты нагрузкой угля на клиперъ.

Не задолго до прихода вашего клипера въ Дорей, тамъ были два итальянскіе натуралиста: Альберти и Бекари, о которыхъ я упоминалъ выше. Они хотѣли изслѣдовать внутренность страны, но жестокая лихорадка принудила ихъ удалиться на Амбоину; но и туда они не высадились, наслушавшись разсказовъ о свирѣпости туземцевъ. Сначала они имѣли намѣреніе посѣтить южный берегъ Новой-Гвинеи (Torres Streat), но сильгые противные вѣтры заставили ихъ вернуться на Салавати и Серамъ. Съ помощью властей этого острова имъ удалось, при большихъ неудобствахъ плаванія на туземныхъ прау, перебраться въ Дорей. Островъ Мансіамъ, удобный для житья, не представлялъ обширнаго поприща дѣятельности для изученія флоры и фауны; они поселились въ Андау y Ароракскихъ горъ. Не долго они тамъ пробыли: болѣзнь Альберти принудила ихъ въ началѣ ноября 1872 года покинуть Дорей и искать болѣе удобнаго мѣста для поправленія истощенныхъ силъ.

Во время нашей 10-ти дневной стоянки мы не могли жаловаться на скуку. Постоянно новыя впечатлѣнія, интересныя лица, посѣщеніе миссіонеровъ на Мансіамѣ, прогулки по деревнямъ, наконецъ, охота, доставляли каждому развлеченіе по его вкусу и дѣлали пребываніе даже пріятнымъ. Мы преимущественно посѣщали матерой берегъ, гдѣ расположена деревня въ пять хижинъ. Здѣсь же находится домъ миссіонера и школа. Это зданіе хотя уступаеть величиной и отдѣлкою мансіамскому, но тѣмъ не менѣе довольно сносно для житья. Около него есть также садъ и огородъ. Тутъ же стоитъ полуразвалившійся столбъ съ нидерландскимъ гербомъ, и вокругъ его написано: «Нидерландская Индія»; это, кажется, единственный признакъ теперешней власти Голландіи въ Новой-Гвинеѣ. У самаго берега находится угольный складъ, изъ котораго нагружали нашъ клиперъ. Такъ какъ не слѣдовало подвергать нашу команду подобной работѣ въ такое неблагопріятное время года (въ чемъ мы уже убѣдились на опытѣ), то наняты были туземцы. Работали преимущественно дѣти 11—15 лѣть; взрослые выбирали себѣ болѣе легкія рабы, предоставляя тяжелыя маленькимъ. Работали лѣниво, не торопясь, съ чувствомъ собственнаго достоинства, не допуская никакихъ понуканій. Каптэнъ Эдришъ, желая чѣмъ-нибудь показать свое рвеніе, наблюдалъ за ними для порядка; но они его не слушались, несмотря на то, что онъ былъ снабженъ фирманомъ тидорскаго султана. Гораздо полезнѣе въ этомъ отношеніи оказался его слуга Пала, расторопный и веселый малый, не рѣдко забавлявшій клиперскую команду. Самъ работая усердно, онъ уговаривалъ работавшихъ быть прилежными, суля имъ за это желѣзныя горы. Для уплаты имъ было куплено y Гассельта большое количество ножей, матеріи и пр. Все это было отдано тремъ ихбраннымъ изъ среды работавшихъ. Они, по обыкновенію, сначала ломались, говоря, что мало, надѣясь получить больше, но скоро успокоились и принялясь за дѣлежъ. Мы думали, что это не обойдется безъ интересныхъ эпизодовъ, даже дракъ, но, къ стыду нашему, все обошлось благополучно. Ребята получили по ножу, старшіе по куску матеріи, большіе же куски желѣза были даны тѣмъ, которые, по общему голосу команды и туземцевъ, трудились больше всѣхъ. Эта счастливая добыча выпала на долю двухъ парней, вкоторые, получивъ ее, съ радости бросились бѣжать домой, мечтая, вѣроятно, о своихъ красавицахъ, оть которыхъ, можетъ быть, ихъ отдѣлялъ кусокъ желѣза.

Поразительное безпристрастіе и честность при раздѣлѣ заработанныхъ вещей поразили даже матросовъ.

Передъ нашимъ уходомъ возвратился изъ экспедиціи по рѣкѣ Анберно голландскій пароходъ «Дассунъ». Цѣлъ экспедиціи не увѣнчалась успѣхомъ; они прошли вверхъ по рѣкѣ миль на 20, но далѣе отливы, сильное теченіе, a главное — пороги, не позволили проникнуть внутрь страны. Потомъ они хотѣли пройти въ Гумбольдтовъ заливъ, но недостатокъ угля принудилъ вернуться назадъ въ Дорей. На «Дассунѣ» былъ правительственный коммиссаръ и наслѣдный принцъ тидорскаго султана. Каптэнъ Эдришъ не замедлилъ, конечно, засвидѣтельствовать ему свое почтеніе, пригласилъ его на клиперъ, гдѣ ему было показано все до мельчайшихъ подробностей. Принцъ довольно пріятной наружности, одѣтъ во фракъ и чалму. При прощаніи онъ просилъ побывать y него въ Тидорѣ, что и было исполнено. Тамъ мы встрѣтили самый радушный пріемъ.

Распростившись съ Дореемъ 28-го ноября, мы снялись съ якоря и пошли вдоль сѣвернаго берега Новой-Гвинеи къ заливу Астролябіи. Нашею единственною цѣлью было отыскать Миклуху-Маклая, и если онъ окажется живымъ — оказать ему всевозможныя пособія для возвращенія; a на худой конецъ — собрать о немъ свѣдѣнія и отыскать его вещи и бумаги.

{{right|A. P.}}

=== III&lt;ref&gt;См. выше: май, 86 стр.&lt;/ref&gt;. ===
{{heading|3|Вдоль береговъ Новой-Гвинеи. — Появленіе дикихъ и знакомство съ ними. — Наружность, одежда и украшенія. — Прогулка по деревнямъ. — Хижины и общежительные дома. — Оружіе и утварь. — Пища. — Рыбная ловля. — Жилая деревня, и деревня на о-вѣ «Витязь». — Пир''о''ги. — Наши отношенія къ туземцамъ и занятія на Новой-Гвинеѣ. — Хозяйство Макдая. — Трудности обратнаго пути.}}

&lt;center&gt;«Вѣстникъ Европы», 1874, № 6&lt;/center&gt;

Встрѣча сь какимъ-нибудь новымъ явленіемъ, выходящимъ изъ ряда обыкновенныхъ случаевъ, необъяснимыхъ при помощи наличныхъ познаній, поражаетъ невольно и не одного дикаря Новаго Свѣта. Подъ вліяніемъ возбужденныхъ нервовъ, человѣкь мало разсуждаетъ и во всемъ склоненъ видѣть чудо. Явленіе начинаетъ повторяться, — тогда и человѣкъ начинаетъ приходвть въ себя, всматривается пристальнѣе въ его подробности, пріискиваетъ ему причину, хотя бы на первый разъ иногда и неудовлетворительно. Точно въ такомъ положеніи были дикари Новой-Гвинеи при появленіи нашихъ судовъ, сперва «Витязя», потомъ «Изумруда». На «Витязѣ» многимъ изъ нихъ приходилось тогда впервые видѣть бѣлыхъ людей, окруженныхъ непонятною для нихъ обстановкою. По уходѣ его, они очнулись отъ перваго сильнаго впечатлѣнія, и при помощи оставшагося сь ними Маклая объяснили по-своему оставленныя имъ вещи и примѣнили ихъ, какъ умѣли, a главное успокоились и уже болѣе хладнокровно смотрѣли на вторичное посѣщеніе чудовища, подобнаго «Витязю», котораго они ожидали по словамъ того же Маклая. Вернусь къ нашему первому посѣщенію береговъ Новой-Гвинеи.

Получивъ тогда предписаніе высадить Маклая на берегахъ Гвинеи, «Витязь» изъ Вальпарайзо направился по южному Тихому океану, и 7-го сентября 1871 года достигъ сѣверо-восточнаго берега Новой-Гвинеи (мыса Короля Вильгельма). Была уже вочь, непозволившая командиру рискнуть идти далѣе, безъ точныхъ картъ, и только съ разсвѣтомъ 8-го, разведя пары, мы двинулись вдоль сѣвернаго берега въ западу. Идя въ довольно близкомъ разстояніи отъ берега, мы могли даже простымъ глазомъ различать подробности на немъ. Эга часть острова очень гориста. Высокіе хребты (7000—13,000 ф) тянутся параллельно съ берегомъ, возвышаясь по мѣрѣ удаленія во внутрь страны. Они образуютъ высокія скалы и пики, вершины которыхъ часто теряются въ облакахъ. По берегу шла полоса густой растительности, за которой начинались зеленыя поляны, изрѣдка пересѣкаемыя небольшими рѣчками, вливающимися въ море иногда водопадами. Нигдѣ не было видно признаковъ жилья, и только костры, разводимые вдоль по берегу по мѣрѣ того, какъ мы двигались, свидѣтельствовали, что жители есть и что они, вѣроятво, увѣдомляли своихъ сосѣдей о приближеніи чудовища.

Обогнувъ въ полдень мысъ Ригни (Rigni) и пройдя траверсъ (перпендикуляръ) геизвѣстнаго острова, который мы назвали въ честь нашего судна «Витязь», мы вошли въ бухту «Астролябія». Она открыта въ 1830 году Дюмонъ-Дюрвиллемъ, который проходилъ мимо нея, но не могъ зайти въ нее. Ширина ея y входа около 12-ти миль, пространство въ глубь материка по направленію NNO—SSW 15 миль, такъ что при отсутствіи небольшихъ бухтъ и подходящихъ якорныхъ глубинъ, — исключая портъ «Великій Князь Константинъ», она открыта дѣйствію вѣтровъ, или лучше сказать дѣйствію жестокихъ арктическихъ и бѣлыхъ шкваловъ, налетающихъ на суда мгновенно или въ видѣ черной, какъ воронье крыло, арки или даже беаъ всякаго облака. Поэтому, какъ плаваніе по бухтѣ съ подобными качествами, такъ и стоянка судовъ далеко не безопасны. Итауъ, «Витязю», первому изъ судовъ, проникшихъ въ бухту, не предвидѣлось спокойной стоянки послѣ труднаго и тревожнаго плаванія, и онъ подвигался весьма медленно. Вначалѣ довольно отлогій, берегъ потомъ постепенно поднимается въ видѣ террасъ или полянъ, кое-гдѣ покрытыхъ высокою травой или же густымъ, повитымъ льянами тропическимъ лѣсомъ. Кое-гдѣ виднѣлись рѣчки различныхъ величинъ. Никакого признака жилья, только масса рыбъ, банитовъ, дельфиновъ, касатокъ и стада летучихъ рыбъ подпрыгивали изъ воды. Надъ ними кружились стаи чаекъ.

Подвигаясь постепенно вдоль берега, мы замѣтили, наконецъ, нѣсколькихъ человѣкъ на берегу, повидимому направлявшихся въ мысу «Обсервацій». Подойдя въ порту «Великій Князь Константинъ», который былъ признанъ болѣе удобнымъ для стоянки, чѣмъ остальные, мы спустили катера дла промѣра и вскорѣ встали на якорь. Около этого времени и туземцы подошли къ мысу «Обсервацій» слѣдующею процессіею: впереди съ пикой въ рукѣ, разукрашенный перьями тропическихъ птицъ, шелъ какой-то дикарь, вѣроятно начальникъ; за нимъ 6 человѣкъ въ рядъ, изъ которыхъ каждый несъ кокосы или таро; далѣе, двое несли двухъ рыжихъ небольшой величины собакъ. Процессія оканчивалась нѣсколькими вооруженными и разукрашенными мужчинами. Принесенныхъ собакъ они тутъ же убили, но затѣмъ, испугавшись шума выпускаемыхъ паровъ и ходившихъ по бухте съ промѣромъ катеровъ, они прокричали что-то, помахали руками, бросили принесенное и скрылись въ чащѣ лѣса. Очевидно, что это были дары, предназначенные намъ; но должны ли мы были принять ихъ за подарокъ или за жертвоприношеніе пришельцамъ другого міра — трудно рѣшить, вѣроятнѣе — послѣднее. Вскорѣ послѣ того Маклай отправился сь двумя своими слугами въ мѣсту, гдѣ скрылись дикари. Всѣ попытки къ встрѣчѣ съ ними оказались тщетны; Маклай поплылъ вдоль берега, съ цѣлью напасть на слѣды жилья, и скоро замѣтилъ y самаго берега туземныя пир''о''ги, a на берегу — ведущую къ ннмъ, хорошо протоптанную тропинку. Онъ оставилъ слугъ при шлюпкѣ и пошелъ по тропинкѣ. Не прошелъ онъ нѣсколько сотъ шаговъ, какъ замѣтилъ деревню, гдѣ, кромѣ часовыхъ, убѣжавшихъ при его появленіи, никого не было; все остальное населеніе, женщины и дѣти, вѣроятно испугавшись появлевія невиданнаго ими доселѣ чудовища, удалились въ горы. Маклай сталъ призывать часовыхъ разноцвѣтными лоскутками и другими бездѣлyшками; они хотя не шли сами къ нему, но ему дозволяли приближаться къ себѣ. Мимикой онъ объяснилъ имъ, что пришелъ съ дружественными намѣреніями. Мало-по-малу часовые, разсыпавшіеся по кустамъ, начали собираться вокругъ Маклая; скоро образовалась цѣлая кучка. Маклай раздавалъ имъ лоскутки и бездѣлушки. Видя такую ласковость обращенія съ ними, они хотѣли отплатить ему тѣмъ же. Вскорѣ они принесли пару связанныхъ свиней и положили къ его ногамъ. Замѣтивъ удовольствіе съ его стороны, они совсѣмъ пріободрились и всѣ начали толковать о чемъ-то на непонятномъ тогда для Маклая языкѣ.

Желая окончательно yбѣдить дикарей, что «Витязь» не сдѣлаетъ имъ вреда, Маклай задумалъ пригласить ихъ на корветъ. Исполнилъ онъ это слѣдующимъ образомъ.

Распростившись со всѣми любезно, онъ приказалъ нести на шлюпку связанныхъ свиней, подаренныхъ ему дикими. Папуасы охотно исполнили это. Маклай подошелъ къ шлюпкѣ, быстро вскочилъ въ нее и приказалъ гребцамъ нѣсколько отъѣхать отъ берега; туземцевъ же просилъ знаками перевезти принесенныхъ свиней на стоявшей вблизи пир''о''гѣ. Когда они вошли въ нее съ желаніемъ исполнить просьбу бѣлаго, онъ воспользовался этимъ моментомъ, чтобы захватить пирогу заранѣе притотовленнымъ буксиромъ, и такимъ образомъ потащили на корветъ трехъ дикарей, нечаянно попавшихъ въ ловушку. По выраженію ихъ лицъ и по трепету тѣла видно было, что они страшно струсили и, конечно, не имѣли ни малѣйшаго желанія не только взойти, но даже приблизиться въ страшному чудовищу, еще недавно выбрасывавшему огромный столбъ густого чернаго дыма. Всякое сопротивленіе, конечно, они считали безполезнымъ и шли какъ на вѣрную смерть. Жестами они спрашивали объ этомъ y Маклая. Когда катеръ подошелъ къ «Витязю», дикари долго не хотѣли выходить и показывали движеніемъ рукъ, что ихъ заколятъ. Ихъ ввели по трапу на палубу. Они дрожали, несмотря на страшную жару, какъ въ лихорадвѣ, особенно первый, вышедшій на палубу. Но увидѣвъ ласковое обращеніе команды, офицеровъ, они мало-по-малу освоились; страхъ ихъ прошелъ, хотя разговоръ они вели только между собою и жались другъ къ другу. Ихъ усадили подъ полуютомъ (прикрытая верхняя часть кормовой палубы), надавали имъ разныхъ подарковъ, въ томъ числѣ нѣсколько желѣзныхъ болтовъ, которые особенно заинтересовали ихъ звукомъ, издаваемымъ ими при постукиваніи. Замѣтно было, что имъ не попадалось въ руки ни желѣза, ни другихъ металловъ. Сухари они ѣли съ жадностью, послѣ того какъ имъ растголковали назначеніе ихъ.

Когда папуасы усѣлись спокойно, — ихъ можно было хорошо разсмотрѣть. Большею частью они бываютъ рѣдко выше средняго роста, хорошо и пропорціонально сложены, только руки немного длиннѣе обыкновеннаго. Мускулы мало развиты и, повидимому, не отличаются особенною силою. Цвѣтъ кожи темно-коричневый, хотя попадаются съ оттенками и посвѣтлѣе, такъ что даже издали замѣтно это различіе. У гореыхъ жителей кожа гораздо темнѣе. Голова астролябцевъ нѳбольшая; на видъ ширина кажется больше длины. Волосы черные, курчавые, носъ y большинства широкій сь объемистыми ноздрями. Встрѣчаются, хоть и рѣдко, съ болѣе правильными носами. Выраженіе лица не столь, правда, выразительно, какъ y дорейцевъ, и не столь осмысленно, но все же далеко его нельзя назвать глупымъ. Безсмысленныхъ и звѣрскихъ лицъ намъ совершенно не попадалось. Если сравнить астролябцевъ сь австралитянами, то первые въ этомъ отношеніи стоятъ далеко выше послѣднихъ. Послѣдніе мало чѣмъ отличаются отъ животныхъ, развѣ только безобразіемъ.

Волосы y астролябцевъ курчавые и черные; но они умѣютъ превращать ихъ въ рыжіе тѣмъ же способомъ, какъ и дорейцы. На уборку волосъ они вовсе не обращаютъ вниманія; оригинальной прически дорейцевъ между астролябцами не попадается. За то перья, которыми они украшаютъ свои волосы, отличаются б''о''льшею пестротою. Они иногда образують цѣлую діадему. Иногда къ волосамъ привязываются черепаховые кружочки. Всѣ эти украшенія цѣнятся весьма дорого и отдаются неохотно. Въ носу носятъ кольца изъ кости или изъ раковинъ, иногда дуги, продѣваемыя въ отверстіе носовой перегородки.

Татуировка встрѣчается только y нѣкоторыхъ, и то только на лицѣ. Тѣло красится бѣлыми и красными полосами и пятнами, что придаеть имъ, по ихъ мнѣнію, воинственный видъ. Въ ушахъ носятъ расширяющіяся книзу серьги, въ которыя вдѣваютъ бѣлыя костяныя кольца. На рукахъ, выше локтя, почти всѣ носятъ браслеты, пальца въ три шириною, плетеные изъ древесныхъ волоконъ. Къ нижней части ихъ привязано нѣсколкео бѣлыхъ колецъ, такихъ же, какъ въ серьгахъ. На шеѣ ожерелье изъ мелкихъ разноцвѣтныхъ раковинъ, зубовъ акулы и костей. Подобныя ожерелья иногда располагаются низко на груди.

Непремѣнную принадлежность туалета составляютъ двѣ сумки. Онѣ такъ тщательно фабрикуются изъ древесныхъ волоконъ, что не хочется вѣрить, чтобы это могло быть произведеніе дикарей, въ глаза не видавшихъ мануфактурныхъ произведеній Европы. Окрашены онѣ продольными черными и бѣлыми полосами. Одна изъ сумокъ весьма малыхъ размѣровъ носится обыкновенно на шеѣ и вмѣщаеть въ себѣ небольшого идола. Эта сумка соотвѣтствуетъ нашей ладонкѣ. Вторая замѣняетъ имъ во время путешествій нашъ сакъ-вояжъ и всегда носитея черезъ плечо. Въ ней находятся: небольшіе идолы, пища и украшенія, табакъ и бетель. Кромѣ бетеля, y нихъ есть сосудъ бутылкообразной тыквы, въ который насыпается толченая коралловая известь; ее обыкновенно достаютъ оттуда съ помощью самодѣльныхъ костяныхъ ложечекъ. Подобныхъ бутылокъ бываетъ по нѣскольку. Бутылку замѣняеть иногда бамбуковая широкая, но невысокая дудка съ рѣзьбой, настолько, конечно, изящной, насколько это можно сдѣлать отточевой раковиной. Въ эту же сумку складываются на время сна украшенія, ножички или, лучше сказатъ, заостренныя ракушки. Тутъ лежатъ свистки, имѣющіе форму гусинаго яйца, на заостренномъ концѣ и посрединѣ котораго находятся небольшія отверстія; зажимая или открывая пальцами среднее и дуя въ верхнее, дикари получаютъ довольно непріятный для нашего слуха звукъ. Иногда въ этомъ мѣшкѣ попадаются нижнія человѣческія челюсти, почитаемыя ими священными. Табакъ всегда лежитъ небольшими свертками, курятъ они его завернутымъ въ листья какого-нибудь дерева.

Вся одежда папуаса состоитъ изъ одного пояса стыдливости, сдѣланнаго изъ древесныхъ волоконъ и окрашеннаго въ красный цвѣтъ. Мы даже не надѣялись и этого встрѣтить, такъ какъ видѣнные нами папуасы за нѣсколько дней до этого въ Новой-Ирландіи ходили совершенно нагіе. A между тѣмъ папуасы Новой-Ирландіи, судя по нѣкоторымъ англійскимъ словамъ, извѣстнымъ имъ, давно знакомы съ европейцами.

Осмотрѣвъ своихъ гостей мы повели ихъ въ каютъ-компанію, гдѣ имъ показали зеркало и фортепіано.. Первое особенно ихъ забавляло; они любовались на свои выкрашенныя сурикомъ физіономіи и предполагали, что бѣлые сдѣлали имъ большую честь. Тутъ же ихъ угостили чаемъ и разными сластями; они ѣли и пили съ особеннымъ удовольствіемъ, судя по радостно-испуганнымъ физіономіямъ.

Когда стало темнѣть, мы, щедро одаривъ и обласкавъ нашихъ гостей, отпустили домой разсказывать о видѣнныхъ и слышанныхъ чудесахъ. Маклай не ошибся въ своемъ разсчетѣ: на слѣдующее утро и въ другіе дни многіе стали добровольно сами являться на корветъ, привозя разныя свои домашнія произведенія для мѣны на европейскія вещи, особенно на бутылки. Одинъ разъ, въ такой же торжественной процессіи, какъ и съ собаками, они принесли вамъ свинью, за что, конечно, получили множество разныхъ лохмотьевъ, бутылокъ и пр.

Воспользовавшись праздничнымъ днемъ, мы цѣлой компаніей отправилисъ послѣ на паровомъ катерѣ по деревнямъ, чтобы сколько-нибудь ознакомиться съ внутренней жизнью туземцевъ. Деревни туземцевъ мы легко находили по общимъ признакамъ (кокосовыя пальмы). Всѣ онѣ на одинъ покрой: также удалены отъ берега саженъ на 50—100, тѣ же общежительные дома, тѣ же хижины — все это расположено относительно другъ друга въ совершенномъ безпорядкѣ. Между хижинами разбросаны столы довольно правильнаго устройства. Тутъ же растутъ кокосовыя палъмы и китайскія розы; остальныя деревья и кустарники тщательно вырублены. Отъ деревни всегда идетъ нѣсколько тропинокъ — къ берегу, гдѣ стоятъ пир''о''ги, и въ сосѣднія деревни. Огородовъ и плантацій вблизи деревни не видно; онѣ обыкновенно устраиваются въ совершенно скрытыхъ и извѣстныхъ только хозяевамъ мѣстахъ, чтобы черные враги не могли ихъ ограбить.

Деревни обыкновенно располагаются на одномъ большомъ или нѣсколькихъ малыхъ холмахъ, всегда вблизи ручья или рѣчки. Въ первый разъ мы посѣтили ту самую деревню (Горенда), въ которой Маклай свелъ первое знакомство со своими будущими сожителями. Она расположена на двухъ холмахъ, лежащихъ одинъ за другимъ. Насъ встрѣтили одни мужчины въ большомъ числѣ и положили передъ нами свои пики, топоры и стрѣлы, вѣроятно, съ цѣлью показатъ свое миролюбивое настроеніе къ пришельцамъ съ луны, которыхъ они считали, очевидно, гораздо выше себя. Женщины и дѣти были переселены въ горы. Обмѣнявшись разными привѣтствіями и вымѣнявъ на привезенныя вещи то, что намъ наиболѣе понравилось, мы отправились по тропинкѣ, идущей въ гору, и послѣ получасовой прогулки въ прохладной тѣни подъ сводами льянъ и громадныхъ тропическихъ деревьевъ, нечаягно наткнулись на заборъ. Обойдя его съ двухъ сторовъ, мы пришли въ перелазу, ведущему въ загороженное пространство. Около него стояло двое часовыхъ съ пиками. Несмотря на наши ласки и подарки, они не только не пропускали насъ, но жестами хорошо дали понять, что если мы вступимъ въ запрещенное мѣсто, то насъ изрубятъ и поѣдятъ. Считая насиліе безполезнымъ, мы хотя и имѣли револьверы въ рукахъ, но отступили, не желая вредить хорошимъ отношеніямъ, установившимся между нашимъ натуралистомъ и дикарями. Отъ нечего дѣлать мы зажгли передъ часовыми стеариновую свѣчку; они сначала отшатнулись, но послѣ нашихъ увѣщаній рѣшились взять ее въ свои руки.

Возвратившись снова въ деревню, мы начали осматривать хижины со всѣми ихъ принадлежностями. Хижины имѣютъ различную величину и форму, смотря по своему назначенію. Предназначенныя для жилья имѣютъ 30—50 футъ въ длину, a въ ширину и вышину 15—20. Остовъ хижины состоитъ изъ шести кольевъ: два среднихъ нѣсколько длиннѣе, и четыре угловыхъ. Всѣ они соединяются горизонтальными лежнями. Къ верхнему изъ нихъ, соединяющему вершины угловыхъ кольевъ, идутъ палки и упираются подъ нѣкоторымъ угломъ въ землю. Всѣ эти части крѣпко перевязаны между собою, такъ что глядя на фасадъ можно думать, что хижина не имѣетъ стѣнъ и что крыша изъ кокосовыхъ или саговыхъ листьевъ опускается до самой земли и составляетъ со стѣнами какъ бы одно цѣлое. Фасадъ и противоположная ему сторона забирается бамбуками. Въ фасадѣ оставляется отверстіе для входа, a въ противоположной ему сторонѣ — для окна. Эти отверстія закрываются плетенками или просто корою на запоркахъ, a иногда висятъ какъ бы на петляхъ. У фасада имѣется иногда пристройка съ навѣсомъ. Дверь въ большинствѣ случаевъ начинается не прямо отъ земли, a на нѣсколько футъ выше ея поверхности. Передъ дверью устроена площадка подъ навѣсомъ, къ этой площадкѣ ведетъ нѣсколько ступенекъ, весьма тщательно отдѣланныхъ.

Общежительные дома отличаются своею величиною и нѣкоторые имѣютъ въ длину 100 и болѣе футовъ, a въ ширину и высоту до 30. Они не имѣютъ ни фасада, ни противоположной ему стороны, за то украшены гораздо тщательнѣе оружіемъ, идолами и разными бездѣлками, такъ что на видъ они привлекательнѣе хижинъ.

Войдя во внутренность одной хижины, мы увидѣли довольно большую комнату безъ потолка и пола (послѣдній замѣненъ хорошо утрамбованной землей). Вдоль правой продольной стѣны устроены нары, на которыхъ разбросана всякая домашняя утварь и съѣстные припасы, иногда въ большомъ количествѣ. Гдѣ-нибудь въ углу между двухъ камней устроенъ очагъ; на немъ постоянно поддерживается добытый треніемъ огонь, такъ какъ способъ добыванія весьма труденъ. Подобныя нары находятся и въ общественныхъ зданіяхъ, только y обѣихъ продольныхъ стѣнъ; на нихъ располагаются музыкальные инструменты, pasличнаго рода орудія, идолы, украшенія, оружіе, человѣческіе, животные и птичьи черепа. Множество разнообразныхъ стрѣлъ, связанныхъ пучками, луки, копья и топоры красиво развѣшаны по стѣнамъ выше наръ. Тутъ же помѣщаются въ большомъ количествѣ головныя украшенія, кокосовыя плетенки и проч.; все это — на случай нужды или пиршества. Вообще, судя по всей обстановкѣ, можно сказать, что туземцы заботятся о будущихъ черныхъ и свѣтлыхъ дняхъ жизни.

Болѣе всего по своему безобразію и громоздкости бросаются въ глаза идолы, раскрашенные красной краской и изображающіе божества мужескаго пола. Они очень похожи на идоловъ найденныхъ экспедиціей «Этна» въ Гумбольдтовомъ заливѣ. Величина ихъ весьна разнообразна: есть 3 дюйна длины — такіе висятъ надъ входомъ во всякую хижину, a есть въ 10 и болѣе футъ. Иногда нѣсколько боговъ вырѣзаны одинъ за другимъ на одномъ большомъ стволѣ мягкаго дерева. Черты лица ихъ до крайности безобразны, и члены совершенно несоразмѣрны. Лицо длинное, нось необыкновенно великъ, глаза и ротъ изображены выпуклыми горизонтальными нарѣзками. Съ боковъ его идутъ двѣ дуги, изображающія уши, и вслѣдъ за ними еще двѣ, гораздо выпуклѣе первыхъ и упирающіяся въ бокъ — руки. Ниже рта части тѣла не обдѣланы; непосредственно за нимъ начвиается фаллусъ необыкновенной величины. Ноги и остальныя части тѣла ничѣмъ не обозначены, и вообще можно сказать, что только голова и фаллусъ напоминаютъ изображеніе человѣка.

Музыкальные инструменты, съ которыми дикари никогда не разстаются, также какъ и идолы, почитаются священными. Первое мѣсто между ними занимаютъ барабаны, въ видѣ песочныхъ часовъ, на большихъ основаніяхъ которыхъ натянута изборожденная небольшими дырочками шкура акулы. Бока барабана нерѣдко покрыты рѣзьбою. Другой видъ барабана представляетъ большой стволъ футовъ 15 длины, съ закругленными концами. Отъ ударовъ по немъ палками получается глухой звууъ, слышный на нѣсколько сотъ саженъ. Къ музыкальннымъ инструментамъ можно причислить свистокъ, хранимый въ большой сумкѣ, и трещотку. Трещотка имѣетъ видъ небольшого деревяннаго языка, въ которонмъ сдѣлана языкообразная выемка; въ эту выемку вставленъ меньшій деревянный же языкъ, прикрѣпленный широкой своею частью посредствомъ пружины въ первому. Если надо произвести звукъ, то приподнимаютъ этотъ послѣдній языкъ за его нижнюю часть. Опускаясь, онъ хлопаетъ по нижнему языку и производитъ звуки.

Астролябцы обладаютъ большими запасами различнаго рода орудій, и првитомъ самыхъ разнообразныхъ. Первое мѣсто между ними занимаетъ топоръ — вещь самая необходимая и наиболѣе употребительгая. Ручка его — корень или сукъ, изогнутый подъ прямымъ угломъ, длиною отъ 1 до 1 1/2 фута. На концѣ меньшей стороны ея плотно привязанъ тонкими древесными волокнами заостренный камень или кость. Подобнымъ инструментомъ они рубятъ деревья, выдалбливаютъ ихъ, строять дома, пир''о''ги и проч. Трудно даже себѣ представить, сколько тратится времени и здоровья для того, чтобы сдѣлать какую-либо вещь подобнымъ инструментомъ, и какъ дорого должна цѣниться всякая вещь.

Копья дѣлаются изъ желѣзнаго дерева; они бываютъ футовъ 10 длины и такъ гладки, какъ будто отполированы. Къ острію они представляютъ нарѣзки, красивую рѣзьбу и украшены пучками разноцвѣтныхъ перьевъ. На 40 шаговъ они въ состояніи пробить двухдюймовую доску.

Лукъ дѣлается изъ такого же желѣзнаго дерева, a тетива его изъ молодого бамбука. Стрѣлы чреввычайно разнообразгаго вида, нижняя часть ихъ изъ тонкаго бамбука, верхняя же или остріе изъ желѣзнаго дерева, пальмоваго, кости съ нарѣзками или зубцами, a иногда и съ шариками. Опредѣлить пространство, которое можетъ пролетѣть стрѣда, выпущенная изъ лука, довольно мудрено, такъ какъ при этомъ надо приинмать во вниманіе направленіе и силу вѣтра. Онѣ пролетаютъ разстояніе около 100 шаговъ, но, конечно, ударъ ихъ будетъ уже такъ слабъ, что не произведетъ вреда. Изъ желѣзнаго же дерева дѣлается нѣчто въ родѣ сабель или кинжаловъ съ различными рукоятками.

Изъ домашней утвари мы видѣли деревянныя миски и глиняные горшки. Миски при большой окружности имѣютъ незначительную глубину; снаружи испещрены красивою рѣзьбою. Въ нихъ сохраняются съѣстные припасы отъ нападенія муравьевъ. Горшки имѣютъ весьма правильную фигуру и приготовляются исключительно въ деревнѣ на островѣ «Витязь», жители которой мѣняютъ ихъ на другія произведенія. Въ нихъ варятъ пищу.

Судя по съѣстнымъ припасамъ, видѣннымъ нами въ хижинахъ, пища туземцевъ состоитъ изъ саго, сладкаго картофеля, кокосовыхъ и другого рода орѣховъ, плодовъ хлѣбнаго дерева, хотя и въ ограниченномъ количествѣ, наконецъ, изъ рыбы и мяса. Астролябцы ѣдятъ мясо небольшихъ собауъ съ гладкой шерстью, полудикихъ свиней, величиною съ нашего поросенка, и, наковецъ, дикихъ кабановъ, которыхъ рѣдко удается убивать такимъ оружіемъ, какъ стрѣла или копье. Вообще, мясная пища, употребляется весьма рѣдко и въ самыхъ торжественныхъ случаяхъ, напримѣръ — по окончаніи работъ и въ періодъ общественныхъ празднествъ. Мы встрѣтили y астролябцевъ куръ и пѣтуховъ. Они находятся въ весьма ограниченномъ количествѣ, пользуются большою любовью, уходомъ и не употребляются въ пищу. Пѣтухи, какъ и въ нашихъ деревняхъ, служатъ для указанія времени. Астролябцы ѣдятъ, вѣроятно, по вечерамъ; это можно заключитъ изъ того, что днемъ мы никогда не заставали ихъ за ѣдой, а подъ вечеръ въ деревняхъ разводятся костры.

Между всѣми хозяйственными работами рыболовство пользуется y нихъ едва ли не наибольшимъ вниманіемъ. Это доказываютъ и сами снаряды, коими производится ловля. Первое мѣсто между ними занимаетъ мережа. Устройство ея слѣдующее: представьте себѣ большой полый цилиндръ, имѣющій отверстія во всю величину основаній. Въ эти отверстія какъ-бы вставлены воронки. Широкое основаніе каждой воронки и есть основаніе большого цилиндра, а узкія основанія ихъ суть основанія другого цилиндра, лежащаго внутри перваго и по величинѣ, конечго, меньшаго. Этотъ меньшій цвлиндръ внутри такъ же пустъ, какъ и большой; оба основавія его также имѣютъ отверстія во всю свою величину. Если такой приборъ бросить въ воду, то вода, имѣя свободный проходъ чрезъ оба воронкообразныя отверстія большого цилиндра и оба отверстія малаго, войдетъ во внутрь малаго цвлиндра, наполнить его и чрезъ отверстіе, сдѣланное въ боковой его поверхности, будетъ входить въ пространство, заключающееся между стѣнками большого и малаго цилиндровъ. Въ этомъ пространствѣ находится приманка для рыбы. Рыба, зайдя въ это пространство такимъ же путемъ, какъ и вода, не можетъ выйти изъ ловушки. Астролябцы вынимаютъ ее чрезъ отверстіе въ боковой поверхности большого цилиндра, которое можетъ закрываться дверцей. Для того, чтобы приборъ погружался въ воду — внизъ тою частью боковой поверхности обоихъ цилиндровъ, въ которой сдѣлагы отверстія, въ углахъ этой части большого цилиндра придѣланы льяны съ грузомъ, заставляющимъ приборъ погружаться въ воду въ желаемомъ положеніи; а къ противоположнымъ угламъ того же цилиндра прикрѣплены двѣ длиннныя льяны, другими когцами привязанныя въ бревну, которое, плавая по поверхности воды, указываетъ мѣсто, гдѣ погруженъ дангый приборъ&lt;ref&gt;На паровомъ баркасѣ мы вытащили мережу, употребивъ на эту работу болѣе получаса.&lt;/ref&gt;. Другой снарядъ — неводъ, имѣетъ такое же устройство, какъ и нашъ. Плетется огъ изъ волоконъ кокосовой пальмы, столъ тщательго выдѣланныхъ, что ихъ трудно отличитъ отъ голландскихъ нитокъ, и только разсучивши одну изъ нихъ, можно убѣдиться, что это — волокна пальмы.

Отъ ближайшей къ корвету деревни, гдѣ мы хорошо познакомились со всей обстановкой жизни туземцевъ, мы на томъ же паровомъ катерѣ отправились на противоположный берегъ бухты. Катеръ шелъ на желтыя пятна, расположенныя группой по берегу съ поросшими по нимъ кокосовыми пальмами. Скоро мы стали различать хижины и двигающихся жителей деревни, стоящей почти y самаго берега. По желтымъ пятнамъ эту деревню мы назвали «Желтой». Приставая въ берегу, мы замѣтили сильное смятеніе; слышны были крики страха и ужаса. Однакожъ, по выходѣ нашемъ на землю смятеніе прекратилось, крики стихли, и насъ ожидала самая радушная встрѣча. Цѣлая толпа дикарей по сигналу начальника преклонила колѣни и оставалась въ этомъ положеніи, пока мы не ободрили ихъ ласками и подарками. Затѣмъ произошла оживленная мѣновая торговля. Многіе изъ насъ, набравъ на корветѣ разнаго хламу, торговали имъ, разнося вь корзинахъ, a нѣкоторые раскладывали все это на столахъ, къ которымъ жители приносили для мѣны оружіе, утварь и украшевія. Одинъ изъ нашихъ товарищей занимался исключительно раскрашиваніемъ физіономій папуасовъ сурикомъ. Это ихъ очень забавляло и доставляло, повидимому, большое удовольствіе. Они, желая угостить насъ чѣмъ-нибудь, лазили на стофутовыя пальмы за орѣхами, сбрасывали ихъ оттуда, предупреждая крикомъ о паденіи, чтобы кого не пришибло. Пробывъ здѣсь болѣе часа, мы, снова привѣтствуемые колѣнопреклоненіемъ, отправились въ деревню, лежащую въ глубинѣ бухты. Въ ней мы не застали ни единаго человѣка; даже часовыхъ не было. Уставшая часть нашей компаніи осталась отдыхать въ деревнѣ, другая — отправилась искать дикарей.

Трудно забыть эту восхитительную природу, растительность и мѣстность. Мы шли по берегу рѣки въ долинѣ, поросшей кустарниками; кустарники, перевитые льянами, образуютъ душистый зеленый тоннель; пройдя по этому тоннелю, мы вышли на тропинку; по обѣимъ ея сторонамъ столѣтнія деревья образуютъ сплошныя стѣны, между которыми переброшено множество гирляндъ ползучихъ растеній. По такой тропинкѣ подошли мы къ небольшому красивому каскаду, футовъ въ 50 паденія, образующему y своего подножія родъ небольшого озера, весьма удобнаго для купанья. Мы не замедлили, конечно, воспользоваться столь благопріятнымъ случаемъ. Въ то время, какъ мы купались, послышались радостные голоса дикарей, вѣроятно, думавшихъ, что они насъ ловко провели. Поспѣшно одѣвшись, мы тронулись въ обратный путь и, подходя къ одному перекрестку, снова ясно могли различить говоръ. Это были жители той деревни, гдѣ часть публики осталась отдыхать. Они были сильно поражены внезапнымъ нашимъ появленіемъ и охотно отдавали все имѣющееся при себѣ за самую ничтожную тряпку или бутылку. Ласковымъ обращеніемъ мы ихъ привели въ себя и вмѣстѣ съ ними вернулись къ ожидающимъ насъ товарищамъ въ деревню. Снова произошла такая же мѣна вещей, крашеніе физіономій и пр. Было уже темно, когда мы, усталые и замученные, возвратились на корветъ. Изъ всѣхъ видѣнныхъ нами деревень, самая большая и красиво расположенная находится на островѣ «Витязь» (по туземному Билибили). Она раскинута на нѣсколькихъ холмахъ, покрытыхъ богатою растительностью и круто спускающихся къ морю. Мѣстность оживлена небольшими ручьями. Громадныя деревья, повитыя льянами, образуютъ какъ-бы воздушныя качели. У береговъ, въ маленькихъ бухточкахъ, стоитъ цѣлый флотъ большихъ пир''о''гъ съ разноцвѣтными высокими мачтами, на плотахъ которыхъ развѣвались пестрые флюгеры и вымпела, оканчивающіеся пестрыми пучками перьевъ! Послѣ радушнаго пріема со стороны жителей мы позволили себѣ осмотрѣть эти замѣчательныя пир''о''ги, сдѣланныя такъ наивно и такими первобытными орудіями. Длина ихъ 60—80 футовъ, вышина 5—6, но ширина сравнительно съ длиной ничтожна. Подводная часть пир''о''ги дѣлается изъ одного большого дерева; къ концамъ его придѣланы штевни&lt;ref&gt;Основаніе передней и задней части судна.&lt;/ref&gt;. Между штевнями и шпангоутами (ребра корабля), прикрѣпленными въ основной долбленый брусъ, положена обшивка, образующая подводную часть пир''о''ги. Она крѣпко связана кокосовыми волокнами какъ со шпангоутами, такъ и со пггевнями. Наружный бортъ украшенъ рѣзьбою такъ же, какъ и форъ и ахтерштевень. Форъ (передній) и ахтерштевень (задній) выдаются вверхъ и украшены развоцвѣтными раковинами. Съ одной стороны въ большихъ пир''о''гахъ имѣется противовѣсъ, соотвѣтствующій парусности. Посрединѣ пироги возвышается бамбуковая клѣтуа или каюта, раздѣленная по высотѣ на двѣ половины такимъ образомъ, что нижняя совершенно закрыта поломъ верхней и имѣетъ входъ черезъ особую дверь. Назначеніе нижней, вѣроятно, для жилья, верхней — для стрѣльбы изъ луковъ. Мачты (нѣкоторыя пир''о''ги имѣютъ по одной мачтѣ) толстыя, высокія и расположены довольно симметрично. На нихъ поднимаются большіе четырехугольные паруса съ двумя рейнами (бруски) на верхней и нижней его шкаторинѣ. Поднимаются они посредствомъ фала (веревка для подъема парусовъ), продѣтаго въ дыру топа (оконечности) мачты, a спускаются и завертываются на нижній реевъ посредствомъ кольца, прикрѣпленнаго въ одномъ изъ концовъ его. Тщательная отдѣлка всѣхъ частей пир''о''ги и храненіе пирогъ въ особыхъ сараяхъ показываетъ, что онѣ высоко цѣнятся островитянами и составляютъ ихъ гордость. Въ этой же деревнѣ мы видѣли массы деревянныхъ мисокъ и глиняныхъ горшковъ. Очевтдно, что здѣсь мѣсто ихъ приготовленія, a сбытъ производится въ береговыхъ деревняхъ, откуда они получаютъ огородные овощи и проч.

Мы посѣщали деревни, всегда вооружившись шестиствольными револьверами. Оказалось, что это совершенно излишняя предосторожность, такъ какъ астролябцы не подали ни малѣйшаго знака непріязни. Хорошо сознавая наше превосходство и опасаясь за свою жизнь и имущество, они вполнѣ покорились нашимъ дѣйствіямъ и при встрѣчѣ въ знакъ мира клали оружіе на землю. Они до того трусили, что при зажиганіи спички отскакивали на нѣсколько шаговъ. При всемъ томъ они поступали весьма осторожно, видя въ насъ сильныхъ и опасныхъ гостей. Они устраняли и прятали все, что по ихъ мнѣнію могло возбудить нашу жадность, запирали свои хижинны и общественные дома, показывали ихъ неохотно, стараясь скорѣе опять закрыть. Замѣчая, что мы нисколько не набрасываемся на ихъ богатства и ничего не трогаемъ безъ спросу, они успокоивались. Но астролябцы не переставали опасеаться на своихъ женщинъ и дѣтей; всѣ они были высланы въ горы, и никто изъ насъ не видѣлъ ни одной женщины. Какъ видно, дикари хотя и считали насъ пришельцами съ луны, но подозрѣвали въ насъ общечеловѣческія слабости и опасались похищенія или насилія, — что легко могло случиться по ихъ мнѣнію послѣ долгаго вояжа съ луны, — a потому заблаговременно и удаляли свой прекрасный полъ.

{{---|width=6em}}

По ознакомленіи съ мѣстностью и туземцами, мы приступили къ работамъ — съ цѣлью устроить на берегу жилище для Маклая и запастись дровами.

Рубка дровъ представлялась особенно затруднительвою, такъ какъ огромные стволы были перевиты льянами, и трудно быдо срубить дерево и потомъ вытащить его на просторъ. Когда дерево рушилось на землю, человѣкъ 50 команды, припѣвая «дубинушку», захватывали его въ нѣсколькихъ мѣстахъ веревками и выволакивали на болѣе просторное мѣсто. Тутъ его разрубали на части и таскали эти части къ берегу; болѣе мелкія изъ нихъ нагружались на гребныя суда, a болѣе крупныя брались на буксиръ. Такъ какъ шлюпкамъ нельзя было подходить къ берегу вплотную, то приходилось измученной зноемъ командѣ производить послѣднюю работу по поясъ въ водѣ, что и было причиною лихорадочной эпидеміи. Окончательная рубка дровъ на полѣнья производилась уже на палубѣ корвета. Ежедневно было занято такой работой до 100 человѣкъ. При всемъ стараніи отличной комавды, мы въ семь дней успѣли нарубить дровъ всего на сутки для средняго хода 360-сильной машины!

Кромѣ того, ежедневно было отряжаемо по 35 человѣкъ, преимущественно изъ плотниковъ, столяровъ и маляровъ, въ распоряженіе Маклая для постройки его дома и устройства погребовъ и торпедъ. Мѣсто, выбранное для жилья Маклаю, находилось на берегу порта «Великій Князь Константинъ» (Gabina, по туземному). Оно нѣсколько возвышенно противъ остальной части порта и прорѣзывается ручьемъ, вытекающимъ изъ болотистой долины. Хорошо утоптанныя тропинки вели оттуда въ деревни. Площадка около 10—15 квадратныхъ саженъ была очищена отъ деревьевъ и кустарниковъ, за исключеніемъ двухъ большихъ деревъ, оставленныхъ возлѣ самаго дома съ тѣмъ, чтобы громадныя вѣтви ихъ, повитыя множествомъ льянъ, давали тѣнь и прохладу въ невыносимые, вѣчно знойные дни. Затѣмъ приступили къ постройке дома.

Въ землю были вбиты 6 брусьевъ, вышиною около З 1/2 фу товъ: они и составили фундаментъ. На нихъ положены горизонтальные брусья, въ которые укрѣплено 6 вертикальныхъ стоекъ, связанныхъ наверху такими же горизонтальными брусьями, какъ нижніе, положенные на фундаментъ. Въ выемки, сдѣланныя въ стойкахъ, вставлены тонкія доски, образующія досчатыя стѣны только на 2/3 высоты стоекъ; остальная часть завѣшена парусиной, которую можно приподнимать, какъ штору, для очищенія воздуха комнаты и для прохлады. Съ боковъ сдѣлано два крыльца, по которымъ можно входить въ комнату, раздѣленную на двѣ половины: одна — для Маклая, другая — для его слугъ. Спереди устроена на трехъ сваяхъ маленькая веранда подъ навѣсомъ продолженной крыши, покрытой листьями саговой и кокосовой пальмы. Длина дома между крайними стойками 15 футъ, ширина и высота шесть. Въ находившейся неподалеку хижинѣ, оставленной туземцами, Маклай устроилъ свою кухню. Въ ней, должно быть, жилъ прежде одинъ изъ туземцовъ по имени Туй. Въ началѣ постройки дома онъ принималъ дѣятельное участіе въ нашихъ работахъ; но потомъ онъ пересталъ являться. Когда его спросили о причинѣ, то жестами онъ объяснилъ, что ему запретило общество, и притомъ прибавилъ, указывая при этомъ на корветъ:

«Когда корветъ уйдетъ, то весь домъ будетъ изрубленъ, сожженъ, и Маклай выгнанъ вонъ!»

Чтобы не вводить туземцевъ въ искушеніе, Маклай зарылъ въ погребѣ менѣе нужныя и запасныя вещи. Этотъ погребъ былъ устроенъ подъ домомъ; въ другомъ погребѣ, устроенномъ на нѣкоторомъ разстояніи отъ дома, зарыли около 5-ти пудовъ пороху, a вокругъ помѣстили шесть торпедъ, которыя можно было взорвать моментально однимъ движеніемъ руки, и тѣмъ, въ случаѣ нападенія, навести на нападающихъ паническій страхъ. Въ каждой торпедѣ было помѣщено по двѣ бутылки пороху: одна изъ нихъ могла быть взорвана, ударнымъ составомъ, другая — посредствомъ стопина (пороховой нитки), проведеннаго изъ дома черезъ бамбуковую трубку. Маклаю была оставлена весельная шлюбка съ парусами и со всѣми принадлежностями для морского перехода. На ней смѣло можно было пуститься вдоль сѣвернаго берега Новой-Гвинеи въ Дорей и даже Тернате. Вблизи дома штурманскій офицеръ устроилъ солнечные часы, такъ какъ на настоящую вѣрность карманныхъ трудно было разсчитывать. На высокомъ деревѣ былъ укрѣпленъ флагштокъ съ русскимъ коммерческимъ флагомъ, который можно было видѣть даже y входа въ бухту.

На случай смерти всѣ вещи и важвыя бумаги должны были быть зарыты въ условленномъ мѣстѣ на мысѣ «Обсервацій», чтобы судно, пришедшее за Маклаемъ, могло отыскатъ закопанное и передать по принадлежности.

Кромѣ того, Маклай имѣлъ запасъ хорошей складной и легкой мебели, лучшихъ метеорологическихъ инструментовъ и т. п. Но какъ удовлетворительна была внѣшняя обстановка его быта, такъ скудны были запасы пищи. Такъ-какъ Маклай отправлялся въ свою экспедицію безъ всякаго денежнаго пособія со сторовы правительства или какого-либо общества, то по части продовольствія онъ долженъ былъ самъ о себѣ заботиться. Ему многіе совѣтовали запастись необходимымъ на болѣе продолжительный срокъ еще въ Вальпарайзо. Но онъ эти совѣты всегда отвергалъ, говоря, что онъ будетъ ѣсть то же, что дикари; но все, что казалось возможнымъ въ Вальпарайзо, вышло иначе въ Астролябіи, гдѣ онъ имѣлъ всего два пуда рису и баночку съ надписью: «жиръ для пищи». Провизія по возможности была пополнена изъ офицерскаго хозяйства; такъ рису прибавили до 6-ти пудовъ и дали въ тому нѣсколько консервовъ, чаю, сахару. Послѣдній раздѣлили просто пополамъ и потомъ оставались нѣсколько дней на уменьшенной порціи; a самъ Маклай доставлялъ себѣ это удовольствіе только по праздникамъ.

Когда всѣ запасы, вещи и проч. были перевезены на берегъ, Маклай просилъ, чтобы корветъ остался еще три дня, пока онъ разберетъ свои вещи и осмотрится со своимъ новымъ жилищемъ. Но, къ сожалѣнію, мы не могли удовлетворить его просьбѣ. До порта ближайшаго къ «Астролябіи» можно было дойти не ранѣе трехъ недѣль. Угля же вмѣстѣ съ нарубленными дровами хватало только на 4 дня средняго хода, и для трехъ опрѣсненій полнаго запаса воды. Впереди предстояло перейти штилевую полосу и конскую широту съ ураганами. Провизіи хватало на 15 дней при полныхъ порціонахъ, при уменьшенныхъ на 25. Ko всему этому надо прибавить появившуюся лихорадку, порчу провизіи при страшныхъ жарахъ и штиляхъ; воздухъ только изрѣдка освѣжался непродолжительными, но сильными ливнями. На этомъ переходѣ мы послѣ узнали всѣ трудности морской жизни: сильные жары утомляли до обмороковъ. Всякій съ большимъ нетерпѣніемъ ждалъ прохладной ночи, но ночыо, въ большинствѣ случаевъ, бывали сильныя грозы съ электрическими огнями на концахъ всѣхъ предметовъ; грозы оканчивались сильными ливнями, гнавшими нѣсколько ожившую публику внизъ, въ спертый воздухъ и страшную духоту. Солонина, пресыщенная до невозможности хлористымъ натромъ, пахнувшій сыростью рисъ и сухари съ червями составляли нашу ежедневную пищу. Но и въ такія трудныя минуты нашъ матросъ не падаетъ духомъ, и самъ же смѣется надъ своимъ положеніемъ. Держитъ, бывало, матросъ въ рукѣ сухарь, бьетъ его по доскѣ и приговариваетъ: «Ну-ка, ну-ка, выходи хозяинъ!» и хозяинъ не замедлитъ явиться въ видѣ большого червя.

==== IV. ====
{{heading|3|Торжественная встрѣча съ Маклаемъ. — Посѣщеніе деревень. — Встрѣча съ женщинами. — Замѣтная перемѣна въ обхожденіи. — Туземцы на клиперѣ. — Проводы Маклая.}}

Возвратимся теперь въ клиперу «Изумрудь», и его поискамъ за Миклухой-Маклаемъ. Послѣ труднаго перехода по неизвѣстнымъ водамъ, усѣяннымъ коралловыми рифами и банками, плохо означенными на старыхъ картахъ, мы не безъ внутренняго волненія приближались еъ бухтѣ «Астролябія». — Живъ Маклай, или нѣть? Большинство уже давно исключило Маклая изъ списка живыхъ, такъ какъ въ одной изъ австралійскихъ газетъ нѣсколько времени тому назадъ было напечатано, что въ «Астролябію» заходило одно купеческое судно, нашедшее въ живыхъ только Вильсона; но тѣмъ не менѣе всѣ были страшно взволнованы и ждали чего-то необыкновеннаго. Находясь въ 3-хъ или 4-хъ миляхъ отъ порта «Великій Князь Константинъ», мы направили всѣ трубы и бинокли на берегъ, высматривали на немъ домъ и искали какіе-нибудь признаки нашихъ отшельниковъ. Наконецъ одинъ изъ офицеровъ замѣтилъ русскій коммерческій флагъ, развѣвающійся между вѣтвями громадныхъ деревъ, и пришелъ въ такое волненіе отъ своего открытія, что едва могъ сообщить объ этомъ командиру.

Мы знали, что «Витязь» оставилъ флагъ Маклаю, a потому его присутствіе ясно говорило, что кто-нибудь изъ оставшихся живъ. Клиперъ прибавилъ ходу, и мы увидѣли домъ; видѣли, какъ отвалили двѣ пир''о''ги, идущія въ намъ навстрѣчу. Пока еще трудно было разобрать, кто на нихъ находился, но, постепенно сближаясь, мы различили какого-то европейца, который вскорѣ оказался во всеобщей радости мнимо умершимъ Маклаемъ. Сцена встрѣчи была самая торжественная; трудно передать ея впечатлѣніе. Разукрашенные оружіемъ и головными уборами, гребцы чинно сидѣли на своихъ мѣстахъ въ пир''о''гѣ, a между ними на возвышеніи помѣщался худой и обросшій Маклай въ истрёпанномъ и поношенномъ костюмѣ съ соломенной шляпой. Клиперъ остановился и, выпуская съ грохотомъ излишній паръ, послалъ по вантамъ команду, которая, вмѣстѣ съ стоявшими на мостикахъ офицерами, дружнымъ и многократнымъ «ура» привѣтствовала нашего смѣлаго изслѣдователя Новой-Гвинеи. Лица всѣхъ сіяли счастьемъ и радостью; только папуасы, испуганные шумомъ машины, крикомъ и маханьемъ шляпъ, составляли исключеніе, удивляясь этой новой картинѣ. По выходѣ Маклая на клиперъ, не было конца рукопожатіямъ, поздравленіямъ и разнымъ вопросамъ. Вообще, суматоха была не малая и разговоръ, какъ обыкновенно при встрѣчахъ, вращался на пустякахъ и мелочахъ. Маклай сильно измѣнился за время 15-ти мѣсячнаго отшельничества отъ сильныхъ пароксизмовъ лихорадки, всякаго рода лишеній и трудныхъ работъ. Во фланелевой рубахѣ, гамашахъ (штиблеты для экскурсій), съ кинжаломъ и револьверомъ за поясомъ, съ сумкой черезъ плечо, наполненной разными лохмотьями для мѣны и покупки пищи, онъ былъ настоящимъ Робинзономъ Крузе.

Дикари относились въ Маклаю съ большимъ довѣріемъ, и. постоянно почти произнося: «Маклай!», спрашивали y него совѣта и разъясненій. Свободно и бѣгло говоря по-астролябски, Маклай немедленно отвѣчалъ на всѣ ихъ разспросы.

Слуга его, Вильсонъ, прохворалъ почти все время пребыванія на Новой-Гвинеѣ. Маклай окружилъ его всевозможною заботливостью и, будучи самъ на краю могилы, спасъ ему жизнь. Къ приходу «Изумруда» y нихъ оставалось всего 20 гранъ хинина.

Другой слуга его, Бой, болѣе всѣхъ подававшій надежды на здоровье, какъ житель тропическаго пояса (архипелата Кува), умеръ отъ жестокой лихорадки черезъ нѣсколько дней по уходѣ корвета «Витязь».

Домъ снаружи остался въ такомъ же видѣ, какъ и былъ. Только крыша мѣстами пришла въ разрушеніе, такъ что Маклай немало страдалъ отъ дождя. Отъ множества собранныхъ имъ коллекцій и вещей внутри стало такъ тѣсно, что трудно было повернуться. Поэтому, Маклай занимался преимущественно на площадкѣ, если только ему позволяла погода, Вторую половину дома занималъ больной Вильсонъ. Возлѣ него на табуретѣ лежали бананы, таро и кокосы; видно, что столъ нашихъ отшельниковъ мало чѣмъ отличался оть стола дикихъ.

Вырубленное и очищенное мѣсто вокругъ дома снова заросло молодыми побѣгами деревъ и кустарниковъ на высоту человѣческаго роста.

Такъ какъ клиперъ стоялъ въ бухтѣ всего пять дней, a работы всегда было въ волю, то мы успѣли посѣтить только двѣ деревни: Горенда и Гумба, предварительно освѣдомившись y Маклая, не будетъ ли туземцамъ непріятно наше посѣщеніе. Придя въ первую деревню, мы тотчасъ же замѣтили, что жители не были приготовлены въ нашему приходу и не приняли никакихъ мѣръ. Какъ мужчины, такъ и женщины сидѣли за своими обыденннми занятіями. Первые окружили насъ совершенно довѣрчиво безъ всякаго страха и предложили сѣсть около одной изъ хижинъ. Вторыя, при первомъ нашемъ появленіи, бросились съ кривокъ и визгомъ въ лѣсъ и хижины, но потомъ, видя ласковое обращеніе своихъ отцовъ и супруговъ съ нами и не получая отъ нихъ никакихъ наказовъ, какъ держать себя съ пришельцами, мало-по-малу стали приближаться къ намъ, разсматривать и разсуждать, указывая на насъ пальцами. Мы приняли это за знаки вниманія къ намъ дамъ папуасскихъ, но скоро разочаровались. Оказалось, что привезенная нами Макака (обезьяна) и большая черная ньюфоундлендская собака Изумрудка были причиною такого вниманія, и только благодаря имъ, мы были осчастливлены присутствіемъ дамъ.

Женщины ростомъ значительно меньше мужчинъ и не отличаются стройностью, свойственною послѣднимъ; выдающійся животь и особенно задняя часть тѣла, даже y молодыхъ дѣвушевъ, крайне безобразятъ ихъ, но астролябцы именно это-то и цѣнятъ, a потому пріучаютъ дѣвушекъ съ малолѣтства ходить плавно, покачивая среднею частью тѣла. Достигнувъ 14—15-лѣтняго возраста, астролябки могутъ считаться физически развитыми. Выраженіе лица ихъ менѣе осмысленно и болѣе дико, чѣмъ лицо мужчины. Волосы коротко стригутъ, окрашиваютъ въ рыжій цвѣтъ, но безъ всякихъ постороннихъ украшеній. Одежда состоитъ изъ пояса, на который пучками навязаны кокосовыя нити, спускающіяся въ видѣ густой бахромы до самыхъ колѣнъ; пучки черезъ одинъ окрашены красной краской. Въ ушахъ носять серьги въ видѣ цѣпочекъ изъ костяныхъ колецъ, спускающихся до плечъ; на шеѣ — ожерелъя въ нѣсколько рядовъ; на рукахъ — браслеты, такіе же, какъ и y мужчинъ.

Въ приходъ «Изумруда» астролябцы рѣдко предлагали что-нибудь для мѣны, a если и приносили, то плохія вещи, требуя нынѣшній разъ взамѣнъ вещи уже поцѣннѣе, какъ-то: топоръ, ножъ, бутылки; они произносили эти слова по-русски, какъ ихъ научилъ Маклай. Видно было, что они уже успѣли убѣдиться въ превосходствѣ этихъ инструментовъ предъ костяными и каменными. На бусы. и на другія бездѣлушки не обращали вовсе вниманія. Собственный опытъ и указанія Маклая многому научили дикарей, и они даже опредѣлили сравнительную цѣнность многихъ вещей; такъ, знали, что топоръ дороже ножа, ножъ — бутылки. Значительно измѣнились и ихъ отношенія въ намъ; они стали довѣрчивѣе, и не опасаясь съ нашей стороны грабежа и насилія, они дозволяли намъ видѣть своихъ женщинъ; не почитая насъ за боговъ или на сверхъестественныя существа, не дѣлали жертвоприношеній и подарковъ. Такую же рѣзкую перемѣну мы встрѣтили и въ другой деревнѣ Гумба, подъѣзжая въ которой мы были поражены самой фантастической картиной. У самаго берега стояло нѣсколько разукрашенныхъ пирогъ съ острова «Витязь». На площадкѣ, между хижинъ, кокосовыхъ пальмъ и большихъ цвѣтущихъ кустарниковъ китайской розы, собралась толпа человѣкъ 400 обоего пола. Всѣ они были разукрашены по-праздничному. Мужчины съ оружіемъ за спиною, и съ украшееіемъ на головѣ въ видѣ цѣлаго строенія, съ кожей, раскрашенной красными и бѣлыми полосами, представлялись воинственными, дикими рыцарями; жешцины были скромно украшены серьгами. Между мужчинами особенно выдѣлялись шесть парней, болѣе красивыхъ; они имѣли болѣе красивый головной уборъ, отличительный признакъ танцоровъ. Нѣсколько косъ, завитыхъ въ шесть прядей, прикрѣпляли къ головѣ коническій бамбуковый колпакъ фута въ 2 вышины, на подобіе зонтика. Къ верхней его части привязанъ вертикально бамбуковый шестъ, ддиною въ {{дробь|1|1|2}}—2 сажени. Весь уборъ, равно какъ и все тѣло покрыто множествомъ перьевъ, зелени и другихъ украшеній. При танцахъ, состоящихъ изъ довольно плавныхъ движеній, все это красиво колышется. Нѣсколько молодыхъ парней и дѣвушекъ сновали между пестрой толпой; старые съ дѣтьми за спиной стояли сзади. Посрединѣ площадки лежала куча кокосовъ, саго, нѣсколько свиней, привязанныхъ къ бамбукамъ и проч. Все это сначала мы приняли за рынокъ для мѣны произведеній, но вскорѣ Маклай объяснилъ, что всѣ деревни, лежащія около бухты, сообща устроили, по случаю его отъѣзда, пиръ съ оригинальными танцами.

Наконецъ, дикари выразили чрезъ Маклая желаніе осмотрѣть пугавшее ихъ прежде чудовище «Изумрудъ», на что командиръ охотно согласился. Человѣкъ 30 явилось на клиперъ. Сначала они держались кучкою и нерѣшительно подвигалисъ впередъ; но небольшіе подарки и ободренія Маклая придали имъ смѣлости; — все было осмотрѣно съ большимъ любопытствомъ, и объясненія Маклая слушались внимательно. Больше всего поразили ихъ быки; увидѣвъ этихъ животныхъ, они сначала бросились прочь, но замѣтивъ, что быки не дѣлаютъ никавого вреда ихъ просвѣтителю Маклаю, они подошли въ нимъ поближе и внимательно ихъ разсматривали. Зеркало, игра на фортепіано и другіе предметы, болѣе бросающіеся въ глаза, доставили не мало удовольствія астролябцамъ. Замѣчу кстати, что они никогда не смѣются, какъ мы; но когда что-нибудь доставляетъ имъ радость или удовольствіе, то физіономія ихъ складывается въ особую гримасу. При этомъ они не издаютъ никакого звука. Къ довершенію ихъ счастья, по усмотрѣнію Маклая, были розданы отъ клипера въ подарокъ ножи, платки и пр., за что они не остались въ свою очередь неблагодарны и привезли въ уходу нашему живности, плодовъ, и били въ барабаны въ честь Маклая.

Но когда пришлось разставаться съ любимымъ бѣлымъ человѣкомъ, дикари выразили сильнѣйшее сожалѣніе. Они просили Маклая остаться; предлагали ему за это выстронть домъ, гдѣ угодно, дать въ жены любую красавицу безъ всякой платы, хотя сначала требовали за это два топора. Порѣшили на томъ, что онъ уѣдетъ на короткое время домой и потомъ посѣтить ихъ снова. (Тогда предполагалась экспедиція на голландскомъ фрегатѣ «Кумпанъ»). Разобравъ домъ и прибивъ доску съ надписью: «Витязь» и «Изумрудъ», 12-го декабря ны снялись съ якоря въ виду туземцевъ, стоявшихъ толпами на берегу и плывшихъ за нами на пир''о''гахъ&lt;ref&gt;На дняхъ, въ № 4-мъ «Извѣстій Рус. Географ. Общества» сообщено, что отъ г. Миклухи-Маклая пришло письмо изъ Амбоины (Молуккскіе острова въ Индійскомъ архипелагѣ) отъ 13-го февраія нынѣшняго года. Въ этотъ день, нашъ естествоиспытатель сдержалъ слово, данное дикарямъ, и вторичво отправился въ Новую-Гвинею на три мѣсяца. Вмѣстѣ съ письмомъ получена рукопись: «О діалектѣ папуасовъ, обитающихъ на Малайскомъ берегу въ Новой-Гвинеѣ». Ниже чигатели найдуть образцы этого діалекта. — ''Ред.''&lt;/ref&gt;).

==== V. ====
{{heading|3|Разсказы Маклая на обратномъ иути. — Стража около его дома. — Первое посѣщеніе деревни Горенда. — Сближеніе Маклая съ тузенцами. — Языкъ. — Пища. — Маклай расширяетъ кругъ своихъ изслѣдованій. — Устройство жизни папуаса. — Женщины. — Дѣти. — Нравственность. — Обработка полей. — Празднества. — Похороны.}}

Во время обратнаго плаванія изъ Астролябіи, Н. Н. Миклуха-Маклай не разъ принимался разсказывать о своемъ жнтьѣбнтьѣ и о дикаряхъ, ихъ нравахъ, образѣ жизни и о своихъ отношеніяхъ къ нимъ. Я постараюсь изложить все слышанное нами, насколько то помню.

Вскорѣ послѣ ухода корвета «Витязь», множество вооруженныхъ туземцевъ немедленно окружили домъ Маклая, хотя держались на приличномъ разстояніи. Эта стража въ продолженіе нѣсколькихъ дней бдительно слѣдила за каждымъ его шагомъ, не предпринимая, однакожъ, никакихъ непріязненныхъ дѣйствій. Замѣтивъ это, Маклай не выказывалъ ни малѣйшаго страха, подходилъ въ нимъ близко, довѣрчиво и показывалъ полное равнодушіе въ своему осадному положенію. Дикари же, замѣтивъ еще во время постройки, что подлѣ дома зарыты различныя вещи, боялись подходить близко, чувствуя, что можетъ произойти что-то недоброе. Понятно, что этой стражѣ своро надоѣло глазѣть безъ цѣли; кромѣ того, она увидѣла, что пришелецъ съ луны не предпринимаетъ ничего сверхъестественнаго, и понемногу стала расходиться; наконецъ, остались только нѣкоторые изъ жителей ближайшей деревни, Горенда, съ которыми онъ постарлся по возможности сблизиться. Долго онъ не рѣшался посѣтить ее, и только черезъ два мѣсяца рѣшился заговорить объ этомъ сь туземцами. Изъявивъ свое согласіе, они послали передовыхъ предупредить женщинъ объ этомъ визитѣ и дать имъ возможность скрыться. Въ послѣдующія посѣщенія онъ, по условію, предупреждалъ жителей свистками. Такимъ образомъ онъ нѣсколько мѣсяцевъ не видалъ ни одной женщины; но потомъ, когда всѣ попривыкли къ нему и увидѣли, что онъ ведетъ себя скромно, сами перестали удалять женщинъ, и наконецъ, между имъ и астролябцами установились нормальныя отношенія; они стали заниматься обыденными работами, нисколько не стѣсняясь его присутствіемъ; часто объясняли ему въ чемъ дѣло и пользовались его совѣтами. Вначалѣ принимали его неласково, старались поскорѣе спровадить домой, но онъ, постепенно удлинняя время своего пребыванія y инхъ, наконецъ, рѣшился разъ остаться ночевать въ деревнѣ. Намѣреніе это было встрѣчено съ большимъ неудовольствіемъ; но какъ они его ни уговаривали вернуться домой, онъ спокойно остался. По всему было видно, что они не рѣшались на энергическія мѣры и побаивались своего сосѣда. Послѣ этого можно было дѣлать посѣщенія во всякое время и безъ предупредительныхъ сигналовъ.

Спустя 4 мѣсяца по уходѣ «Витязя» случилось обстоятельство, способствовавшее не только сближенію между Маклаемъ и дикарями, но и тому, что онъ заслужилъ y нихъ полное довѣріе и любовь. Между астролябцами и горными жителями возникла война. Астролябцы, зная, что y ихъ бѣлаго сосѣда есть страшное огнестрѣльное оружіе, которое они называли «пумъ-пумъ», просили его оберегать ихъ женщинъ и дѣтей. Онъ, конечно, принялъ предложеніе, и въ тотъ же день весь прекрасный полъ съ дѣтьми расположился таборомъ вокругъ его дома, ожидая нападенія. Война началась изъ-за пустяковъ; горцы, охотясь на ихъ землѣ, испортили засѣянныя поля и не хотѣли дать удовлетворенія. Вскорѣ война кончилась. Дамы, никѣмъ не оскорбленныя, вернулись въ свои хижины. Такимъ образомъ, хотя помощь Маклая имъ не понадобилась, тѣмъ не менѣе онъ своимъ благоразумнымъ поведеніенъ заслужилъ довѣріе и благодарность дикарей. Кромѣ войны, усиленію его вліянія на туземцевъ и популярности между ними способствовала медицинская помощь, которую онъ оказывалъ, давая лекарства не только противъ нѣкоторыхъ накожныхъ болѣзней, но и противъ болѣзней болѣе серьёзнаго характера. Скоро слава о этомъ искусствѣ распространилась по окрестностямъ, и жители другихъ деревень стали не только принимать его, но сами на пир''о''гахъ пріѣзжали посмотрѣть на этого чудотворца и попользоваться его совѣтомъ.

Сильнымъ тормазомъ при сношеніяхъ было незнаніе языка, безъ котораго, конечно, нельзя было успѣшно вести свои изслѣдованія. На его изученіе потребовалось много времени. Маклай могъ узнать только названія видимыхъ предметовъ, дѣйствій и явленій, да и при этомъ встрѣчались такія же недоразумѣнія, какъ и y дорейскихъ миссіонеровъ; что же касается названій отвлеченныхъ понятій, то онъ, при всемъ стараніи, мало имѣлъ успѣха. Вотъ почему онъ почти ничего не узналъ объ ихъ вѣрованіяхъ.

Онъ понялъ только, что нѣкоторыя вещи имѣютъ священное значеніе, какъ напримѣръ нижняя челюсть, музыкальные инструменты и идолы. Языкъ астролябцевъ довольно богатъ, относительно нужныхъ вещей и полезныхъ растеній онъ даже очень полонъ и опредѣлителенъ. Для примѣра возьмемъ кокосовый орѣхъ, для различныхъ частей котораго имѣется 8 названій, и вѣроятно потому, что всѣ части его имѣютъ какое-нибудь примѣненіе. Разныя деревья и ихъ части опредѣлены также весьма точно, причемъ различаютъ въ какомъ состояніи онѣ находятся, т. е. сыромъ, сухомъ или гниломъ, — тонкость, которой нѣтъ въ другомъ языкѣ. Почти каждая деревня имѣетъ свой языкъ, отличающійся иногда очень рѣзко отъ языка сосѣдней деревни, и чѣмъ дальше, тѣмъ различіе становится рѣзче. Жители острова «Витязь» почти не понимають жителей Горенда. Языкъ же обитателей Желтой деревни хорошо понятенъ какъ витязянамъ, такъ и горендцамъ. Подобное явленіе, какъ 12 нарѣчій въ двѣнадцатимильной бухтѣ, показываетъ, что жители долго были изолированы другъ отъ друга.

Въ словахъ преобладаютъ гласныя буквы. Ударенія играютъ большую роль при произношеніи. Цѣлое выраженіе перемѣняетъ свой смыслъ съ перемѣной ударенія. Имена собственвыя людей замѣнены y нихъ названіями животныхъ, растеній и другихъ предметовъ, какъ, напр.: пальма, бамбукъ, ручеекъ. Бухту «Астролябію» называютъ вообще море, портъ «Великій Князь Константинъ» — Габина (Gabina). Маклай составилъ лексиконъ деревни Горенда въ 500 словъ; приведемъ нѣкоторыя изъ нихъ, сравнительно съ словами дорейской деревни:

человѣкъ — snun — tamo.

женщина — binn (bien) — nangli (nangeli).

голова — revuri — mamangabar.

ребенокъ — rumava — malaci.

мальчикъ — rumgum — remur.

дѣвушка — nai — dàgue.

носъ — snori — mana.

волоса — snumburam — gate-bagri.

ротъ — sbavi — mubo.

нога — vesi — samba.

собака — naff — sa.

свинья — bejegem — bul.

курица — maukuko — ton, kukreku.

птица — maan — as.

райская птица — burumatti — omul.

какадy — mamam — vigi.

барабанъ — tifa — roberok — okam.

стрѣла — iko — aralge.

лукъ — maria — aral.

шлюпка — vaei (bau) — kobum.

домъ — rum — tal.

кокосъ — sra — mùnki.

вода прѣсная — vàer — іі.

вода соленая — mussen — val (море).

гребенка — asis — gasin.

я — aja, ja — adi.

ты — au, dei — ni.

да — jo — iesi.

стрѣльба изъ ружья — kun.

стрѣлять изъ лука — kfo.

умереть — moar — muen.

ѣсть — aan, kaanam — ujar.

пить — inam-koinen — ujar.

спать — enaf, kenef — niavar.

говорить — avis — mara.

смѣяться — embrif.

печалиться, плакать — besusa.

хорошо — bie — bilen.

худо — barbor — barle.

Научившись нѣсколько говорить, Маклай для болѣе полнаго знакомства съ папуасами расширилъ кругъ своихъ изслѣдованій, посѣщая болѣе отдаленныя деревни, какъ на островѣ Витязь и на мысѣ Дюперре, около котораго расположена группа острововъ&lt;ref&gt;Жители ихъ апатичны, ничѣмъ не занимаются и довольствуются тѣмъ, что даетъ имъ природа, Маклай назвалъ ихъ «Архипелагомъ довольныхъ людей»&lt;/ref&gt;. Вездѣ его ласково принимали. Туземцевъ поражала особенно бѣлизна кожи Маклая, костюмъ и вещи. Поэтому они часто просили Маклая раздѣться, тщательно раасматривали всѣ части тѣла и очень удивлялись, находя y него то же, что и y себя. О происхожденіи и мѣстожительствѣ Маклая составилось y нихъ оригинальное понятіе, — не извѣстно на чемъ основанное, — что онъ съ луны, и какъ онъ ни старался разувѣрить ихъ, они остались при своемъ убѣжденіи. Въ разговорахъ, касающихся другихъ предметовъ, они выказывали всегда большую любознательность и по возможности получали удобопонятныя объясненія. Узнавъ о машинахъ, которыя такъ облегчаютъ работу человѣка, папуасы вообразили себѣ, что это особенныя существа, — весьма удивлялись и качали головами, видя ихъ на «Изумрудѣ». Маклай сообщилъ имъ многія свѣдѣнія по географіи, о Россіи, ея обитателяхъ и природѣ, о томъ, что свѣтъ не кончается за Дамшерровымъ проливомъ, далѣе котораго они никогда не бывали и гдѣ, по ихъ мнѣнію, находится конецъ свѣта. Объясненія велись по большей части на папуасскомъ языкѣ съ примѣсью русскихъ словъ, которыя они очень быстро усвоивали.

Нужныя вещи и съѣстные продукты онъ вымѣнивалъ за куски матеріи, ножи и другія мелочи, замѣнявшія ему деньги. Онъ всегда носилъ ихъ въ сумкѣ черезъ плечо. Кусокъ матеріи изображалъ мелочь (15—20 коп.), на которую онъ могъ добыть таро, бананы, кокосы и пр.; ножи представляли кредитныя бумажки, даваемыя за болѣе цѣнныя вещи, какъ свинью или утварь. Однакожъ, несмотря на обиліе денегъ, не всегда можно было добывать мясную пищу и приходилось большею частью питаться туземными растительными яствами.

Кромѣ полудикихъ свиней, возбуждавшихъ сильную жажду, онъ часто употреблялъ въ пищу красивыхъ, но не совсѣмъ вкусныхъ какаду; убивъ ихъ, онъ перья отдавалъ туземцамъ на украшенія.

Иногда жители цѣлыми толпами дѣлали облавы на дикихъ кабановъ. Маклай принималъ дѣятельное участіе въ подобныхъ облавахъ. Охота эта происходила на извѣстныхъ полянахъ, поросшихъ высокою, колючею травою. Узнавъ, что на такой полянѣ находится цѣлое стадо свиней, вооруженные жители окружаютъ кольцомъ поляну и зажигаютъ траву со всѣхъ сторонъ. Кругъ охотниковъ по мѣрѣ движенія огня стягивается и уменьшается къ центру; a кабаны, чувствуя приближеніе огня, бросаются въ стороны, стараясь прорваться чрезъ цѣпь охотниковъ, которые въ этотъ моментъ поражаютъ ихъ готовыми на такой случай копьями. Понятно, что такимъ оружіемъ не скоро можно свалить здоровеннаго кабана, развѣ только копье или стрѣла попадетъ въ самое опасное мѣсто. Когда Маклай убилъ пулей одного изъ кабановъ, то удивленію дикарей не было конца. Оказалось, что до сихъ поръ смерть отъ огнестрѣльнаго оружія они приписывали только звуку, столь страшному для всѣхъ ихъ, a не пулѣ или дроби. По окончаніи охоты дѣлался пиръ вокругъ разложенныхъ костровъ. Женщины жарили убитыхъ звѣрей и приготовляли душистый ужинъ, между тѣмъ какъ мужчины устраивали въ это время игры и военныя упражненія. Всякій при этомъ старался показать свое искусство и ловкость, дѣлая большіе прыжки и принимая воинственныя и граціозныя позы.

Ночью, среди густого дѣвственнаго лѣса, при свѣтѣ луны и костровъ, эти оригинальныя пляски и игры должны были представлять изумительную картину. Особенно эффектно y дикарей примѣрное сраженіе. Раздѣлившись на двѣ партіи и употребляя въ дѣйствіе легкія тупыя стрѣлы и копья, каждый старался прыжками и ловкими движеніями избѣгнуть ударовъ противника, и въ то же время вмѣстѣ съ другими окружить или отрѣзать часть непріятельскаго войска. Все это сопровождалосъ гиканьемъ и криками.

Когда Маклай сдружился со своими ближайшими сосѣдями, то онъ сталъ посѣщать не только сосѣднія деревни, расположенныя y бухты «Астролябія», но проникъ даже въ горы довольно далеко отъ берега. Сперва, конечно, онъ посѣтилъ ближайшія деревни, какъ, напримѣръ, на островѣ Витязь. Главное богатство острова — большія пир''о''ги и множество деревянной и глиняной посуды, выдѣлываемой самими жителями Витязя. На эту посуду они вымѣнивають овощи, сами же огородовъ не имѣютъ. Вообще они славятся выдѣлкою всякаго рода деревянныхъ вещей (барабановъ, посуды и проч.); y нихъ для этого есть подходящее дерево. Витязяне могутъ вполнѣ быть названы финикіанами астролябскаго міра; на своихъ пир''о''гахъ они ѣздятъ мѣнять свои произведенія по всей бухтѣ и доходятъ до Даншеррова пролива.

Ознакомившись хорошо съ прибрежными жителями, Маклай рѣшился посѣтить интересныхъ черныхъ папуасовъ, живущихъ въ горахъ. Къ нимъ ведутъ едва проходимыя тропинки, почему пуститься въ такую экскурсію одному и даже безъ проводника было трудно и даже опасно. Объ этомъ онъ заявилъ своимъ пріятелямъ-сосѣдямъ, горендцамъ, но, по мнѣнію ихъ, это путешествіе было не легко; долго они не рѣшались, но, видя упорное намѣреніе Маклая идти даже одному, многіе изъ нихъ присоединились къ нему. Путь хотя былъ не длиненъ, но чрезвычайно утомителенъ по тропинкамъ, проходящимъ по густому, дѣвственному лѣсу; встрѣчались часто крутые подъемы и преграды, черезъ которыя приходилось или перелѣзать, или обходить ихъ стороною, едва пробираясь черезъ густыя дебри. Открытыя мѣста, кажущіяся изъ залива желтыми пятнами, поросли колючею травой въ ростъ человѣка, раздирающею платье и тѣло до крови, при палящихъ вертикальныхъ солнечныхъ лучахъ; жажда и голодъ также дали себя знать. Папуасы, отправляясь въ подобный путь, не берутъ съ собой ничего съѣстного, a стараются ко времени ѣды, то-есть къ вечеру, достигнуть мѣста назначенія. Вслѣдствіе этого, привыкшіе въ мѣстности и къ климату, папуасы шли форсированнымъ маршемъ, что заставляло Маклая часто выбиваться изъ сидъ и присѣдать хоть на время. Въ деревнѣ, черные дикари, отличающіеся отъ береговыхъ жителей болѣе темнымъ цвѣтомъ кожи, приняли его очень дружелюбно и даже проводили въ другія деревни, изъ которыхъ самая отдаленная отъ берега лежить на высоте 1600 футъ по барометру; далѣе ея нѣтъ ни жилья, ни тропинокъ, по которымъ бы можно ходить человѣку. Всего онъ насчиталъ 83 деревни, изъ которыхъ 28 посѣтилъ лично самъ.

Вотъ что разсказывалъ намъ Маклай изъ своихъ наблюденій о жизни этихъ дикарей.

Юноши, достигнувъ 13—15-тилѣтняго возраста, подвергаются обрѣзанію, прежде заостреннымъ концомъ раковины, теперь ножомъ, и отдѣляются отъ своихъ родителей, причемъ получаютъ въ надѣлъ часть обработанныхъ полей, кое-какихъ запасовъ и строятъ себѣ собственную хижину. Постройка совершается всѣмъ обществомъ вмѣстѣ. Молодой человѣкъ, съ помощью друзей и родственниковъ, становить два большіе средніе кола, называемые обыкновенно кольями мужчинъ, a четыре боковыхъ, называемыхъ кольями женщинъ, ставятъ женщины. Когда при помощи болѣе близкихъ людей основаніе хижины закончено, приглашается вся деревня, при содѣйствіи которой въ одинъ день кроется крыша. Поэтому случаю заготовляютъ съѣстные припасы, и по окончаніи работь устроиваютъ пиръ, сопровождаемый разными играми и плясками. Детали постройки оканчвваетъ уже самъ новый владѣлецъ.

Когда постройуа хижины окончена и обрядъ обрѣзанія совершенъ, молодой папуасъ считается взрослымъ и имѣетъ право взять жену.

Въ Астролябіи родители никогда не сговариваютъ дѣтей еще въ младенчествѣ.. Юноша или чаще его родители выбираютъ невѣсту и условливаются съ ея родителями въ цѣнѣ. Обыкновенно можно купить себѣ жену за 5—6 деревянныхъ мисокъ, при этомъ дѣвушка не имѣетъ права голоса. Обряда обрученія y нихъ нѣтъ, a когда обѣ стороны пришли во взаимному соглашенію, то женихъ при помощи родителей устроиваетъ свадьбу съ большимъ пиромъ, для чего рѣжетъ свинью или собаку, заготовляетъ въ достаточномъ количествѣ саго и кокосовое вино для угощенія родственниковъ. Невѣсту безъ всякихъ церемоній онъ переводитъ въ свою хижину, чѣмъ собственно бракъ считается заключеннымъ. Съ женами хотя обращаются хорошо и не бьютъ ихъ, но смотрятъ какъ на животныхъ; если она не понравится черезъ нѣсколько времени послѣ свадьбы или будетъ безплодна, то мужъ можетъ прогнать ее и взять другую — исправную; словомъ, мужчины распоряжаются женщинами совершенно произвольно. На женщинахъ лежатъ работы по хозяйству, собираніе плодовъ, сухихъ дровъ для поддержки неугасаемаго огня. Онѣ поддерживаютъ неугасаемый огонь для того, чтобы не приходилось часто добывать себѣ его весьма труднымъ способомъ — посредствомъ тренія. Иначе добывать огонь онѣ не умѣютъ. Когда имъ приходится уходить изъ дому и, слѣдовательно, поддерживать огонь будетъ некому, то онѣ берутъ съ собой уголья въ бамбуковыхъ трубкахъ. Дѣтей носятъ привязанными за спиною и съ ними отправляются на работы. Можно себѣ представить какъ тяжелъ трудъ папуаски, если припомнить, что, пробывъ весь день на тяжелой полевой работѣ, ей приходится возвращаться вечеромъ тяжело навьючившись плодами, связками дровъ, дѣтьми, чтобы снова усталыми руками приняться за приготовленіе пищи. Весьма понятно, что подобный образъ жизни нисколько не способствуетъ сохраненію здоровья и свѣжести женщинъ; поэтому онѣ скоро худѣютъ, увядаютъ, покрываются морщинами и становятся безобразны. Время рожденія дѣтей всегда около декабря; слѣдовательно, зачатіе происходитъ, какъ y и животныхъ, весною (мартъ, апрѣль). Въ остальное время папуасы не живутъ съ своими женами.

Дѣти, какъ вообще y дикарей, очень тихи, рѣдко капризничаютъ и кричатъ; ихъ никогда не бьютъ, рѣдко даже бранять. Они очень скоро становятся самостоятельными. У нихъ есть игрушки, какъ и y нашихъ дѣтей — въ родѣ волчка, дудки и проч.

Астролябцы очень цѣломудренны; развратъ и соблазнъ не встрѣчается. Дракъ, ссоръ и ругательства между ними никогда не бываетъ.

Пищу готовятъ вмѣстѣ мужчины и женщины, но ѣдять отдѣльно по вечерамъ. Женщины считаются недостойными ѣсть вмѣстѣ съ мужчинами.

Управленія и начальниковъ нѣтъ, хоть нѣкоторые изъ жителей и пользуются популярностью, но власти не имѣютъ. Всякій семьянинъ совершенно самостоятеленъ и есть глава, управляющій другими, меньшими членами семьи. Его власть, впрочемъ, не простирается слишкомъ далеко.

Поля всегда располагаются въ значительномъ отдаленіи отъ деревень, на горныхъ склонахъ, и притомъ въ самыхъ скрытыхъ и уединенныхъ мѣстахъ, куда ведутъ тропинки, проложенныя такъ искусно, что человѣку, незнакомому съ этимъ секретомъ, трудно достигнуть этого злачнаго мѣста. Выбранная для этой цѣли часть лѣса выжигается; что возможно вырубить каменнымъ топоромъ — вырубается, и остаются только одни обгорѣлые пни. Очищенное мѣсто обносится со всѣхъ сторонъ высокою бамбуковою изгородью. Всѣ работы по устройству и обработкѣ производятся сообща всѣми жителями и потомъ все дѣлится по семьямъ на участки, раздѣленные свободными проходами. Въ дѣлежѣ участвуютъ и юноши, имѣющіе право жениться, т. е. пятнадцати и болѣе лѣтъ. Разрыхленіе почвы производится посредствомъ заостренныхъ кольевъ изъ желѣзнаго дерева, имѣющихъ видъ лома, и деревянныхъ лопатокъ. Самая работа производится слѣдующимъ образомъ: мужчины, выстроившись въ одну шеренгу, кольями поднимаютъ большія глыбы земли. По мѣрѣ того, какъ они идутъ впередъ, за ними двигается рядъ женщинъ и разбиваеть землю на меньшіе комки; за ними третій рядъ дѣтей, окончательно разрыхляетъ ее. На подобныхъ поляхъ или скорѣе огородахъ засѣвается восемь видовъ овощей: таро — до трехъ видовъ, бананы, сахарный тростникъ и др. Сборъ овощей производится исключительно женщинами, приблизительно около декабря, и сносится ими же для зимнихъ запасовъ въ хижины. Окончаніе сборовъ и заготовленіе запасовъ сопровождаются разными увеселительными празднествами. Для каждой деревни есть особый участокъ лѣса. Кокосовые деревья, какъ очень нужныя и цѣнныя, распредѣлены между семьями. Даже молодыя, еще не приносящіе плодовъ, имѣютъ своихъ владѣльцевъ.

Важныя событія, торжественные и радостные случаи своей жизни папуасы всегда ознаменовываютъ празднествами. При этомъ музыка, танцы, игры и пляски играютъ главную роль. Въ этихъ общественныхъ торжествахъ принимаютъ участіе не только жители одной деревни, но и нѣсколькихъ близлежащихъ, и затѣмъ то же повторяется въ другихъ деревняхъ. Празднества бываютъ только разъ въ годъ около декабря, и продолжаются до двухъ недѣлъ, почти каждый день подрядъ. Время это выбрано потому, что жатва и сборъ овощей кончены, запасы снесены по домамъ и y всякаго провизіи вдоволь. Празднества происходятъ только ночью, до разсвѣта. Въ назначенное мѣсто собираются цѣлыя толпы (500—600 чел.), принося съ собой необходимое по части ѣды и питья. Приготовленія къ празднествамъ бываютъ большія, и какъ мужчины, такъ и женщины раскрашиваютъ свое тѣло и надѣвають какъ можно больше украшеній, перьевъ и зелени. Выбирается площадка, на которой можетъ помѣститься свободно вся публика; посреди площадки раскладывается большой костеръ, вокругъ котораго становится кругъ мужчинъ, снаружи другой такой же вооруженный, потомъ кругъ женщинъ и дѣтей. Всѣ эти круги двигаются въ одну и въ друтую сторону подъ звуки барабановъ и собственнаго пѣнія. Мотивы папуасовъ довольно пріятны; всѣ по большей части протяжны и сопровождаются припѣвомъ, иногда однословнымъ. Танецъ каждаго участвующаго состоить изъ быстрыхъ, трудно уловимыхъ для глаза движеній тѣла, рукъ и ногъ и особенно зада y женщинъ. По временамъ музыка ускоряетъ тактъ, танецъ оживляется и движенія становятся быстрѣе. Танецъ продолжается безъ отдыха нѣсколько часовъ, пока всѣ танцующіе не придутъ въ окончательное изнеможеніе. Послѣ этого рѣжутъ живность, жарятъ и ѣдятъ, потомъ снова танцують. Около разсвѣта часть мужчинъ отдѣляется и отправляется за музыкальными инструментами, которые спрятаны гдѣ-нибудь по близости. Съ приближеніемъ ея одинъ изъ музыкантовъ трубить въ рогъ, сдѣланный изъ древеснаго корня, что служитъ сигналомъ о близости музыки. Услыхавъ эти звуки, женщины съ крикомъ: ои! ои! (музыка, музыка!) убѣгаютъ въ лѣсъ. Причину подобной странности Маклай не могъ узнать.

Частныя лица не устраиваютъ пировъ ни при посѣщеніяхъ гостей, ни при похоронахъ, вообще ни при какихъ важныхъ случаяхъ частной и общественной жизни за исключеніемъ свадьбы, о которой было говорено выше. Приходящій въ гости приноситъ хозяину хижины въ подарокъ что-нибудь съѣстное; хозяинъ въ свою очередь обязанъ угостить посѣтившаго его пищей, свареной въ горшкѣ, дать ему остатки на дорогу и проводить его до конца деревни. Желая распроститься, гость говоритъ «я ухожу», на что хозяинъ отвѣчаетъ: «отправляйся» (ememe или aba, что значитъ также «здравствуй»). При этомъ подаютъ другъ другу руки, но не пожимаютъ ихъ, a только прикасаются концами пальцевъ.

Похороны также обходятся безъ пира. Покойника обмываютъ и натираютъ масломъ, настоянномъ на пахучихъ травахъ; затѣмъ, свернувъ руки и ноги въ положеніе спелепованнаго младенца, завертываютъ его въ широкія листья и туго завязываютъ крѣпкими льянами. Приготовленное такимъ образомъ тѣло подвѣшиваютъ подъ крышей хижины на нѣсколько дней; послѣ чего снимаютъ и хоронятъ тутъ же въ хижинѣ. Когда трупъ сгніетъ и останется одинъ скелетъ, то кости выбрасываютъ, исключая нижней челюсти, почитаемой священною и остающеюся y потомства на память о покойникѣ…

{{---|width=6em}}

Вотъ то немногое, что сохранилось y насъ въ памяти отъ разсказовъ Н. Н. Миклухи-Маклая во время нашего обратнаго плаванія отъ береговъ Новой-Гвинеи. Заключимъ нащи воспоминанія выраженіемъ надежды, что нашъ отважный путешественникъ довершить со временемъ свой подвигъ трудомъ, который, безъ сомнѣнія, составить богатый вкладъ въ сокровищницу науки. Миръ такъ называемыхъ дикарей, этихъ дѣтей природы, долго еще будетъ служить намъ живою книгою исторіи древняго человѣка; но нужно много героизма, самопожертвованія, чтобы рѣшиться самому подойти къ этой живой книгѣ и взять на себя смѣлость развернуть ея таинственныя страницы, слагавшіяся въ теченіи цѣлыхъ вѣковъ.

{{right|А. Р.}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Николай Николаевич Миклухо-Маклай]]
[[Категория:Литература 1874 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>0z8b23z3mj8dxo17gfb6abs9tahzcor</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743073</id>
      <parentid>5743071</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:14:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Поиски клипера «Изумруд» за H. H. Миклухой-Маклаем (Pончевский)/ДО]] в [[Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем (Рончевский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5743071</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="278537" sha1="0z8b23z3mj8dxo17gfb6abs9tahzcor" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Данилович Рончевский
| НАЗВАНИЕ              = Поиски клипера «Изумруд» за Н. Н. Миклухой-Маклаем
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1874
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Вѣстникъ Европы]]», 1874, № 5. [http://az.lib.ru/m/mikluhomaklaj_n_n/text_0050oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
== Поиски клипера «Изумрудъ» за Н. Н. Миклухой-Маклаемъ ==

==== I ====
{{heading|3|Отъѣздъ. — Новая-Гвинея и ея обитатели. — Отношенія ея къ образованному міру. — Первыя достовѣрныя свѣдѣнія о Новой-Гвинеѣ. — Колонизація и причины ея неуспѣшности: географическое положеніе, неудовлетворительныя условія, въ которыя поставлены натуралисты, описывающіе Новую-Гвинею; пути сообщенія и рѣки. — Изслѣдованія д-ра Мейера. — Н. Н. Миклуха-Маклай. — Миссіонеры. — Заботы Голландіи о Новой-Гвинеѣ.}}

Начнемъ, какъ говорится, сначала. Еще въ исходѣ 1870 года корветъ «Витязь» отправился въ кругосвѣтное плаваніе. На этомъ суднѣ ѣхалъ нашъ извѣстный путешественникъ и естествоиспытатель Н. Н. Миклуха-Маклай, имѣвшій въ виду высадиться для научныхъ наблюденій на одномъ изъ пунктовъ сѣверо-восточнаго берега Новой-Гвинеи, острова во всѣхъ отношеніяхъ мало извѣстнаго и до сихъ поръ. Это обстоятельство придавало большой интересъ нашему плаванію, которое пришлось, кромѣ того, совершать не обыкновеннымъ путемъ — около мыса Доброй Надежды, a чрезъ Магеллановъ проливъ и далѣе, по направленію къ Новой-Гвинеѣ, мимо всѣхъ почти острововъ Южнаго Тихаго океана. «Витязь», послѣ благополучнаго плаванія по Атлантическому и Тихому океанамъ, по крайне опасному и мало изслѣдованному Коралловому морю, достигъ благополучно береговъ Новой-Гвинеи (бухта Астролябія). Здѣсь Маклай, несмотря на угрозы со стороны дикарей, видѣвшихъ въ лицѣ русскихъ почти первыхъ бѣлыхъ людей, высадился съ двумя слугами: Вильсономъ (шведъ, бывшій матросъ на купеческомъ суднѣ) и канакомъ Бойемъ (жителъ острововъ Бува). Постоянно мучимый жестокими припадками гвинейской лихорадви, среди всевозможныхъ лишеній, онъ прожилъ тамъ потомъ въ продолженіи пятнаддати мѣсяцевъ. Спустя годъ послѣ того, какъ мы разстались съ Маклаемъ, разнесся слухъ по китайскому и японскому берегамъ, что Маклай умеръ. Объ этомъ сообщено было въ Петербургъ, откуда наше морское вѣдомство немедленно распорядилось послать на поиски за Маклаемъ другое судно — клиперъ «Изумрудъ». «Витязю», какъ уже знакомому съ мѣстностью, было бы удобнѣе всего отправиться въ эту экспедицію; но онъ въ это время носилъ флагъ адмирала, командовавшаго эскадрой Тихаго океана, т. е., кромѣ штатнаго эрипажа, вмѣщалъ въ себѣ и штабъ, который пришлось бы оставить на другомъ суднѣ, если «Витязю» отправиться въ плаваніе въ берегамъ Новой-Гвинеи. «Изумрудъ» не могъ вмѣстить въ себѣ всего штаба, a «Бояринъ», принадлежавшій къ той же эскадрѣ, былъ въ это время y береговъ Камчатки. Итакъ, рѣшено было отправить въ Новую-Гвинею «Изумрудъ». Я съ «Витязя» былъ назначенъ на «Изумрудъ», какъ уже разъ побывавшій въ Гвинеѣ и болѣе или менѣе знакомый съ такими подробностями мѣстности, которыхъ нельзя искать ни на какой картѣ. Однимъ, напримѣръ, витязянамъ было извѣстно, гдѣ зароетъ Маклай, на случай смерти, свои вещи и документы.

На пути въ бухтѣ Астролябія, гдѣ мы оставили Маклая, нашъ клиперь посѣтилъ Гонъ-Конгъ, Маниллу, Тернате и Дорей, и наконецъ судьба привела меня вторично въ мало извѣстную, но въ высшей степенн интересную страну. О Новой-Гвинеѣ и ея обитателяхъ такъ мало до сихъ поръ писано, особенно y насъ въ Россіи, что я, не имѣя спеціальныхъ знаній по естественнымъ наукамъ и антропологіи, тѣмъ не менѣе беру на себя смѣлость разсказать все видѣнное и замѣченное мною по пути. Отъ миссіонеровъ я узналъ многое о Дореѣ; отъ Маклая о жителяхъ Астролябія.

Новая-Гвинея населена малоизвѣстнымъ народомъ — папуасами, рѣзко отличающимся, какъ наружнымъ видомъ, такъ и нравами, образомъ жизни и характеромъ отъ микронезійцевъ, полинезійцевъ, малайцевъ и австралійцевъ. Натуралисты находятъ, что почти такое же племя существуетъ и на другихъ островахъ, лежащихъ неподалеку отъ Новой-Гвинеи, но только подъ другими названіями, какъ-то: на Новой Ирландіи, Новой Британіи, на Молуккскомъ архипелагѣ (Gillolo), гдѣ они были первобытными жителями, на сѣверо-восточной части Целебеса и даже на Филиппинскихъ островахъ, подъ названіемъ негритосовъ (negritos). Они вездѣ находятся на столь низкой степени развитія, что избѣгаютъ всякихъ сношеній не только съ бѣлыми, но и съ другими полудикими племенами и, вслѣдствіе такой несообщительности, мало извѣстны. О гвинейцахъ разсказываютъ, что они коварны, свирѣпы, отличаются особымъ нерасположеніемъ къ европейцамъ и мѣстами даже людоѣды. Все это, впрочемъ, преувеличено, a послѣднее, кажется, выдумано&lt;ref&gt;Мейеръ (о когоромъ будетъ рѣчь впереди) говоритъ, что они ѣдять человѣчье мясо.&lt;/ref&gt;, потому что до сихъ поръ ничего подобнаго не было доказано фактически. Люди, долгое время жившіе между ними и успѣвшіе познакомиться съ ними ближе, хвалятъ ихъ смѣлость, энергію, находчивость — качества, рѣдко встрѣчающіяся y сосѣдей ихъ, вѣчно полусонныхъ канаковъ и вялыхъ малайцевъ, уже давно знакомыхъ съ европейцами.

Новая-Гвинея или Папуа открыта около 1526—28 годовъ испанцами, хотя эту честь оспариваютъ y нихъ португальцы, приписывая ее своему соотечественнику Менезесу (Meneses). Понятно, что сосѣднія малайскія племена гораздо раньше знали о существованіи этого огромнаго острова и посѣщали на своихъ прау&lt;ref&gt;Туземная лодка.&lt;/ref&gt; его западный берегъ. Названіе острову (Papua) далъ Ортецъ-де-Рецъ (Ortez-de-Rez) по сходству курчавыхъ волосъ y папуасовъ съ африканскими неграми. Послѣ него, въ XVII столѣтіи, различные пункты Гвинеи посѣтили: Торресъ, Виль, Шуттенъ, Карстенсъ, Поль, Абель, Тасманъ, Кейтъ, и въ XVIII столѣтіи: Дампіеръ, Гильвинкъ, Кертеретъ, Бугенвилль, Торресъ, Кукъ, Макъ-Клюръ, Бомптонъ и др. Всѣ эти знаменитые мореплаватели, открывшіе множество острововъ, лежащихъ неподалеку отъ Новой-Гвинеи, и главные изъ ея выдающихся пунктовъ, хотя и описали ихъ, дали свои названія, но эти описанія могутъ толъко отчасти замѣнить лоцію&lt;ref&gt;Описаніе береговъ какой-либо страны и омывающихъ ихъ морей.&lt;/ref&gt; для моряка, и никакъ не даютъ ясныхъ понятій о жителяхъ: съ населеніемъ острововъ эти знаменитые мореходы весьма рѣдко сходились, a иногда были встрѣчаемы враждебно и удалялись съ потерею части, a иногда и цѣлаго экипажа. Безпристраствая исторія должна сообщить при этомъ о варварствѣ не однихъ варваровъ.

Если европейцы дѣйствовали жестоко, опрометчиво, не выбирая лучшихъ средствъ къ сближенію съ дикарями, которыхъ можно винить меньше всего, то слѣдуетъ помнить, что починъ перваго знакомства въ большинствѣ случаевъ принадлежалъ купеческимъ судамъ, каптены и штурманы которыхъ и до сихъ поръ не отличаются ни особымъ образованіемъ, ни гуманностью. Въ прошломъ столѣтіи большинство открытій совершено тѣми же купеческими судами, каптены которыхъ, пользуясь своимъ превосходствомъ и боязливостью жителей, эксплуатировали послѣднихъ, какъ хотѣли, т. е. брали, что понравится, включая сюда даже предметы, почитаемые туземцами за священные, въ обмѣнъ же давали, что вздумается; въ случаѣ сопротивленія брали силою какъ вещи, такъ и людей, которыхъ увозили заложниками и вообще обращались съ ними жестоко. Конечно, дикари, видя подобныя насилія со стороны пришельцевъ, лишавшихъ ихъ необходимаго, подъ-часъ священнаго, не могли питать къ нимъ особенной пріязни и, по мѣрѣ возможности, отплачивали тою же монетою: нападали на беззащитныя суда, вовсе не желавшія причинить имъ никакого вреда, безжалостно грабили, a иногда и убивали малочисленный экипажъ на геройски взятомъ призѣ. Невозможно требовать отъ дикарей, чтобы они разсуждали, кто изъ бѣлыхъ виновенъ, a кто нѣтъ; для нихъ достаточно факта, что приходила какая-то огромная лодка съ бѣлыми людьми, причинившими вредъ ихъ хозяйству, нарушившими ихъ спокойствіе и убившими многихъ изъ ихъ родныхъ и близкихъ. Приходитъ потомъ такая же лодка, и дикарь поджидаетъ ее съ заранѣе готовымъ планомъ нападенія для убійства экипажа и разграбленія судна. Подобныхъ примѣровъ много въ исторіи острововъ Тихаго океана, a сколько такихъ случаевъ, которые до насъ не дошли; — и все это потому, что какой-нибудь каптенъ надѣлавъ неудовольствій туземцамъ, благоразумно промолчитъ о томъ, a дикарей аттестуеть: extremely sovage (чрезвычайно свирѣпы). Впрочемъ, многимъ удавалось приманить папуасовъ разными вещицами, имѣющими для нихъ большой интересъ: бумажной матеріей, ножами и развой утварью, такъ что съ перваго же раза устававливалвсь самыя дружескія отношенія, происходила мѣна вещей и даже взаимное угощеніе. Но подобные случаи бывали и бываютъ рѣдко, да и вообще эусплуатація европейцами даже болѣе цивилизованныхъ народовъ, такихъ, напримѣръ, какъ индусы, китайцы, жители Малайскаго архипелага и даже японцы, сопровождаются страшными кровавыми эпизодами. Они видятъ въ европейцѣ не благодѣтеля своего, a плута, готоваго ихъ обмануть при всякомъ удобномъ случаѣ. Какъ примѣръ, показывающій непріязнь дикихъ къ бѣлымъ, приведу разсказъ каптена, командовавшаго небольшой шхуной, на которой онъ ходилъ по разнымъ островамъ Тихаго океана для мѣны кокосовъ, трепангъ, раковинъ и пр., на ножи, коленкоръ, бусы и другія мелочи. Въ одно изъ своихъ плаваній овъ вздумалъ посѣтить мало эксплуатируемый до сихъ поръ восточный берегъ Гвинеи и, желая произвести мѣну, приблизился къ одной изъ деревень, но былъ встрѣченъ туземцами крайне враждебно. Они грозили ему и знаками показывали, чтобы онъ удалился; но видя, что пловучая масса подходить все ближе и ближе, они начали пускать свои стрѣлы, послѣ чего каптенъ открылъ огонь изъ ружей и тѣмъ заставилъ дикарей убѣжать въ лѣсъ. И послѣ всего этого онъ же разсказывалъ, что народъ этотъ very dangerous (очень опасный) и ѣстъ человѣческое мясо.

Только въ XIX-мъ столѣтіи были составлены карты и собраны нѣкоторыя свѣдѣнія о Новой-Гвинеѣ, преимущественно для мореплавателей. Дю-Перре (Du Perrey, 1822—25) составилъ карту сѣвернаго ея берега съ прилежащими къ нему островами. По этой картѣ и до сихъ поръ плавають нѣкоторые удальцы, хотя она далеко не подходитъ подъ современныя требованія мореходнаго искусства. Натуралисты, сопровождавшіе экспедицію Дю-Перре, описали по возможности туземцевъ и растительное царство. Послѣ него были многія голландскія суда, занятыя преимущественно выборомъ мѣста для колоніи. Такъ, лейтенантъ Кольфъ въ 1826 году изслѣдовалъ съ этою цѣлью западный берегъ Гвинеи; a въ 1828 году корветъ «Тритонъ», сдѣлавшій для науки весьма много, занялъ Гвинею отъ Торресова пролива до Дорея, a впослѣдствіи до меридіана Гумбольдтова залива и основалъ портъ Да-Басъ (Da Bas), но видя, что служащіе мрутъ безполезно, какъ мухи, оставилъ его около сороковыхъ годовъ. Съ тѣхъ поръ на Гвинеѣ нѣтъ постоянныхъ бѣлыхъ жителей, исключая миссіонеровъ; но тѣмъ не менѣе сѣверо-западная часть ея и до сихъ поръ признается номинально голландскимъ владѣніемъ.

Дюмонъ-Дюрвилль въ два свои извѣстныя путешествія, въ 1826—29 и 1839 годахъ, опредѣлилъ болѣе точными средствами кораблевожденія на сѣверномъ, южномъ и юго-западномъ берегахъ острова многіе пункты, въ томъ числѣ бухты: «Гумбольдта» и «Астролябіи», но онъ не могъ зайти въ нихъ, не имѣя якорей, и тѣмъ самымъ отложилъ знакомство здѣшнихъ дикарей съ бѣлыми до прихода нашего корвета «Витязь». Экспедиція «Этны», самая замѣчательная и принесшая пользы больше всѣхъ экспедицій, ей предшествовавшихъ, была совершена въ 1858 году преимущественно съ научною цѣлью. Она посѣтила юго-западный берегъ (Adie), открыла Каруфа, рѣку или проливъ Маргариты, сдѣлала съёмки Банрао, Аргуни и бухты Тритона; была на сѣверномъ берегу въ Дореѣ, пробралась на Ароракскія горы и дошла до Гумбольдтовой бухты. Во время этой экспедиціи были составлены рѣдкія коллекціи, обогатившія естествознаніе. Весь трудъ изслѣдованія напечатанъ въ отдѣлъномъ томѣ съ рисунками. Эта книга есть лучшее изъ всего, что было до сихъ поръ писано о Новой-Гвинеѣ. Она съ величайшей ясностью и опредѣленностью говорить о посѣщенныхъ экспедиціей мѣстностяхъ. Изъ всѣхъ извѣстныхъ доселѣ пунктовъ острова, Дорей особенно славится мягкимъ климатомъ. Отсюда ходятъ небольшія шхуны для мѣны въ Гильвинкскую бухту, гдѣ недавно поселились миссіонеры и иногда появлялись натуралисты, но далѣе къ сѣверному берегу и къ востоку никто еще не ходилъ.

Но всѣ эти осмотры произведены только мѣстами; они поверхностны и кратвовременны. Кажется страннымъ, что въ нашъ вѣкъ, кошда пароходы снуютъ по всѣмъ направленіямъ, когда изъ Уитая въ Европу можно сдѣлать переѣздъ въ 45 дней; когда народы, ища золота, роются и проникаютъ въ нѣдра земли, заводятъ торговыя сношенія съ отдаленными краями, мѣняя наши мануфактурныя произведенія на сырыя; строятъ огромные цвѣтущіе города, заводять факторіи, колонизуюгъ всевозможныя страны, близкія къ Новой-Гвинеѣ (Австралія, Новая-Зеландія, Вандименова Земля), что въ это вреия ничего подобнаго не было предпринято на Новой-Гвинеѣ. Съ перваго взгляда кажется непонятнымъ, что такой богатый и огромный островъ совершенно неизвѣстенъ, забытъ и покрытъ дѣвственными лѣсами. Причина этому кроется въ положительномъ невѣдѣніи свойствъ страны. Цивилизація не можетъ зародиться благодаря усиліямъ однихъ ученыхъ и натуралистовъ, особенно въ такой странѣ, какъ Гвинея; они дѣйствуютъ по большей части порознь и не обладаютъ средствами, необходимыми для такой великой цѣли. Колоніи же не устраиваются потому, что подлѣ острова множество прекрасной земли (Австралія, Новая-Зеландія, Новая-Каледонія и вообще вся Полинезія), притомъ съ благодатнывіъ климатомъ, чего нѣтъ въ Гвинеѣ, гдѣ свирѣпствуютъ жестокія лихорадки, зарождавшіяся въ дремучихъ, дѣвственныхъ лѣсахъ, чрезъ листву которыхъ почти не проникаютъ лучи даже тропическаго солнца. Съ почвы этихъ лѣсовъ, покрытой толстымъ слоемъ листьевъ, падающихъ въ продолженіе цѣлыхъ вѣковъ съ исполинскихъ тропическихъ деревьевъ, и пропитанной влагой тропичесуихъ ливней, поднимаются зловредные міазмы; въ нихъ-то, по всей вѣроятности, и кроется причина лихорадки. На нашихъ судахъ переболѣлъ лихорадуой почти весь экипажъ, несмотря на кратковременное пребываніе. Случалось, что двѣ-трети его лежали въ лихорадкѣ, a остальнымъ приходилось выполнять всѣ трудности морского похода. Если не прекратить скоро лихорадки, то придется имѣть дѣло съ ея смертельными послѣдствіями — beriberi. Во время нашей стоянки, на голландскомъ пароходѣ больныхъ beriberi’ей было до 15 человѣкъ; всѣ они, конечно, были помѣщены на берегу. Болѣзнь начинается опухолью ногъ; опухоль безъ всякой боли постепенно поднимается кверху. Больной понемногу лишается возможности ходить. Дойдя до сердца, опухоль причиняеть смерть. Изъ 100 человѣвъ больныхъ beriberi’ей вылечиваются не болѣе 10. Необходимо было бы осушить мѣста предполагаемаго заселенія, истребить въ нихъ лѣса; но на это потребны тысячи рукъ и сотни жертвъ, неизбѣжныхъ при этомъ, такъ что немногіе рискнутъ на столь опасное дѣло, не предвидя въ будущемъ богатаго вознагражденія. До сихъ поръ на островѣ не найдено ни благородныхъ, ни другихъ металловъ, имѣющихъ извѣстную способность, несмотря ни на какія препятствія и болѣзни, привлекать людей, и мало надежды найти что-нибудь подобное вблизи береговъ. Если бы было возможно легко добывать ихъ, то жители не за медлили бы примѣвить этотъ твердый и удобный матеріалъ для своего вооруженія, украшеній и домашней утвари. Правда, внутри страны и особенно по южному ея берегу можно допустить существованіе золота, такъ какъ эта часть острова по своему геологическому строенію подходитъ къ близь-лежащей Австраліи, столь извѣстной своими золотыми пріисками. Но оно можетъ существовать только въ розсыпяхъ, разработка которыхъ для дикарей, конечно, невозможна. Итакъ, въ Гвинеѣ торговля должна ограничиваться предметами, не имѣющими значительной цѣны, какъ-то: чучелы райскихъ птицъ, трепанги, раковины, жемчугъ, мазай. Подобння вещи не могутъ, конечно, привлечъ крупныхъ промышленниковъ. Перевозкой ихъ заняты небольшія парусныя шхуны и малайскія прау; онѣ отправляются съ попутнымъ сѣверо-западнымъ муссономъ изъ Тернате, Амбоины и Серама въ Дорей и далѣе, по Гильвинкскому заливу, до мыса Дюмонъ-Дюрвилля, дальше котораго къ востоку онѣ уже не ходятъ, потому что далѣе нѣтъ даже и этихъ малоцѣнныхъ предметовъ мѣнового торга; приходится довольствоваться кокосами, да и то при сильной конкурренціи со стороны малайскихъ и арабскихъ купцовъ. Тавимъ образомъ, развитіе колонизаціи Новой-Гвинеи чрезъ посредство торговли будетъ подвигаться весьма медленно. Къ сожалѣнію, этотъ островъ не имѣеть и выгоднаго географическаго положенія. Правда, по южному его берегу, чрезъ Торресовъ проливъ, идеть пароходная линія судовъ между Австраліей и восточной Азіей, и англичане сдѣлали по ней промѣръ и безукоризненную съёмку, но этотъ путь не можетъ имѣть вліянія на развитіе страны, такъ какь Новая-Гвинея не можетъ быть станціей на немъ.

Главный путь купеческихъ парусныхъ судовъ, идущихъ вокругъ Австраліи въ Китай и Японію, пролегаетъ далеко восточнѣе ея — близъ Соломонова Архипелага, Новой-Каледоніи, Каролинскаго . и Маріанскаго архипелаговъ, и такимъ образомъ оставляеть ее въ сторонѣ; оттого-то сѣверный ея берегъ такъ мало извѣстенъ и мало эксплуатированъ гидрографическими работами, которыя столь необходимы для безопаснаго плаванія судовъ, a слѣдовательно, и для развитія страны. Карты этого берега или, лучше сказать, нѣкоторыхъ его пунктовъ принадлежатъ къ XVII и XVIII столѣтіямъ; теперь онѣ окончательно непригодны и исправлены только съ проходомъ нашихъ судовъ «Витязя» и «Изумруда».

Будь на Новой-Гвинеѣ колоніи или станціи, натуралисты имѣли бы исходную точку, откуда могли бы пускаться во внутрь страны, могли бы дѣлать болѣе продолжительныя экскурсіи, запасаясь болѣе подходящей для этой цѣли прислугой, провизіей и т. п., наконецъ, въ случаѣ болѣзни вернуться на мѣсто, гдѣ можно найти скорое пособіе. Теперь же этимъ труженикамъ науки приходится отправляться изъ Тернате, Амбоины и другихъ отдаленныхъ мѣстъ на малайсуихъ прау, платя весьма дорого кауъ слугамъ, такъ и за проѣздъ и провозъ провизіи и другихъ припасовъ, необходимыхъ для себя и для слугъ, a все это ст''о''итъ очень дорого. Чтобы пробраться къ востоку далѣе Дорея, необходимо нанимать цѣлое судно со всѣми принадлежностями для плававія. Сухимъ же путемъ изъ Дорея невозможно двинуться, потому что въ дѣвственныхъ лѣсахъ путешественникъ не встрѣтить ни дороги, ни тропинки; a случись болѣзнь или какая-либо неудача — приходится возвращаться въ то же Тернате. Въ Новой-Гвинеѣ чувствуется большой недостатокъ въ рѣкахъ и озерахъ, которыя такъ служатъ для ознакомленія со страною. Правда, здѣсь есть рѣки, и даже широкія, но вся бѣда въ томъ, что онѣ какъ быстро наполняются водою отъ обильныхъ ливней, такъ быстро и высыхаютъ отъ постоянно вертикальнаго паденія солнечныхъ лучей; кромѣ того попадаются камни, даже пороги, которые не далѣе какъ на 40—60 верстъ отъ усіъя дѣлаютъ плаваніе даже на пирогахъ не только не безопаснымъ, но даже невозможнымъ. Такъ, напримѣръ, изслѣдованіе рѣки Амберно (Amberno) на небольшомъ голландскомъ пароходѣ оказалось безуспѣшнымъ. Проникнуть же въ глубь страны по тропинкамъ можно недалеко; тауъ, въ Дореѣ только до Ароравскихъ горъ, a въ Астролябіи Маклай могъ достигнуть по нимъ до высоты 1600 футовъ по барометру. Далѣе этихъ пунктовъ не существуетъ ни дорогъ, ни тропинокъ, и изслѣдователю приходится топоромъ прорубать себѣ путь черезъ дремучій, девственный лѣсъ, перевитый льянами, или черезъ поляны, покрытыя высокой колючей травой.

Изъ натуралистовъ, Дорей посѣтили: Валитъ, написавшій много о флорѣ и фаунѣ Новой-Гвинеи, Розенталь, Мейеръ, Альберти и Бевари.

Итальянскіе натуралисты, Альберти и Бевари, не выдержавъ жестокаго климата, удалилисъ очень скоро.

Докторъ Адольфъ Бернгардъ Мейеръ отправился изъ Тернате и, посѣтивъ Дорей, направилъ свой путь на острова: Мафоръ, Мисоре, Жоби (Mafoor, Mysore, Jobi), гдѣ онъ стоялъ долго и изслѣдовалъ мѣстность по всѣмъ направленіямъ. Съ Жоби онъ направился къ гвинейскому берегу къ устью рѣки Амберно, затѣмъ поплылъ къ югу, бросая въ различныхъ мѣстахъ якорь до Руби (Rubi), гдѣ онъ пытался перейти перешеекъ, но безъ успѣха. Зато ему удалось перейти другой перешеекъ въ заливу Макъ-Клюра (MacCluer bay), съ большими опасностями и лишеніями. Послѣдняя большая и трудная его экспедиція была въ Ароравскія горы, гдѣ онъ добрался до 6000. ф. вышины, и познакомился съ малоизвѣстными горными жителями и вовсе неизвѣстною мѣстностью. Вообще онъ посѣтилъ многіе пункты, незнакомые не только ученымъ, но и вообще европейцамъ, сдѣлалъ много интересныхъ открытій и утвердилъ шаткія познанія объ этой части Новой-Гвинеи по части зоологіи, антропологіи и этнографіи. Ему удалось собрать хорошія коллекціи животныхъ, между которыми есть много новыхъ видовъ, коллекціи череповъ и т. д., словомъ, экспедиція увѣнчалась полнымъ успѣхомъ. Много приходилось ему бороться съ трудностями и лишеніями, среди свирѣпыхъ жлтелей, въ томужъ еще ожесточенныхъ малайцами, затѣявшими тамъ торговлю невольниками. Туземцы, по увѣреніямъ Мейера, ѣдятъ человѣчье мясо. Они часто выказывали къ нему непріязнь, a на островѣ Жоби онъ подвергся дѣйствительному нападенію, но отдѣлался отъ опасности довольно счастливо; только двое изъ его людей были ранены стрѣлами. Въ свою предпослѣднюю экспедицію, при переходѣ черезъ перешеекъ, онъ заболѣлъ лихорадкой, которая его долго не покидала и сильно изнурила. Она сократила его обширные планы. Въ августѣ 1873 года онъ принужденъ былъ вернуться въ Тернате и скоро уѣхалъ въ Европу. Несмотря на болѣзнь, Мейеру многое удалось сдѣлать. Кромѣ особой книжки объ этомъ путешествіи, изданной Мейеромъ, есть еще въ журналѣ «Das Ausland» краткій обзоръ этого путешествія, подъ заглавіемъ «Ueberschau der neuesten Forschungen auf dem Gebiete der Natur und Volkerkunde» (1873 г. № 50) и также въ отчетѣ Мейера вѣнскому географическому обществу.

Таковы были предшественники нашего Маклая. Но онъ избралъ поприще для изслѣдованій въ Новой-Гвинеѣ самое трудное въ томъ отнешеніи, что вблизи отъ него нѣтъ ни одного европейца, какъ, напримѣръ, въ Дореѣ.

Въ Дореѣ, съ конца 50-хъ годовъ нынѣшняго столѣтія, поселились голландскіе миссіонеры, которые, пользуясь значительными субсидіями отъ своего правительства, расширили свои дѣйствія, открыли многія миссіонерскія станціи, построили при нихъ школы, церкви. Надо отдать справедливость, они пользуются большимъ уваженіемъ среди туземцевъ. Въ настоящее время голландское правительство снова начинаетъ обращать вниманіе на забытую имъ одно время Новую-Гвинею. Такъ, въ Дорей два раза въ годъ ходятъ пароходы, для которыхъ здѣсь устроенъ угольный складъ. Во время нашей стоянки пароходъ «Дассунъ» ходилъ въ Гильвинкскую бухту съ правительственнымъ коммиссаромъ для осмотра мѣстности. Теперь вокругъ всей Новой-Гвинеи на фрегатѣ «Кумпанъ» затѣвается большая экспедиція, въ которой по приглашенію будетъ участвовать и нашъ Маклай.

Онъ, несмотря на свое еще не совсѣмъ окрѣпшее здоровье, ждетъ ее съ большимъ нетерпѣніемъ; такъ что нашимъ ученымъ еще долго, вѣроятно, придется ждать, пока Маклай издастъ свои пятнадцатимѣсячные труды въ Астролябіи. Единственное препятствіе для этой экспедиціи — война Голландіи съ ея коричневыми подданными ачемцами, для которой пущены въ ходъ всѣ морскія силы колоніальнаго правительства. По послѣднимъ письмамъ Маклая извѣстно, что онъ, чтобы не терять даромъ времени, хочетъ въ исходѣ ноября отправиться на островъ Амбоину. Этотъ островъ недавно посѣтили итальянскіе ученые; но совѣть каптена малайца — не высаживаться по причинѣ свирѣпства дикихъ, принудилъ ихъ вернуться обратно. Маклай пойдетъ туда безъ всякихъ каптеновъ, съ однимъ слугою Ахматомъ.

==== II. ====
{{heading|3|Приходъ клипера «Изумрудъ» въ Дорейскую бухту. — Видъ бухты и ея природа. — Дорейцы на клиперѣ. — Ихъ наружность. — Женщины. — Одежда дорейцевъ, — прическа, украшенія. — Хижины дорейцевъ. — Убранство хижинъ. — Пища. — Нравы и занятія дорейцевъ. — Оружіе. — Кузницы. — Нравы. — Браки. — Роды. — Похороны. — Религія. — Преданія о происхожденіи. — Политическое положеніе дорейцевъ. — Отношенія къ сосѣдямъ. — Арораки или Алоруры. — Власть тидорскаго султана. Торговыя сношенія съ другими народами. — Миссіонеры. — Дѣятельность Гассельта. — Одиссея итальянскихъ натуралистовъ. — Картина изъ жизни въ Дореѣ. — Прибытіе голландскаго парохода. — Уходъ «Изумруда».}}

Въ Тернате, этомъ гостепріимномъ мѣстечкѣ, гдѣ мы встрѣтили самое горячее сочувствіе нашему дѣлу, мы, между прочимъ, запаслись лоцманами: одинъ изъ нихъ былъ каптенъ шхуны, человѣвъ, бывавшій уже не разъ въ Коралловомъ морѣ, въ томъ числѣ въ бухтахъ Дорейской и Гильвинкской и, слѣдовательно, знакомый съ прихотями новогвинейскаго берега и прилежащихъ къ нему острововъ. Второй былъ одинъ изъ придворныхъ тидорскаго султана, малаецъ, каптенъ Эдришъ. Тидорскій султанъ считается владѣтелемъ сѣвернаго берега Новой-Гвинеи, въ томъ числѣ и Дорея, a потому подобный каптенъ, снабженный фирманомъ султана, былъ намъ не безполезнымъ человѣкомъ при сношеніяхъ съ дикарями. Черезъ него же было дано приказаніе дорейскимъ властямъ дать необходимое количество угля, которымъ надо было наполнить угольные ящики клипера.

19-го ноября 1872 года клиперъ вошелъ въ бухту Дорей и сталъ на якорь почти y самаго берега. Мы всѣ смотрѣли на берегъ въ бинокли и трубы, жаждая увидѣть жилье туземцевъ, ихъ самихъ или, вообще, что-нибудь интересное; но ничего подобнаго намъ не представилось. При мертвой тишинѣ, изрѣдка нарушаемой кваканьемъ лягушекъ, все окружающее представляло дѣвственный дремучій лѣсъ, прикрытый густымъ туманомъ, какъ пеленою. Только на слѣдующее утро, пасмурное и туманное, какъ здѣсь обыкновенно бываетъ въ это время года, намъ удалось разсмотрѣть детали бухты. Бухта довольно обширна и состоитъ изъ нѣсколькихъ частей, глубоко врѣзывающихся въ берегъ. Она защищена отъ вѣтра почти со всѣхъ сторонъ, и только лишь два рифа, лежащіе внутри ея, и большая глубина мѣшаютъ назвать ее вполнѣ удобной и способной помѣстить много кораблей. Послѣднее обстоятельство принуждаетъ ихъ становиться почти y самаго берега. Самые берега не высоки, и горы начинаются только отступя отъ нихъ на нѣкоторое разстояніе, и образуютъ возвышенность отъ 300 до 500 футовъ. На заднемъ фонѣ изъ-за облаковъ виднѣется контуръ Ароракскихъ горъ (7000 ф.), отстоящихъ къ югу отъ берега на 6—10 миль. Насколько хватаетъ глазъ, не видно ни малѣйшаго открытаго или обработаннаго мѣста; все это — одна сплошная масса густого тропическаго лѣса, оживленнаго только рѣзкимъ крикомъ разноцвѣтныхъ попугаевъ, какаду и другихъ красивыхъ, но не пѣвучихъ тропическихъ птицъ. Мѣстами деревья, переплетенныя со своими вѣтвями, льянами и другими ползучими растеніями, нагибаются надъ самою водою, образуя такимъ образомъ цѣлые своды и скрывая отъ глазъ береговую черту.

Съ ранняго утра дорейцы на своихъ долбленыхъ челнокахъ съ противовѣсомъ окружили клиперъ; они предлагали луки, стрѣлы, раковины, фрукты и проч., за ножи, деньги (серебро), матеріи и т. п., запрашивая въ нѣсколько разъ больше, чѣмъ потомъ отдавали. Видно было, что они не впервые видятъ европейцевъ и ихъ заманчивые предметы торговли. Мужчины роста средняго, хорошо сложены; цвѣтъ кожи варіируетъ между свѣтло- и темно-коричневымъ, волосы черные, курчавые, растутъ небольшими пучками; это одна изъ отличительныхъ особенностей дорейцевъ. Лицо продолговатое, носъ рѣдко бываеть острый и правильный, губы толстыя, лобъ, вслѣдствіе особенной оригинальной прически, кажется выше нормальнаго. Носятъ небольшія бороды и усы. При всѣхъ этихъ признакахъ лицо, однако, никакъ нельзя назвать безобразнымъ. Иногда попадаются субъекты, подходящіе подъ наше понятіе о красотѣ; это по большей части молодые люди. Выраженіе лица осмысленное, хитрое, иногда чрезвнчайно симпатичное, доброе, хотя все-таки въ немъ проглядываетъ нѣкоторое лукавство; но лица звѣрскія попадаются рѣдко.

На клиперѣ бывали одни только мужчины; женщинамъ строго запрещено посѣщать иностранныя суда, въ тому же онѣ очень боязливы и ихъ трудно увидѣть даже въ деревнѣ: съ приходомъ незнакомца онѣ убѣгаютъ, прячутся, иногда останавливаются изъ любопытства, но всегда на приличной дистанціи. Женщины, даже молодыя, сколько мы ихъ ни видѣли, сравнительно съ мужчинами, не красивы, a старухи положительно безобразны. Хотя y обоихъ половъ черты лпца тѣ же, но выраженіе y женщинъ глупѣе, можно сказать, животнѣе. Ихъ значительно портить стрижка волосъ. Вѣроятно, и въ дѣйствительности онѣ уступаютъ мужчинамъ въ умственныхъ способностяхъ; это объясняется уже тѣмъ, что онѣ никогда не вступаютъ въ сношенія съ иностранцами, совершенно изолированы&lt;ref&gt;При появленіи первыхъ бѣлыхъ людей въ заливахъ Гумбольдтовомъ и Астролябіи, женщины были спрятаны.&lt;/ref&gt; и подавлены физической работой; на нихъ лежитъ выполненіе самыхъ трудныхъ хозяйственныхъ обязанностей, какъ-то: собираніе и выноска дровъ изъ густого лѣса, сборъ овощей, приготовленіе пищи и проч. Вслѣдствіе такого труда, онѣ изнуряются, теряютъ юношескую свѣжесть и полноту, скоро старѣются, становятся исхудалыми и безобразными.

Вся одежда папуасовъ состоитъ изъ одного пояса приличія; y женщинъ пояса длиннѣе и достигаютъ до колѣнъ. Дѣлаютъ его изъ древесныхъ волоконъ, a иногда также изъ бумажной матеріи, и въ Дореѣ я видѣлъ двухъ или трехъ человѣкъ, одѣтыхъ въ европейскую рубаху и штаны. Голова ихъ была повязана платкомъ въ видѣ чалмы, вѣроятно по магометанско-малайской модѣ.

Волосы составляютъ главное украшеніе мужчинъ. На уборку ихъ папуасы тратятъ не меньше времени, трудовъ и вниманія, чѣмъ наши дамы. Значительно отросшіе волосы взбиваются кверху, туго перевязываются надъ головою, и затѣмъ расходятся въ видѣ вѣера во всѣ стороны, образуя массу въ два или три раза больше самой головы. Нѣкоторые франты какъ-то особенно умѣютъ ихъ взбивать, такъ что каждый волосокъ какъ-то отдѣленъ отъ прочихъ и при ходьбѣ всѣ волосы красиво волнуются. Этотъ своеобразный головной уборъ украшенъ еще бамбуковыми гребнями; они закалываются сзади или сбоку чуба, и разубраны разноцвѣтными перьями. Папуасы любятъ красный цвѣть волосъ и считаютъ его за особенную красоту. Они достигаютъ того, что волосы ихъ принимаютъ любимый цвѣтъ, многократнымъ смазываніемъ помадою, составленною изъ толченой извести съ кокосовымъ масломъ; затѣмъ предоставляютъ голову дѣйствію солнечныхъ лучей, вслѣдствіе чего волосы выгораютъ и становятся рыжими. Пристрастіе къ такому цвѣту волосъ, кромѣ Новой-Гвинеи, можно встрѣтить на Новой-Ирландіи, Новой-Британіи и даже на мгогихъ островахъ Полинезіи. Напротивъ, женщины нисколько не занимаются украшеніемъ головы. Волосы хотя красятъ въ рыжій цвѣтъ, но стригутъ ихъ очень коротко, даже подъ гребенку.

Считается также украшевіемъ — смазываніе всего тѣла кокосовымъ масломъ, отчего кожа получаеть особый блескъ. У нѣкоторыхъ кожа покрыта лишаями и разными струпьями; но они не обращаютъ на это никакого вниманія, не перевязываютъ ихъ и предоставляя ихъ дѣйствію солнца.

Ожерелья, браслеты, серьги и другія украшенія распространены какъ между мужчинами, такъ и женщинами; браслеты дѣлаются изъ раковинъ, серебра и желѣза, плетутся изъ потанга. Плетеный браслетъ на лѣвой рукѣ мужчины служить предохраненіемъ при стрѣльбѣ изъ лука. Ожерелья и серьги дѣлаются изъ зубовъ акулы, небольшихъ косточекъ, раковинъ и бусъ. Въ носу хотя не носять кольца, но видно для него отверстіе въ носовой перегородкѣ.

Непремѣнную принадлежность всякаго, какъ украшеніе, составляеть сумка, висящая черезъ плечо. Она плетется весьма искусно изъ потанга и служитъ для храненія принадлежностей жеванія бетеля (пеперъ, орѣхъ арековой пальмы, известь). Отъ жеванія бетеля зубы чернѣютъ, губы и десны принимаютъ кроваво-красный цвѣтъ. Въ этой же сумкѣ лежитъ табакъ, добываемый внутри страны. Они курятъ его охотно, причемъ бумагу замѣняють сухіе листья.

Татуировка встрѣчается только y женщинъ на тѣлѣ и мѣстами по лицу.

Дорейскую бухту съ востока прикрываетъ островъ Мансіамъ на немъ находится главная миссіонерская станція и деревня дорейцевъ. Кромѣ этой деревни, есть еще нѣсколько по берегу. Всѣ онѣ не отличаются большимъ количествомъ хижинъ. Замѣчательно то, что хижины строятся всегда надъ водою въ нѣкоторомъ разстояніи отъ берега. Подобныя характерныя постройки встрѣчаются по западному и сѣверному берегамъ острова Новой-Гвинеи до Гумбольдтова залива включительно. Они строятъ свои дома такимъ образомъ для того, чтобы удобнѣе было смотрѣть вдаль и своевременно дать отпоръ нападенію враговъ, которому они такъ часто подвергались отъ своихъ сосѣдей съ Гильвинкской бухты, отличающихся еще и до сихъ поръ особенной свирѣпостью. Хижины могутъ вмѣстить 10 или болѣе семействъ, и, въ случаѣ нападенія, дѣйствуя соединенными силами, могутъ съ большимъ успѣхомъ отражать нападающаго. Кромѣ того, y нихъ есть еще одна причина строитъ дома надъ водою — они убѣждены, что злые духи совершають прогулку по берегу, но на воду никогда не рѣшатся идти.

Хижины строятся въ разстояніи 75—150 футовъ отъ берега, съ которымъ соединены мостами; длина ихъ 50—75 ф., вышина и ширина 15—25 футовъ.

Постройка производится такимъ образомъ.

Прежде всего вбиваются въ воду колья такой высоты, чтобы основаніе дома, укрѣпленное на нихъ, отстояло отъ поверхности полной воды фута на два, на три. Это основаніе крѣпко связыкается сь кольями льянами или другими древесными волокнами. Стѣны и полъ хижинъ дѣлается обыкновенно изъ цѣльнаго бамбука, a иногда и расщепленнаго, въ нѣсколькихъ мѣстахъ перевязаннаго съ другими бамбуками. Бамбуковый полъ отличается своею эластичностъю, и ходить по немъ удобно только привычнону дорейцу. Крыша имѣетъ овальный видъ, въ родѣ яйца, разрѣзаннаго по длинной оси; концы ея пускаются до половины высоты стѣнъ, образуя спереди и сзади навѣсы, что вмѣстѣ съ продолженнымъ поломъ образуетъ балконы. Часть крыши, обращенная къ берегу, всегда выше. Домъ длиною своею всегда располагается перпендикулярно къ берегу, то-есть вдоль берега расположенъ боковой фасадъ или ширина. Во всю длину дома идетъ корридоръ, отъ котораго въ обѣ стороны идутъ стѣны, перпендикулярно въ длинѣ, и образуютъ цѣлый рядъ каморокъ, изъ которыхъ въ каждой живеть отдѣльное семейство. Какъ стѣны корридора, такъ и междукаморныя переборки дѣлаются изъ бамбука, досокъ, a иногда просто изъ цыновокъ. Въ каждую изъ каморокъ ведетъ дверь или просто отверстіе, всегда закрытое плотною цыновкою, такъ что, идя по корридору, нельзя видѣть, что дѣлается внутри. Понятно, что для дикарей, работающихъ несовершенными инструментами, подобное сооруженіе можетъ казаться громаднымъ, и потому строится всегда сообща, то-есть не только людьми, предполагающими жить во вновь устроенномъ домѣ, но и другими, првглашенными изъ сосѣднихъ домовъ и даже деревень. Такимъ образомъ постройка идетъ быстро; люди, предполагающіе жить въ немъ, даютъ поровну матеріаловъ, и впослѣдствіи весь домъ дѣлится между ними на равныя части. Сосѣди-помощники получають отъ хозяевъ хорошій пиръ, и когда сами будутъ нуждаться въ помощи, то имъ, конечно, не будетъ отказано. Этотъ обществевный духъ дорейцевъ достоинъ замѣчанія. Подобную общность труда можно встрѣтить во многихъ мѣстахъ Новой-Гвинеи, особенно въ заливахъ Гумбольдтовомъ и Астролябіи. Здѣсь всѣ трудныя работы, какъ: постройка доиовъ, обработка полей, постройка большихъ пирогъ и проч. — производятся обществами, причемъ каждый участвующій имѣетъ равное право на пользованіе плодами трудовъ. Поэтому неудивительно видѣть y нихъ такія громадныя постройки, сдѣланныя первобытными орудіями. Въ этомъ отношеніи они опередили даже малайцевъ.

Убранство хижинъ, т. е. корридора и каморокъ весьма простое: по стѣнамъ перваго висить всякаго рода оружіе, барабаны, деревянная посуда, удочки, съѣстные припасы и проч., въ жилыхъ каморкахъ полъ устланъ цыновками, которыя служатъ постелью; въ одномъ изъ угловъ каморки помѣщается очагъ, на двухъ-трехъ камняхъ.

Всѣ домашнія работы совершаются преимущественно на задней площадкѣ (т. е. на ближайшей къ берегу, на которую вступаешь, пройдя мостикъ, соединяющій хижину съ берегомъ). Здѣсь же находятся глиняные горшки собственнаго издѣлія, для варки пищи. Подобная площадка подъ навѣсомъ находится и на переднемъ фасѣ, обращенномъ вь морю; на ней, кромѣ другихъ работъ, производится уженіе рыбы и купанье. Обѣ площадки — общее достояніе всѣхъ живущихъ въ домѣ семействъ. Нѣсколько подобныхъ домовъ вмѣстѣ составляютъ деревню. Около большихъ домовъ иногда строятся дома меньшихъ размѣровъ и предназначаются для вдовъ и сиротъ.

Пищу туземцевъ составляютъ: саго, получаемое изъ пальмы того же имени, растущей въ большомъ количествѣ y Ароракскихъ горъ, кукуруза, таро, бананы, кокосы, рыба. Куры и свиньи имѣются въ ограниченномъ количествѣ и употребляются только въ торжественныхъ случаяхъ. Кромѣ живности и саго, всѣ остальные предметы разводятся на огородахъ, попеченіе о которыхъ спеціально возложено на женщинъ. Саговая пальма, плоды которой замѣняютъ туземцамъ хлѣбъ, не встрѣчается y берега, a растетъ въ изобиліи y подножья Ароракскихъ горъ, жители которыхъ исключительно заняты обработкой саго и съ большимъ успѣхомъ обмѣнивають его на разные мелочные предметы, рыбу и проч., доставляемые имъ береговыми жителями. Процессъ добыванія саго здѣсь тотъ же, что и на Молуккскихъ островахъ. Срубленную саговую пальму разрубаютъ по длинѣ на двѣ половины; внутренность ствола, состоящую изъ древесной клѣтчатой массы, наполненную мучнистымъ составомъ, разбиваютъ, выдалбливаютъ и кладутъ въ сито (въ которомъ клѣтчатое дно дѣлается изъ волоконъ кокосовой пальмы). Чтобы отдѣлить мучнистую питательную часть оть сердцевины, черезъ сито, наполненное сердцевиною пальмы, пропускаютъ нѣсколько разъ воду, съ которой осаживается мучнистая часть въ заранѣе подставленный подъ сито сосудъ. Полученной массѣ даютъ отстояться нѣкоторое время, потомъ, сливъ воду, сушатъ ее. Приготовленное арораками саго свѣтло-сѣраго цвѣта, сыровато и имѣетъ кислый запахъ. Для храненія и переноски они сбиваютъ его въ куски вѣсомъ въ 20—30 фунтовъ и, завернувъ въ листья, крѣпко перевязыкаютъ древесными волокнами.

На обязанности мужчинъ, кромѣ другихъ работъ, лежить выдѣлываніе идоловъ, охота за птицами для добыванія красивыхъ перьевъ и рыбная ловля; иногда послѣднею ханимаются женщины и юноши. Единственная принадлежность ловли — острога футовъ въ 10—15 длиною съ желѣзнымъ наконечникомъ или съ бамбуковыми зубцами. Замѣтивъ плавающую около кольевъ рыбу, кто-нибудь изъ охотящихся, ловко направивъ острогу въ избранную жертву, стремительно бросаетъ ее. Острога впивается въ рыбу. Рыба подскакиваетъ къ поверхности воды, и тогда за часть древка, находящуюся надъ поверхностью воды, вытаскиваютъ острогу вмѣстѣ съ добычею. Иногда конецъ остроги вмѣстѣ съ рыбой погружается въ илистое дно или же весь снарядъ погружается совсѣмъ въ воду, такъ что рукою нельзя его достать; тогда достаютъ его ногою, взявшись двумя пальцами, большимъ и указательнымъ, за остріе. Если же острога отклонится въ сторону, такъ что ея нельзя достать ни рукой, ни ногой, то всегда найдутся любители-пловцы изъ молодежи, которые съ большимъ удовольствіемъ нырнутъ и вытащатъ снарядъ.

Еще съ дѣтства дорійцы привыкаютъ къ водѣ и выучиваются отлично плавать, нырять и управлять своими маленькими долблеными челноками. Поэтому они рѣдко ходять пѣшкомъ, развѣ только на охоту или близко оуоло дома, всѣ же остальныя передвиженія совершаютъ на шлюпкахъ и съ больщой охотой предпринимаютъ дальнія морскія путешествія. Шлюпки, по своему назначенію, бываютъ двухъ родовъ. Ближнія — состоятъ изъ одного выдолбленнаго ствола, снабженнаго противовѣсомъ или балансомъ, на подобіе пирогъ Полинезіи, развѣ только отдѣлка погрубѣе. Въ такой шлюпкѣ можетъ помѣститься отъ 4—5 человѣкъ гребцовъ; но и однимъ человѣкомъ она можетъ легко управляться. Всѣ гребцы снабжены гребками или лопатками. Онѣ употребляются для домашнихъ надобностей, ловли рыбы, переѣзда на ближайшій берегъ. Дальнія шлюпки — гораздо большихъ размѣровъ, составляются изъ нѣсколькихъ долбленыхъ деревъ, плотно связанныхъ между собою, снабжены мачтой съ парусомъ и каютой изъ тонкихъ цыновокъ для предохраненія путниковъ оть дождя и непогоды. Носъ и корма ихъ значительно приподняты и украшены перьями, раковинами и разноцвѣтными лоскутьями. На такой пирогѣ можетъ помѣститься человѣкъ 30. Прежде онѣ употреблялись для военныхъ дѣйствій и грабежа; и при возвращеніи изъ похода волосы убитыхъ враговъ развѣшивались на возвышенномъ носѣ и уормѣ. Теперь же онѣ служатъ пренмущественно для торговыхъ сношеній съ дальними краями, напримѣръ съ Тернате (750 итальянскихъ миль), куда онѣ прибываютъ въ 14—20 дней, конечно съ попутнымъ муссономъ и въ виду береговъ. Посредствомъ ихъ миссіонеры сообщаются между собою.

Дорейцы сами не выдѣлываютъ ни оружія, ни другихъ воинскихъ доспѣховъ, a вымѣниваютъ ихъ y жителей Гильвинкской бухты и острововъ Жоби и Варапина за разныя европейскія бездѣлушки, привозимыя въ Дорей. Оружіе ихъ составляютъ: лукъ, стрѣлы, копье, щитъ и ножъ (klewang). Сюда же можно отнести и барабаны. Больше всего цѣнится ими клевангъ — большой ножъ съ деревянною ручкою. Семи или девятифутовый лукъ дѣлается изъ эластичнаго дерева; тетива его — изъ лучшей очищенной бамбуковой коры; пяти или семифутовыя стрѣлы приготовляются изъ бамбука; концы ихъ снабжаются острыми желѣзными или костяными наконечниками. Копья дѣлаются изъ желѣзнаго дерева; концы ихъ бывають рѣзные и заострены, иногда украшены перьями. Щитъ — простой кусокъ выдолбленнаго дерева съ ручхой. Барабанъ (tifa) выдалбливается изъ дерева въ видѣ неправильнаго цилиндра; бока его, къ которымъ прикрѣпляются ручки, часто рѣзные, одно изъ освованій его затягивается шкурою ящерицы — monitor. Для произведенія звука ударяютъ по кожѣ прямо рукою. Несмотря на то, что многіе европейскіе инструменты получили уже здѣсь право гражданства, оружіе и утварь вообще вь Дореѣ далеко не такъ изящны, какъ это мы увидимъ впослѣдствіи y астролябцевъ.

Благодаря дѣятельности миссіонеровъ, дорейцы имѣютъ кузницы, пренмущественно на Мансіамѣ, въ которыхъ они куютъ нужныя домашнія вещи изъ желѣза. Въ нихъ туземцы приспособли оригинальный раздувательный мѣхъ своей выдумки. Два бамбука, длиною въ 56 футовъ, въ діаметрѣ 1/2 фута, поставлены вертикально, нижніе концы ихъ плотно забиты въ землю и имѣютъ съ боковъ небольшія отверстія, направленныя на топливо. Внутри бамбуковъ ходятъ на деревянныхъ штокахъ поршни, снабженные набивкой изъ тряпокъ; верхніе концы соединены между собою рычагомъ такимъ образомъ, что когда одинъ штокъ опускается и выкидываетъ сильную струю воздуха, другой поднимается и втягиваетъ необходимое количество воздуха для посылки его на топливо при слѣдующемъ его опусканіи — настоящая воздушная помпа. Наковальню замѣняетъ судовая баластина. Въ такой кузницѣ можно при случаѣ исправляіъ вещи большихъ размѣровъ, чѣмъ принадлежности оружія и утвари.

Нравы дорейцевъ, можно сказать, лучше, чѣмъ y другихъ народовъ. Обманъ и воровство почти не встрѣчаются между ними и считаются большимъ преступленіемъ. Хотя они сами дѣятельны и трудолюбивы только въ крайнихъ случаяхъ, но уважаютъ въ другихъ эти качества.

Главою общества считаются всегда старшіе и болѣе опытные; они пользуются большимъ уваженіемъ и почетомъ. Въ случаѣ распри между отдѣльными лицами, a иногда и между семействами, недоразумѣнія разрѣшаются подобными старшинами, и какъ бы ни былъ строгъ ихъ приговоръ, ему безусловно подчиняются. Съ невольниками, купленными на другихъ островахъ или взятыми въ плѣнъ на полѣ битвы, обращаются также, какъ и съ прочими членами семейства. Своею нравственностью не только дорейцы, но и всѣ вообще папуасы могутъ похвастаться передъ кѣмъ угодно; супружеская невѣрность почти немыслима; измѣнившую вмѣстѣ съ соблазнителемъ можно убить.

Въ прежнія времена, до брака, юноши жили въ особомъ зданіи на Мансіамѣ, называемомъ rumsvam. Это родъ обширнаго храма, въ которомъ помѣщалось множество идоловъ и разныхъ фигуръ, между которыми часто попадались далеко не нравственнаго содержанія. Теперь этого зданія болѣе не существуетъ, но по берегамъ Гумбольдтовой бухты и въ Астролябіи попадаются еще подобныя зданія. Родители часто сговариваютъ своихъ дѣтей еще въ дѣтскомъ возрастѣ, причемъ условлвваются о цѣнѣ невѣсты; часть этой цѣны родители жениха тутъ же обязаны уплатить. Для этой цѣли употребляется желѣзо, ножи, топоры, бумажная матерія и т. п. Остальная часть условленной обоюдно платы производится женихомъ или его родителями постепенно, и въ день свадьбы должна быть уплачена сполна. Такъ какъ плата за жену для нихъ сравнительно не малая, то жениху иногда приходится ждать очень долго. Отецъ невѣсты съ своей стороны обязыкается держать дѣвушку строго, не позволяетъ сходиться ей съ мужчинами, отвѣчаетъ за ея цѣломудріе и въ назначенный по условію день свадьбы долженъ доставить дѣвственную невѣсту. Въ случаѣ невыполненія условій отецъ невѣсты обязанъ возвратить всѣ взятыя заранѣе вещи и, кромѣ того, заплатить штрафъ, размѣръ котораго опредѣляется старшинами семействъ. Подобные случаи весьма рѣдки и считаются большимъ позоромъ.

Въ замужство вступаютъ обыкновенно около 15—18 лѣтъ. Прежде дорейцы брали одну жеву, но въ послѣднее время, когда торговыя сношенія съ магометанами-малайцами усилились, стали появляться, несмотря на просьбы и увѣщанія миссіонеровъ, примѣры многоженства. Они охотно покупаютъ себѣ по нѣскольку женъ въ другихъ мѣстахъ, если только позволяютъ средства. Полигамія въ особенности развита по западному берегу, какъ ближайшему къ магометанскому центру. Здѣсь многіе уже приняли исламъ отъ купцовъ, пріѣзжающихъ съ Серама, Амбоины и другихъ мѣстъ. Принятіе это выражается только внѣшними формами магометанства, въ томъ числѣ и многоженствомъ; самые же догматы не исполняются, да врядъ ли и понимаются, какъ слѣдуетъ. Въ Новой-Гвинеѣ исламъ имѣеть больше шансовъ привиться, чѣмъ христіанство, потому что изнѣженному климатомъ народу навѣрно болѣе понравится взять полдюжины женъ и блажегствовать между ними, чѣмъ выполнять рекомендуемыя правила христіанства: трудъ, любовь къ ближнему и пр.

При свадьбѣ существуютъ равлвчные обряды, съ выполненіемъ которыхъ союзъ дѣлается дѣйствительнымъ. Такъ, разукрашенная по всѣмъ правиламъ искусства невѣста, съ приданымъ, въ сопровожденіи другихъ женщинъ, отправляется къ хижинѣ жениха, гдѣ всѣ онѣ очень настойчиво требуютъ остатокъ платы за невѣсту и потомъ передаютъ приданое. Послѣ этого невѣста возвращается въ хижину своихъ родителей и ожидаетъ прибытія своего нареченнаго. Когда онъ явится, то его сначала нѣкоторое время не пускаютъ въ домъ, и только послѣ многократныхъ итусиленныхъ просьбъ сдаются; тогда онъ входитъ и садится рядомъ съ невѣстой передъ домашнимъ идоломъ (Korwar); подошедшій старшина соединяетъ руки молодыхъ, объясняетъ имъ взаимныя обязанности и даетъ свой мудрый совѣтъ въ предстоящей имъ жизни. Затѣмъ, покушавъ вмѣстѣ саговой кашки и пожевавъ бетель, церемонію оканчиваютъ. Далѣе слѣдуетъ пиршество для родныхъ и знакомыхъ, продолжающееся до разсвѣта.

Во все продолженіе этого пира молодые обязаны присутствовать на немъ.

Во время родовъ сосѣди обязаны оказать помощь роженицѣ. Помощь заключается въ довольно сильныхъ, можно сказать, героическихъ средствахъ, такъ, напримѣръ, смачиваніе головы холодной водой и сажаніе матери послѣ родовъ передъ сильнымъ огнемъ. Они считаютъ все это средствами, облегчающими страданія больной. Новорожденныхъ дѣтей, подобно гавайцамъ, никогда не убивають.

Послѣ смерти одного изъ членовъ семьв, собравшіеся родственники и сосѣди обмываютъ его, завертываютъ въ кусокъ матеріи или цыновку и хоронятъ, кладя съ нимъ (если мужчина) оружіе, утварь и украшевія, чтобы и на томъ свѣтѣ онъ могъ, какъ подобаетъ всякому, добыть себѣ пищу. За покойникомъ несутъ всегда домашняго бога (Korwar), котораго предъ опусканіемъ тѣла въ могилу упрекаютъ въ томъ, что онъ позволилъ умереть полезному члену семьи. Надъ могилой дѣлаютъ крышу и кругомъ ея ограду, внутри которой ставятъ горшокъ и идола. Погребеніе всегда заканчивается поминками, на которыхъ весьма употребительно саговое вино. Родственники еще нѣкоторое время навѣщаютъ могилу и оплакиваютъ потерю свою. При погребеніи старшаго въ семьѣ мужчины или старшаго сына, церемонія бываетъ гораздо продолжительнѣе, чѣмъ при погребеніи младшаго члена семьи или женщины. Дорейцы вѣрятъ, что послѣ смерти душа продолжаетъ жизнь въ крови и витаетъ вблизи своего дома, имѣя притомъ большое вліяніе на судьбу земныхъ дѣлъ родныхъ покойнаго. Вотъ почему главнымъ образомъ и снабжаютъ его при погребеніи необходимыми инструментами для добыванія пищи.

Богъ Корваръ есть духъ умершаго. Во всѣхъ важныхъ жизненныхъ вопросахъ дорейцы обращаются въ нему съ просьбой и за совѣтомъ, принимая всякое неаначительное движеніе или случайное явленіе, часто только кажущееся вслѣдствіе сильнаго возбужденія нервовъ, за знакъ, даваемый богомъ и указывающій на благопріятный или неблагопріятный исходъ предпринимаемаго дѣла. Безъ благопріятнаго знака дореецъ не рѣшится предпринять постройку дома, пироги, пуститься въ путешествіе или заключить условія брака. Вѣруютъ они также въ различныя предзнаменованія и примѣты, гадаютъ по полету птицъ, разрѣзу потанга и т. п. Кромѣ домашнихъ боговъ, существуютъ добрый и злой духъ: первый называется Navoge и имѣетъ свою резиденцію на большихъ деревьяхъ туманныхъ дѣвственныхъ лѣсовъ, гдѣ ему иногда дѣлаютъ жертвоприношенія. Второй, называемый Manuvel, боящійся свѣта, почему гуляетъ преимущественно по ночамъ; вслѣдствіе этого дорейцы выходятъ ночью на берегъ только въ самыхъ необходимыхъ случаяхъ и всегда съ огнемъ, чтобы быть гарантированнымъ отъ злого духа. По той же самой причинѣ въ очагѣ хижины всю ночь поддерживается огонь. Когда «Изумрудъ» входилъ вечеромъ въ бухту, то жители испугались свѣта отличительныхъ фонарей (зеленый и красный) и шума мапшвы, и побѣжали съ факелами къ миссіонерамъ за разъясненіями о прибывшемъ чудовищѣ. Тѣ объяснили имъ въ чемъ дѣло и успокоили суевѣрныхъ дикарей.

О происхожденіи папуасовъ существуетъ слѣдующее преданіе: пришли они съ восточнаго острова въ Гильвинкскую бухту. На томъ-то островѣ Біакъ жилъ нѣкто Мангунди; для выдѣлки саговаго вина онъ удалвлся въ Мціокованди, гдѣ, при помощи утренней зари — Замфари, добылъ чудотворный жезлъ Марисбонъ; этотъ жезлъ онъ бросилъ въ хорошенькую дѣвушку, которая отъ его удара родила сына Ковори, чрезвычайно умнаго и свѣдущаго. Онъ открылъ тайну рожденія дѣтей своей матери, переселился вмѣстѣ съ ней на островъ Мафоръ, гдѣ они сдѣлались родонаяальниками папуасовъ.

Дорейцы не имѣють начальниковъ, выбранныхъ изъ своей среды и по своему усмотрѣнію; это право предоставляется тидерскому султану, который назначаетъ старшинъ въ каждую деревню и требуетъ отъ нихъ выполненія своихъ приказаній. Но на власть тидорскаго султана и его намѣстниковъ весьма мало обращаютъ вниманія. Власть надъ членами семейства сосредоточена въ рукахъ старшаго изъ нихъ. Всѣ споры и недоразумѣнія всегда разрѣшаются старшими въ родѣ или людьми наиболѣе опытными. Въ настоящее время многіе въ подобныхъ случаяхъ обращаются къ миссіонерамъ, убѣдившись долголѣтнимъ опытомъ въ ихъ умѣ, добротѣ и безпристрастіи. На войнѣ начальствуютъ лица, ранѣе отличившіяся въ боевой жизни и затѣмъ, по оюнчаніи воины, ихъ власть прекращается. Итакъ, мы видимъ, что дорейцы пользовались всегда независимостью и свободою въ своихъ дѣйствіяхъ. Этому отчасти можно приписать столь прекрасно сложившуюся общественную жизнь и взаимныя отношенія. Они избѣжали всякаго господства и рабства, которое столь развито y ихъ сосѣдей малайцевъ, гдѣ райя и султаны пользуюся неограниченною властью казнить или миловать, по своему личному усмотрѣнію.

Что касается до ихъ отношеній въ жителямъ прилежащихъ къ Новой-Гвинеѣ острововъ и живущихъ по берегу большой Гильвинкской бухты, a также къ ароракамъ, то они вовсе не благопріятны и не пріязненны. Жители острова Жоби и Гильвинкской бухты, не признающіе никакой власти, не имѣющіе ни страха, ни совѣсти, свирѣпые и коварные, часто, пользуясь отсутствіемъ части дорейцевъ, отправившихся по торговымъ дѣламъ, нападали безъ всякой видимой причины на ихъ беззащитные дома, на оставшихся женъ и дѣтей. Они уводили ихъ въ плѣнъ со всѣмъ имуществомъ и принуждали къ самымъ тяжкимъ работамъ. Возвратившіеся дорейцы, видя, что все разграблено и истреблено неизвѣстно кѣмъ, набрасывались на неповинныхъ арораковъ и производили такія же жестокости. Эти папуасы называются арораками по горамъ, въ которыхъ они живутъ. Путешественники называють ихъ иногда алорурами, но подобное названіе въ Дореѣ неизвѣстно. Ихъ деревни находятся въ горахъ на высотв 1000 и болѣе футовъ по барометру, и отстоятъ отъ Дорея на 4—6 миль. Счастливый случай далъ мнѣ возможность видѣть нѣсколькихъ человѣкъ изъ этой породы папуасовъ, пришедшихъ въ Дорей для продажи саго. Они нѣсколько выше ростомъ, чѣмъ дорейцы, худощавы, цвѣтъ кожи темнѣе, волосы уороткіе некрашенные и безъ всякой искусственной прически. Черты лица тѣ же, но выраженіе менѣе осмысленное; бѣлокъ глазъ какъ-то особенно поражаетъ своею бѣлизною. Держатся они очень смирно и почти не вступаютъ въ разговоръ. Тѣ, которые были одѣты въ повязку и разукрашены браслетами на рукахъ, имѣли при себѣ копья и клеванги. Въ послѣднее время арораки стали часто посѣщать дорейцевъ, которые считаютъ арораковъ своими подчиненными. Арораки приносятъ имъ готовое саго и разныя огородныя овощи, разводимыя y нихъ съ большимъ успѣхомъ и искусствомъ, и промѣнвваютъ на желѣзо, бумажную матерію, топоры и ножи.

Кажется, что при подобныхъ условіяхъ дорейцы должны бы ихъ считать своими благодѣтелями, кормильцами, но этого нѣтъ. Въ послѣднее время они хотя и не трогаютъ арораковъ, но считаютъ ихъ какъ-бы своими данниками, обязанными доставлять имъ пишу, табакъ и довольствоваться за все это тѣмъ, что имъ дадутъ. Миссіонеры, живя здѣсь уже нѣсколько лѣтъ, не рѣшились ни разу побывать y нихъ, за отсутствіемъ хорошихъ удобопроходимыхъ тропинокъ. Но изъ участвовавшихъ въ экспедиціи «Этна» нашлись смѣльчаки и побывали въ ихъ деревняхъ. Дома ихъ отличаются своею высотою, и будучи построены на кольяхъ, представляютъ не мало затрудненій человѣку, непривыкшему лазить. Хотя арораки отличаются тихимъ нравомъ, но въ то же время питаютъ большую любовь къ свободѣ.

Еще въ XVI столѣтіи тидорскіе султаны постепенно завоевали себѣ сѣверный берегъ Новой-Гвинеи отъ мыса Буру до Аримоа, включая сюда Дорей и прилежащіе къ нему большіе и малые острова (Waigiu, Salawati, Jobi и др.), и подчинили эти части своему неограниченному владычеству. Въ это столѣтіе султаны или короли Молуккскихъ острововъ, благодаря огромнымъ барышамъ, получаемымъ отъ торговли пряностями и другими драгоцѣнными продуктами тропическихъ странъ, нажили большія богатства. Они легко привлекали къ себѣ смѣлыхъ и опытныхъ людей изъ другихъ государствъ, особенно изъ Китая, цивилизація котораго была тогда наиболѣе высокой на отдаленномъ востокѣ. При помощи этихъ авантюристовъ и нѣкоторыхъ наиболѣе опытныхъ изъ своихъ малайцевъ султаны снаряжали цѣлые флоты прау, извѣстные подъ именемъ Hengie (ftazzios), и отправляли ихъ для покоренія новыхъ народовъ. Гдѣ только появлялись эти громадныя флотиліи, вездѣ онѣ наводили страхъ и ужасъ на дикарей, не видавшихъ дотолѣ ничего подобнаго. Да и было отчего. Они грабили и предавали огню имущества невинныхъ туземцевъ, увозили лучшихъ въ плѣнъ, a оставшихся принуждали платить вѣчную дань султану и признавать его верховную власть. Такимъ образомъ, Новая-Гвинея подпала подъ власть тидорскаго султана, удаленнаго отъ нея на 750 итальянскихъ миль. Послѣ покоренія папуасы стали совершать плаванія въ Тидоръ съ данью. Малѣйшее подозрѣніе въ неисправномъ платежѣ денегъ, малѣйшая неаккуратность со стороны побѣжденныхъ — и султаны посылали свои ужасныя экспедиціи. Затѣмъ, конечно, водворялся должный порядокъ, и дорейцы долго помнили о великой власти тидорскаго султана. Около тридцатыхъ или сороковыхъ годовъ нынѣшняго столѣтія голландское правительство забрало султана въ свои руки, и власть его на сѣверномъ берегу Новой-Гвинеи сдѣлалась только номинальною. Туземцы признаютъ ее вѣроятно только по привычкѣ. Съ переходомъ власти въ другія руки подобныя экспедиціи, конечно, прекратились. Въ прежнее время власть султановъ была безгранична, и они могли совершать надъ своими подданными всякія жестокости, напримѣръ, бросать, для своего развлеченія, въ костры и т. п. Теперьотя тамъ и не бываетъ ничего подобнаго, да и быть не можетъ, папуасы все-таки посылаютъ выборныхъ отъ времени до времени, для засвидѣтельствованія султану своихъ вѣрноподданническихъ чувствъ, и посылаютъ ему въ подаровъ нѣсколько чучелъ райскихъ птицъ. Все это дѣлаегся по преданію и по привычкѣ. Ho кромѣ того, въ Тидоръ ихъ влечетъ любопытство, желаніе отправиться въ дальнее плаваніе, увидѣть новый край, позаимствоваться оттуда кое-чѣмъ, и, насладившись созерцаніемъ новой обстановки, разсказывать дома о видѣнныхъ чудесахъ и тѣмъ возбуждать молодое поколѣніе совершать такіе же подвиги. Для нихъ побывать въ Тидорѣ все равно, что провинціалу побывать въ столицѣ.

Всѣ необходимые предметы, какъ-то: топоры, ножи, желѣзо, матеріи, бусы и въ ограниченномъ количествѣ серебро дорейцы пріобрѣтаютъ себѣ мѣновой торговлей отъ еврогіейцевъ, a отчасти чрезъ малайскихъ и арабскихъ купцовъ. Въ обмѣнъ на это дорейцы даютъ: чучелъ райскихъ птицъ, черепахъ (carret), кору дерева мазаи, трепангъ, раковины, жемчугъ, кокосы и отчасти оружіе. Производится эта торговля амбоинскими, сарамакскими и бугинскими торговцами (малайцы, арабы, бугисы), отправляющимися на туземныхъ прау въ декабрѣ, январѣ и февралѣ съ попутнымъ сѣверо-западнымъ муссономъ къ Новой-Гвинеѣ и прилежащимъ островамъ; здѣсь они остаются сколько бываетъ необходимо для успѣшной торговли, въ большинствѣ случаевъ до іюля, августа и сентября, и тогда уходятъ обратно съ юго-восточнымъ муссономъ, который въ эти мѣсяцы вступаетъ здѣсь въ свои права. Подобной же торговлей занимаются европейцы на небольшихъ шхунахъ.

Мы были въ Дореѣ во время дождливаго сезона, т. е. когда купцы окончили свою мѣновую торговлю и ушли, взявъ съ собою всѣ собранные запасы произведеній Новой-Гвинеи; если же кое-что и оставлено было ими, то папуасы увезли въ Тернате и въ другія мѣста, такъ что мы ничего не видѣли изъ вышепоименованныхъ предметовъ торговли, за исключеніемъ нѣкоторыхъ менѣе удачныхъ экземпляровъ райскихъ птицъ, да и то только однихъ желтыхъ и притомъ по такой цѣнѣ, какая существуетъ въ Тернате, т. е. 5—6 флориновъ. Эти райскія птицы не совсѣмъ желты, хотя и называются желтыми, — крылья y нихъ темно-коричневыя, длинный желтый хвостъ съ золотымъ отливомъ и темно-золотисто-зеленая шея. Это самая красивая порода; — красныя попадаются рѣдко. Дорей не есть настоящее мѣсто райской птицы. Здѣсь она встрѣчается въ весьма ограниченномъ количествѣ и то только желтая. Водится же она преимущественно внутри острова и доставляется къ берегу въ видѣ чучелъ, весьма плохо сдѣланныхъ, часто безъ ногъ. Большую часть ихъ дорейцы добываютъ y жителей Соловати, Батанта и на материкѣ въ Амбербаки, гдѣ онѣ водятся въ большомъ количествѣ. Жители этихъ мѣстъ спеціально занимаются охотою за ними. При несовершенствѣ оружія и пугливости птицъ охота на нихъ сопряжена съ большими трудностями. Къ нимъ надо подбираться съ большою осторожностью, и иногда охотнику приходится сидѣть по нѣскольку дней, y дерева, любимаго птицами, чтобы выждать появленіе одной птицы и убить ее. Стрѣляютъ обыкновенно тупыми стрѣлами, чтобы не повредить перьевъ. Во время пребыванія нашего клипера въ Дорейской бухтѣ, многіе изъ папуасовъ были на такой охотѣ за райскими птицами, т. е. подсиживали ихъ въ любимыхъ ими мѣстахъ.

Болѣе успѣщно вымѣнивали мы оружіе, барабаны, украшенія и пр. за бутылки, преимущественно бѣлыя, изъ-подъ сельтерской воды, военныя пуговицы, ножи и бритвы. Въ ножахъ и бритвахъ они знали толкъ и могли отличить желѣзо отъ стали. Привозили къ намъ также красныхъ попугаевъ и бѣлыхъ съ желтымъ хохломъ какаду, и уступали ихъ очень дешево.

Обратимся теперь къ цивилизаторамъ Дореи, переселившимся туда изъ Европы; я говорю о миссіонерахъ. Первая мыслъ о миссіи въ Новую-Гвинею явилась y берлинскаго пастора Гостнера. Первые миссіонеры Гейзлеръ и Оттонъ прибыли сюда въ 1855 году, и въ сравнительно короткій промежутокъ времени, при самыхъ тяжелыхъ трудахъ и лишеніяхъ, успѣли внушить туземцамъ любовь, уваженіе и довѣріе къ себѣ. Надо удивляться той настойчивости, съ которою эти сравнительно мало образованные люди (миссіонеры большею частью — ремесленники) достигли своей великой цѣли — принести по возможности существенную пользу туземцамъ. Послѣ тяжелаго морсуого переѣзда изъ Тернате, они поселились въ сараѣ на островѣ Мансіамѣ. Снабженные фирманомъ тидорскаго султана и проводникомъ для переговоровъ съ начальниками, они были въ безопасности отъ суроваго нрава туземцевъ, но нисколько не были гарантированы огъ лихорадки, которая ихъ встрѣтила при первомъ вступленіи на землю. Вскорѣ лихорадва обратила ихъ въ подобіе скелетовъ и не откуда было ждать помощи. Дикари смотрѣли на нихъ безучастно и относились къ пришельцамъ недружелюбно. Въ это тяжелое для нихъ время, они собственными руками, при помощи слуги, десятилѣтняго мальчика, привели въ должный видъ свой сарай и собственными руками построили шлюпку.

Главное обстоятельство, ихъ затруднявшее, кромѣ лихорадки, было еще незнаніе языка и трудность его изученія. А трудно его изучить было потому, что они, спрашивая и записывая названія различныхъ предметовъ, получали различные отвѣты, происходящіе оть выговора, удареній или же просто недоразумѣній. Когда миссіонеры, указывая на какое-нибудь дерево, спрашивали, какъ оно называется, то получали нѣсколько совершенно различныхъ отвѣтовъ, — просто потому, что одинъ дореецъ говорилъ родовое названіе дерева, другой — видовое, третій называлъ кору и т. п. Вслѣдствіе этого миссіонерамъ было трудно оріентироваться, приходилось записывать названіе одного и того же предмета по нѣскольку разъ и затѣмъ уже по догадкамъ узнавать, какое изъ названій настоящее. Въ то же время они старались сблизиться съ туземцами, заслужить ихъ довѣріе и любовь. Уже въ 1857 году они достигли этого настолько, что своимъ заступничествомъ спасли отъ вѣрной смерти людей, взятыхъ туземцами въ плѣнъ съ разбившагося y береговъ Новой-Гвинеи судна.

Въ 1857 году прибылъ изъ Тернате еще одинъ миссіонеръ и привезъ съ собою 5 человѣвъ мастеровыхъ, съ помощью которыхъ Гейзлеръ и Оттонъ построили порядочный домъ, школу и церковь на островѣ Мансіамѣ.

Около этого времени прибылъ извѣстный миссіонеръ Іозерихъ; онъ пробылъ здѣсь 1864 годъ и уѣхалъ по болѣзни. Въ 1860 году миссіонеры, при помощи составленнаго ими лексикона въ 1500 словъ, перевели на туземный языкъ Gesangbuch, употребляя латинскія буквы. Вскорѣ они открыли при церкви школу, которую охотно посѣщали дѣти и юноши, нисколько не встрѣчая препятствій со стороны родителей. Родители сами посѣщали какъ школу, такъ и церковь, гдѣ слушали проповѣди по воскреснымъ и праздничнымъ днямъ. Содержаніе проповѣдей миссіонеровъ не заходитъ слишкомъ далеко, но благоразумно примѣняется къ понятіямъ диварей. За всѣ эти труды и особенно за составленіе словаря, оказавшаго громадныя услуги экспедиціи «Этна», голландское правительство, вдобавокъ къ получаемому содержанію отъ Утрехтскаго миссіонерскаго общества, назначило имъ отъ себя отдѣльное денежное пособіе.

Когда миссіонеры достаточно ознакомились съ языкомъ и нравами туземцевъ, они нашли возможнымъ расширить кругъ своей дѣятельности, раздѣлившись для этой цѣли такъ: Гейзлеръ остался въ главной миссіонерской станціи на Мансіамѣ, a Оттонъ переселился на берегъ Новой-Гвинеи, гдѣ также устроилъ школу на тѣхъ же началахъ, какъ и въ Мансіамѣ. Но въ 1862 году лихорадка, въ числѣ другихъ жертвъ, похитила и этого энергичнаго и молодого дѣятеля (ему было 35 лѣть). Послѣ этого Гейзлеръ оставался совершенно одинъ до 1863 года. Въ это время къ нему на помощь прибыли три голландскихъ миссіонера: Гассельтъ, Класенъ и Отерспоръ (Hasselt, Elasen и Otterspoor). Съ этого времени дѣятельность миссіонеровъ расширилась; число станцій увеличилось. Вь 1866 году прибыли нѣмецкіе миссіонеры и устроили отдельную станцію. Самый составъ миссіонерскихъ общинъ здѣсь мѣнялся очень часто; такъ, Гейзлеръ, сдѣлавшій столь много для своей общины и туземцевъ, въ 1869 году отправился въ Европу хлопотать о нѣкоторыхъ преимуществахъ для себя и своихъ юношей, и тамъ умеръ. Многіе покинули Дорей по болѣзни; другіе умерли, a остающіеся тамъ надолго должны были отъ времени до времени покидать его и ѣхатъ въ болѣе благопріятный климатъ, въ Тернате или Амбоину, чтобы возстановить тамъ свои утраченныя силы.

За все время пребыванія здѣсь, миссіонеры основали шесть станцій. Главная изъ нихъ на островѣ Мангіамѣ съ прекраснымъ домомъ, церковью и при ней школою. Въ ней живетъ старшій миссіонеръ Гасселмъ. Двѣ станціи въ Дореѣ, гдѣ мы стояли; здѣсь находится нѣмецкій миссіонеръ Бауеръ; при ней порядочный домъ и школа. Третья станція — въ Андаи, внутри бухты, въ разстояніи 2—3 часовъ ѣзды отъ Мансіама. Четвертая въ Мунунвавя. Пятая въ Гильвинкской бухтѣ, на берегу материуа, противъ небольшого острова Рунъ, и шестая на островѣ Меосваръ. Всѣ миссіонеры со своими женами живутъ въ предназначенныхъ для нихъ станціяхъ. Они — члены Утрехтскаго миссіонерскаго общества; отъ него они получаютъ по 720 флориновъ въ годъ жалованья. При отправленіи они условливаются съ обществомъ, которое отправляетъ ихъ не менѣе, какъ на десять лѣтъ; путевыя издержки, конечно, выплачиваются обществомъ. Если кто-либо изъ нихъ пожелаеть вернуться домой раньше срока, хотя бы по болѣзни, то онъ можеть ѣхатъ, но не иначе, какъ на свой счетъ. Постройуа домовъ, церквей, школъ, высылка учебныхъ и другихъ жизненныхъ пособій производится также на счетъ общества. Послѣднія иногда получаются черезъ агентовъ въ Батавіи, Амбоинѣ, Сирабаѣ (Syrabaya). Самыя необходимыя вещи, высылаются изъ Тернате два раза въ годъ при первой возможности. Такъ, напримѣръ, мы доставили имъ на клиперѣ множество нужныхъ предметовъ отъ агентства общества въ Тернате. Конечно, черезъ тѣхъ же агентовъ, миссіонеры могутъ выписывать необходимые предметы лично для себя на свой счетъ.

Чтобы быть миссіонеромъ, необходимо надо слушать лекціи Утрехтской духовной коллегіи и получить дипломъ. Хотя они изучали богословіе въ самомъ обширномъ смыслѣ слова, однако священниками на голландскихъ пароходахъ быть не могуть, a на своемъ постѣ, въ Новой-Гвинеѣ могутъ проповѣдывать, крестить и вообще исполнять всѣ требы священническаго сана. Изъ шести дорейскихъ миссіонеровъ, два вовсе не были въ коллегіи; они простые ремесленники — кузнецъ и плотникъ; носятъ санъ помощниковъ миссіонеровъ и получаютъ меньше жалованья. Въ нѣкоторыхъ колоніяхъ существуютъ правительственные миссіонеры, получающіе по 1200 флориновъ жалованья, но ихъ назначаютъ только туда, гдѣ уже крещены туземцы. Гассельть послѣднее обстоятелъство объясняетъ тѣмъ, что правительство не желаетъ подвергаться укорамъ отъ другихъ лицъ въ навязыканіи своей религіи и въ томъ, что будто оно стремится пріобрѣсть вліяніе на туземцевъ. Гассельтъ, не будучи правительственнымъ миссіонеромъ, получаетъ отъ него за свои десятилѣтніе тяжкіе труды 1200 флориновъ въ годъ. Ему скоро оканчивается срокъ, но тѣмъ не менѣе онъ такъ сроднился съ Дореемъ, что желаетъ еще остаться. Это весьма образованный, преданный своему дѣлу человѣкъ; онъ много сдѣлалъ для своихъ станцій. Кромѣ того, зная порядочно естественныя науки и этнографію и постоянно пополняя свои знанія отъ пріѣзжающихъ натуралистовъ, онъ составляетъ богатое изданіе о Дореѣ и дорейцахъ, которое, можно надѣяться, будетъ имѣть большой успѣхъ въ средѣ ученыхъ.

При его содѣйствіи дополненъ и исправленъ первоначальный словарь, составленный Гейзлеромъ, a тавже переведена часть Новаго Завѣта, краткій катехизисъ и псалтырь съ нотами для пѣнія. Кромѣ всего этого, при его же содѣйствіи составлена хорошая азбука съ легкими разсказами для чтенія. Всѣ вновь написанныя на дорейскомъ языкѣ книги печатаются въ Утрехтѣ латинскими буквами, и присылаются въ Дорей въ большомъ количествѣ экземпляровъ.

Дорейское нарѣчіе папуасскаго языка нельзя назвать бѣднымъ, конечно, сравнительно съ нарѣчіями другихъ австралійскихъ племенъ. Оно имѣетъ до 2000 самостоятельныхъ словъ, исключая вошедшихъ въ употребленіе малайскихъ. При переводѣ часто недоставало дорейскихъ словъ, чтобы выразить какое-нибудь понятіе, совершенно новое для дорейцевъ; тогда переводчики или употребляли малайскія слова, или выражались иносказательно на дорейскомъ нарѣчіи.

Это нарѣчіе въ ходу не далѣе какъ на 100 миль въ окружности.

Миссіонерсвій домъ на Мансіамѣ довольно обширенъ, построенъ въ европейскомъ вкусѣ, съ окнами, ставнями и выкрашенъ. Снаружи онъ смотритъ очень уютно. Онъ снабженъ всѣми удобствами и пристройками европейскихъ домовъ въ жаркомъ климатѣ. Насъ это сначала очень удивило, такъ какъ мы не предполагали встрѣтить въ Новой-Гвинеѣ домъ, въ которомъ соединялись бы всѣ удобства европейской жизни. Около дома разведенъ садъ, a въ саду разгуливали наши домашнія животныя. Внутренность дома соотвѣтствовала наружности: чистыя, бѣлыя стѣны, украшенныя гравюрами и фотографическими картинами, прекрасная удобная мебель въ достаточномъ количествѣ, занавѣски, красивыя лампы, даже этажерки съ книгами, альбомами и разными бездѣлушками, сдѣлали квартирку вполнѣ комфортабельной. Понятно, что все это стоило большихъ хлопоть и отняло не мало времени. Когда же среди такой обстановки любезная хозяйка угостила насъ отличнѣйшимъ кофе со сливками, то мы совершенно забыли, что находимся въ первобытной землѣ праотца своего Адама, a представляли себя — дома.

Большой поддержкой въ жизненныхъ треволненіяхъ служатъ миссіонерамъ жены; въ минуту жизни трудной есть, по крайней мѣрѣ, сь кѣмъ поговорить и посовѣтоваться.

Вокругъ дома лѣсъ вырубленъ и, кромѣ сада и цвѣтниковъ, устроенъ хорошій огородъ, который круглый годъ обезпечиваетъ имъ необходимые продукты. Отъ вырубленныхъ и очищенныхъ лѣсовъ мѣстность вокругъ него представляется открытой. Прислуга y нихъ состоитъ изъ нѣсколькихъ туземныхъ женщинъ. Церковь — большое, хорошо выстроенное зданіе изъ бамбука, крытое пальмовыми листьями. Внутри ея полукругомъ выведена изъ камня каѳедра; она же замѣняетъ алтарь. Остальная часть зданія уставлена низенькими скамейками въ два ряда, для прихожанъ обоего пола. Въ церкви можетъ помѣститься до 250 человѣвъ. Гассельтъ разсказывалъ, что только иногда въ воскресные и праздничные дни тамъ собирается до 100 слушателей.

Хотя миссіонеры трудятся здѣсь около 20=ти лѣтъ, но пока еще ни одинъ изъ туземцевъ не крещенъ. Миссіонеры полагаютъ, что это совершенно безполезно, при такомъ невысокомъ уровнѣ развитія папуасовъ; они хотя и выполняютъ всѣ внѣшніе обряды, но не могутъ понять ни сущности религіи, ни ея значенія и требованій. Пока туземцы не будутъ готовы къ этому, миссіонеры не будутъ насиловать ихъ къ неосмысленному выполненію внѣшнихъ обрядовъ. Приготовленіе къ этому заключается въ привитіи кь нимъ идей, развивающихъ человѣка нравственно и религіозно, въ искорененіи нелѣпыхъ обычаевъ и предразсудковъ, обученіи ремесламъ и сообщеніи свѣдѣній, могущихъ развить дорейцевъ умственно и сдѣлать ихъ образъ жизни болѣе разумнымъ.

Нельзя не удивляться труду и усердію, нельая не уважать такихъ людей, какъ здѣшніе миссіонеры. Люди съ небольшими средствами подвергаютъ себя болѣзнямъ этого пояса земли, удаляются отъ всего свѣта и такъ ревностно трудятся для блага человѣчества, нисколько не крича о себѣ и не прославляя себя цифрами крещеныхъ, какъ это дѣлаютъ другіе миссіонеры, проповѣдующіе нравственность народу и не выполняющіе ее сами, и тѣмъ подающіе паствѣ примѣръ распущенности. Они не перебиваютъ другъ y друга прихожанъ, какъ это дѣлаютъ другіе миссіонеры, y которыхъ обращенные перебѣгаютъ отъ одного къ друтому, часто мѣняя даже исповѣданіе. Толпа, ничего не понимая въ этихъ интригахъ, дѣлаетъ самое благоразумное, никому не вѣря, и перебегаетъ туда, гдѣ можно видѣть что-нибудь интересное, эффектное, можно получить крестикъ, рубаху или внигу. Въ этомъ отношеніи примѣромъ намъ можетъ служить островъ Ротума, гдѣ миссіонеры разныхъ исповѣданій ведутъ ожесточенныя народныя войны, собственно не изъ-за религіозныхъ принциповъ, но изъ зависти къ матеріальному перевѣсу одной изъ сторонъ. Надъ островомъ Ротумой висѣла подобная гроза во время посѣщенія его «Витяземъ», и только благодаря вмѣшательству командира нашего корвета разрѣшилась благополучно для обѣихъ недовольныхъ сторонъ. Школа находится возлѣ церкви; подъ ея навѣсомъ, здѣсь поставлены столы, скамейки, черная доска и сундукъ. Уроки посѣщаютъ до 20-ти человѣкъ обоего пола, занимаясь преимущественно чтеніемъ. Читаютъ и пишутъ 7—8-лѣтнія дѣти. Къ ученію не очень склонны и занимаются вообще не охотно, конечно, по незнанію цѣли его и результатовъ. Лучше всѣхъ занимается одна дѣвочка, и прекрасво передаетъ все слышанное и прочитанное. Прежде родители препятствовали дѣтямъ. посѣщать шуолу и брали съ миссіонеровъ плату за обученіе, воображая, что дѣти ихъ хожденіемъ в школу приносятъ миссіонерамъ большія выгоды. Самаго процесса обученія мы не могли видѣть, такъ какъ всѣ дѣти были заняты нагрузкой угля на клиперъ.

Не задолго до прихода вашего клипера въ Дорей, тамъ были два итальянскіе натуралиста: Альберти и Бекари, о которыхъ я упоминалъ выше. Они хотѣли изслѣдовать внутренность страны, но жестокая лихорадка принудила ихъ удалиться на Амбоину; но и туда они не высадились, наслушавшись разсказовъ о свирѣпости туземцевъ. Сначала они имѣли намѣреніе посѣтить южный берегъ Новой-Гвинеи (Torres Streat), но сильгые противные вѣтры заставили ихъ вернуться на Салавати и Серамъ. Съ помощью властей этого острова имъ удалось, при большихъ неудобствахъ плаванія на туземныхъ прау, перебраться въ Дорей. Островъ Мансіамъ, удобный для житья, не представлялъ обширнаго поприща дѣятельности для изученія флоры и фауны; они поселились въ Андау y Ароракскихъ горъ. Не долго они тамъ пробыли: болѣзнь Альберти принудила ихъ въ началѣ ноября 1872 года покинуть Дорей и искать болѣе удобнаго мѣста для поправленія истощенныхъ силъ.

Во время нашей 10-ти дневной стоянки мы не могли жаловаться на скуку. Постоянно новыя впечатлѣнія, интересныя лица, посѣщеніе миссіонеровъ на Мансіамѣ, прогулки по деревнямъ, наконецъ, охота, доставляли каждому развлеченіе по его вкусу и дѣлали пребываніе даже пріятнымъ. Мы преимущественно посѣщали матерой берегъ, гдѣ расположена деревня въ пять хижинъ. Здѣсь же находится домъ миссіонера и школа. Это зданіе хотя уступаеть величиной и отдѣлкою мансіамскому, но тѣмъ не менѣе довольно сносно для житья. Около него есть также садъ и огородъ. Тутъ же стоитъ полуразвалившійся столбъ съ нидерландскимъ гербомъ, и вокругъ его написано: «Нидерландская Индія»; это, кажется, единственный признакъ теперешней власти Голландіи въ Новой-Гвинеѣ. У самаго берега находится угольный складъ, изъ котораго нагружали нашъ клиперъ. Такъ какъ не слѣдовало подвергать нашу команду подобной работѣ въ такое неблагопріятное время года (въ чемъ мы уже убѣдились на опытѣ), то наняты были туземцы. Работали преимущественно дѣти 11—15 лѣть; взрослые выбирали себѣ болѣе легкія рабы, предоставляя тяжелыя маленькимъ. Работали лѣниво, не торопясь, съ чувствомъ собственнаго достоинства, не допуская никакихъ понуканій. Каптэнъ Эдришъ, желая чѣмъ-нибудь показать свое рвеніе, наблюдалъ за ними для порядка; но они его не слушались, несмотря на то, что онъ былъ снабженъ фирманомъ тидорскаго султана. Гораздо полезнѣе въ этомъ отношеніи оказался его слуга Пала, расторопный и веселый малый, не рѣдко забавлявшій клиперскую команду. Самъ работая усердно, онъ уговаривалъ работавшихъ быть прилежными, суля имъ за это желѣзныя горы. Для уплаты имъ было куплено y Гассельта большое количество ножей, матеріи и пр. Все это было отдано тремъ ихбраннымъ изъ среды работавшихъ. Они, по обыкновенію, сначала ломались, говоря, что мало, надѣясь получить больше, но скоро успокоились и принялясь за дѣлежъ. Мы думали, что это не обойдется безъ интересныхъ эпизодовъ, даже дракъ, но, къ стыду нашему, все обошлось благополучно. Ребята получили по ножу, старшіе по куску матеріи, большіе же куски желѣза были даны тѣмъ, которые, по общему голосу команды и туземцевъ, трудились больше всѣхъ. Эта счастливая добыча выпала на долю двухъ парней, вкоторые, получивъ ее, съ радости бросились бѣжать домой, мечтая, вѣроятно, о своихъ красавицахъ, оть которыхъ, можетъ быть, ихъ отдѣлялъ кусокъ желѣза.

Поразительное безпристрастіе и честность при раздѣлѣ заработанныхъ вещей поразили даже матросовъ.

Передъ нашимъ уходомъ возвратился изъ экспедиціи по рѣкѣ Анберно голландскій пароходъ «Дассунъ». Цѣлъ экспедиціи не увѣнчалась успѣхомъ; они прошли вверхъ по рѣкѣ миль на 20, но далѣе отливы, сильное теченіе, a главное — пороги, не позволили проникнуть внутрь страны. Потомъ они хотѣли пройти въ Гумбольдтовъ заливъ, но недостатокъ угля принудилъ вернуться назадъ въ Дорей. На «Дассунѣ» былъ правительственный коммиссаръ и наслѣдный принцъ тидорскаго султана. Каптэнъ Эдришъ не замедлилъ, конечно, засвидѣтельствовать ему свое почтеніе, пригласилъ его на клиперъ, гдѣ ему было показано все до мельчайшихъ подробностей. Принцъ довольно пріятной наружности, одѣтъ во фракъ и чалму. При прощаніи онъ просилъ побывать y него въ Тидорѣ, что и было исполнено. Тамъ мы встрѣтили самый радушный пріемъ.

Распростившись съ Дореемъ 28-го ноября, мы снялись съ якоря и пошли вдоль сѣвернаго берега Новой-Гвинеи къ заливу Астролябіи. Нашею единственною цѣлью было отыскать Миклуху-Маклая, и если онъ окажется живымъ — оказать ему всевозможныя пособія для возвращенія; a на худой конецъ — собрать о немъ свѣдѣнія и отыскать его вещи и бумаги.

{{right|A. P.}}

=== III&lt;ref&gt;См. выше: май, 86 стр.&lt;/ref&gt;. ===
{{heading|3|Вдоль береговъ Новой-Гвинеи. — Появленіе дикихъ и знакомство съ ними. — Наружность, одежда и украшенія. — Прогулка по деревнямъ. — Хижины и общежительные дома. — Оружіе и утварь. — Пища. — Рыбная ловля. — Жилая деревня, и деревня на о-вѣ «Витязь». — Пир''о''ги. — Наши отношенія къ туземцамъ и занятія на Новой-Гвинеѣ. — Хозяйство Макдая. — Трудности обратнаго пути.}}

&lt;center&gt;«Вѣстникъ Европы», 1874, № 6&lt;/center&gt;

Встрѣча сь какимъ-нибудь новымъ явленіемъ, выходящимъ изъ ряда обыкновенныхъ случаевъ, необъяснимыхъ при помощи наличныхъ познаній, поражаетъ невольно и не одного дикаря Новаго Свѣта. Подъ вліяніемъ возбужденныхъ нервовъ, человѣкь мало разсуждаетъ и во всемъ склоненъ видѣть чудо. Явленіе начинаетъ повторяться, — тогда и человѣкъ начинаетъ приходвть въ себя, всматривается пристальнѣе въ его подробности, пріискиваетъ ему причину, хотя бы на первый разъ иногда и неудовлетворительно. Точно въ такомъ положеніи были дикари Новой-Гвинеи при появленіи нашихъ судовъ, сперва «Витязя», потомъ «Изумруда». На «Витязѣ» многимъ изъ нихъ приходилось тогда впервые видѣть бѣлыхъ людей, окруженныхъ непонятною для нихъ обстановкою. По уходѣ его, они очнулись отъ перваго сильнаго впечатлѣнія, и при помощи оставшагося сь ними Маклая объяснили по-своему оставленныя имъ вещи и примѣнили ихъ, какъ умѣли, a главное успокоились и уже болѣе хладнокровно смотрѣли на вторичное посѣщеніе чудовища, подобнаго «Витязю», котораго они ожидали по словамъ того же Маклая. Вернусь къ нашему первому посѣщенію береговъ Новой-Гвинеи.

Получивъ тогда предписаніе высадить Маклая на берегахъ Гвинеи, «Витязь» изъ Вальпарайзо направился по южному Тихому океану, и 7-го сентября 1871 года достигъ сѣверо-восточнаго берега Новой-Гвинеи (мыса Короля Вильгельма). Была уже вочь, непозволившая командиру рискнуть идти далѣе, безъ точныхъ картъ, и только съ разсвѣтомъ 8-го, разведя пары, мы двинулись вдоль сѣвернаго берега въ западу. Идя въ довольно близкомъ разстояніи отъ берега, мы могли даже простымъ глазомъ различать подробности на немъ. Эга часть острова очень гориста. Высокіе хребты (7000—13,000 ф) тянутся параллельно съ берегомъ, возвышаясь по мѣрѣ удаленія во внутрь страны. Они образуютъ высокія скалы и пики, вершины которыхъ часто теряются въ облакахъ. По берегу шла полоса густой растительности, за которой начинались зеленыя поляны, изрѣдка пересѣкаемыя небольшими рѣчками, вливающимися въ море иногда водопадами. Нигдѣ не было видно признаковъ жилья, и только костры, разводимые вдоль по берегу по мѣрѣ того, какъ мы двигались, свидѣтельствовали, что жители есть и что они, вѣроятво, увѣдомляли своихъ сосѣдей о приближеніи чудовища.

Обогнувъ въ полдень мысъ Ригни (Rigni) и пройдя траверсъ (перпендикуляръ) геизвѣстнаго острова, который мы назвали въ честь нашего судна «Витязь», мы вошли въ бухту «Астролябія». Она открыта въ 1830 году Дюмонъ-Дюрвиллемъ, который проходилъ мимо нея, но не могъ зайти въ нее. Ширина ея y входа около 12-ти миль, пространство въ глубь материка по направленію NNO—SSW 15 миль, такъ что при отсутствіи небольшихъ бухтъ и подходящихъ якорныхъ глубинъ, — исключая портъ «Великій Князь Константинъ», она открыта дѣйствію вѣтровъ, или лучше сказать дѣйствію жестокихъ арктическихъ и бѣлыхъ шкваловъ, налетающихъ на суда мгновенно или въ видѣ черной, какъ воронье крыло, арки или даже беаъ всякаго облака. Поэтому, какъ плаваніе по бухтѣ съ подобными качествами, такъ и стоянка судовъ далеко не безопасны. Итауъ, «Витязю», первому изъ судовъ, проникшихъ въ бухту, не предвидѣлось спокойной стоянки послѣ труднаго и тревожнаго плаванія, и онъ подвигался весьма медленно. Вначалѣ довольно отлогій, берегъ потомъ постепенно поднимается въ видѣ террасъ или полянъ, кое-гдѣ покрытыхъ высокою травой или же густымъ, повитымъ льянами тропическимъ лѣсомъ. Кое-гдѣ виднѣлись рѣчки различныхъ величинъ. Никакого признака жилья, только масса рыбъ, банитовъ, дельфиновъ, касатокъ и стада летучихъ рыбъ подпрыгивали изъ воды. Надъ ними кружились стаи чаекъ.

Подвигаясь постепенно вдоль берега, мы замѣтили, наконецъ, нѣсколькихъ человѣкъ на берегу, повидимому направлявшихся въ мысу «Обсервацій». Подойдя въ порту «Великій Князь Константинъ», который былъ признанъ болѣе удобнымъ для стоянки, чѣмъ остальные, мы спустили катера дла промѣра и вскорѣ встали на якорь. Около этого времени и туземцы подошли къ мысу «Обсервацій» слѣдующею процессіею: впереди съ пикой въ рукѣ, разукрашенный перьями тропическихъ птицъ, шелъ какой-то дикарь, вѣроятно начальникъ; за нимъ 6 человѣкъ въ рядъ, изъ которыхъ каждый несъ кокосы или таро; далѣе, двое несли двухъ рыжихъ небольшой величины собакъ. Процессія оканчивалась нѣсколькими вооруженными и разукрашенными мужчинами. Принесенныхъ собакъ они тутъ же убили, но затѣмъ, испугавшись шума выпускаемыхъ паровъ и ходившихъ по бухте съ промѣромъ катеровъ, они прокричали что-то, помахали руками, бросили принесенное и скрылись въ чащѣ лѣса. Очевидно, что это были дары, предназначенные намъ; но должны ли мы были принять ихъ за подарокъ или за жертвоприношеніе пришельцамъ другого міра — трудно рѣшить, вѣроятнѣе — послѣднее. Вскорѣ послѣ того Маклай отправился сь двумя своими слугами въ мѣсту, гдѣ скрылись дикари. Всѣ попытки къ встрѣчѣ съ ними оказались тщетны; Маклай поплылъ вдоль берега, съ цѣлью напасть на слѣды жилья, и скоро замѣтилъ y самаго берега туземныя пир''о''ги, a на берегу — ведущую къ ннмъ, хорошо протоптанную тропинку. Онъ оставилъ слугъ при шлюпкѣ и пошелъ по тропинкѣ. Не прошелъ онъ нѣсколько сотъ шаговъ, какъ замѣтилъ деревню, гдѣ, кромѣ часовыхъ, убѣжавшихъ при его появленіи, никого не было; все остальное населеніе, женщины и дѣти, вѣроятно испугавшись появлевія невиданнаго ими доселѣ чудовища, удалились въ горы. Маклай сталъ призывать часовыхъ разноцвѣтными лоскутками и другими бездѣлyшками; они хотя не шли сами къ нему, но ему дозволяли приближаться къ себѣ. Мимикой онъ объяснилъ имъ, что пришелъ съ дружественными намѣреніями. Мало-по-малу часовые, разсыпавшіеся по кустамъ, начали собираться вокругъ Маклая; скоро образовалась цѣлая кучка. Маклай раздавалъ имъ лоскутки и бездѣлушки. Видя такую ласковость обращенія съ ними, они хотѣли отплатить ему тѣмъ же. Вскорѣ они принесли пару связанныхъ свиней и положили къ его ногамъ. Замѣтивъ удовольствіе съ его стороны, они совсѣмъ пріободрились и всѣ начали толковать о чемъ-то на непонятномъ тогда для Маклая языкѣ.

Желая окончательно yбѣдить дикарей, что «Витязь» не сдѣлаетъ имъ вреда, Маклай задумалъ пригласить ихъ на корветъ. Исполнилъ онъ это слѣдующимъ образомъ.

Распростившись со всѣми любезно, онъ приказалъ нести на шлюпку связанныхъ свиней, подаренныхъ ему дикими. Папуасы охотно исполнили это. Маклай подошелъ къ шлюпкѣ, быстро вскочилъ въ нее и приказалъ гребцамъ нѣсколько отъѣхать отъ берега; туземцевъ же просилъ знаками перевезти принесенныхъ свиней на стоявшей вблизи пир''о''гѣ. Когда они вошли въ нее съ желаніемъ исполнить просьбу бѣлаго, онъ воспользовался этимъ моментомъ, чтобы захватить пирогу заранѣе притотовленнымъ буксиромъ, и такимъ образомъ потащили на корветъ трехъ дикарей, нечаянно попавшихъ въ ловушку. По выраженію ихъ лицъ и по трепету тѣла видно было, что они страшно струсили и, конечно, не имѣли ни малѣйшаго желанія не только взойти, но даже приблизиться въ страшному чудовищу, еще недавно выбрасывавшему огромный столбъ густого чернаго дыма. Всякое сопротивленіе, конечно, они считали безполезнымъ и шли какъ на вѣрную смерть. Жестами они спрашивали объ этомъ y Маклая. Когда катеръ подошелъ къ «Витязю», дикари долго не хотѣли выходить и показывали движеніемъ рукъ, что ихъ заколятъ. Ихъ ввели по трапу на палубу. Они дрожали, несмотря на страшную жару, какъ въ лихорадвѣ, особенно первый, вышедшій на палубу. Но увидѣвъ ласковое обращеніе команды, офицеровъ, они мало-по-малу освоились; страхъ ихъ прошелъ, хотя разговоръ они вели только между собою и жались другъ къ другу. Ихъ усадили подъ полуютомъ (прикрытая верхняя часть кормовой палубы), надавали имъ разныхъ подарковъ, въ томъ числѣ нѣсколько желѣзныхъ болтовъ, которые особенно заинтересовали ихъ звукомъ, издаваемымъ ими при постукиваніи. Замѣтно было, что имъ не попадалось въ руки ни желѣза, ни другихъ металловъ. Сухари они ѣли съ жадностью, послѣ того какъ имъ растголковали назначеніе ихъ.

Когда папуасы усѣлись спокойно, — ихъ можно было хорошо разсмотрѣть. Большею частью они бываютъ рѣдко выше средняго роста, хорошо и пропорціонально сложены, только руки немного длиннѣе обыкновеннаго. Мускулы мало развиты и, повидимому, не отличаются особенною силою. Цвѣтъ кожи темно-коричневый, хотя попадаются съ оттенками и посвѣтлѣе, такъ что даже издали замѣтно это различіе. У гореыхъ жителей кожа гораздо темнѣе. Голова астролябцевъ нѳбольшая; на видъ ширина кажется больше длины. Волосы черные, курчавые, носъ y большинства широкій сь объемистыми ноздрями. Встрѣчаются, хоть и рѣдко, съ болѣе правильными носами. Выраженіе лица не столь, правда, выразительно, какъ y дорейцевъ, и не столь осмысленно, но все же далеко его нельзя назвать глупымъ. Безсмысленныхъ и звѣрскихъ лицъ намъ совершенно не попадалось. Если сравнить астролябцевъ сь австралитянами, то первые въ этомъ отношеніи стоятъ далеко выше послѣднихъ. Послѣдніе мало чѣмъ отличаются отъ животныхъ, развѣ только безобразіемъ.

Волосы y астролябцевъ курчавые и черные; но они умѣютъ превращать ихъ въ рыжіе тѣмъ же способомъ, какъ и дорейцы. На уборку волосъ они вовсе не обращаютъ вниманія; оригинальной прически дорейцевъ между астролябцами не попадается. За то перья, которыми они украшаютъ свои волосы, отличаются б''о''льшею пестротою. Они иногда образують цѣлую діадему. Иногда къ волосамъ привязываются черепаховые кружочки. Всѣ эти украшенія цѣнятся весьма дорого и отдаются неохотно. Въ носу носятъ кольца изъ кости или изъ раковинъ, иногда дуги, продѣваемыя въ отверстіе носовой перегородки.

Татуировка встрѣчается только y нѣкоторыхъ, и то только на лицѣ. Тѣло красится бѣлыми и красными полосами и пятнами, что придаеть имъ, по ихъ мнѣнію, воинственный видъ. Въ ушахъ носятъ расширяющіяся книзу серьги, въ которыя вдѣваютъ бѣлыя костяныя кольца. На рукахъ, выше локтя, почти всѣ носятъ браслеты, пальца въ три шириною, плетеные изъ древесныхъ волоконъ. Къ нижней части ихъ привязано нѣсколкео бѣлыхъ колецъ, такихъ же, какъ въ серьгахъ. На шеѣ ожерелье изъ мелкихъ разноцвѣтныхъ раковинъ, зубовъ акулы и костей. Подобныя ожерелья иногда располагаются низко на груди.

Непремѣнную принадлежность туалета составляютъ двѣ сумки. Онѣ такъ тщательно фабрикуются изъ древесныхъ волоконъ, что не хочется вѣрить, чтобы это могло быть произведеніе дикарей, въ глаза не видавшихъ мануфактурныхъ произведеній Европы. Окрашены онѣ продольными черными и бѣлыми полосами. Одна изъ сумокъ весьма малыхъ размѣровъ носится обыкновенно на шеѣ и вмѣщаеть въ себѣ небольшого идола. Эта сумка соотвѣтствуетъ нашей ладонкѣ. Вторая замѣняетъ имъ во время путешествій нашъ сакъ-вояжъ и всегда носитея черезъ плечо. Въ ней находятся: небольшіе идолы, пища и украшенія, табакъ и бетель. Кромѣ бетеля, y нихъ есть сосудъ бутылкообразной тыквы, въ который насыпается толченая коралловая известь; ее обыкновенно достаютъ оттуда съ помощью самодѣльныхъ костяныхъ ложечекъ. Подобныхъ бутылокъ бываетъ по нѣскольку. Бутылку замѣняеть иногда бамбуковая широкая, но невысокая дудка съ рѣзьбой, настолько, конечно, изящной, насколько это можно сдѣлать отточевой раковиной. Въ эту же сумку складываются на время сна украшенія, ножички или, лучше сказатъ, заостренныя ракушки. Тутъ лежатъ свистки, имѣющіе форму гусинаго яйца, на заостренномъ концѣ и посрединѣ котораго находятся небольшія отверстія; зажимая или открывая пальцами среднее и дуя въ верхнее, дикари получаютъ довольно непріятный для нашего слуха звукъ. Иногда въ этомъ мѣшкѣ попадаются нижнія человѣческія челюсти, почитаемыя ими священными. Табакъ всегда лежитъ небольшими свертками, курятъ они его завернутымъ въ листья какого-нибудь дерева.

Вся одежда папуаса состоитъ изъ одного пояса стыдливости, сдѣланнаго изъ древесныхъ волоконъ и окрашеннаго въ красный цвѣтъ. Мы даже не надѣялись и этого встрѣтить, такъ какъ видѣнные нами папуасы за нѣсколько дней до этого въ Новой-Ирландіи ходили совершенно нагіе. A между тѣмъ папуасы Новой-Ирландіи, судя по нѣкоторымъ англійскимъ словамъ, извѣстнымъ имъ, давно знакомы съ европейцами.

Осмотрѣвъ своихъ гостей мы повели ихъ въ каютъ-компанію, гдѣ имъ показали зеркало и фортепіано.. Первое особенно ихъ забавляло; они любовались на свои выкрашенныя сурикомъ физіономіи и предполагали, что бѣлые сдѣлали имъ большую честь. Тутъ же ихъ угостили чаемъ и разными сластями; они ѣли и пили съ особеннымъ удовольствіемъ, судя по радостно-испуганнымъ физіономіямъ.

Когда стало темнѣть, мы, щедро одаривъ и обласкавъ нашихъ гостей, отпустили домой разсказывать о видѣнныхъ и слышанныхъ чудесахъ. Маклай не ошибся въ своемъ разсчетѣ: на слѣдующее утро и въ другіе дни многіе стали добровольно сами являться на корветъ, привозя разныя свои домашнія произведенія для мѣны на европейскія вещи, особенно на бутылки. Одинъ разъ, въ такой же торжественной процессіи, какъ и съ собаками, они принесли вамъ свинью, за что, конечно, получили множество разныхъ лохмотьевъ, бутылокъ и пр.

Воспользовавшись праздничнымъ днемъ, мы цѣлой компаніей отправилисъ послѣ на паровомъ катерѣ по деревнямъ, чтобы сколько-нибудь ознакомиться съ внутренней жизнью туземцевъ. Деревни туземцевъ мы легко находили по общимъ признакамъ (кокосовыя пальмы). Всѣ онѣ на одинъ покрой: также удалены отъ берега саженъ на 50—100, тѣ же общежительные дома, тѣ же хижины — все это расположено относительно другъ друга въ совершенномъ безпорядкѣ. Между хижинами разбросаны столы довольно правильнаго устройства. Тутъ же растутъ кокосовыя палъмы и китайскія розы; остальныя деревья и кустарники тщательно вырублены. Отъ деревни всегда идетъ нѣсколько тропинокъ — къ берегу, гдѣ стоятъ пир''о''ги, и въ сосѣднія деревни. Огородовъ и плантацій вблизи деревни не видно; онѣ обыкновенно устраиваются въ совершенно скрытыхъ и извѣстныхъ только хозяевамъ мѣстахъ, чтобы черные враги не могли ихъ ограбить.

Деревни обыкновенно располагаются на одномъ большомъ или нѣсколькихъ малыхъ холмахъ, всегда вблизи ручья или рѣчки. Въ первый разъ мы посѣтили ту самую деревню (Горенда), въ которой Маклай свелъ первое знакомство со своими будущими сожителями. Она расположена на двухъ холмахъ, лежащихъ одинъ за другимъ. Насъ встрѣтили одни мужчины въ большомъ числѣ и положили передъ нами свои пики, топоры и стрѣлы, вѣроятно, съ цѣлью показатъ свое миролюбивое настроеніе къ пришельцамъ съ луны, которыхъ они считали, очевидно, гораздо выше себя. Женщины и дѣти были переселены въ горы. Обмѣнявшись разными привѣтствіями и вымѣнявъ на привезенныя вещи то, что намъ наиболѣе понравилось, мы отправились по тропинкѣ, идущей въ гору, и послѣ получасовой прогулки въ прохладной тѣни подъ сводами льянъ и громадныхъ тропическихъ деревьевъ, нечаягно наткнулись на заборъ. Обойдя его съ двухъ сторовъ, мы пришли въ перелазу, ведущему въ загороженное пространство. Около него стояло двое часовыхъ съ пиками. Несмотря на наши ласки и подарки, они не только не пропускали насъ, но жестами хорошо дали понять, что если мы вступимъ въ запрещенное мѣсто, то насъ изрубятъ и поѣдятъ. Считая насиліе безполезнымъ, мы хотя и имѣли револьверы въ рукахъ, но отступили, не желая вредить хорошимъ отношеніямъ, установившимся между нашимъ натуралистомъ и дикарями. Отъ нечего дѣлать мы зажгли передъ часовыми стеариновую свѣчку; они сначала отшатнулись, но послѣ нашихъ увѣщаній рѣшились взять ее въ свои руки.

Возвратившись снова въ деревню, мы начали осматривать хижины со всѣми ихъ принадлежностями. Хижины имѣютъ различную величину и форму, смотря по своему назначенію. Предназначенныя для жилья имѣютъ 30—50 футъ въ длину, a въ ширину и вышину 15—20. Остовъ хижины состоитъ изъ шести кольевъ: два среднихъ нѣсколько длиннѣе, и четыре угловыхъ. Всѣ они соединяются горизонтальными лежнями. Къ верхнему изъ нихъ, соединяющему вершины угловыхъ кольевъ, идутъ палки и упираются подъ нѣкоторымъ угломъ въ землю. Всѣ эти части крѣпко перевязаны между собою, такъ что глядя на фасадъ можно думать, что хижина не имѣетъ стѣнъ и что крыша изъ кокосовыхъ или саговыхъ листьевъ опускается до самой земли и составляетъ со стѣнами какъ бы одно цѣлое. Фасадъ и противоположная ему сторона забирается бамбуками. Въ фасадѣ оставляется отверстіе для входа, a въ противоположной ему сторонѣ — для окна. Эти отверстія закрываются плетенками или просто корою на запоркахъ, a иногда висятъ какъ бы на петляхъ. У фасада имѣется иногда пристройка съ навѣсомъ. Дверь въ большинствѣ случаевъ начинается не прямо отъ земли, a на нѣсколько футъ выше ея поверхности. Передъ дверью устроена площадка подъ навѣсомъ, къ этой площадкѣ ведетъ нѣсколько ступенекъ, весьма тщательно отдѣланныхъ.

Общежительные дома отличаются своею величиною и нѣкоторые имѣютъ въ длину 100 и болѣе футовъ, a въ ширину и высоту до 30. Они не имѣютъ ни фасада, ни противоположной ему стороны, за то украшены гораздо тщательнѣе оружіемъ, идолами и разными бездѣлками, такъ что на видъ они привлекательнѣе хижинъ.

Войдя во внутренность одной хижины, мы увидѣли довольно большую комнату безъ потолка и пола (послѣдній замѣненъ хорошо утрамбованной землей). Вдоль правой продольной стѣны устроены нары, на которыхъ разбросана всякая домашняя утварь и съѣстные припасы, иногда въ большомъ количествѣ. Гдѣ-нибудь въ углу между двухъ камней устроенъ очагъ; на немъ постоянно поддерживается добытый треніемъ огонь, такъ какъ способъ добыванія весьма труденъ. Подобныя нары находятся и въ общественныхъ зданіяхъ, только y обѣихъ продольныхъ стѣнъ; на нихъ располагаются музыкальные инструменты, pasличнаго рода орудія, идолы, украшенія, оружіе, человѣческіе, животные и птичьи черепа. Множество разнообразныхъ стрѣлъ, связанныхъ пучками, луки, копья и топоры красиво развѣшаны по стѣнамъ выше наръ. Тутъ же помѣщаются въ большомъ количествѣ головныя украшенія, кокосовыя плетенки и проч.; все это — на случай нужды или пиршества. Вообще, судя по всей обстановкѣ, можно сказать, что туземцы заботятся о будущихъ черныхъ и свѣтлыхъ дняхъ жизни.

Болѣе всего по своему безобразію и громоздкости бросаются въ глаза идолы, раскрашенные красной краской и изображающіе божества мужескаго пола. Они очень похожи на идоловъ найденныхъ экспедиціей «Этна» въ Гумбольдтовомъ заливѣ. Величина ихъ весьна разнообразна: есть 3 дюйна длины — такіе висятъ надъ входомъ во всякую хижину, a есть въ 10 и болѣе футъ. Иногда нѣсколько боговъ вырѣзаны одинъ за другимъ на одномъ большомъ стволѣ мягкаго дерева. Черты лица ихъ до крайности безобразны, и члены совершенно несоразмѣрны. Лицо длинное, нось необыкновенно великъ, глаза и ротъ изображены выпуклыми горизонтальными нарѣзками. Съ боковъ его идутъ двѣ дуги, изображающія уши, и вслѣдъ за ними еще двѣ, гораздо выпуклѣе первыхъ и упирающіяся въ бокъ — руки. Ниже рта части тѣла не обдѣланы; непосредственно за нимъ начвиается фаллусъ необыкновенной величины. Ноги и остальныя части тѣла ничѣмъ не обозначены, и вообще можно сказать, что только голова и фаллусъ напоминаютъ изображеніе человѣка.

Музыкальные инструменты, съ которыми дикари никогда не разстаются, также какъ и идолы, почитаются священными. Первое мѣсто между ними занимаютъ барабаны, въ видѣ песочныхъ часовъ, на большихъ основаніяхъ которыхъ натянута изборожденная небольшими дырочками шкура акулы. Бока барабана нерѣдко покрыты рѣзьбою. Другой видъ барабана представляетъ большой стволъ футовъ 15 длины, съ закругленными концами. Отъ ударовъ по немъ палками получается глухой звууъ, слышный на нѣсколько сотъ саженъ. Къ музыкальннымъ инструментамъ можно причислить свистокъ, хранимый въ большой сумкѣ, и трещотку. Трещотка имѣетъ видъ небольшого деревяннаго языка, въ которонмъ сдѣлана языкообразная выемка; въ эту выемку вставленъ меньшій деревянный же языкъ, прикрѣпленный широкой своею частью посредствомъ пружины въ первому. Если надо произвести звукъ, то приподнимаютъ этотъ послѣдній языкъ за его нижнюю часть. Опускаясь, онъ хлопаетъ по нижнему языку и производитъ звуки.

Астролябцы обладаютъ большими запасами различнаго рода орудій, и првитомъ самыхъ разнообразныхъ. Первое мѣсто между ними занимаетъ топоръ — вещь самая необходимая и наиболѣе употребительгая. Ручка его — корень или сукъ, изогнутый подъ прямымъ угломъ, длиною отъ 1 до 1 1/2 фута. На концѣ меньшей стороны ея плотно привязанъ тонкими древесными волокнами заостренный камень или кость. Подобнымъ инструментомъ они рубятъ деревья, выдалбливаютъ ихъ, строять дома, пир''о''ги и проч. Трудно даже себѣ представить, сколько тратится времени и здоровья для того, чтобы сдѣлать какую-либо вещь подобнымъ инструментомъ, и какъ дорого должна цѣниться всякая вещь.

Копья дѣлаются изъ желѣзнаго дерева; они бываютъ футовъ 10 длины и такъ гладки, какъ будто отполированы. Къ острію они представляютъ нарѣзки, красивую рѣзьбу и украшены пучками разноцвѣтныхъ перьевъ. На 40 шаговъ они въ состояніи пробить двухдюймовую доску.

Лукъ дѣлается изъ такого же желѣзнаго дерева, a тетива его изъ молодого бамбука. Стрѣлы чреввычайно разнообразгаго вида, нижняя часть ихъ изъ тонкаго бамбука, верхняя же или остріе изъ желѣзнаго дерева, пальмоваго, кости съ нарѣзками или зубцами, a иногда и съ шариками. Опредѣлить пространство, которое можетъ пролетѣть стрѣда, выпущенная изъ лука, довольно мудрено, такъ какъ при этомъ надо приинмать во вниманіе направленіе и силу вѣтра. Онѣ пролетаютъ разстояніе около 100 шаговъ, но, конечно, ударъ ихъ будетъ уже такъ слабъ, что не произведетъ вреда. Изъ желѣзнаго же дерева дѣлается нѣчто въ родѣ сабель или кинжаловъ съ различными рукоятками.

Изъ домашней утвари мы видѣли деревянныя миски и глиняные горшки. Миски при большой окружности имѣютъ незначительную глубину; снаружи испещрены красивою рѣзьбою. Въ нихъ сохраняются съѣстные припасы отъ нападенія муравьевъ. Горшки имѣютъ весьма правильную фигуру и приготовляются исключительно въ деревнѣ на островѣ «Витязь», жители которой мѣняютъ ихъ на другія произведенія. Въ нихъ варятъ пищу.

Судя по съѣстнымъ припасамъ, видѣннымъ нами въ хижинахъ, пища туземцевъ состоитъ изъ саго, сладкаго картофеля, кокосовыхъ и другого рода орѣховъ, плодовъ хлѣбнаго дерева, хотя и въ ограниченномъ количествѣ, наконецъ, изъ рыбы и мяса. Астролябцы ѣдятъ мясо небольшихъ собауъ съ гладкой шерстью, полудикихъ свиней, величиною съ нашего поросенка, и, наковецъ, дикихъ кабановъ, которыхъ рѣдко удается убивать такимъ оружіемъ, какъ стрѣла или копье. Вообще, мясная пища, употребляется весьма рѣдко и въ самыхъ торжественныхъ случаяхъ, напримѣръ — по окончаніи работъ и въ періодъ общественныхъ празднествъ. Мы встрѣтили y астролябцевъ куръ и пѣтуховъ. Они находятся въ весьма ограниченномъ количествѣ, пользуются большою любовью, уходомъ и не употребляются въ пищу. Пѣтухи, какъ и въ нашихъ деревняхъ, служатъ для указанія времени. Астролябцы ѣдятъ, вѣроятно, по вечерамъ; это можно заключитъ изъ того, что днемъ мы никогда не заставали ихъ за ѣдой, а подъ вечеръ въ деревняхъ разводятся костры.

Между всѣми хозяйственными работами рыболовство пользуется y нихъ едва ли не наибольшимъ вниманіемъ. Это доказываютъ и сами снаряды, коими производится ловля. Первое мѣсто между ними занимаетъ мережа. Устройство ея слѣдующее: представьте себѣ большой полый цилиндръ, имѣющій отверстія во всю величину основаній. Въ эти отверстія какъ-бы вставлены воронки. Широкое основаніе каждой воронки и есть основаніе большого цилиндра, а узкія основанія ихъ суть основанія другого цилиндра, лежащаго внутри перваго и по величинѣ, конечго, меньшаго. Этотъ меньшій цвлиндръ внутри такъ же пустъ, какъ и большой; оба основавія его также имѣютъ отверстія во всю свою величину. Если такой приборъ бросить въ воду, то вода, имѣя свободный проходъ чрезъ оба воронкообразныя отверстія большого цилиндра и оба отверстія малаго, войдетъ во внутрь малаго цвлиндра, наполнить его и чрезъ отверстіе, сдѣланное въ боковой его поверхности, будетъ входить въ пространство, заключающееся между стѣнками большого и малаго цилиндровъ. Въ этомъ пространствѣ находится приманка для рыбы. Рыба, зайдя въ это пространство такимъ же путемъ, какъ и вода, не можетъ выйти изъ ловушки. Астролябцы вынимаютъ ее чрезъ отверстіе въ боковой поверхности большого цилиндра, которое можетъ закрываться дверцей. Для того, чтобы приборъ погружался въ воду — внизъ тою частью боковой поверхности обоихъ цилиндровъ, въ которой сдѣлагы отверстія, въ углахъ этой части большого цилиндра придѣланы льяны съ грузомъ, заставляющимъ приборъ погружаться въ воду въ желаемомъ положеніи; а къ противоположнымъ угламъ того же цилиндра прикрѣплены двѣ длиннныя льяны, другими когцами привязанныя въ бревну, которое, плавая по поверхности воды, указываетъ мѣсто, гдѣ погруженъ дангый приборъ&lt;ref&gt;На паровомъ баркасѣ мы вытащили мережу, употребивъ на эту работу болѣе получаса.&lt;/ref&gt;. Другой снарядъ — неводъ, имѣетъ такое же устройство, какъ и нашъ. Плетется огъ изъ волоконъ кокосовой пальмы, столъ тщательго выдѣланныхъ, что ихъ трудно отличитъ отъ голландскихъ нитокъ, и только разсучивши одну изъ нихъ, можно убѣдиться, что это — волокна пальмы.

Отъ ближайшей къ корвету деревни, гдѣ мы хорошо познакомились со всей обстановкой жизни туземцевъ, мы на томъ же паровомъ катерѣ отправились на противоположный берегъ бухты. Катеръ шелъ на желтыя пятна, расположенныя группой по берегу съ поросшими по нимъ кокосовыми пальмами. Скоро мы стали различать хижины и двигающихся жителей деревни, стоящей почти y самаго берега. По желтымъ пятнамъ эту деревню мы назвали «Желтой». Приставая въ берегу, мы замѣтили сильное смятеніе; слышны были крики страха и ужаса. Однакожъ, по выходѣ нашемъ на землю смятеніе прекратилось, крики стихли, и насъ ожидала самая радушная встрѣча. Цѣлая толпа дикарей по сигналу начальника преклонила колѣни и оставалась въ этомъ положеніи, пока мы не ободрили ихъ ласками и подарками. Затѣмъ произошла оживленная мѣновая торговля. Многіе изъ насъ, набравъ на корветѣ разнаго хламу, торговали имъ, разнося вь корзинахъ, a нѣкоторые раскладывали все это на столахъ, къ которымъ жители приносили для мѣны оружіе, утварь и украшевія. Одинъ изъ нашихъ товарищей занимался исключительно раскрашиваніемъ физіономій папуасовъ сурикомъ. Это ихъ очень забавляло и доставляло, повидимому, большое удовольствіе. Они, желая угостить насъ чѣмъ-нибудь, лазили на стофутовыя пальмы за орѣхами, сбрасывали ихъ оттуда, предупреждая крикомъ о паденіи, чтобы кого не пришибло. Пробывъ здѣсь болѣе часа, мы, снова привѣтствуемые колѣнопреклоненіемъ, отправились въ деревню, лежащую въ глубинѣ бухты. Въ ней мы не застали ни единаго человѣка; даже часовыхъ не было. Уставшая часть нашей компаніи осталась отдыхать въ деревнѣ, другая — отправилась искать дикарей.

Трудно забыть эту восхитительную природу, растительность и мѣстность. Мы шли по берегу рѣки въ долинѣ, поросшей кустарниками; кустарники, перевитые льянами, образуютъ душистый зеленый тоннель; пройдя по этому тоннелю, мы вышли на тропинку; по обѣимъ ея сторонамъ столѣтнія деревья образуютъ сплошныя стѣны, между которыми переброшено множество гирляндъ ползучихъ растеній. По такой тропинкѣ подошли мы къ небольшому красивому каскаду, футовъ въ 50 паденія, образующему y своего подножія родъ небольшого озера, весьма удобнаго для купанья. Мы не замедлили, конечно, воспользоваться столь благопріятнымъ случаемъ. Въ то время, какъ мы купались, послышались радостные голоса дикарей, вѣроятно, думавшихъ, что они насъ ловко провели. Поспѣшно одѣвшись, мы тронулись въ обратный путь и, подходя къ одному перекрестку, снова ясно могли различить говоръ. Это были жители той деревни, гдѣ часть публики осталась отдыхать. Они были сильно поражены внезапнымъ нашимъ появленіемъ и охотно отдавали все имѣющееся при себѣ за самую ничтожную тряпку или бутылку. Ласковымъ обращеніемъ мы ихъ привели въ себя и вмѣстѣ съ ними вернулись къ ожидающимъ насъ товарищамъ въ деревню. Снова произошла такая же мѣна вещей, крашеніе физіономій и пр. Было уже темно, когда мы, усталые и замученные, возвратились на корветъ. Изъ всѣхъ видѣнныхъ нами деревень, самая большая и красиво расположенная находится на островѣ «Витязь» (по туземному Билибили). Она раскинута на нѣсколькихъ холмахъ, покрытыхъ богатою растительностью и круто спускающихся къ морю. Мѣстность оживлена небольшими ручьями. Громадныя деревья, повитыя льянами, образуютъ какъ-бы воздушныя качели. У береговъ, въ маленькихъ бухточкахъ, стоитъ цѣлый флотъ большихъ пир''о''гъ съ разноцвѣтными высокими мачтами, на плотахъ которыхъ развѣвались пестрые флюгеры и вымпела, оканчивающіеся пестрыми пучками перьевъ! Послѣ радушнаго пріема со стороны жителей мы позволили себѣ осмотрѣть эти замѣчательныя пир''о''ги, сдѣланныя такъ наивно и такими первобытными орудіями. Длина ихъ 60—80 футовъ, вышина 5—6, но ширина сравнительно съ длиной ничтожна. Подводная часть пир''о''ги дѣлается изъ одного большого дерева; къ концамъ его придѣланы штевни&lt;ref&gt;Основаніе передней и задней части судна.&lt;/ref&gt;. Между штевнями и шпангоутами (ребра корабля), прикрѣпленными въ основной долбленый брусъ, положена обшивка, образующая подводную часть пир''о''ги. Она крѣпко связана кокосовыми волокнами какъ со шпангоутами, такъ и со пггевнями. Наружный бортъ украшенъ рѣзьбою такъ же, какъ и форъ и ахтерштевень. Форъ (передній) и ахтерштевень (задній) выдаются вверхъ и украшены развоцвѣтными раковинами. Съ одной стороны въ большихъ пир''о''гахъ имѣется противовѣсъ, соотвѣтствующій парусности. Посрединѣ пироги возвышается бамбуковая клѣтуа или каюта, раздѣленная по высотѣ на двѣ половины такимъ образомъ, что нижняя совершенно закрыта поломъ верхней и имѣетъ входъ черезъ особую дверь. Назначеніе нижней, вѣроятно, для жилья, верхней — для стрѣльбы изъ луковъ. Мачты (нѣкоторыя пир''о''ги имѣютъ по одной мачтѣ) толстыя, высокія и расположены довольно симметрично. На нихъ поднимаются большіе четырехугольные паруса съ двумя рейнами (бруски) на верхней и нижней его шкаторинѣ. Поднимаются они посредствомъ фала (веревка для подъема парусовъ), продѣтаго въ дыру топа (оконечности) мачты, a спускаются и завертываются на нижній реевъ посредствомъ кольца, прикрѣпленнаго въ одномъ изъ концовъ его. Тщательная отдѣлка всѣхъ частей пир''о''ги и храненіе пирогъ въ особыхъ сараяхъ показываетъ, что онѣ высоко цѣнятся островитянами и составляютъ ихъ гордость. Въ этой же деревнѣ мы видѣли массы деревянныхъ мисокъ и глиняныхъ горшковъ. Очевтдно, что здѣсь мѣсто ихъ приготовленія, a сбытъ производится въ береговыхъ деревняхъ, откуда они получаютъ огородные овощи и проч.

Мы посѣщали деревни, всегда вооружившись шестиствольными револьверами. Оказалось, что это совершенно излишняя предосторожность, такъ какъ астролябцы не подали ни малѣйшаго знака непріязни. Хорошо сознавая наше превосходство и опасаясь за свою жизнь и имущество, они вполнѣ покорились нашимъ дѣйствіямъ и при встрѣчѣ въ знакъ мира клали оружіе на землю. Они до того трусили, что при зажиганіи спички отскакивали на нѣсколько шаговъ. При всемъ томъ они поступали весьма осторожно, видя въ насъ сильныхъ и опасныхъ гостей. Они устраняли и прятали все, что по ихъ мнѣнію могло возбудить нашу жадность, запирали свои хижинны и общественные дома, показывали ихъ неохотно, стараясь скорѣе опять закрыть. Замѣчая, что мы нисколько не набрасываемся на ихъ богатства и ничего не трогаемъ безъ спросу, они успокоивались. Но астролябцы не переставали опасеаться на своихъ женщинъ и дѣтей; всѣ они были высланы въ горы, и никто изъ насъ не видѣлъ ни одной женщины. Какъ видно, дикари хотя и считали насъ пришельцами съ луны, но подозрѣвали въ насъ общечеловѣческія слабости и опасались похищенія или насилія, — что легко могло случиться по ихъ мнѣнію послѣ долгаго вояжа съ луны, — a потому заблаговременно и удаляли свой прекрасный полъ.

{{---|width=6em}}

По ознакомленіи съ мѣстностью и туземцами, мы приступили къ работамъ — съ цѣлью устроить на берегу жилище для Маклая и запастись дровами.

Рубка дровъ представлялась особенно затруднительвою, такъ какъ огромные стволы были перевиты льянами, и трудно быдо срубить дерево и потомъ вытащить его на просторъ. Когда дерево рушилось на землю, человѣкъ 50 команды, припѣвая «дубинушку», захватывали его въ нѣсколькихъ мѣстахъ веревками и выволакивали на болѣе просторное мѣсто. Тутъ его разрубали на части и таскали эти части къ берегу; болѣе мелкія изъ нихъ нагружались на гребныя суда, a болѣе крупныя брались на буксиръ. Такъ какъ шлюпкамъ нельзя было подходить къ берегу вплотную, то приходилось измученной зноемъ командѣ производить послѣднюю работу по поясъ въ водѣ, что и было причиною лихорадочной эпидеміи. Окончательная рубка дровъ на полѣнья производилась уже на палубѣ корвета. Ежедневно было занято такой работой до 100 человѣкъ. При всемъ стараніи отличной комавды, мы въ семь дней успѣли нарубить дровъ всего на сутки для средняго хода 360-сильной машины!

Кромѣ того, ежедневно было отряжаемо по 35 человѣкъ, преимущественно изъ плотниковъ, столяровъ и маляровъ, въ распоряженіе Маклая для постройки его дома и устройства погребовъ и торпедъ. Мѣсто, выбранное для жилья Маклаю, находилось на берегу порта «Великій Князь Константинъ» (Gabina, по туземному). Оно нѣсколько возвышенно противъ остальной части порта и прорѣзывается ручьемъ, вытекающимъ изъ болотистой долины. Хорошо утоптанныя тропинки вели оттуда въ деревни. Площадка около 10—15 квадратныхъ саженъ была очищена отъ деревьевъ и кустарниковъ, за исключеніемъ двухъ большихъ деревъ, оставленныхъ возлѣ самаго дома съ тѣмъ, чтобы громадныя вѣтви ихъ, повитыя множествомъ льянъ, давали тѣнь и прохладу въ невыносимые, вѣчно знойные дни. Затѣмъ приступили къ постройке дома.

Въ землю были вбиты 6 брусьевъ, вышиною около З 1/2 фу товъ: они и составили фундаментъ. На нихъ положены горизонтальные брусья, въ которые укрѣплено 6 вертикальныхъ стоекъ, связанныхъ наверху такими же горизонтальными брусьями, какъ нижніе, положенные на фундаментъ. Въ выемки, сдѣланныя въ стойкахъ, вставлены тонкія доски, образующія досчатыя стѣны только на 2/3 высоты стоекъ; остальная часть завѣшена парусиной, которую можно приподнимать, какъ штору, для очищенія воздуха комнаты и для прохлады. Съ боковъ сдѣлано два крыльца, по которымъ можно входить въ комнату, раздѣленную на двѣ половины: одна — для Маклая, другая — для его слугъ. Спереди устроена на трехъ сваяхъ маленькая веранда подъ навѣсомъ продолженной крыши, покрытой листьями саговой и кокосовой пальмы. Длина дома между крайними стойками 15 футъ, ширина и высота шесть. Въ находившейся неподалеку хижинѣ, оставленной туземцами, Маклай устроилъ свою кухню. Въ ней, должно быть, жилъ прежде одинъ изъ туземцовъ по имени Туй. Въ началѣ постройки дома онъ принималъ дѣятельное участіе въ нашихъ работахъ; но потомъ онъ пересталъ являться. Когда его спросили о причинѣ, то жестами онъ объяснилъ, что ему запретило общество, и притомъ прибавилъ, указывая при этомъ на корветъ:

«Когда корветъ уйдетъ, то весь домъ будетъ изрубленъ, сожженъ, и Маклай выгнанъ вонъ!»

Чтобы не вводить туземцевъ въ искушеніе, Маклай зарылъ въ погребѣ менѣе нужныя и запасныя вещи. Этотъ погребъ былъ устроенъ подъ домомъ; въ другомъ погребѣ, устроенномъ на нѣкоторомъ разстояніи отъ дома, зарыли около 5-ти пудовъ пороху, a вокругъ помѣстили шесть торпедъ, которыя можно было взорвать моментально однимъ движеніемъ руки, и тѣмъ, въ случаѣ нападенія, навести на нападающихъ паническій страхъ. Въ каждой торпедѣ было помѣщено по двѣ бутылки пороху: одна изъ нихъ могла быть взорвана, ударнымъ составомъ, другая — посредствомъ стопина (пороховой нитки), проведеннаго изъ дома черезъ бамбуковую трубку. Маклаю была оставлена весельная шлюбка съ парусами и со всѣми принадлежностями для морского перехода. На ней смѣло можно было пуститься вдоль сѣвернаго берега Новой-Гвинеи въ Дорей и даже Тернате. Вблизи дома штурманскій офицеръ устроилъ солнечные часы, такъ какъ на настоящую вѣрность карманныхъ трудно было разсчитывать. На высокомъ деревѣ былъ укрѣпленъ флагштокъ съ русскимъ коммерческимъ флагомъ, который можно было видѣть даже y входа въ бухту.

На случай смерти всѣ вещи и важвыя бумаги должны были быть зарыты въ условленномъ мѣстѣ на мысѣ «Обсервацій», чтобы судно, пришедшее за Маклаемъ, могло отыскатъ закопанное и передать по принадлежности.

Кромѣ того, Маклай имѣлъ запасъ хорошей складной и легкой мебели, лучшихъ метеорологическихъ инструментовъ и т. п. Но какъ удовлетворительна была внѣшняя обстановка его быта, такъ скудны были запасы пищи. Такъ-какъ Маклай отправлялся въ свою экспедицію безъ всякаго денежнаго пособія со сторовы правительства или какого-либо общества, то по части продовольствія онъ долженъ былъ самъ о себѣ заботиться. Ему многіе совѣтовали запастись необходимымъ на болѣе продолжительный срокъ еще въ Вальпарайзо. Но онъ эти совѣты всегда отвергалъ, говоря, что онъ будетъ ѣсть то же, что дикари; но все, что казалось возможнымъ въ Вальпарайзо, вышло иначе въ Астролябіи, гдѣ онъ имѣлъ всего два пуда рису и баночку съ надписью: «жиръ для пищи». Провизія по возможности была пополнена изъ офицерскаго хозяйства; такъ рису прибавили до 6-ти пудовъ и дали въ тому нѣсколько консервовъ, чаю, сахару. Послѣдній раздѣлили просто пополамъ и потомъ оставались нѣсколько дней на уменьшенной порціи; a самъ Маклай доставлялъ себѣ это удовольствіе только по праздникамъ.

Когда всѣ запасы, вещи и проч. были перевезены на берегъ, Маклай просилъ, чтобы корветъ остался еще три дня, пока онъ разберетъ свои вещи и осмотрится со своимъ новымъ жилищемъ. Но, къ сожалѣнію, мы не могли удовлетворить его просьбѣ. До порта ближайшаго къ «Астролябіи» можно было дойти не ранѣе трехъ недѣль. Угля же вмѣстѣ съ нарубленными дровами хватало только на 4 дня средняго хода, и для трехъ опрѣсненій полнаго запаса воды. Впереди предстояло перейти штилевую полосу и конскую широту съ ураганами. Провизіи хватало на 15 дней при полныхъ порціонахъ, при уменьшенныхъ на 25. Ko всему этому надо прибавить появившуюся лихорадку, порчу провизіи при страшныхъ жарахъ и штиляхъ; воздухъ только изрѣдка освѣжался непродолжительными, но сильными ливнями. На этомъ переходѣ мы послѣ узнали всѣ трудности морской жизни: сильные жары утомляли до обмороковъ. Всякій съ большимъ нетерпѣніемъ ждалъ прохладной ночи, но ночыо, въ большинствѣ случаевъ, бывали сильныя грозы съ электрическими огнями на концахъ всѣхъ предметовъ; грозы оканчивались сильными ливнями, гнавшими нѣсколько ожившую публику внизъ, въ спертый воздухъ и страшную духоту. Солонина, пресыщенная до невозможности хлористымъ натромъ, пахнувшій сыростью рисъ и сухари съ червями составляли нашу ежедневную пищу. Но и въ такія трудныя минуты нашъ матросъ не падаетъ духомъ, и самъ же смѣется надъ своимъ положеніемъ. Держитъ, бывало, матросъ въ рукѣ сухарь, бьетъ его по доскѣ и приговариваетъ: «Ну-ка, ну-ка, выходи хозяинъ!» и хозяинъ не замедлитъ явиться въ видѣ большого червя.

==== IV. ====
{{heading|3|Торжественная встрѣча съ Маклаемъ. — Посѣщеніе деревень. — Встрѣча съ женщинами. — Замѣтная перемѣна въ обхожденіи. — Туземцы на клиперѣ. — Проводы Маклая.}}

Возвратимся теперь въ клиперу «Изумрудь», и его поискамъ за Миклухой-Маклаемъ. Послѣ труднаго перехода по неизвѣстнымъ водамъ, усѣяннымъ коралловыми рифами и банками, плохо означенными на старыхъ картахъ, мы не безъ внутренняго волненія приближались еъ бухтѣ «Астролябія». — Живъ Маклай, или нѣть? Большинство уже давно исключило Маклая изъ списка живыхъ, такъ какъ въ одной изъ австралійскихъ газетъ нѣсколько времени тому назадъ было напечатано, что въ «Астролябію» заходило одно купеческое судно, нашедшее въ живыхъ только Вильсона; но тѣмъ не менѣе всѣ были страшно взволнованы и ждали чего-то необыкновеннаго. Находясь въ 3-хъ или 4-хъ миляхъ отъ порта «Великій Князь Константинъ», мы направили всѣ трубы и бинокли на берегъ, высматривали на немъ домъ и искали какіе-нибудь признаки нашихъ отшельниковъ. Наконецъ одинъ изъ офицеровъ замѣтилъ русскій коммерческій флагъ, развѣвающійся между вѣтвями громадныхъ деревъ, и пришелъ въ такое волненіе отъ своего открытія, что едва могъ сообщить объ этомъ командиру.

Мы знали, что «Витязь» оставилъ флагъ Маклаю, a потому его присутствіе ясно говорило, что кто-нибудь изъ оставшихся живъ. Клиперъ прибавилъ ходу, и мы увидѣли домъ; видѣли, какъ отвалили двѣ пир''о''ги, идущія въ намъ навстрѣчу. Пока еще трудно было разобрать, кто на нихъ находился, но, постепенно сближаясь, мы различили какого-то европейца, который вскорѣ оказался во всеобщей радости мнимо умершимъ Маклаемъ. Сцена встрѣчи была самая торжественная; трудно передать ея впечатлѣніе. Разукрашенные оружіемъ и головными уборами, гребцы чинно сидѣли на своихъ мѣстахъ въ пир''о''гѣ, a между ними на возвышеніи помѣщался худой и обросшій Маклай въ истрёпанномъ и поношенномъ костюмѣ съ соломенной шляпой. Клиперъ остановился и, выпуская съ грохотомъ излишній паръ, послалъ по вантамъ команду, которая, вмѣстѣ съ стоявшими на мостикахъ офицерами, дружнымъ и многократнымъ «ура» привѣтствовала нашего смѣлаго изслѣдователя Новой-Гвинеи. Лица всѣхъ сіяли счастьемъ и радостью; только папуасы, испуганные шумомъ машины, крикомъ и маханьемъ шляпъ, составляли исключеніе, удивляясь этой новой картинѣ. По выходѣ Маклая на клиперъ, не было конца рукопожатіямъ, поздравленіямъ и разнымъ вопросамъ. Вообще, суматоха была не малая и разговоръ, какъ обыкновенно при встрѣчахъ, вращался на пустякахъ и мелочахъ. Маклай сильно измѣнился за время 15-ти мѣсячнаго отшельничества отъ сильныхъ пароксизмовъ лихорадки, всякаго рода лишеній и трудныхъ работъ. Во фланелевой рубахѣ, гамашахъ (штиблеты для экскурсій), съ кинжаломъ и револьверомъ за поясомъ, съ сумкой черезъ плечо, наполненной разными лохмотьями для мѣны и покупки пищи, онъ былъ настоящимъ Робинзономъ Крузе.

Дикари относились въ Маклаю съ большимъ довѣріемъ, и. постоянно почти произнося: «Маклай!», спрашивали y него совѣта и разъясненій. Свободно и бѣгло говоря по-астролябски, Маклай немедленно отвѣчалъ на всѣ ихъ разспросы.

Слуга его, Вильсонъ, прохворалъ почти все время пребыванія на Новой-Гвинеѣ. Маклай окружилъ его всевозможною заботливостью и, будучи самъ на краю могилы, спасъ ему жизнь. Къ приходу «Изумруда» y нихъ оставалось всего 20 гранъ хинина.

Другой слуга его, Бой, болѣе всѣхъ подававшій надежды на здоровье, какъ житель тропическаго пояса (архипелата Кува), умеръ отъ жестокой лихорадки черезъ нѣсколько дней по уходѣ корвета «Витязь».

Домъ снаружи остался въ такомъ же видѣ, какъ и былъ. Только крыша мѣстами пришла въ разрушеніе, такъ что Маклай немало страдалъ отъ дождя. Отъ множества собранныхъ имъ коллекцій и вещей внутри стало такъ тѣсно, что трудно было повернуться. Поэтому, Маклай занимался преимущественно на площадкѣ, если только ему позволяла погода, Вторую половину дома занималъ больной Вильсонъ. Возлѣ него на табуретѣ лежали бананы, таро и кокосы; видно, что столъ нашихъ отшельниковъ мало чѣмъ отличался оть стола дикихъ.

Вырубленное и очищенное мѣсто вокругъ дома снова заросло молодыми побѣгами деревъ и кустарниковъ на высоту человѣческаго роста.

Такъ какъ клиперъ стоялъ въ бухтѣ всего пять дней, a работы всегда было въ волю, то мы успѣли посѣтить только двѣ деревни: Горенда и Гумба, предварительно освѣдомившись y Маклая, не будетъ ли туземцамъ непріятно наше посѣщеніе. Придя въ первую деревню, мы тотчасъ же замѣтили, что жители не были приготовлены въ нашему приходу и не приняли никакихъ мѣръ. Какъ мужчины, такъ и женщины сидѣли за своими обыденннми занятіями. Первые окружили насъ совершенно довѣрчиво безъ всякаго страха и предложили сѣсть около одной изъ хижинъ. Вторыя, при первомъ нашемъ появленіи, бросились съ кривокъ и визгомъ въ лѣсъ и хижины, но потомъ, видя ласковое обращеніе своихъ отцовъ и супруговъ съ нами и не получая отъ нихъ никакихъ наказовъ, какъ держать себя съ пришельцами, мало-по-малу стали приближаться къ намъ, разсматривать и разсуждать, указывая на насъ пальцами. Мы приняли это за знаки вниманія къ намъ дамъ папуасскихъ, но скоро разочаровались. Оказалось, что привезенная нами Макака (обезьяна) и большая черная ньюфоундлендская собака Изумрудка были причиною такого вниманія, и только благодаря имъ, мы были осчастливлены присутствіемъ дамъ.

Женщины ростомъ значительно меньше мужчинъ и не отличаются стройностью, свойственною послѣднимъ; выдающійся животь и особенно задняя часть тѣла, даже y молодыхъ дѣвушевъ, крайне безобразятъ ихъ, но астролябцы именно это-то и цѣнятъ, a потому пріучаютъ дѣвушекъ съ малолѣтства ходить плавно, покачивая среднею частью тѣла. Достигнувъ 14—15-лѣтняго возраста, астролябки могутъ считаться физически развитыми. Выраженіе лица ихъ менѣе осмысленно и болѣе дико, чѣмъ лицо мужчины. Волосы коротко стригутъ, окрашиваютъ въ рыжій цвѣтъ, но безъ всякихъ постороннихъ украшеній. Одежда состоитъ изъ пояса, на который пучками навязаны кокосовыя нити, спускающіяся въ видѣ густой бахромы до самыхъ колѣнъ; пучки черезъ одинъ окрашены красной краской. Въ ушахъ носять серьги въ видѣ цѣпочекъ изъ костяныхъ колецъ, спускающихся до плечъ; на шеѣ — ожерелъя въ нѣсколько рядовъ; на рукахъ — браслеты, такіе же, какъ и y мужчинъ.

Въ приходъ «Изумруда» астролябцы рѣдко предлагали что-нибудь для мѣны, a если и приносили, то плохія вещи, требуя нынѣшній разъ взамѣнъ вещи уже поцѣннѣе, какъ-то: топоръ, ножъ, бутылки; они произносили эти слова по-русски, какъ ихъ научилъ Маклай. Видно было, что они уже успѣли убѣдиться въ превосходствѣ этихъ инструментовъ предъ костяными и каменными. На бусы. и на другія бездѣлушки не обращали вовсе вниманія. Собственный опытъ и указанія Маклая многому научили дикарей, и они даже опредѣлили сравнительную цѣнность многихъ вещей; такъ, знали, что топоръ дороже ножа, ножъ — бутылки. Значительно измѣнились и ихъ отношенія въ намъ; они стали довѣрчивѣе, и не опасаясь съ нашей стороны грабежа и насилія, они дозволяли намъ видѣть своихъ женщинъ; не почитая насъ за боговъ или на сверхъестественныя существа, не дѣлали жертвоприношеній и подарковъ. Такую же рѣзкую перемѣну мы встрѣтили и въ другой деревнѣ Гумба, подъѣзжая въ которой мы были поражены самой фантастической картиной. У самаго берега стояло нѣсколько разукрашенныхъ пирогъ съ острова «Витязь». На площадкѣ, между хижинъ, кокосовыхъ пальмъ и большихъ цвѣтущихъ кустарниковъ китайской розы, собралась толпа человѣкъ 400 обоего пола. Всѣ они были разукрашены по-праздничному. Мужчины съ оружіемъ за спиною, и съ украшееіемъ на головѣ въ видѣ цѣлаго строенія, съ кожей, раскрашенной красными и бѣлыми полосами, представлялись воинственными, дикими рыцарями; жешцины были скромно украшены серьгами. Между мужчинами особенно выдѣлялись шесть парней, болѣе красивыхъ; они имѣли болѣе красивый головной уборъ, отличительный признакъ танцоровъ. Нѣсколько косъ, завитыхъ въ шесть прядей, прикрѣпляли къ головѣ коническій бамбуковый колпакъ фута въ 2 вышины, на подобіе зонтика. Къ верхней его части привязанъ вертикально бамбуковый шестъ, ддиною въ {{дробь|1|1|2}}—2 сажени. Весь уборъ, равно какъ и все тѣло покрыто множествомъ перьевъ, зелени и другихъ украшеній. При танцахъ, состоящихъ изъ довольно плавныхъ движеній, все это красиво колышется. Нѣсколько молодыхъ парней и дѣвушекъ сновали между пестрой толпой; старые съ дѣтьми за спиной стояли сзади. Посрединѣ площадки лежала куча кокосовъ, саго, нѣсколько свиней, привязанныхъ къ бамбукамъ и проч. Все это сначала мы приняли за рынокъ для мѣны произведеній, но вскорѣ Маклай объяснилъ, что всѣ деревни, лежащія около бухты, сообща устроили, по случаю его отъѣзда, пиръ съ оригинальными танцами.

Наконецъ, дикари выразили чрезъ Маклая желаніе осмотрѣть пугавшее ихъ прежде чудовище «Изумрудъ», на что командиръ охотно согласился. Человѣкъ 30 явилось на клиперъ. Сначала они держались кучкою и нерѣшительно подвигалисъ впередъ; но небольшіе подарки и ободренія Маклая придали имъ смѣлости; — все было осмотрѣно съ большимъ любопытствомъ, и объясненія Маклая слушались внимательно. Больше всего поразили ихъ быки; увидѣвъ этихъ животныхъ, они сначала бросились прочь, но замѣтивъ, что быки не дѣлаютъ никавого вреда ихъ просвѣтителю Маклаю, они подошли въ нимъ поближе и внимательно ихъ разсматривали. Зеркало, игра на фортепіано и другіе предметы, болѣе бросающіеся въ глаза, доставили не мало удовольствія астролябцамъ. Замѣчу кстати, что они никогда не смѣются, какъ мы; но когда что-нибудь доставляетъ имъ радость или удовольствіе, то физіономія ихъ складывается въ особую гримасу. При этомъ они не издаютъ никакого звука. Къ довершенію ихъ счастья, по усмотрѣнію Маклая, были розданы отъ клипера въ подарокъ ножи, платки и пр., за что они не остались въ свою очередь неблагодарны и привезли въ уходу нашему живности, плодовъ, и били въ барабаны въ честь Маклая.

Но когда пришлось разставаться съ любимымъ бѣлымъ человѣкомъ, дикари выразили сильнѣйшее сожалѣніе. Они просили Маклая остаться; предлагали ему за это выстронть домъ, гдѣ угодно, дать въ жены любую красавицу безъ всякой платы, хотя сначала требовали за это два топора. Порѣшили на томъ, что онъ уѣдетъ на короткое время домой и потомъ посѣтить ихъ снова. (Тогда предполагалась экспедиція на голландскомъ фрегатѣ «Кумпанъ»). Разобравъ домъ и прибивъ доску съ надписью: «Витязь» и «Изумрудъ», 12-го декабря ны снялись съ якоря въ виду туземцевъ, стоявшихъ толпами на берегу и плывшихъ за нами на пир''о''гахъ&lt;ref&gt;На дняхъ, въ № 4-мъ «Извѣстій Рус. Географ. Общества» сообщено, что отъ г. Миклухи-Маклая пришло письмо изъ Амбоины (Молуккскіе острова въ Индійскомъ архипелагѣ) отъ 13-го февраія нынѣшняго года. Въ этотъ день, нашъ естествоиспытатель сдержалъ слово, данное дикарямъ, и вторичво отправился въ Новую-Гвинею на три мѣсяца. Вмѣстѣ съ письмомъ получена рукопись: «О діалектѣ папуасовъ, обитающихъ на Малайскомъ берегу въ Новой-Гвинеѣ». Ниже чигатели найдуть образцы этого діалекта. — ''Ред.''&lt;/ref&gt;).

==== V. ====
{{heading|3|Разсказы Маклая на обратномъ иути. — Стража около его дома. — Первое посѣщеніе деревни Горенда. — Сближеніе Маклая съ тузенцами. — Языкъ. — Пища. — Маклай расширяетъ кругъ своихъ изслѣдованій. — Устройство жизни папуаса. — Женщины. — Дѣти. — Нравственность. — Обработка полей. — Празднества. — Похороны.}}

Во время обратнаго плаванія изъ Астролябіи, Н. Н. Миклуха-Маклай не разъ принимался разсказывать о своемъ жнтьѣбнтьѣ и о дикаряхъ, ихъ нравахъ, образѣ жизни и о своихъ отношеніяхъ къ нимъ. Я постараюсь изложить все слышанное нами, насколько то помню.

Вскорѣ послѣ ухода корвета «Витязь», множество вооруженныхъ туземцевъ немедленно окружили домъ Маклая, хотя держались на приличномъ разстояніи. Эта стража въ продолженіе нѣсколькихъ дней бдительно слѣдила за каждымъ его шагомъ, не предпринимая, однакожъ, никакихъ непріязненныхъ дѣйствій. Замѣтивъ это, Маклай не выказывалъ ни малѣйшаго страха, подходилъ въ нимъ близко, довѣрчиво и показывалъ полное равнодушіе въ своему осадному положенію. Дикари же, замѣтивъ еще во время постройки, что подлѣ дома зарыты различныя вещи, боялись подходить близко, чувствуя, что можетъ произойти что-то недоброе. Понятно, что этой стражѣ своро надоѣло глазѣть безъ цѣли; кромѣ того, она увидѣла, что пришелецъ съ луны не предпринимаетъ ничего сверхъестественнаго, и понемногу стала расходиться; наконецъ, остались только нѣкоторые изъ жителей ближайшей деревни, Горенда, съ которыми онъ постарлся по возможности сблизиться. Долго онъ не рѣшался посѣтить ее, и только черезъ два мѣсяца рѣшился заговорить объ этомъ сь туземцами. Изъявивъ свое согласіе, они послали передовыхъ предупредить женщинъ объ этомъ визитѣ и дать имъ возможность скрыться. Въ послѣдующія посѣщенія онъ, по условію, предупреждалъ жителей свистками. Такимъ образомъ онъ нѣсколько мѣсяцевъ не видалъ ни одной женщины; но потомъ, когда всѣ попривыкли къ нему и увидѣли, что онъ ведетъ себя скромно, сами перестали удалять женщинъ, и наконецъ, между имъ и астролябцами установились нормальныя отношенія; они стали заниматься обыденными работами, нисколько не стѣсняясь его присутствіемъ; часто объясняли ему въ чемъ дѣло и пользовались его совѣтами. Вначалѣ принимали его неласково, старались поскорѣе спровадить домой, но онъ, постепенно удлинняя время своего пребыванія y инхъ, наконецъ, рѣшился разъ остаться ночевать въ деревнѣ. Намѣреніе это было встрѣчено съ большимъ неудовольствіемъ; но какъ они его ни уговаривали вернуться домой, онъ спокойно остался. По всему было видно, что они не рѣшались на энергическія мѣры и побаивались своего сосѣда. Послѣ этого можно было дѣлать посѣщенія во всякое время и безъ предупредительныхъ сигналовъ.

Спустя 4 мѣсяца по уходѣ «Витязя» случилось обстоятельство, способствовавшее не только сближенію между Маклаемъ и дикарями, но и тому, что онъ заслужилъ y нихъ полное довѣріе и любовь. Между астролябцами и горными жителями возникла война. Астролябцы, зная, что y ихъ бѣлаго сосѣда есть страшное огнестрѣльное оружіе, которое они называли «пумъ-пумъ», просили его оберегать ихъ женщинъ и дѣтей. Онъ, конечно, принялъ предложеніе, и въ тотъ же день весь прекрасный полъ съ дѣтьми расположился таборомъ вокругъ его дома, ожидая нападенія. Война началась изъ-за пустяковъ; горцы, охотясь на ихъ землѣ, испортили засѣянныя поля и не хотѣли дать удовлетворенія. Вскорѣ война кончилась. Дамы, никѣмъ не оскорбленныя, вернулись въ свои хижины. Такимъ образомъ, хотя помощь Маклая имъ не понадобилась, тѣмъ не менѣе онъ своимъ благоразумнымъ поведеніенъ заслужилъ довѣріе и благодарность дикарей. Кромѣ войны, усиленію его вліянія на туземцевъ и популярности между ними способствовала медицинская помощь, которую онъ оказывалъ, давая лекарства не только противъ нѣкоторыхъ накожныхъ болѣзней, но и противъ болѣзней болѣе серьёзнаго характера. Скоро слава о этомъ искусствѣ распространилась по окрестностямъ, и жители другихъ деревень стали не только принимать его, но сами на пир''о''гахъ пріѣзжали посмотрѣть на этого чудотворца и попользоваться его совѣтомъ.

Сильнымъ тормазомъ при сношеніяхъ было незнаніе языка, безъ котораго, конечно, нельзя было успѣшно вести свои изслѣдованія. На его изученіе потребовалось много времени. Маклай могъ узнать только названія видимыхъ предметовъ, дѣйствій и явленій, да и при этомъ встрѣчались такія же недоразумѣнія, какъ и y дорейскихъ миссіонеровъ; что же касается названій отвлеченныхъ понятій, то онъ, при всемъ стараніи, мало имѣлъ успѣха. Вотъ почему онъ почти ничего не узналъ объ ихъ вѣрованіяхъ.

Онъ понялъ только, что нѣкоторыя вещи имѣютъ священное значеніе, какъ напримѣръ нижняя челюсть, музыкальные инструменты и идолы. Языкъ астролябцевъ довольно богатъ, относительно нужныхъ вещей и полезныхъ растеній онъ даже очень полонъ и опредѣлителенъ. Для примѣра возьмемъ кокосовый орѣхъ, для различныхъ частей котораго имѣется 8 названій, и вѣроятно потому, что всѣ части его имѣютъ какое-нибудь примѣненіе. Разныя деревья и ихъ части опредѣлены также весьма точно, причемъ различаютъ въ какомъ состояніи онѣ находятся, т. е. сыромъ, сухомъ или гниломъ, — тонкость, которой нѣтъ въ другомъ языкѣ. Почти каждая деревня имѣетъ свой языкъ, отличающійся иногда очень рѣзко отъ языка сосѣдней деревни, и чѣмъ дальше, тѣмъ различіе становится рѣзче. Жители острова «Витязь» почти не понимають жителей Горенда. Языкъ же обитателей Желтой деревни хорошо понятенъ какъ витязянамъ, такъ и горендцамъ. Подобное явленіе, какъ 12 нарѣчій въ двѣнадцатимильной бухтѣ, показываетъ, что жители долго были изолированы другъ отъ друга.

Въ словахъ преобладаютъ гласныя буквы. Ударенія играютъ большую роль при произношеніи. Цѣлое выраженіе перемѣняетъ свой смыслъ съ перемѣной ударенія. Имена собственвыя людей замѣнены y нихъ названіями животныхъ, растеній и другихъ предметовъ, какъ, напр.: пальма, бамбукъ, ручеекъ. Бухту «Астролябію» называютъ вообще море, портъ «Великій Князь Константинъ» — Габина (Gabina). Маклай составилъ лексиконъ деревни Горенда въ 500 словъ; приведемъ нѣкоторыя изъ нихъ, сравнительно съ словами дорейской деревни:

человѣкъ — snun — tamo.

женщина — binn (bien) — nangli (nangeli).

голова — revuri — mamangabar.

ребенокъ — rumava — malaci.

мальчикъ — rumgum — remur.

дѣвушка — nai — dàgue.

носъ — snori — mana.

волоса — snumburam — gate-bagri.

ротъ — sbavi — mubo.

нога — vesi — samba.

собака — naff — sa.

свинья — bejegem — bul.

курица — maukuko — ton, kukreku.

птица — maan — as.

райская птица — burumatti — omul.

какадy — mamam — vigi.

барабанъ — tifa — roberok — okam.

стрѣла — iko — aralge.

лукъ — maria — aral.

шлюпка — vaei (bau) — kobum.

домъ — rum — tal.

кокосъ — sra — mùnki.

вода прѣсная — vàer — іі.

вода соленая — mussen — val (море).

гребенка — asis — gasin.

я — aja, ja — adi.

ты — au, dei — ni.

да — jo — iesi.

стрѣльба изъ ружья — kun.

стрѣлять изъ лука — kfo.

умереть — moar — muen.

ѣсть — aan, kaanam — ujar.

пить — inam-koinen — ujar.

спать — enaf, kenef — niavar.

говорить — avis — mara.

смѣяться — embrif.

печалиться, плакать — besusa.

хорошо — bie — bilen.

худо — barbor — barle.

Научившись нѣсколько говорить, Маклай для болѣе полнаго знакомства съ папуасами расширилъ кругъ своихъ изслѣдованій, посѣщая болѣе отдаленныя деревни, какъ на островѣ Витязь и на мысѣ Дюперре, около котораго расположена группа острововъ&lt;ref&gt;Жители ихъ апатичны, ничѣмъ не занимаются и довольствуются тѣмъ, что даетъ имъ природа, Маклай назвалъ ихъ «Архипелагомъ довольныхъ людей»&lt;/ref&gt;. Вездѣ его ласково принимали. Туземцевъ поражала особенно бѣлизна кожи Маклая, костюмъ и вещи. Поэтому они часто просили Маклая раздѣться, тщательно раасматривали всѣ части тѣла и очень удивлялись, находя y него то же, что и y себя. О происхожденіи и мѣстожительствѣ Маклая составилось y нихъ оригинальное понятіе, — не извѣстно на чемъ основанное, — что онъ съ луны, и какъ онъ ни старался разувѣрить ихъ, они остались при своемъ убѣжденіи. Въ разговорахъ, касающихся другихъ предметовъ, они выказывали всегда большую любознательность и по возможности получали удобопонятныя объясненія. Узнавъ о машинахъ, которыя такъ облегчаютъ работу человѣка, папуасы вообразили себѣ, что это особенныя существа, — весьма удивлялись и качали головами, видя ихъ на «Изумрудѣ». Маклай сообщилъ имъ многія свѣдѣнія по географіи, о Россіи, ея обитателяхъ и природѣ, о томъ, что свѣтъ не кончается за Дамшерровымъ проливомъ, далѣе котораго они никогда не бывали и гдѣ, по ихъ мнѣнію, находится конецъ свѣта. Объясненія велись по большей части на папуасскомъ языкѣ съ примѣсью русскихъ словъ, которыя они очень быстро усвоивали.

Нужныя вещи и съѣстные продукты онъ вымѣнивалъ за куски матеріи, ножи и другія мелочи, замѣнявшія ему деньги. Онъ всегда носилъ ихъ въ сумкѣ черезъ плечо. Кусокъ матеріи изображалъ мелочь (15—20 коп.), на которую онъ могъ добыть таро, бананы, кокосы и пр.; ножи представляли кредитныя бумажки, даваемыя за болѣе цѣнныя вещи, какъ свинью или утварь. Однакожъ, несмотря на обиліе денегъ, не всегда можно было добывать мясную пищу и приходилось большею частью питаться туземными растительными яствами.

Кромѣ полудикихъ свиней, возбуждавшихъ сильную жажду, онъ часто употреблялъ въ пищу красивыхъ, но не совсѣмъ вкусныхъ какаду; убивъ ихъ, онъ перья отдавалъ туземцамъ на украшенія.

Иногда жители цѣлыми толпами дѣлали облавы на дикихъ кабановъ. Маклай принималъ дѣятельное участіе въ подобныхъ облавахъ. Охота эта происходила на извѣстныхъ полянахъ, поросшихъ высокою, колючею травою. Узнавъ, что на такой полянѣ находится цѣлое стадо свиней, вооруженные жители окружаютъ кольцомъ поляну и зажигаютъ траву со всѣхъ сторонъ. Кругъ охотниковъ по мѣрѣ движенія огня стягивается и уменьшается къ центру; a кабаны, чувствуя приближеніе огня, бросаются въ стороны, стараясь прорваться чрезъ цѣпь охотниковъ, которые въ этотъ моментъ поражаютъ ихъ готовыми на такой случай копьями. Понятно, что такимъ оружіемъ не скоро можно свалить здоровеннаго кабана, развѣ только копье или стрѣла попадетъ въ самое опасное мѣсто. Когда Маклай убилъ пулей одного изъ кабановъ, то удивленію дикарей не было конца. Оказалось, что до сихъ поръ смерть отъ огнестрѣльнаго оружія они приписывали только звуку, столь страшному для всѣхъ ихъ, a не пулѣ или дроби. По окончаніи охоты дѣлался пиръ вокругъ разложенныхъ костровъ. Женщины жарили убитыхъ звѣрей и приготовляли душистый ужинъ, между тѣмъ какъ мужчины устраивали въ это время игры и военныя упражненія. Всякій при этомъ старался показать свое искусство и ловкость, дѣлая большіе прыжки и принимая воинственныя и граціозныя позы.

Ночью, среди густого дѣвственнаго лѣса, при свѣтѣ луны и костровъ, эти оригинальныя пляски и игры должны были представлять изумительную картину. Особенно эффектно y дикарей примѣрное сраженіе. Раздѣлившись на двѣ партіи и употребляя въ дѣйствіе легкія тупыя стрѣлы и копья, каждый старался прыжками и ловкими движеніями избѣгнуть ударовъ противника, и въ то же время вмѣстѣ съ другими окружить или отрѣзать часть непріятельскаго войска. Все это сопровождалосъ гиканьемъ и криками.

Когда Маклай сдружился со своими ближайшими сосѣдями, то онъ сталъ посѣщать не только сосѣднія деревни, расположенныя y бухты «Астролябія», но проникъ даже въ горы довольно далеко отъ берега. Сперва, конечно, онъ посѣтилъ ближайшія деревни, какъ, напримѣръ, на островѣ Витязь. Главное богатство острова — большія пир''о''ги и множество деревянной и глиняной посуды, выдѣлываемой самими жителями Витязя. На эту посуду они вымѣнивають овощи, сами же огородовъ не имѣютъ. Вообще они славятся выдѣлкою всякаго рода деревянныхъ вещей (барабановъ, посуды и проч.); y нихъ для этого есть подходящее дерево. Витязяне могутъ вполнѣ быть названы финикіанами астролябскаго міра; на своихъ пир''о''гахъ они ѣздятъ мѣнять свои произведенія по всей бухтѣ и доходятъ до Даншеррова пролива.

Ознакомившись хорошо съ прибрежными жителями, Маклай рѣшился посѣтить интересныхъ черныхъ папуасовъ, живущихъ въ горахъ. Къ нимъ ведутъ едва проходимыя тропинки, почему пуститься въ такую экскурсію одному и даже безъ проводника было трудно и даже опасно. Объ этомъ онъ заявилъ своимъ пріятелямъ-сосѣдямъ, горендцамъ, но, по мнѣнію ихъ, это путешествіе было не легко; долго они не рѣшались, но, видя упорное намѣреніе Маклая идти даже одному, многіе изъ нихъ присоединились къ нему. Путь хотя былъ не длиненъ, но чрезвычайно утомителенъ по тропинкамъ, проходящимъ по густому, дѣвственному лѣсу; встрѣчались часто крутые подъемы и преграды, черезъ которыя приходилось или перелѣзать, или обходить ихъ стороною, едва пробираясь черезъ густыя дебри. Открытыя мѣста, кажущіяся изъ залива желтыми пятнами, поросли колючею травой въ ростъ человѣка, раздирающею платье и тѣло до крови, при палящихъ вертикальныхъ солнечныхъ лучахъ; жажда и голодъ также дали себя знать. Папуасы, отправляясь въ подобный путь, не берутъ съ собой ничего съѣстного, a стараются ко времени ѣды, то-есть къ вечеру, достигнуть мѣста назначенія. Вслѣдствіе этого, привыкшіе въ мѣстности и къ климату, папуасы шли форсированнымъ маршемъ, что заставляло Маклая часто выбиваться изъ сидъ и присѣдать хоть на время. Въ деревнѣ, черные дикари, отличающіеся отъ береговыхъ жителей болѣе темнымъ цвѣтомъ кожи, приняли его очень дружелюбно и даже проводили въ другія деревни, изъ которыхъ самая отдаленная отъ берега лежить на высоте 1600 футъ по барометру; далѣе ея нѣтъ ни жилья, ни тропинокъ, по которымъ бы можно ходить человѣку. Всего онъ насчиталъ 83 деревни, изъ которыхъ 28 посѣтилъ лично самъ.

Вотъ что разсказывалъ намъ Маклай изъ своихъ наблюденій о жизни этихъ дикарей.

Юноши, достигнувъ 13—15-тилѣтняго возраста, подвергаются обрѣзанію, прежде заостреннымъ концомъ раковины, теперь ножомъ, и отдѣляются отъ своихъ родителей, причемъ получаютъ въ надѣлъ часть обработанныхъ полей, кое-какихъ запасовъ и строятъ себѣ собственную хижину. Постройка совершается всѣмъ обществомъ вмѣстѣ. Молодой человѣкъ, съ помощью друзей и родственниковъ, становить два большіе средніе кола, называемые обыкновенно кольями мужчинъ, a четыре боковыхъ, называемыхъ кольями женщинъ, ставятъ женщины. Когда при помощи болѣе близкихъ людей основаніе хижины закончено, приглашается вся деревня, при содѣйствіи которой въ одинъ день кроется крыша. Поэтому случаю заготовляютъ съѣстные припасы, и по окончаніи работь устроиваютъ пиръ, сопровождаемый разными играми и плясками. Детали постройки оканчвваетъ уже самъ новый владѣлецъ.

Когда постройуа хижины окончена и обрядъ обрѣзанія совершенъ, молодой папуасъ считается взрослымъ и имѣетъ право взять жену.

Въ Астролябіи родители никогда не сговариваютъ дѣтей еще въ младенчествѣ.. Юноша или чаще его родители выбираютъ невѣсту и условливаются съ ея родителями въ цѣнѣ. Обыкновенно можно купить себѣ жену за 5—6 деревянныхъ мисокъ, при этомъ дѣвушка не имѣетъ права голоса. Обряда обрученія y нихъ нѣтъ, a когда обѣ стороны пришли во взаимному соглашенію, то женихъ при помощи родителей устроиваетъ свадьбу съ большимъ пиромъ, для чего рѣжетъ свинью или собаку, заготовляетъ въ достаточномъ количествѣ саго и кокосовое вино для угощенія родственниковъ. Невѣсту безъ всякихъ церемоній онъ переводитъ въ свою хижину, чѣмъ собственно бракъ считается заключеннымъ. Съ женами хотя обращаются хорошо и не бьютъ ихъ, но смотрятъ какъ на животныхъ; если она не понравится черезъ нѣсколько времени послѣ свадьбы или будетъ безплодна, то мужъ можетъ прогнать ее и взять другую — исправную; словомъ, мужчины распоряжаются женщинами совершенно произвольно. На женщинахъ лежатъ работы по хозяйству, собираніе плодовъ, сухихъ дровъ для поддержки неугасаемаго огня. Онѣ поддерживаютъ неугасаемый огонь для того, чтобы не приходилось часто добывать себѣ его весьма труднымъ способомъ — посредствомъ тренія. Иначе добывать огонь онѣ не умѣютъ. Когда имъ приходится уходить изъ дому и, слѣдовательно, поддерживать огонь будетъ некому, то онѣ берутъ съ собой уголья въ бамбуковыхъ трубкахъ. Дѣтей носятъ привязанными за спиною и съ ними отправляются на работы. Можно себѣ представить какъ тяжелъ трудъ папуаски, если припомнить, что, пробывъ весь день на тяжелой полевой работѣ, ей приходится возвращаться вечеромъ тяжело навьючившись плодами, связками дровъ, дѣтьми, чтобы снова усталыми руками приняться за приготовленіе пищи. Весьма понятно, что подобный образъ жизни нисколько не способствуетъ сохраненію здоровья и свѣжести женщинъ; поэтому онѣ скоро худѣютъ, увядаютъ, покрываются морщинами и становятся безобразны. Время рожденія дѣтей всегда около декабря; слѣдовательно, зачатіе происходитъ, какъ y и животныхъ, весною (мартъ, апрѣль). Въ остальное время папуасы не живутъ съ своими женами.

Дѣти, какъ вообще y дикарей, очень тихи, рѣдко капризничаютъ и кричатъ; ихъ никогда не бьютъ, рѣдко даже бранять. Они очень скоро становятся самостоятельными. У нихъ есть игрушки, какъ и y нашихъ дѣтей — въ родѣ волчка, дудки и проч.

Астролябцы очень цѣломудренны; развратъ и соблазнъ не встрѣчается. Дракъ, ссоръ и ругательства между ними никогда не бываетъ.

Пищу готовятъ вмѣстѣ мужчины и женщины, но ѣдять отдѣльно по вечерамъ. Женщины считаются недостойными ѣсть вмѣстѣ съ мужчинами.

Управленія и начальниковъ нѣтъ, хоть нѣкоторые изъ жителей и пользуются популярностью, но власти не имѣютъ. Всякій семьянинъ совершенно самостоятеленъ и есть глава, управляющій другими, меньшими членами семьи. Его власть, впрочемъ, не простирается слишкомъ далеко.

Поля всегда располагаются въ значительномъ отдаленіи отъ деревень, на горныхъ склонахъ, и притомъ въ самыхъ скрытыхъ и уединенныхъ мѣстахъ, куда ведутъ тропинки, проложенныя такъ искусно, что человѣку, незнакомому съ этимъ секретомъ, трудно достигнуть этого злачнаго мѣста. Выбранная для этой цѣли часть лѣса выжигается; что возможно вырубить каменнымъ топоромъ — вырубается, и остаются только одни обгорѣлые пни. Очищенное мѣсто обносится со всѣхъ сторонъ высокою бамбуковою изгородью. Всѣ работы по устройству и обработкѣ производятся сообща всѣми жителями и потомъ все дѣлится по семьямъ на участки, раздѣленные свободными проходами. Въ дѣлежѣ участвуютъ и юноши, имѣющіе право жениться, т. е. пятнадцати и болѣе лѣтъ. Разрыхленіе почвы производится посредствомъ заостренныхъ кольевъ изъ желѣзнаго дерева, имѣющихъ видъ лома, и деревянныхъ лопатокъ. Самая работа производится слѣдующимъ образомъ: мужчины, выстроившись въ одну шеренгу, кольями поднимаютъ большія глыбы земли. По мѣрѣ того, какъ они идутъ впередъ, за ними двигается рядъ женщинъ и разбиваеть землю на меньшіе комки; за ними третій рядъ дѣтей, окончательно разрыхляетъ ее. На подобныхъ поляхъ или скорѣе огородахъ засѣвается восемь видовъ овощей: таро — до трехъ видовъ, бананы, сахарный тростникъ и др. Сборъ овощей производится исключительно женщинами, приблизительно около декабря, и сносится ими же для зимнихъ запасовъ въ хижины. Окончаніе сборовъ и заготовленіе запасовъ сопровождаются разными увеселительными празднествами. Для каждой деревни есть особый участокъ лѣса. Кокосовые деревья, какъ очень нужныя и цѣнныя, распредѣлены между семьями. Даже молодыя, еще не приносящіе плодовъ, имѣютъ своихъ владѣльцевъ.

Важныя событія, торжественные и радостные случаи своей жизни папуасы всегда ознаменовываютъ празднествами. При этомъ музыка, танцы, игры и пляски играютъ главную роль. Въ этихъ общественныхъ торжествахъ принимаютъ участіе не только жители одной деревни, но и нѣсколькихъ близлежащихъ, и затѣмъ то же повторяется въ другихъ деревняхъ. Празднества бываютъ только разъ въ годъ около декабря, и продолжаются до двухъ недѣлъ, почти каждый день подрядъ. Время это выбрано потому, что жатва и сборъ овощей кончены, запасы снесены по домамъ и y всякаго провизіи вдоволь. Празднества происходятъ только ночью, до разсвѣта. Въ назначенное мѣсто собираются цѣлыя толпы (500—600 чел.), принося съ собой необходимое по части ѣды и питья. Приготовленія къ празднествамъ бываютъ большія, и какъ мужчины, такъ и женщины раскрашиваютъ свое тѣло и надѣвають какъ можно больше украшеній, перьевъ и зелени. Выбирается площадка, на которой можетъ помѣститься свободно вся публика; посреди площадки раскладывается большой костеръ, вокругъ котораго становится кругъ мужчинъ, снаружи другой такой же вооруженный, потомъ кругъ женщинъ и дѣтей. Всѣ эти круги двигаются въ одну и въ друтую сторону подъ звуки барабановъ и собственнаго пѣнія. Мотивы папуасовъ довольно пріятны; всѣ по большей части протяжны и сопровождаются припѣвомъ, иногда однословнымъ. Танецъ каждаго участвующаго состоить изъ быстрыхъ, трудно уловимыхъ для глаза движеній тѣла, рукъ и ногъ и особенно зада y женщинъ. По временамъ музыка ускоряетъ тактъ, танецъ оживляется и движенія становятся быстрѣе. Танецъ продолжается безъ отдыха нѣсколько часовъ, пока всѣ танцующіе не придутъ въ окончательное изнеможеніе. Послѣ этого рѣжутъ живность, жарятъ и ѣдятъ, потомъ снова танцують. Около разсвѣта часть мужчинъ отдѣляется и отправляется за музыкальными инструментами, которые спрятаны гдѣ-нибудь по близости. Съ приближеніемъ ея одинъ изъ музыкантовъ трубить въ рогъ, сдѣланный изъ древеснаго корня, что служитъ сигналомъ о близости музыки. Услыхавъ эти звуки, женщины съ крикомъ: ои! ои! (музыка, музыка!) убѣгаютъ въ лѣсъ. Причину подобной странности Маклай не могъ узнать.

Частныя лица не устраиваютъ пировъ ни при посѣщеніяхъ гостей, ни при похоронахъ, вообще ни при какихъ важныхъ случаяхъ частной и общественной жизни за исключеніемъ свадьбы, о которой было говорено выше. Приходящій въ гости приноситъ хозяину хижины въ подарокъ что-нибудь съѣстное; хозяинъ въ свою очередь обязанъ угостить посѣтившаго его пищей, свареной въ горшкѣ, дать ему остатки на дорогу и проводить его до конца деревни. Желая распроститься, гость говоритъ «я ухожу», на что хозяинъ отвѣчаетъ: «отправляйся» (ememe или aba, что значитъ также «здравствуй»). При этомъ подаютъ другъ другу руки, но не пожимаютъ ихъ, a только прикасаются концами пальцевъ.

Похороны также обходятся безъ пира. Покойника обмываютъ и натираютъ масломъ, настоянномъ на пахучихъ травахъ; затѣмъ, свернувъ руки и ноги въ положеніе спелепованнаго младенца, завертываютъ его въ широкія листья и туго завязываютъ крѣпкими льянами. Приготовленное такимъ образомъ тѣло подвѣшиваютъ подъ крышей хижины на нѣсколько дней; послѣ чего снимаютъ и хоронятъ тутъ же въ хижинѣ. Когда трупъ сгніетъ и останется одинъ скелетъ, то кости выбрасываютъ, исключая нижней челюсти, почитаемой священною и остающеюся y потомства на память о покойникѣ…

{{---|width=6em}}

Вотъ то немногое, что сохранилось y насъ въ памяти отъ разсказовъ Н. Н. Миклухи-Маклая во время нашего обратнаго плаванія отъ береговъ Новой-Гвинеи. Заключимъ нащи воспоминанія выраженіемъ надежды, что нашъ отважный путешественникъ довершить со временемъ свой подвигъ трудомъ, который, безъ сомнѣнія, составить богатый вкладъ въ сокровищницу науки. Миръ такъ называемыхъ дикарей, этихъ дѣтей природы, долго еще будетъ служить намъ живою книгою исторіи древняго человѣка; но нужно много героизма, самопожертвованія, чтобы рѣшиться самому подойти къ этой живой книгѣ и взять на себя смѣлость развернуть ея таинственныя страницы, слагавшіяся въ теченіи цѣлыхъ вѣковъ.

{{right|А. Р.}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Николай Николаевич Миклухо-Маклай]]
[[Категория:Литература 1874 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>0z8b23z3mj8dxo17gfb6abs9tahzcor</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Воспоминания о Н. В. Гоголе (Смирнова-Россет)/Версия 2</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1010187</id>
    <revision>
      <id>5743142</id>
      <parentid>5689567</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:45:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Воспоминания о H. В. Гоголе (Смирнова-Россет)]] в [[Воспоминания о Н. В. Гоголе (Смирнова-Россет)/Версия 2]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5689567</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="210497" sha1="du6dbi1ugrniumtm4a0vt1seprw2iq0" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александра Осиповна Смирнова-Россет
| НАЗВАНИЕ              = Воспоминания о Н. В. Гоголе
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1877
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/smirnowarosset_a_o/text_1877_vospominania_o_n_v_gogole.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== А. О. Смирнова-Россет ===

=== Воспоминания о [http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/ Н. В. Гоголе] ===
А. О. Смирнова-Россет. Дневник. Воспоминания

М., «Наука», 1989

{{right|Париж, 25/13 сентября 1877 г.}}

Каким образом, где именно и в какое время я познакомилась с Николаем Вас&lt;ильевичем&gt; Гоголем, совершенно не помню. Это должно показаться странным, потому что встреча с замечательным человеком обыкновенно нам памятна, у меня же память прекрасная. Когда я однажды спросила Гоголя: «Где мы с вами познакомились?» — он отвечал: «Неужели вы не помните? вот прекрасно! так я же вам не скажу. Это значит, что мы были всегда знакомы». Сколько раз я пробовала выспросить его о нашем знакомстве, он всегда отвечал: «Не скажу, мы всегда были знакомы». В 1837 г. я проводила зиму в Париже, Rue du Mont Blanc, 21, на дворе, т. е. entre cour et jardin&lt;ref&gt;между двором и садом&lt;/ref&gt;, но Гоголь называл этот hôtel трущобой. Он приехал с лицейским товарищем Данилевским, был у меня раза три, и я уже обходилась с ним дружески, но как &lt;с&gt; человеком, которого ни в грош не ставят. Опять странность, потому что я читала с восторгом «Вечера на хуторе близ Диканьки». Они так живо переносили меня в нашу великолепную Малороссию. Оставив восьми лет этот чудный край, я с необыкновенным удовольствием прислушивалась ко всему, что его напоминало, а «Вечера на хуторе» так ею и дышат. С ним в это время я обыкновенно заводила разговор о высоком камыше, о бурьяне, белых журавлях с красным носиком, которые при захождении солнца прилетают на знакомые хаты, крытые старновкой, о том, как гонит плечистый хохол с чубом лошадей в поле, и какая пыль поднимается их копытами. Потом заводилась речь о галушках, варениках, пампушках, коржиках, вспоминали хохлацкие песни:

«Грицько, не ходи на вечерницы,

Там увей дивки чаровницы»,

или

«На бережку у ставочка»…

Или любимая его песня «Цвыли лози при дорози»:

«Ходы козак по улицы в свитлой белой кошуленцы…»

Он вообще не был говорлив и более любил слушать мою болтовню. Вообще он был охотник заглянуть в чужую душу. Я полагаю, что это был секрет, который создал его бессмертные типы в «Мертвых душах». В каждом из нас сидит Ноздрев, Манилов, Собакевич и прочие фигуры его романа. О Париже мало было речи, он уже тогда не любил его. Он, однако, посещал театры с Данилевским, потому что рассказывал мне, как входят в оперу à la queue&lt;ref&gt;по очереди&lt;/ref&gt; и как торгуют правом на хвост, с свойственной ему способностью замечать то, что другим не кажется ни замечательным, ни смешным. Раз говорили о разных комфортах в путешествии, и он сказал мне, что на этот счет всего хуже в Португалии и еще хуже в Испании, и советовал мне туда не соваться с моими привычками. «Вы как это знаете, Николай Вас&lt;льевич&gt;» — спросила я его. — «Да я там был, пробрался из Испании, где также очень гадко в трактирах, все едят с прогорклым прованским маслом. Раз слуга подал мне котлету, совсем холодную. Я попросил его подогреть ее. Он преспокойно пощупал рукой и сказал, что она должна быть так. Чтобы не спорить, я спросил шоколаду, который оказался очень хорошим, и ушел». — «Неправда, Николай Васильевич, вы там не были, там все дерутся, гверильясы, все в смутах, и все, которые оттуда приезжают, много рассказывают, а вы ровно ничего». На все это он очень хладнокровно отвечал: «Вы привыкли, чтобы вам все рассказывали и занимали публику, чтобы с первого раза человек все запечатлел, что знает, что пережил, даже то, что у него на душе». Я осталась при своем, что он не был в Испании, и у нас осталось это русской шуткой (Жуковский говорил, что русская шутка только тем и хороша, что повторяется)&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;. В Испании он точно был и, кажется, там познакомился с Боткиным&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Он оставался недолго, ни климат, ни природа, ни картины не могли произвести особенного впечатления. Испанская школа для него с болонскою, как в отношении красок, так и рисунка, была противна. Он называл Болонскую школу пекарской. Понятно, что такой художник, как Гоголь, раз взглянувши на Рафаэля в Риме, не мог слишком увлекаться другими живописцами. Его приводил в восторг сжатый строгий рисунок Рафаэля, он не любил Перуджино из Ранционгли. Один Джан Bellini нравился своей божественной наивностью. Но все это не может сравниться с нашими византийцами, у которых краска ничего, а все в выражении и чувстве. Вообще у него была некоторая сдержка в оценке произведений художников. Надобно было, чтобы все струны его души признали вещь за прекрасную, чтобы он ее признал гармоническою. «Стройность, гармония во всем, вот что прекрасно», — говорил он. Лето того же 37 г. я провела в Бадене, и Ник&lt;олай&gt; Вас&lt;ильевич&gt; приехал. Он не лечился, но пил по утрам холодную воду в Лихтентальской аллее. Мы встречались всякое утро. Он ходил, или, вернее, бродил по лугу зигзагами. Часто он был так задумчив, что я не могла дозваться его, и не хотел гулять со мной, прибирая самые нелепые причины. Он был во всю жизнь мастер на нелепые причины.

В июле месяце он неожиданно предложил собраться вечерком и объявил, что пишет роман под названием «Мертвых душ». Андрей Карамзин, граф Лев Сологуб, Валериан Платонов собрались на нашу дачу. День простоял знойный, мы уселись, и Гоголь вынул из кармана тетрадку в четвертку и начал первую главу своей бессмертной поэмы. Между тем, гром гремел, разразилась одна из самых сильных гроз, какую я запомню. Дождь лил ливмя, с гор потекли потоки. Смиренная Мур, по которой куры ходили по суху, бесилась и рвалась из берегов. Мы были в восторге. Однако Гоголь не кончил второй главы и просил Карамзина довести его до Грабена, где он жил. Дождь начал утихать, и они отправились. После Карамзин сказал, что Ник&lt;олай&gt; Вас&lt;ильевич&gt; боялся идти один, что на Грабене большие собаки, и он их боится, и не взял своей палки. На Грабене же не оказалось собак, а просто гроза действовала на его слабые нервы. На другой день ''я'' его просила прочесть далее, но он решительно отказал и даже просил не просить. Мы уехали осенью &lt;из&gt; Баден-Бадена, и Гогодь с другими русскими провожали нас до Карлсруэ, где Гоголь ночевал с моим мужем и был болен, страдал желудком и бессонницей. О первой и страшной болезни он не любил говорить. Его спас приезд Боткина&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;, который усадил его полумертвого в дилижанс, и в Глогнице он после двух месяцев, в течение которых он ровно ничего не ел, выпил чашку бульона. Ехали день и ночь, и в Венеции Гоголь был почти здоров, сидел на Пиацетте и грелся итальянским солнцем, не палящим, а ласкающим.

В 1838 году я была в России, потеряла Гоголя из виду и не переписывалась с ним. В 1841 году он явился ко мне в весьма хорошем расположении духа, но о «Мертвых душах» не было и помину. Я узнала, что он был в коротких сношениях с Виельгорскими. Они часто собирались там обедать, и Жуковский называл это «макаронными утехами на бульоне». Ник&lt;олай&gt; Вас&lt;ильевич&gt; готовил макароны, как у Лепри в Риме: «Масло и пармезан, вот что нужно». В этом же году я получила от него очень длинное письмо, все исполненное слез, почти вопль, в котором жалуется на московскую цензуру. К письму была приложена просьба в форме письма к государю, в которой он напоминал, что он милостиво оказал ему протекцию на «Ревизора» и велел дирекции заплатить ему четыре тысячи р. асс. Я решилась посоветоваться с Мих&lt;аилом&gt; Юрьев&lt;ичем&gt; Виельгорским, он горячо принялся за дело и все устроил с помощью князя Дундукова&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;, который был товарищем министра просвещения, графа Уварова. Ни мое письмо, ни письмо Гоголя к государю не нашлись, они или остались у Виельгорского, или были отосланы автору. «Мертвые души» вышли в свет toto quäle&lt;ref&gt;полностью ''(ит.).''&lt;/ref&gt;&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;, без глупых поправок и вычеркивания цензоров. Весной 42 года Гоголь приехал в Петербург и остановился у Плетнева. Приходил довольно часто и уже совсем на дружеской ноге. Он тогда сблизился с моим братом Аркадием, изъявил желание прочесть нам отрывки уже отпечатанных «Мертвых душ». У Вяземского он читал разговор двух дам. Никто так не читал, как Гоголь, и свои и чужие произведения. Мы смеялись неумолкаемо. В нем был залог великого актера. Мы смеялись, не подозревая, что смех вызван у него плачем души любящей и скорбящей, которая выбрала орудием своим смех. А отчего душа так или иначе выражает свои чувства, известно одному Богу. Высокий христианин в душе, Гоголь чувствовал, что образец наш — Христос Спаситель даже не улыбался, а плакал и вздыхал. Потому легко представить, что произошло в его душе, когда он увидел, что Чичиков, Манилов, Собакевич и Ноздрев возбуждают лишь смех или отвращение. «Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всяк полюбит», задумал он уже тогда. Перед ним уже летали образы почище, поидеальнее. Уленька, Чагранова, Никита, генерал-губернатор, помещик Вороново-Дряново, Платонов, который влюбился в портрет петерб&lt;ургской&gt; львицы Чаграновой&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. Все это в первую пору своей авторской жизни он почувствовал, но до страдальчества оно дошло позже, когда создалась его школа, т. е. реалистическая литература. Его жалобы и стоны вырвались из груди в его «Переписке с друзьями». Эту переписку никто не понял. Она подняла гвалт на всю Русь, потому что Гоголь не был открыт, никто не знает, писал он мне, что «перегорело в моей душе», оно известно только Богу.

В июле месяце я оставалась в Пет&lt;ербурге&gt;, и Гоголь предложил прочесть мне новую комедию «Женитьба»&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. После обеда Вяземский, Плетнев, Аркадий, Тютчев — мы сидели в гостиной, и он начал читать в рукописи. Смех был постоянный: Подколесин, сваха, капитан Жевакин, Яичница — все, начиная с фамилий, возбуждали смех. Швейцару приказано было не принимать. Он пропустил князя Михаила Алекс&lt;андровича&gt; Голицына как короткого знакомого. Тот взошел. К счастию, Гоголь не обратил внимания, &lt;продолжал&gt; читать и после чтения пошел в кабинет мужа и крепко уснул на диване и проснулся на вечере, потому что у мужа собрались играть в ералаш и преферанс. Он зашел ко мне и сказал: «Там занимаются делом&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; до восьми часов утра, но там ангел-хранитель в синем мундире под сладким лицом генерала Дубельта, следовательно, до драки не дойдет». Голицын не находил слов, чтобы благодарить меня за приятные минуты, которые он провел у меня: «Я читал с восторгом „Мертвые души“ ''и'' всегда желал видеть их автора. Подобных минут я не проводил в этом пошлом Петер&lt;бурге&gt;».

Осенью я поехала с братом Аркадием в Италию и остановилась во Флоренции. Неожиданно получила письмо от Гоголя, который писал: «Точно ли вы во Флоренции? Приезжайте скорее в Рим, вы увидите, как будете самой себе благодарны». В генваре брат мой опередил меня в Рим для приискания квартиры. Мы потянулись в собственных экипажах с веттурино. Переночевавши в Romiglione, мы были празднично расположены, погода была великолепная, солнечная и tiède&lt;ref&gt;мягкая.&lt;/ref&gt;. Я опустила все окна, выглядывая то в одно окно, то в другое. Наконец мы поравнялись с гробницей Нерона, vetturino&lt;ref&gt;кучер ''(ит.).''&lt;/ref&gt; мне крикнул: «Ессо San Pietro, a la destra&lt;ref&gt;Вот святой Петр справа ''(ит.)''.&lt;/ref&gt;».

На одну минуту явился купол св. Петра в сизом тумане. Я начала помышлять о квартире, о помещении детей и еде. Начинало вечереть, мы проехали по знаменитому Ponto Мальво, и въехали после пятидневного похода через Porta del Popolo. У чиновника заплатили по десяти франков в догану и потянулись на Корсо, где еще тянулись кареты и коляски римских принчипе и маркизов. В догане мне передали письмо брата, который извещал, что надобно ехать на форо Траяно в palazetto Валентини. Первый этаж был освещен. На лестницу выбежал Ник. Вас. с протянутыми руками и лицом, исполненным радости. «Все готово, — сказал он, — обед вас ожидает. Квартиру эту я нашел, воздух будет хорош. Corso под рукой, &lt;а что всего лучше, вы близки от Колизея, форо Боарио». Немного поговоривши, он отправился домой с обещанием придти на другой день. В самом: деле он пришел, спросил бумажку и карандаш и начал писать: «Куда следует понаведываться А. О. и с чего начать». Были во многих местах и кончали Петром. Он взял бумажку с собой и написал: «Петром осталась А. О. довольна». Таким образом он нас возил целую неделю и направлял, всегда так, что все кончалось Петром. «Это так следует. На Петра никогда не наглядишься, хотя фасад у него комодом». При входе в Петра Гоголь подкалывал свой сюртук, и эта метаморфоза преобразовывала его во фрак, потому что кустоду приказано было требовать церемонный фрак из уважения к апостолам, папе и Микель-Анджело. Когда мы осмотрели Рим ''en'' gros&lt;ref&gt;В общем&lt;/ref&gt;, он стал реже являться ко мне.

У нас был комический слуга Александр, который утром рано находил, необходимым сообщать мне все приключения его утра. «Но rincontrato signor Gogol, credo che venir a vedere si, perche passer sulla Piazza del Apostoli»&lt;ref&gt;Я встретил синьора Гоголя, думаю, что он идет сюда, так как шел по Пьяцца дель Апостоли ''(ит.).''&lt;/ref&gt; или говорил, что встретил «il generale» Перовского&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;. Перовского кучера, лакеи и в лавках купцы все звали «il signor generale»&lt;ref&gt;Синьор генерал ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. Он подъехал к таможне и встретил кн. Зинаиду Волконскую. В Неаполе их высадили в догане. К&lt;нягиня&gt; Волконская дала таможенным чиновникам несколько байок, а Перовский десять франков. Вдруг он видит, что таможенный люд строится в шеренгу и думал, что они обиделись. Напротив, они с уважением поклонились и сказали: «Signor generale, Tadministrazia della Dogana voi ringrazia sur tante bontà que generosità e della avara una principessa a data solamente quelche baiochi»&lt;ref&gt;Синьор генерал, администрация таможни благодарит вас за такую доброту иг щедрость, а скупая княгиня дала только несколько байок ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. Перовский провел однажды целый год в Неаполе, с восхищением рассказывал мне о Сорренто, Пестуме и Капри. Я и без того хотела туда ехать.

Мы выехали рано весной на Понтийские болота, в которых купаются великолепные буйволы и кормятся желтыми цветами четимеры. Другая дорога гориста, идет на Арильяну и параллельна с болотами. Мы завтракали в Terracino, некогда притоне brigante&lt;ref&gt;разбойников ''(ит.).''&lt;/ref&gt;, потом остановились в Mala di Gaeta, в одном из прелестнейших уголков света. В Капуе встретили прокаженного и остановились в гостинице на Chiaja. Итальянцы делали Corso, и два часа были так скучны, что меня одолели. Меня остановила меньшая дочь моя Надя, как ни старалась я ее будить, она крепко заснула и в Неаполе спала без просыпу. Перовский мне сказал, что она заразилась понтийской лихорадкой, и побежал за аллопатом доктором Романья. Он меня успокоил, и через три дня она была совсем здорова, и мы поехали в Сорренто и остановились в прекрасной гостинице на берегу моря. Против: нас стоял остров Капри, который обливали синие волны моря. С восхождением солнца я уже сидела у растворенного окна. Женщины чудной красоты в живописных костюмах несли на голове огромные кувшины или амфоры, полные воды. В Пестум я не попала и вернулась на Кайо. Из Неаполя я поехала на крошечном пароходе французской компании&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;. Уже в порте лодка сильно качалась, мальчишки пели и плясали салтареллу. Днем поднялся сильный ветер, кареты привязывали постоянно. Ночью разразилась буря, которая заливала пароход. Капитан Arnoud и рулевой были привязаны, по пароходу рыскал кельнер с лоханками и стаканами, подходил к каюте, где я лежала с Олей, которую беспрестанно покрывала. Она спала крепким сном, Соня и Надя лежали с няней внизу в каюте. Соня заснула над лоханкой, а няня говорила: «Охота вам была запрудить море русскими телами»; призывала всех святых, приговаривая: «Кто по морю не плавал, еще Богу не молился». По лестнице меня вел полковник папских войск Загер. Он сопровождал мою знакомую, графиню Пурталес. Кельнер меня; успокаивал странным образом: «J’ai vu périr „Pallas“ et „La Semiramide“ près de Marseille et me voilà cependant» — «Et comme sauve t’on les naufragés?» — «Pardieu, on les attache sur une planche et puis, nos amis, faites que vous pourrez, mangez que vous pouvez et puis mourrez de faim sur un rocher»&lt;ref&gt;Я видел гибель «Паллады» и «Семирамиды» у Марселя, и однако я цел. — А как спасают потерпевших крушение? — Черт возьми, их привязывают к доске, а потом, друзья мои, делайте, что хотите, ешьте, что можете, или умирайте с голоду на скале.&lt;/ref&gt;. К утру ветер стал утихать, и мы вошли с трудом в миниатюрный порт Чивита-Веккиа. Нас бросили в лодки и, наконец, мы ступили на благословенную твердую землю. M-lle Овербек уже рвало кровью. Я послала за доктором и на другой день долго хлопотала об лошадях, чтобы засветло приехать в Рим. В Остии, описанной так прекрасно Плинием Меньшим&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;, мы обедали. От древнего великолепия остался кругленький пруд, в котором гармонично квакали лягушки. Я, как Анна Ив&lt;ановна&gt; царица, люблю кваканье этих зеленых зверей. Известно, что она развела их в любимом своем загородном доме и по вечерам садилась с Бироном, чтобы вдвоем наслаждаться этим концертом. Начинало вечереть, где-то на пригорке лошади стали: ни тпру, ни ну. Курьер мне сказал: «Нечего делать, я отпрягу ваших лошадей, и кучер останется с вами». — «Вот те на!» Няня, моя девушка и Надя, мы сидели час. Вдруг является кавалер в круглой шляпе, плаще и подъезжает к нам шагом. Словом, совершенный brigante. Я уже готовилась сказать ему: «Prende tutte, ma lasciate noi vivere»&lt;ref&gt;Возьмите все, но пощадите нас ''(ит.).''&lt;/ref&gt;, но он учтиво поклонился и сказал: «Non avete paura»&lt;ref&gt;Не бойтесь ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. К полночи мы были у Porta del Borgo, vicina al Vaticano&lt;ref&gt;Порта дель Борго рядом с Ватиканом ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. Тут осмотрели пантакарты и велели ехать в догану. Там оставили наши экипажи на дворе, и эти бестии продержали нас более часа, несмотря на то, что содрали по две скуди с экипажа. Наконец мы приехали на Piazza del Popolo в два часа ночи и подъехали в гостиницу M-me Milici, где нас ожидал чай и жареная курица. После улеглись с намерением встать рано утром, чтобы засветло ехать во Флоренцию.

Дорога между Римом и Флоренцией была небезопасна, и курьер предложил мне взять двух провожатых с заряженными ружьями и пистолетами. Утром он объявил, что распорядился насчет жандармов, но что нам нельзя достать лошадей до часу, потому что граф Браницкий едет в девяти экипажах, и все в четыре лошади. Нечего было делать, мы поехали проститься с Петром и с Дашковыми, которые еще запоздали в Риме. В час мы тронулись и приехали поздно в Радикафали. Это перевал в Тоскану, где кончаются опасности. Радикафальская станция на самой вершине горы, оттуда вид на юг и на север прекрасный, но пустынный и угрюмый. Дети проголодались, но тут ничего не могли достать. Я спросила девку, нет ли купить молока. «Ma dove, — отвечала мне нечесаная, грязная девка, capre sono nella montagna»&lt;ref&gt;Но откуда… козы в горах ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. Дети заснули, и в час мы были в Сиене в узкой улице и темной гостинице. Спросили обедать и сели за стол, Соня против меня и m-lle Овербек завязывала ее салфетку. Я ей сказала: «Заприте дверь». Она вернулась, и лицо ее изменилось. После скверного обеда all’uso di Francia&lt;ref&gt;На французский лад ''(ит.).''&lt;/ref&gt;, прилаживания итальянских слуг к их подлейшему обеду, мы поспешили в соборную церковь академии, украшенную историческими картинами Пинтуриккио, смотрели, как юноши играли в Falle&lt;ref&gt;Мяч ''(ит.).''&lt;/ref&gt;, и пришли домой в три часа. Нянька Нади меня встретила с тревожным лицом и сказала, что ребенок играл с мячиком, ударил себя в глаз, что она мыла глаз, но Надя все повторяла: «Не могу открыть глазок». Я приказала курьеру заказать лошадей в восемь часов, позвать доктора и пошла в свою спальню. Моя девушка предложила мне лечь на одну из высоких итальянских кроватей, а я легла на свою походную, зажгла свечу и читала Евангелие, как вдруг что-то мелькнуло передо мной. Я думала, что это обман зрения или бабочка, а может быть, летучая мышь, которая забралась под занавески, и взглянула на зеркало и там увидела, как &lt;будто&gt; движущуюся тень. Вскочила с кровати, пошла в детскую комнату и просила m-lle Овербек перенести мою кровать в их комнату. Заснула очень крепко. Доктор уже осмотрел глаз, сказал, что она тронула нерв своих век, и что я могу спокойно ехать в Ливорно. На половине дороги m-lle Овербек сказала мне: «Я нашла способ открыть этот глаз». Подали холодной воды, старшие сестры вымыли лицо и руки, а Наде сказали, что ей не велел доктор мыться холодной водой. Тут пошли капризы, даже колотушки. Ей долго отказывали, но, наконец, позволили, и она с радостью объявила: «И я открыла дазок». Ровно в три часа приехали в Ливорно, где детей занимали колодники, которые летом работали в порте в желтых и красных куртках с страшными словами на спине homicida, parricida&lt;ref&gt;убийца, отцеубийца ''(ит.).''&lt;/ref&gt; и проч. Перовский пришел, и тогда я спросила m-lle Овербек, что нам явилось в Сиене. «Я видела почти прозрачную фигуру, которая склоняла голову на правую сторону», a m-lle Овербек сказала: «А я так встретила его глаза. Они были впалы и горели каким-то дьяволическим взором, полным насмешки». Конечно, Перовский смеялся и говорил, что это бабьи сказки. Детям мы ничего не сказали. В Бадене приехала belle-soeur&lt;ref&gt;невестка&lt;/ref&gt; m-lle Овербек, и мы говорили о Сиенском случае. Оля вбежала, мы замолчали, а она сказала: «I know about what y ou speak. About what, yes, I know: it is about Sienna&lt;ref&gt;Я знаю, о чем вы говорите. Да, я знаю, о чем: о Сиене ''(англ.).''&lt;/ref&gt;». Значит, ребенок понимал всегда наше беспокойство.

Мы совершили тогда самое странное путешествие. Перовский советовал не делать крюков в Италии, а ехать просто по протоптанным дорогам, где можно не умирать с голода без лошадей. Я хотела du pittoresque&lt;ref&gt;живописного.&lt;/ref&gt; и поехала на Buchetto, где местоположение восхитительно. Мы ехали шагом, впрягая иногда волов. Эти два четвероногие не ссорились с лошадьми и дружно шли на гору и с горы. В Buchetto не нашлось трех яиц, и нам сказали, что в лесу есть bruchiate&lt;ref&gt;каштаны ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. Мы сели под деревом и ели сырые каштаны. Наконец, на одной станции добыли кусок сыру и хлеб, поделились и приехали в Пиаченцу, где женщины носят странную прическу, заплетают косу в девять плеток, ставят их короной и прикалывают длинными серебряными булавками. Они чешутся по субботам; легко себе представить, что гнездится в их черных волосах. Тут тоже запаслись сыром и хлебом и к вечеру приехали в Парму, где знаменитый Corregio писал своих ангелов. После Рафаэля это все de la petite bière&lt;ref&gt;пустяки&lt;/ref&gt;, замечателен только его белый колорит. В Парме доживала свой век герцогиня Пармская, которая была гораздо счастливее со своим вторым мужем, графом Нейпперг, чем с великим страдальцем острова св. Елены. Она каталась в коляске с огромным зеленым-веером, как и прочие дамы. Это единственный город, где господствует веер. Потом мы поехали в Германию, по Splügen, как легчайший переезд. Дорога была опасна и вместе безопасна. Via Mala была построена Наполеоном. Под горой мы ночевали. В Шплюгене всего один дом с двумя рамами ''и'' натопленный зелеными изразцовыми печами. Via Mala почти доходит до Вагуца, где мы ночевали и прозябли порядком. А потом мало-помалу горы уступили место холмам, покрытым прекрасным лесом.

В Бадене мы поселились в знакомом доме старухи Дурхгольц, взяли кухарку, одним словом, зажили домком. Я поехала к Жуковским в Эмс, разминулась с Гоголем, и он приехал в Баден. Он из Греффенберга туда приехал, не заезжая к Жуковскому. Он писал мне: «Каша без масла не совсем хорошо лезет в горло, но Баден без вас просто невозможен. Я нахожу одно утешение. Надежда Николаевна вышла ко мне вся&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; завитая. Мы бросились друг к другу в объятия, крепко поцеловались, но она вспомнила, что» не все совершила, и, взяв мою руку, сказала: «Николай Вас&lt;ильевич&gt;, поцелуйте вучку!», так что со временем она будет хоча и не кокетка, но модница и щеголиха&quot;. Она была прелестный ребенок, все говорила, как попугай, после старших сестер. В Риме она восхищала Перовского. Повторяла всем, как Перовский меня любит и Август тоже. Перовский говорил: «Она всех умнее. Вы все ездите смотреть развалины, колонны и ворота всяких римских подлецов. Она даже из окна любуется Траянской колонной по-своему и считает кошек». Она не могла произносить «кошки» и говорила «тоськи». За обедом ей подали шпинат с гвоздичным орехом, она при Перовском сказала: «Надежда Станна, я не могу кушать спинат с олёхами и помпот тоже с олёхами». Она в Риме начала у Гоголя просить «вучку». Он закрывал ее какой-нибудь книжкой, она сердилась: «Я не хочу читать, а пожалуйте вучку». — «Зачем вы меня принимаете за священника?» Кончалось это все брыканьем ее кривых ног, слезами, и нянька ее уносила из гостиной. Один раз она меня очень рассмешила, сказав мне: «Мама, помнишь, как ты очень обижала нас между Римом и Флоренцией?» Я рассмеялась. Она рассердилась и сказала: «Тебе смешно, а ведь это очень больно». Она любила рассказывать всякий вздор очень серьезно своей няне. Когда мы ехали из Фонтенебло в Париж, она мне сказала: «Хочешь, я тебе расскажу про нови короля?» Я ей отвечала: «Ну, нет, я тебе расскажу про этого короля».

Никто не знал Рим так хорошо, как Гоголь. Не было итальянского историка или хроники, которую он не прочел. Все, что относится до исторического развития, искусства, даже современности итальянской, все было ему известно, как-то особенно обрисовался для него весь быт этой страны, которая тревожила и его молодое воображение. Он ее нежно любил. В ней его душе яснее виделась Россия, в которой описывал грустных героев 1-го тома, и отечество озарялось для него радужно и утешительно. Он сам мне говорил, что в Риме, в одном Риме он &lt;мог&gt; глядеть прямо в глаза всему грустному и безотрадному и не испытывать тоски и томления. Изредка тревожили его старые знакомые: нервы, но в мою бытность я постоянно видела его бодрым и оживленным. И точно, в Риме есть что-то примиряющее человека с человечеством. Слава языческого мира погребена там великолепно, на ее развалинах воздвигся Рим христианский, который сначала облекся в смирение в лице грустных и молчаливых отшельников катакомбов, но впоследствии веков заразился гордостию своих предков и начал спогребаться с древним Римом. Развалина материальная, развалина духовная — вот что был Рим в 40-х годах, но над ним все то же голубое небо, то же яркое солнце, та же синяя ночь с миллионами звезд, тот же благорастворенный воздух, не тревожный, как в Неаполе, а, напротив, успокаивающий и убаюкивающий. Истинные красоты природы не примиряют ли нас с человечеством? Останемся благодарны Провидению, которое позволяет каждому принести плод во время свое, и, гуляя по развалинам, убеждаешься без скорби и горести, что народы, царства, как и всякая личность, преходящи. Рим всегда казался каким-то всемирным музеумом, в котором каждый камень гласит об историческом, назидательном событии, но уже не имеет никакого значения в настоящем, и вот почему в Риме не грустно, а отрадно. Ник&lt;олаю&gt; Васильевичу) Рим, как художнику, говорил особенным языком. Это сильно чувствуется в его отрывке «Рим». St. Beuve встретил его на пароходе &lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;, когда после смерти Иосифа Виельгорского, они ехали в Марсель навстречу бедной матери. St. Beuve говорил, что ни один путешественник не делал таких точных и вместе оригинальных наблюдений. Особенно поразили его знания Гоголя о трастевериянах и собрании нескольких песен, почти никому не известных (позже я узнала от Грегоровиуса, что есть античная напечатанная литература римлян). Едва ли сами жители города знают, что трастеверияне никогда не сливались с ними, что у них свой язык или patois&lt;ref&gt;просторечие.&lt;/ref&gt;. Заметив, что Гоголь так хорошо знал то, что относилось к языческой древности, я его мучила, чтобы узнать поболее. Он мне советовал читать Тацита. Я все его спрашивала, что такое история; карты, планы, Nybby, Canina, Peronezi&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; лежали на нашем столе, все беспрестанно перечитывалось. Мне хотелось перенестись в эту историческую даль. Что таилось в этом Нероне? И я часто к нему приставала.

Однажды, гуляя в Колизее, я ему сказала: «А как вы думаете, где сидел Нерон? Вы должны это знать. И как он сюда являлся: пеший, или в колеснице, или на носилках?» Гоголь рассердился и сказал. «Да вы зачем пристаете ко мне с этим подлецом? Вы, кажется, воображаете, что я жил в то время, воображаете, что я хорошо знаю историю, — совсем нет. Историю еще никто не писал так, чтобы живо обрисовался народ или личности. Вот один Муратори понял, как описать народ, у одного его слышится связь, весь быт народа и его связь с землею, на которой он живет». Потом он продолжал разговор об истории и советовал читать ''Canin'' «Историю республики»&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; и прибавил: «Histoire universelle» Боссюэта превосходна, но написана только с духовной стороны, в ней не видна свобода человека, которому Создатель предоставил действовать хорошо или дурно. Он был римский католик. Guizot хорошо написал «Histoire des révolutions», но то слишком феодально, а то с революционной точки зрения. Надобно бы найти середину и написать ярче, рельефнее. Я всегда думал написать географию. В этой предполагаемой географии можно было бы видеть, как писать историю. Но об этом после, друг мой, я заврался по привычке передавать вам все мои бредни. Между прочим, я скажу вам, что мерзавец Нерон являлся в Колизей в свою ложу в золотом венке, в красной хламиде и золоченых сандалиях. Он был высокого роста, очень красив и талантлив, пел и аккомпанировал себе на лире. Вы видели его статую в Ватикане, она изваяна с натуры&quot;. Но не часто и не долго он говорил. Обыкновенно шел один поодаль от нас, поднимал камушки, срывал травки или размахивал руками, попадал на кусты, на деревья, ложился навзничь и говорил: «Забудем все, посмотрите на это небо!» — и долго задумчиво, но как-то вяло глазел на этот голубой свод, безоблачный и ласкающий.

Одним утром он явился в праздничном костюме, с праздничным лицом. «Я хочу сделать вам сюрприз, мы сегодня пойдем в купол Петра». У него была серая шляпа, светлоголубой жилет и малиновые панталоны, точно малина со сливками. Мы рассмеялись. «Что вы смеетесь? Ведь на Пасху, Рождество я всегда так хожу и пью после постов кофий с густыми сливками. Это так следует». Я ему сказала: «А перчатки?» — «Перчатки, — отвечал он, — я прежде им верил и покупал их на Пиацца Мадама, но давно разочаровался на этот счет и с ними простился». Ну, мы дошли, наконец, до самого купола, где читали надписи. Видели, что Лазарь Якимович Лазарев удостоил бессмертный купол своим посещением, прочли надпись государя Ник&lt;олая&gt; Пав&lt;ловича&gt;: «Я здесь молился о дорогой России», и вернулись очень усталые домой. Гоголь сказал нам, что карниз Петра так широк, что четвероместная карета могла свободно ехать по нем. «Вообразите, какую штуку мы удрали с Жуковским, обошли весь карниз. Теперь у меня пот выступает, когда я вспомню наше пешее похождение, вот какой подлец я сделался. Аркадий Ос&lt;ипович&gt;, не угодно ли вам пройтись?». — «Нет, я попробовал на Александровской колонне и закаялся навеки». Мы посетили San Clémente, где он нас поставил в углу, велел закрыть глаза и потом сказал: «Посмотрите». Перед нами предстала знаменитая статуя Моисея, Микель-Анджело. Борода почти до ног и рога на голове. Точно он прожил века и глядел в нескончаемое будущее. Потом видела Scala sancta, народ набожно, молча поднимался, затем перед нами таинственная личность этого избранника Божия, создателя закона, до малейших подробностей указывающего человеку чисто-начисто как нравственные, так и материальные признаки, который за непослушание лишился радости перейти через Иордан и видеть землю обетования. В Латеране мы осмотрели гробницы пап и принсипе. Сколько нехристианской гордости в эпитафиях! С паперти по правую сторону возвышалась скромная церковь San Giovanni in Jerusalemo, перед ней простиралось зеленое поле, по левую Pietro nelle Catones. Ходили на Monte Testaccio и осмотрели погорелые останки этой древней и великолепной церкви San Paulo Fuori le Mura. J. Robert написал сцену этого бедствия: два монаха с выражением ужаса проходят среди падающих камней и бревен. На Monte Testaccio под рукой San Paulo Fuori le Mura составляют настоящую гору битых посуд, в которых жгли трупы рабов. Патрициев сжигали, но их пепел хранился в колумбариях с надписью каждого. Эти колумбарии и теперь посещаются любопытными. Мы были в одном из них и видели урны, в которых сохранялись эти бренные останки. Даже под носом без стыда унесли урну и лампадку. Мы посетили Santo Onufrio, где похоронен Тассо, но кипариса уже не стало. Гоголь говорил, что вид оттуда с террасы прекрасный, и были ясно видны пять таких дерев. Это только détail&lt;ref&gt;частность&lt;/ref&gt;, но для художника все идет в дело. Ездили часто в Villa Madama, где прелестная «Галатея» Рафаэля и история Психеи. Сама Villa строена по плану Рафаэля. И он, подобно Микель-Анджело, соединил все искусства. Купидоны «Галатеи» точно живые летают над широкой бездной, кто со стрелой, кто с луком. Гоголь говорил: «Этот итальянец так даровит, что ему все удается». В Сикстинской капелле мы с ним любовались картиной Страшного Суда. Одного грешника тянуло то к небу, то в ад. Видны были усилия испытания. Вверху улыбались ему ангелы, а внизу встречали его чертенята со скрежетанием зубов. «Тут история тайн души, — говорил Гоголь. — Всякий из нас раз сто на дню то подлец, то ангел». После поездок мы заходили в San Agos-tino и восхищались сибиллами Рафаэля и рядом с церковью покупали макароны, масло и пармезан. Гоголь сам варил макароны, на это у Лепри всего пять минут берет, и это блюдо съедалось с удовольствием. В Риме трудно было достать хорошее мясо и телятина считалась какой-то délicatesse. Австрийский посол дал мне обед, и графиня Шпеер мне сказала: «Il a fait de grands frais pour vous; nous aurons du veau rôti et de la salade»&lt;ref&gt;Он очень потратился на вас; у нас будет жареная телятина и салат&lt;/ref&gt;. Мне кажется, что было лучше, чем теперешнее довольствие. Мы с ним, Перовским и Ханыковым были в Тиволи, любовались кипарисами Траяновых времен, остатками храмов с каскадами, которые падали в маленькое озеро, на котором плавали белые цветы, называемые cirum, и cicérone сказал мне: «Vede, Signora, tutti nascie» — «Credevo che sono fiori del Papa» — «No, Signora, fiori del Papa si chiamano parce parcini»&lt;ref&gt;Посмотрите, синьора, все нарождаются. — Думаю, что это папские цветы. — Нет синьора, папские цветы называются parce parcini ''(ит.)''.&lt;/ref&gt;. В Риме все или del Papa, или all’uso di Francia. Одно, кажется, варенье у Spielman’a называется dolce del Papa&lt;ref&gt;Папское сладкое ''(ит.).''&lt;/ref&gt;. У Шпильмана делали для англичан muffins et toaster bread&lt;ref&gt;Горячую сдобу и поджаренный хлеб ''(англ.).''&lt;/ref&gt;. Вел. кн. Мария Николаевна с герцогом Лейхтенбергским жили у нашего посланника Потемкина. Он был женат на англичанке. Она была красивая, статная, как заводский конь, но не имела ни малейшего понятия об общежитии, беспрестанно манкировала в&lt;еликую&gt; к&lt;нягиню&gt;, а нас, русских, ни в грош не ставила. Но мы, помимо ее, знакомились и делали себе положение в свете. Тогда была к&lt;нягиня&gt; Белосельская в Риме&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; и задавала ужасный тон. В&lt;еликая&gt; к&lt;нягиня&gt; ее никогда не звала на вечера. Мои дети всякий день играли со старшей ее дочерью, потому что Марусю еще носили на руках. Адина не была хороша, но была преострый и милый ребенок. Она умерла в Петербурге на четвертом году. Вечером мы играли у великой княгини в вист и преферанс: герцог, Матвей Юрьевич Виельгорский и я. Всякий вечер проводил там герцог Фридрих Саксен-Руссентальский. Он был свеж и хорош.

Гоголь оставил Рим с Языковым прежде меня. Из Неаполя я поехала, как выше сказано, в Баден-Баден, это первое отечество русских в Германии. Гоголь очутился там и писал мне комическое письмо вышеприведенное. Там была тогда в&lt;еликая&gt; к&lt;нягиня&gt; Елена Павл&lt;овна&gt;, в&lt;еликий&gt; к&lt;нязь&gt;, Свистуновы, Толстая с мужем, Васенька Шереметев, красавец m-r Lee с графиней Гацфельд, которую я знала в Берлине, но по причине ее скандальной жизни ее уже никто не принимал. Николай Киселев жил рядом с нами в rez-de chaussée&lt;ref&gt;В нижнем этаже&lt;/ref&gt;, над ним Платонов, напротив них Клеопатра Трубецкая с графом Беарном, которого мы звали «бубновым валетом». В картах он называется Hector de Béarn, comte de Galiard. Он имел право на этот титул и носил его в самом деле. Гоголь задумал читать мне «Илиаду», которая мне страшно надоедала, что он и сообщил Жуковскому. Последний в записочке из Эмса написал мне: «Правда ли, что вы даже на Илиаду топаете ногами?» Гоголь обедал у меня и говорил: «Я ходил в „Hôtel d’Angleterre“, где лучший стол, но мне надоели немцы, которые с грациями поедают всякую жвачку кримскильдам».

В&lt;еликая&gt; к&lt;нягиня&gt; Елена Пав&lt;ловна&gt; вздумала выдать свою старшую дочь Марью Мих&lt;айловну&gt; за будущего герцога Баденского. Отказано было Брауншвейгскому и другим. Все представлялись ей. Я спросила Николая Васильевича: «Когда же вы подколете ваш сюртук и пойдете к ней?» — «Нет, пусть прежде представится Балинский, а потом уже я, и какая у него аристократическая физиономия». Балинский был мой курьер, родом из Курляндии. Однажды в 2 часа пришли меня звать к обеду к ней. Я наскоро оделась и поехала в наемном дилижансе на дачу Герца, где она жила. В гостиной я заметила тревогу в ее штате, и бедная к&lt;нягиня&gt; Львова мне объявила, что герцогиня Баденская будет обедать и мне места нет. «А где, сударыня, прикажете мне искать обед? У меня уже все отобедали». Тут пришел в&lt;еликий&gt; к&lt;нязь&gt;, я ему сказала: «Прошу объявить в&lt;еликой&gt; к&lt;нягине&gt;, что я остаюсь за обедом вашей супруги, которая только и знает, как бы русских топтать в грязь», и преспокойно осталась в приемной. Дверь отворилась, и она вошла с герцогиней. У Аленки лицо покривилось&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;, а герцогиня, протянув мне руку, сказала: «C’est mal d’oublier ses amis»&lt;ref&gt;Нехорошо забывать своих друзей&lt;/ref&gt;, посадила меня возле себя; лицо в&lt;еликой&gt; к&lt;нягини&gt; прояснилось, она уже видела меня своей помощницей и свахой. Эта свадьба не состоялась по двум причинам. Красивый юноша, вкусивший слишком рано жизнь в развратной Вене, окончил жизнь размягчением мозга. Его приезд фаздновался с торжеством. В Бадене выстроили ворота, украшенные зеленью и красивым миткалем, и везде надпись: свобода в конституции. В&lt;еликий&gt; к&lt;нязь&gt; сказал: «Il n’y a pas de constitution sans liberté»&lt;ref&gt;Не бывает конституции без свободы&lt;/ref&gt;.

Герцог уже жил особняком от жены. Он дал праздник в&lt;еликой&gt; к&lt;нягине&gt;, и мы были приглашены. Там была однако фрейлина герцогини в коротеньком черном платье, толстые ляжки ее так и вертелись с толстым камергером, а волосы, причесанные à l’enfant&lt;ref&gt;по-детски&lt;/ref&gt;, разлетались во все стороны. Вдруг замолчала музыка, и все рассмеялись, потому что толстый камергер и его дама нашли нужным довертеться до своего места без музыки. Первый камердинер подошел с подносом, на котором стоял одинокий бокал, и пошел неспешным шагом к в&lt;еликой&gt; к&lt;нягине&gt;. Герцог и Гугорт, видимо, были в восхищении от своей выдумки. Это все происходило в Егергаузе. Лев Нарышкин мне сказал: «Дураки, хвалятся, что это все им принадлежит; у меня на Волге гораздо более земли, но она лежит даром. Рубль с десятины, все-таки пятьдесят тысяч десятин дают пятьдесят тысяч р&lt;ублей&gt;». Думали уважить в&lt;еликого&gt; к&lt;нязя&gt; и запретили Мицкевичу ехать в Баден, что рассердило в&lt;еликого&gt; к&lt;нязя&gt;. Он мне сказал: «Что мне за нужда, что Мицкевич будет в Бадене, не съест же он меня!» Гоголь к нему поехал в Карлсруэ&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;. Вернувшись, он мне сказал, что Мицкевич постарел, вспоминает свое пребывание в Пет&lt;ербурге&gt; с чувством благодарности к Пушкину, Вяземскому и всей литературной братии. Он приехал в Баден, где нашел Алекс&lt;андра&gt; Ив&lt;ановича&gt; Тургенева. Этот смехотвор чуть не утонул в Муре&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; и выкупал мой чай, присланный Жучком: «Примите его от Гоголя в знак дружбы и уважения вашего Быка, Бычка, Васеньки Жуковского».

Гоголь меня все расспрашивал о русских и знакомых мне французах. Иногда ходил в Hôtel d’Angleterre обедать и потом таскался на террасе и на рулетке. Со свойственной способностью все замечать, он узнал княгиню Бетюну. «Ну, сказал он мне, я узнал из вашего описания к&lt;нягиню&gt; Бетюн, и это просто Бетюнище. Она спрашивала каждого блюда два раза и выпила досуха две бутыли кислого рейнского». С террасы он принес целый короб новостей: кто прячется за кустами, кто амурится без зазрения совести, кто проиграл, кто выиграл и гаже всех ведут себя наши соотечественники и соотечественницы, исключая вас, к&lt;нязя&gt; и княгини Мещерской&quot;. Тогда случился Веревкинский скандал, который кончился страшным репримандом. Баденская официя порицала герцогиню за ее связь с жидом Герцом. Веревкин заступился, замахнулся на Голера, даже на Зама и условились драться на дуэли из пистолетов. Весь Баден смутился точно как от нравственного землетрясения. Дуэль происходила в Раштоне на шпагах. Увы, оба дуэлянта лишились жизни. Веревкин наповал, а офицер баденский мучился три дня и умер как христианин. Монго Столыпин&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;, друг бедного Веревкина, был его секундантом и привез его тело в крытой коляске. Все бродили по аллеям и видели этот крытый экипаж, который был отослан с поручением, что все гостиницы условились не принимать это несчастное тело. Более всех кричал и размахивал руками граф Гурьев&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. Выписали священника из Стутгардта, его похоронили по обряду нашей церкви. Мы все, кроме Гурьева, присутствовали при этих похоронах. Оплакивали эту кончину и завалили эту бедную, теперь забытую, могилу цветами. По несчастью Александр Трубецкой много тут сплетничал, все могло устроиться. Он вызвал пощечину Веревкина, и после этого дуэль сделалась необходимой. В&lt;еликого&gt; к&lt;нязя&gt; это происшествие очень огорчило, и он уехал в Киссинген с к&lt;нязем&gt; Ильей Анд&lt;реевичем&gt; Долгоруким и полковником Философовым. Толстой его опередил для заготовления приличного помещения. В Киссингене он получил письмо от Гендрикова, который сообщал, что милая жена Пашенька умерла. Я тотчас ему написала, зная, что эта смерть была большим огорчением для его любящего сердца. Он отвечал, что ожидал моего сочувствия и был уверен, что, зная Пашу, я оценила его потерю&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;. В&lt;еликая&gt; к&lt;нягиня&gt; не могла терпеть меня, потому что догадывалась, что он поверял мне тайны своего сердца.

Гоголь уехал во Франкфурт. В Кобленце с ним был странный случай. Вечером он выставил сапоги, потому что рано утром пароход выходил в 6-ть часов. Проснувшись, Гоголь слышит, что все кричат: «Sie haben es gemacht»&lt;ref&gt;Вы это сделали ''(нем.).''&lt;/ref&gt;, высовывается, решается высунуть свой длинный нос. Тут все немцы хором закричали: «Er, er hat es gemacht»&lt;ref&gt;Он, он это сделал ''(нем.).''&lt;/ref&gt;. Вот что случилось. Один господин сунул ногу в сапог, и, о ужас, сапог до половины был полон золотой размазней, он закричал. Один за другим все любопытные высунули свои носы, и он всех огулом обвинил в неожиданной катастрофе. На пароходе вместо дружеских отношений все друг на друга косились.

В Страсбурге я должна была проститься с Балинским. Уже в Бадене, когда производилось привязывание кофров и ящиков, я заметила, что Балинский вовсе не сведущ в этом искусстве, отправилась в Hôtel d Angleterre, и мне очень рекомендовали Charles, немца. Балинский, всегда смиренный, принял с достоинством и объявил мне, что идет за полицией. Полиция пришла и произвела все согласно достоинству de la grande nation&lt;ref&gt;великой нации&lt;/ref&gt;. Балинскому приказано было возвратить мне 50 франков, я хотела ему оставить эти деньги, но он с чувством истинного достоинства unsern Baltischen provinzen&lt;ref&gt;наших балтийских губерний ''(нем.).''&lt;/ref&gt; их не принял; то я вручила их полиции для раздачи бедным, предложила полицейским 10 фр. за производство procès-verbal&lt;ref&gt;протокола&lt;/ref&gt;, но они отвечали, что французская полиция не унижает себя неправильными доходами. Балинскому было сделано внушение быть осторожнее и. учтивее. Он уселся в дилижанс, а мы в своих экипажах отправились в Ниццу и поселились на зиму у Croix de marbre, в доме Masclet. Масклег давно жил в России, и русские охотно у него останавливались. Виельгорские жили в доме Paradis, и Гоголь у них жил. Утром он всегда гулял с Мих&lt;аилом&gt; Мих&lt;айловичем&gt; и Анной Мих&lt;айловной&gt;&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;, обедал то у них, то у меня. «Насчет дессерта вы не беспокойтесь, — говорил он, — я распоряжусь», и приносил фрукты в сахаре. Кухарка пела во все горло: «М-ч Gogo, m-r Flogo, des raviols, des raviols et de la salade du Père Franèais»&lt;ref&gt;г. Гого, г. Флого, редиски, редиски и французский салат&lt;/ref&gt;. После обеда Ник&lt;олай&gt; Вас&lt;ильевич&gt; вытаскивал 'тетрадку и читал отрывки из отцов церкви. Он особенно любил Григория Нисского и высказался следующими словами: «Искусство он понял, но разум искусства не понял».

Он написал мне 9-ть псалмов&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;, и я должна была ему повторять урок так безошибочно, чтобы не запинаться. «Нет, нет, дурно, — говорил он иногда, — вас следует наказать в угол». Эти псалмы писаны хорошим почерком, и я их берегу с его письмами, как сокровища. Он нам читал в Ницце у старухи графини Сологуб «Тараса Бульбу».

Не раз вздыхал он о бедной Софье Мих&lt;айловне&gt;&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt; и говорил: «Ничто не может быть ужаснее, как когда чувство встречается с черствым бесчувствием». Сцены между Софьей Мих&lt;айловной&gt; и старой графиней были самые комические. Однажды она ей выговаривала, что у нее шляпы дурны. Софья очень хорошо отвечала, что у нее денег нет и она еще должна за эту шляпку marchande de mode&lt;ref&gt;модистке&lt;/ref&gt;. «Экая беда, — ответ был, — tu ne retienne pas la salaire de l’ouvrier»&lt;ref&gt;А ты не задерживай заработок работника&lt;/ref&gt;. Владимир Ал&lt;ександрович&gt; то и дело, что таскался в Меран волочиться за Duchesse d’Istrie, которая была еще очень хороша и весьма свободного обращения. Бедная Софья Мих&lt;айловна&gt; все терпела молча, читала Библию и занималась детьми. Раз она мне сказала: «On dit que l’amour est aveugle; ce n’est pas vrai, mais il est indulgent et pardonne tout en voyant tout, en devinant tout»&lt;ref&gt;Говорят, любовь слепа: это неправда: она снисходительна и все прощает, все видя и обо всем догадываясь&lt;/ref&gt;.

Из Ниццы все потащились на север, я говела в Париже, Гоголь в Дармштадте. Мы съехались во Франкфурте. Он жил в Саксенгаузене у Жуковского, а я в Hôtel de Russie, на Цейле. Несчастный сумасшедший Викулин в Hôtel de Rome. Жуковский посещал Викулина всякий день, платил в гостинице и приставил к нему человека. Викулин пил, чтобы заглушить приступы своей болезни и тем еще более раздражил свои нервы. После визита в Hôtel de Rome, Жуковский приходил ко мне и рассказывал все старые, мне известные анекдоты. В особенности он любил происшествие Jean Paul Richter у герцога Кобургского&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;. «Знаем, знаем», — говорили мы. Гоголь грозил ему пальцем и говорил: «А что скажет Елисавета Евграфовна, когда я скажу, какие гадости вы рассказываете?» Жену Жуковского приводило в негодование, когда он врал этот вздор.

Я разбирала свои вещи и нашла, что мой portefeuille, capo d'ôpera&lt;ref&gt;портфель, образцовое произведение&lt;/ref&gt; английского магазина, был слишком велик и, купив себе новый, маленький, у жида на Цейле, предложила Гоголю получить мой в наследство. «Вы пишете, а в нем помещается две дести бумаги, чернильница, перья, маленький туалетный прибор и место для ваших капиталов». — «Ну, все-таки посмотрим этот пресловутый portefeuille». Рассмотрев с большим вниманием, он мне сказал: «Да это просто подлец, куда мне с ним возиться». Я скаг зала: «Ну, так я кельнеру его подарю, а он его продаст этому же жиду, а тот всунет русскому втридорога». — «Ну, нет! кельнеру грешно дарить товар английского искусства, а вы лучше подарите его в верные руки и дайте Жуковскому: он охотник на всякую дрянь». Я так и сделала, и Жуковский унес его с благодарностью. Гоголь говорил мне: «У меня чемодан набит, и я даже намереваюсь вам сделать подарок». Тут пошли догадки. Я спросила: «Не лампа ли?» — «Вот еще что! Стану я таскать с собой лампу. Нет, мой сюрприз будет почище», — и принес мне единственную акварель Иванова. Сцена из римской жизни. Купец показывает невесте и ее матери запястье и коралловые украшения. Плотный купец в долгополом гороховом сюртуке, сзади даже отгадывается выражение его лица. Невеста опустила руки и смотрит смиренно, трастеверянин длинного роста, он выглядит глуповато, он в ботфортах с накинутым черным плащем. Писано широкой кистью и élégamment&lt;ref&gt;изящно&lt;/ref&gt;. Кажется, он не накладывал краски для эффекту. Я подарила эту акварель в&lt;еликой&gt; к&lt;нягине&gt; Марии Николаевне&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;, она очень обрадовалась и сказала: «Это будет мой подарок Саше. У государя есть альбом с произведениями лучших акварелистов, но эта всех лучше, и ему, главное будет приятно, что это русская акварель». Я очень рада, что так распорядилась. У меня могла ее украсть моя дочь Ольга Ник&lt;олаевна&gt;: она все забирает, бережет, после не отдает. У нее ведь альбом со стихами Пушкина&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;, Вяземского, Плетнева, граф&lt;ини&gt; Ростопчиной и Лермонтова. Меня в Калуге очень рассердил священник Петр Степанович, уроженец владимирский, который мне сказал: «Вас в Калуге боятся, потому что Лермонтов вам писал: „но, молча, вы глядите строго“ и т. д.&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;.

Из Франкфурта Гоголь поехал в Москву, а за ним и я поехала в Питер, и началась наша переписка. Летом я жила в городе, потому что у детей была скарлатина. Петр Петр&lt;ович&gt;&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt; приехал погостить у нас и все рассматривал с своим камердинером Павлом, которого он звал Панькой. Человек был честный и прекрасный и умер скоропостижно, что огорчило старика несказанно. Он отвез его тело в Москву, похоронил его у самой церкви в Картунове, отпустил его семейство на волю, дал им землю, деньги, чтобы завестись домиком, и подарил им две коровы и лошадь. Они были, сторожами церкви и гробницы любимого старшего сына. Чтобы развлечь дядю, мы приглашали Вяземского, Виельгорских и Баско обедать. У нас жила немка мамзель Кайзер, настоящая ворона с вечно раскрытым ртом. Баско уселся возле нее, и она сделалась жертвой его шуток. Подали апельсины, она уже начала чистить свой, как он очутился на люстре. После обеда мы повели его в детскую, где он делал ventriloque&lt;ref&gt;чревовещание&lt;/ref&gt;: в нем то сыпался сор, то валились камни. Петр Пет&lt;рович&gt; — большое дитя, и дети очень забавлялись. Баско в самом деле был самый искусный штукарь. Театр всегда был полон, когда он делал представления, они были разнообразны ''к'' всегда новы. Наш курьер Портиччи знал, как он это все творит. Баско взял его в Одессе и с ним доехал в Пет&lt;ербург&gt;. On ne sait pas comme il faisait, mais en Pologne il parlait Polonais comme ventriloque&lt;ref&gt;Не знали, как он это делал, но в Польше он говорил по-польски как чревовещатель.&lt;/ref&gt;. Прежде Баско при имп. Павле был в Петр&lt;опавловской&gt; крепости, раз он остановил все часы во дворце. Часовщик как ни возился, не мог их завести без его помощи.

В 1815 году был ventriloque. Имп. Александр Павлович позвал его, ''к'' после обеда он делал разные штуки, командовал войску голосом имп&lt;ератора&gt;. Государь имел привычку отдыхать час в своей спальне. Рядом с спальней была столовая. Волконский приказал тафельдекеру&lt;ref&gt;От нем. Tafeldecker — лакей при столовой.&lt;/ref&gt; оставить уборку и ушел к себе. Но государь услыхал страшный шум, встал и удивился, что никого нет, а шум продолжается. Тогда вышел из передней штукарь и сказал ему женским голосом: „Je vous demande pardon, Sire, pour cette mauvaise plaisanterie“&lt;ref&gt;Прошу прощения, государь, за эту дурную шутку.&lt;/ref&gt;.

Имп&lt;ератору&gt; хотелось видеть все и всех в Париже, и посетил известную гадальщицу Lenormand&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;. Она раскладывала карты про форма, но говорила в сомнамбулическом сне, который вызывала теплой ванной. Она ему сказала, что конец его царства будет очень грустный, что он умрет на юге России, что новое царство его брата начнется смутами, что его царствование будет длинное, славное, но потом смешала карты и сказала: „Et à présent je ne vois que du feu, des flammes et du sang et la mort. Il sera suivi d’un regne très doux, plain, de liberté“&lt;ref&gt;А теперь я вижу только огонь, пламя, кровь и смерть. За ним последует царствование мягкое, ровное и свободное.&lt;/ref&gt;.

У государя был карандаш, подаренный ему Лафатером&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;. Этот карандаш был в красном футляре и государь никогда им не писал. Лафатер занимался какой-то философской тезой и все не мог вывести заключения, когда к нему вошел почтенный старец, дал ему карандаш и сказал: „Вот тебе сентенция: она в Евангелии от Иоанна“. Не знаю, где этот карандаш. Это мне рассказывал М&lt;ихаил&gt; Юрьевич Виельгорский. Удивительный человек был этот милый граф. Его библиотека была наполнена разных книг и раз&lt;ных&gt; документов, он прочитал всю эту литературу в 20.000 томов, был масон петерб&lt;ургской&gt; ложи с другом своим Сергеем Степ&lt;ановичем&gt; Ланским. Имп&lt;ератор&gt; был генералом du grand Orient&lt;ref&gt;Ложи Великого Востока.&lt;/ref&gt;. Правила этих лож совершенно схожи с иерусалимскими. Виельгорский мне говорил: „On a très bien fait de les fermer: c’est un très puissant moyen pour tenir les masses dans leur devoir, mais c’est une epée à deux tronchants“&lt;ref&gt;Очень хорошо сделали, что их закрыли; это очень мощное средство для удержания масс в повиновении, но это палка о двух концах.&lt;/ref&gt;. Гоголю были равно ненавистны Ленорманы и масоны.

Зимой 40-го года Гоголь провел месяц или два в Петерб&lt;урге&gt;&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;. Жил у Плетнева в университете, где он преподавал историю, два или три раза очень увлекательно читал, потом, как брат, посвятил себя Елизаветинскому институту, где воспитывались его две сестры на казенный счет. Жуковский его посещал с разными сладкими утешениями. Гоголь обедал у меня с Крыловым, Вяземским, Плетневым и Тютчевым. Для Крылова всегда готовились борщ с уткой, салат, подливка с пшенной кашей или щи и кулебяка, жареный поросенок или под хреном. Разговор был оживленный, раз говорили о щедрости к нищим. Крылов утверждал, что подаяние вовсе не есть знак сострадания, а просто дело эгоизма. Жуковский противоречил. „Нет, брат, ты что ни говори, а я остаюсь на своем. Помню, как я раз так из лености не мог ничего есть в Английском клубе, даже поросенка под хреном“.

Имп&lt;ератрица&gt; всегда желала познакомиться с Иваном Андреевичем, и Жуковский повел его в полной форме библиотекаря имп&lt;ераторской&gt; библиотеки в белых штанах и шелковых чулках. Они вошли в приемную. Дежурный камердинер уже доложил об них, как вдруг Крылов с ужасом сказал, что он пустил в штаны. Белые шелковые чулки окрасились желтыми ручьями. Жуковский повел его на черный дворик для окончания несвоевременной экспедиции: „Ты, брат, вчера за ужином верно нажрался всякой дряни“. Он повел его в свою квартиру в Шепелевский дворец, там его вымыли, кое-как одели и повезли его домой. Плетнев мне рассказывал, что Крылов всегда в грязном халате лежал на диване, а над ним висела картина, которая покосилась, и он всегда рассчитывал, когда она на него упадет&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;. Весьма немногие знают, что Крылов страстно любил музыку, сам играл в квартетах Гайдена, Моцарта и Бетховена, но особенно любил квартеты Боккерини. Он играл на первой скрыпке. Тогда давали концерты в Певческой школе. В первом ряду сидели — граф Нессельрод, который от восторга все поправлял свои очки и мигал соседу князю Лариону Вас&lt;ильевичу&gt; Васильчикову, потом сидел генерал Шуберт, искусный скрыпач и математик. Все математики любят музыку. Это весьма естественно, потому что музыка есть созвучие цифр. Во втором ряду сидела я и Карл Брюллов. Когда раз пели великолепный „Тебе Бога хвалим“, который кончается троекратным повторением „Аминь“, Брюллов встал и сказал мне: „Посмотрите, ажио пот выступил на лбу“. Вот какая тайная связь между искусствами! Когда четыре брата Миллеры&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt; приехали в Петербург, восхищению не было конца. Они дали восемь концертов в Певческой капелле, играли самые трудные квартеты Бетховена. Никогда не били такт, а только смотрели друг на друга и всегда играли в tempo&lt;ref&gt;такт&lt;/ref&gt;. Казалось, что был один колоссальный смычек. После обедни в большой церкви в Зимнем дворце, где пели певчие, начиналось пение. Я ездила на эти концерты. Это был праздник наших ушей. Ларион Вас&lt;ильевич&gt; Васильчиков говорил: „Важные, чудесные квартеты Бетговена, а я все-таки более люблю скромные квартеты старичка Боккерини. Помнишь, Иван Анд&lt;реевич&gt;, как мы с тобой дули их до поздней ночи?“ Гоголь очень любил, но только духовную музыку и ходил к певчим. Певчих набирают со времен Разумовского в Украине и с восьмилетнего возраста, голоса этих малюток трогательны, и в два года учения они уже готовы петь Бортнянского и Сарти. Сарти приехал при имп. Елизавете Алек&lt;сеевне&gt;, его „Вкусите и видите“ восхитительно. Придворным хором дирижировал Львов, после него его сын, который сочинял херувимские и прочие канты самые нелепые, он сторговался с Синодом, велел их разучивать по всей России, что дало ему 10.000 дохода. Митрополит Филарет горячо жаловался, что испортили наше церковное пение. Теперь это пение под управлением Бахметьева совсем испортилось, и охотники ездят к графу Шереметеву, где Ласунский (?) сделал много перемен.

Шереметев ничего не щадит для церкви. Князь Одоевский говорил тоже, что Глинки „Господи, помилуй“ всегда кончается с accord parfait&lt;ref&gt;заключительного аккорда&lt;/ref&gt;, как будто обедня кончилась. Это повторение accord parfait очень томительно. Одоевский открыл ключ к древней церковной музыке и ввел ее в домашней церкви графини Протасовой. Я была на этой обедне, которая прекрасна. В соборе Успения в Москве поют киевским постепенным напевом. У ранней обедни священники и дьяконы выходят в середину церкви, становятся пред амвоном, у каждого клочок бумаги, на котором крюки. Особенно хороша „Херувимская“. Я сообщила это государю, который хотел непременно побывать у Успенья. Я лечилась холодной водой и всякое утро с Каролиной Ив&lt;ановной&gt; &lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt; ходила в церковь, согревшись скорым шагом после закутывания в мокрые простыни, и становилась у гробницы святителя Ионы. Он, кажется, был из древнего рода дворян Скрыпицыных; Филипп Иона тоже похоронен в Успенском соборе. Святитель Алексей из рода Колычевых тоже покоится в Чудовом монастыре, на его гробницу клала имп. Мария Феод&lt;оровна&gt; царского младенца, ныне царствующего имп. Александра.

Но вернемся à nos moutons&lt;ref&gt;к прежнему разговору&lt;/ref&gt;, т. е. к Гоголю. Он жил у Жуковского во» Франкфурте, был болен и тяготился расходами, которые ему причинял. Жуковскому он был нужен, потому что отлично знал греческий язык, помогал ему в «Илиаде»&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;. Василий Андр&lt;еевич&gt; просил меня сказать в&lt;еликой&gt; к&lt;нягине&gt; Марии Николаевне, чтобы она передала эту просьбу государю. Она родила преждевременно, забывала мою просьбу и сказала: «Parlez vous-même à l’Emp&lt;ref&gt;Скажите сами императору&lt;/ref&gt;». На вечере я сказала государыне, что собираюсь просить государя, она мне отвечала: «Il vient ici pour se reposer, et vous savez qu’il n’aime qu’on lui parle affaires; s’il est de bonne humeur, je vous ferai signe et vous pourrez laisser votre demande&lt;ref&gt;Он приходит сюда, чтобы отдохнуть, и вы знаете, как он не любит, когда с ним говорят о делах; если он в добром настроении, я сделаю вам знак и вы сможете отдать свою просьбу.&lt;/ref&gt;. Он пришел в хорошем расположении и сказал: „Journal des Débats“ печатает des sottises. C’est une preuve que j’ai bien agi&lt;ref&gt;глупости. Это доказывает, что я поступил правильно.&lt;/ref&gt;». Я ему сообщила поручение Жуковского, он отвечал: «Вы знаете, что пенсии назначаются капитальным трудам, а я не знаю, удостаивается ли повесть „Тарантас“». &quot;Я заметила, что «Тарантас» — сочинение Соллогуба, а «Мертвые души» — большой роман. «Ну, так я его прочту, потому что позабыл „Ревизора“ и „Разъезд“.

В воскресенье на обычном вечере Орлов напустился на меня и грубым, громким голосом сказал мне: „Как вы смели беспокоить государя, и с каких пор вы — русский меценат?“ Я отвечала: „С тех пор, как императрица мне мигнет, чтобы я адресовалась к императору, и с тех пор, как я читала произведения Гоголя, которых вы не знаете, потому что вы грубый неуч и книг не читаете, кроме гнусных сплетен ваших голубых штанов“. За словами я не ходила в карман. Государь обхватил меня рукой и сказал Орлову: „Я один виноват, потому что не сказал тебе, Алеша, что Гоголю следует пенсия“. За ужином Орлов заговаривал со мной, но тщетно. Мы остались с ним навсегда в разладе&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;. Я послала за Плетневым, мы сочинили письмо к Уварову и запросили шесть тысяч рублей ассигнациями. Плетнев говорил, что всегда дают половину, у нас уж такой обычай. Между тем мы отписали Гоголю и требовали, что&lt;бы&gt;, отложивши лень, он послал Уварову благодарственную писулю, когда получит желаемую пенсию. Я после узнала, что он писал и государю. Получивши тысячу серебром, т. е. три тысячи пятьсот руб., он поехал в Иерусалим. Что он чувствовал у гробницы Спасителя, осталось тайной для всех. Знаю, что он мне не советовал ехать в Палестину, потому что комфортов совсем нет.

Он поселился у графа Александра Петровича Толстого в доме Татищева на Никитской. Под весну я была очень больна и лечилась у Иноземцова холодной водой. Гоголь мне советовал бросить это лечение: „Мы с Аркадием Осип&lt;овичем&gt; поплатились за это лечение“. Он мне писал из Греффенберга: „Хотите ли вы знать, как Аркадий Осип&lt;ович&gt; лечится&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt; в Греффенберге? В пять часов утра его будят, тотчас обливают холодной, как только можно &lt;водой&gt;, завертывают его в мокрые простыни и приказывают ему потеть. Но он не слушается, тираны доктора его раскутывают“ когда он совсем посинеет и кричит благим матом, после чего его сажают бригадирше в холодную воду, и он с отмороженной бригадиршей бежит в рубашке и кальсонах в лес.

Дамы, все с отмороженными же бригадиршами, гуляют в лесу в длинных мантилиях, так что приличия соблюдаются строго. Из леса все бегут домой, где поедают множество булок и запивают синим снятым молоком. Сливки идут доктору в кофий, или сбиваются в масло. Обед самый гадкий, суп, разварная корова и черносливный компот. Насладившись два месяца такой жизнью, мы простились с гидропатией навеки. Говорят, что Юлий Кесарь никогда бы не покорил Галлию, если бы не купался в холодной воде. Все эти новые способы лечения очень стары. За них принимаются, когда испорченность нравов доводит до нервных болезней. Заключение: Ал&lt;ександра&gt; Осип&lt;овна&gt; Смирнова никогда не должна лечить свои нервы холодной водой. Это заключение вы должны написать на лбу, как Эзра в хранительнице».

Граф Алекс&lt;андр&gt; Петр&lt;ович&gt; был у меня в гостинице «Дрезден», как вошел Хомяков. Они разговорились о политике, религии и наконец об освобождении крестьян. Когда граф уехал, Хомяков мне сказал: «Я вам обязан этим приглашением; до свиданья в пять часов у Толстых». Гоголь пришел ко мне утром и был очень встревожен. «Что с вами, Ник&lt;олай&gt; Вас&lt;ильевич&gt;?» — «Надежда Ник&lt;олаевна&gt; Шереметева умерла, вы знаете, как мы с ней и с Фонвизиным жили душа в душу &lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;? Последние два года на нее нашло искушение: она боялась смерти. Сегодня она приехала, как всегда, на своих дрожках и спросила, дома ли я. Поехала куда-то, опять заехала в дом Татищева, не нашла меня и сказала людям: „Скажите Николаю Ва&lt;сильевичу&gt;, что я приехала с ним проститься“, — поехала домой и душу отдала Богу, который отвратил предсмертные страдания. Ее смерть оставляет большой пробел в моей жизни».

У Толстого был прекрасный русский стол, обедали мы с братом Клементием, Хомяков, Гоголь и хозяин. Хомяков болтал без умолку, был в ударе и смешил нас всех, перебрасываясь с Клементием Ос&lt;иповичем&gt; самыми неожиданными выходками. После обеда подали чай и кофий, который графиня сама разливала и потом уснула. День был жаркий. Граф и Хомяков все говорили об освобождении крестьян, а Гоголь, Лева и Клема ходили со мной по колоннаде и все жаловались на нестерпимую жару. Клема сказал: «Совсем это не жара, а потому что говорят все об одном, спросите Леву, как душно в губернском правлении, все это от того, что все пишут об одном». Клема был тогда в раздраженном положении, впрочем, как и всегда. Он шел с Левой по Кузнецкому мосту в контору дилижансов. Лева ему заметил, что у него поношенный сюртук. «Это ничего, — сказал Клема, — в дилижансе он покажется новым и модным, ведь там ездит всякая дрянь, а в Петерб&lt;урге&gt; я проберусь домой и закажу новое платье, пущусь в свет, буду играть в карты с рябчиком Голицыным». — «А на какие деньги?» — спросил Лева. — «На Смирновские, у него все можно взять. Бьюсь об заклад, что с его письменного стола унесу храм Пестума, статую гладиатора, и он не заметит, лишь оставить ему десть бумаги, чернила и перья. Ведь он готовится в губернаторы&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;, a известно, что эти дураки только и делают, что пишут, пишут „по материи“. Лева, ты читал годовые отчеты губернаторов, такая чепуха, что Бог прости, а бедный государь по ночам их читает и карандашом делает отметки. Я никогда не буду губернатором, какой черт меня принудит сидеть в губернском правлении с Симановичем, Григорьевым и прочей дрянью. Гораздо лучше остаться навеки майором. Этот чин, как и бригадирский, совсем исчез на Руси. Этот пробел следует заполнить и занять у немцев какое-нибудь длинное слово. Я знал в Дрездене Frau Stüttern, Hoffräthin, очень милую wichtige Dame&lt;ref&gt;советницу… важную даму ''(нем.).''&lt;/ref&gt;. У немцев все смешно, но в Дрездене смешнее, чем где либо».

Клема поселился с Николаем Скалоном и Аркадей. К ним часто ходил князь Иван Серг&lt;еевич&gt; Гагарин, и в городе толковали о неурядице в доме Пушкина. Гагарин вышел от них в смущении и сказал: «Гаже анонимных писем ничего не может быть». Он уже получил свое, написанное незнакомым почерком. Вслед за ним братья, Скалой, Карамзины, Вяземский, Жуковский, Виельгорский, даже государь получили эти злополучные письма&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;. Кого подозревать&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;? Все единогласно обвиняли банкаля Долгорукова, он один способен на подобную гадость. Его последняя пакостная история с почтенным стариком Левенштерном закрыла ему вход во все дома. Оказалось, что они были точно написаны им, и этот мерзавец обвинял князя Ивана Гагарина. Уверяли даже, что он &lt;от&gt; этого сделался иезуитом. После несчастной дуэли с французским авантюристом Дантесом последовала страдальческая смерть Пушкина. Государь, один государь показал истинное горе и участие. При его постеле дежурили постоянно Жуковский, Вяземский, Скалой и мои братья. Даже Ося приехал из Стрельны. Они несли его гроб в Конюшенную церковь. Похороны посетили все послы иностранных дворов. Граф Фикельмон дал первый толчок этому движению. Народу было большое множество. Гоголь неутешно оплакивал эту смерть. Россия почувствовала, что замолкла ее лира. Громовое известие дошло до меня в ложе Китти Тюфякиной на первом представлении «Гугенотов». Николай Киселев мне сообщил, он был очень дружен с Пушкиным и был, видимо, огорчен&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt;. «Наши немцы одни совершенно не принимают никакого участия в русском горе». Но он ошибся. Когда Медем был послан министром при авст&lt;рийском&gt; имп&lt;ераторе&gt;, княгиня Меттерних позвала его обедать и сказала, что будет Геккерен, друг Дантеса. Медем отвечал: «Madame, chaisissez entre la Hollande et la Russie»&lt;ref&gt;Мадам, выбирайте между Голландией и Россией&lt;/ref&gt;, никогда не встречал Геккерена и называл: «Ce mécréant ne devait pas vivre, il a vexé les droits de la nature. La Hollande devrait rougir d’avoir un pareil représentant»&lt;ref&gt;Этот нечестивец не должен был жить, он оскорбил законы природы. Голландии должно быть стыдно, что ее представляет такой человек.&lt;/ref&gt;. Этот подлец жил и умер в совершенном одиночестве в Голландии&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;. Он был сродни со всей аристократией, но ни одна душа не почтила погребальную процессию, даже Дантес не поехал к своему папеньке, и его похоронили как собаку.

Зимой мужа моего назначили губернатором в Калугу. Он вывез всю нашу мебель, закупил много посуды, люстры и аплике на сто человек и отправился в Калугу. Я переехала на квартиру Карамзиных на зимние месяцы, получила от Гоголя письмо, в котором он просит не смущаться предстоящей новой жизнью. «Вы можете сделать много добра, в моих советах не будет недостатка, замечайте сначала все, но будьте, по словам апостола Якова, медлены глаголати. Утешайте себя возможностию делать плодотворное добро&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;». Приезд мой в Калугу был новой эрой в моей жизни. Я никогда не была в русской губернии. Сама природа была другая. Из Москвы все время едешь в гору по лесным дачам и болотам. Детей с m-lle Овербек послали вперед, они ночевали у помещика Чирикова, где их приняли с почетом, и они забавлялись. Я выехала с братом Львом Арнольди. Он один был в двуместной карете, а повар Сильвио сидел сзади под канатом и смотрел с удивлением на шоколадную размазню, которая называлась большая дорога. Я ехала сзади в четвероместном рыдване с княжной Цициановой, моей девушкой Ленхен и с Аннушкой, фактотумом княжны. Мы ночевали у уездного предводителя, которого не посадили, а заставили стоять у притолки, не подозревая, что он не только персона, но даже особа. Мы пошли в монастырь к обедне, но опоздали, помолились и получили благословение служившего отца Антония. Он нам показывал ядра, сложенные в груду за стенами, все стены были испещрены ядрами фр&lt;анцузской&gt; артиллерии, которая была разбита в прах. Я вспомнила стихи Мятлева:

Хотите ли вы знать,

Как m-r Наполеон выгнал вон,

И как встретили мы друга

Comme за la ville Калуга.

M-r Napoléon le vieux chemin убрал,

Из пушка паф, паф etc.&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;

Предводитель предложил мне ехать вперед и прокладывать нам дорогу, потому что Афанасьевские луга небезопасны. Княжна смеялась и говорила: &quot;Ma parole d’honneur, il ne quitte la boue&lt;ref&gt;Честное слово, он не пропускает своих чаевых.&lt;/ref&gt;. К вечеру мы дотащились до полдороги и ночевали на сене и каретных подушках. Лева растянулся в дормезе, а Ольга в передней. Утром рано поехали и в 2 часа въехали по Московской улице в столичный град Калужского воеводства, в котором в полном значении этого слова воевал Смирнов. Калуга до приезда Екатерины была воеводством, последний воевода был Телятьев.

Екатерина устроила генерал-губернаторство, назначила Кречетникова и создала новую епархию. Первым епископом был Евлампий, болезненный, прямой человек и очень святой жизни. Его замечательный портрет украшает гостиную преосвященного Николая, теперешнего епископа. Волоса черные как смоль, лицо строгое, совершенно монашеское. Старичок Никитич, который всегда служил на больших банкетах, мне рассказывал любопытные вещи о тогдашней жизни. М&lt;итрополит&gt; Платон спросил у Евлампия, что он думает о христа-ради юродивом Лаврентии, по нем служат панихиды и молебны и делаются чудеса. «А как вы думаете, не пора ли его вынуть из-под спуда?» — «Не знаю, как вам угодно». — «Мы было думали, что явление его мощей привлечет богомольцев и оживит торговлю, но лучше повременить, неравно Лаврентий законфузится, в этих делах лучше все предоставить мудрости божией». Лаврентий и до сих пор под спудом, но его образ висит в каждом калужском доме. Мы потащились по Московской улице, когда нас встретила карета Ник&lt;олая&gt; Мих&lt;айловича&gt;, лежащая на боку, и лакей Алексей был погружен в рассуждение о случившемся реприманде. Мы подъехали к губернаторскому дому, красивой наружности. Дети выбежали мне навстречу, и Владимир Яков&lt;левич&gt; Ханыков&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt; приглашен был к обеду. Я села за клавикорды, и княжна мне сказала: «Понимаю, это уж с горя». К обеду был приглашен мой провожатый, исправник. Я тотчас по приезде спросила Ник&lt;олая&gt; Мих&lt;айловича&gt;: «Я полагаю, что довольно, если я заплачу ему пятьдесят руб.». Он так и ахнул: «Ведь это дворянин и служит бесплатно по выбору всего уездного дворянства». На другой день Ник&lt;олай&gt; Мих&lt;айлович&gt; посвятил меня в компликацию служебной иерархии, я не подозревала, что огромная Россия поддерживается такими тузами, как председателями гражданской, уголовной, казенной палат, что есть такое судилище, как губернское правление, что есть совестный судья, пробирмейстер, врачебная управа, которая отличается во время рекрутского набора и набивает себе карманы. Мелкопоместные дворяне тоже украшают своим присутствием город Калугу и селятся на Московской улице. Эта улица составляет род Faubourg St. Germain&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;. На следующий день мне дали лист и послали меня делать визиты по иерархическому порядку. Первый визит, конечно, был к архиерею, преосвященному Николаю. Я поехала с матушкой, которая не выходила. Мне казалось, что везде меня подвозили к заднему крыльцу. Эти визиты нагнали на меня скуку и тоску. Я все это описала Гоголю&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;, и он остался очень доволен моими сведениями.

Весной он выехал из Москвы с Левой и Климой&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt;. Последний на одной станции потерял тарантас, который пропал без вести. А Гоголь и Лева остановились в Малом Ярославце менять лошадей. Городничий спросил брата: «Кто этот господин, ваш попутчик?» — «Это Гоголь». — «Как Гоголь, тот самый, который написал „Ревизора“?» — «Да». — «Ну, так, пожалуйста, представьте меня ему». Мы уже перебрались в загородный дом и назначили помещение Гоголю в домике, где жил Нелединский. Он был очень доволен устройством комнаты и говорил: «Вид прекрасный, под ногами прозрачная речка, а затем этот великолепный бор». Ему служил Афанасий, который тотчас потрафил свою должность. Гоголь вставал в пять часов, пил кофий в восемь, запивал его холодной водой. Это служило для него лекарством. К нам он являлся в два часа. В воскресенье он пил кофий с нами и приходил в полном параде, в светло-желтых нанковых панталонах, светло-голубом жилете с золотыми пуговками и в темном синем фраке с большими золотыми пуговицами и в белой пуховой шляпе. Он купил эту шляпу в рядах, куда сопровождал его Лева, старую шляпу он оставил в лавке. Все рядовые один за другим пробовали эту шляпу, нашли, что его голова была более других, потому что он писал такие умные книги, и решили поставить ее под стеклянным колпаком на верхней полке счастливца, у которого великий писатель купил шляпу. Я, чаю, она и теперь стоит на этом месте. Из рядов они пошли в книжную лавку, где нашли тридцать томов, в том числе и его сочинения, в мусака переплете. Наш переплетчик все переплетал очень дурно в этот цвет. Если он приходил, люди докладывали, что пришел «мусака». Гоголь, где бы ни был в России и за границей, заходил в книжную лавку и перелистывал каталог. «Это, — говорил он, — самый верный пробный камень умственного развития города. Где в Германии две и три тысячи книг, в России в губернских городах тридцать или много сто книг». В Москве он всякий день ходил к Ферапонтову на Никольской. Там он встречал коротенького и плотного человека, по выбору книг и по произношению он догадался, что перед ним Михаил Семен&lt;ович&gt; Щепкин, ударил его по плечу и сказал: «Гей чи живы, чи здоровы, уси родичи гарбузовы». Это оригинальное знакомство кончилось дружбой самой тесной&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;. Я часто ездила с ним в Лаврентьевскую рощу, он вытаскивал тетрадку и записывал виды. Скромный архиерейский дом осеняла Лаврентьевская роща, и в самом деле пейзаж был великолепный. «So rueful and calm»&lt;ref&gt;Так грустен и спокоен ''(англ.).''&lt;/ref&gt;. Перед моим отъездом он мне дал записку, кого отыскать в Москве. Я познакомилась через Александра Ив&lt;ановича&gt; Тургенева с Екатериной Ал. Свербеевой. Хомякова я прежде знала&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt;, и он писал ко мне стихи: «От роз ее название» и etc., etc. С Константином Аксаковым произошла комическая сцена. Он пришел в десять часов утра в зипуне на красную кумачевую рубашку, подпоясанный пестрым кушаком, с ермолкой в руке. Перекрестился, и я тотчас ему сказала: «Что это за костюм?!» Обиженным тоном он ответил: «Сударыня, вы в костюме, а я хожу в русском платье». Вечером мы были собраны у Хомякова, Шевырев, Погодин, Аксаковы и князь Дмитрий Хилков. Разговор был литературный, решили, что лучшие прозаисты духовные писатели, хорошо знакомые со славянским языком; перешли к поэтам, все сошлись, что выше, вдохновеннее Пушкин, но князь Хилков сказал, что не всегда. Аксаков вскочил, вспылил и цитировал несколько пьес, все невпопад. Когда он прочел «Пророк» и его «Ответ митрополиту Филарету», Хомяков сказал: «Вот это так поэзия. Кто же, по-вашему, поэт?». — «Царь Давид и все пророки, особенно Исайя». — «Так после этого с вами нельзя спорить». — «Да я вас и не просил», — отвечал очень хладнокровно князь Дмитрий. Все расхохотались, а Аксаков уселся и что-то бормотал про себя. В конце лета Гоголь предложил нам собраться в два часа у меня. Граф Алексей Толстой сослан был за какой-то пиджак в Калугу с сенатором Давыдовым для ревизии нашей губернии. Он прочел нам первую главу второго тома «Мертвых душ»&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt;, всякий день в два часа. Тентетников, Вороново-Дряново, Костанжогло, Петух, какой-то помещик, у которого было все на министерскую ногу, в чем он убивал драгоценное время для посева, жнитвы и косьбы, и все писал об агрикультуре. Чичиков уже ездил с Платоновым, который от нечего делать присоединился к этому труженику и вовсе не понимал, что значила покупка мертвых душ. Наконец, приезд в деревню Чаграновых, где Платонов влюбился в портрет во весь рост этой петерб&lt;ургской&gt; львицы. Обед управляющего из студентов с высшими потребностями. Стол был покрыт: хрусталь, серебро, фарфор саксонский. Бедный студент запил и тут высказал то, что тайно подрывало его энергию и жизнь. Сцена так была трагически жива, что дух занимало. Все были в восторге. Когда он читал главу о Костанжогло, я ему сказала: «Дайте хоть кошелек жене его, пусть она шали вяжет». «А, — сказал он, — вы заметили, что он обо всем заботится, но о главном не заботится». Гоголь уехал в Москву, где через Ивана Вас&lt;ильевича&gt; Киреевского узнал, что в Оптиной пустыне, в скиту, живет знаменитый отшельник и молчальник. Он к нему неоднократно ездил, его так помучил своей нерешенностью, что старец грозил ему отказать его принимать. Мне осталось неизвестным, каких советов он просил у него. В то же время у графа Толстого он познакомился с ржевским священником Матвеем Александровичем и был с ним в частой переписке. Матвей Алек&lt;сандрович&gt;&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt; был точно замечательный человек. Кротость и смирение его были ни с чем несравнимы. Он езжал в Петерб&lt;ург&gt;, где живал у Татьяны Борисовны Потемкиной; на все философски-религиозные разговоры он отвечал только одной коротенькой фразой: «Как я рад, что Бог всего выше». С Гоголем они молились всегда на коленях и часто прибегали к исповеди и причастию. После долгого мясоеда настала страстная неделя. Нащокин и Щепкин позвали Гоголя на блины в пятницу в трактир Бубнова. Когда они за ним пришли, он наотрез отказался. Щепкин начал кощунствовать. Он его взял за ушко: «Ты когда-нибудь будешь за эти слова раскаиваться, смотри, чтобы не было поздно». После этого настали предсмертные&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;. Матвей Алек&lt;сандрович&gt; приехал из Ржева, и с ним он соборовался в присутствии Толстых. Граф и графиня, и Нащокин плакали навзрыд; потом стал исповедываться и в последний раз вкусил хлеба жизни вечной в земле преходящей. Призваны были доктора: Овер, Иноземцев. Ежеминутно знакомые и незнакомые приходили за известиями. Всем известны последние слова этой кроткой души: «Оставьте меня, мне хорошо» и его рисунок, который никто не понимает. Он скончался через три дня тихо и сжег главы второго тома.

Согласно с его желанием, Толстые хотели сделать скромные похороны, но весь университет поднялся и требовал настоятельно, чтобы его отпели в университетской церкви, оттуда студенты несли его на руках в Данилов монастырь. За гробом тянулись попарно его друзья в слезах и похоронили его на монастырском кладбище при огромном стечении народа. Погодин выбрал надпись из пророчества Исайи: «Горьким смехом моим посмеюся». Я посетила эту могилу. На черной плите золотыми буквами гравирована надпись и далее год его смерти. С ним рядом лежит Хомяков, Языков и молодой Валуев, юноша двадцати двух лет, уже успевший оставить потомству замечательные слова в журнале «Беседа»&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt;. Еще до масленой Гоголь мне написал твердой рукой записку. Я была больна. Он писал: «Не смущайтесь, вы воскреснете от болезни, повторяйте слова вашего друга майора Филонова, который, как вы мне сказали, повторял неустанно: „Христос воскресе, Христос воскресе“. Прощайте, добрый друг, Христос с вами и ныне, и присно, и во веки веков да будет». Графиня Толстая вместо письма написала мне: «Смерть оставила нас сиротами, одно утешение повторять слова Ефрема Сирина». У меня это письмо сохранилось, но теперь оно не под рукой у меня, я его найду и сообщу вам. Переписка с ним вся в порядке и сохранности &lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt;, из нее сделал выписки Кулиш с моего соизволения, а напечатал, не спросясь меня. На Гоголя имел большое влияние протоиерей Павловский, почтенный и добрейший священник, когда Гоголь жил у Репниных в Одессе&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt;. Плетнев сообщил Жуковскому ''эту'' неожиданную горесть. Выписываю его письмо малоизвестное&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt; и, вероятно, почти всеми забытое. Вот оно. «Баден. 17/5 марта 1852 года. Любезнейший Петр Александрович, какою вестью вы меня оглушили, и как она для меня была неожиданна. Весьма недавно я получил письмо от Гоголя и сбирался ему отвечать и хотел дать ему отчет в моей теперешней стихотворной работе, т. е. хотел поговорить с ним подробней о моем „Жиде“, которого содержание ему было известно, который пришелся бы ему особенно по сердцу, и, занимаясь которым, я особенно думал о Гоголе… и вот уже его нет! Я жалею о нем несказанно, собственно для себя. Я потерял в нем одного из самых симпатических участников моей поэтической жизни и чувствую свое сиротство в этом отношении. Теперь мой литературный мир ограничивается четырьмя лицами: двумя мужского пола и двумя женского: к первой половине принадлежите вы и Вяземский, к последней — старушка Елагина и Зонтаг. Какое пустое место оставил в этом маленьком мире мой добрый Гоголь! Жалею об нем еще для его начатых и недоконченных работ. Для нашей литературы — он потеря незаменимая. Но жалеть ли о нем для него? Его болезненная жизнь была и нравственным мучением. Настоящее его призвание было монашеское. Я уверен, что ежели бы он не начал свои „Мертвые души“, которых окончание лежало на его совести и все ему не давалось, то он давно бы был монахом и был бы успокоен совершенно, вступил в эту атмосферу, в которой душа его дышала бы свободно и легко. Его творчество, по особенному свойству его гения, в котором глубокая меланхолия соединилась с резкой иронией, было в противоречии с его монашеским призванием и ссорило его с самим собой. По крайней мере, так это мне кажется из тех обстоятельств, предшествовавших его смерти, которые вы мне сообщили. Гоголь, стоящий четыре дня на коленях не вставая, окруженный образами, &lt;говорящий&gt; тем просто, которые о нем заботились: „Оставьте меня, мне хорошо“, — как это трогательно! Нет, я не вижу суеверия. Это набожность человека, который с покорностью держится установлений православной церкви. Что возмутило эту страждущую душу в последние минуты, я не знаю, но он молился, чтобы успокоить себя, как молились многие святые отцы нашей церкви и, конечно, в эти минуты ему было ''хорошо'', как он сам говорил. Путь, которым он вышел из жизни, был самый успокоительный и утешительный для души его. ''„Оставьте меня, мне хорошо“.'' Так никому по себе неизвестно, что хорошо другому по свойству, и эта молитва на коленях четыре дня уже есть нечто вселяющее глубокое благоговение, так бы он умер, если бы, послушавшись своего естественного призвания, провел жизнь в монашеской келье. Где он жил в последнее время в Москве? Верно ли, что у графа? Если так, то бумаги в добрых руках, и ничто не пропадет. Надобно нам, его друзьям, позаботиться о издании его сочинений полном, красивом, по подписке в пользу его семейства: у него мать и две сестры живы. Если публиковать по подписке, то она может быть богатая. Позаботимся об этом. Если я был бы в России, то бы дело разом закипело. Между тем от себя напишу Толстому. А вас прошу сообщить как можно более подробностей о его последних минутах. Ваш Жуковский». Маркевич мне говорил, что во время похорон с трудом он пробирался в толпе, полиция была вся на ногах&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt;, жандармы с озабоченными лицами рыскали во все стороны, как будто в ожидании народного восстания. Он нарочно спросил у жандарма: «Кого хоронят?» А тот громовым голосом отвечал: «Генерала Гоголя». Это уже чисто русская оценка заслуг отечеству.

Тургенев в Петербурге напечатал самую нелепую статейку&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt;, чтобы почтить человека, которого он уважал и любил, зная его лично. Государю эту статью представили, как манифест партии «пиджаков и общинного начала», его засадили прямо в сибирочку. Алексей Толстой посредством ныне царствующего государя добился до его избавления и двухнедельного страдания слышать, как секла благородная российская полиция пьяных мужиков и баб, забывая, что и она причастна тому же греху. Ему велено было жить в Орловской деревне и не писать. В этом уединении он написал свои лучшие повести&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt;: «Гамлет Щигровского уезда», исполненную трагического интереса «Муму» и «Постоялый двор», которые через два или три года были напечатаны. Его chef d’oeuvre «Бежин луг», где так живо чувство русской природы. Не раз в Спасском я сидела по вечерам у окна в светлую ночь и подслушивала то, что французы называют les bruits du silence&lt;ref&gt;звуки тишины&lt;/ref&gt;, видела подпасков, стерегущих лошадей. Тургенев был у Гоголя в Москве&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt;, тот принял его радушно, протянул руку, как товарищу, и сказал ему: «У вас есть талант, не забывайте, что талант есть дар Божий и приносит десять талантов за то, что Создатель вам дал даром. Мы обнищали в нашей литературе, обогатите ее. Главное — не спешите печатать, обдумывайте хорошо. Пусть скорее создастся повесть в вашей голове и тогда возьмитесь за перо, марайте и не смущайтесь. Пушкин беспощадно марал свою поэзию, его рукописей теперь никто не поймет, так они перемараны». Николай В&lt;асильевич&gt; сердился, когда ему говорили, что «Бежин Луг» и «La petite Fadette» схожи. Он вообще не любил Georges Санда. Когда мы были в Тиволи, Ханыков вечером читал вслух «Lettres d’un voyageur», Гоголь, видимо расстроенный, ушел. На другой день я его спросила, зачем он ушел. Он отвечал: «А вы разве любите, когда играют фальшиво на скрипке? У этой женщины нет искры правды, даже нет чутья истины. Она может только нравиться французам». В 48-м году печатался роман Достоевского «Макар Девушкин»&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;, который огорчил покойника. «А у него есть большой талант, жаль, что его перо пишет без остановки, но без руководства. Макар Девушкин оставляет в душе невыносимое чувство безотрадной грусти». Скончался Гоголь, литература облеклась в траур. Один Лермонтов пел стройно на свой лад, за что был наказан и отослан на Кавказ. Скоро и Хомяков закрыл свои глаза.

Почтенный наш священник Попов писал мне из Лондона: «Странная судьба наших поэтов-философов и философов-поэтов, они как будто не уживаются на нашей земле и отлетают на крыльях голубиных в лучшую страну. С Пушкиным мы лишились великого поэта, с Гоголем — великого писателя».

Теперь следует вас просить некоторые вставки. В бытность свою в Калуге он читал с восторгом Палласа, восхищался его познаниями в геологии и ботанике. «С ним я точно проехался по России от Питера до Крыма. Потом возьмусь за Галлена»&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt;. — Вторая вставка. Когда он приехал с Максимовичем в Калугу, от Москвы до Калуги они останавливали тарантас и собирали цветы и завалили экипаж ими. В Калуге остались три дня, сушили травы и наклеили их как следует. Они останавливались по дороге ночевать только в монастырях до Киева, где Максимович уже был профессором. В Киеве Николай В&lt;сильевич&gt; говел, оставался недолго и поехал на лето в Васильевку, где с нетерпением ожидали его мать и сестры. Он сеял и сажал деревья и кусты и выучил сестер, как это делать. Привез им как руководителя книгу Храповицкого о сельском хозяйстве, которую считал истинным сокровищем.

А теперь прощайте. Иди же, моя рукопись, на суд публики и назидай новое поколение, уклонившееся с прямой дороги. Слава бессмертного христианина, точно как смерть первых христиан-мучеников, не должна пропадать даром. Теперь вопрос, где печатать эту меморию и как назвать ее. Я думаю, что как ни пакостен Бартенев, надобно поддержать его «Архив» ради того, что он первый собрал много историко-анекдотических сокровищ. Выручка в пользу славянской братии. Это будет моя первая лепта, вторая будет вся из золотых испанских &lt;нрзб.&gt;.

Мои мемуары пишутся, я уж добралась во дворец. Иезуит Гагарин мне советовал писать как попало, без систематического порядка, главный недостаток, что я запамятовала числа и года важных моментов для хроники русской. Итак, печатайте «Записки» новейшей девицы Дуровой.

De par Dieu à la voilà pour la France — вскричал Joinville&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt;. С ним и я повторяю: De par Dieu à la voilà pour la Russie&lt;ref&gt;С Богом во Францию… С Богом в Россию.&lt;/ref&gt;.

{{right|Париж, 2 октября 1877 г.}}

Не забудьте нашу ссору в Калуге, когда вы воротились и порицали «Переписку с друзьями»; слова Хомякова к вам: «Поздравляю вас с первым впечатлением». Меня ночью Лева катал в санях; мои ругательства на вас как шишки на бедного Макара, при всех, и Клушин, этот смехотворный болтун, удивлялся придворному языку.

Передайте Анне мой дружеский поклон и скажите ей, что Марья Алек&lt;сандровна&gt; наконец победила английскую публику. Королева от нее без души, и весь двор ею оживляется. После Гоголя примусь за Самарина и его огромную переписку. Прощайте, все ваши письма у меня целы.

{{right|Остаюсь душевно преданная А. Смирнова.}}

И вас буду выводить на свежую воду.

3-я вставка: Гоголь часто вспоминал свое детство в Васильевке. Описывал хаты с палисадником, перед которыми росли деревья, украшенные богатыми черными сливами и черешнями. Он особенно был счастлив в самые жаркие июльские дни. Пяти лет он лежал на густой траве, заложив руки под голову и задрав ноги. «Солнце палило. Тишина была как-то торжественна, я будто слышал стук времени, уходящего в вечность. Кошка жалобно мяукала, мне стало нудно (по-малороссийски нудно, что по-русски грустно), я встал и с ней распорядился, взял ее за хвост и спустил ее в колодезь, что подле речки. Начали искать бедную кошку, я признался, что ее утопил, плакал, раскаивался и упрекал себя, что лишил Божью тварь наслаждений этой жизни». Это делал он в пять лет. Какая глубина чувства! Их домашним доктором был Трохимовский. Он по-своему лечил давно, до Греффенберга, холодной водой, вся процедура происходила у реки на солнце, не было ни завертывания в мокрые простыни, ни душа, раздражающих спинной мозг. Лекарства его составлялись из трав, которые росли в его околотке. «Бог, — говорил доктор, — так щедр и милосерден, что дает человеку на его потребу и в свое время, что ему нужно на пищу и на его здоровье».

У Гоголя точно была тетка и двоюродный брат, который бил мух хлопушками. Ссора Ивана Никифоровича с соседом тоже взята с натуры&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt;. Вот, кажется, все пробелы. Нет, таки еще не кончено. Когда дело шло о воспоминаниях малороссийских, у него было все картинно. Вот как после блюд и песен он рассказывал захождение солнца: «Солнце при закате, плечистый хохол с чупруном на макушке летит во весь опор без седла на степной лошади, за ним бежит хромоногий пес, оглядываясь назад, как будто боится, чтобы не отстала кобыла, жеребец или жеребенок. Журавли их провожают и на розовом небе летят в чинном порядке и кажутся красивыми платочками». (Вы помните, что в «Тарасе Бульбе» он не забыл эту деталь&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt;). Весь рассказ еще живее и картиннее. Не вычеркивайте побочных подробностей о других лицах. Мне кажется, что вводные лица, как в комедии, пополняют общее впечатление; не надо, чтобы записки были монотонны.

Прощайте, скажите Анне, что в Англии наконец поняли нашу в&lt;еликую&gt; к&lt;нягиню&gt;. Королева от нее без ума, и в Виндзор она одна имеет право приезжать, когда хочет. Дети ее прелесть как хороши, и Бог знает, может Анне придется их воспитывать; и вы начнете новую жизнь, вы будете учить русскому языку и давать уроки православия. Нет сомнения, что Англия опять окунется в паутину Римской церкви, а герцог, конечно, предпочтет нашу драгоценную церковь. Все это в будущем, но мне так чудится.

{{right|Душевно преданная А. С.}}

Еще заметить, что Гоголь давал своим героям настоящие имена, а не вздорные и бессмысленные, как в наших водевилях: Ленский, Онегин и пр. Он всегда читал в «Инвалиде» статью о приезжающих и отъезжающих. Это он научил Пушкина и Мятлева вычитывать в «Инвалиде» имена, когда они писали «Поминки». У них уже была накропана довольно длинная рацея:

Михаил Михайловича Сперанского

И арзамасского почт-директора Ермоланского,

Апраксина Степана,

большого болвана,

И князя Вяземского Петра,

Почти пьяного с утра.

Они долго искали рифму для Юсупова. Мятлев вбежал рано утром с восторгом: «Нашел, нашел»:

Князя Бориса Юсупова

И полковника Арапупова&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt;.

Имп. Николай Павлович велел переменить неприличные фамилии. Между прочими полковник Зас выдал свою дочь за рижского гарнизонного офицера Ранцева. Он говорил, что его фамилия древнее, и потому Ранцев должен изменить фамилию на Зас-Ранцев. Этот Ранцев был выходец из земли Мекленбургской, истый оботрит. Он поставил ему на вид, что он пришел в Россию с Петром III, и его фамилия знатнее. Однако он согласился на это прилагательное. Вся гарниза смеялась. Но государь n’entendait pas de retrogression&lt;ref&gt;не зная движения назад&lt;/ref&gt;, просто велел Ранцеву зваться Ранцев-Зас. Свекр поморщился, но должен был покориться мудрой воле своего имп&lt;ератора&gt;. Гоголь восхищался этим рассказом и говорил: «Я так постараюсь поднести это публике, известить их, что „Инвалид“ в фельетоне заключает интересные сведения». Мы в Калуге с Левой ежедневно читали эту интересную газету и вычитали раз, что прапорщик Штанов приехал из Москвы в Калугу, через три дня узнали, что он поехал в Орел, из Орла он объехал наш город и поехал прямо в Москву. Из Москвы и дилижансе в столичный город Санкт-Петербург. Так было напечатано слово в слово в фельетоне «Инвалида». Оттуда прямо в Москву, а из Москвы в Калугу, а из Калуги в Орел. Мы рассчитали, что прапорщик Штанов провел на большой дороге отпускные двадцать один день. «А зачем он делал эти крюки, это неизвестно и осталось государственной тайной». Это заключение принадлежит Николаю Ва&lt;сильевичу&gt; и делает честь его прозорливости. Штанову так и следует рыскать по России.

&lt;center&gt;&lt;ВОСПОМИНАНИЯ О Н. В. ГОГОЛЕ&gt;&lt;/center&gt;

Впервые (с пропусками и ошибками): ''Смирнова'', 1931. С. 271—311. Автограф: ГБЛ. Ф. 474, 2.3.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; ''…Жуковский говорил, что русская шутка… повторяется.'' — Близкая мысль выражена в статье «О русских шутках», как доказал В. В. Виноградов, принадлежащей Вяземскому (см.: ''Виноградов В. В.'' Проблема авторства и теория стилей. М., 1961. С. 399—403). Возможно, что Смирнова слышала ее не от Жуковского, а от Вяземского.

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; ''…там познакомился с Боткиным.'' — Имеется в виду Николай Петрович Боткин.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; ''…его спас приезд Боткина…'' — Николай Петрович Боткин встретился с Гоголем в Вене в 1840 г. и ухаживал за ним во время его тяжелой болезни (см. письмо Гоголя к М. П. Погодину от 17 октября 1840 г.: ''Гоголь.'' Т. 11. С. 315).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; ''…длинное письмо… князя Дундукова…'' — Ср. с «Воспоминаниями о Гоголе» (наст. изд., с. 29) и примеч. 7 к ним.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; ''«Мертвые души» вышли в свет toto quäle…'' — Как известно, цензура не пропустила «Повесть о капитане Копейкине», и Гоголю пришлось ее переделать; изменено было также название поэмы («Приключения Чичикова, или Мертвые души»).

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; ''…летали образы почище, поидеальнее… Чаграновой.'' — Смирнова перечисляет здесь персонажей второго тома «Мертвых душ», известных ей по чтению Гоголем у нее в Калуге в 1849 г. не сохранившихся впоследствии его глав. О том, что в образе Чаграновой Смирнова узнала себя, говорит введенное ею в некоторые варианты «Автобиографических записок» заглавие: «Биография А. О. Чаграновой» (ГБЛ. Ф. 474. 1.9—15). Более подробные сведения о сюжете и персонажах читанных в Калуге глав второго тома содержатся в воспоминаниях Арнольди (Гоголь в воспоминаниях современников. С. 483—487) и в пересказе Кулиша со слов Смирновой ''(Кулиш.'' Т. 2. С. 227). Смирнова, в частности, говорила последнему: «Нечего и говорить о том, что все читанное Гоголем было несравненно выше, нежели в оставшемся брульоне. В нем очень много недостает даже в тех сценах, которые остались без перерывов». Если Кулиш верно передал эти и следующие далее слова Смирновой о недостающем, то это доказывает знакомство ее с опубликованными в 1855 г. главами, найденными после смерти Гоголя С. П. Шевыревым (именно их она назвала брульоном). Но беседы Смирновой с Кулишом происходили 18—21 декабря 1854 г., более чем за полгода до издания (Письма П. А. Кулиша к С. Т. Аксакову // ГБЛ. Ф. 3. Разд. II Карт. 2. Ед. хр. 38). Очевидно, таким образом, что она читала найденные главы в рукописи. Шевырев еще в мае 1852 г. сообщал Погодину: &quot;Бумаги открыли. Нашлись Объяснение на Литургию и 4 главы черновые 2-го тома «Мертвых душ» ''(Гоголь.'' История и современность. М., 1985. С. 486).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; ''…прочесть новую его комедию «Женитьба».'' — «Новую комедию» означает здесь: только что впервые напечатанную (Сочинения Николая Гоголя. СПб., 1842. Т. 4), написана она была гораздо раньше. Об этом чтении см. примеч. 9 к «Воспоминаниям о Гоголе». Однако Тютчева в 1842 г. в России не было, поэтому упоминание его в числе слушателей ошибочно. Он приехал в Петербург только в августе 1843 г. (см. его письмо к жене от 28 августа 1843 г.: Сочинения. М., 1884. Т. 2. С. 88).

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; ''«Там занимаются делом…»'' — Скрытая цитата из Пушкина: «Так в ненастные дни занимались они делом…»

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; ''…&quot;il generale&quot;'' Перовского. — Имеется в виду Василий Алексеевич Перовский.

?????

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; …я ''поехала на крошечном пароходе французской компании.'' — Ср. рассказ об этой морской поездке в «Автобиографических записках» (наст. изд., с. 295—296).

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; ''В Остии, описанной… Плинием Меньшим.'' — Плиний Младший описывает Остиго в своем письме о вилле Лаврентинум, расположенной близ нее (Письма Плиния Младшего. М., 1982. С. 36—39). Смирнова читала Плиния в 1846 г. и неоднократно вспоминала о нем в мемуарах. Она писала о нем Гоголю, заключая: «древность классическая проста, правильна и не переносит за границы невозможностей в добродетели» (письмо от 14 мая 1846 г. —PC. 1890. № 7. С. 212).

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; ''Надежда Николаевна вышла ко мне…'' — Дочь Смирновой Надя, в то время трех лет. Гоголь писал Смирновой 4 июля 1843 г. из Бадена: «Чтобы отвести душу, я захожу иногда к Надежде Николаевне. Здесь только, в разговоре с нею о старине, находим мы некоторое наслаждение &lt;…&gt; Встреча наша была радостна необыкновенно. Крик был с обеих сторон; поцеловались мы весьма крепко. Потом она, уже отошедши от меня, вдруг вспомнила, что еще не все, и подбежала к руке. Я заметил в ней перемену, она похорошела, вышла ко мне завитая и, кажется, будет со временем, хоча и не кокетка, но модница и щеголиха» ''(Гоголь.'' Т. 12. С. 204).

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; ''St.-Beuve встретил его на пароходе…'' — Встреча Гоголя с французским поэтом и критиком Сент-Бевом состоялась в июне 1839 г. Сент-Бев писал: «При этом случае разговор его, полный силы, отличающийся точностью и богатством наблюдений над нравами и фактами действительной жизни, дал мне возможность схватить на лету, предвкусить, так сказать, всю оригинальность и реализм его сочинений». Статья Сент-Бева, рецензия на вышедший французский перевод произведений Гоголя, осуществленный Луи Виардо, напечатана в «Revue des deux Mondes» (1845, декабрь, с. 883—889; русский перевод: ''Урусов Л. И.'' Статьи его, письма его, воспоминания о нем. М., 1907. Т. 1. С. 292).

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; ''Nybby, Canina, Piranesi лежали на нашем столе…'' — Труды итальянского археолога Нибби, архитектора и археолога Канины, четырехтомное собрание гравюр Д. Пиранези «Antiquita romane» (1766—1784). Смирнова писала Вяземскому из Рима 18/30 янв. 1843 г.: «Гоголь лучше покойника Нибби и его замещающего Висконти; лишнего не говорит и не показывает, оставляя впечатления совершенно свободными» (ЛН. Т. 58. С. 648).

&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; ''…Cantu «Историю республики»…'' — У итальянского историка Чезаре Канту такого труда нет; Смирнова ошибается в названии.

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; ''…к&lt;нягиня&gt; Белоселъская в Риме…'' — Имеется в виду кн. 3. А. Волконская (рожд. кн. Белосельская-Белозерская).

&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; ''У Аленки лицо покривилось…'' — Об отношении Смирновой к вел. кн. Елене Павловне см. в «Автобиографических записках» (с. 320—321, 332—333, 365 и др.) и в статье (с. 584).

&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt; ''Гоголь к нему поехал в Карлсруэ…'' — О встрече Гоголя с Мицкевичем в 1843 г. в Карлсруэ см. также у Кулиша ''(Кулиш'', т. II. С. 4—5).

&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; ''Этот смехотвор чуть не утонул в Муре…'' — 23.VIII./4.IX. 1843 г. Жуковский писал Смирновой: «Какая досада, что Тургенев попал в воду; если бы он тотчас попал ко мне, то застал бы меня, и мы успели бы вместе пожить дня три в Дюссельдорфе. Надобно ж случиться таким непутным крестинам» ''(Смирнова'', 1929, с. 345).

&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; ''Монго Столыпин'' — Алексей Аркадьевич Столыпин, родственник и друг М. Ю. Лермонтова.

&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt; ''Гурьев'' — вероятно Н. Д. Гурьев, дипломат, сын министра финансов Д. Н. Гурьева, брат М. Д. Нессельроде.

&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt; ''…зная Пашу, я оценила его потерю.'' — Речь идет о Прасковье Александровне Гендриковой (рожд. кн. Хилковой), бывшей фрейлине, на которой, по рассказу Смирновой в «Автобиографических записках», желал жениться вел. кн. Михаил Павлович (см. наст. изд., с. 474—475).

&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; ''…Мих&lt;аилом&gt; Мих&lt;айловичем&gt; и Анной Мих&lt;айловной&gt;…'' — Речь идет о сыне М. Ю. Виельгорского и его дочери.

&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt; ''Он написал мне 9-ть псалмов…'' — Этот рассказ Смирновой подтверждается письмом к ней Гоголя от 4 июля 1846 г.: «Помните, как я потребовал от вас того один раз в Ницце? Так же, как прежде, гоня от себя всякую мысль, вы занялись послушно зреньем наизусть псалмов» ''(Гоголь.'' Т. 13. С. 83). Тот же совет он давал ей в письме от 27 октября 1845 г.: «Учите буквально наизусть, как школьник, те псалмы, которые я вам дал, и учитесь произносить их с силою, значением и выражением голоса, приличным всякому слову» (Т. 12, с. 528—529).

&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt; ''…у старухи графини Соллогуб… вздыхал он о бедной Софье Мих&lt;айловне&gt;…'' — Соллогуб Софья Ивановна, мать В. А. и Л. А. Соллогубов. Софья Михайловна (рожд. Виельгорская), ее невестка, жена В. А. Соллогуба. Тяжелые отношения между супругами не раз обсуждались друзьями (эта тема затронута в ряде писем Смирновой).

&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt; ''…происшествие Jean Paul Richter у герцога Кобургского.'' — О приключении с Жан Полем Рихтером у герцога Кобургского — анекдоте, любимом Жуковским, см. наст. изд., с. 454.

&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt; ''Я подарила эту акварель Иванова… в&lt;еликой&gt; к&lt;нягине&gt; Марии Николаевне…'' — Речь идет об акварели А. А. Иванова (1838) «Жених, выбирающий кольцо своей невесте». Иванов исполнил тогда две такие акварели, одна из них хранится в Третьяковской галерее, другая в Русском музее. Первая из них была подарена художником Жуковскому во время его пребывания с наследником в Риме в конце 1838 — начале 1839 г. (см.: ''Нерадовский П. И.'' Акварели и рисунки А. А. Иванова // Материалы по русскому искусству. Л., 1928. Т. 1. С. 107; ''Машковцев Н. Г.'' Н. Гоголь в кругу художников. М., 1955. С. 100—101). История второй акварели в литературе не отражена. Возможно, что авторское повторение было сделано Ивановым для Гоголя. Судя по тому, что альбом, подаренный наследнику в Риме русскими художниками (о котором речь идет в тексте Смирновой), где была и акварель Иванова «Ave Maria», хранится теперь тоже в Русском музее, сведения Смирновой весьма вероятны.

&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt; ''У нее ведь альбом со стихами Пушкина…'' — Об этом альбоме см. наст. изд., с. 284 и примеч. 44, 52 к основному тексту «Баденского романа».

&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt; ''…Лермонтов вам писал… и т. д.'' — Стихотворение Лермонтова «А. О. Смирновой» («В простосердечии невежды…») (1840).

&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt; ''Петр Петр&lt;ович&gt;'' — Смирнов, дядя Н. М. Смирнова.

&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt; ''…посетил известную гадальщицу Lenormand.'' — Варианты этого рассказа см. в дневнике от 13 марта 1845 г., в «Воспоминаниях о детстве и молодости» и «Баденском романе» (наст. изд., с. 140, 288).

&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; ''…карандаш, подаренный ему Лафатером.'' — Этот же рассказ с некоторыми уточнениями см. в «Воспоминаниях о детстве и молодости» (наст. изд., с. 129, 130).

&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; ''Зимой 40-го года Гоголь провел месяц… в Петербурге.'' — Ошибка в датах: Гоголь был в Петербурге в октябре — ноябре 1839 г., 21 декабря приехал в Москву, а в мае уехал в Италию.

&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt; ''Плетнев мне рассказывал… упадет.'' — Это же факт, относящийся к Крылову, записал Пушкин в «Table-talk» в несколько иной редакции ''(Пушкин'', т. 12, с. 170).

&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt; ''…четыре брата Миллеры…'' — Братья Мюллеры (см. о них в дневнике от 16 марта 1845 г. и примеч. 45 к нему).

&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt; ''Каролина Ивановна'' — Витич, экономка родственников Смирновой кн. Цициановых.

&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt; ''Жуковскому… помогал ему в «Илиаде».'' — Все эти сведения неверны. Как известно, Жуковский работал в это время над переводом «Одиссеи» (отрывки из «Илиады» он перевел и опубликовал еще в 1829 г.). Гоголь, не зная греческого языка, не мог помогать Жуковскому. Пытаясь освоить Гомера, он просил Жуковского прислать ему латинский перевод «Одиссеи» (см. об этом: ''Егунов А. Н.'' Гомер в русских переводах. М. — Л., 1964. С. 351—352).

&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt; ''Вас&lt;илий&gt; Андр&lt;еевич&gt;… навсегда в разладе.'' — Изложенная здесь история хлопот Смирновой о назначении денежного пособия Гоголю хорошо корректируется ее перепиской с Жуковским. Последний писал ей о Гоголе 4/16 января 1845 г.: «Вам бы надо о нем позаботиться у царя и царицы. Ему необходимо иметь что-нибудь верное в год» (Жуковский, т. 4, с. 653). Из письма Смирновой Жуковскому от 16 марта 1845 г. явствует, что она сперва подала вел. кн. Марии Николаевне записку об этом («казенную штуку, составленную с помощью П. А. Плетнева»), которую та взялась представить Николаю I. Когда же Мария Николаевна заболела, «дело казалось забытым». Тогда Смирнова сама обратилась к царю, прося &quot;постоянного пособия в виде пенсиона. «Единовременно, да, — был ответ, — но не пенсию: он еще ничего не сделал такого, что заслуживает пенсии». Когда же Мария Николаевна отдала все же записку царю, к Смирновой на концерте во дворце подошел Орлов «нельзя сказать, чтобы с приятным обхождением и весьма без улыбки, и сказал: „Жуковский вам писал о Гоголе, надобно подать мне записку; ведь он молод и ничего такого не сделал…“ Вы понимаете, что я на это ничего не отвечала, а только просила убедительно, выставляя расстроенное здоровье и невозможность вылечиться и заняться делом без этой помощи» (РА. 1902. № 5. С. 111). См. также запись об этом в Дневнике Смирновой 11 марта 1845 г. (наст. изд., с. 11) и примеч. 28 к нему.

&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt; ''…как Аркадий Осипович лечится…'' — Смирнова цитирует письмо Гоголя из Греффенберга от 11 сентября 1845 г. ''(Гоголь'', т. 12. С. 515).

&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt; ''Надежда Ник&lt;олаевна&gt; Шереметева умерла… душа в душу?'' — Н. Н. Шереметева умерла 11 мая 1850 г. ''Фонвизин'' — Иван Александрович, член Союза благоденствия, брат декабриста М. А. Фонвизина.

&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt; ''Ведь он готовится в губернаторы…'' — Анахронизм: Н. М. Смирнов был в это время уже пять лет губернатором в Калуге.

&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt; ''…неурядице в доме Пушкина… получили эти злополучные письма.'' — Смирнова возвращается здесь к событиям зимы 1836/1837 г., о которых она знала по рассказам братьев. Перечень адресатов анонимных писем с пасквилем приведен Смирновой по памяти и неверно, хотя в то время она, несомненно, располагала совершенно точными сведениями, исходившими из карамзинского крута. Во всяком случае, ее муж Н. М. Смирнов, находившийся тогда, как и она, за границей, привел этот список почти точно, пропустив только М. Ю. Виельгорского (Пушкин в воспоминаниях современников. М., 1985. Т. 2. С. 277). Пасквиль получили: сам Пушкин, Вяземский, Карамзины, Виельгорский, В. А. Соллогуб, братья Россеты и Е. М. Хитрово.

&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt; ''Кого подозревать?'' — Характерно, что в своем изложении преддуэльной истории Смирнова совершенно опустила роль Геккерна, хотя тут же далее высказалась по этому поводу вполне определенно. Сводку данных о подозрениях, павших в связи с пасквилем на П. В. Долгорукова и И. С. Гагарина, и основную библиографию вопроса см. в кн.: ''Абрамович С.'' Л. Пушкин в 1836 году. Л., 1984. С. 81—87, 193.

&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt; ''Громовое известие… огорчен.'' — Известие о смерти Пушкина было сообщено Смирновой не Киселевым и не в театре. А. Н. Карамзин писал родным: «Сидя за столом у Смирновых, мне вручили ваше письмо, прочел, вскрикнул и сообщил Смирновым» (Старина и новизна. Кн. 17. С. 292).

&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt; ''…жил и умер в совершенном одиночестве в Голландии.'' — Смирнова в 1877 г. ошибочно предполагала, что Геккерн умер. В действительности он пережил ее и умер в 1884 г.

&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt; ''«Вы можете сделать много добра… плодотворное добро».'' — Среди писем Гоголя к Смирновой, посвященных ее положению жены генерал-губернатора и изобилующих советами и наставлениями, приведенного Смирновой текста нет. Возможно, это письмо не сохранилось.

&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt; Стихотворение Мятлева «Рассказ о русской кампании». Подлинный текст:

Воеву, дескать, мадам,

Я сейчас расскажу вам,

Как мусье Наполеон

Из России выгнан вон

И как встретили мы друга

Ком са ла виль де Калуга

''(Мятлев И. П.'' Стихотворения. Сенсации и замечания г-жи Курдюковой. Л., 1969. С. 167).

&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt; ''Владимир Яков&lt;левич&gt; Ханыков…'' — Ошибка в имени, в действительности Яков Владимирович.

&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt; ''…Faubourg St. Germain'' — Сен-Жерменское предместье, аристократический район Парижа.

&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt; ''Я все это описала Гоголю…'' — Имеются в виду письма Смирновой Гоголю от 16 декабря 1845 и 14 января 1846 г. В первом из них она писала, в частности: «В этом месяце узнала я более о России и человечестве вообще, чем во все мое пребывание во дворце. Там все раны прикрыты золотой парчой, здесь вся внутренняя сторона едва прикрыта лохмотьями» (PC. 1890. № 6. С. 654). В следующем письме: «Но все не видать Калуги. Да вы ее и не увидите, потому что я не умею никогда сделать очерка; в моей голове не усиживается ничего как-то в целости, а только отрывками» (там же, № 7, с. 196). Эта самооценка была не вполне справедлива: именно такой общий очерк, чрезвычайно желчный, содержится в письме Смирновой к С. М. Соллогуб от 11 декабря 1846 г. (копии писем Смирновой к ней, сделанные А. А. Андреевой, — в архиве Бальмонта. — ГБЛ. Ф. 374, 8.11; данное письмо — л. 86—92). Гоголь отвечал ей на письмо: «Меня теперь занимает Калуга и внутренность России, а потому не оставляйте меня извещеньем о всяком происшествии, как бы оно вам ничтожно не показалось» (письмо от 4.III/20.II 1847 ''т. — Гоголь'', т. 13, с. 42).

&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt; ''Весной он выехал из Москвы с Левой и Клемой.'' — Речь идет не о весне 1846 г., как можно заключить из контекста воспоминаний, а о лете 1849 г., когда Гоголь и Л. И. Арнольди провели июль в имении Смирновых Бегичево Медынского уезда Калужской губ.

&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt; ''Там он встречал… дружбой самой тесной.'' — Об истории знакомства Гоголя с Щепкиным см. рассказ в «Баденском романе» (наст. изд., с. 348) и примеч. 105 к нему.

&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt; ''Хомякова я и прежде знала…'' — О знакомстве Смирновой с Хомяковым, его стихотворении, помещенном здесь, см. в «Автобиографических записках» (наст. изд., с. 339) и примеч. 85 к основному тексту «Баденского романа».

&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt; ''Он прочел нам первую главу второго тома «Мертвых душ»…'' — Об этом чтении см. выше, примеч. 6 и статью (наст. изд., с. 608—609). По сравнению с воспоминаниями Л. И. Арнольди о нем, этот вариант воспоминаний Смирновой уточняет состав слушателей: в их числе был А. К. Толстой.

&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt; ''Матвей Алек&lt;сандрович&gt;'' — протоиерей Константиновский, оказавший значительное влияние на Гоголя в последние годы его жизни.

&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt; ''После этого настали предсмертные.'' — О предсмертной болезни и смерти Гоголя см. подробные воспоминания врача А. Т. Тарасенкова, лечившего и наблюдавшего Гоголя в эти последние дни: Гоголь в воспоминаниях современников. С. 511—525.

&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt; ''…молодой Валуев… в журнале «Беседа».'' — Имеется в виду Д. А. Валуев, умерший в возрасте 25 лет в 1845 г. В годы его деятельности ни журнала «Беседа», ни «Русская беседа» (выходивших позднее) не было. Трудно сказать, что конкретно имела в виду Смирнова — очевидно, какая-то ассоциация с славянофильскими тенденциями рано умершего Валуева.

&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt; ''Переписка с ним вся в порядке и сохранности.'' — Значение писем Гоголя, как и Жуковского, Смирнова понимала хорошо. Еще в 1846 г. она писала Жуковскому, упрекая в небрежности к его автографам С. Н. Карамзину: «У меня все они собраны, сложены и перевязаны ленточкой, и со временем ими будут даже торговать» (РА. 1902. № 5. С. 118). Выписки, сделанные Кулишом, помещены в его книге «Записки о жизни Н. В. Гоголя, составленные из воспоминаний его друзей и знакомых и из его собственных писем». СПб., 1856.

&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt; ''…Гоголь жил у Репниных в Одессе.'' — Имеется в виду семья Репниных-Волконских — Варвара Алексеевна, рожд. гр. Разумовская, вдова Н. Г. Репнина-Волконского, малороссийского генерал-губернатора, ее сын Василий Николаевич, дочь Варвара Николаевна и невестка Елизавета Петровна, рожд. Балабина, бывшая ученица Гоголя. Когда Гоголь зимой 1850/1851 г. жил в Одессе у А. А. Трощинского, у Репниных ему была отведена отдельная комната для работы.

&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt; ''Выписываю его письмо малоизвестное…'' — Письмо это было переписано Смирновой тогда же в альбом, куда она потом вписывала фрагменты своих мемуаров. Опубликовано: ''Жуковский'', т. 4, с. 674—675 (впервые полностью: ''Плетнев П. А.'' Сочинения и переписка. СПб., 1885. Т. 3).

&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt; ''…полиция была вся на ногах…'' — Опасаясь превращения похорон Гоголя в политическую манифестацию, власти предприняли предупредительные меры, а на отпевание прибыл сам ген.-губ. А. А. Закревский. См. об этом его донесение А. Ф. Орлову (Красный архив, 1925. Т. 2. С. 301).

&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt; ''Тургенев в Петербурге напечатал… статейку…'' — Статья И. С. Тургенева «Письмо из Петербурга» была напечатана не в Петербурге, где цензор отказался ее пропустить, а в «Московских ведомостях» (№ 32 от 13 марта 1852). По личному распоряжению царя Тургенев был посажен на месяц под арест, а затем отправлен на жительство в деревню. &quot;Хотели заглушить все, что говорилось по поводу смерти Гоголя, — и кстати обрадовались случаю подвергнуть вместе с тем запрещению и мою литературную деятельность, — писал Тургенев 1/13 мая 1852 г. Луи и Полине Виардо (Поли. собр. соч. и писем: В 28 томах. Письма. М.; Л., Т. 2. 1961. С. ''55).'' Об истории этой статьи Тургенева и последовавших репрессий см.: ''Лемке М. К.'' Арест и высылка И. С. Тургенева // РМ. 1906. Кн. 2. С. 18.

&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt; ''В этом уединении он написал свои лучшие повести…'' — Перечисляя произведения Тургенева, написанные в Спасоком-Лутовинове, Смирнова ошибочно включает в их число «Гамлет Щигровского уезда», напечатанный в 1849 г. в «Современнике», кн. 2.

&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt; ''Тургенев был у Гоголя в Москве…'' — Сам Тургенев так вспоминал об этой встрече: «Он говорил о значении литературы, о призвании писателя, о том, как следует относиться к собственным произведениям, высказал несколько тонких и верных замечаний о самом процессе работы, о самой, если можно так выразиться, физиологии сочинительства» (Гоголь в воспоминаниях современников. С. 533).

&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt; ''В 48-м году печатался роман Достоевского «Макар Девушкин»…'' — Смирнова имеет в виду роман Достоевского «Бедные люди», впервые напечатанный в «Петербургском сборнике, изданном Н. Некрасовым» в 1846 г., а отдельным изданием вышедший в 1847 г.

&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt; ''…читал с восторгом Палласа… Галлена.'' — Смирнова имеет в виду «Описание растений Российского государства, с их изображениями» (СПб., 1736) П. С. Палласа. Ошибаясь в фамилии, Смирнова упоминает также Альбрехта Галлера, немецкого естествоиспытателя, основателя Ботанического сада в Геттингенском университете, автора трудов по медицине и ботанике, в частности — «Bibliotheca botanica» (Zürich, 1771—1772).

&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt; ''…вскричал Joinville.'' — Скорее всего имеется в виду французский хронист, историк Жан Жуанвиль (ок. 1224—1317 или 1319), сочинения которого не раз издавались в XIX в.

&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt; Ассоциация с произведениями Гоголя «Иван Федорович Шпонька и его тетушка», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt; ''…в «Тарасе Бульбе»…'' — у Гоголя: «…темная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебряно-розовым светом, и тогда казалось, что красные платки летели по темному небу» ''(Гоголь'', т. 2, с. 60).

&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt; ''Михаила Михайловича Сперанского… и полковника Арапупова.'' — Это шуточное стихотворение было послано Вяземским в письме Жуковскому от 26 марта 1833 г. (часть строк рукою Вяземского, часть — Пушкина). Тексту в письме предшествовала фраза: «А не поговорить ли о словесности, то есть о поэзии, например, о нашей с Пушкиным и Мятлевым, который в этом случае был nôtre chef de l'école» ''(Вяземский'', т. 3, с. 486, 487.)

{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Александра Осиповна Смирнова-Россет]]
[[Категория:Литература 1877 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александра Осиповна Смирнова-Россет]]
[[Категория:Николай Васильевич Гоголь]]</text>
      <sha1>du6dbi1ugrniumtm4a0vt1seprw2iq0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>З. Н. Гиппиус. «Лунные муравьи» (Чеботаревская)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1010818</id>
    <revision>
      <id>5743149</id>
      <parentid>5258617</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:49:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[З. H. Гиппиус. «Лунные муравьи» (Чеботаревская)]] в [[З. Н. Гиппиус. «Лунные муравьи» (Чеботаревская)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5258617</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9519" sha1="7j4qqx0yvhry54zm731sdszh70avanl" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александра Николаевна Чеботаревская
| НАЗВАНИЕ              = З. Н. Гиппиус. &quot;Лунные муравьи&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1912
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/c/chebotarewskaja_a_n/text_1912_gippius.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
З. Н. Гиппиус: pro et contra

СПб.: РХГА, 2008. — (Русский Путь).

=== А. ЧЕБОТАРЕВСКАЯ ===

=== З. Н. Гиппиус. «Лунные муравьи» ===

=== Шестая книга рассказов. Книгоиздательство «Альциона». Ц. 1 руб. ===
Несколько лет тому назад рассказы Зинаиды Гиппиус печатались в журналах самого крайнего модернистского толка — «Вопросах Жизни», «Весах», «Северных Цветах» и т. п. С тех пор, вместе с поворотом в общественности, произошел и некий литературный сдвиг, в котором наметилось, пожалуй, кое-что и хорошее, и плохое… Первое заключается в том, что многие из писателей левого лагеря (Ф. Сологуб, В. Брюсов, З. Гиппиус, А. Блок, Д. Мережковский, Д. Философов), выйдя из специально-модернистских журналов, внесли свежую волну литературного оживления в органы внепартийные, нейтральные. Плохое, на мой взгляд, заключается в появлении эстетического снобизма, нашедшего себе приют в журнале «Аполлон», далеко уступающем по своей литературно-художественной ценности таким своим старшим предшественникам, какими были в свое время «Мир Искусства» и даже не всегда художественно объективные «Весы». В тех журналах (не говоря уже о «Новом Пути», занявшем особую, богоискательскую, позицию) чувствовалось присутствие какой-то эстетической веры, какого-то, хотя бы и несколько фанатического, горения, убежденности — хотя бы и в самоценности чистого искусства, чего отнюдь нельзя подметить в протокольно-индифферентном тоне апологетов снобизма, — и вот одна из причин, почему имя З. Гиппиус, вместе с некоторыми другими, встречается теперь в альманахах и в более распространенных журналах. Лично я полагаю, что здесь сыграла роль и некоторая эстетическая переоценка, связанная с именем Влад. Соловьева, в котором поэт являлся равноценным мыслителю; исчезло прямолинейное и эстетически-элементарное деление на форму и содержание, — принята их нераздельность, слитность в подлинных произведениях искусства. На границе этого литературно-эстетического перелома развилось беллетристическое дарование З. Гиппиус; как поэтесса, она выявилась и раньше, и определеннее… Рассказы З. Гиппиус последнего периода, именно шестая книга, проникнуты какой-то очень острой ''современностью'', почти все рассказы затрагивают те или иные явления послереволюционных настроений. Но темы, трактуемые в отдельных из этих рассказов, как ни пронизаны они жгучей современностью, затрагивая мотивы самоубийства, войны, терроризма и т. п., все же всегда стоят в тесной связи с общим мировоззрением талантливой писательницы — идеями ''Бога'', как религиозно-философского начала, ''мятежности'', как начала творческого, и ''искательства'', как обоснования правды, смысла жизни. Этим темам посвящены трогательные, проникнутые глубоким и нежным чувством, рассказы: «Земля и Бог», «Приказчик», «Он — белый», «Лунные муравьи», хотя бесспорно лучшими вещами сборника являются прекрасный рассказ «Женское» и «Нет возврата», где элемент ''рассказывательный'', весьма свойственный прозе З. Гиппиус, подчинен элементу ''изобразительному'', до жути сгущающемуся во втором рассказе — о вернувшихся с войны офицерах, которым уже «нет возврата» к обычной нормально-обывательской психике. Сильным оружием г-жи Гиппиус в прозе служит ''диалог'', который чрезвычайно удается ей: беседуют ли у нее плутоватый мужик с барином-интеллигентом, «уверенная» проститутка со слезливым студентом, простодушные земляки, заброшенные на чужбину, где и «Христос не воскресает», или завсегдатаи трактира «Рекорд», — везде мы слышим здесь какие-то ''подлинные'', настоящие, те самые «раз найденные» для данного определения слова, которых искать так настойчиво рекомендовал беллетристам такой мастер слова, как Флобер. В связи с этим и язык большинства рассказов З. Гиппиус — прекрасный, чисто русский литературный язык, любуясь отдельными выражениями которого (особенно в диалогах) так и хочется сказать: «Где только удалось автору все это услышать!».

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: Новая Жизнь. 1912. № 5. С. 270.

''Чеботаревская Анастасия Николаевна'' (1876—1921) — писательница, критик, жена Ф. Сологуба; в сентябре 1921 г. накануне отъезда из России бросилась в р. Ждановку с Тучкова моста.

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Александра Николаевна Чеботаревская]]
[[Категория:Литература 1912 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александра Николаевна Чеботаревская]]
[[Категория:Зинаида Николаевна Гиппиус]]</text>
      <sha1>7j4qqx0yvhry54zm731sdszh70avanl</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Заира. Трагедия. Действие I. Явление I (Вольтер)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1011328</id>
    <revision>
      <id>5743096</id>
      <parentid>5304276</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:07:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Заира. Трагедия. Действие І. Явление І (Вольтер)/ДО]] в [[Заира. Трагедия. Действие I. Явление I (Вольтер)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5304276</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9894" sha1="9vmi0ibrl6dxgedvr4zl8j1kiskekbc" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Вольтер
| НАЗВАНИЕ              = Заира
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Трагедия
| ЧАСТЬ                 = Действие І. Явление І
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = Zaïre 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Александр Петрович Сумароков
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1732
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/w/wolxter/text_1732_zaira_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ВСѢХЪ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;СОЧИНЕНIЙ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;въ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''СТИХАХЪ И ПРОЗѢ'',&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПОКОЙНАГО&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, Ордена''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Св. Анны Кавалера и Лейпцигскаго ученаго Собранія Члена'',&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВИЧА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;СУМАРОКОВА.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Собраны и изданы&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Въ удовольствіе Любителей Россійской Учености&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Николаемъ Новиковымъ,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Членомъ&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Вольнаго Россійскаго Собранія при Императорскомъ''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Московскомъ университетѣ.''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Изданіе Второе.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Часть I.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Въ МОСКВѢ.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Въ Университетской Типографіи у Н. Новикова,

1787 года.&lt;/center&gt;

ЗАИРА

ТРАГЕДІЯ.

ДѢЙСТВІЕ І.

ЯВЛЕНІЕ І.

''Заира и Фатима.''

''Фатима.''

Не ожидала я, чтобъ здѣшня града стѣны,

Во мнѣніяхъ твоихъ содѣлали премѣны.

Какая лестна мысль, какой щастливой рокъ,

Давъ радости тебѣ, пресекли слезный токъ?

Спокойствіи души твое пріятство множатъ,

Пѣчали красоты твоей ужъ не тревожатъ.

Не обращаешъ ты къ драгимъ мѣстамъ очей,

Въ которы проводить сулилъ Французъ насъ сей.

Ты мнѣ не говоришъ о той странѣ прекрасной,

Гдѣ чищенный народъ красавицамъ подвласной,

Твоихъ достойну глазъ, приноситъ жертву имъ,

Гдѣ равны, не рабы, жены мужьямъ своимъ,

Воздержны не боясь, свободны не бесчинно,

Не страхомъ, честностью вѣдутъ свой вѣкъ безвинно.

Иль ты не чувствуешъ въ неволѣ больше мукъ?

Или Султановъ домъ, тьму строгостей и скукъ,

Со именемъ рабы, ты нынѣ возлюбила,

И Сенскимъ берегамъ Солиму предпочтила?

''Заира.''

Могуль того желать, чево не знаю я.

На Іордановыхъ водахъ вся часть моя.

Отъ самыхъ лѣтъ младыхъ въ семъ домѣ заключенна,

Уединеніе терпѣть я приученна.

Живущей мнѣ въ плѣну, въ Султановой странѣ,

Остатокъ всей земли и въ мысль не входитъ мнѣ,

Моя надежда быть подвластной Оросману:

Я знаю лишъ ево, и свѣта знать не стану:

Все протчее мнѣ сонъ.

''Фатима.''

Такъ ты могла забыть,

Что слово далъ Французъ, намъ узы разрѣшить,

Великодушіемъ и дружбой укрѣпленный,

И въ смѣльствѣ похвалой отъ насъ превознесенный.

Какую славу онъ въ сраженіяхъ имѣлъ,

Какъ, къ бѣдству намъ, Дамаскъ оружіемъ грѣмелъ?

И побѣжденному Султанъ ему дивился:

Пустилъ ево. Не мнитъ чтобъ онъ не возвратился.

Онъ выкупъ принесетъ за насъ страны тоя;

Не тщетно ждемъ мы съ нимъ свободы своея.

Иль думаешъ что намъ надежда только льстила?

''Заира.''

Посулъ ево великъ; но не велика сила.

Ужъ два года прошло, а онъ не возвращенъ:

Невольникъ вольностью своею былъ прельщенъ.

Хотя свобода быть казалась намъ готова:

Но мнится по всему, что онъ не здержитъ слова.

Онъ десять плѣнниковъ хотѣлъ освободить,

Иль самъ себя опять въ неволю возвратить,

Такой я ревности дивилася не мало,

Престанемъ ждать ево.

''Фатима.''

А естьли бы такъ стало?

Ну ежели когда онъ клятву сохранитъ;

Хотѣла ли бы ты…

''Заира.''

Не то ужъ предлежитъ,

Все премѣнилось…

''Фатима.''

Мнѣ мысль твоя не внятна.

''Заира.''

Знай ты, что вся моя судьбина днесь превратна,

Хоть тайна скрыта быть Султанова должна;

Но серце я тебѣ открыть принуждена.

Три мѣсяца какъ ты съ плѣненными другими,

Не видима была глазами здѣсь моими:

Въ то время рокъ судилъ пресѣчь мои бѣды,

И сильной отвратить рукой ихъ и слѣды.

Сей гордый Оросманъ....

''Фатима.''

Изрядно?

''Заира.''

Онъ войною

Разилъ насъ… нынѣ онъ… Фатима, страстенъ мною....

Ты закраснѣлася… не думай ты тово,

Чтобъ снить я къ подлости хотѣла для нево,

Прегордой нѣжности монаршей подчиненна,

Старялась быть въ число наложницъ я вмѣщенна:

Чтобъ я въ опасности и въ поношенье шла,

И въ краткомъ щастіи напасти я нашла.

Та спѣсь которая женъ честь остерегаетъ,

Изъ серца моево, тверда, не убѣгаетъ.

Не мысли чтобы я склонилася къ тому:

Скоряе узы, казнь, и смерть восприиму.

Внемли ты, и дивись моей, Фатима, части:

Чистѣйшу жертву онъ моей приноситъ страсти.

Межъ многихъ видовъ женъ ни чей ему не милъ.

Онъ взоръ свой на меня едину устремидъ.

Бракъ всѣ ихъ промыслы лукавыя смѣшаетъ;

Любовь, мнѣ сердце давъ, на тронъ мя возвышаетъ.

''Фатима.''

За добродѣтели свои и красоты,

Я знаю то сама… достойна ты.

Благополучіе пребудь весь вѣкъ съ тобою.

Я ссъ радостью хочу твоею быть рабою.

''Заира.''

Я тщуся равенствомъ тебя увеселять,

Чтобъ щастіе свое съ тобою раздѣлять.

''Фатима.''

Лишъ браку бъ небеса сему соизволяли!

И естьли бъ радости, которыя настали,

Которы иногда имѣютъ звукъ пустой,

Во внутренной твоей оставили покой!

Не возмущаешся ль, и въ сладкой ты надѣждѣ,

Что христіянкою была Заира преждѣ?

[[Категория:Пьесы]]
[[Категория:Вольтер]]
[[Категория:Литература 1732 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Вольтер]]
[[Категория:Александр Петрович Сумароков]]</text>
      <sha1>9vmi0ibrl6dxgedvr4zl8j1kiskekbc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>З. Н. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» СПб. 1898 (Волынский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1011395</id>
    <revision>
      <id>5743155</id>
      <parentid>5258616</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:51:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[З. H. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» СПб. 1898 (Волынский)]] в [[З. Н. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» СПб. 1898 (Волынский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5258616</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="18639" sha1="9bmeynxpyb902mm1hd4qu0ziheo33et" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Аким Львович Волынский
| НАЗВАНИЕ              = З. Н. Гиппиус (Мережковская). &quot;Зеркала&quot; СПб. 1898
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1898
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/w/wolynskij_a_l/text_1898_gippius_zerkala.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
З. Н. Гиппиус: pro et contra

СПб.: РХГА, 2008. — (Русский Путь).

=== А. ВОЛЫНСКИЙ ===

=== З. Н. Гиппиус (Мережковская). «Зеркала» СПб. 1898 ===
Подобно первой книжке, и эта новая книжка г-жи Гиппиус состоит из беллетристических и стихотворных произведений. Автор подвизается и на том, и на другом поприще, обнаруживая и тут, и там одну и ту же литературную манеру, один дух, один стиль. Беллетристика г-жи Гиппиус представляет собою нетвердое соединение некоторых философских идей, навеянных ветром современности, и личного психологического опыта, не отличающегося ни особенною глубиною, ни разнообразием. Между всеми новейшими писателями г-жа Гиппиус наименее чувствительна к жизни людей. Она воспринимает ее сквозь чисто рассудочные настроения, не сживаясь сердцем с теми характерами и типами, которые проходят без конца перед глазами чуткого писателя. Вот почему главные действующие лица всех ее наиболее заметных рассказов поражают отсутствием гибкости, надуманностью, какою-то бесплотностью, антихудожественною сухостью и претенциозностью. Они живут и действуют в холодной разреженной атмосфере тех навеянных идей, которые для настоящего своего воплощения требуют яркого темперамента, уменья внутренне сливаться с явлениями современной среды и большого литературного таланта, каким г-жа Гиппиус не обладает. При этом следует отметить, что, так сказать, ловя попутные умственные струи, г-жа Гиппиус не умеет проникать в их сложную логику и перерабатывать в собственные неотъемлемые убеждения, в собственную плоть и кровь. Ее идейные рассказы, при отсутствии органического художественного построения, слитности идей и форм, представляются сборищем случайных для автора понятий, иногда противоречащих друг другу, борящихся между собою — но не так, как это бывает в страстной и сложной душе, а как это бывает у души без собственной святыни, готовой раскрыть себя для всяких влияний. Из этих влияний современности большую силу над нею должны были, конечно, приобрести те, которые заключают в себе некоторую пикантность, которые приносятся демоническим поветрием. Натура автора не могла не найти для себя подходящих мотивов в этих именно модных веяниях. Но, стоя на таком шатком пути, г-жа Гиппиус отняла у своего дарования перспективы истинно плодотворного развития, которое может быть только органическим, естественным, которое должно быть свободным раскрытием свободной души. Она не дала настоящего применения — в серьезной работе над явлениями жизни — своим стилистическим способностям, своему внешнему изобразительному дару. Рисуя шикарные и всегда несколько экстравагантные туалеты своих героинь, она невольно дает при этом почувствовать чрезмерное упоение тою кокетливою изобретательностью, которая была бы истинною благодатью для дорогой модистки. У г-жи Гиппиус самая эта изобретательность имеет в себе что-то раздражающее для читателя: всегда дорогие и декадентски-исключительные ее туалеты кажутся надетыми на манекены. Под ними не чувствуется живого тела с трепетными нервами, с страдающим человеческим сердцем, с отзывчивой душой. Рассказы и новеллы г-жи Гиппиус полны суетного шелеста и шороха подбитых шелком платьев, но в них не звучат живые разнообразные человеческие голоса. Ее диалоги кажутся каким-то беззвучным шепотом, а монологи и тирады, иногда кричащие по содержанию, представляются отрывками из каких-то чужих статей. Ее люди — призраки, которыми она населяет тонко воспринимаемую и детально описываемую ею природу. Ее стиль, играющий в изящную простоту, с отдельными острыми штрихами, является естественным выражением этой своеобразной, но односторонней писательской натуры.

Обращаясь к стихам г-жи Гиппиус, нужно сказать, что они отличаются теми же психологическими и стилистическими особенностями, которые бросаются в глаза и в ее беллетристических произведениях. Это — сбор навеянных и внушенных идей, не породивших цельного глубоко личного настроения. На этом пестром, искусно затуманенном фоне перед глазами нестройной чередою плывут неожиданные и несвязанные между собою поэтические образы. Настроения, полученные путем тонкого самогипноза в известном духе, не имеют той непосредственности, которая позволяет им сообщаться читателю. Стих, не лишенный напева даже в тех случаях, когда ему придан свободный размер, создан техническими виртуозными ухищрениями, а не музыкой души. Иногда он пикантен, иногда — слегка сентиментален, иногда насыщен мистическими туманами без искренних мистических ощущений. Иногда над ним витают облака «мэонического» или романтического пессимизма, иногда он освещен бенгальским огнем искусственного оптимизма и украшен модными декадентскими цветами — лилиями, хризантемами и орхидеями. Возьмем для примера одно из характернейших стихотворений г-жи Гиппиус — «Цветы ночью».

О, ночному часу не верьте!

Он исполнен злой красоты.

В этот час люди близки к смерти,

Только странно живы цветы.

Темны, теплы тихие стены,

И давно камин без огня,

И я жду от цветов измены,

Ненавидят цветы меня.

Среди них мне жарко, тревожно,

Аромат их душен и смел —

Но уйти от них невозможно,

Но нельзя избежать их стрел.

Свет вечерний лучи бросает

Сквозь кровавый шелк на листы…

Тело нежное оживает —

Пробудились злые цветы.

С ядовитого арума мерно

Капли падают на ковер.

Все таинственно, все неверно —

И мне тихий чудится спор.

Шелестят, шевелятся, дышат,

Как враги за мною следят,

Все, что думаю, знают, слышат,

И меня отравить хотят…

О, часу ночному не верьте,

Берегитесь злой красоты!

В этот час все мы близки к смерти —

Только странно живы цветы.

Стихотворение — странное, и как по форме, так и по содержанию не заключающее в себе никакой красоты, ни доброй, ни «злой». Если спросить себя попросту и всерьез, какое настроение в нем вылилось, то придется сказать, что у автора не было никакого живого настроения, а было, вероятно, некоторое лихорадочное расстройство, переданное искусственно, почти уродливо. «Странно» живые цветы, «тихие» стены, «смелый» аромат, «стрелы» цветов, «злые цветы», цветы, которые «следят» за автором, как враги, «знают» и «слышат» его мысли — ряд выражений, обличающих только пустую претенциозность и отсутствие эстетического такта. Как и все наиболее претенциозные произведения г-жи Гиппиус, стихотворение это является рассыпчатым сбором вычурных образов, лишенных живого логического и психологического единства. Каждая фраза звучит неожиданно, не возбуждая никакого отклика в душе, потому что она не вырастает органически из предыдущей фразы, и все старания автора изобразить воздействие «злой красоты» цветов создают в результате только легкий угар искусственного нервозного возбуждения. Если бы на основании такого стихотворения нужно было произнести приговор над способностями автора, то пришлось бы сказать, что г-жа Гиппиус писательница пустая, не заслуживающая серьезного внимания. Вообще стихотворения ее, так сказать, идейного характера — ив стиле декадентском, и в стиле отвлеченного идеализма — не производят истинно-поэтического впечатления: они кажутся рассудочно надуманными и раздражают отдельными выражениями, в которых чувствуется аффектация и манерность. Таковы стихотворения «Крик», «Родина», «Вечерняя заря», «Пыль», «Молитва» и некоторые другие. Таких же надуманных и претенциозных стихотворений есть не мало и в первом сборнике. А между тем у г-жи Гиппиус попадаются иногда стихотворения с невинным содержанием, написанные просто, без красочных претензий и потому производящие впечатление. Не обличая в авторе яркого и самостоятельного поэтического дара, — ибо и в них слышатся отголоски чужих, более сильных поэтических мотивов, — они тем не менее прочитываются с удовольствием, как живые создания непосредственных настроений. Таковы, например, «Сентиментальное стихотворение», «Вечер» во втором сборнике, «Никогда», «Баллада» в первом сборнике.

Сравнивая оба сборника в их стихотворных отделах, приходится сказать, что поэтическое творчество автора не совершенствуется, не обогащается никакими новыми мотивами. Оно стоит на одном месте, не двигаясь вперед, хотя и не падая ниже уровня того, что можно печатать и читать. И это совершенно понятно: природная даровитость делает все, что пишет г-жа Гиппиус, достоянием литературы, но бедность психологического содержания, при истерической крикливости формы, обрекает ее творчество на неподвижность и бесплодность. Ее стихи, как и ее беллетристические произведения, не обнаруживают в ней того деятельного, пытливого духа, который, постоянно соприкасаясь с жизнью, улавливает ее внутренний смысл и ее содержание, чтобы затем показать их в чудесном преображении на горней высоте настоящей поэтической правды. Только восприимчивый дух способен к неустанному и плодотворному развитию. Только такое дарование, чуткое ко всему человеческому, заключает в себе неумирающую силу и неотживающую красоту.

=== КОММЕННТАРИИ ===
Впервые: Северный Вестник. 1898. № 8—9. Перепечатано в кн.: ''Волынский А. Л.'' Борьба за идеализм. Критические статьи. СПб., 1900.

''«Цветы ночью».'' — В сборнике «Новые люди» стихотворение называется «Цветы ночи».

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Аким Львович Волынский]]
[[Категория:Литература 1898 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Аким Львович Волынский]]
[[Категория:Зинаида Николаевна Гиппиус]]</text>
      <sha1>9bmeynxpyb902mm1hd4qu0ziheo33et</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Академик А. Ф. Бычков, почетный член Московской Духовной Академии (Воскресенский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1011868</id>
    <revision>
      <id>5743137</id>
      <parentid>5503460</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:40:26Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Академик A. Ф. Бычков, почетный член Московской Духовной Академии (Воскресенский)/ДО]] в [[Академик А. Ф. Бычков, почетный член Московской Духовной Академии (Воскресенский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5503460</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="52862" sha1="0xn2sl7rfzlw9sqwl4726p6tytt5tzn" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Григорий Александрович Воскресенский
| НАЗВАНИЕ              = Академик А. Ф. Бычков, почетный член Московской Духовной Академии
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1899
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/w/woskresenskij_g_a/text_0030oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Воскресенский Г. A.'' Академик А. Ф. Бычков, почетный член Московской Духовной Академии (ум. 2 апреля) // Богословский вестник 1899. Т. 2. № 5. С. 114—126 (2-я пагин.).

[http://www.bogoslov.ru/ Scan «Богословский Вестник»]


&lt;center&gt;АКАДЕМИКЪ А. Ѳ. БЫЧКОВЪ,&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;почетный членъ Московской Духовной Академіи.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;(ум. 2 апрѣля 1899 г.).&lt;/center&gt;

2 апрѣля сего 1899 года скончался на 81 году жизни членъ Государственнаго Совѣта, директоръ Императорской публичной библіотеки, ординарный академикъ и предсѣдательствующій Отдѣленія русскаго языка и словесности Императорской Академіи Наукъ, дѣйствительный тайный совѣтникъ Аѳанасіи Ѳедоровичъ Бычковъ, старѣйшій по времени избранія почетный членъ Московской Духовной Академіи.

А. Ѳ. Бычковъ происходилъ изъ старинной дворянской фамиліи Ярославской губерніи, родился 15 декабря 1818 г. въ г. Фридрихсгамѣ и дѣтство свое провелъ въ Финляндіи, гдѣ тогда состоялъ въ военной службѣ его отецъ&lt;ref&gt;Отецъ Аѳанасія Ѳедоровича Бычкова. Ѳедоръ Николаевичъ въ 1861 г. вышелъ въ отставку въ чинѣ генералъ-лейтенанта и послѣ этого жилъ до самой своей смерти въ 1883 г. въ своемъ имѣніи въ Рыбинскомъ уѣздѣ.&lt;/ref&gt;. Въ 1833 г. А. Ѳ. былъ опредѣленъ въ благородный пансіонъ при Демидовскомъ высшихъ наукъ училищѣ, присоединенномъ вскорѣ (въ 1834 г.) къ Ярославской гимназіи и окончилъ блистательно курсъ въ 1836 г. (имя его было занесено на золотую доску). Въ томъ же 1836 г. А. Ѳ. Бычковъ поступилъ въ Московскій университетъ на первое отдѣленіе философскаго факультета и особенно усердно занимался исторіей, которую читали въ то время Погодинъ, Грановскій и Крюковъ Еще будучи студентомъ втораго курса, A. Ѳ., по предложенію М. П. Погодина, составилъ указатель къ сочиненію Арцыбашева: «Повѣствованіе о Россіи» (указатель помѣщенъ при второмъ томѣ сочиненія Арцыбашева, М. 1838). На третьемъ курсѣ въ 1839 г. за диссертацію на тему «О вліяніи внѣшней природы на народъ и государство», студентъ Бычковъ получилъ серебряную медаль и въ 1840 г. окончилъ курсъ со степенью кандидата. Университетъ ходатайствовалъ о назначеніи А. Ѳ. адъюнктомъ по каѳедрѣ русской исторіи. Но назначеніе это не состоялось. Молодаго ученаго ожидало другое поприще.

Въ 1834 г. учреждена была при департаментѣ народнаго просвѣщенія Археографическая коммиссія для собиранія, разбора и систематическаго изданія памятниковъ отечественнаго бытописанія. Въ Археографическую коммиссію и былъ опредѣленъ 7 октября 1840 г., по рекомендаціи М. П. Погодпна, А. Ѳ. Бычковъ (вмѣстѣ съ Н. В. Калачевымъ), и съ тѣхъ поръ сталъ неустанно трудиться надъ обнародованіемъ лѣтописей, историческихъ и юридическихъ актовъ и различныхъ произведеній старинной славяно-русской письменности. Въ 1854 г. А. Ѳ. былъ главнымъ редакторомъ лѣтописей, съ 1865 г. по 1873 г. — правителемъ дѣлъ коммиссіи, 24 декабря 1891 г. назначенъ предсѣдателемъ Археографической коммиссіи. Подъ редакціей А. Ѳ. Бычкова изданы шесть томовъ «Полнаго собранія русскихъ лѣтописей», a именно: Т. VII, Лѣтопись по Воскресенскому списку (СПБ. 1856); T. VIII, Продолженіе лѣтописи по Воскресенскому списку (1859): Т. IX, Никоновская лѣтопись (1862); Т. X, Продолженіе Никоновской лѣтописи (1885); Т. XV, Тверская лѣтопись (1863), и T. XVI, Лѣтопись Авраамки (1889). Кромѣ того, такъ какъ первые томы «Полнаго собранія рукописей», печатавшіеся начиная съ 1841 года, оказались не чуждыми значительныхъ недостатковъ, то подъ редакціей Аѳанасія Ѳедоровича Бычкова были переизданы въ совершенно новой обработкѣ текста, согласно съ требованіями современной исторической и филологической критики, древнѣйшія лѣтописи: Лаврентьевская (СПБ. 1872) и Новгородскія (вторая и третья, 1879). Имъ же составлены указатели къ Актамъ Историческимъ, издаваемымъ Археографическою Коммиссіей (СПБ. 1843) и къ осьми томамъ «Полнаго собранія русскихъ лѣтописей» (три выпуска, составившіе томъ 1-й. 1875).

Вскорѣ послѣ вступленія своего въ Археографическую коммиссію, именно въ 1844 г. А. Ѳ. Бычковъ поступилъ въ Императорскую публичную библіотеку хранителемъ отдѣленія рукописей и старопечатныхъ церковно-славянскихъ книгъ, на мѣсто знаменитаго основателя русско-славянской филологіи А. Х. Востокова, а съ 1848 по 1862 г. на А. Ѳ. возложено было одновременно и завѣдываніе русскимъ отдѣленіемъ библіотеки. А. Ѳ. былъ ближайшимъ сотрудникомъ директоровъ этой библіотеки: Д. П. Бутурлина, гр. М. Д. Корфа и гр. И. Д. Делянова. Въ 1868 г. онъ назначенъ помощникомъ директора, a въ 1882 г., при назначеніи И. Д. Делянова министромъ народнаго просвѣщенія, Аѳанасій Ѳедоровичъ занялъ мѣсто директора. Императорская публичная библіотека весьма много обязана трудамъ А. Ѳ. Бычкова. Личнымъ трудомъ онъ привелъ русскій отдѣлъ въ большой порядокъ, составилъ алфавитный ему каталогъ и личными заботами и стараніями значительно пополнилъ пробѣлы этого отдѣла, во многихъ случаяхъ весьма рѣдкими книгами и брошюрами, — привелъ также въ порядокъ славянскій рукописный отдѣлъ, составилъ обширные каталоги славяно-русскихъ рукописей, составилъ и издалъ: «Каталогъ хранящимся въ Императорской публичной библіотекѣ изданіямъ, напечатаннымъ гражданскимъ шрифтомъ при Петрѣ Великомъ (СПБ. 1867)», и «Описаніе славянскихъ и русскихъ рукописныхъ сборниковъ Императорской публичной библіотеки» (три выпуска, составившіе часть первую. СПБ. 1882); напечаталъ «Письма Петра Великаго, хранящіяся въ Императорской публичной библіотекѣ, и описаніе находящихся въ ней рукописей, содержащихъ матеріалы для исторіи его царствованія» (1872), «Письма и бумаги Императрицы Екатерины II, хранящіяся въ Императорской публичной библіотекѣ» (1873), и другіе весьма цѣнные по значенію сборники. Высокій научный интересъ представляютъ также сообщенія А. Ѳ. Бычкова въ отчетахъ Императорской публичной библіотеки за время 1851—1879 гг. болѣе или менѣе обстоятельныхъ свѣдѣній о новыхъ пріобрѣтеніяхъ библіотеки по отдѣленіямъ рукописей, актовъ, автографовъ, старопечатныхъ церковно-славянскихъ книгъ и книгъ на русскомъ языкѣ, a равно различныя сообщенія по исторіи русской литературы и по новой русской исторіи. Самъ превосходно знакомый съ богатѣйшими сокровищами библіотеки, А. Ѳ. постоянно былъ по истинѣ незамѣнимымъ путеводителемъ и руководителемъ для всѣхъ, обращавшихся къ нему за справками и указаніями. Отмѣтимъ также, что стараніями Аѳанасія Ѳедоровича улучшены штаты служебнаго персонала библіотеки и значительно расширено помѣщеніе ея, для чего исходатайствовано до 500 тысячъ рублей.

Состоя на службѣ въ Археографической коммиссіи и Императорской публичной библіотекѣ, А. Ѳ. Бычковъ въ 1850 г. былъ, кромѣ того, привлеченъ на службу въ II-е Отдѣленіе Собственной Е. И. Величества канцеляріи, въ которой состоялъ до 1882 г., т. е. до времени преобразованія ея въ Кодификаціонный отдѣлъ. Завѣдывалъ нѣкоторое время библіотекой II-го Отдѣленія, редактировалъ и издалъ: «Дворцовые разряды» (съ 1612 по 1701 г., четыре тома и дополненія къ тому III. СПБ. 1850—1855), «Журналы и походные журналы Петра Великаго съ 1695 по 1725 г. и походный журналъ 1726 года (1853—1855)» и «Камеръ-фурьерскіе журналы за 1720—1772 годы (1853—1857)». — Главноуправляющій II-мъ Отдѣленіемъ гр. Д. Н. Блудовъ, состоявшій предсѣдателемъ Высочайше учрежденнаго въ 1855 г. комитета для цензурнаго разсмотрѣнія посмертныхъ сочиненій В. А. Жуковскаго, пригласилъ А. Ѳ. Бычкова въ дѣлопроизводители комитета и возложилъ на него приготовленіе къ печати четырехъ послѣднихъ томовъ (10—13) пятаго изданія сочиненій Жуковскаго, которыя и вышли въ свѣтъ подъ редакціей А. Ѳ. въ 1857 г. СПБ.

Съ 1856 г. А. Ѳ. Бычковъ занимался собираніемъ матеріаловъ для біографіи и исторіи царствованія императора Николая I, состоя для этого при статсъ-секретаряхъ: гр. Корфѣ, кн. Урусовѣ и гр. Деляновѣ. Въ 1862—1864 гг. состоялъ членомъ коммиссій для составленія законоположеній, относящихся до преобразованія судебной части въ имперіи, a въ 1863 г. въ коммссіи для окончательной обработки проэкта устава о книгопечатаніи въ Россіи. Въ 1865 г. назначенъ членомъ коммиссій для разбора и описанія дѣлъ Архива Св. Синода, a въ 1866 г. и предсѣдателемъ этой коммиссіи. Подъ редакціей А. Ѳ. Бычкова изданы: «Описаніе документовъ и дѣлъ, хранящихся въ Архивѣ Святѣйшаго Правитедьствующаго Сѵнода. Томъ первый (1542—1721). СПБ. 1868» и «Томъ второй, часть первая (1722 г.) СПБ. 1879», a также «Полное собраніе постановленій и распоряженій по Вѣдомству православнаго исповѣданія Россійской Имперіи. T. I, 1721. СПБ. 1869» и «Томъ II. 1722. СПБ. 1872». Въ 1871 г. А. Ѳ. назначенъ членомъ коммиссій по устройству архивовъ и храненію въ нихъ документовъ, въ 1876 г. членомъ отъ Императорскаго Археологическаго общества въ коммиссію при министерствѣ народнаго просвѣщенія по вопросу о мѣрахъ охраненія существующихъ памятниковъ древности ивъ 1877 г. предсѣдателемъ состоящей притомъ же министерствѣ коммиссіи для международнаго обмѣна изданій научныхъ и художественныхъ. Кромѣ того, состоялъ помощникомъ предсѣдателя въ церковномъ братствѣ Покрова Пресвятой Богородицы и предсѣдателемъ въ редакціонномъ совѣтѣ по изданію правительственной еженедѣльной газеты для народа «Сельскій Вѣстникъ».

Еще въ 1855 г. Императорская Академія Наукъ обратила вниманіе на ученые труды А. Ѳ. Бычкова и избрала его своимъ членомъ-корреспондентомъ, a чрезъ десять лѣтъ, въ 1866 г., по предложенію академика И. И. Срезневскаго, въ экстраординарные академики, и въ 1869 году въ академики ординарные по Отдѣленію русскаго языка и словесности. 15 іюня 1893 г. А. Ѳ. назначенъ предсѣдательствующимъ въ Отдѣленіи русскаго языка и словесности Императорской Академіи Наукъ. Академическая дѣятельность А. Ѳ. Бычкова была неустанная и многоплодная. Въ ,,Сборникѣ Отдѣленія русскаго языка и словесности&quot; и въ «Запискахъ Академіи Наукъ» помѣщено много изслѣдованій и статей Аѳанасія Ѳедоровича, изъ коихъ отмѣтимъ: «О словаряхъ русскихъ писателей митрополита Евгенія» (Сборникъ, т. V, вып. 1, (Спб. 1868), «О басняхъ Крылова въ переводахъ на иностранные языки» (Записки, т. XV, кн. 1, 1869), «О вновь найденномъ пергаменномъ спискѣ Евангелія» (Сборникъ, т. XVII, 1877. Здѣсь сообщены свѣдѣнія о т. н. Архангельскомъ Евангеліи 1092 года)&lt;ref&gt;Другіе труды A. Ѳ., напечатанные въ изданіяхъ Академіи, указываются ниже.&lt;/ref&gt;. Со времени вступленія своего въ Академію Наукъ, А. Ѳ. Бычковъ почти постоянно избираемъ былъ въ члены коммиссіи для разсмотрѣнія сочиненій, представлявшихся на соисканіе Уваровскихъ наградъ, Ломоносовской, Пушкинскихъ и другихъ премій. Какъ члену этихъ комиссій, нерѣдко поручаемы были ему для разсмотрѣнія различныя сочиненія. Такъ, его перу принадлежатъ разборы сочиненіи: Прозоровскаго, Д. И. «Монета и вѣсъ въ Россіи до конца XVIII столѣтія» (Отчетъ о девятомъ присужденіи наградъ гр. Уварова. Спб. 1867); прот. А. В. Горскаго и К. И. Невоструева: «Описаніе славянскихъ рукописей Московской Синодальной библіотеки» (Отчетъ о первомъ присужденіи Ломоносовской преміи — въ Сборникѣ Отд. рус. яз. и слов., т. VII, № 1, 1868); Сергѣевича, В. И. «Вѣче и Князь. Русское государственное устройство и управленіе во времена князей Рюриковичей» (одиннадцатое присужденіе Уваров. наградъ, СПБ. 1869); Ламбина, H. И. «Опытъ возстановленія и объясненія Несторовой лѣтописи» (четырнадцатое присужд. Увар. наградъ, 1872); Барсова, Е. В. «Причитанья сѣвернаго края» (шестнадцатое присужденіе Увар. наградъ, 1874); Неустроева A. Н. «Историческое розысканіе о русскихъ повременныхъ изданіяхъ и сборникахъ за 1703—1802 гг.» (восемнадцатое присужд. Увар. наградъ, 1876 г): Чехова, А. «Въ сумеркахъ. Разсказы и очерки» (четвертое присужденіе Пушкинскихъ премій, 1888): Иконникова, В. С. ,,Опытъ русской исторіографіи&quot; (тридцать пятое присужд. Уваров. наградъ) и еще нѣсколькихъ другихъ сочиненій. Перу А. Ѳ. Бычкова принадлежатъ прекрасно составленные отчеты о дѣятельности Отдѣленія русскаго языка и словесности за 1877, 1880, 1883, 1886, 1895, 1896 и 1897 гг. Высокій интересъ этимъ отчетамъ придаютъ содержащіяся въ нихъ полныя жизни и правды характеристики такихъ выдающихся русскихъ ученыхъ, каковы были академики: А. В. Никитенко (отчетъ за 1877 г. въ Сборникѣ, т. XXVIII, 1878) и И. И. Срезневскій (отчетъ за 1880 г. съ полнымъ перечнемъ сочиненій Срезневскаго. въ Сборникѣ, т. XXXII, 6). Отмѣтимъ также воспоминанія и записки А. Ѳ. объ ученыхъ трудахъ А. Е. Викторова (отчетъ за 1883 г.), С. М. Соловьева (Записки Импер. Ак. Наукъ, т. XX, кн. 2, 1872 и т. XXXVI, кн. 1, 1880), П. А. Лавровскаго (Журн. Мин. Нар. Просв. 1886, ч. CCXLIV), гр. А. С. Уварова (Записки Импер. Археолог. Общ. т. II, вып. 1, СПБ. 1886), Бестужева-Рюмина (въ проток. Отд. рус. яз. и сл. 1890 г.) и Ѳ. В. Буслаева (Ж. М. Н. Пр. 1897, окт.). Кромѣ того, подъ редакціей А. Ѳ. Бычкова, по званію академика, изданы слѣдующіе труды: «Словарь Бѣлорусскаго нарѣчія, составленный И. И. Носовичемъ. СПБ. 1870)»; «Библіологическій словарь и черновые къ нему матеріалы, П. М. Строева» (въ Сборникѣ Отд. рус. яз. и слов. т. XXIX, № 4, 1882); «Древніе памятники русскаго письма и языка». И. И. Срезневскаго. Второе изданіе, съ значительными дополненіями А. Ѳ. Бычкова, СПБ. 1882; «Матеріалы для изученія быта и языка русскаго населенія сѣверо-западнаго края, собранные и приведенные въ порядокъ П. В. Шейномъ, тома перваго части 1 и 2. СПБ. 1887 и 1890», и «Матеріалы для словаря древно-русскаго языка по письменнымъ памятникамъ. И. И. Срезневскаго». Томы первый и второй. СПБ. 1890—1898 г. (Работы по изданію этого громаднаго труда раздѣляла съ А. Ѳ. Бычковымъ О. И. Срезневская).

А. Ѳ. Бычковъ былъ однимъ изъ членовъ основателей Русскаго, впослѣдствіи Императорскаго, Историческаго Общества, учрежденнаго въ 1866 г., членомъ совѣта общества и помощникомъ предсѣдателя (съ 1882 г.). Подъ его редакціей вышли томы 1, 11 и 34 «Сборника Русскаго историческаго общества» (1867, 1873 и 1881 гг.), представляющіе весьма важные матеріалы для исторіи Петра I и Екатерины II.

Не мало потрудился А. Ѳ. и для Императорскаго Географическаго общества въ качествѣ члена Совѣта и члена коммиссій ревизіонныхъ и по присужденію медалей. Его перу принадлежитъ рецензія на трудъ гр. А. С. Уварова: «Меряне и ихъ бытъ по курганнымъ раскопкамъ» (въ отчетѣ Имп. Русск. Географ. общества за 1873 г.).

Состоя еще съ 1846 г. членомъ Русскаго, впослѣдствіи Императорскаго, Археологическаго общества, A. Ѳ. съ 1874 г. завѣдывалъ Отдѣленіемъ славяно-pyccкой археологіи, a съ 1885 г. состоялъ помощникомъ предсѣдателя общества. Плодотворные труды A. Ѳ. по оживленію дѣятельности общества, редактированію его ученыхъ изданій и т. д. были достойно оцѣнены еще въ 1880 г. единодушнымъ присужденіемъ ему отъ общества золотой медали.

Въ виду такой обширной, разносторонней и плодотворной ученой дѣятельности А. Ѳ. Бычкова неудивительно, что почти всѣ русскіе университеты, историческія, литературныя и археологическія общества избрали его своимъ почетнымъ или дѣйствительнымъ членомъ. Но А. Ѳ. состоялъ почетнымъ членомъ и многихъ заграничныхъ ученыхъ обществъ, (королевскаго великобританскаго историческаго общества, эллинскаго филологическаго въ Константинополѣ, археологическихъ стокгольмскаго, копенгагенскаго и др.).

Московская Духовная Академія также не могла оставаться равнодушною къ столь разносторонней дѣятельности почтеннаго ученаго, и въ торжественномъ собраніи своемъ 1 октября 1875 г., незадолго до кончины незабвеннаго ректора прот. А. В. Горскаго (ум. 11 октября 1875 г.) избрала Аѳанасія Ѳедоровича Бычкова въ свои почетные члены — во вниманіе къ многочисленнымъ и разнообразнымъ трудамъ его по изданію памятниковъ русской церковной и гражданской исторіи, — въ особенности по уваженію къ его многоплодной дѣятельности въ званіи Предсѣдателя Высочайше учрежденной Коммиссіи для составленія и изданія «Описанія» документовъ и дѣлъ, a также постановленій Святѣйшаго Синода, столь важныхъ для церковно-исторической и канонической науки, — и въ изъявленіе признательности за содѣйствіе ученымъ академіи въ пользованіи сокровищами Императорской публичной библіотеки {

Одновременно съ A Ѳ. Бычковымъ были избраны въ почетные члены Московской Духовной Академіи высокопреосвященный Филоѳей. Архіепископъ Тверскій и Кашинскій (ум. митроп. Кіевскимъ 29 ян. 1882 г.) и академикъ И. И. Срезневскій (ум. 8 февр. 1880 г). Письменное предложеніе о возведеніи этихъ трехъ лицъ въ званіе почетныхъ членовъ Московской Духовной Академіи было подписано ректоромъ прот. А. В. Горскимъ, инспекторомъ С. К. Смирновымъ и экстраординарнымъ профессоромъ А. Ѳ. Лавровымъ (впослѣдствіи архіепископомъ литовскимъ) Журналы Совѣта Московской Духовной Академіи 1875 года, стр. 139—190, 192—193.}. Мы уже упоминали объ изданныхъ подъ редакціей А. Ѳедоровича двухъ томахъ «Описанія документовъ и дѣлъ, хранящихся въ Архивѣ Святѣйшаго Правительствующаго Синода» и о двухъ томахъ «Полнаго собранія постановленіи и распоряженій по вѣдомству православнаго исповѣданія Россійской Имперіи». Архивъ Св. Синода заключаетъ въ себѣ драгоцѣнный и единственный по своей полнотѣ матеріалъ для исторіи русской церкви и для нашего церковнаго законодательства, a также весьма богатыя данныя для многихъ сторонъ общественной и государственной жизни. Изданіе вышеупомянутыхъ документовъ должно было принести огромную пользу русской наукѣ. Упоминали мы и о томъ, что въ отчетахъ Императорской публичной библіотеки за 1851—1879 гг. постоянно помѣщались сообщенія А. Ѳ. о новыхъ пріобрѣтеніяхъ по отдѣленію церковно-славянскихъ рукописей и старопечатныхъ книгъ. Теперь для образца скажемъ, что въ отчетѣ за 1852 г. данъ обзоръ поступившаго въ библіотеку Древлехранилиіца М. П. Погодина и собранія рукописей и старопечатныхъ книгъ П. Ѳ. Карабанова, въ отчетахъ за 1868 и 1873 гг. помѣщено описаніе собранія югославянскихъ рукописей А. Ѳ. Гильфердинга, въ отчетѣ за 1874 г. сдѣлано сообщеніе о собраніи глаголическихъ рукописей и печатныхъ книгъ Берчича.

Въ дополненіе къ упомянутымъ выше сообщеніямъ А. Ѳ. объ «Описаніи славянскихъ рукописей Московской Синодальной библіотеки» прот. А. В. Горскаго и К. И. Невоструева и объ Архангельскомъ Евангеліи 1092 года, предложилъ здѣсь перечень печатныхъ статей и замѣтокъ покойнаго академика, относящихся къ духовной литературѣ и церковно-исторической наукѣ. Таковы въ хронологическомъ порядкѣ: Разборъ труда А. Х. Востокова «Описаніе русскихъ я словенскихъ рукописей Румянцовскаго Музеума» (Москвитянинъ, 1843, ч. II и III); Рецензія на «Остромирово Евангеліе 1056—57 года, изданное А. Востоковымъ» (Журн. Мин. Нар. Просв. 1844, ч. XLI); Извѣстіе о Супральской рукописи XI в. (Извѣстія Имп. Ак. Наукъ, т. V, 1856); Замѣтки о житіяхъ преп. Кирилла Новоезерскаго и преп. Иринарха Ростовскаго (Журн. Мин. Нар. Пр. 1859, ч. CIV); Біографія Авраамія Палицына (Энциклопедичскій Словарь, составленный русскими учеными и литераторами, т. I, СПБ. 1861); Житіе преп. Мартяніана Бѣлозерскаго (лѣтопись занятій Археогр. коммиссіи, вып. 1. СПБ. 1862); Домострой Каріона Истомина (тамъ же, вып. 2); Повѣсть о убіеніи царевича князя Димитрія (Чтенія въ Имп. Общ. Ист. и древн. рос. 1864, кн. 4); Отрывки Купріановскаго Евангелія XI в. (Извѣстія Импер. Археол. Общества, СПБ. 1865, т. V); Краткій лѣтописецъ Свято-Трояцкія Сергіевы Лавры (Лѣтопись занятій Археогр. козі., 1865, выя. 3); Замѣтка о славянскомъ палимпсестѣ (Сборникъ Отд. рус. яз. и слов., т. 1, 1867); О нѣкоторыхъ болѣе замѣчательныхъ рукописяхъ библіотеки Ярославскаго Спасскаго монастыря (Записки Импер. Ак. наукъ, т. XII, кн. 1 1867); Отчетъ объ осмотрѣнныхъ А. Ѳ. Бычковымъ монастырскихъ библіотекахъ и архивахъ въ Ярославской губ. (лѣтопись занятій Археогр. ком. вып. V, 1871); Воспоминаніе о дѣятельности А. С. Норова (тамъ же): Дополненіо къ славяно-русской библіографіи, составленное по изданіямъ церковной печати, хранящимся въ Императорской публичной библіотекѣ, СПБ. 1871; Предисловіе къ изданію Импер. Общества любителей древней письменности «Заставки и миніатюры Четвероевангелія 1507 года». СПБ. 1880—1881.

А. Ѳ. Бычковъ близокъ и дорогъ Московской Духовной Академіи по тѣмъ узамъ дружбы, которые соединяли его съ старѣйшими представителями нашей Академіи, каковы почившіе ректоры ея: прот. А. В. Горскій и прот. С. К. Смирновъ, проф. А. Ѳ. Лавровъ (впослѣдствіи архіепископъ лиговскій) и нѣкоторые изъ нынѣ здравствующихъ профессоровъ. Чувства духовной близости къ Академіи выразилъ и самъ А. Ѳ. въ отношеніи своемъ отъ 15 октября 1875 г. на имя Совѣта Академіи слѣдующаго содержанія: &quot;Въ Бозѣ почившій, душевно чтимый мною, отецъ ректоръ А. В. Горскій, письмомъ отъ 10 сего октября, за № 341, вчера мною полученнымъ. извѣстилъ объ избраніи меня Совѣтомъ Московской Духовной Академіи въ ея почетные члены. — Поспѣшаю принести членамъ Совѣта мою сердечную признательность за высокую честь, которою они меня удостоили въ благоволительномъ своемъ вниманіи къ моимъ трудамъ и ученой дѣятельности. Это избраніе я цѣню высоко еще и потому, что оно совершилось по почину лицъ, которыхъ я издавна привыкъ уважать и къ трудамъ которыхъ, занимающимъ почетное мѣсто въ наукѣ, мнѣ приходилось нерѣдко обращаться въ моихъ изслѣдованіяхъ&lt;ref&gt;Журналы Совѣта Московской Духовной Академіи, 1875 г., стр. 197. — Это духовное общеніе Московской Духовной Академіи съ А. Ѳ. Бычковымъ продолжалось и въ послѣдующее время. Въ 1801 г. напечатаны были въ Отчетѣ Императорской публичной библіотеки за 1888 г (и отдѣльными оттисками) «Письма митрополита московскаго Филарета, хранящіяся въ собраніи автографовъ Императорской публичной библіотеки». Здѣсь напечатано всего 86 писемъ митрополита Филарета: одно письмо къ намѣстнику Свято-Троицкія Сергіевы Лавры архимандриту Антонію, семь писемъ къ протоіерею Ѳеодору Александровичу Голубинскому, — изъ остальныхъ же 78 писемъ ни на одномъ не было въ оригиналѣ адреса лица, кому они писаны, не было въ нихъ и обращеній по имени и отчеству къ лицу, къ кому они писаны. По заявленію продавца этихъ писемъ, они были адресованы къ княгинѣ Софьѣ Ивановнѣ Баратаевой, рожденной Новокщеновой Заявленіе это, однако, оказалось невѣрнымъ Профессора Московской Духовной Академіи Н. И. Субботинъ и Д. Ѳ. Голубинскій письмомъ сообщили Аѳанасію Ѳедоровичу Бычкову точныя и опредѣленныя свѣдѣнія о томъ лицѣ, къ кому были писаны эти письма. Это — Евдокія Сергѣевна Наумова. Подробности объ Е. С. Наумовой и о судьбѣ писемъ къ ней митрополита Филарета изложены въ подстрочномъ примѣчаніи, стр. 11—12 указаннаго выше изданія библіотеки 1801 г Здѣсь же выражена благодарность библіотеки профессорамъ Н. И. Субботину и Д. Ѳ. Голубинскому за ихъ указаніе. — Въ свою очередь мы приносимъ глубокую благодарность проф. Д. Ѳ. Голубинскому за сообщеніе намъ этого любопытнаго факта.&lt;/ref&gt;.

Дорогъ А. Ѳ. Московской Духовной Академіи и по тѣмъ услугамъ, которыя онъ по званію завѣдующаго рукописнымъ отдѣленіемъ и директора Императорской публичной библіотеки оказывалъ членамъ академической корпораціи, занимавшимся въ библіотекѣ или имѣвшихъ нужду въ какихъ либо справкахъ. Къ содѣйствію Аѳанасія Ѳ. Бычкова въ пользованіи сокровищами Императорской публичной библіотеки прибѣгали многіе изъ членовъ академической корпораціи, начиная съ ректоровъ прот. А. В. Горскаго и прот. С. К. Смирнова. Профессоръ Е. Е. Голубинскій, неоднократно пользовавшійся услугами Аѳанасія Ѳедоровича, называетъ его «благодѣтельнѣйшимъ между библіотекарями»&lt;ref&gt;Краткій очеркъ исторіи правосл. церквей болг., серб. и румынской. М., 1871, стр. 282.&lt;/ref&gt;. Имѣвъ надобность неоднократно (начиная съ 1872 г.) заниматься въ Императорской публичной библіотекѣ славянскими рукописями, авторъ настоящей замѣтки вспоминаетъ съ глубочайшею благодарностію о любезномъ вниманіи многозаслуженнаго директора ея, доступности его и всегдашней готовности дать полезныя указанія и совѣтъ.

7 октября 1890 г. торжественно праздновался пятидесятилѣтній юбилей служебной и ученой дѣятельности А. Ѳ. Бычкова. Августѣйшій президентъ Императорской Академіи Наукъ, высокопоставленныя лица — министры, товарищи министровъ, члены Государственнаго Совѣта, сенаторы, генералы, академики, профессора университетовъ, депутаты отъ различныхъ ученыхъ учрежденій и обществъ и многія частныя лица собрались въ этотъ день въ Императорскую публичную библіотеку, въ Ларинскую залу, чтобы поздравить всѣми уважаемаго юбиляра, какъ одного изъ выдающихся дѣятелей русской исторической науки, посвятившаго себя, по словамъ Высочайшаго рескрипта «весьма важной для государства отрасли изслѣдованія и обнародованія памятниковъ отечественнаго дѣеписанія». Цѣлый рядъ депутаціи то читалъ адреса, то произносилъ привѣтствія, съ благодарностію вспоминая капитальныя заслуги А. Ѳ. предъ наукой и многочисленныя услуги его русскимъ ученымъ, съ которыми юбиляръ всегда такъ щедро дѣлился своими обширными и разнообразными знаніями. Кромѣ депутацій съ чтеніемъ ими адресовъ и произнесеніемъ привѣтствій, юбилейное торжество ознаменовалось чтеніемъ нѣсколькихъ сотъ привѣтственныхъ телеграммъ и писемъ съ разныхъ концовъ Россіи. Юбилейное торжество ярко обрисовало, какъ обширна ученая популярность А. Ѳ., какъ значительны его ученыя заслуги, какой наконецъ любовью и симпатіями онъ пользовался и въ мірѣ административномъ и въ мірѣ ученомъ&lt;ref&gt;Трубачевъ, С. Пятидесятилѣтіе ученой дѣятельности А. Ѳ. Бычкова. Истор. Вѣстникъ, 1890, т. 42, стр. 477—478).&lt;/ref&gt;.

Въ составленномъ Я. К. Гротомъ и появившемся ко дню юбилея &quot;Библіографическомъ спискѣ сочиненій, переводовъ и изданій ординарнаго академика Императорской Академіи Наукъ А. Ѳ. Бычкова 1838—1890&lt;ref&gt;Сборникъ Отд. рус. яз. и слов. Имп. Ак. Наукъ, 1890, т. LII, № 2&lt;/ref&gt;, означено болѣе 180 трудовъ почтеннаго юбиляра. Но и въ послѣднія восемь съ половиной лѣтъ А. Ѳ. продолжалъ неустанно трудиться, такъ что число всѣхъ печатныхъ трудовъ его превышаетъ 200&lt;ref&gt;Нѣкоторыя сочиненія А. Ѳ., явившіяся послѣ 1890 года, перечислены въ изданіи Г. В. Юдина: «Русскія книги съ біографическими данными объ авторахъ и переводчикахъ (редакція С. А. Венгерова)» Вып XXVIII, СПБ, 1898. стр. 383.&lt;/ref&gt;.

Особеннаго вниманія заслуживаетъ огромный трудъ А. Ѳ. «Письма и бумаги Императора Петра Великаго». Томъ первый (1688—1701). СПБ. 1887. XXIII, XXXII, 888 и LII стр. и 2 портрета. — Томъ второй (1702—1703). СПБ. 1889. V, XXIII, 72І и LXII стр. и 3 снимка. Томъ третій. СПБ. 1894. Трудъ этотъ возникъ по Высочашему повелѣнію въ 1872 г. благодаря почину гр. Д. А. Толстаго, и возложенъ былъ на особую коммиссію изъ нѣсколькихъ профессоровъ и академиковъ, но душею всего дѣла и исполнителемъ былъ A Ѳ., который въ теченіи болѣе 15 лѣтъ неустанно занятъ былъ разыскиваніемъ и собираніемъ документовъ въ всевозможныхъ архивахъ въ Россіи и заграницей. Изданіе этихъ огромныхъ сборниковъ, заключающихъ въ себѣ письма, указы, грамоты, журналы и различныя замѣтки Императора Петра Великаго, потребовало отъ А. Ѳ. Бычкова весьма много энергіи, самаго упорнаго труда и обширныхъ разностороннихъ знаній. Обширные указатели къ «Письмамъ и бумагамъ» представляютъ прекрасные ключи къ этому истинно монументальному изданію. И съ какою любовію отдавался А. Ѳ. этому своему труду! Извѣстный издатель «Русской Старины» М. И. Семевскій въ очеркѣ пятидесятилѣтняго юбилея А. Ѳ. разсказываетъ, что, пріѣхавъ въ 1889 г. въ первый день пасхи къ Аѳанасію Ѳедоровичу, онъ засталъ маститаго академика за работой. На вопросъ — чѣмъ онъ занятъ, А. Ѳ. съ обычнымъ добродушіемъ отвѣчалъ: «А вотъ отдыхаю за указателемъ къ письмамъ и бумагамъ Петра Великаго, — вѣдь сегодня праздникъ»&lt;ref&gt;Рус. Старина. 1890, окт. стр. 296.&lt;/ref&gt;.

Въ 1890 г. А. Ѳ. назначенъ былъ членомъ Государственнаго Совѣта. Состоя съ 1888 года членомъ совѣта министра народнаго просвѣщенія, онъ неоднократно управлялъ министерствомъ. Въ чинѣ дѣйствительнаго тайнаго совѣтника состоялъ съ 1887 года. Ордена имѣлъ до Св. Владиміра 1-й степени включительно.

Счастливо совмѣстивъ въ себѣ качества дѣйствительнаго ученаго и замѣчательно добраго, истинно-русскаго человѣка, всегда отзывчиваго къ нуждѣ ближняго, А. Н. Бычковъ оставляетъ по себѣ наилучшую и благодарную память.. По сообщенію корреспондента Моск. Вѣдомостей (№ 94), при совершеніи панихидъ при гробѣ почившаго обращало на себя вниманіе то обстоятельство, что покойный поминался рабомъ Божіимъ Аѳанасіемъ безъ обычнаго прибавленія слова боляринъ. Оказалось, что это упрощеніе было сдѣлано по желанію необыкновенно скромнаго Аѳанасія Ѳедоровича, неоднократно высказанному имъ при жизни.

{{right|''Г. Воскресенскій.''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1899 года]]
[[Категория:Григорий Александрович Воскресенский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Григорий Александрович Воскресенский]]</text>
      <sha1>0xn2sl7rfzlw9sqwl4726p6tytt5tzn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>По поводу пятидесятилетия со дня кончины Н. В. Гоголя и В. А. Жуковского (Воскресенский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1011894</id>
    <revision>
      <id>5743037</id>
      <parentid>5689600</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:10:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[По поводу пятидесятилетия со дня кончины H. В. Гоголя и В. А. Жуковского (Воскресенский)/ДО]] в [[По поводу пятидесятилетия со дня кончины Н. В. Гоголя и В. А. Жуковского (Воскресенский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5689600</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="99584" sha1="rxcjbeydtni5s1z3fr4bz4mzsxbhk1g" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Григорий Александрович Воскресенский
| НАЗВАНИЕ              = По поводу пятидесятилетия со дня кончины Н. В. Гоголя и В. А. Жуковского
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/w/woskresenskij_g_a/text_1902_gogol_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Воскресенский Г. А.'' По поводу пятидесятилетия со дня кончины Н. В. Гоголя и В. А. Жуковского († 21 февраля и 12 апреля 1852 г.) // Богословский вестник 1902. T. 1. № 3. С. 596—620 (2-я пагин.).

=== По поводу пятидесятилѣтія со дня кончины Н. В. Гоголя и В. А. Жуковскаго. &lt;br&gt;(† 21 февраля и 12 апрѣля 1852 г.) ===
&lt;center&gt;Значеніе пятидесятилѣтняго юбилея писателей. Сочиненія ихъ становятся достояніемъ всеобщимъ, входятъ въ народъ. Юбилейное чествованіе — естественная и вполнѣ законная дань признательности благодарнаго потомства къ великимъ художникамъ слова. Жуковскій въ исторіи русской литературы. Юбилейные праздники писателей служатъ побужденіемъ къ болѣе глубокому изученію ихъ жизни и эпохи. Желательность новыхъ матеріаловъ и новыхъ изслѣдованій о Жуковскомъ и Гоголѣ. Недостаточно выясненныя стороны личности Гоголя. Былъ ли «переломъ» въ основныхъ воззрѣніяхъ Гоголя? Мнѣнія о нравственныхъ качествахъ характера Гоголя и о степени его теоретическаго развитія. Какіе факторы способствовали развитію въ Гоголѣ наклонности къ реализму? Великое значеніе петербургскихъ повѣстей, «Ревизора» и «Мертвыхъ Душъ» Гоголя. Гоголь — основатель и глаза новаго періода русской литературы.&lt;/center&gt;

Въ февралѣ текущаго года Россія торжественно чествовала память великаго писателя Н. В. Гоголя по поводу пятидесятилѣтія со дня его кончины († 21 февраля 1852 г.), а въ апрѣлѣ будетъ чествовать по тому же случаю другого писателя В. А. Жуковскаго († 12 апрѣля 1852 г.).

По отношенію къ писателямъ пятидесятилѣтній юбилей имѣетъ тотъ особый смыслъ, что сочиненія ихъ перестаютъ, по нашимъ законамъ о печати, быть собственностію наслѣдниковъ или тѣхъ, кому переданы права на нихъ, становятся достояніемъ всеобщимъ: ихъ имѣетъ право издавать и частями и полнымъ собраніемъ каждый, и каждый, конечно, для своей же выгоды старается продавать ихъ возможно дешевле. Становясь общедоступными въ удешевленныхъ изданіяхъ, сочиненія писателей естественно окажутъ могущественное дѣйствіе на умы и сердца многочисленныхъ читателей. Гоголь приблизится теперь къ народу, войдетъ въ народъ, какъ входитъ въ Народъ Пушкинъ. Припомнимъ, что въ первые же годы послѣ пятидесятилѣтія со дня кончины Пушкина († 29 января 1837 г.) сочиненія его разошлись болѣе чѣмъ въ милліонѣ экземпляровъ. Къ нынѣшнему юбилею Гоголя заготовлены и вышли многія удешевленныя изданія, изъ коихъ особеннаго вниманія заслуживаютъ роскошное трехтомное полное собраніе сочиненій Гоголя съ его біографіей, примѣчаніями, обильными иллюстраціями, редактированное проф. А. И. Кирпичниковымъ (свыше полуторы тысячи страницъ, ц. 3 р. 50 к.) и однотомное собраніе сочиненій подъ тою же редакціей (ц. 80 к.), а также однотомное полное собраніе сочиненій изд. А. Панафидина подъ редакціей П. В. Смирновскаго (большой компактный томъ въ 800 страницъ, ц. 1 р. 75 к.) и изданіе петербургской фирмы «Народная польза» подъ редакціей Е. Ляцкаго, съ иллюстраціями И вводными статьями академика А. Н. Пыпина, Е. Ляцкаго и Г. Вѣтринскаго. Выпущены удешевленныя полныя изданія отдѣльныхъ произведеній Гоголя съ иллюстраціями и безъ оныхъ, наконецъ цѣлая серія иллюстрированныхъ дешевыхъ брошюръ для народа выпущена въ свѣтъ товариществомъ И. Д. Сытина.

Юбилейное чествованіе есть естественная и вполнѣ законная дань признательности благодарнаго потомства къ великимъ художникамъ слова, проповѣдникамъ истины, добра и красоты, — вполнѣ законная дань по отношенію къ чествуемымъ нынѣ писателямъ, какъ къ Гоголю (можетъ ли быть объ этомъ споръ!), такъ и къ Жуковскому. Въ самомъ дѣлѣ въ лицѣ Жуковскаго русское общество имѣло перваго по счету поэта въ подлинномъ смыслѣ этого слова, поэта, котораго полюбило не вслѣдствіе доводовъ риторики или прихоти моды, какъ оно любило раньше Ломоносова, Хераскова, Державина и другихъ, а потому, что истинный талантъ ударилъ по сердцамъ, расшевелилъ поэтическія струны, живущія въ душѣ и самыхъ трезвыхъ, самыхъ прозаическихъ людей. До Жуковскаго такой поэзіи не существовало на Руси. Жуковскій былъ первымъ истиннымъ поэтомъ новаго періода русской литературы, — поэтомъ, у котораго къ большому дарованію присоединялась глубокая вѣра въ нравственное назначеніе поэзіи и который дѣйствительно жилъ въ своей поэзіи. Говоря о своей молодости, Жуковскій въ одномъ стихотвореніи сказалъ:

Я музу юную, бывало,

Встрѣчалъ въ подлунной сторонѣ,

И вдохновеніе слетало

Съ небесъ незваное ко мнѣ;

На все земное наводило

Животворящій лучъ оно,

И для меня въ то время было

Жизнь и поэзія — одно.

Эта связь никогда не прекращалась и впослѣдствіи. Жуковскій былъ первымъ типомъ писателя, для котораго поэзія не была прихотью таланта, развлеченіемъ досуга, тѣмъ болѣе піитическимъ ремесломъ, но истиннымъ призваніемъ. Высокое представленіе о достоинствѣ поэзіи, нравственное ея значеніе первый указалъ въ литературѣ Жуковскій. Въ концѣ второй части поэмы Жуковскаго «Агасверъ, вѣчный жидъ» встрѣчаемъ замѣчательныя строки о значеніи поэзіи. Вѣчный жидъ, Агасверъ, изображая свое одинокое положеніе во вселенной, говоритъ, что видимыя имъ чудеса природы отзываются въ его душѣ молитвою, а съ нею Сливается нерѣдко вдохновенье Поэзіи; поэзія — земная Сестра небесныя молитвы, голосъ Создателя, изъ глубины созданья Къ намъ исходящій чистымъ отголоскомъ Въ гармоніи восторженнаго слова,

Въ драматической поэмѣ «Камоэнсъ», частію переведенной, частію передѣланной (въ 1838 г.) изъ Фр. Гальма, Жуковскій влагаетъ въ уста умирающаго Камоэнса слова, составляющія его собственную задушевную мысль, — слова, которыя подписалъ и на своемъ портретѣ, присланномъ въ тоже время изъ Венеціи Зейдлицу:

Поэзія есть Богъ — въ святыхъ мечтахъ земли!

И въ той же поэмѣ молодой поэтъ говоритъ словами Жуковскаго:

Нѣтъ, нѣтъ, не счастія, не славы здѣсь

Ищу я, быть хочу крыломъ могучимъ

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Лекарствомъ душъ, безвѣріемъ крушимыхъ,

И сторожемъ нетлѣнной той завѣсы,

Которою предъ нами горній міръ

Задернутъ, чтобъ порой для смертныхъ глазъ

Ее приподымать и святость жизни

Являть во всей ея красѣ небесной —

Вотъ долгъ поэта, вотъ мое призванье!

Поэты, засвѣтивъ свой огонь на маякѣ, который возженъ самимъ Создателемъ, будутъ

… во всѣхъ странахъ и временахъ

Для всѣхъ племенъ звѣздами путевыми;

При блескѣ ихъ, чтобъ труженикъ земной

Ни испыталъ — душой онъ не падетъ,

И вѣра въ лучшее въ немъ не погибнетъ.

Романтизмъ Жуковскаго, явившійся на смѣну полной фальши ложноклассической школы, имѣлъ, конечно, свои условности и крайности (любовь къ среднимъ вѣкамъ, мечтательность, наивность, мистицизмъ), но онъ силенъ былъ тѣмъ, что обращался къ живому человѣческому чувству. Историческое значеніе сочиненій Жуковскаго, и именно его переводовъ произведеній нѣмецкой и англійской литературы, не подлежитъ никакому сомнѣнію. Уже одно то, что Жуковскій своими прекрасными стихотвореніями доставлялъ своимъ читателямъ высокое эстетическое наслажденіе, должно быть поставлено ему въ немалую заслугу. Такого изящнаго, музыкальнаго стиха, такого чистаго правильнаго, образнаго и вмѣстѣ сжатаго, сильнаго языка еще не было слыхано въ русской литературѣ. Невольно припоминается отзывъ Пушкина о стихахъ Жуковскаго:

Его стиховъ плѣнительная сладость

Пройдетъ вѣковъ завистливую даль,

И, внемля имъ, вздохнетъ о славѣ младость,

Утѣшится безмолвная печаль,

И рѣзвая задумается радость.

За тѣмъ, поэтическій матеріалъ, заимствованный Жуковскимъ изъ самыхъ образованныхъ литературъ, переданный въ возможномъ совершенствѣ, не могъ не пріобрѣсти извѣстной цѣнности для молодой русской литературы. Жуковскій перенесъ къ намъ цѣлый міръ новыхъ идей, ощущеній и образовъ, оживилъ чувство простыхъ красотъ природы, возстановилъ связь между стремленіями высшей культуры и наивными вѣрованіями и преданіями старины и вообще освѣжилъ русскую поэзію живымъ и чистымъ чувствомъ. Вліяніе поэзіи Жуковскаго, безъ сомнѣнія, было во многихъ отношеніяхъ благотворное. Въ меланхолическомъ тонѣ его поэзіи высказывались мягкая человѣчность, задушевное чувство, возвышенные нравственные идеалы. Живое доказательство значенія Жуковскаго для послѣдующаго поколѣнія представляетъ Пушкинъ. Давно уже высказывалось въ литературѣ, что Жуковскій вмѣстѣ съ Батюшковымъ подготовилъ появленіе Пушкина. И это правда. Что до Жуковскаго, то стоитъ вспомнить, что когда Пушкинъ поступилъ въ царскосельскій лицей, были уже извѣстны нѣкоторыя изъ произведеній, прославившихъ Жуковскаго, другія появились во время пребыванія Пушкина въ лицеѣ, такъ что уже ранніе опыты его возникали подъ вліяніемъ вдохновеній пѣвца Людмилы, Свѣтланы и Громобоя. Самъ Пушкинъ называетъ Жуковскаго «наставникомъ, пѣстуномъ и хранителемъ своей вѣтреной музы».

Но и помимо великихъ историко-литературныхъ заслугъ, произведенія Жуковскаго и въ наше врёмя сохраняютъ неувядаемую, юношескую свѣжесть. «Мечтательная грусть, унылая мелодія, — говоритъ Бѣлинскій, — задушевность и сердечность, фантастическая настроенность духа, безвыходно погруженнаго въ самомъ себѣ, — вотъ преобладающій характеръ поэзіи Жуковскаго, составляющій и ея непобѣдимую прелесть и ея недостатокъ, какъ всякой неполноты и всякой односторонности. Жуковскій діаметрально противоположенъ Державину, и хотя содержаніе и тонъ поэзіи Жуковскаго суть экзотическія растенія въ отношеніи къ русской поэзіи, переселенцы съ чуждой почвы, изъ-подъ чужаго неба, однако, вопреки толкамъ и крикамъ поборниковъ народности въ поэзіи, Жуковскій — поэтъ не одной своей эпохи: его стихотворенія всегда будутъ находить отзывъ въ юныхъ поколѣніяхъ, приготовляющихся къ жизни и еще только мечтающихъ о жизни, но не знающихъ ея»&lt;ref&gt;Сочиненія, ч. 6, М. 1860, стр. 227.&lt;/ref&gt;… «Неизмѣримъ подвигъ Жуковскаго и велико значеніе его въ русской литературѣ — говоритъ Бѣлинскій въ другомъ мѣстѣ. Его романтическая муза была для дикой степи русской поэзіи элевзинскою богинею Церерою: она дала русской поэзіи душу и сердце, познакомивъ ее съ таинствомъ страданія, утратъ, мистическихъ откровеній и полнаго тревоги стремленія „въ оный таинственный свѣтъ“, которому нѣтъ имени, нѣтъ мѣста, но въ которомъ юная душа чувствуетъ свою родную, завѣтную сторону&lt;ref&gt;Сочиненія, ч. 8, стр. 247.&lt;/ref&gt;». Пушкинъ и Гоголь, какъ извѣстно, весьма высоко цѣнили поэзію Жуковскаго, а другіе (какъ наприм. Плетневъ и Никитенко) возводили ее въ настоящій апоѳозъ: пониманіе нравственнаго значенія поэзіи у Жуковскаго они представляли какъ ея высшее опредѣленіе, какъ настоящее откровеніе, художественное и нравственное. Въ общемъ заслуги Жуковскаго могутъ быть формулированы такъ. Онъ познакомитъ русское общество съ міромъ европейской романтики. По выраженію Бѣлинскаго, Жуковскій — «литературный Коломбъ Руси, открывшій ей Америку романтизма въ поэзіи»&lt;ref&gt;Тамъ же, ч. 6, стр. 286.&lt;/ref&gt;. Жуковскій далъ образцы задушевной поэзіи, говорившей изящнымъ языкомъ и впервые создалъ возвышенное представленіе объ источникѣ и назначеніи поэзіи.

Юбилейные праздники писателей — въ высшей степени отрадныя явленія въ нашей русской жизни. Вмѣстѣ съ внѣшними проявленіями чувствъ признательности къ памяти художниковъ слова, до названія ихъ именами школъ, улицъ и постановки имъ памятниковъ включительно, они обыкновенно служатъ толчкомъ и побужденіемъ къ болѣе глубокому и всестороннему изученію и освѣщенію жизни, литературной дѣятельности писателя, его эпохи. Припомнимъ, что только послѣ столѣтняго юбилея Ломоносова со дня его кончины († 4 апрѣля 1765 г.) сталъ выясняться настоящій образъ его какъ знаменитаго ревнителя и истиннаго поборника русскаго просвѣщенія, только послѣ 1865 года согласно признали, что на Ломоносова нельзя смотрѣть отдѣльно только какъ на поэта или какъ на ученаго, какъ смотрѣли раньше, а что въ исторіи русскаго просвѣщенія одинаково важное значеніе имѣетъ и ученая и литературная его дѣятельность. Пушкинскія празднества 1880, 1887 и 1899 годовъ были весьма плодотворны для изученія поэзіи Пушкина. Да это и понятно. Сколько обыкновенно на юбилеяхъ произносится рѣчей! Сколько ко времени юбилеевъ собирается и издается новыхъ матеріаловъ! Сколько является спеціальныхъ изслѣдованій о юбилярѣ и его эпохѣ! Такъ и въ данномъ случаѣ къ юбилеямъ Гоголя и Жуковскаго въ журналахъ и газетахъ стали появляться болѣе или менѣе обширныя посвященныя имъ статьи, устроены въ разныхъ мѣстахъ Жуковско-Гоголевскія выставки, явились многія новыя изданія сочиненій Гоголя.

Пожелаемъ, чтобы новые матеріалы и новыя изслѣдованія принесли какъ можно болѣе важнаго и существеннаго и для общей оцѣнки, и для раскрытія частныхъ сторонъ дѣятельности чествуемыхъ писателей. Вчастности, мы доселѣ не имѣемъ полнаго критическаго изданія сочиненій Жуков. скаго; затѣмъ, тщательное изслѣдованіе переводовъ Жуковскаго въ связи съ западно-европейскими оригиналами, равно какъ вновь открываемыя письма его, дневники и прочія бумаги могли бы полнѣе и ярче освѣтить тѣ различныя иноземныя вліянія, которымъ по очереди подпадалъ Жуковскій съ ранней юности, сообразно различнымъ переходамъ отъ одной литературной школы и ея воззрѣній къ новымъ воззрѣніямъ и теоріямъ.

Еще болѣе желательны и необходимы новые матеріалы и новыя изслѣдованія о Гоголѣ. Какъ еще не далеко то время, когда мы были можно сказать совершенно бѣдны по части изученія Гоголя! Не было ни полнаго критическаго изданія его сочиненій, ни обстоятельной біографіи, ни полной и цѣльной критической оцѣнки его сочиненій, когда единственнымъ крупнымъ (и дѣйствительно цѣннымъ) біографическимъ трудомъ о Гоголѣ были «Записки о жизни Н. В. Гоголя», изданныя въ С.-Петербургѣ въ двухъ томахъ въ 1856—1857 гг. П. А. Кулишемъ (подъ псевдонимомъ Николай М*)&lt;ref&gt;П. А. Кулишу принадлежитъ также изданіе: «Сочиненія и письма Н. В. Гоголя. T. 1—6, СПБ. 1857».&lt;/ref&gt;. Правда, въ послѣдніе годы Гоголю у насъ очень посчастливилось. Мы имѣемъ теперь образцовое критическое собраніе «Сочиненій Н. В. Гоголя», изданіе 10-е, томы I—V, подъ редакціей Н. С. Тихонравова, М. 1889—1890; томы VI—VII, по плану и матеріаламъ Н. С. Тихонравова изданные Вл. И. Шенрокомъ, Спб. 1896&lt;ref&gt;Томы I—V переизданы были (однако безъ объяснительныхъ статей и примѣчаній Н. С. Тихонравова, безъ варіантовъ и черновыхъ редакцій) А. Марксомъ въ видѣ приложенія къ «Нивѣ», Спб. 1893.&lt;/ref&gt;. Имѣемъ возможно-полное собраніе «Писемъ Н. В. Гоголя», подъ редакціей В. И. Шенрока, т. I—IV. Спб. 1901 (изданіе Маркса). Въ лицѣ г. Шенрока Гоголь нашелъ усерднаго и талантливаго біографа. Имъ изданы «Матеріалы для біографіи Гоголя», томъ I—IV, М. 1892—1897. А. Н. Пыпинъ&lt;ref&gt;Характеристики литературныхъ мнѣній отъ двадцатыхъ до пятидесятыхъ годовъ. Изд. 2-е, Спб. 1890, и — Исторія русской литературы, т. IV, Спб. 1899.&lt;/ref&gt;, А. Н. Веселовскій&lt;ref&gt;Этюды и характеристики. Москва, 1894.&lt;/ref&gt; и др. раскрыли, вслѣдъ за Бѣлинскимъ и Ап. Григорьевымъ, художественное и общественное значеніе сочиненій Гоголя. Но все-таки остаются стороны недостаточно разработанныя. И прежде всего до сихъ поръ представляется недостаточно выясненною внутренняя жизнь Гоголя. Доселѣ спорятъ о свойствахъ міровоззрѣнія Гоголя, его теоретическихъ взглядовъ а) въ пору сильнѣйшаго проявленія его творческой дѣятельности и б) въ послѣднюю пору его жизни, когда онъ несомнѣнно осуждалъ плоды этой дѣятельности. Какъ произошелъ этотъ переходъ съ конца тридцатыхъ и начала сороковыхъ годовъ, къ концу его жизни? Какъ мирились эти противоположныя настроенія въ одномъ человѣкѣ? Критика различно рѣшала это недоумѣніе. Поклонники Гоголя сначала думали, что въ немъ произошло нѣчто особенное, что въ дѣятельность писателя вмѣшались какія-то новыя вліянія, отклонившія его отъ прежняго славнаго пути, что нормальная жизнь писателя была нарушена и произошелъ «переломъ» въ его мысляхъ и стремленіяхъ&lt;ref&gt;Такъ кн. П. А. Вяземскій. Полное собр. соч. кн. Вяземскаго, Спб. 1879, т. II (1827—1851), статья «Языковъ и Гоголь», стр. 318: «переломъ былъ нуженъ, но, можетъ быть, не такой внезапный, крутой».&lt;/ref&gt;. Казалось очевиднымъ, что Гоголь отрекся отъ самого себя, и сожженіе втораго тома «Мертвыхъ душъ» еще разъ подтверждало это предположеніе. Позднѣе, изданіе переписки Гоголя, нѣсколько біографическихъ разсказовъ, появившихся послѣ его смерти, болѣе спокойное изученіе его психологическихъ настроеній приводили къ другому заключенію: можно было найти нить, которая проходила чрезъ всю жизнь Гоголя, одну общую основу, которая идетъ еще съ молодыхъ лѣтъ и которая только въ своемъ крайнемъ и преувеличенномъ развитіи привела къ послѣднимъ болѣзненнымъ проявленіямъ въ эпоху «Выбранныхъ мѣстъ изъ переписки съ друзьями», «Авторской Исповѣди» и послѣ. Этотъ взглядъ на развитіе личности Гоголя впервые высказанъ былъ въ «Современникѣ», 1857, № 8, принятъ и раскрытъ Пыпинымъ и Шенрокомъ&lt;ref&gt;Пыпинъ, — см. вышеназванные его труды. — Шенрокъ, Матеріалы для біографіи Гоголя.&lt;/ref&gt;. По этому взгляду, въ личномъ развитіи Гоголя не было рѣзкихъ поворотовъ, крутого перелома, данныя характера и міровоззрѣнія Гоголя устанавливались еще въ его молодости. Въ фактахъ біографіи и особенно въ перепискѣ Гоголя можно прослѣдить постепенный ростъ его внутренняго содержанія. Это безъ сомнѣнія важнѣйшая сторона біографіи Гоголя.

Задатки такъ называемаго перелома въ Гоголѣ сороковыхъ годовъ были гораздо раньше, еще со временъ его дѣтства и юности. Въ средѣ и атмосферѣ, окружавшей дѣтство и юность Гоголя, таится разгадка многого, что потомъ такъ поразило въ Гоголѣ даже его почитателей, что считалось раньше результатомъ болѣзненнаго перелома. Оказывается, что тѣже тоны, которые такъ сильно звучатъ въ «Выбранныхъ мѣстахъ изъ переписки съ друзьями», слышались въ семьѣ Гоголя еще до его рожденія. Старый біографъ Гоголя Кулишъ, приведя разсказъ матери нашего писателя Марьи Ивановны Гоголь о томъ, что ее указала мужу годовалымъ ребенкомъ Царица Небесная, замѣтилъ: «мнѣ кажется, что эти послѣднія слова характеризуютъ сферу первыхъ понятій и вѣрованій Гоголя болѣе, нежели все, что было мною до сихъ поръ сказано&lt;ref&gt;Записки о жизни Гоголя, т. I, стр. 18.&lt;/ref&gt;». И это правда. Фатализмъ отца нашего писателя Василія Аѳанасьевича Гоголь, позволившій ему въ выборѣ невѣсты руководствоваться сновидѣніемъ. былъ присущъ и его женѣ. Такъ, не имѣя совершенно денегъ, она задумала строить церковь и на возраженіе мужа, какъ же строить церковь, не имѣя денегъ, отвѣчала: «Богъ поможетъ&lt;ref&gt;Шенрокъ, Матеріалы для біогр. Гоголя, т. 1, стр. 52.&lt;/ref&gt;». Религіозность была одной изъ существенныхъ чертъ Марьи Ивановны Гоголь, какъ и всей окружающей среды. И безъ сомнѣнія мальчикъ Гоголь впитывалъ настроеніе среды. Въ письмѣ къ матери отъ 2 октября 1833 г. изъ С.-Петербурга Гоголь даетъ такую картину своего первоначальнаго и вчастности религіознаго воспитанія. «Я очень хорошо помню, какъ меня воспитывали. Дѣтство мое до нынѣ часто представляется мнѣ. Вы употребляли все усиліе воспитать меня какъ можно лучше. Но къ несчастію родители рѣдко бываютъ хорошими воспитателями дѣтей своихъ… Я помню: я ничего сильно не чувствовалъ, я глядѣлъ на все, какъ на вещи, созданныя для того, чтобы угождать мнѣ. Никого особенно не любилъ, выключая только васъ, и то только потому, что сама натура вдохнула это чувство. На все я глядѣлъ безстрастными глазами: я ходилъ въ церковь потому, что мнѣ приказывали, или носили меня, но стоя въ ней я ничего не видѣлъ, кромѣ ризъ, попа и противнаго ревѣнія дьячковъ. Я крестился потому, что видѣлъ, что. всѣ крестятся. Но одинъ разъ — я живо какъ теперь помню этотъ случай — я просилъ васъ разсказать мнѣ о Страшномъ судѣ, и вы мнѣ, ребенку, такъ хорошо, такъ понятно, такъ трогательно разсказали о тѣхъ благахъ, которыя ожидаютъ людей за добродѣтельную жизнь, и такъ разительно, такъ страшно описали вѣчныя муки грѣшныхъ, что это потрясло и разбудило во мнѣ всю чувствительность, это заронило и произвело впослѣдствіи во мнѣ самыя высокія мысли». Въ этомъ письмѣ любопытно признаніе Гоголя, что его позднѣйшее самомнѣніе было до нѣкоторой степени слѣдствіемъ неумѣреннаго обожанія и излишней нѣжности, которыми окружала его молодая неопытная мать. «Вы были тогда еще молоды, въ первый разъ имѣли дѣтей, въ первый разъ имѣли съ ними обращеніе, и такъ могли ли вы знать, какъ именно должно приступить, что именно нужно». — Въ дѣтскихъ и юношескихъ письмахъ Гоголя можно безъ труда отмѣтить раннее умѣнье владѣть слогомъ, наклонность къ формамъ риторическимъ, даже вычурнымъ, къ резонерству. Вотъ первое письмо Гоголя, 10-ти лѣтняго мальчика, къ родителямъ изъ Полтавы. «Дражайшіе родители, папенька и маменька! Я весьма радъ, что узналъ о благополучномъ здравіи вашемъ. Я поставилъ для себя первымъ долгомъ и первымъ дѣйствіемъ молить Бога о сохраненіи безцѣннаго для меня здравія вашего. Вакаціи быстро приближаются, я не успѣлъ еще окончить всего; слѣдовательно нужно заняться вакаціями, чтобы поспѣть съ честью во второй классъ. Учитель математики мнѣ необходимъ. Если Вы. будете въ Полтаву сами скоро, то я увѣренъ, что все устроите для моей пользы. Цѣлуя безцѣнныя ручки ваши, имѣю честь быть, съ сыновнимъ моимъ къ вамъ высокопочитаніемъ, вашъ послушный сынъ, Николай Гоголь-Яновскій». А вотъ поздравительное письмо 15-ти лѣтняго Гоголя къ матери изъ Нѣжина отъ 1 октября 1824 г. «Дражайшая маменька! Позвольте, дражайшая маменька, позвольте поздравить васъ съ днемъ ангела вашего, съ симъ блаженнѣйшимъ днемъ для каждаго нѣжнаго и благороднаго сына. Ваша родительская любовь и нѣжность, ваши благодѣянія, ваши о мнѣ попеченія, все сіе побуждаетъ меня приняться за перо, чтобы изъявить вамъ свою благодарность. Но, къ несчастью, оно не столь твердо, силы мои такъ слабы, а о благодарности я и думать не могу: она не что иное есть, какъ слабая тѣнь, въ сравненіи со всѣмъ тѣмъ, что я вамъ долженъ. Но если не имѣю возможности воздать вамъ болѣе, если мои силы не позволяютъ сдѣлать того, если уже и умъ мой отказывается отъ сего; то всякой на моемъ мѣстѣ пришелъ бы въ отчаяніе, бросилъ бы съ досады перо и не захотѣлъ бы ломать голову надъ тщетнымъ. Но я знаю, что вы и сіе малое мое желаніе примете съ искреннимъ удовольствіемъ, и тѣмъ вознаградите меня болѣе всего, могущаго прельстить взоры другого. И такъ, желая вамъ, чтобы вся жизнь ваша была безмятежна, исполнена всѣми возможными радостями, короче сказать, чтобы вы всегда были здоровы, благополучны и вѣчно веселы, остаюсь» и т. д. — Для уясненія духовной личности Гоголя характерными представляются письма его къ матери отъ 28 апрѣля 1825 г. по поводу смерти отца и отъ 1 марта 1828 г. предъ выпускомъ изъ нѣжинской гимназіи. Вотъ какъ писалъ 16-ти лѣтній Гоголь подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ извѣстія о смерти отца: «Не безпокойтесь, дражайшая маменька! Я сей ударъ перенесъ съ твердостію истиннаго христіанина. Правда, я сперва былъ пораженъ ужасно симъ извѣстіемъ; однакожъ не далъ никому замѣтить, что я былъ опечаленъ. Оставшись же наединѣ, я предался всей силѣ безумнаго отчаянія. Хотѣлъ даже посягнуть на жизнь свою, но Богъ удержалъ меня отъ сего; и къ вечеру примѣтилъ я въ себѣ только печаль, но уже не порывную, которая наконецъ превратилась въ легкую, едва примѣтную меланхолію, смѣшанную съ чувствомъ благоговѣнія ко Всевышнему. Благословляю тебя, священная вѣра! Въ тебѣ только я нахожу источникъ утѣшенія и утоленія своей горести. Такъ, дражайшая маменька, я теперь спокоенъ, хотя не могу быть счастливъ, лишившись лучшаго отца, вѣрнѣйшаго друга, всего драгоцѣннаго моему сердцу. Но развѣ не осталось ничего, чтобъ меня привязывало къ жизни? Развѣ я не имѣю еще чувствительной, нѣжной, добродѣтельной матери, которая можетъ мнѣ замѣнить и отца, и друга, и всего, что есть милѣе, что есть драгоцѣннѣе? Такъ, я имѣю васъ, и еще не оставленъ судьбою. Вы однѣ теперь предметомъ моей привязанности, однѣ, которыя можете утѣшить печальнаго, успокоить горестнаго. Вамъ посвящаю всю жизнь свою. Буду услаждать Ваши каждыя минуты. Сдѣлаю все то, что можетъ сдѣлать чувствительный, благодарный сынъ. Ахъ, меня безпокоитъ болѣе всего ваша горесть! Сдѣлайте милость, уменьшите ее, сколько возможно, такъ, какъ я уменьшилъ свою. Прибѣгните, такъ, какъ я прибѣгнулъ, къ Всемогущему. Зачѣмъ я теперь не съ вами? вы бы были утѣшены. Но чрезъ полтора мѣсяца каникулы — и я съ вами! До тѣхъ поръ уменьшите хоть немного свою печаль. Не забудьте, что съ вашимъ благополучіемъ соединено благополучіе и вашего сына». — Въ письмѣ отъ 1 марта 1828 г., отвѣчая на упреки матери въ небережливости, опрометчивости, мечтательности, увлеченіяхъ и даже порокахъ, Гоголь пишетъ: &quot;Что касается до бережливости въ образѣ жизни, то будьте увѣрены, что я буду умѣть пользоваться малымъ. Я больше поиспыталъ горя и нуждъ, нежели вы думаете; я нарочно старался у васъ всегда, когда бывалъ дома, показывать разсѣянность, своенравіе и проч., чтобы вы думали, что я мало обтерся, что мало былъ прижимаемъ зломъ. Но врядъ ли кто вынесъ столько неблагодарностей, несправедливостей, глупыхъ, смѣшныхъ притязаній, холоднаго презрѣнія и проч. Все выносилъ я безъ упрековъ, безъ роптанія, никто не слыхалъ моихъ жалобъ, я даже всегда хвалилъ виновниковъ моего горя. Правда, я почитаюсь загадкою для всѣхъ; никто не разгадалъ меня совершенно. ''У'' васъ почитаютъ меня своенравнымъ, какимъ-то несноснымъ педантомъ… Здѣсь меня называютъ смиренникомъ, идеаломъ кротости и терпѣнія. Въ одномъ мѣстѣ я самый тихій, скромный, учтивый, въ другимъ — угрюмый, задумчивый, неотесаный и проч., въ третьемъ — болтливъ и докучливъ до чрезвычайности, у иныхъ — уменъ, у другихъ — глупъ. Какъ угодно почитайте меня, но только съ настоящаго моего поприща вы узнаете настоящій мой характеръ&lt;ref&gt;Шенрокъ, Письма Н. В. Гоголя, I. 7. 22—23, 26, 97—93.&lt;/ref&gt;. Любопытно, что здѣсь Гоголь сознается въ своей скрытности, въ привычкѣ прикрывать личиной безпечности и показной веселости настоящія свои чувства… Изъ разбора дѣтскихъ и юношескихъ писемъ Гоголя новѣйшій біографъ его дѣлаетъ слѣдующее заключеніе: «резонерство и реторика, обнаружившіяся еще въ дѣтской перепискѣ Гоголя и потомъ проявлявшіяся изрѣдка въ письмахъ (въ разсужденіяхъ о многихъ отвлеченныхъ и особенно религіозныхъ и другихъ важныхъ вопросахъ), наконецъ дошедшія до поразительныхъ размѣровъ въ „Выбранныхъ мѣстахъ изъ переписки съ друзьями“, были въ сущности не чужды его натурѣ и отчасти еще очень рано усвоены Гоголемъ извнѣ, но до поры до времени сдерживались и подавлялись могучимъ талантомъ и живою юношескою впечатлительностію, пока съ наступленіемъ возраста менѣе пылкаго и легче поддающагося сухой разсудочности, въ свою очередь не заглушили его»&lt;ref&gt;Шенрокъ, Матеріалы, I, стр. 120—121.&lt;/ref&gt;.

Такъ, крутого перелома не было, но развитіе давнихъ особенностей характера Гоголя, его религіознаго, общественнаго и художественнаго міровоззрѣнія еще съ конца тридцатыхъ годовъ стало принимать особенную складку, а въ сороковыхъ годахъ и прямо исключительный, даже болѣзненный характеръ&lt;ref&gt;Пыпинъ, Исторія рус. литер., IV, стр. 437.&lt;/ref&gt;. Настроеніе послѣднихъ лѣтъ Гоголя сложилось изъ различныхъ данныхъ, дѣйствовавшихъ параллельно. Религіозность Гоголя, принявшая подъ конецъ мистическій характеръ, была его всегдашнею чертою. Постоянныя ссылки на высшія велѣнія, на особенное попеченіе Промысла Божія, управлявшаго его дѣлами, встрѣчаются уже въ юношескихъ письмахъ Гоголя къ матери. Во время своихъ продолжительныхъ стремленій найти опредѣленный родъ занятій по пріѣздѣ въ Петербургъ, Гоголь не переставалъ постоянно надѣяться на собственныя силы и на помощь Божію. На неудачи свои онъ смотрѣлъ какъ на наказаніе за нарушеніе божественной воли. Собираясь ѣхать заграницу въ 1829 году, онъ видитъ въ своихъ неудачахъ &quot;налегшую на него справедливымъ наказаніемъ тяжкую Десницу Всемогущаго за то, что онъ хотѣлъ противиться вѣчно неумолкаемымъ желаніямъ души, которыя одинъ Богъ вдвинулъ въ него, претворивъ его въ жажду ненасытимую бездѣйственною разсѣянностью свѣта. Онъ указалъ мнѣ путь въ землю чуждую, чтобы тамъ воспитать свои страсти въ тишинѣ, въ уединеніи, въ шумѣ вѣчнаго труда и дѣятельности, чтобы я самъ по нѣсколькимъ ступенямъ поднялся на высшую, откуда бы былъ въ состояніи разсѣевать благо и работать на пользу міра. И я осмѣлился откинуть эти Божественные помыслы и пресмыкаться въ столицѣ здѣшней между сими служащими, издерживающими жизнь такъ безплодно! (Письмо къ матери отъ 24 іюля 1829 г.). Самою выдающеюся чертою въ юношескомъ міросозерцаніи Гоголя является именно это стремленіе отгадать въ событіяхъ своей жизни проявленіе Промысла Божія. Въ томъ же письмѣ отъ 24 іюля 1829 г., сказавъ о неудачахъ своихъ найти желаемый родъ службы, Гоголь продолжаетъ: «Не явный ли здѣсь надо мною Промыслъ Божій? Не явно ли Онъ наказывалъ меня этими всѣми неудачами, въ намѣреніи обратить на путь истинный?» Безнадежная любовь къ неизвѣстной особѣ, не отвѣчавшей ему взаимностію, была, по его убѣжденію, очевиднымъ наказаніемъ за то, что онъ медлилъ цѣлые мѣсяцы, упорствовалъ. «Въ умиленіи — пишетъ онъ здѣсь же — я призналъ невидимую Десницу, пекущуюся о мнѣ, и благословилъ такъ дивно назначаемый путь мнѣ» (рѣчь идетъ о задуманной и рѣшенной имъ поѣздкѣ за границу).. Впрочемъ, вскорѣ же. въ первомъ письмѣ изъ за границы — отъ 13 августа 1829 г. (изъ Любека) Гоголь сознается, что онъ «напрасно старался увѣрить самого себя, будто принужденъ былъ повиноваться волѣ Того, Который управляетъ нами свыше». Здѣсь же онъ рисуетъ свой собственный внутренній портретъ: «Часто я думаю о себѣ: зачѣмъ Богъ, создавъ сердце, можетъ, единственное, по крайней мѣрѣ рѣдкое въ мірѣ, чистую, пламенѣющую жаркою любовію ко всему высокому и прекрасному душу, зачѣмъ Онъ далъ всему этому такую грубую оболочку? Зачѣмъ Онъ одѣлъ все это въ такую страшную смѣсь противорѣчій, упрямства, дерзкой самонадѣянности и самаго униженнаго смиренія? Но мой бренный разумъ не въ силахъ постичь великихъ опредѣленій Всевышняго».. Тотчасъ по возвращеніи изъ заграницы въ Петербургъ Гоголь свою неудачную поѣздку приписываетъ уже внушеніямъ гордости: «Одни только гордые помыслы юности, проистекавшіе, однакожъ, изъ чистаго источника, изъ одного только пламеннаго желанія быть полезнымъ, не будучи умѣряемы благоразуміемъ, завлекли меня слишкомъ далеко.. Богъ унизилъ мою гордость — Его святая воля!» (письмо отъ 24 сентября 1829 г.). — Въ сороковыхъ годахъ Гоголь находился въ исключительномъ кругу друзей и корреспондентовъ съ постоянною проповѣдью о молитвѣ, о путяхъ Провидѣнія, о покаяніи и смиреніи, причемъ онъ самъ постоянно переходилъ отъ самообличенія и униженія къ высокомѣрному тону проповѣдника и моральнаго руководителя. Къ концу работы надъ первымъ томомъ «Мертвыхъ Душъ» въ умѣ Гоголя, въ его фантазіи и религіозномъ чувствѣ успѣлъ сложиться образъ художника-аскета, который въ концѣ концовъ сполна имъ овладѣлъ. Шумный успѣхъ новаго произведенія убѣдилъ Гоголя, что онъ долженъ не только изображать данныя формы жизни, но давать уроки, и для этого направить свой трудъ на созданіе идеальныхъ лицъ, которыя бы могли служить ищущему уроковъ обществу нравственными и практическими образцами, а въ заключеніе ему мечталась какая-то блистательная картина, которая должна была принести «примиреніе», потому что въ «примиреніи» представлялась ему послѣдняя цѣль искусства. Съ точки зрѣнія художника-аскета ему стало казаться, что его прежнія произведенія заключали въ себѣ ошибку, что онѣ бывали легкомысленнымъ смѣхомъ, внушали раздраженіе и чуть ли не внушены тѣмъ злымъ духомъ, котораго нужно было изгнать подвигами благочестія, чтобы возвыситься до истинной, священной задачи искусства. Онъ потомъ и отвергъ свои прежнія сочиненія&lt;ref&gt;Пыпинъ, Ист. рус. литер., IV, 494—496.&lt;/ref&gt;. Такъ представляется развитіе личности Гоголя. Мы должны однако признать, что этотъ психологическій процессъ и доселѣ остается довольно темнымъ, допускаетъ разнорѣчивыя сужденія, личный характеръ Гоголя представляется слишкомъ сложнымъ.

Мнѣнія о характерѣ и нравственныхъ качествахъ Гоголя въ послѣдніе годы совершенно раздѣлились. Одни смотрятъ на него, какъ на человѣка во всѣхъ отношеніяхъ идеальнаго. Въ каждой строкѣ писемъ его видятъ, прозрачную и неподдѣльную искренность, каждый поступокъ его объясняютъ различными высшими побужденіями, — однимъ словомъ, все въ немъ оправдываютъ, извиняютъ или же толкуютъ въ самую хорошую сторону. Другіе же, напротивъ того, предполагаютъ въ Гоголѣ множество антипатичныхъ чертъ въ видѣ черстваго эгоизма, напыщеннаго самолюбія, страсти загребать жаръ чужими руками, находятъ возмутительными отношенія его къ роднымъ и друзьямъ и т. д.

Нѣтъ доселѣ единства въ признаніи научнаго ценза Гоголя. Тогда какъ одни видятъ въ Гоголѣ серьезнаго русскаго мыслителя, учителя жизни и т. д., другіе напротивъ рѣшительно утверждаютъ, что Гоголь былъ человѣкъ мало образованный, что онъ будучи необычайно сильнымъ въ художественномъ творчествѣ, оставался тѣмъ не менѣе всю жизнь на слабой степени теоретическаго умственнаго развитія, что онъ едвали самъ разумѣлъ всю глубину тѣхъ общественныхъ явленій, которыя онъ отражалъ въ своихъ созданіяхъ, и тѣхъ общественныхъ вопросовъ, которые онъ задѣвалъ въ нихъ. Гоголь по этому взгляду былъ вполнѣ отсталымъ отъ своего времени человѣкомъ, «знанія его были случайны и отрывочны», «теоретическія понятія его не шли дальше обиходнаго консерватизма», «общественные взгляды его были крайне наивны», въ своемъ общемъ взглядѣ на жизнь онъ не поднимался выше банальной «точки зрѣнія старинныхъ моралистовъ»&lt;ref&gt;Отзывы эти собраны въ книгѣ Пыпина: «Характеристики литературныхъ мнѣній», изд. 2-е, — см. стр. 356—361, 374, 389. 416—417 и др.&lt;/ref&gt;.

Какъ видимъ, для рѣшенія многихъ вопросовъ и недоумѣній относительно личности Гоголя необходимы и желательны новыя матеріалы и новыя изслѣдованія.

Въ лицѣ Гоголя Россія чествовала перваго истинно-народнаго художникѣ слова, перваго писателя-реалиста, основателя и родоначальника новаго періода русской литературы. Но вотъ вопросъ: что ближайшимъ образомъ способствовало развитію въ геніальномъ писателѣ наклонности къ реализму? При объясненіи новѣйшихъ направленій русской литературы обыкновенно прибѣгаютъ къ западно-европейской литературѣ и ея образцамъ. И въ самомъ дѣлѣ, ложноклассицизмъ явился къ намъ съ Запада, сентиментализмъ, романтизмъ — оттуда-же. Такъ не тамъ ли искать источника и реальнаго направленія Гоголя? Не развилось ли въ немъ это реальное направленіе подъ вліяніемъ европейской литературы? На этотъ вопросъ приходится отвѣчать отрицательно. Гоголь ни дома, ни въ школѣ не овладѣлъ европейскими языками, и, сколько знаемъ, не имѣлъ случая и возможности воспитаться на идеалахъ европейскихъ поэтовъ и мыслителей. Такимъ образомъ, объясненія литературнаго направленія Гоголя мы должны искать изъ другихъ источниковъ… Но изъ какихъ? Въ рѣшеніи этого вопроса наблюдается очевидная крайность, когда всю литературную физіономію Гоголя хотятъ объяснить исключительно малорусскимъ національнымъ характеромъ, рассовыми особенностями&lt;ref&gt;А. Кояловичъ въ статьѣ «Дѣтство и юность Гоголя» отмѣчаетъ «двѣ основныя ''стихійныя'' силы его характера: комизмъ и лиризмъ» (см. Москов. Сборникъ, Шарапова, М. 1887, стр. 210). — Де-Вогюэ и Скабичевскій Гоголя-мыслителя называютъ представителемъ средневѣковаго міровоззрѣнія и возводятъ это послѣднее къ отдаленнымъ природнымъ атавистическимъ чертамъ: къ бездомному скитальчеству казака и аскетизму монаха. Revue des deux Mondes, 1885,15 Novembre (статья Де-Вогюэ). Сѣверный Вѣстникъ, 1886, No? 1, стр. 89—90: «Въ историческихъ повѣстяхъ и въ томъ числѣ въ повѣсти „Тарасъ Бульба“ особенно ярко высказался оригинальный взглядъ Гоголя на женщину, взглядъ, если хотите, вполнѣ архаическій, допетровскій, принадлежащій къ тѣмъ вѣкамъ, когда въ женщинѣ видѣли сосудъ діавола… Въ этомъ архаическомъ взглядѣ Гоголя на женщину сказалась его исключительная натура съ одной стороны казацкая, съ другой — религіозно-аскетическая» (статья Скабичевскаго: «Нашъ историческій романъ въ его прошломъ и настоящемъ»).&lt;/ref&gt;, отводя слишкомъ мало мѣста индивидуальнымъ чертамъ самого писателя, которыя вызваны складомъ его ума, наконецъ его болѣзненностію… Безъ сомнѣнія, юморъ Гоголя можно назвать въ немъ чертою племенною въ широкомъ смыслѣ слова и вчастности наслѣдственною: дѣдъ и отецъ его отличались, какъ извѣстно, юмористическими разсказами и анекдотами. За тѣмъ, благотворное вліяніе на Гоголя имѣла родная ему южнорусская поэзія, и съ благодарностію должно помянуть профессора М. А. Максимовича, перваго изъ профессоровъ, читавшаго курсъ по народной поэзіи и извѣстнаго собирателя южнорусскихъ пѣсенъ. Гоголь былъ знакомъ съ Максимовичемъ, переписывался съ нимъ и пользовался его указаніями по части изученія народныхъ пѣсенъ. Максимовичъ же понималъ южнорусскія думы, какъ исторію казачества. Подъ вліяніемъ Максимовича, народными думами и сказаніями Гоголь началъ пользоваться какъ историческими памятниками и по нимъ возсоздалъ многія части своего Тараса Бульбы. Только Максимовичъ могъ въ то время сообщить Гоголю взглядъ на народную поэзію, какъ на хранительницу фактовъ жизни реальной. Южнорусскія думы XVII вѣка, близкія по характеру къ сербскимъ историческимъ пѣснямъ, чуждыя всего миѳологическаго, могли развивать въ Гоголѣ направленіе, наклонность къ реализму. Но и въ самой природѣ Гоголя было особенное расположеніе, склонность къ наблюденію надъ дѣйствительною жизнію. Это былъ талантъ, данный ему самою природою и направленный къ реализму. Объ этой своей склонности подробно говоритъ самъ Гоголь въ началѣ VI-й главы перваго тома «Мертвыхъ Душъ». Вотъ это мѣсто. «Прежде, давно, въ лѣта моей юности, въ лѣта невозвратно мелькнувшаго моего дѣтства, мнѣ было весело подъѣзжать въ первый разъ къ незнакомому мѣсту: все равно, была ли то деревушка, бѣдный уѣздный городишка, село ЛИ, слободка'', — любопытнаго много открывалъ въ немъ дѣтскій любопытный взглядъ.'' Всякое строеніе, все, что носило только на себѣ напечатлѣніе какой нибудь замѣтной особенности, все останавливало меня и поражало. Каменный ли казенный домъ извѣстной архитектуры, съ половиною фальшивыхъ оконъ, одинъ-одинешенекъ торчавшій среди бревенчатой тесаной кучи одноэтажныхъ мѣщанскихъ обывательскихъ домиковъ; круглый ли правильный куполъ, весь обитый листовымъ бѣлымъ желѣзомъ, вознесенный надъ выбѣленною, какъ снѣгъ, новою церковью, рынокъ ли, франтъ ли уѣздный, попавшійся среди города, — ''ничто не ускользало отъ свѣжаго, тонкаго вниманія'', и, высунувши носъ изъ походной телѣги своей, я глядѣлъ и на невиданный дотолѣ покрой какого нибудь сюртука, и на деревянные ящики съ гвоздями, съ сѣрой, желтѣвшей вдали, съ изюмомъ и мыломъ, мелькавшіе изъ дверей овощной лавки вмѣстѣ съ банками высохшихъ московскихъ конфектъ; глядѣлъ и на шедшаго въ сторонѣ пѣхотнаго офицера, занесеннаго, Богъ знаетъ, изъ какой губерніи, на уѣздную скуку, и на купца, мелькнувшаго въ сибиркѣ на бѣговыхъ дрожкахъ, — ''и уносился мысленно за ними въ бѣдную жизнь ихъ.'' Уѣздный чиновникъ пройди мимо — ''я уже и задумывался:'' куда онъ идетъ, на вечеръ ли къ какому нибудь своему брату, или прямо къ себѣ домой, чтобы, посидѣвши съ полчаса на крыльцѣ, пока не совсѣмъ еще сгустились сумерки, сѣсть за ранній ужинъ съ матушкой, съ женой, съ сестрой жены и всей семьей; и о чемъ будетъ веденъ разговоръ у нихъ въ то время, когда дворовая дѣвка въ монистахъ или мальчикъ въ толстой курткѣ принесетъ, уже послѣ супа, сальную свѣчу въ долговѣчномъ домашнемъ подсвѣчникѣ. Подъѣзжая къ деревнѣ какого-нибудь помѣщика, я любопытно смотрѣлъ на высокую, узкую деревянную колокольню или широкую, темную деревянную старую церковь. Заманчиво мелькали мнѣ издали, сквозь древесную зелень, красная крыша и бѣлыя трубы помѣщичьяго дома, и я ждалъ нетерпѣливо, пока разойдутся на обѣ стороны заступавшіе его сады и онъ покажется весь, съ своею, тогда, увы! вовсе не пошлою наружностью, ''и по немъ старался я угадать:'' кто таковъ самъ помѣщикъ, толстъ ли онъ, и сыновья ли у него, или цѣлыхъ шестеро дочерей, съ звонкимъ дѣвическимъ смѣхомъ, играми и вѣчною красавицей меньшою сестрицей, и черноглазы ли онѣ, и весельчакъ ли онъ самъ, или хмуренъ, какъ сентябрь въ послѣднихъ числахъ, глядитъ въ календарь, да говоритъ про скучную для юности рожь и пшеницу»… Такъ, у Гоголя была съ дѣтства необычайная наблюдательность и впечатлительность къ предметамъ жизни. Въ этомъ невольномъ инстинктивномъ стремленіи къ наблюденію и изученію жизни заключалась громадная сила таланта Гоголя.

Умѣнье понять человѣка, охарактеризовать составляло свойство, даръ Гоголя. — При такой особенности природнаго дара Гоголя, при извѣстной его наклонности и способности къ музыкѣ, живописи и театру, сильное вліяніе долженъ былъ оказать на него театръ, устроенный его богатымъ дальнимъ родственникомъ Трощинскимъ въ своемъ имѣньѣ. Извѣстный дѣятель царствованія императрицы Екатерины II и императора Александра I Д. П. Трощинскій, въ числѣ другихъ забавъ, которыми окружалъ себя въ своемъ невольномъ бездѣйствіи (жилъ въ своемъ имѣньѣ Кибинцахъ съ 1606 по 1814-й и затѣмъ съ 1822 г.), завелъ домашній театръ. Гоголь-отецъ былъ въ этомъ театрѣ режиссеромъ, актеромъ и даже драматургомъ. Здѣсь Гоголь-сынъ видѣлъ представленіе на сценѣ пьесъ своего отца, въ которыхъ дѣйствующія лица (въ комедіи «Романъ и Параска») были скопированы съ живыхъ, дѣйствительныхъ лицъ, жившихъ тутъ же, служившихъ въ домѣ Трощинскаго. Отцовскія пьесы были первымъ матеріаломъ, которымъ воспользовался Гоголь-сынъ для своихъ первыхъ опытовъ. Въ гимназическомъ театрѣ, въ Нѣжинѣ, Гоголь-гимназистъ игралъ комическія роли, по отзывамъ товарищей, очень хорошо. Гоголь въ это время страстно увлекался театромъ… По свойству своего дарованія Гоголь былъ писатель — сатирикъ или точнѣе юмористъ. Такъ и самъ онъ смотрѣлъ на себя въ лучшій періодъ своей художественной дѣятельности. Въ первомъ томѣ «Мертвыхъ Душъ» онъ жалуется на судьбу сатирика-писателя. &quot;Другая — говоритъ онъ — (чѣмъ писателей, имѣющихъ дѣло съ положительными типами) судьба писателя, дерзнувшаго вызвать наружу все, что ежеминутно предъ очами, и чего не зрятъ равнодушныя очи, — всю страшную, потрясающую тину мелочей, окутавшихъ нашу жизнь, всю глубину холодныхъ, раздробленныхъ, повседневныхъ характеровъ, которыми кишитъ наша земная, подчасъ горькая и скучная дорога, и крѣпкою силою неумолимаго рѣзца дерзнувшаго выставить ихъ выпукло и ярко на всенародныя очи! Ему не собрать народныхъ рукоплесканій, ему не зрѣть признательныхъ слезъ и единодушнаго восторга взволнованныхъ имъ душъ.... ему не позабыться въ сладкомъ обаяньи имъ же исторгнутыхъ звуковъ; ему не избѣжать, наконецъ, отъ современнаго суда, лицемѣрно-безчувственнаго современнаго суда, который назоветъ ничтожными и низкими имъ лелѣянныя созданья, отведетъ ему презрѣнный уголъ въ ряду писателей, оскорбляющихъ человѣчество, придастъ ему качества имъ же изображенныхъ героевъ, отниметъ отъ него и сердце и душу, и божественное пламя таланта; ибо не признаетъ современный судъ, что равно чудны стекла, озаряющія солнцы и передающія движенія незамѣченныхъ насѣкомыхъ; ибо не признаетъ современный судъ, что много нужно глубины душевной, дабы озарить картину, взятую изъ презрѣнной жизни, и возвести ее въ перлъ созданія; ибо не признаетъ современный судъ, что высшій восторженный смѣхъ достоинъ стоять рядомъ съ высокимъ лирическимъ движеніемъ, и что цѣлая пропасть между нимъ и кривляньемъ балаганнаго скомороха! Не признаетъ сего современный судъ, и все обратитъ въ упрекъ и поношенье непризнанному писателю: безъ раздѣленья, безъ отвѣта, безъ участья, какъ безсемейный путникъ, останется онъ одинъ посреди дороги. Сурово его поприще, и горько почувствуетъ онъ свое одиночество. — И долго еще опредѣлено мнѣ чудной властью итти объ руку съ моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, ''озирать ее сквозь видный міру смѣхъ и незримыя, невѣдомыя ему слезы!''&lt;ref&gt;«Мертвыя Души», глаза 7-я (въ началѣ).&lt;/ref&gt;. Начиная второй томъ, Гоголь говоритъ: «Зачѣмъ же изображать бѣдность, да бѣдность, да несовершенство нашей жизни, выкапывая людей изъ глуши, изъ отдаленныхъ закоулковъ въ государствѣ? Что-жъ дѣлать, если уже таковы свойства сочинителя и, заболѣвъ собственнымъ несовершенствомъ, уже и не можетъ изображать онъ ничего другого, какъ только бѣдность, да бѣдность, да несовершенство нашей жизни, выкапывая людей изъ глуши, изъ отдаленныхъ закоулковъ государства?&lt;ref&gt;„Мертвыя Души“, т. 2-й (въ исправленной редакціи).&lt;/ref&gt;». Такъ, сатира или точнѣе юморъ составлялъ сущность таланта Гоголя, былъ руководящей стихіей его поэтическаго творчества, и какъ такой, долженъ былъ властно направлять его талантъ къ изученію и возсозданію жизненной правды.

Въ «Авторской Исповѣди» Гоголь приводитъ слѣдующія обращенныя къ нему слова Лушкина: «Какъ съ этой способностью угадывать человѣка и нѣсколькими чертами выставлять его вдругъ всего, какъ живого, съ этой способностью не приняться за большое сочиненіе? Это просто грѣхъ!» Убѣждая Гоголя сдѣлать это, Пушкинъ приводилъ примѣръ Сервантеса, который только съ «Донъ-Кихотомъ» занялъ свое высокое мѣсто въ литературѣ, — и тогда же Пушкинъ далъ Гоголю сюжетъ «Мертвыхъ Душъ». Гоголь принялъ къ сердцу и сюжетъ и совѣтъ Пушкина, и въ «Мертвыхъ Душахъ» захватилъ русскую жизнь съ самаго корня, раскрылъ русскій характеръ до самой глубины его, приклеилъ на вѣки русскимъ недостаткамъ ярлыки, яркіе до поразительности. Хлестаковъ, Ноздревъ, Плюшкинъ, Собакевичъ и другіе герои его поэмы стали нарицательными именами, обратились въ прозвища. Какъ великій талантъ, Гоголь въ своихъ произведеніяхъ не бралъ рѣзкія исключенія или выдающіяся лица и событія, но рисовалъ ярко обыденныя черты характеровъ, что ежеминутно двигалось предъ глазами, всю дрянь пошлой дѣйствительности, «всю страшную потрясающую тину мелочей, опутавшихъ нашу жизнь». Въ «Выбранныхъ мѣстахъ изъ переписки съ друзьями» Гоголь такъ «опредѣляетъ себя самого какъ писателя». «Обо мнѣ — говоритъ онъ — много толковали, разбирая кое-какія мои стороны, но главнаго существа моего не опредѣлили. Его слышалъ одинъ только Пушкинъ. Онъ мнѣ говорилъ всегда, что еще ни у одного писателя не было этого дара выставлять такъ ярко пошлость жизни, умѣть очертить въ такой силѣ пошлость пошлаго человѣка, чтобы вся та мелочь, которая ускользаетъ отъ глазъ, мелькнула бы крупно въ глаза всѣмъ. Вотъ мое главное свойство, одному мнѣ принадлежащее и котораго, точно, нѣтъ у другихъ писателей»&lt;ref&gt;Статья XVIII: &quot;Четыре письма къ разнымъ лицамъ по поводу «Мертвыхъ Душъ», Сочин. т. 5-й, изд. 11-е, редакція Н. С. Тихонравова, СПБ. 1893; стр. 94.&lt;/ref&gt;. О мотивахъ и направленіи художественной дѣятельности Гоголя въ петербургскую пору его жизни мы имѣемъ свидѣтельство П. В. Анненкова, который хорошо зналъ Гоголя съ самаго начала тридцатыхъ годовъ. «Важнѣе всего — говоритъ Анненковъ — была въ Гоголѣ за мысль, которую онъ приносилъ съ собою въ это время (въ петербургскій періодъ) повсюду. Мы говоримъ объ энергическомъ пониманіи вреда, производимаго пошлостью, лѣнью, потворствомъ злу съ одной стороны, и грубымъ самодовольствомъ, кичливостью и ничтожествомъ моральныхъ основаній съ другой. Въ его преслѣдованіи темныхъ сторонъ человѣческаго существованія была страсть, которая и составляла истинное нравственное выраженіе его физіономіи. Онъ и не думалъ еще тогда представлять свою дѣятельность, какъ подвигъ личнаго совершенствованія, да и никто изъ знавшихъ его не согласится видѣть въ ней намеки на какое-либо страданіе, томленіе, жажду примиренія и пр. Онъ ненавидѣлъ пошлость откровенно, и наносилъ ей удары, къ какимъ только была способна его рука, съ единственной цѣлью: потрясти ее, если можно, въ основаніи… Честь безкорыстной борьбы за добро, во имя только самого добра и по одному только отвращенію къ извращенной и опошленной жизни, должна быть удержана за Гоголемъ этой эпохи, даже и противъ него самого, если бы нужно было»&lt;ref&gt;Воспоминанія и критическіе очерки (1849—1868). Отд. 1. СПБ. 1377 стр. 190 (статья: &quot;Н. В. Гоголь въ Римѣ, лѣтомъ 1841 г.).&lt;/ref&gt;… Сюжеты петербургскихъ повѣстей Гоголя были очень разнообразны: исторія мелкаго чиновника, у котораго украли шинель; фантастическое повѣствованіе о коллежскомъ ассессорѣ или майорѣ, у котораго пропалъ, а потомъ нашелся, носъ; исторіи художниковъ, предъ которыми стоялъ вопросъ о требованіяхъ искусства; шутовская исторія о помѣщикѣ, который въ пьяномъ видѣ зазвалъ къ себѣ въ гости господъ офицеровъ, но забылъ объ этомъ, и когда они пріѣхали, спрятался отъ нихъ въ коляску; потрясающая исторія другого мелкаго чиновника, который сошелъ съ ума на томъ, что онъ испанскій король, — но въ эти темы вложено такое множество реальныхъ подробностей, столько глубокой психологической проницательности, столько изобличенія господствующей людской пошлости, что эти повѣсти производили необычайно сильное впечатлѣніе на общество и среди высокаго художественнаго наслажденія воспитывали теплое человѣчное чувство и общественное сознаніе. «Ревизоръ» и другія комедіи Гоголя выростали на той же почвѣ, что и повѣсти: это было въ области художества наблюденіе бытовой мелочности и пошлости, которая была въ концѣ концовъ невѣжествомъ и несправедливостью. Наконецъ, поэма «Мертвыя Души», (томъ первый) окончательно утвердила въ почитателяхъ Гоголя представленіе объ особенностяхъ его великаго таланта и о томъ значеніи, какое должно принадлежать ему въ судьбахъ русской литературы, въ которой онъ явился новымъ послѣ Пушкина великимъ преобразователемъ. Такъ именно поняли значеніе Гоголя современные ему критики. Бѣлинскій еще въ 1835 г., въ разборѣ повѣстей Гоголя, назвалъ его «главою литературы, главою поэтовъ», а въ «Мертвыхъ Душахъ», по Бѣлинскому, Гоголь «сдѣлалъ такой великій шагъ, что все, доселѣ имъ написанное, кажется слабымъ и блѣднымъ въ сравненіи съ ними&lt;ref&gt;Сочиненія, ч. I, М. 1859, стр. 238 и ч. 6, 1860, стр. 407.&lt;/ref&gt;». По взгляду Валеріана Майкова, художественная дѣятельность Гоголя стала поворотнымъ пунктомъ въ развитіи русской литературы&lt;ref&gt;Критическіе опыты (1845—47), СПБ. 1889, стр. 4: &quot;Неслыханная оригинальность «Мертвыхъ Душъ» до того изумила, всѣхъ, что почти никто (изъ критиковъ) не рѣшился сразу признать въ нихъ исполненіе общихъ законовъ художественности. А между тѣмъ сочувствіе къ гоголевской манерѣ быстро возростало и дало начало новой шкалѣ искусства и критики* (статья «А. В. Кольцовъ»).&lt;/ref&gt;. «Новая стезя — говоритъ Аполлонъ Григорьевъ въ началѣ пятидесятыхъ годовъ — пробивается геніемъ, и только расширяется, очищается талантами. Такимъ геніемъ литературной эпохи, которую переживаемъ мы до сихъ поръ, по всей справедливости можетъ быть названъ Гоголь. Все, что есть дѣйствительно живого въ явленіяхъ современной изящной словесности, идетъ отъ него, поясняетъ его, или даже поясняется имъ. Цѣльная, полная художественная натура Гоголя, такъ сказать, развѣтвляется въ различныхъ сторонахъ современной словесности… Отъ Гоголя ведетъ свое начало весь тотъ многообразный, болѣе или менѣе удачный разносторонній анализъ явленій повседневной, окружающей насъ дѣйствительности, — стремленіе къ которому составляетъ собою законъ настоящаго литературнаго прогресса: все, что есть живого въ произведеніяхъ современной словесности, отсюда ведетъ свое начало&lt;ref&gt;Сочиненія, т. 1, Спб. 1876, стр. 8 и 21 (статья „Русская литература въ 1851 году“, — изъ „Москвитянина“, 1852 г.).&lt;/ref&gt;». Особенно увлечена была художественными произведеніями Гоголя современная молодежъ. Вотъ что замѣтилъ питомецъ училища правовѣдѣнія конца тридцатыхъ и начала сороковыхъ годовъ. «Новое поколѣніе подняло великаго писателя на щитахъ съ первой же минуты его появленія. Тогдашній восторгъ отъ Гоголя ни съ чѣмъ несравнимъ. Его всюду читали точно запоемъ. Необыкновенность содержанія, выпуклость типовъ, небывалый, неслыханный по естественности языкъ, отроду еще неизвѣстный никому юморъ — все это дѣйствовало просто опьяняющимъ образомъ. Съ Гоголя водворялся въ Россіи совершенно новый языкъ; онъ безгранично нравился своей простотой, силой, мѣткостью, поразительною бойкостью и близостью къ натурѣ. Всѣ гоголевскіе обороты, выраженія быстро вошли во всеобщее употребленіе&lt;ref&gt;Русская Старина, 1881 г.? т. 30-й. стр. 414—415 (статья В. Стасова Училище правовѣдѣнія сорокъ лѣтъ тому назадъ, въ 1836—1842 г.г.).&lt;/ref&gt;». Любопытенъ разсказъ Достоевскаго о томъ, какъ во время его юности молодежь читала «Мертвыя Души»: «придетъ-бывало одинъ пріятель къ другому, поговоритъ о томъ, о семъ, увидитъ на столѣ „Похожденія Чичикова“ и давай читать въ пятидесятый разъ; гость устанетъ, книгу возьметъ хозяинъ и продолжаетъ чтеніе, и такъ до 3—4 час. утра». Великое достоинство и значеніе художественныхъ произведеній Гоголя давно оцѣнила и признала исторія русской литературы. Она признала, что вліяніе Гоголя отразилось на блестящей плеядѣ нашихъ писателей сороковыхъ годовъ — Тургеневѣ, Достоевскомъ, Гончаровѣ, Писемскомъ, Григоровичѣ, Островскомъ и др. Они не только, такъ сказать, вышли прямо изъ Гоголя, но и вся ихъ литературная дѣятельность является такъ или иначе продолженіемъ и развѣтвленіемъ Гоголя. Гоголь — признанный основатель и глаза новаго періода русской литературы. «Гоголь умеръ! — писалъ Тургеневъ подъ впечатлѣніемъ извѣстія о смерти нашего писателя. — Какую русскую душу не потрясутъ эти два слова?.. Да, онъ умеръ, этотъ человѣкъ, котораго мы теперь имѣемъ право, горькое право, данное намъ смертію, назвать великимъ; человѣкъ, который своимъ именемъ означилъ эпоху въ исторіи нашей литературы; человѣкъ, которымъ мы гордимся, какъ одной изъ славъ нашихъ»!

{{right|''Г. Воскресенскій.''}}

8 марта 1902 г.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Григорий Александрович Воскресенский]]
[[Категория:Литература 1902 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Григорий Александрович Воскресенский]]
[[Категория:Жуковский]]
[[Категория:Николай Васильевич Гоголь]]</text>
      <sha1>rxcjbeydtni5s1z3fr4bz4mzsxbhk1g</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский. Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1013333</id>
    <revision>
      <id>5743005</id>
      <parentid>5655419</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:18:31Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и M. H. Покровский. Заявление в расширенную редакцию «Пролетария» (Богданов)]] в [[В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский. Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5655419</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6819" sha1="kotr48874j15ukiojnzcv99kf3chxq6" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Александр Александрович Богданов
| НАЗВАНИЕ              = В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский. Заявление в расширенную редакцию &quot;Пролетария&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1909
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/bogdanow_aleksandr_aleksandrowich/text_0080.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;В. Л. Шанцер, А. А. Богданов и М. Н. Покровский&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»&lt;/center&gt;

Протоколы совещания расширенной редакции «Пролетария». Июнь 1909 г.

Партиздат, 1934

«В ''расширенную редакцию «Пролетария» (Большевистский Центр Р.С-Д.Р.П.)''

Мы, нижеподписавшиеся, обратились на прошлой неделе в коллегию Б. Ц. с просьбой немедленно собрать ее наличный состав для точного определения срока собрания пленарного, которое созывается, согласно вынесенной 23 февраля сего года резолюции, чтобы разрешить вопрос об исключении двух членов Б. Ц., Максимова и Никольского, и другие важные вопросы. Сегодня мы получили через секретаря Б. Ц. сообщение, которое, насколько можно видеть из его содержания, должно, по мысли подписавших его четырех товарищей, служить ответом на нашу просьбу, но в действительности таковым ответом не является и вообще представляет из себя нечто в высокой степени загадочное.

На просьбу, адресованную в коллегию Б. Ц., нам отвечают четыре ''члена'' Б. Ц. В этом невероятном с формальной стороны факте ничего, разумеется, не изменяет ссылка означенных четырех товарищей на решение Б. Ц. об опросе заграничных членов коллегии, ибо такого опроса ни мы не предлагали, ни авторы документа не требуют, а в ответ на нашу официальную просьбу нам сообщается личное мнение юридически отдельных товарищей; никакой определенно формулированной резолюции нам на голосование не ставят, и нас голосовать ее не просят. Единственный вывод, какой, повидимому, из этого документа возможен, — это существование я Б. Ц. какой-то особой коллегии, которая, неизвестно почему, присвоила] [себе] право общей коллегии и за нее нам отвечает.

По существу же, означенный документ заключает в себе отказ в созыве собрания коллегии, причем мотивировка отказа сводится к голословным, оскорбительным для трех членов Б. Ц. заявлениям, по поводу которых мы будем иметь дело с означенными четырьмя товарищами особо.

При том же документе имеется никем не подписанное приложение следующего содержания:

«По вопросу о суде между Каменевым и Максимовым, а сменно по вопросу ''о'' предоставлении Максимову и Каменеву использовать в ''пределах обвинения'' требующийся ему материал из жизни Б. Ц. — мы голосуем в ''положительном'' смысле, полагая, что в том объеме, который требуется характером обвинения, ему предъявленного, т. Максимов может пользоваться нужными ему материалами».

Происхождение этой приписки для [нас неизвестно], и мы не знаем, в каком отношении находится она к вопросу о сроке пленарного собрания.

С товарищеским приветом

{{right|''Марат. Максимов. Домов».''}}

27 апреля 1909 г. [Архив ИМЭЛ № 36749]

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1909 года]]
[[Категория:Александр Александрович Богданов]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Имя автора в заглавии]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Александрович Богданов]]</text>
      <sha1>kotr48874j15ukiojnzcv99kf3chxq6</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743006</id>
      <parentid>5743005</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:22:28Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743006</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6595" sha1="7t294dv5k7sp9yo9ahzdt2y5d45maq8" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[w:Шанцер, Виргилий Леонович|В. Л. Шанцер]], [[Автор:Александр Александрович Богданов|А. А. Богданов]] и [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|М. Н. Покровский]]
| НАЗВАНИЕ              = Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1909
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = Протоколы совещания расширенной редакции «Пролетария». Июнь 1909 г. Партиздат, 1934. [http://az.lib.ru/b/bogdanow_aleksandr_aleksandrowich/text_0080.shtml az.lib.ru]; Архив ИМЭЛ № 36749
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
«В ''расширенную редакцию «Пролетария» (Большевистский Центр Р.С-Д.Р.П.)''

Мы, нижеподписавшиеся, обратились на прошлой неделе в коллегию Б. Ц. с просьбой немедленно собрать ее наличный состав для точного определения срока собрания пленарного, которое созывается, согласно вынесенной 23 февраля сего года резолюции, чтобы разрешить вопрос об исключении двух членов Б. Ц., Максимова и Никольского, и другие важные вопросы. Сегодня мы получили через секретаря Б. Ц. сообщение, которое, насколько можно видеть из его содержания, должно, по мысли подписавших его четырех товарищей, служить ответом на нашу просьбу, но в действительности таковым ответом не является и вообще представляет из себя нечто в высокой степени загадочное.

На просьбу, адресованную в коллегию Б. Ц., нам отвечают четыре ''члена'' Б. Ц. В этом невероятном с формальной стороны факте ничего, разумеется, не изменяет ссылка означенных четырех товарищей на решение Б. Ц. об опросе заграничных членов коллегии, ибо такого опроса ни мы не предлагали, ни авторы документа не требуют, а в ответ на нашу официальную просьбу нам сообщается личное мнение юридически отдельных товарищей; никакой определенно формулированной резолюции нам на голосование не ставят, и нас голосовать ее не просят. Единственный вывод, какой, повидимому, из этого документа возможен, — это существование я Б. Ц. какой-то особой коллегии, которая, неизвестно почему, присвоила] [себе] право общей коллегии и за нее нам отвечает.

По существу же, означенный документ заключает в себе отказ в созыве собрания коллегии, причем мотивировка отказа сводится к голословным, оскорбительным для трех членов Б. Ц. заявлениям, по поводу которых мы будем иметь дело с означенными четырьмя товарищами особо.

При том же документе имеется никем не подписанное приложение следующего содержания:

«По вопросу о суде между Каменевым и Максимовым, а сменно по вопросу ''о'' предоставлении Максимову и Каменеву использовать в ''пределах обвинения'' требующийся ему материал из жизни Б. Ц. — мы голосуем в ''положительном'' смысле, полагая, что в том объеме, который требуется характером обвинения, ему предъявленного, т. Максимов может пользоваться нужными ему материалами».

Происхождение этой приписки для [нас неизвестно], и мы не знаем, в каком отношении находится она к вопросу о сроке пленарного собрания.

С товарищеским приветом

{{right|''Марат. Максимов. Домов».''}}

27 апреля 1909 г.

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1909 года]]
[[Категория:Александр Александрович Богданов]]
[[Категория:Михаил Николаевич Покровский]]</text>
      <sha1>7t294dv5k7sp9yo9ahzdt2y5d45maq8</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743007</id>
      <parentid>5743006</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:25:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>removed [[Category:Статьи]]; added [[Category:Открытые письма]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]]</comment>
      <origin>5743007</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6612" sha1="enofwnfz1q0qoqmp5awqar448o1xzon" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[w:Шанцер, Виргилий Леонович|В. Л. Шанцер]], [[Автор:Александр Александрович Богданов|А. А. Богданов]] и [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|М. Н. Покровский]]
| НАЗВАНИЕ              = Заявление в расширенную редакцию «Пролетария»
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1909
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = Протоколы совещания расширенной редакции «Пролетария». Июнь 1909 г. Партиздат, 1934. [http://az.lib.ru/b/bogdanow_aleksandr_aleksandrowich/text_0080.shtml az.lib.ru]; Архив ИМЭЛ № 36749
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
«В ''расширенную редакцию «Пролетария» (Большевистский Центр Р.С-Д.Р.П.)''

Мы, нижеподписавшиеся, обратились на прошлой неделе в коллегию Б. Ц. с просьбой немедленно собрать ее наличный состав для точного определения срока собрания пленарного, которое созывается, согласно вынесенной 23 февраля сего года резолюции, чтобы разрешить вопрос об исключении двух членов Б. Ц., Максимова и Никольского, и другие важные вопросы. Сегодня мы получили через секретаря Б. Ц. сообщение, которое, насколько можно видеть из его содержания, должно, по мысли подписавших его четырех товарищей, служить ответом на нашу просьбу, но в действительности таковым ответом не является и вообще представляет из себя нечто в высокой степени загадочное.

На просьбу, адресованную в коллегию Б. Ц., нам отвечают четыре ''члена'' Б. Ц. В этом невероятном с формальной стороны факте ничего, разумеется, не изменяет ссылка означенных четырех товарищей на решение Б. Ц. об опросе заграничных членов коллегии, ибо такого опроса ни мы не предлагали, ни авторы документа не требуют, а в ответ на нашу официальную просьбу нам сообщается личное мнение юридически отдельных товарищей; никакой определенно формулированной резолюции нам на голосование не ставят, и нас голосовать ее не просят. Единственный вывод, какой, повидимому, из этого документа возможен, — это существование я Б. Ц. какой-то особой коллегии, которая, неизвестно почему, присвоила] [себе] право общей коллегии и за нее нам отвечает.

По существу же, означенный документ заключает в себе отказ в созыве собрания коллегии, причем мотивировка отказа сводится к голословным, оскорбительным для трех членов Б. Ц. заявлениям, по поводу которых мы будем иметь дело с означенными четырьмя товарищами особо.

При том же документе имеется никем не подписанное приложение следующего содержания:

«По вопросу о суде между Каменевым и Максимовым, а сменно по вопросу ''о'' предоставлении Максимову и Каменеву использовать в ''пределах обвинения'' требующийся ему материал из жизни Б. Ц. — мы голосуем в ''положительном'' смысле, полагая, что в том объеме, который требуется характером обвинения, ему предъявленного, т. Максимов может пользоваться нужными ему материалами».

Происхождение этой приписки для [нас неизвестно], и мы не знаем, в каком отношении находится она к вопросу о сроке пленарного собрания.

С товарищеским приветом

{{right|''Марат. Максимов. Домов».''}}

27 апреля 1909 г.

[[Категория:Открытые письма]]
[[Категория:Публицистика 1909 года]]
[[Категория:Александр Александрович Богданов]]
[[Категория:Михаил Николаевич Покровский]]</text>
      <sha1>enofwnfz1q0qoqmp5awqar448o1xzon</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вас. Брусянин. Рассказы/РБ 1902 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1013402</id>
    <revision>
      <id>5742990</id>
      <parentid>5656910</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:18:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5742990</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7039" sha1="78w1m2d49deqlyyzwezc1azf35vikq5" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = 
| НАЗВАНИЕ              = Bac. Брусянин. Рассказы, М. 1902
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русское Богатство]]», № 3, 1902. [http://az.lib.ru/b/brusjanin_w_w/text_1902_rasskazy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''[[Автор:Василий Васильевич Брусянин|Bac. Брусянинъ]]. Разсказы''', М. 1902.

Странное впечатлѣніе производитъ эта книжка; въ каждомъ почти разсказѣ г. Брусянина заключается много драматическихъ элементовъ, а между тѣмъ, самой драмы нѣтъ, и читатель не проникается тѣмъ настроеніемъ, которое хотѣлъ сообщить ему авторъ. Разсказы эти коротенькіе: на двухстахъ съ небольшимъ страницахъ ихъ девять. Естественно, что разъ выбрана такая форма, то въ каждомъ разсказѣ долженъ быть одинъ центральный моментъ и въ немъ сосредоточена идея. Беретъ ли авторъ контрастъ между сытымъ мѣщанствомъ и тоскливой нуждою — достаточно, для короткаго расказа, выбрать одинъ конфликтъ и воспользоваться всѣми красками палитры для его изображенія. Между тѣмъ, г. Брусянинъ оставляетъ главныя части разсказа невыписанными, неопредѣленными, и вводитъ совершенно однозначущія съ главнымъ моментомъ детали, которыя оттушевываетъ слишкомъ тщательно; вслѣдствіе этого въ разсказѣ получается отсутствіе логической перспективы, и идея, вмѣсто того, чтобы проникнуть отточеннымъ остріемъ въ душу читателя, стукаетъ его слегка тупою поверхностью. Вотъ, напримѣръ, разсказъ «Проводы Лидочки». Молодая дѣвушка изъ унылой провинціальной семьи уѣзжаетъ въ столицу на курсы, оставляя дома старика-отца въ обществѣ меланхолической старшей дочери и идіота сына. Для нея все въ будущемъ, и въ жертву этому будущему она приноситъ то тепло и тотъ свѣтъ, которые вносила своимъ присутствіемъ въ тоскливую домашнюю обстановку. И разсудочное сочувствіе къ покидаемому отцу не въ силахъ побороть ея жизнерадостнаго молодого веселья. Тема трогательная, содержательная и рисующая обычную драму житейскихъ отношеній. Но все впечатлѣніе отъ этого разсказа расплывается въ слишкомъ детальныхъ описаніяхъ отдѣльныхъ лицъ, въ попыткѣ изобразить міропониманіе дурачка сына и въ массѣ ненужныхъ растянутыхъ деталей. Въ другомъ разсказѣ «Послѣ обѣда» темою служитъ недоступность сытаго мѣщанскаго довольства чужому горю. Здѣсь опять безъ мѣры растянутое описаніе того, какъ помѣщикъ Хвостовъ наслаждался въ обществѣ станового пристава и судебнаго слѣдователя благами жизни, проявляя крайнюю черствость къ бѣднякамъ крестьянамъ, съ которыми у него выходили столкновенія. Лишніе персонажи, лишніе эпизоды и въ этомъ разсказѣ совершенно притупляютъ впечатлѣніе.

Лучше другихъ послѣдній разсказъ «Капустные головы». Не смотря на то, что идея этого разсказа гораздо болѣе груба, чѣмъ въ «Проводахъ Лидочки», благодаря простому отсутствію нѣкоторыхъ изъ указанныхъ недостатковъ изложенія, онъ производитъ гораздо болѣе сильное впечатлѣніе. Вообще намъ кажется, что г. Врусянинъ освободится со временемъ отъ чрезмѣрной расплывчатости въ изображеніи интересующихъ его моментовъ; что же касается литературнаго вкуса, чутья и наблюдательности, то они несомнѣнно имѣются у автора.


[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Василий Васильевич Брусянин]]
[[Категория:Литература 1902 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]]</text>
      <sha1>78w1m2d49deqlyyzwezc1azf35vikq5</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5742991</id>
      <parentid>5742990</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:19:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5742991</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7045" sha1="jwzkdqdjks8yynuhrayzpxzc628js1j" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = 
| НАЗВАНИЕ              = Вас. Брусянин. Рассказы, М. 1902
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русское Богатство]]», № 3, 1902. [http://az.lib.ru/b/brusjanin_w_w/text_1902_rasskazy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''[[Автор:Василий Васильевич Брусянин|Вас. Брусянинъ]]. Разсказы''', М. 1902.

Странное впечатлѣніе производитъ эта книжка; въ каждомъ почти разсказѣ г. Брусянина заключается много драматическихъ элементовъ, а между тѣмъ, самой драмы нѣтъ, и читатель не проникается тѣмъ настроеніемъ, которое хотѣлъ сообщить ему авторъ. Разсказы эти коротенькіе: на двухстахъ съ небольшимъ страницахъ ихъ девять. Естественно, что разъ выбрана такая форма, то въ каждомъ разсказѣ долженъ быть одинъ центральный моментъ и въ немъ сосредоточена идея. Беретъ ли авторъ контрастъ между сытымъ мѣщанствомъ и тоскливой нуждою — достаточно, для короткаго расказа, выбрать одинъ конфликтъ и воспользоваться всѣми красками палитры для его изображенія. Между тѣмъ, г. Брусянинъ оставляетъ главныя части разсказа невыписанными, неопредѣленными, и вводитъ совершенно однозначущія съ главнымъ моментомъ детали, которыя оттушевываетъ слишкомъ тщательно; вслѣдствіе этого въ разсказѣ получается отсутствіе логической перспективы, и идея, вмѣсто того, чтобы проникнуть отточеннымъ остріемъ въ душу читателя, стукаетъ его слегка тупою поверхностью. Вотъ, напримѣръ, разсказъ «Проводы Лидочки». Молодая дѣвушка изъ унылой провинціальной семьи уѣзжаетъ въ столицу на курсы, оставляя дома старика-отца въ обществѣ меланхолической старшей дочери и идіота сына. Для нея все въ будущемъ, и въ жертву этому будущему она приноситъ то тепло и тотъ свѣтъ, которые вносила своимъ присутствіемъ въ тоскливую домашнюю обстановку. И разсудочное сочувствіе къ покидаемому отцу не въ силахъ побороть ея жизнерадостнаго молодого веселья. Тема трогательная, содержательная и рисующая обычную драму житейскихъ отношеній. Но все впечатлѣніе отъ этого разсказа расплывается въ слишкомъ детальныхъ описаніяхъ отдѣльныхъ лицъ, въ попыткѣ изобразить міропониманіе дурачка сына и въ массѣ ненужныхъ растянутыхъ деталей. Въ другомъ разсказѣ «Послѣ обѣда» темою служитъ недоступность сытаго мѣщанскаго довольства чужому горю. Здѣсь опять безъ мѣры растянутое описаніе того, какъ помѣщикъ Хвостовъ наслаждался въ обществѣ станового пристава и судебнаго слѣдователя благами жизни, проявляя крайнюю черствость къ бѣднякамъ крестьянамъ, съ которыми у него выходили столкновенія. Лишніе персонажи, лишніе эпизоды и въ этомъ разсказѣ совершенно притупляютъ впечатлѣніе.

Лучше другихъ послѣдній разсказъ «Капустные головы». Не смотря на то, что идея этого разсказа гораздо болѣе груба, чѣмъ въ «Проводахъ Лидочки», благодаря простому отсутствію нѣкоторыхъ изъ указанныхъ недостатковъ изложенія, онъ производитъ гораздо болѣе сильное впечатлѣніе. Вообще намъ кажется, что г. Врусянинъ освободится со временемъ отъ чрезмѣрной расплывчатости въ изображеніи интересующихъ его моментовъ; что же касается литературнаго вкуса, чутья и наблюдательности, то они несомнѣнно имѣются у автора.


[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Василий Васильевич Брусянин]]
[[Категория:Литература 1902 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]]</text>
      <sha1>jwzkdqdjks8yynuhrayzpxzc628js1j</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5742992</id>
      <parentid>5742991</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:19:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Bac. Брусянин. Рассказы, М. 1902 (Брусянин)/ДО]] в [[Bac. Брусянин. Рассказы/РБ 1902 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5742991</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7045" sha1="jwzkdqdjks8yynuhrayzpxzc628js1j" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = 
| НАЗВАНИЕ              = Вас. Брусянин. Рассказы, М. 1902
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русское Богатство]]», № 3, 1902. [http://az.lib.ru/b/brusjanin_w_w/text_1902_rasskazy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''[[Автор:Василий Васильевич Брусянин|Вас. Брусянинъ]]. Разсказы''', М. 1902.

Странное впечатлѣніе производитъ эта книжка; въ каждомъ почти разсказѣ г. Брусянина заключается много драматическихъ элементовъ, а между тѣмъ, самой драмы нѣтъ, и читатель не проникается тѣмъ настроеніемъ, которое хотѣлъ сообщить ему авторъ. Разсказы эти коротенькіе: на двухстахъ съ небольшимъ страницахъ ихъ девять. Естественно, что разъ выбрана такая форма, то въ каждомъ разсказѣ долженъ быть одинъ центральный моментъ и въ немъ сосредоточена идея. Беретъ ли авторъ контрастъ между сытымъ мѣщанствомъ и тоскливой нуждою — достаточно, для короткаго расказа, выбрать одинъ конфликтъ и воспользоваться всѣми красками палитры для его изображенія. Между тѣмъ, г. Брусянинъ оставляетъ главныя части разсказа невыписанными, неопредѣленными, и вводитъ совершенно однозначущія съ главнымъ моментомъ детали, которыя оттушевываетъ слишкомъ тщательно; вслѣдствіе этого въ разсказѣ получается отсутствіе логической перспективы, и идея, вмѣсто того, чтобы проникнуть отточеннымъ остріемъ въ душу читателя, стукаетъ его слегка тупою поверхностью. Вотъ, напримѣръ, разсказъ «Проводы Лидочки». Молодая дѣвушка изъ унылой провинціальной семьи уѣзжаетъ въ столицу на курсы, оставляя дома старика-отца въ обществѣ меланхолической старшей дочери и идіота сына. Для нея все въ будущемъ, и въ жертву этому будущему она приноситъ то тепло и тотъ свѣтъ, которые вносила своимъ присутствіемъ въ тоскливую домашнюю обстановку. И разсудочное сочувствіе къ покидаемому отцу не въ силахъ побороть ея жизнерадостнаго молодого веселья. Тема трогательная, содержательная и рисующая обычную драму житейскихъ отношеній. Но все впечатлѣніе отъ этого разсказа расплывается въ слишкомъ детальныхъ описаніяхъ отдѣльныхъ лицъ, въ попыткѣ изобразить міропониманіе дурачка сына и въ массѣ ненужныхъ растянутыхъ деталей. Въ другомъ разсказѣ «Послѣ обѣда» темою служитъ недоступность сытаго мѣщанскаго довольства чужому горю. Здѣсь опять безъ мѣры растянутое описаніе того, какъ помѣщикъ Хвостовъ наслаждался въ обществѣ станового пристава и судебнаго слѣдователя благами жизни, проявляя крайнюю черствость къ бѣднякамъ крестьянамъ, съ которыми у него выходили столкновенія. Лишніе персонажи, лишніе эпизоды и въ этомъ разсказѣ совершенно притупляютъ впечатлѣніе.

Лучше другихъ послѣдній разсказъ «Капустные головы». Не смотря на то, что идея этого разсказа гораздо болѣе груба, чѣмъ въ «Проводахъ Лидочки», благодаря простому отсутствію нѣкоторыхъ изъ указанныхъ недостатковъ изложенія, онъ производитъ гораздо болѣе сильное впечатлѣніе. Вообще намъ кажется, что г. Врусянинъ освободится со временемъ отъ чрезмѣрной расплывчатости въ изображеніи интересующихъ его моментовъ; что же касается литературнаго вкуса, чутья и наблюдательности, то они несомнѣнно имѣются у автора.


[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Василий Васильевич Брусянин]]
[[Категория:Литература 1902 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]]</text>
      <sha1>jwzkdqdjks8yynuhrayzpxzc628js1j</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5742993</id>
      <parentid>5742992</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:20:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Bac. Брусянин. Рассказы/РБ 1902 (ДО)]] в [[Вас. Брусянин. Рассказы/РБ 1902 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5742991</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="7045" sha1="jwzkdqdjks8yynuhrayzpxzc628js1j" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = 
| НАЗВАНИЕ              = Вас. Брусянин. Рассказы, М. 1902
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1902
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русское Богатство]]», № 3, 1902. [http://az.lib.ru/b/brusjanin_w_w/text_1902_rasskazy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''[[Автор:Василий Васильевич Брусянин|Вас. Брусянинъ]]. Разсказы''', М. 1902.

Странное впечатлѣніе производитъ эта книжка; въ каждомъ почти разсказѣ г. Брусянина заключается много драматическихъ элементовъ, а между тѣмъ, самой драмы нѣтъ, и читатель не проникается тѣмъ настроеніемъ, которое хотѣлъ сообщить ему авторъ. Разсказы эти коротенькіе: на двухстахъ съ небольшимъ страницахъ ихъ девять. Естественно, что разъ выбрана такая форма, то въ каждомъ разсказѣ долженъ быть одинъ центральный моментъ и въ немъ сосредоточена идея. Беретъ ли авторъ контрастъ между сытымъ мѣщанствомъ и тоскливой нуждою — достаточно, для короткаго расказа, выбрать одинъ конфликтъ и воспользоваться всѣми красками палитры для его изображенія. Между тѣмъ, г. Брусянинъ оставляетъ главныя части разсказа невыписанными, неопредѣленными, и вводитъ совершенно однозначущія съ главнымъ моментомъ детали, которыя оттушевываетъ слишкомъ тщательно; вслѣдствіе этого въ разсказѣ получается отсутствіе логической перспективы, и идея, вмѣсто того, чтобы проникнуть отточеннымъ остріемъ въ душу читателя, стукаетъ его слегка тупою поверхностью. Вотъ, напримѣръ, разсказъ «Проводы Лидочки». Молодая дѣвушка изъ унылой провинціальной семьи уѣзжаетъ въ столицу на курсы, оставляя дома старика-отца въ обществѣ меланхолической старшей дочери и идіота сына. Для нея все въ будущемъ, и въ жертву этому будущему она приноситъ то тепло и тотъ свѣтъ, которые вносила своимъ присутствіемъ въ тоскливую домашнюю обстановку. И разсудочное сочувствіе къ покидаемому отцу не въ силахъ побороть ея жизнерадостнаго молодого веселья. Тема трогательная, содержательная и рисующая обычную драму житейскихъ отношеній. Но все впечатлѣніе отъ этого разсказа расплывается въ слишкомъ детальныхъ описаніяхъ отдѣльныхъ лицъ, въ попыткѣ изобразить міропониманіе дурачка сына и въ массѣ ненужныхъ растянутыхъ деталей. Въ другомъ разсказѣ «Послѣ обѣда» темою служитъ недоступность сытаго мѣщанскаго довольства чужому горю. Здѣсь опять безъ мѣры растянутое описаніе того, какъ помѣщикъ Хвостовъ наслаждался въ обществѣ станового пристава и судебнаго слѣдователя благами жизни, проявляя крайнюю черствость къ бѣднякамъ крестьянамъ, съ которыми у него выходили столкновенія. Лишніе персонажи, лишніе эпизоды и въ этомъ разсказѣ совершенно притупляютъ впечатлѣніе.

Лучше другихъ послѣдній разсказъ «Капустные головы». Не смотря на то, что идея этого разсказа гораздо болѣе груба, чѣмъ въ «Проводахъ Лидочки», благодаря простому отсутствію нѣкоторыхъ изъ указанныхъ недостатковъ изложенія, онъ производитъ гораздо болѣе сильное впечатлѣніе. Вообще намъ кажется, что г. Врусянинъ освободится со временемъ отъ чрезмѣрной расплывчатости въ изображеніи интересующихъ его моментовъ; что же касается литературнаго вкуса, чутья и наблюдательности, то они несомнѣнно имѣются у автора.


[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Василий Васильевич Брусянин]]
[[Категория:Литература 1902 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]]</text>
      <sha1>jwzkdqdjks8yynuhrayzpxzc628js1j</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>З. Н. Гиппиус (Буренин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1013522</id>
    <revision>
      <id>5743153</id>
      <parentid>5258614</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:50:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[З. H. Гиппиус (Буренин)]] в [[З. Н. Гиппиус (Буренин)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5258614</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4330" sha1="9b72mhv9vnq9oib135gcm1jgia7dag3" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виктор Петрович Буренин
| НАЗВАНИЕ              = З. Н. Гиппиус
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1911
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/burenin_w_p/text_1911_gippius.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
З. Н. Гиппиус: pro et contra

СПб.: РХГА, 2008. — (Русский Путь).

=== В. БУРЕНИН ===

=== &lt;З. Н. Гиппиус&gt; ===
Г-жа Гиппиус… и в начальных своих рассказах и повестях отличалась склонностью к сочинению бессодержательного вздора для вздора. Она с усердием, достойным лучшего занятия, разводила какие-то эпопеи о каких-то будто бы необычайно интересных и необычайно изломанных героинях-модерн, которые стремились «любить» каких-то золотушно-утонченных каплунов декадентства, тоже стремившихся к разрешению проблемы пола. Проблема эта разрешалась в повестях и рассказах г-жи Гиппиус, сколько помнится, очень однообразно. Героини ломались, таяли и млели от амурных атак героев. Герои, пускавшиеся в амурные атаки, напрягались, пыхтели, изводились от усилий одержать «победу» над героинями. Но в тот самый вожделенный момент, когда героям уже казалось, что вот-вот они сейчас вкусят плоды победы, героини грациозно виляли шлейфами пеплумов, окутывающих их дивный стан и плечи, и затем «уходили в себя», отказавши героям в их исканиях и «устремлениях». Рассказы и повести г-жи Гиппиус представляли попросту более или менее легкомысленную, иногда невинную, но чаще несносную беллетристическую болтовню.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: ''Буренин В.'' Критические очерки // Новое Время. 1911. 21 янв. № 12522.

''Буренин Виктор Петрович'' (1841—1926) — критик, поэт. С 1876 г. печатался в «Новом Времени».

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виктор Петрович Буренин]]
[[Категория:Литература 1911 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виктор Петрович Буренин]]
[[Категория:Зинаида Николаевна Гиппиус]]</text>
      <sha1>9b72mhv9vnq9oib135gcm1jgia7dag3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Акт в женской гимназии М. Н. Стоюниной (Стоюнина)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014738</id>
    <revision>
      <id>5743108</id>
      <parentid>5530310</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:15:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Акт в женской гимназии Μ. Н. Стоюниной (Стоюнина)/ДО]] в [[Акт в женской гимназии М. Н. Стоюниной (Стоюнина)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5530310</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10949" sha1="h7wivcgarir9yvh00n7fqhzosc79cda" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Мария Николаевна Стоюнина
| НАЗВАНИЕ              = Акт в женской гимназии Μ. Н. Стоюниной
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1894
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Мир Божий|Міръ Божій]]», № 1, 1894.  [http://az.lib.ru/s/stojunina_m_n/text_1894_akt_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Актъ въ женской гимназіи {{lang|grc|Μ}}. Н. Стоюниной'''. Частная женская гимназія {{lang|grc|Μ}}. Н. Стоюниной празднуетъ ежегодно 24-го октября день своего основанія. Въ этотъ день бываетъ также и торжественный актъ; ученицы, окончившія курсъ, получаютъ свидѣтельства, и въ прошломъ, 1893 году, выданы были такія свидѣтельства объ окончанія VII класса 14-ти ученицамъ, а объ окончаніи VIII класса — 10-ти ученицамъ. На этомъ же актѣ {{lang|grc|Π}}. Ѳ. Каптеревъ сказалъ рѣчь, въ которой сравнилъ человѣческое общество съ чрезвычайно высокимъ зданіемъ, которое строится на весьма шаткомъ основаніи, затѣмъ постепенно съуживается и на большой высотѣ заканчивается большою площадкой, какъ, напримѣръ, на египетскихъ пирамидахъ. Общество также покоится на очень широкомъ основаніи. Основаніе это представляетъ необъятная масса простого, сѣраго народа, надъ нимъ средніе классы общества, а вверху — правящій, немногочисленный классъ, заканчивающійся однимъ верховнымъ правителемъ. Въ экономическомъ отношеніи наблюдается та же градація: внизу десятки и сотня милліоновъ бѣдняковъ, еле перебивающихся, а наверху — нѣсколько богачей милліонеровъ.

Въ дѣлѣ образованія существуетъ то же самое: въ самомъ ниву зданія малограмотная, некультурная масса, затѣмъ идутъ люди, получающіе элементарное образованіе, надъ ними уже меньшее число такихъ, которые получаютъ среднее образованіе, далѣе идутъ люди съ высшимъ образованіемъ и, наконецъ, на самомъ верху стоятъ немногіе истинные дѣятеля науки, служители разума. Основу того зданія, которое представляетъ собой человѣческое общество, составляетъ, слѣдовательно, сѣрая народная масса. Бѣдная и темная, она даетъ другимъ классамъ общества средства къ безбѣдному существованію и къ просвѣщенію и развитію своего ума.

«Мы обязаны всѣмъ народнымъ массамъ, — сказалъ Каптеревъ; — онѣ комплектуютъ наши армія и флоты, онѣ даютъ средства на содержаніе внутренняго порядка и на все прочее. Почти всѣ государственные рессурсы, и людьми, и деньгами, почерпаются изъ народныхъ же массъ. Основы серьезнаго національнаго образованія лежатъ тамъ же, такъ какъ онѣ дѣлаютъ исторію, ими держится государство».

Далѣе г. Каптеревъ указалъ на то, что истинное образованіе не можетъ быть создано помимо участія народа въ культурной работѣ. Только то образованіе, которое покоится на народныхъ основахъ, въ созданіи котораго участвовалъ народъ, можетъ быть прочно и благотворно для государства. Народъ долженъ создать почву для истиннаго, національнаго образованія. Если народъ мало культуренъ, если въ немъ мало распространено элементарное образованіе, онъ можетъ служить среднимъ и высшимъ классамъ только доставленіемъ имъ матеріальныхъ средствъ, но не дѣлиться съ ними своею духовною самобытностью и оригинальностью. Поэтому эти классы должны вдохновляться чужимъ геніемъ, одушевляться, иностраннымъ духомъ, и народу они часто кажутся чѣмъ-то чужимъ, полуиностраннымъ.

И такъ, корень всего благосостоянія всѣхъ классовъ общества и государства лежитъ въ сѣрыхъ и темныхъ народныхъ массахъ и изъ нихъ черпаетъ матеріальныя и нравственныя силы. На каждомъ образованномъ человѣкѣ, который долженъ помнить, что онъ только листочекъ великаго народнаго дерева, лежитъ священная обязанность уплатить свой образовательный долгъ народу, на счетъ котораго онъ получилъ образованіе и соками котораго питался и существовалъ. Образованные люди пытаются всячески уплатить свой долгъ путемъ общественной дѣятельности, участіемъ въ разныхъ ученыхъ и благотворительныхъ обществахъ, устройствомъ школъ я стремленіемъ популяризовать науку. Но эта общественная дѣятельность образованныхъ людей мало касается народа, изъ нея извлекаютъ пользу по преимуществу лишь средніе круги, и народу приходится довольствоваться лишь косвенными результатами всей этой дѣятельности. «Образовательный долгъ народу, — сказалъ Каптеревъ, — вносится совсѣмъ не въ ту кассу, въ которую его слѣдуетъ вносить!»

Чтобы уплатить этотъ долгъ народу, всѣ частныя лица должны помогать государству и церкви въ поддержкѣ существующихъ источниковъ просвѣщенія и открытіи новыхъ. Пусть каждый образованный человѣкъ на Руси, въ видѣ уплаты своего долга, обучитъ десять неграмотныхъ. На Руси такъ много необразованныхъ, что образованные долго еще будутъ счастливцами. «Помните, — прибавилъ Каптеревъ, — что гдѣ-то далеко отъ васъ, подъ вашими ногами, находится темная и суевѣрная народная масса, создавшая въ грустномъ сознаніи мудрое изрѣченіе: „ученье — свѣтъ, неученье — тьма“. Заплатите свой долгъ лично народной массѣ и по чувству благодарности, я по сознанію своей зависимости отъ нея, ибо то зданіе не прочно, у котораго фундаментъ плохъ!»

Въ заключеніе Каптеревъ выразилъ надежду, что тотъ маленькій домикъ, въ постройкѣ котораго участвуетъ гимназія, строится на каинѣ, а не на пескѣ, и ученицы этой гимназіи не словомъ, а дѣломъ, трудомъ во всѣхъ видахъ засвидѣтельствуютъ прочность его постройки.


[[Категория:Публикации в журнале «Мир Божий»]]
[[Категория:Публицистика 1894 года]]
[[Категория:Мария Николаевна Стоюнина]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Мария Николаевна Стоюнина]]</text>
      <sha1>h7wivcgarir9yvh00n7fqhzosc79cda</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Письмо к К. Н. Батюшкову (Вяземский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1014967</id>
    <revision>
      <id>5743031</id>
      <parentid>5511993</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:59:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Письмо к К. H. Батюшкову (Вяземский)/ДО]] в [[Письмо к К. Н. Батюшкову (Вяземский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5511993</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="24802" sha1="nsin37xb1s0hf91f032xi1eg6qme8xh" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Петр Андреевич Вяземский
| НАЗВАНИЕ              = Письмо к К. Н. Батюшкову
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1810
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/w/wjazemskij_p_a/text_1810_pismo_k_batushkovu_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;П. А. Вяземскій&lt;/center&gt;

=== Письмо къ К. Н. Батюшкову. ===
&lt;center&gt;1810.&lt;/center&gt;

''Вяземскій П. А.'' Полное собраніе сочиненій. Изданіе графа С. Д. Шереметева. T. 1.

Спб., 1878.

Ты спрашиваешь у меня, любезный другъ, что у насъ новаго на Парнассѣ? По обыкновенію новостей много, а новаго ничего. Все такое же, какъ и старое. Право, безъ разныхъ именъ, стоящихъ на книгахъ, можно бы почесть всѣ эти новыя творенія произведеніями одного пера. Вялый слогъ, безчисленныя ошибки противъ правилъ языка, совершенная пустота въ мысляхъ, вотъ что можно сказать о большей части оригинальныхъ книгъ. Тотъ же вялый, а часто и грубый слогъ, тѣ же ошибки, исковерканіе мыслей, вотъ главные признаки ежедневно выходящихъ переводовъ. Послѣ того мнѣ было бы можно тутъ реляцію свою и кончить, но однакожь боясь, чтобъ ты меня не упрекнулъ въ лѣни и не почелъ бы мои слова простою отговоркою, хочу вполнѣ удовлетворить твоему желанію и явными доказательствами оправдать смыслъ сказаннаго мною приговора.

Недавно принесли мнѣ новый вышедшій переводъ прекрасной трагедіи Кребильйона. Ты ужь вѣрно отгадалъ, что я говорю тебѣ о ''Радамистѣ и Зенобіи.'' Такъ точно! Переводъ этой трагедіи будетъ предметомъ нынѣшняго моего письма. Теперь господствующая страсть во всѣхъ нашихъ стихотворцахъ есть состязаться съ Вольтеросъ, съ Расиномъ и съ прочими драматическими знаменитыми творцами. Страсть похвальная, но весьма опасная! Надобно быть самому почти Расиномъ, чтобъ передать на русской языкъ всѣ несравненныя красоты Ифигеніи или Андромахи, самому почти Вольтеромъ, чтобъ хорошо перевесть Меропу или Заиру. А у насъ такой трудъ почитаютъ за бездѣлицу. И ихъ переводятъ какъ какую-нибудь комическую оперу. Пять человѣкъ собираются, изъ бездѣлія, каждый беретъ себѣ по акту Заиры, кой-какъ переводитъ его, сшиваютъ лоскутья вмѣстѣ и вотъ вамъ французская трагедія, переложенная на русскіе нравы. Каждый изъ сотрудниковъ считаетъ себя за маленькаго Вольтера, или по крайней мѣрѣ за пятую часть его. И мы это видимъ въ нашемъ вѣкѣ! Ей-Богу! и жалко и смѣшно. Но дѣло не въ томъ; возвращаюсь въ своимъ овечкамъ. Взявшись говорить тебѣ о переводѣ Радамиста и Зенобіи, приступаю къ дѣлу. Тебѣ извѣстенъ подлинникъ, извѣстенъ планъ трагедіи, свирѣпый, а между тѣмъ и трогательный характеръ Радамиста, ты знаешь бѣдствія несчастной Зенобіи и, однимъ словомъ, тебѣ знакомы красоты сей трагедіи, заслуживающей мѣсто въ числѣ лучшихъ трагедій французскаго театра, вопреки мнѣнію славнаго французскаго сатирика, который во время послѣдней своей болѣзни, прослушавши чтеніе Радамиста, сказалъ: ахъ! Прадоны были солнцы въ сравненіи съ этими людьми! Но Вольтера замѣчаніе справедливо: Депрео сказалъ это потому, что былъ уже на смертномъ одрѣ, въ такомъ положеніи, въ которомъ дѣлаешься нечувствительнымъ въ красотамъ. И такъ, я не представлю тебѣ ни плана, ни хода, ни завязки трагедіи, а только нѣкоторые отрывки перевода для сличенія съ подлинникомъ.

Вспомни со мною первое явленіе втораго дѣйствія, когда Гіеронъ, прослушавъ отъ Радамиста разсказъ о всѣхъ его приключеніяхъ и узнавъ, что онъ пріѣхалъ ко двору отца своего въ видѣ римскаго посла, спрашиваетъ у него какою надеждою льстится онъ, принявъ такое намѣреніе. Отвѣтъ Радамиста прекрасенъ у Кребильйона. Вотъ онъ въ переводѣ:

Не знаю, Гіеронъ, на что рѣшуся я. —

''Не понимаю чѣмъ полна душа моя.'' —

То къ преступленію безъ склонности влекуся,

То добродѣтели невольно предаюся.

Въ волненьи чувствъ моихъ, могу-ль познать себя?

Игралище страстей! — порока не любя,

И къ добродѣтели любви не ощущаю. —

То совѣсти упрекъ, то мести гласъ внимаю —

Раскаюся… ''но ахъ!…'' и въ томъ мнѣ пользы нѣтъ. —

''Противенъ'' самъ себѣ, ''противенъ мнѣ'' весь свѣтъ —

Душа растерзана во мнѣ страстей бореньемъ:

Любовью, злобою, — и жалостью и мщеньемъ —

Зенобіи лишенъ, и хощешь вопрошать,

Чего я въ мірѣ семъ могу еще желать?

Въ отчаяньи моемъ, свѣтъ солнца ненавижу;

''Во всей природѣ я едино мщенье вижу;''

Природѣ всей отмстить мой алчетъ злобный духъ. —

Какой свирѣпый ядъ снѣдаетъ сердце вдругъ?

Упреки совѣсти! — сколь вы во мнѣ ужасны!

Зачѣмъ пришелъ сюда? Куда стремлюсь несчастный?

Пришелъ здѣсь обрѣсти всѣхъ бѣдъ моихъ творца,

Вотще природа мнѣ являетъ въ немъ отца —

Здѣсь боги возвѣстятъ свой гнѣвъ ко мнѣ столь поздной;

''Здѣсь роковой ударъ стрѣлы небесной, грозной'',

''Сверканьемъ молніи злодѣя поразитъ!''

''Главу преступную на части раздробитъ.'' —

Оставляю тебѣ самому дѣлать свои сужденія о риѳмахъ на ''уся'', о концѣ полустишія ''но ахъ!'' и о другихъ подчеркнутыхъ мною мѣстахъ, а я только позволю себѣ сказать, что это все мнѣ кажется очень слабо и далеко отъ красоты французскихъ стиховъ:

Et que sais-jo, Hiéron? furieux, incertain,

Criminel sans penchant, vertueux sans dessein,

Jouet infortuné de ma douleur extrême,

Dans l'état où je suis me connais-je moi même?

Mon coeur, de soins divers sans cesse combattu,

Ennemi du forfait, sans aimer la vertu,

D’un amour malheureux déplorable victime,

S’abandonne aux remords sans renoncer au crime,

Je cède au repentir, mais sans en profiter,

Et je ne me connais que pour me détester.

Какими здѣсь мастерскими красками изображено волненье встревоженной души. Сердце содрогается при каждомъ стихѣ. А въ переводѣ? — и въ переводѣ содрогается сердце. Но… отгадай самъ отъ чего. Ты не хуже и лучше меня можешь судить о красотѣ подлинника и недостаткахъ перевода. А мое дѣло исполнить данное обѣщаніе, то-есть представить нѣкоторые отрывки изъ перевода. Теперь прошу тебя обратить свое вниманіе на 5-е явленіе III-го дѣйствія, то-есть на сцену признанія между Радамистомъ и Зенобіею.

Она меня каждый разъ, что я ее читаю, приводитъ въ новое восхищеніе. Какое положеніе Радамиста? Онъ узнаетъ супругу свою Зенобію, которой считалъ себя убійцею, видитъ ея въ себѣ состраданіе, вмѣсто заслуженной имъ отъ нея ненависти. Счастье, кажется, улыбается ему, но скоро потомъ ревность, господствующая страсть его, возмущаетъ вновь его чувства. Арзамъ, братъ его, не подозрѣвая, что Зенобія супруга Радамиста, влюбленъ въ нее, и брата своего считая римскимъ посломъ, умоляетъ его увести съ собою Зенобію, чтобъ укрыть ее отъ жестокости Фаразмена, отца двухъ братьевъ. Радамистъ знаетъ, что Арзамъ обожаетъ Зенобію, застаетъ ихъ вмѣстѣ, и полагаетъ, что и она платитъ ему такою же любовію. Какъ трогательны въ сценѣ свиданія слова Радамиста, когда онъ сверхъ возможнаго чаянія видитъ въ Зенобіи чувства жалости въ себѣ… Quoi, vous versez des pleurs? говоритъ онъ ей въ изумленіи. Для меня эти слова въ устахъ преступнаго Радамиста разительнѣе вопроса Орозмана: Zaïre, vous pleurez? — по дружбѣ извини меня, что я безпрестанно отступаю отъ цѣли, но, признаюсь, мнѣ такъ пріятно видѣть передъ собою французскаго Радамиста, что и о русскомъ вовсе и забиваю. За то, съ этого часа даю тебѣ слово не упоминать болѣе о французскомъ, и для избѣжанія всякаго соблазна запираю его въ шкапъ. Стану тебѣ говорить объ одномъ переводѣ, но ужь послѣ ручаюсь тебѣ, что только кончу письмо свое, выпущу французскаго Кребильйона изъ тюрьмы, на мѣсто его посажу русскаго и тогда ужь ключъ кину въ рѣку. — Я хотѣлъ выписать нѣчто изъ 5-го явленія III-го дѣйствія. Радамистъ узнаетъ Зенобію, и говоритъ ей: ''Се ты-ль?'' (Замѣтимъ здѣсь мимоходомъ, что г-нъ переводчикъ слишкомъ, кажется, приверженъ въ слову се, которое несравненно приличнѣе проповѣди, чѣмъ трагедіи). Зенобія въ смущеніи обратно узнаетъ супруга своего и восклицаетъ: ''Ты Радамистъ?'' Вотъ отвѣтъ его:

Ужель меня ты не познала? —

Я извергъ тотъ, злодѣй, ''кѣмъ ты во гробъ низпала.''

Ахъ! если бы теперь забыть ты возмогла

Мои преступныя, ужасныя дѣла!

О боги! кои мнѣ супругу возвратили,

Увы! почто меня злодѣйствомъ отягчили? —

Всещедры небеса! ''чѣмъ могъ тронуть я васъ!''

Я зрю Зенобію… ея внимаю гласъ. —

Но гдѣ обрѣлъ ее? — во власти у тирана!

У лютаго отца?… О горесть ''несказанна!''

Ты, жертва ревности и звѣрства моего!

''Драгая жертва мнѣ…'' супруга твоего

Раскаянье грызетъ, ''какъ гладный змѣй ужасный.'' —

Ты слезы льешь? —

Ни одной красоты подлинника не удержано здѣсь. Мы видимъ одни пустыя восклицанія, стихи безъ всякой связи. Голосъ души ни мало не отзывается въ нихъ. Сверхъ того, переводчикъ заставляетъ Радамиста говорить нелѣпости. Правда, Радамистъ кинулъ супругу свою въ волны Араха, но, увидя ее послѣ, онъ уже не можетъ ей сказать: ''Я тотъ, кѣмъ ты во гробь низпала.'' Во-первыхъ, рѣка — не гробъ, во-вторыхъ, не думаю, чтобъ на этомъ свѣтѣ кому-нибудь пришлось бы сдѣлать такое признаніе; признанія такого рода остаются развѣ для другого свѣта. Я привидѣніямъ не вѣрю. Далѣе: не боги отягчаютъ злодѣйствами, а люди сами отягчаются ими. Наконецъ, ''несказанна'' не можетъ служить рифмою слову ''тирана.'' Да и что это за слово ''несказанная?'' У насъ для выраженія подобной мысли есть слово несравненно лучшее ''неизъяснимая.'' Разсуди самъ, вѣдь неизъяснимое то, что изъяснить нельзя, несказанное только то, что не сказано, а не то, что сказать не можно.

Послѣдній стихъ заставляетъ васъ замѣтить, что вѣроятно г-нъ переводчикъ не долженъ быть весьма силенъ въ стопосложеніи. Онъ не расчелъ, что онъ только десятистопный.

Ты слезы льешь?

Зенобія.

Мнѣ слезъ не лить, несчастный. —

Я сперва подумалъ, что это ошибка типографическая, но многія другія такого рода попавшіяся мнѣ въ продолженіи трагедіи утвердили меня въ моемъ первомъ мнѣніи, развѣ можетъ быть г-нъ переводчикъ дѣлалъ это съ умысломъ для прелести разнообразія, и въ самомъ дѣлѣ очень разнообразно! Хочешь ли короткіе стихи. Вотъ изволь:

Мнѣ преданъ, онъ бѣгъ свершить поможетъ вамъ —

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Есть мой супругъ, хотя бы цесарь самъ

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Увы! что значить то, что я… я самъ

Желаешь-ли длинныхъ стиховъ? Пожалуй, мы и въ томъ угодимъ:

Зачѣмъ ведутъ тебя? Что мнишь найти ты здѣсь? Смерть!

Этотъ стихъ имѣетъ двойную выгоду: если хочешь, принимай его за тринадцатистопный, если нѣтъ, то можешь сдѣлать изъ него одинъ двѣнадцатистопный бѣлый, а другой — одностопный ''Смерть'', которому чудесною игрою судьбы служитъ рифмою не слово ''стерть'', а ''зрѣть.''

Между тѣмъ предваряю тебя, чтобъ ты въ послѣднемъ случаѣ не жалѣлъ о потерѣ тринадцатистопнаго стиха, а въ замѣну удовлетворю тебя стихами еще подлиннѣе. Напримѣръ:

Иль Риму услужа отмщу… ''иль смертною косой.''

(Не правда ли, что незнающему подлинника можно подумать, что тамъ говорено не о faulx de la mort, а объ une louche mortelle?)

Вотъ еще тебѣ взрослый стихъ:

Пойдемъ, я безоруженъ, зри: могу-ль что предпріять?

Я могъ бы тебя, любезный другъ, попотчевать еще кой-чѣмъ, взятымъ изъ этой трагедіи; но будь совѣстенъ! Я и такъ ужь почти съ часъ пишу въ тебѣ письмо. Не требуй отъ меня, чтобъ я посвятилъ еще и другой на трагедію, въ которой не соблюдена даже и мѣра стиховъ, и въ которой въ добавокъ попадается безчисленное множество подобныхъ симъ:

Которыхъ (враговъ), Фаразманъ, отецъ мой, врагъ ''лютѣйшій''

''Избралъ орудьемъ быть моей кончины злѣйшей.''

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Добрѣйшія сердца страсть вредна развратитъ

И низпровергнеть ихъ въ пучину преступленья.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Но передъ тѣмъ, какъ ты съ завѣсою вечною

Отсель предпримешь путь!

Предпринять путь съ завѣсою!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Въ его душѣ всегда соборъ страстей бунтуетъ.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Могла-ль супружества я чтить союзъ священный,

Когда ты премѣнилъ вѣнецъ въ колючи терны?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ты подозрѣнія ''пустую тѣнь'' одну

Уже готовъ почесть за злѣйшую вину.

Во-первыхъ, что значитъ ''пустая тѣнь?'' А сверхъ того г-нъ переводчикъ хотѣлъ тутъ сказать совсѣмъ не то. Какъ быть! Не всегда все дѣлается какъ задумаемъ.

Подозрѣніе можетъ поставиться за вину тому, который подозрѣваетъ, но тотъ, который предметомъ подозрѣнія, долженъ сказать подозрѣвающему: тебѣ довольно одной тѣни подозрѣнія, чтобы почесть за вину то, въ чемъ ни мало нѣтъ вины.

Ахъ! если-бъ Римъ возмогъ, встрѣчая тьмы смертей.

Риму нельзя ни тьмы, ни тьму, ни одной смерти встрѣтить.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Нѣтъ! нѣтъ, надежды не имѣю,

Чтобъ гласъ природы въ немъ огнь мщенья заглушилъ!

Арзамъ, говорящій эти стихи, только-что не надѣется, а я, признаюсь въ глупости своей, я даже и не понимаю, какъ огонь можетъ заглушиться голосомъ.

Порядочныхъ стиховъ замѣтилъ я только два. Арзамъ, изчисляя всѣ муки, претерпѣнныя имъ послѣ ужаснаго его злодѣянія противъ Зенобіи, говоритъ, что къ большему страданію любовь:

Мнѣ невозвратную потерю представляла.

Ко праху хладному душа моя пылала!

Кончу здѣсь длинное свое письмо. Оно тебѣ наскучило, вѣрю, — ибо и мнѣ надоѣло писать его. Ты зѣваешь, проклинаешь меня — ни мало не удивляюсь; но опомнись, tu l’as voulu, George Dandin!

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Пётр Андреевич Вяземский]]
[[Категория:Литература 1810 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Петр Андреевич Вяземский]]</text>
      <sha1>nsin37xb1s0hf91f032xi1eg6qme8xh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>The Nineteenth Century. A monthly review. London. July, August and September (Михайловский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1015547</id>
    <revision>
      <id>5743122</id>
      <parentid>5532565</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:31:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[The Nineteenth Century. А monthly review. London. July, August and September (Михайловский)/ДО]] в [[The Nineteenth Century. A monthly review. London. July, August and September (Михайловский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5532565</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17575" sha1="3vnx8sosedaqk1bw5la5bnrjdnxa8eh" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виктор Михайлович Михайловский
| НАЗВАНИЕ              = The Nineteenth Century. А monthly review. London. July, August and September
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская Мысль]]», № 10, 1884.  [http://az.lib.ru/m/mihajlowskij_w_m/text_1884_10_the_nineteenth_century_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''The Nineteenth Century. A monthly review. London. July, August and September. Девятнадцатый Вѣкъ'', одинъ изъ самыхъ большихъ англійскихъ журналовъ, особенно обиленъ статьями, касающимися внутренней и внѣшней политики Англіи. Эти статьи принадлежатъ перу людей самаго различнаго направленія и нерѣдко случается, что на страницахъ журнала ведется споръ между литературными и научными противниками. Къ произведеніямъ болѣе общаго характера принадлежитъ: ''Ретрогрессивная религія'' Герберта Спенсера. Это, собственно, отвѣтъ позитивисту Гаррисону на разборъ религіозныхъ теорій знаменитаго англійскаго философа и защита этихъ теорій. Весь вопросъ вращается около того; какое вѣрованіе слѣдуетъ считать первоначальнымъ, ибо Спенсеръ утверждаетъ, что сначала появилось вѣрованіе въ духъ человѣческій и потомъ уже воззрѣніе, что духи обитаютъ въ неодушевленныхъ тѣлахъ, изъ чего развились уже фетишизмъ и поклоненіе силамъ природы (іюль). Отвѣтъ на защиту Спенсера помѣщенъ Гаррисономъ въ томъ же журналѣ подъ заглавіемъ ''Агностическая метафизика.'' Гаррисонъ стоитъ на почвѣ контовской позитивной философіи и относится враждебно ко всякимъ попыткамъ подобныхъ построеній (сентябрь). Весьма важному вопросу посвящена статья: ''Техническое воспитаніе'' Генри Солли. Въ Англіи уже давно чувствовалась необходимость поднятія уровня техническаго образованія въ средѣ ремесленнаго сословія. Профессіональныя школы сдѣлались вопросомъ дня и этотъ вопросъ подвергся всесторонней разработкѣ не только со стороны правительства, но и со стороны самого общества. Въ спеціальныхъ педагогическихъ журналахъ появилось очень много статей о положеніи дѣла въ Америкѣ, Швейцаріи, Германіи и Франціи. Со свойственною англичанамъ практичностью, лондонское Городское управленіе и лондонскіе цехи взялись за устройство института для распространенія техническаго образованія. Къ этому же привлечены были болѣе выдающіеся ремесленники, лучше всего знающіе, въ чемъ заключаются недостатки прежней профессіональной подготовки. Образовались, въ средѣ лондонскихъ ремесленниковъ, организованные кружки, поставившіе себѣ троякую задачу: устройство профессіональныхъ классовъ, собираніе и сообщеніе результатовъ, добытыхъ болѣе искусными работниками во всемъ, что касается правильной постановки хорошихъ методовъ техническаго образованія и воспитанія, и, наконецъ, обращеніе вниманія ремесленныхъ союзовъ страны на необходимость повліять, чтобы поденщики и подмастерья могли посѣщать подобные классы. Въ Лондонѣ, кромѣ ремесленныхъ классовъ, заведенныхъ въ городскомъ и цеховомъ институтѣ, существуетъ еще школа ремесленная, завѣдываемая тѣмъ же институтомъ. Подобныя же школы были учреждены въ недавнее время въ Лидсѣ, Ноттингемѣ и другихъ важнѣйшихъ промышленныхъ центрахъ. Особенно хвалитъ Солли «политехническій христіанскій институтъ для молодыхъ людей», основанный въ Лондонѣ однимъ религіознымъ обществомъ. Англійское правительство не могло не обратить вниманіе на это общественное движеніе и особая коммиссія занялась изученіемъ, вопроса о профессіональномъ обученіи. Члены коммиссіи работали горячо и быстро. Коммиссія, въ концѣ-концовъ, представила министерству и парламенту двѣ объемистыя Синія Книги, наполненныя матеріалами, собранными въ Англіи, Америкѣ и на материкѣ Европы. Къ этимъ матеріаламъ присоединенъ обстоятельный докладъ коммиссіи; содержаніе этого доклада резюмируется Солли безъ всякихъ собственныхъ лишнихъ добавленій. Въ виду настоятельности этого вопроса у насъ, мы совѣтуемъ всѣмъ интересующимся дѣломъ познакомиться со статьею Солли (августъ). — ''Заря новой Италіи'' маркиза Нобили Вителлески. Членъ сената итальянкаго королевства знакомитъ англійскую публику съ тѣми измѣненіями, которыя со времени объединенія Италіи совершенно преображаютъ обликъ и внутреннее содержаніе этой страны. Во всѣхъ сферахъ народной и государственной жизни, въ промышленности, наукѣ и литературѣ происходитъ эволюція, заключающаяся въ приспособленіи всего заимствованнаго къ потребностямъ народнаго генія и, такимъ образомъ, Италія переживаетъ эпоху созиданія новаго общества и новаго государства. Изъ всѣхъ политическихъ статей насъ заинтересовала работа Джонсона: ''Англійское преобладаніе на Востокѣ.'' Въ ней прямо, безъ обиняковъ, высказывается мысль, что обладаніе Индіей и восточными колонія&quot; и систематическое развитіе ихъ экономическихъ средствъ составляетъ необходимое условіе для существованія всего населенія Соединеннаго Королевства. Онъ считаетъ совершенно празднымъ и несвоевременнымъ вопросомъ разсужденіе о томъ, не была ли бы Великобританія счастливѣе и сильнѣе какъ въ нравственномъ, такъ и въ матеріальномъ отношеніи, если бы обладаніе Индіей не доставило ей того вліянія на всемірную торговлю, которое дѣлаетъ Лондонъ центромъ денежныхъ оборотовъ, англійскіе провинціальные города — средоточіями невѣрной и измѣнчивой фабричной дѣятельности и скопляетъ на трехъ островахъ чрезмѣрное населеніе, представляющее контрасты богатства и бѣдности и доставляющее во время коммерческихъ неудачъ удобное поле для соціальной и политической агитаціи. Разъ уже Англія ступила на этотъ путь, она должна идти по немъ впередъ, до самаго конца. Тутъ приводится весьма интересное соображеніе о томъ, какъ господство на восточныхъ рынкахъ даетъ Англіи возможность устанавливать балансъ въ торговыхъ сношеніяхъ съ другими государствами, несмотря на видимую невыгодность въ отношеніи между ввозомъ и вывозомъ. Приведемъ примѣръ изъ того, что говорится о торговлѣ съ Соединенными Штатами. Великая заатлантическая республика продаетъ Великобританіи хлопка и хлѣба ежегодно на 88.000,000 фунтовъ и покупаетъ у Англіи хлопчато-бумажныхъ, шерстяныхъ и желѣзныхъ матеріаловъ на 40.000,000 фунтовъ. Рождается вопросъ: чѣмъ покрываетъ Англія этотъ недочетъ, не производя драгоцѣнныхъ металловъ для чеканки монеты и имѣя количество металловъ только въ размѣрѣ, необходимомъ для внутренняго денежнаго обращенія? Между тѣмъ, оказывается, что ввозъ и вывозъ звонкой монеты въ Соединенные Штаты и обратно совершенно балансируется. Вопросъ разрѣшается просто: Соединенные Штаты покупаютъ въ Индіи, Китаѣ, на островахъ Восточнаго Архипелага пряности, кофе, чай, шелкъ и т. д., не ввозя въ эти страны ничего, кромѣ немногихъ спеціальныхъ произведеній хлопчато-бумажной мануфактуры и керосина. Средства дл уплаты доставляются, главнымъ образомъ, отъ продажи хлопчато-бумажныхъ, шерстяныхъ и металлическихъ фабричныхъ произведеній и каменнаго угля, ввозимыхъ изъ Великобританіи и обмѣниваемыхъ на восточныхъ рынкахъ при посредствѣ агенствъ восточнаго банка на лондонскіе кредитивы. Такимъ образомъ, прямо или косвенно, ввозъ изъ Америки въ Соединенное Королевство вполнѣ уплачивается произведеніями британской промышленности. Изъ этого ясно, какъ важно въ экономическомъ отношеніи все большее и большее развитіе англійскаго преобладанія какъ политическаго, такъ и экономическаго на Востокѣ (сентябрь).

Въ предшествовавшихъ нумерахъ были помѣщены слѣдующія, болѣе выдающіяся произведенія: ''Повседневная жизнь въ средневѣковомъ монастырь'' Джессопа. Мы знакомимся въ этомъ этюдѣ со всѣми деталями монастырской жизни въ XIII столѣтіи. Къ статьѣ приложенъ даже примѣрный планъ монастыря по образцу одного клюнійскаго пріората въ Норфолькѣ. — ''Жилища для бѣдныхъ'' Кросса. Обсужденіе вопроса, занимающаго въ настоящее время англійское правительство и общество. Торійскіе государственные люди выдвигаютъ этотъ вопросъ на первый планъ. — ''Новый взглядъ на мормонство'' Барклея. Авторъ лично посѣтилъ столицу мормоновъ на берегу Соляного озера и пришелъ къ убѣжденію, что всѣ его прежнія представленія о мормонахъ ложны и основаны на клеветалъ (январь). — ''О радугахъ'' профессора Тиндаля. Очеркъ написанъ съ свойственнымъ этому великому популяризатору мастерствомъ (февраль). — ''Цвѣта, просторъ и музыка для народа'' Октавіи Гилль. Характеръ и значеніе этой статьи опредѣляется цѣлью, съ которой она была написана. Это — рефератъ, читанный г-жею Гилль въ кирльскомъ обществѣ, основанномъ для облегченія участи бѣднѣйшихъ жителей города и для доставленія ихъ удовольствій (май). — ''Забытыя библіи'' профессора Макса Мюллера. Написано по поводу изданія коллекціи англійскихъ переводовъ священныхъ книгъ Востока. — ''Восемь лѣтъ кооперативнаго производства сорочекъ'' Эдифи Симкоксъ. Интересныя свѣдѣнія о вполнѣ удавшейся попыткѣ коопераціи, представленныя одною изъ участницъ (іюнь).

{{right|'''В. М—ій.'''}}


[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виктор Михайлович Михайловский]]
[[Категория:Литература 1884 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виктор Михайлович Михайловский]]</text>
      <sha1>3vnx8sosedaqk1bw5la5bnrjdnxa8eh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>The Ancient Empires of the East Herodotos I-III by A. H. Sayce (Михайловский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1015552</id>
    <revision>
      <id>5743078</id>
      <parentid>5532561</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:23:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[The Ancient Empires of the East Herodotos I-III by А. H. Sayce (Михайловский)/ДО]] в [[The Ancient Empires of the East Herodotos I-III by A. H. Sayce (Михайловский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5532561</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10030" sha1="40yn5ru5x3vj4z5232i6vrp8nco67gl" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виктор Михайлович Михайловский
| НАЗВАНИЕ              = The Ancient Empires of the East Herodotos I-III by А. H. Sayce
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская Мысль]]», № 11, 1884.  [http://az.lib.ru/m/mihajlowskij_w_m/text_1884_11_herodotus_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''The Ancient Empires of the East Herodotos I—III by А. H. Sayce.'' Среди древнихъ писателей ''отецъ исторіи'' занимаетъ выдающееся мѣсто по всѣмъ вопросамъ географіи и этнографіи. Благодаря тому, что въ четвертой книгѣ своего повѣствованія о греко-персидскихъ войнахъ онъ занимается народами, населявшими, въ его время, нынѣшнюю южную Россію, Геродотъ извѣстенъ всѣмъ изслѣдователямъ древнѣйшихъ судебъ русской земли и пользуется у нихъ большой благосклонностью. Провѣрить показанія Геродота, касающіяся скифовъ, какими бы то ни было другими источниками, имѣющими документальный характеръ, почти невозможно. Въ виду этого обстоятельства, даже для русскихъ историковъ является настоятельная необходимость справиться съ тѣмъ: много ли достовѣрнаго нашли у отца исторіи изслѣдователи, поставленные въ болѣе выгодныя условія? Тогда получится мѣрка для оцѣнки Геродота, опредѣлится степень довѣрія, которое можно питать къ нему.

Въ послѣднія десятилѣтія нынѣшняго вѣка изученіе древняго Востока подвинулось чрезвычайно далеко. Матеріалъ, доставленный гіероглифическими и клинообразными надписями, многочисленные постройки и памятники искусства, открытые въ Нильской долинѣ и въ передней Азіи, обильныя археологическія находки, — все это поставило изученіе археологіи и исторіи древнихъ восточныхъ народовъ на болѣе прочную почву. Богатый и разнообразный матеріалъ далъ возможность провѣрить неоспоримыми данными, основанными на непосредственныхъ источникахъ, всѣ извѣстія, сообщаемыя Геродотомъ въ первыхъ трехъ книгахъ его исторіи.

Сейсъ, извѣстный лингвистъ и разносторонній знатокъ исторіи и культуры древняго Востока, пожелалъ сопоставить результаты новѣйшихъ изслѣдованій съ повѣствованіемъ Геродота и плодомъ этой работы была книга, подъз аглавіемъ ''Древнія монархіи Востока. Геродотъ I—III.'' Сочиненіе Сейса издано не для оріенталистовъ, но для историковъ и классическихъ филологовъ&quot;, состоитъ оно изъ греческаго текста первыхъ трехъ книгъ Геродота съ историческими и филологическими примѣчаніями, изъ довольно большого введенія и изъ приложеній. Для насъ большую важность имѣютъ введеніе и приложенія, особенно та часть введенія, которая названа ''Историческая достовѣрность Геродота''; въ приложеніяхъ, въ довольно сжатыхъ очеркахъ представлены, изысканія новѣйшихъ ученыхъ по исторіи Египта, Вавилоніи и Ассиріи, Финикіи, Лидіи и Персидской монархіи.

Тамъ, гдѣ Сейсъ говоритъ о достовѣрности Геродота, онъ приходитъ къ. слѣдующимъ выводамъ: древніе были весьма невысокаго мнѣнія о правдивости, отца исторіи; большимъ довѣріемъ пользовался его соперникъ Ктезій, врачъ персидскаго царя Артаксеркса Мнемона. Главная цѣль сочиненія, это — представить разсказъ о борьбѣ грековъ съ варварами. Все, что не касается исторіи персидской войны, имѣетъ значеніе эпизодовъ, соотвѣтствующихъ подстрочнымъ примѣчаніямъ и экскурсамъ книгъ нашего времени. Хотя ученые классики стирались защитить Геродота отъ обвиненія въ умышленномъ обманѣ, но многіе факты показываютъ, что Геродотъ пользовался чужими показаніями и выдавалъ ихъ за свои. Такъ, напримѣръ, его описанія крокодила и гиппопотама взяты у Гекатея со всѣми ошибками и выдаются за результаты собственныхъ наблюденій. Такихъ примѣровъ у Сейса много. Къ тому, что отецъ исторіи, говоритъ о своихъ обширныхъ путешествіяхъ, слѣдуетъ также относиться съ -большимъ недовѣріемъ.. Онъ вводитъ отдѣльные эпизоды или опредѣленные варіанты какого-нибудь разсказа не потому, что онъ ихъ считаетъ особенно достовѣрными, но потому, что они соотвѣтствуютъ складу и направленію его ума и общему характеру его сочиненія. Все, что сообщается имъ объ Египтѣ, заимствовано у спеціальныхъ драгомановъ, которые водили его остатривать достопримѣчательности и сообщали различные ходячіе анекдоты и преданія, существовавшіе у того полугреческаго, полуегипетскаго смѣшаннаго населенія дельты, съ которымъ Геродотъ имѣлъ больше всего дѣла. Египтологія и ассиріологія настолько подорвали значеніе Геродота, что мы не можемъ принимать ни одного его показанія, не провѣривъ его данными, основанными на памятникахъ. За то свидѣтельства его соперника Ктезія, по скольку они дошли до насъ, оказываются всегда справедливыми. Такимъ образомъ, Сейсъ, опираясь на послѣднія открытія на Востокѣ, высказываетъ весьма невысокое мнѣніе о первыхъ трехъ книгахъ Геродота, какъ объ историческомъ источникѣ.

{{right|'''Викт. Михайловскій.'''}}


[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виктор Михайлович Михайловский]]
[[Категория:Литература 1884 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виктор Михайлович Михайловский]]</text>
      <sha1>40yn5ru5x3vj4z5232i6vrp8nco67gl</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743079</id>
      <parentid>5743078</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:24:05Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743079</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10029" sha1="66s7tnq9d38txfqs3qqz60i5trwv748" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виктор Михайлович Михайловский
| НАЗВАНИЕ              = The Ancient Empires of the East Herodotos I-III by А. H. Sayce
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская Мысль]]», № 11, 1884.  [http://az.lib.ru/m/mihajlowskij_w_m/text_1884_11_herodotus_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''The Ancient Empires of the East Herodotos I—III by A. H. Sayce.'' Среди древнихъ писателей ''отецъ исторіи'' занимаетъ выдающееся мѣсто по всѣмъ вопросамъ географіи и этнографіи. Благодаря тому, что въ четвертой книгѣ своего повѣствованія о греко-персидскихъ войнахъ онъ занимается народами, населявшими, въ его время, нынѣшнюю южную Россію, Геродотъ извѣстенъ всѣмъ изслѣдователямъ древнѣйшихъ судебъ русской земли и пользуется у нихъ большой благосклонностью. Провѣрить показанія Геродота, касающіяся скифовъ, какими бы то ни было другими источниками, имѣющими документальный характеръ, почти невозможно. Въ виду этого обстоятельства, даже для русскихъ историковъ является настоятельная необходимость справиться съ тѣмъ: много ли достовѣрнаго нашли у отца исторіи изслѣдователи, поставленные въ болѣе выгодныя условія? Тогда получится мѣрка для оцѣнки Геродота, опредѣлится степень довѣрія, которое можно питать къ нему.

Въ послѣднія десятилѣтія нынѣшняго вѣка изученіе древняго Востока подвинулось чрезвычайно далеко. Матеріалъ, доставленный гіероглифическими и клинообразными надписями, многочисленные постройки и памятники искусства, открытые въ Нильской долинѣ и въ передней Азіи, обильныя археологическія находки, — все это поставило изученіе археологіи и исторіи древнихъ восточныхъ народовъ на болѣе прочную почву. Богатый и разнообразный матеріалъ далъ возможность провѣрить неоспоримыми данными, основанными на непосредственныхъ источникахъ, всѣ извѣстія, сообщаемыя Геродотомъ въ первыхъ трехъ книгахъ его исторіи.

Сейсъ, извѣстный лингвистъ и разносторонній знатокъ исторіи и культуры древняго Востока, пожелалъ сопоставить результаты новѣйшихъ изслѣдованій съ повѣствованіемъ Геродота и плодомъ этой работы была книга, подъз аглавіемъ ''Древнія монархіи Востока. Геродотъ I—III.'' Сочиненіе Сейса издано не для оріенталистовъ, но для историковъ и классическихъ филологовъ&quot;, состоитъ оно изъ греческаго текста первыхъ трехъ книгъ Геродота съ историческими и филологическими примѣчаніями, изъ довольно большого введенія и изъ приложеній. Для насъ большую важность имѣютъ введеніе и приложенія, особенно та часть введенія, которая названа ''Историческая достовѣрность Геродота''; въ приложеніяхъ, въ довольно сжатыхъ очеркахъ представлены, изысканія новѣйшихъ ученыхъ по исторіи Египта, Вавилоніи и Ассиріи, Финикіи, Лидіи и Персидской монархіи.

Тамъ, гдѣ Сейсъ говоритъ о достовѣрности Геродота, онъ приходитъ къ. слѣдующимъ выводамъ: древніе были весьма невысокаго мнѣнія о правдивости, отца исторіи; большимъ довѣріемъ пользовался его соперникъ Ктезій, врачъ персидскаго царя Артаксеркса Мнемона. Главная цѣль сочиненія, это — представить разсказъ о борьбѣ грековъ съ варварами. Все, что не касается исторіи персидской войны, имѣетъ значеніе эпизодовъ, соотвѣтствующихъ подстрочнымъ примѣчаніямъ и экскурсамъ книгъ нашего времени. Хотя ученые классики стирались защитить Геродота отъ обвиненія въ умышленномъ обманѣ, но многіе факты показываютъ, что Геродотъ пользовался чужими показаніями и выдавалъ ихъ за свои. Такъ, напримѣръ, его описанія крокодила и гиппопотама взяты у Гекатея со всѣми ошибками и выдаются за результаты собственныхъ наблюденій. Такихъ примѣровъ у Сейса много. Къ тому, что отецъ исторіи, говоритъ о своихъ обширныхъ путешествіяхъ, слѣдуетъ также относиться съ -большимъ недовѣріемъ.. Онъ вводитъ отдѣльные эпизоды или опредѣленные варіанты какого-нибудь разсказа не потому, что онъ ихъ считаетъ особенно достовѣрными, но потому, что они соотвѣтствуютъ складу и направленію его ума и общему характеру его сочиненія. Все, что сообщается имъ объ Египтѣ, заимствовано у спеціальныхъ драгомановъ, которые водили его остатривать достопримѣчательности и сообщали различные ходячіе анекдоты и преданія, существовавшіе у того полугреческаго, полуегипетскаго смѣшаннаго населенія дельты, съ которымъ Геродотъ имѣлъ больше всего дѣла. Египтологія и ассиріологія настолько подорвали значеніе Геродота, что мы не можемъ принимать ни одного его показанія, не провѣривъ его данными, основанными на памятникахъ. За то свидѣтельства его соперника Ктезія, по скольку они дошли до насъ, оказываются всегда справедливыми. Такимъ образомъ, Сейсъ, опираясь на послѣднія открытія на Востокѣ, высказываетъ весьма невысокое мнѣніе о первыхъ трехъ книгахъ Геродота, какъ объ историческомъ источникѣ.

{{right|'''Викт. Михайловскій.'''}}


[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виктор Михайлович Михайловский]]
[[Категория:Литература 1884 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виктор Михайлович Михайловский]]</text>
      <sha1>66s7tnq9d38txfqs3qqz60i5trwv748</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von A. Schweiger-Lerchenfeld (Михайловский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1015578</id>
    <revision>
      <id>5743081</id>
      <parentid>5532569</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:26:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743081</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4294" sha1="jbykvlqsng1wsdtr0r0ot06wp5p1946" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виктор Михайлович Михайловский
| НАЗВАНИЕ              = Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von A. Schweiger-Lerchenfeld
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская Мысль]]», № 12, 1884.  [http://az.lib.ru/m/mihajlowskij_w_m/text_1884_ocean_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von A. г. Schweiger-Lerchenfeld.'' Фирма Гартлебена, въ Вѣнѣ, Пештѣ и Лейпцигѣ, своими изданіями напоминаетъ намъ русскія изданія г. Суворина. и товарищества Вольфа. Въ нихъ все разсчитано на привлеченіе вниманія полуобразованныхъ читателей, не отличающихся разборчивостью вкуса. Какъ текстъ, такъ и рисунки отличаются эффектностью, причемъ мало обращается вниманія на изящество отдѣлки и научную вѣрность. Шнейгеръ-Лерхенфельдъ, популяризаторъ низшаго сорта, пишущій обо всемъ, которому въ равной мѣрѣ знакомы и географія, и исторія, и естественныя науки, знакомитъ публику подъ громкимъ названіемъ ''океана къ океану'' съ однимъ изъ важнѣйшихъ отдѣловъ землевѣдѣнія. Его плохая компиляція написана смѣло, бойкимъ слогомъ, съ большимъ обиліемъ фразъ. Для приданія ученой авторитетности, авторъ полемизируетъ иногда съ крупными учеными. Сочиненіе снабжено рисунками, какъ раскрашенными, такъ и гравированными на деревѣ; исполненіе ихъ аляповато, а выборъ обусловленъ исключительно драмматичною пикантностью сценъ и эффектностью ландшафта. Вообще мы не совѣтуемъ обращаться къ этой книгѣ за какими бы то ни было справками, а тѣмъ болѣе не совѣтуемъ читать подобныя произведенія.

{{right|'''Викторъ Михайловскій.'''}}


[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виктор Михайлович Михайловский]]
[[Категория:Литература 1884 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виктор Михайлович Михайловский]]</text>
      <sha1>jbykvlqsng1wsdtr0r0ot06wp5p1946</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743082</id>
      <parentid>5743081</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:26:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von А. г. Schweiger-Lerchenfeld (Михайловский)/ДО]] в [[Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von A. Schweiger-Lerchenfeld (Михайловский)/ДО]]</comment>
      <origin>5743081</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4294" sha1="jbykvlqsng1wsdtr0r0ot06wp5p1946" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виктор Михайлович Михайловский
| НАЗВАНИЕ              = Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von A. Schweiger-Lerchenfeld
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1884
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Русская мысль|Русская Мысль]]», № 12, 1884.  [http://az.lib.ru/m/mihajlowskij_w_m/text_1884_ocean_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
''Von Ocean zu Ocean. Eine Schilderung des Weltmeeres und sein Lebens von A. г. Schweiger-Lerchenfeld.'' Фирма Гартлебена, въ Вѣнѣ, Пештѣ и Лейпцигѣ, своими изданіями напоминаетъ намъ русскія изданія г. Суворина. и товарищества Вольфа. Въ нихъ все разсчитано на привлеченіе вниманія полуобразованныхъ читателей, не отличающихся разборчивостью вкуса. Какъ текстъ, такъ и рисунки отличаются эффектностью, причемъ мало обращается вниманія на изящество отдѣлки и научную вѣрность. Шнейгеръ-Лерхенфельдъ, популяризаторъ низшаго сорта, пишущій обо всемъ, которому въ равной мѣрѣ знакомы и географія, и исторія, и естественныя науки, знакомитъ публику подъ громкимъ названіемъ ''океана къ океану'' съ однимъ изъ важнѣйшихъ отдѣловъ землевѣдѣнія. Его плохая компиляція написана смѣло, бойкимъ слогомъ, съ большимъ обиліемъ фразъ. Для приданія ученой авторитетности, авторъ полемизируетъ иногда съ крупными учеными. Сочиненіе снабжено рисунками, какъ раскрашенными, такъ и гравированными на деревѣ; исполненіе ихъ аляповато, а выборъ обусловленъ исключительно драмматичною пикантностью сценъ и эффектностью ландшафта. Вообще мы не совѣтуемъ обращаться къ этой книгѣ за какими бы то ни было справками, а тѣмъ болѣе не совѣтуемъ читать подобныя произведенія.

{{right|'''Викторъ Михайловскій.'''}}


[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виктор Михайлович Михайловский]]
[[Категория:Литература 1884 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виктор Михайлович Михайловский]]</text>
      <sha1>jbykvlqsng1wsdtr0r0ot06wp5p1946</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Два письма к Н. С. Тихонравову (Пономарев)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1015927</id>
    <revision>
      <id>5743145</id>
      <parentid>5505595</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:47:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Два письма к H. С. Тихонравову (Пономарев)/ДО]] в [[Два письма к Н. С. Тихонравову (Пономарев)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5505595</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13178" sha1="8rlfagyqno8purj2mkj4ou6sbrt4bmr" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Степан Иванович Пономарев
| НАЗВАНИЕ              = Два письма к Н. С. Тихонравову
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1854
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/ponomarew_s_i/text_1854_pisma_k_tihonravovy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Письма&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;И. С. Аксакова, Н. П. Барсукова, П. С. Билярскаго, О. М. Бодянскаго, кн. П. А. Вяземскаго, В. П. Гаевскаго, Г. Н. Геннади, Н. В. Гербеля, Г. З. Елисеева, П. А. Ефремова, Н. И. Костомарова, М. А. Максимовича, В. И. Межова, М. П. Погодина, А. Н. Пыпина, М. М. Стасюлевича, М. И. Сухомлинова, Н. С. Тихонравова и А. А. Хованскаго&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;къ библіографу С. И. ПОНОМАРЕВУ&lt;/center&gt;

Въ собраніи рукописей Н. С. Тихонравова, хранящемся въ Румянцевскомъ музеѣ, имѣются слѣдующія два письма Степана Ивановича:

=== Письмо первое. ===
&lt;center&gt;Добрый день, Николай Савичъ!&lt;/center&gt;

Два дня сижу я у Васъ и жду Васъ, а Вы все не даетесь мнѣ на глаза, — какъ будто и нѣтъ Васъ въ Москвѣ.... Досадно! Приходите, наконецъ, хоть Вы ко мнѣ, я всегда дома отъ 2-хъ до поздняго вечера. Приходите — потолкуемъ и отправимся въ Останкино, гдѣ у меня есть уголокъ на дачѣ.

Хотѣлъ было взять съ собою…&lt;ref&gt;Слово не разобрано.&lt;/ref&gt; да не дерзнулъ. Захватите-ка Вы ихъ съ собою ко мнѣ на новоселье, которое Вамъ уже знакомо наружно.

Во время оно — предъ отъѣздомъ въ Спб., Вы отыскали двѣ піэсы кн. Вяземскаго, въ какихъ-то малоизвѣстныхъ брошюрахъ (рѣчь идетъ не о Прологѣ — Мелодраммой), припомните и сообщите ихъ мнѣ: хочу на этой же недѣлѣ послать Вяз. въ&quot;Современникъ&quot;, разумѣется, представивъ прежде статью Вашему проницательному такту.

{{right|Вашъ ''С. Пономаревъ.''}}

Принесъ я Вамъ Апрѣль, а взялъ Май «Отеч. Зап.»&lt;ref&gt;На оборотѣ этого письма помѣщена записка С. П. Шевырева къ Н. С. Тихонравову, заключающая въ себѣ просьбу поспѣшить написаніемъ біографіи г. Буле. Дата на запискѣ — 30 марта, безъ обозначенія года. — Л. Б.&lt;/ref&gt;.

=== Письмо второе. ===
{{right|20 Апрѣля, Москва.&lt;br&gt;
1854 г.}}

Вотъ Вамъ и другое письмо отъ меня, въ догонку за первымъ, но не для того, чтобы этимъ письмомъ исправить что-нибудь въ первомъ, нѣтъ! — еще болѣе подтвердить Вамъ, что мнѣ скучно безъ Васъ, крѣпко скучно, что я ничего не дѣлаю здѣсь, потому что ни отъ кого не слышу слова помощи и одобренія. 25 тысячъ разъ на день придется мнѣ вспомнить Васъ, и вотъ снова пишу Вамъ, побуждаемый желаніемъ поскорѣе увидѣться съ Вами.

Я сейчасъ только отъ Вашего брата, который говорилъ мнѣ, что Вы хорошенько его выругали за то, что онъ не скоро доставляетъ Вамъ требуемое. Я тоже пожурилъ его за Васъ, спросилъ, что Вы требовали, и онъ не могъ дать отвѣта, увѣряя, что забылъ заглавіе рукописи. Почему Вы не прямо ко мнѣ обращаетесь съ своими требованіями? Библіотека Ваша мнѣ вполнѣ знакома, каждый уголокъ въ ней и каждую книжку я чуть ли не по запаху узн''а''ю, слѣдовательно, мнѣ легко было бы отыскать желаемое Вами, а ужъ въ издержкахъ за пересылку сочлись бы.

Вотъ Вамъ отъ меня покорнѣйшая просьба:

Если Вы постоянно трудитесь въ Библіотекѣ, то удѣлите въ ней и мнѣ часъ времени: потребуйте журналъ «Благонамѣренный», именно слѣдующія части его 10, 13, 17, 18, 20, 21, 22, 23, 25, 27, 28 и 29, и пересмотрите ихъ: нѣтъ ли въ нихъ чего-нибудь Вяземскаго.

Въ «Благонамѣренномъ» я нашелъ многое его (большею частью подъ подписью Варшава), безъ сомнѣнія и въ этихъ частяхъ, которыхъ нѣтъ въ Университ. Библіотекѣ, тоже есть что-нибудь. Напр., я не найду, гдѣ были двѣ его басни: 1) Сила генія, 2) Фіялка и Дубъ. Хорошо бы пересмотрѣть и ''Галатею'', изъ которой двѣ піэсы мнѣ извѣстны; наконецъ, не худо бы было пересмотрѣть полный экземпляръ ''«Соревнователя просвѣщенія и благотворенія''». Вотъ сколько я навалилъ на Васъ работы!

Сдѣлаете ли Вы хоть что-нибудь! Ради Бога, если ужъ некогда Вамъ все исполнить, то перетормошите хоть ''Благонамѣреннаго.''

Да пишите, ради Бога, если Вы еще не скоро намѣрены оставить холерный Петербургъ.

Ну что тамъ слышно объ англичанахъ? То-то, думаю, наслушаетесь разныхъ диковинокъ и вѣстей; то-то разину я ротъ, при Вашихъ долгихъ и разнообразныхъ разсказахъ о Вашемъ житьѣ-бытьѣ въ Питерѣ. Эхъ, когда бы скорѣй ужъ Вы пріѣзжали.

Но Вы не повѣрите, какую обузу навалила на меня гимназія: столько дѣла, что я своего ничего почти не дѣлаю. И рецензія на Сумарокова-Булича, и Программа Музея Исторіи Русской литературы (нашего сборника) пріостановились. А недурна рецензія Пыпина на Булича въ Спб. Вѣдом. (№ 83 и 84),&lt;ref&gt;См. ниже стр 184. — Л. Б.&lt;/ref&gt; только ужъ какъ-то отрывочна и поверхностна. Лучшаго отзыва и лучшей рецензіи стоитъ Буличъ; но я не сознаю въ себѣ столько силы, чтобы удовлетворить даже свои собственныя требованія но этому предмету. Книгу Булича прочелъ я съ истиннымъ наслажденіемъ: спасибо ему за книгу и за подарокъ, спасибо Вамъ за знакомство съ нимъ. Отъ него вѣстей я не получалъ еще.

Новостей въ Москвѣ нѣтъ. Недавно слышалъ я стихотворенія Хомякова по поводу послѣднихъ событій и опять вспомнилъ Васъ: будь Вы здѣсь, Вы бы давно уже достали его; а мнѣ-то прочли его наизусть.

А что театръ? Видѣли ли Вы Г-жу Читау? Полюбили ли ее? Оцѣнили ли ее? Грѣхъ Вамъ будетъ, если Вы не увидите ее въ «Горе отъ ума», въ «Не свои сани не садись», въ «Русской свадьбѣ» и другихъ…

Боже! сколько Вамъ предметовъ для письма, сколько содержанія для отвѣта! Вы ли не станете писать? Отбросьте свою лѣность, — она лишнее звено въ дружеской связи. Если будетъ о чемъ писать, и если получу отъ Васъ отвѣтецъ, я удосужусь и еще писнуть Вамъ; но лучше бы было, если бы Вы сами поскорѣй прикатили, все таки письмецо бы Ваше не мѣшало, хоть для автографа; нужды нѣтъ, что Гоголь говоритъ: «Письмо — дрянь. Оно никогда не можетъ выразить и десятой доли человѣка». Я все таки сохранилъ любовь къ письмамъ, конечно отъ людей, глубоко уважаемыхъ мною. И потому еще разъ прошу Васъ, писните что-либо: въ этомъ случаѣ я соглашаюсь съ Гоголемъ: «всякое письмо считаю подаркомъ; а даровому коню въ зубы не смотрятъ». Не принуждая Васъ къ письму, я настоятельно прошу исполнить по крайней мѣрѣ мою просьбу о «Благонамѣренномъ», Галатеѣ и проч.

Будьте здоровы, веселы и счастливы. Этого всегда искренно желаетъ Вамъ

{{right|Весь Вашъ ''С. Пономаревъ.''}}

Извините за неразборчивость: я пишу къ вамъ далеко за полночь. Глаза слипаются и не хочется бросить пера.

Взгляните хоть ради любопытства на «Русскій Альманахъ» Эртеля и Глѣбова (1832—35 годовъ), нѣтъ ли тамъ чего Вяземскаго или Тютчева? Многоизвѣстный вамъ Емельянъ, патріархъ сторожей при 3-й гимназіи, отъиде въ Пасхѣ въ страну далеку: сказать простѣе: умеръ онъ.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Переписки]]
[[Категория:Эпистолярий]]
[[Категория:Степан Иванович Пономарев]]
[[Категория:Литература 1854 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Степан Иванович Пономарев]]</text>
      <sha1>8rlfagyqno8purj2mkj4ou6sbrt4bmr</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Искуситель. Сочинение М. Загоскина (Белинский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1016658</id>
    <revision>
      <id>5743029</id>
      <parentid>5530605</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:56:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Искуситель. Сочинение M. Загоскина (Белинский)]] в [[Искуситель. Сочинение М. Загоскина (Белинский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5530605</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="5532" sha1="nne7gr8wy9b5m3la830dvwszsuru1av" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виссарион Григорьевич Белинский
| НАЗВАНИЕ              = [[Искуситель (Загоскин)|Искуситель]]. Сочинение [[Михаил Николаевич Загоскин|М. Загоскина]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = Московский наблюдатель, 1839, ч. I, № 1 (ценз. разр. 1/I), отд. V, стр. 1—2. Без подписи
| ИСТОЧНИК              = Белинский В. Г. Полное собрание сочинений в 13 т. Т. 3. Статьи и рецензии (1839—1840). Пятидесятилетний дядюшка. — М.: Изд-во Академии наук СССР, 1953; [http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1839_iskusitel.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

'''Искуситель'''. Сочинение M. Загоскина. Москва. 1838. В типографии Николая Степанова. Три части: I — 244, II — 242, III — 233 (12). С эпиграфом:

C’est un tableau de fantaisie dont tous les détails sont peints d’après nature.&lt;ref&gt;Это — фантастическая картина, все детали которой списаны с натуры. ''(Франц.) — Ред.''&lt;/ref&gt;

Новый роман г. Загоскина ''давно'' уже всеми прочитан, хотя и ''недавно'' вышел. Это обстоятельство делает совершенно излишним труд излагать его содержание: точно так же, как общее удовольствие, с которым было встречено публикою новое произведение ее любимого писателя, делает излишними все похвалы ему. Мы, как и все, прочли роман г. Загоскина с тем же живейшим наслаждением, с каким читали и прежние его романы, и как в прежних его романах, нашли ту же теплоту чувства, ту же живописность и увлекательность рассказа, тот же одушевленный, плавный, текучий слог и ту же горячую любовь ко всему русскому, и то же умение верно изображать русскую жизнь. Первая часть особенно богата картинами русского быта. Ярмарка в губернском городе, домашний театр помещика и многие подобные картины могут выходить только из-под пера Загоскина. В этом ему нет соперников. Во второй и третьей части автор «Юрия Милославского» вошел в сферу, довольно ему чуждую — в сферу фантастического; но сила его дарования восторжествовала и тут, и очарование рассказа так велико, что вы не можете сказать, что вы «прочли» роман, но должны сказать, что роман «прочелся». Жалеем, что ни время, ни место не позволили нам поговорить побольше о новом прекрасном произведении автора «Юрия Милославского».

=== Комментарии ===
Впоследствии Белинский открыто говорил о псевдопатриотизме и официальной морали романов Загоскина и на этом основании объединял их в одну группу с романами Булгарина — см. ИАН, т. V, статью «Сто русских литераторов».

{{примечания|title=}}

[[Категория:Публикации в журнале «Московский наблюдатель»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Критика Виссариона Григорьевича Белинского]]
[[Категория:Публицистика 1839 года]]
[[Категория:Критика произведений Михаила Николаевича Загоскина]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]</text>
      <sha1>nne7gr8wy9b5m3la830dvwszsuru1av</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>«Частная реторика» Н. Кошанского, «Умозрительные и опытные основания словесности» в IV частях (Белинский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1016938</id>
    <revision>
      <id>5743134</id>
      <parentid>5742712</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:39:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[«Частная реторика» H. Кошанского, «Умозрительные и опытные основания словесности» в IV частях (Белинский)]] в [[«Частная реторика» Н. Кошанского, «Умозрительные и опытные основания словесности» в IV частях (Белинский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5350312</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="25106" sha1="kklfev2jbc4aezmgd5dfo5g6n2253oo" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Виссарион Григорьевич Белинский
| НАЗВАНИЕ              = Частная реторика, H. Кошанского … Умозрительные и опытные основания словесности в IV частях…
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1845
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1845_chastnaya_retorika.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений.

Том 9. Статьи и рецензии 1845—1846.

М., Издательство Академии Наук СССР, 1955

'''68. Частная реторика''', '''H. Кошанского'''. Издание шестое. В тип. Департамента военных поселений. 1845. В 8-ю д. л., 141 и IX стр.

'''Умозрительные и опытные основания словесности в IV частях'''. Соч. А. Глаголева. Издание второе. Санкт-Петербург. В тип. Губернского правления. 1845. В 8-ю д. л. В I части VIII и 22, во II — 97, в III — 67, в IV — 96 стр.&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;

Вот две книги — два ужаснейшие анахронизма, — книги, которые среди книг нашего времени то же, что был бы между людьми нашего времени человек в напудренном парике с пуклями до плеч, с кошельком на затылке, с корабликом на голове, в красном камзоле и голубом кафтане, в чулках до колен и башмаках с золотыми пряжками и высокими красными каблуками… Здравствуй, дедушка, привет тебе, выходец с того света, житель другого мира! Поговори с нами о твоем времени, в которое было сделано так много великого, сказано так много умного! Мы готовы тебя слушать! Твой наряд нам не смешон, а только любопытен, и не смеяться, а учиться у тебя хотим мы. Мы так интересуемся твоим временем, с такою жадностию изучаем его в книгах. Но что книга! Твоя живая речь будет лучше всяких книг! Говори же! — Но что же ты такое заговорил? ты рассказываешь нам не о себе самом, а о нас, не о твоем времени, а о нашем! Ты рассуждаешь о Пушкине, тогда как мы хотели услышать от тебя о Сумарокове и Хераскове, о Державине и Богдановиче! Ты уверяешь нас, что и Петров великий лирик и Пушкин: отличный поэт… А мы ожидали, что ты с восторгом будешь говорить о Державине и ничего хорошего не найдешь в Пушкине, если б мы, твои правнуки, вздумали тебе читать его. Но ты так же не сын того времени, как и не сын нашего, ты междоумок, недоросль из словесников, педант, который равно не понимает ни того, ни нашего времени. Ты надел напудренный парик и накрыл его корабликом потому только, что эти вещи остались тебе по наследству еще от дедушки; истаскав их, ты нарядишься по-нашему — ведь тебе всё равно! Поди же прочь с твоим болтаньем — мы не хотим тратить времени на разговор с тобою!..

Такое или почти такое чувство возбуждают в читателе две книги, заглавие которых выписано в начале этой статьи. О реторике г. Кошанского нечего и говорить: вот уже в шестой раз является она учить писать так, как никто теперь не пишет, учить тому, чему нельзя выучиться из книг. Она верна своей роли — придавлять способности несчастных, обязанных твердо знать все пустяки, все вздоры, все нелепости, из которых она сшита. Честь и слава ее постоянству! Беда и горе тем, которые учат и учатся по ней! смех и потеха тем, которые читают ее для развлечения, по охоте прочесть иногда что-нибудь курьезное, добродушно нелепое, искренно пошлое! Вот другое дело — книжица г. Глаголева: она еще только в другой раз (?) является в свет… Но если и так, — зачем вышла она теперь на белый свет из мрака сырых погребов? Уж не затем ли, чтоб ей снова было доказано, что ее место там, в подвалах? Если так, мы готовы послужиться ей этим.

Прежде всего, любопытно происхождение на свет этой книжицы. Сам сочинитель говорит, что &quot;этот ''ученый'' (?) труд выходит из круга его настоящих занятий и родился у него ''случайно)).'' Московский университет обнародовал в начале 1831 года программу о конкурсе для занятия кафедры красноречия, стихотворства и языка русского. «Трудность предложенных в программе задач (говорит г. Глаголев) возбудила во мне особенное любопытство: я старался разгадать их решение и, углубляясь в соображения, неприметным образом составил в уме нечто целое, имевшее систематическую последовательность». Признаемся, несмотря на уверение самого сочинителя, мы в его книге не заметили ни малейших следов чего-либо похожего, на систему или последовательность. И не мудрено. Что за наука словесность? Ее выдумали педанты, школяры, которые стихотворство смешивают с поэзиею, а красноречие считают искусством, в смысле художества, творчества, и ораторов, следовательно, почитают артистами, художниками, творцами. Г н Глаголев под словесностью, как наукою, разумеет грамматику, реторику и пиитику: так думали люди только во времена варварской схоластики, рабски подражая во всем древним, которых они не понимали. Но подобные предрассудки не стоит опровержения, и потому лучше представим читателям самые курьезные диковинки из книжицы г. Глаголева.

На V-ой странице предисловия г. Глаголев приводит следующий пример римского красноречия:

В ноны месяца октября (,) в преддверии храма Беллоны (,) Марций и Спурий Постумий, консулы, в присутствии сената, ''слушали предложение'' Клавдия, Валерия и Минуция о празднествах Бахусовых (следуют пункты предложения). В заключение ''приказали:'' объявить о сем всенародно в продолжение трех нундин. Если же кто поступит вопреки вышеписанному, того продавать суду уголовному; а для всенародного сведения вырезать сие постановление на медной доске и выставить оное во всех публичных местах.

Итак, вот что разумеет г. Глаголев под словом красноречие?.. Но погодите; смеяться: самое забавное впереди. Вот оно:

В наших деловых бумагах кроется всё древнее красноречие со ''всеми'' его видами: судебным, совещательным и описательным; различие состоит лишь в том, что древние декламировали свои речи в собраниях народных или в сенате, а у нас секретари читают свои записки в присутствиях, начальники отделения перед министрами, обер-секретари в сенате и т. д.

В примечании, между предисловием и вступлением, Шишков, автор «Рассуждения о старом и новом слоге», красноречиво произведен г. Глаголевым в ''«Катоны'' нашей грамматики»; на 72 стр. второй части о нем же г. Глаголев выразился не только красноречиво, но и очень грамотно, так: «„Ученые известия Российской академии“, коей он есть президентом», и пр. На 30 и 31 страницах четвертой части г. Глаголев утверждает, что «появление „Реторики“ г. Рижского, которая в первый раз издана в свет в 1796 году, составило новую эпоху в истории русской литературы по части теории красноречия» и что «„Правила словесности“ г. профессора Толмачева также заслуживают внимания». На странице 40 г. Глаголев говорит: «По части ''учебной'' достойны уважения труды: ''Тредьяковского'', Ломоносова, Соколова, Борна, ''Рижского, Никольского, Талызина, Левитского, Кошанского'' (!?), Остолопова, Могилевского, Балига, ''Плаксина'' (?!)». Всем сестрам по серьгам! В самом деле, из всех наших схоластов, учивших в школе писать так, как никто не пишет в свете, самые замечательные, бесспорно, суть гг. ''Тредьяковский, Рижский, Толмачев, Кошанский, Плаксин'' и — ''Глаголев…'' На стр. 53 г. Глаголев говорит, что «Шишков ''украсил периодами'' лучшие из своих сочинений в высшем дипломатическом роде». Вообще, г. Глаголев большой поборник мерной и плавной периодической речи на манер древних, столь несвойственной духу новейших языков, и большой враг так называемой «отрывистой», или, лучше сказать, естественной речи, столь свойственной духу новейших языков: все схоласты крепко держатся этого мнения и искусственный, надутый слог похвальных речей Ломоносова считают за образцовый… Но вот целый, хотя и небольшой отрывок из четвертой части сочинения г. Глаголева, — отрывок, который дает полное понятие о прелести его слога, изукрашенного ''сими, оными, коими'' и ''таковыми'', и о схоластической оригинальности его эстетического вкуса:

''Роман'', по существу своему и по правилам сочинения, сходствует с героическою поэмою; но, не имея ни объема, ни важности эпопеи, он представляет нравственную жизнь одного лишь какого-либо героя или лица и с одной точки зрения. ''Повесть'' есть один только эпизод романа, один разительный или любопытный случай из жизни нравственной; а ''сказка'' есть повествование, на народных рассказах и несбыточных чудесностях основанное. Происхождение нашей повести есть одинаков с происхождением романа. Как сему последнему предшествовала важная эпическая поэма, так и повесть явилась у нас сперва под одеждою героическою. В сем тоне написаны известные повествовательные творения Хераскова: «Кадм и Гармония», «Полидор» и «Нума Помпилий». Карамзин первый осмелился перенести сцену из идеального мира в действительный, в свое отечество, и вывести на оную лица русские. Его «Наталья, боярская дочь», «Бедная Лиза» и «Марфа Посадница», несмотря на то, что мыслят и чувствуют умом и сердцем сочинителя, пленяют самою оригинальностию своего содержания, нежностию чувствований и живым, легким способом выражения; в особенности последняя, одушевленная высокими мечтами и сильным красноречием, останется навсегда украшением повествовательного рода нашей словесности. «Марьина роща» Жуковского носит на себе черты древнего германского рыцарства, или вассальства; но она занимательна, как ландшафт, раскрывающий пред нами дикие окрестности Москвы до ее основания. Повести Беницкого, Панаева и Нарежного, равно как и романы его, также заслуживают внимание. Из современных нам народных повестей пользуются особенною известностию Ивана Петровича Белкина (А. С. Пушкина), Погодина, барона Розена, «Вечера на хуторе близ Диканьки», изданные пасичником Рудым Паньком. Но всех их превзошел автор, известный под именем Марлинского, — искусный живописец характеров, страстей, движений, оригинальный в вымыслах, живой и легкий в рассказе. Его «Аммалат Бек» есть творение, носящее на себе печать высокого таланта в сем роде сочинений. Повести: «Блаженство от безумия» и «Живописец» (помещенные в «Телеграфе» 1833 года),&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; «Двойник» и «Черная курица» А. Погорельского (вымышленное имя)&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; и «Пестрые сказки Иринея Гомозейки»&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; (также вымышленное имя) достойны примечания, как новые психические явления в русской литературе. В первых автор хотел олицетворить пылкую, исступленную любовь, с искусством развивая сокровеннейшие ее изгибы и движения; но употребленные им краски слишком ярки и неестественны для характеров русских, почти совсем не способных к исступленным чувствованиям и действиям. Последние («Двойник», «Черная курица» и «Пестрые сказки») суть не что иное, как литературные фантазии, увлекающие нередко своих поэтов за пределы пиитической вероятности; а посему, несмотря на их ученость, на оригинальность мыслей и на чистый, легкий способ выражения, они не могут вполне быть разгаданы нашею читающею публикою, требующею, так сказать, математической точности в самой игре воображения.&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;

Каково?.. Но забудем слог и вкус схоластического «словесника» и заметим только, что его книга является теперь в том самом виде, в каком вышла в начале тридцатых годов, когда забытые теперь «Повести Болкина» (Пушкина)&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; были свежею новостью, когда Гоголь издал только еще свои «Вечера на хуторе близ Диканьки», а повести Марлинского считались гениальными произведениями. Неужели же с тех пор ничего не изменилось в литературных понятиях и взглядах? И что такое история какой бы то ни было литературы, прерывающаяся с лишком за десять лет до минуты, в которую она выходит из типографии? Не следовало ли бы г. Глаголеву поправить и пополнить свою книгу, выдавая ее в свет в другой раз, через десять с лишком лет после ее первого издания? Хотя для схоластов нет прогресса, и время ничто не изменяет в их фразах, которые они, зазубрив раз в школе, твердят всю жизнь свою, однако же тут есть и другая причина: вторым изданием чуть ли не напечатан только ''заглавный листок'' залежавшейся в подвалах книги г. Глаголева, самая же книга вовсе не перепечатывалась ''вторым'' изданием…&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;. «Отеч. записки» 1845, т. XLIII, № 11 (ценз. разр. 31/X), отд. VI, стр. 22—25. Без подписи.

Борьбе со старыми риториками, пиитиками и эстетиками Бе­линский придавал огромное значение, как это видно из письма критика к В. П. Боткину от 1/III 1841 г. (ИАН, т. XII). Кроме настоящего отзыва, Белинским написано еще четыре рецензии на «Общую реторику» Н. Кошанского (см. ИАН, т. III, № 102; т. IV, № 77; т. VI, № 93; т. VIII, № 102).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. «Блаженство безумия» и «Живописец» — повести Н. А. Полевого.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;. А. Погорельский — псевдоним А. А. Перовского.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. Ириней Гомозейка — псевдоним кн. В. Ф. Одоевского.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. Курсив Белинского.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. B одиннадцатой статье о Пушкине Белинский отнесся еще суро­вее к «Повестям Белкина». Он писал там, что эти повести, «холодно принятые публикою и еще холоднее журналами», представляли со­бой «что-то вроде повестей Карамзина» (см. ИАН, т. VII, стр. 577).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Книга А. Г. Глаголева, действительно, вышла в 1845 г. только с пе­ременой заглавного листа. Это была спекулятивная проделка, в кото­рой автор книги был не повинен, так как в это время его уже не было в живых — он умер в 1844 г. Белинский не знал этого.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Виссарион Григорьевич Белинский]]
[[Категория:Литература 1845 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виссарион Григорьевич Белинский]]</text>
      <sha1>kklfev2jbc4aezmgd5dfo5g6n2253oo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Анекдоты из жизни Вильгельма I, короля прусского (Каченовский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1019694</id>
    <revision>
      <id>5743104</id>
      <parentid>5612909</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:10:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Анекдоты из жизни Вильгельма І, короля прусского (Каченовский)]] в [[Анекдоты из жизни Вильгельма I, короля прусского (Каченовский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5612909</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="14576" sha1="n7234w1lfzu6j3pw9aj40z360k8ek6t" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Трофимович Каченовский
| НАЗВАНИЕ              = Анекдоты из жизни Вильгельма I, короля прусского
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1805
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = Анекдоты из жизни Вильгельма I, короля Прусскаго: (Из Cour. de Londre) / [Пер. М. Т. Каченовского] // Вестн. Европы. — 1805. — Ч. 19, № 3. — С. 193-199.  [http://az.lib.ru/k/kachenowskij_m_t/text_1805_vlgelm.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Анекдоты из жизни Вильгельма I, короля прусского ===
Вильгельм I, отец Фридерика Великого, отличался своим прихотливым и странным характером, своей грубостью и жестокостью. Он потчивал ударами трости всех без изъятия. В один день, обучая войско и рассердясь за неисправное исполнение команды, он подскакал к майору, начальствующему над батальоном, и в присутствии всего фрунта ударил его несколько раз тростью. Храбрый офицер, пожилой и уважаемый всею армиею, следует за королем, останавливается перед ним среди парадного места и, вынув из седла пистолеты, говорит: «Ваше величество меня обесчестили; мне нужно удовлетворение». В сию минуту стреляет из одного пистолета над головою короля на воздух, сказав: «это для вас». Потом приставив другой пистолет к своему лбу, говорит: &quot;а это для меня, &quot; и спускает роковой курок. Уверяют, что с тех пор Вильгельм перестал бить офицеров; зато другие слишком много терпели от его вспыльчивости.

Каждый боялся встречаться с королем на улице, потому что всех поселян и городских жителей, которые попадались ему в рабочие дни, не в праздники, он ругал без милосердия, бил палкою, приговаривая, что в воскресенье только позволяется отдыхать и прохаживаться. Всякого молодого человека, повстречавшегося с ним на дороге, годного в службу, он отсылал в полк и записывал в солдаты; от того все старались прятаться от Вильгельма, и улицы, по которым он проходил, всегда были пусты.

В одну субботу, гуляя в саду своем в Шарлоттенбурге, он увидел двоих молодых мещанских девушек и, подозвав к себе, вступил в разговор с ними. По несчастью, одна из них повторила два или три раза, что сад Шарлоттенбургский ''charmant'' (прелестен) — слово, занятое немцами у французов, которого Вильгельм не мог слышать без отвращения и ужаса. «Как! В субботу прохаживаться! Говорить ''charmant!'' Это ясно показывает, что вы девки непотребные!» и в туж минуту, подозвав к себе офицера, приказал отправить бедных девушек в крепость Шпандау.

Между тем, ввечеру придворные отважились завести речь о заключенных, и разными хитростями старались заохотить короля обстоятельно выправиться о причинах, заставляющих употреблять в разговоре слово ''charmant'', и узнать, подлинно ли с худым намерением это делают. Вильгельм сперва не хотел ничего слушать; потом, не отвечая на представления ни слова, приказал разведать о девушках, и услышал, что они дочери честных людей, что до сих пор вели себя очень благопристойно, и что родители их крайне опечалены случившимся происшествием. На другой день он призывает к себе девушек, дарит каждой по 500 рейхсталеров, обещая равным образом наградить их в день свадьбы, и дав им наставление, чтобы впредь прогуливались не иначе, как в воскресные дни, и как можно береглись бы употреблять слово ''charmant'', которое неприлично говорить честным девушкам, отпустил домой. Сей поступок доказывает, что Вильгельм, при всей грубости своей, был иногда добр. Еще лучше можно видеть это из того, что Вильгельм сделал для молодого, несчастным образом разорившегося купца, по имени Дауне, которому он пожаловал триста тысяч талеров, чтобы спасти его от неумышленного банкрутства. Такое великодушие Вильгельма тем достойнее примечания, что он был скуп до невероятности.

Сей государь всегда изъявлял крайнее негодование, когда рассказывали ему о парижской роскоши. Однажды, желая осмеять бывшие тогда в моде гулянья на бульварах, он скрытным образом разослал половину солдат всего гарнизона в окружные селения, приказав им пригнать в Потсдам как можно более телег крестьянских, которые велел в надлежащем порядке несколько раз обвезти вокруг канала, а между тем послал за своими придворными, совсем не знавшими о приготовляемом для них зрелище. «Посмотрите!» говорил им Вильгельм с дикою улыбкою, указывая на торжественный поезд: «вот мой бульвар!»

За обедом у одного из генералов понравилась Вильгельму ветчина; приехав домой, он тотчас приказал поварам своим выучиться готовить сие вкусное блюдо. Но когда доложили ему, что для обливки окорока потребно 15 бутылок шампанского вина, которое он хранил в погребе за своим ключом, то король отвечал, что вина не отпустит, и в то же время объявил генералу: «когда захочется мне полакомиться хорошею ветчиною, ожидай меня к себе в гости».

Некогда захотелось ему знать, от чего шампанское вино пенится; ему советовали сделать об этом запрос академии. «В самом деле» сказал король: сборище ученых, которое впрочем ни к чему не годится мне, может по крайней мере это растолковать, &quot; — и велел приготовить бумагу. Академия, давно уже недовольная тем, что оставили ее в небрежении, а ныне оскорбленная случаем, по которому вспомнили о ней, желая как-нибудь избавиться от скучного объяснения, донесла королю, что для решения сей задачи потребно шестьдесят бутылок шампанского вина. Король оставил сие дело без внимания и никогда уже более не вспоминал об академии, которая была в совершенном забвении даже до восшествия на престол королевский Фридерика Великого.

Принц Генрих сберег картину, дурно написанную, но довольно верно представляющую внутренность ''табачной комнаты'' Вильгельмовой с изображением лиц обыкновенных его собеседников. Один столик и несколько еловых стульев составляли все украшение сей комнаты, находившейся на берегу реки Шпре; там Вильгельм проводил вечера в курении табаку, за кружкою пива беседуя с любимцами своими о дневных новостях. В один вечер он рассказывал, что сильно хотелось ему поколотить какого-то священника, но опасение подать народу соблазнительный пример удержало его от сего намерения. &quot;Я прохаживался, говорил он, с генералом N. N.; на дороге попался нам священник, который, остановясь под деревом, ожидал, пока мы пройдем мимо. Я говорю своему спутнику: посмотри, как я пристыжу этого человека, и в то же время подошедши к священнику, и смотря на него пристально, спрашиваю: читал ли ты Мольерова ''Тартюфа''? Негодяй отвечал мне с бесстыдным лицемерием: «читал, ваше величество, и ''Скупого''.» Я хотел-было поднять трость и наказать бездельника, но увидел близко находящихся людей, едва имел силу удержаться.

Вильгельм не пленялся художествами; несмотря на то, он отлично уважал собственный, менее нежели посредственный, талант в живописном искусстве и хвастался картинами своей работы; разумеется, что зрители обязаны были удивляться. «Чего стоит по твоему мнению эта картина?» спросил он некогда одного из своих придворных, который восхищался его мастерскими произведениями. — Ста червонцев, по крайней мере. — «Вижу, что ты знаток в живописи, и желая доставить тебе удовольствие, отдаю тебе картину за пятьдесят червонцев». Бедный придворный, который должен был взять ученическое рукоделие и заплатить требуемую сумму, обещался сам себе впредь быть в похвалах осторожнее.

{{right|(''Из Cour. de Londre.'')}}


[[Категория:Публицистика 1805 года]]
[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Михаил Трофимович Каченовский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Трофимович Каченовский]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>n7234w1lfzu6j3pw9aj40z360k8ek6t</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Доверенность Н. А. Некрасова В. И. Родиславскому (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024716</id>
    <revision>
      <id>5743147</id>
      <parentid>5343685</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:48:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Доверенность H. А. Некрасова В. И. Родиславскому (Некрасов)]] в [[Доверенность Н. А. Некрасова В. И. Родиславскому (Некрасов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5343685</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13796" sha1="okamwukgojzk6vanjo2z43dlyxxucb4" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Алексеевич Некрасов
| НАЗВАНИЕ              = Доверенность Н. А. Некрасова В. И. Родиславскому
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1871
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_1871_doverennost.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''Р. Б. Заборова''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Доверенность Н. А. Некрасова В. И. Родиславскому&lt;/center&gt;

Некрасовский сборник.

Издательство Академии Наук СССР, М.-Л., 1956

&lt;center&gt;Милостивый Государь&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Владимир Иванович!&lt;/center&gt;

Покорнейше прошу Вас войти в соглашение с содержателями всех частных театров в России, а также и с обществами, дающими театральные представления, относительно платы за представление сочиненных или переведенных мною пиес и, в случае последовавшего на то с обеих сторон соглашения, заключать контракты на условиях, Вам известных; в случае же несогласия со стороны кого-либо из содержателей частного театра или общества, дающего театральные представления, заключать предложенный контракт и представления ими на сцене какой-либо из сочиненных или переведенных мною пиэс, прошу Вас предъявить на то лицо или общество надлежащий иск и преследовать его судебным порядком, требуя с него вознаграждения и наказания по закону, а также просить административные места и лица о принятии мер к предупреждению нарушения моих авторских прав. Почему во всех случаях нарушения моего авторского права относительно представления на сцене сочиненных или переведенных мною пиэс, а также и в случае, если бы кто из заключивших с Вами помянутый контракт потом не стал его соблюдать, Вы имеете полное право во все судебные и административные места и должностным лицам прошения, объявления и всякого рода бумаги, а также и апелляционные и кассационные жалобы подавать, выслушивать решения и изъявлять удовольствия или неудовольствия и за меня руку прикладывать, а также и заключать мировые сделки, равно получать исполнительные листы и производить по ним взыскания и получать деньги за представление моих пиэс. Во всем том, что по сей доверенности Вы или Ваши поверенные или поверенные сих последних законно учините, в том Вам верю, спорить и прекословить не буду. Доверенность сия принадлежит коллежскому советнику Владимиру Ивановичу Родиславскому. Николай Алексеев Некрасов.

Подлинник этой доверенности Некрасова на заключение соглашении с содержателями театров об оплате постановок его оригинальных и переводных пьес, данной В. И. Родиславскому, судя по нотариальной заверке нотариуса М. И. Успенского, в Петербурге 13 ноября 1871 года, не известен. Доверенность публикуется по нотариальной копии с подлинника от 2 декабря 1871 года, хранящейся в Государственной Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, в архиве П. А. Картавова, № 576. Доверенность написана на гербовой бумаге писарской рукой и заверена московским нотариусом А. А. Полем. П. А. Картавову она была подарена И. М. Кондратьевым, секретарем «Общества русских драматических писателей и оперных композиторов», основанного в конце 1870 года В. И. Родиславским. Указание на нее см. в работе Н. Ашукина «Библиотека Некрасова».&lt;ref&gt;Н. Ашукин. Библиотека Некрасова. «Литературное наследство», кн. 53—54&quot; 1949, стр. 431.&lt;/ref&gt;

Владимир Иванович Родиславский (1828—1885) — драматург и переводчик. Страстный любитель театра, он совместно с А. Н. Островским начал борьбу за охрану интересов русских драматургов. Он был создателем устава «Общества русских драматических писателей», его секретарем и казначеем в течение десяти лет, а также автором статьи «Об авторских правах на сценические произведения».&lt;ref&gt;«Русский вестник», 1870, т. 88, стр. 504—520.&lt;/ref&gt; Родиславским, повидимому, была установлена и форма доверенности, которая обеспечивала ему свободу действий. Этой формой воспользовался не только Некрасов, но и другие писатели. В Государственной Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина хранится аналогичная доверенность, выданная В. И. Родиславскому 28 августа 1873 года М. Е. Салтыковым-Щедриным, (напечатана в «Полном собрании сочинений» М. Е. Салтыкова-Щедрина, т. XIX, 1939, стр. 59—60).

Что Некрасов обратил внимание на выступление Родиславского в. защиту авторских прав, доказывает также наличие в его библиотеке тома «Русского вестника» со статьей Родиславского.&lt;ref&gt;См. указ. выше работу Н. Ашукина, стр. 431.&lt;/ref&gt;

Доверенность, данная Некрасовым Родиславскому, свидетельствует о популярности драматургии Некрасова в 70-е годы.

П. А. Картавов (1873—1941), библиограф и коллекционер, был одним из устроителей некрасовской выставки в Ярославле в 1903 году, положившей основание Некрасовскому музею в Ярославле, и обладал тогда интереснейшими автографами Некрасова. Среди них были «автографы Некрасова 1840 года…, различные издания сочинений Некрасова; последняя глава поэмы „Кому на Руси жить хорошо“ с значительными вариантами? против текста, вошедшего в собрание сочинений; несколько портретов Некрасова и карикатур на него».&lt;ref&gt;«Северный край», Ярославль, 1902, № 297, 11 ноября, стр. 3.&lt;/ref&gt; Из этой коллекции в архиве Картавова сохранился список указанной главы из «Кому на Руси жить хорошо», представляющий собой одну из последних редакций поэмы, промежуточную между той, с которой производился в конце 1876 года набор в «Отечественных записках», и окончательной. В «Полном собрании сочинений и писем» поэта (1948—1953) эта редакция не учтена. Имеются также списки — «Горе старой Орины» и «Актер», копия купчей на село Карабиху и фотопортрет Некрасова, без даты, полученный от А. Ф. Некрасовой. Кроме того, сохранились материалы к подготовлявшемуся П. А. Картавовым «Некрасовскому сборнику», к «Материалам для указателя к сочинениям Н. А. Некрасова, напечатанным с 1838 по 1847 год» и к изданию фельетонов поэта, печатавшихся в 1844—1845 годах в «Литературной газете», а также каталог библиотеки Некрасова и Панаева в селе Карабихе. Из этой библиотеки в Отделе рукописей Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина имеются книги, одна из которых не учтена в указанном описании библиотеки Некрасова, составленном Н. С. Ашукиным, а другая описана им не по экземпляру некрасовской библиотеки, без автографа. Это:

1. Василий Андреевич Жуковский, со стороны его поэтического характера и деятельности. Сочинение А. Никитенко, СПб. В типографии штаба военно-учебных заведений, 1853, 36 стр., с автографом — дарственной надписью на обороте обложки: «Благородным, милым современникам и моим бывшим товарищам Ивану Ивановичу Панаеву и Николаю Алексеевичу Некрасову искренне их уважающий и любящий автор» (Собрание книг с автографами, № 113);

2. Сочинения Ф. М. Толстого, тт. I—II. Издание С. В. Звонарева, СПб., 1866, 327 и 273 стр., с автографом — дарственной надписью: «Николаю Алексеевичу Некрасову. „Твоя от твоих тебе приносяща“. Ф. Толстой. 21 Н&lt;оября&gt; 1866» (Собрание книг с автографами, № 157).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Эпистолярий]]
[[Категория:Николай Алексеевич Некрасов]]
[[Категория:Литература 1871 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Алексеевич Некрасов]]</text>
      <sha1>okamwukgojzk6vanjo2z43dlyxxucb4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Адрес Н. А. Некрасову революционного студенчества в 1877 году (Некрасов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1024773</id>
    <revision>
      <id>5743136</id>
      <parentid>5343706</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:40:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Адрес H. A. Некрасову революционного студенчества в 1877 году (Некрасов)]] в [[Адрес Н. А. Некрасову революционного студенчества в 1877 году (Некрасов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5343706</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="88160" sha1="hv83r85s027ieylcfnhxskkv3sv8gx8" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Алексеевич Некрасов
| НАЗВАНИЕ              = Адрес Н. А. Некрасову революционного студенчества в 1877 году
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1877
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/n/nekrasow_n_a/text_1877_adres.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''Е. Л. Гитлиц''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Адрес Н. А. Некрасову революционного студенчества в 1877 году&lt;/center&gt;

Некрасовский сборник. III

М., — Л., Издательство Академии Наук СССР, 1960

В 1-м номере «Отечественных записок» за 1877 год были напечатаны «Последние песни» Н. А. Некрасова. В них отразились мучительные физические и душевные страдания, которые переживал смертельно больной Некрасов. Так, в стихотворении «Скоро стану добычею тленья» поэт с горечью говорил о бесцельности прожитой жизни, одиночестве, безразличии к нему общества:

Скоро стану добычею тленья.

Тяжело умирать, хорошо умереть;

Ничьего не прошу сожаленья,

Да и некому будет жалеть.

(II, 406).&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;

В ответ на эти стихи «Новое время» и «Неделя» поместили короткие сообщения о болезни Некрасова и перепечатали некоторые из его последних стихов.&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Газеты не решались ни на серьезную оценку поэзии Некрасова, ни на открытое выражение сочувствия поэту революционной демократии.

Поэтому очень важным общественным событием явилось преподнесение Некрасову в начале февраля 1877 года студенческого Адреса от четырех учебных заведений: Петербургского университета, Медико-хирургической академии, Харьковского университета и Харьковского ветеринарного института. Адрес написан от руки, обыкновенным почерком, черными чернилами, на б листах (12 страницах) простой бумаги, размер листа 36x23. Заголовка нет. Текст Адреса занимает 1-й лист, 1-й лист оборот и четверть 2-го листа (3-я страница). За текстом, начиная с 2-го листа (3-й страницы), следуют подписи. 6-й лист оборот (12 страница) — чистый. Всех подписей 395. Первые 22 подписи сделаны синими чернилами, все остальные — черными. Перед некоторыми подписями имеются пояснительные замечания: на 2-м листе (оборот, 4-я страница) подписи с 18 по 21 включительно охвачены фигурной скобкой, вдоль которой сделана приписка: «Медики-студенты». На 2-м листе оборот, справа, 15-я подпись — «Дм. Сильчевский. Библиограф»; 2-й лист оборот (4-я страница), слева, 28-я подпись — «Соломка от 8-ми человек медиков», справа, 12-я подпись — «Перов. Кандидат прав»; 3-й лист оборот (6-я страница), справа, 1-я подпись — «рабочий А. Вальпер». На 4-м листе (8-я страница), справа, 14-я подпись, 4-й лист оборот (9-я страница), слева, подписи с 12-й по 18-ю включительно и справа 22-я подпись, 5-й лист оборот (10-я страница), 13-я, 16-я, 17-я подписи—с дополнительным указанием «студент»; 5-й лист оборот (10-я страница), 2-я подпись — «2 Исполотовских», там же 7-я подпись — «П. Колоколов. Кандидат прав»; на 5-м листе оборот (10-я страница) перед двумя последними подписями зачеркнута фраза.&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;

В Адресе говорилось, что учащаяся русская молодежь несет в своих сердцах «могучую, святую любовь к народу», что во имя народа и его блага она готова отдать свою свободу и жизнь. Некрасов, говорилось в Адресе, «певец народа, певец его горя и страданий», своей поэзией «зажигал эту могучую любовь к народу и воспламенял ненавистью к его притеснителям». «Из уст в уста передавая дорогие нам имена, — писали студенты, — не забудем мы и твоего имени и вручим его исцеленному и прозревшему народу, чтобы знал он и того, чьих много добрых семян упало на почву народного счастья. Знай же, что ты не одинок, что взлелеет и взрастит семена эти всей душой тебя любящая учащаяся молодежь русская».

Революционное содержание Адреса долгое время делало невозможным его опубликование.&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;

Попытка Г. З. Елисеева поместить во «Внутреннем обозрении» 1-го номера «Отечественных записок» за 1878 год сообщение о визите к больному Некрасову студенческой делегации и преподнесении ему Адреса привела к тому, что «Внутреннее обозрение» было вырезано цензурой.&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; После смерти Некрасова Адрес хранился у сестры поэта А. А. Буткевич, а затем — у А. Ф. Кони, к которому перешел Петербургский архив Некрасова. Только в 1913 году он был опубликован В. Е. Евгеньевым-Максимовым (см. примечание &lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;).

Некоторые сведения о составлении Адреса и обстоятельствах, сопровождавших поднесение его Некрасову, стали известны лишь в 1918 году из воспоминаний А. Г. Штанге,&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; который в 1877 году был студентом физико-математического факультета Петербургского университета и принимал участие в составлении и преподнесении Адреса Некрасову.

Воспоминания А. Г. Штанге, записанные с его слов В. Е. Евгеньевым-Максимовым,&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; и опубликованные в 1917 году воспоминания И. Д. Зубарева &lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; о закрытии Клуба художников, где происходил сбор подписей под Адресом Некрасову, являлись до сих пор единственными источниками наших сведений об Адресе.

В ЦГИА в Ленинграде обнаружены два документа, которые дают возможность уточнить ряд вопросов, касающихся Адреса: 1) агентурное донесение министру внутренних дел А. Е. Тимашеву от 5 февраля 1877 года о вечере в С.-Петербургском Клубе художников и 2) отношение начальника III отделения Н. В. Мезенцева министру внутренних дел А. Е. Тимашеву от 9 февраля 1877 года о закрытии Клуба художников.&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;

Прежде всего, на основании этих документов точно определяется дата составления Адреса — 3 февраля 1877 года, тогда как раньше это событие датировалось или 1 февраля, или серединой февраля 1877 года.&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;

Так как вечер, на котором был составлен Адрес, состоялся 3 февраля, а Клуб художников закрыт 12 февраля,&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; то следует предположить, что студенческая делегация посетила Некрасова и преподнесла ему Адрес не ранее 4 февраля.

Документы подтверждают, что сбор подписей под Адресом происходил не на двух вечерах медичек — в зале Кононова и в Клубе художников, — как предполагали ранее, основываясь на воспоминаниях А. Г. Штанге и И. Д. Зубарева,&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; а только на одном — в Клубе художников 3 февраля 1877 года.&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; Сведения, сообщенные А. Г. Штанге о вечере медичек в зале Кононова, никем не подтверждаются и, очевидно, ошибочны.

Отсюда также следует, что скандальная история (о которой сообщают в своих воспоминаниях А. Г. Штанге и И. Д. Зубарев) избиения шпиона III отделения, пытавшегося украсть лист с подписями, произошла на вечере медичек в Клубе художников 3 февраля 1877 года. Агентурное донесение министру внутренних дел А. Е. Тимашеву дает возможность установить фамилию шпиона — Ритво.

В-третьих, что наиболее важно, публикуемые документы дают возможность более конкретно определить, какие именно революционные круги принимали участие в составлении Адреса, и глубже оценить его общественно-политическое значение.

Конец 1876—начало 1877 года ознаменовались важными событиями в истории народнического революционного движения. Наряду с остатками «чайковцев» и многочисленной влиятельной группой «лавристов» начинает свою деятельность «Земля и Воля», заявившая о себе известной в истории революционного движения демонстрацией на Казанской площади 6 декабря 1876 года. В конце января 1877 года для установления связей с «Землей и Волей» в Петербург прибыла делегация от Харьковско-Ростовского кружка: О. В. Аптекман (бывший студент-медик Харьковского университета, организатор студенческих революционных кружков в Харькове), Н. П. Мощенко (студент Харьковского ветеринарного института) и Ю. М. Тищенко (организатор революционных кружков в Ростове на Дону, более широко известный под своей партийной кличке «Титыч»).&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;

Так как Адрес Некрасову подносился от четырех учебных заведений — Петербургского университета, Петербургской медико-хирургической академии, Харьковского университета и Харьковского ветеринарного института — то, очевидно, харьковские учебные зеведения были представлены О. В. Аптекманом, Н. П. Мощенко и Ю. М. Тищенко, известными деятелями революционного студенческого движения в Харькове, членами «Земли и Воли».&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;

По воспоминаниям А. Г. Штанге известно, что для преподнесения Адреса была выделена делегация из трех человек: А. Г. Штанге — от студентов Петербургского университета, В. Г. Дехтерева&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; — от студентов Медико-хирургической академии, и третьего делегата, фамилию которого А. Г. Штанге не называет. Следует предположить, что третьим делегатом был представитель от Харьковских учебных заведений. А. Г. Штанге мог не знать или забыть его фамилию, так как речь шла о человеке, только что появившемся в Петербурге.

Подписи О. Аптекмана, Н. Мощенко и Ю. Тищенко под адресом не стоят. Очевидно, в связи с нелегальным положением в Петербурге харьковские делегаты, приехавшие на съезд землевольцев, не могли подписаться под Адресом. Их участие в Адресе, весьма возможно, выразилось в том устном приветствии, с которым, по свидетельству Г. З. Елисеева, обратился к Некрасову один из студентов.

На вечере медичек в Клубе художников 3 февраля 1877 года одновременно со сбором подписей под адресом Некрасову был организован сбор средств в пользу заключенных и ссыльных студентов (25 января 1877 года закончился процесс по делу Казанской демонстрации, в феврале начался «Процесс 50-ти» и готовился знаменитый «Процесс 193-х») и устроена овация защитникам по делу Казанской демонстрации Г. В. Бардовскому и А. А. Ольхину.&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;

Организацией помощи политическим заключенным занимались по преимуществу лавристы.&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;

Надо полагать, что инициатива создания Адреса также принадлежала лавристам, в то время еще наиболее многочисленной и влиятельной народнической группе. По свидетельству Р. М. Плехановой, В. Г. Дехтерев, принимавший активное участие в Адресе, был лавристом.&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;

Весьма активное участие в составлении Адреса и в сборе подписей принял известный библиограф Д. П. Сильчевский, о чем свидетельствует донесение министру внутренних дел А. Е. Тимашеву.

Д. П. Сильчевский, примыкавший к революционному движению 60—70-х годов, был близким другом и товарищем известного революционера-народника Н. И. Кибальчича.

В 1870-х годах Д. П. Сильчевский, студент Петербургского университета, сотрудничал в «Биржевых ведомостях», «Неделе», «Русской старине» и, что особенно важно, в журнале «Библиотека дешевая и общедоступная» вместе с Г. А. Мачтетом, В. А. Кругловым, А. А. Ольхиным, П. В. Григорьевым — видными революционными и общественными деятелями 70-х годов. Д. П. Сильчевский, Г. А. Мачтет, А. В. Круглов, А. А. Ольхин, П. В. Григорьев составляли круг революционных знакомств Некрасова. Оценка творчества Некрасова как в воспоминаниях названных лиц, так и на страницах журнала «Библиотека дешевая и общедоступная» была типичной для революционеров-семидесятников.&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; Так, Д. П. Сильчевский в своих воспоминаниях писал, что знал все стихи Некрасова наизусть, «смотрел на него как на некое божество и считал его величайшим из русских поэтов».&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;

А. А. Ольхин присутствовал 3 февраля 1877 года на вечере в Клубе художников, его подпись стоит под Адресом Некрасову.

Участие Д. П. Сильчевского и А. А. Ольхина в Адресе свидетельствует о том, что революционная интеллигенция, группировавшаяся вокруг «Библиотеки дешевой и общедоступной», возможно, присоединилась к студенческому Адресу.

Большое участие в Адресе приняли слушательницы женских врачебных курсов. По воспоминаниям Р. М. Плехановой, бывшей в это время слушательницей этих курсов, студентки-медички входили в революционные кружки «чайковцев», «лавристов», «Земля и воля», организовывали помощь заключенным, ссыльным, укрывали революционеров. Поэтому не случайно сбор средств в пользу революционеров и сбор подписей под Адресом Некрасову решено было провести на вечере медичек, организованном 3 февраля 1877 года в клубе художников. Распорядительницей вечера была назначена А. Г. Архангельская, сбор средств в пользу заключенных и ссыльных студентов производила В. Ф. Миролюбова.&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;

Так как женские врачебные курсы в 187G году были отделены от Медико-хирургической академии, можно считать, что Адрес Некрасову преподносился не от четырех, а от пяти учебных заведений.

Под Адресом стоят 395 подписей, в том числе:

Георгий Петрович Сазонов (1)&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; — студент юридического факультета Петербургского университета, впоследствии писатель, занимался изучением условий жизни русского народа, печатался в «Русской мысли» и «Земстве»; Николай Африканович Кулешов (7) — студент Медико-хирургической академии, арестован в июле 1877 года за пропаганду среди крестьян; Александр Карлович Лимберг (8) — студент Медико-хирургической академии, впоследствии доктор медицины; Александр Евгеньевич Сахаров (9) — студент-математик Петербургского университета, принимал участие в печатании и распространении революционных изданий, арестован в 1879 году в связи с покушением на генерала Дрентельна; Дмитрий Федорович Селиванов (14) — брат известного революционера-семидесятника Ивана Федоровича Селиванова, студент Петербургского университета, вел пропаганду среди крестьян; Константин Сергеевич Мережковский (16) — студент физико-математического факультета Петербургского университета, впоследствии крупный ученый-ботаник, профессор Казанского университета; Лев Осипович Котелянский (27) — писатель, окончил юридический факультет Петербургского университета, заведовал внутренним отделом газеты Д. К. Гирса «Русская правда», был членом кружка лавристов; Леонид Петрович Буланов (28) — студент Медико-хирургической академии, в начале 1877 года вошел в «основной» кружок «Земли и Воли», вел пропаганду среди учащейся молодежи, арестован в октябре 1878 года в связи с убийством Н. В. Мезенцева; Василий Иванович Никольский (31) — студент Медико-хирургической академии, организатор подписки на похороны П. Чернышова, распорядитель похорон и участник демонстрации 30 марта 1876 года, впоследствии — земский врач в с. Борисовке Пензенской губернии; Владимир Адольфович Штанге (32) — студент Медико-хирургической академии, был близок к революционным кругам Петербурга, скрывал в своей квартире Г. В. Плеханова после Казанской демонстрации 6 декабря 1876 года, впоследствии — земский врач в Лужском уезде; Константин Иванович Вельский (37) — студент Медико-хирургической академии, находился в близких сношениях с руководителями виленских и гродненских революционных кружков и получал от них книги, выслан из Петербурга 22 декабря 1877 года; Николай Николаевич Лопатин (38) — студент ветеринарного отделения Медико-хирургической академии, вместе с Г. В. Плехановым принимал участие в организации рабочих забастовок в феврале—марте 1878 года; Ипполит Алексеевич Головин (39) — студент Технологического института, был связан с революционными кружками в Петербурге, привлекался по делу «193-х», в 1879 году арестован за участие в покушении на генерала Дрентельна и укрывательство Л. Ф. Мирского, студента Медико-хирургической академии, стрелявшего в Дрентельна; Василий Парамонович Образцов (46) — студент Медико-хирургической академии, член лавристского кружка, впоследствии крупный русский терапевт-клиницист, профессор Киевского университета; Василий Яковлевич Иванов (50) — петербургский мещанин, привлекался по делу Казанской демонстрации 6 декабря 1876 года, 25 января 1877 года оправдан, деятельный участник «Общества друзей» Натансона—Хазова; Дмитрий Алексеевич Попов (53) — студент Медико-хирургической академии, близкий революционным кружкам в Петербурге; Иван Николаевич Грамматикати (59) — студент Медико-хирургической академии, привлекался по делу Казанской демонстрации 6 декабря 1876 года, в 900-е годы — профессор Томского университета; Матвей Максимович Фирсов (60) — студент Медико-хирургической академии, распространял запрещенные книги среди студентов; Александр Михайлов (66) — был близок с Г. В. Плехановым, принимал активное участие в «Земле и Воле» 70-х годов, славился как талантливый конспиратор; Ольга Шлейснер (жена М. Натансона) — активный деятель революц. движения 70-х годов; Анатолий Осипович Бонч-Осмоловский (87) — известный революционер-семидесятник, в середине 70-х годов — студент физико-математического факультета Петербургского университета, распространял землеволь-ские издания, собирал деньги в пользу В. И. Засулич, вступил в «Черный передел», был близок с Г. В. Плехановым, П. Аксельродом, впоследствии принимал деятельное участие в революции 1905 года, после Октябрьской революции был выбран членом Исполнительного Комитета Владимирского Совета крестьянских депутатов, в 1918 году заведовал совхозом близ Минска, в период оккупации Минска оказывал содействие большевикам; Алексей Алексеевич Шеманский (85) — студент Медико-хирургической академии, в 900-е годы — старший врач 188-го пехотного полка в Седлеце; Александр Иванович Венцковский (89) — известный польский революционер, находившийся в 1877 году в Петербурге; Александр Александрович Несвицкий (111) — студент Медико-хирургической академии, был близок революционным петербургским кружкам, позднее — земский врач в Кременчугском уезде; Соломон Таубович Ярошевский (116) — студент Медико-хирургической академии, за участие в студенческих беспорядках выслан в 1878 году на родину в Кишинев; Николай Михайлович Никольский (118) — студент Медико-хирургической академии, член «Земли и Воли»; Дмитрий Иванович Соловьев (122) — студент Технологического института, привлекался по долгушеискому делу, в мае 1876 года арестован на квартире Д. Сильчевского, освобожден в ноябре 1876 года и снова арестован в марте 1877 года по подозрению в оказании денежной помощи содержащимся в Доме предварительного заключения, в 80—90-х годах сотрудничал в ряде газет; А. Вальпер (125) — рабочий-модельщик Колпинского завода, принимал участие в подготовке Казанской демонстрации 6 декабря 1876 года; сестры Фанни Диканская (127) и Женя Диканская (279) — студентки женских медицинских курсов в Петербурге, были близки с Р. М. Боград (Плехановой), впоследствии известные врачи в Херсоне; Игнатий Иванович Ивановский (128) — впоследствии профессор государственного права Петербургского университета; князь Александр Илларионович Васильчиков (133) — известный публицист; Александр Александрович Ольхин (135) — адвокат, поэт и переводчик, сотрудничал в журнале «Библиотека дешевая и общедоступная», газетах «Начало», «Земля и Воля», выступал защитником но политическим процессам Казанской демонстрации, «50-ти» и «193-х»; Алексей Александрович Бакунин (137) — брат Михаила Бакунина; Лев Григорьевич Дейч (165) — известный народник-революционер, в 1883 году участвовал с Г. В, Плехановым и В. И. Засулич в организации группы «Освобождение труда», автор известных воспоминаний «16 лет в Сибири» (М., 1924), «Четыре побега» (M. —Л., 1926), «За полвека» (М. —Л., 1926), «Плеханов. Материалы для биографии» (М., 1922) и др.; Юлий Абрамович Моргулис (180) — врач-бальнеолог, был земским врачом в Симферополе; Екатерина Степановна Некрасова (183) — слушательница женских медицинских курсов, автор книги «Из прошлого женских курсов» (М., 1886); Иван Маркович Колпакчи (187) — студент Медико-хирургической академии, в 90—900-е годы приват-доцент детских болезней Харьковского университета; Антон Феликсович Таксис (190) — возглавлял петербургский лавристский кружок вместе с Л. С. Гинзбургом, эмигрировал за границу, где присоединился к П. Л. Лаврову и принимал участие в издании журнала «Вперед»; Семен Васильевич Садовский (192) — студент Медико-хирургической академии, в 1879 году арестован в Петербурге по делу тайной типографии, в 900-е годы — ординатор Морского госпиталя в Севастополе; Александр Коршунов (194) — бывший студент Горного института, летом 1877 года работал в качестве ткача на новобумагопрядильной фабрике, состоял членом «Земли и Воли»; Екатерина Алексеевна Скуратова (201) — слушательница женских врачебных курсов, с 1879 года работала фельдшерицей в Тамбовской губернии, вела пропаганду среди крестьян; Александр Алексеевич Остафьев(211) — студент Медико-хирургической академии, принимал участие в печатании революционной газеты «Начало»; Мечеслав Полидорович Грабовский (215) — студент Медико-хирургической академии, привлекался по делу «137» о пропаганде в Варшаве; Серафим Петрович Автократов (221) — писатель по философским вопросам и психологии; Константин Евдокимович Качурин (223) — студент Медико-хирургической академии, арестован в Петербурге в 1878 году в связи с убийством Н. В. Мезенцева, в 900-е годы — земский врач в Саратовской губернии; Николай Николаевич Златовратский (237) — известный беллетрист и публицист-народник; Семен Иванович Козельский (240) — студент Медико-хирургической академии, в 70-е годы ведал отделом по продаже народнической литературы при студенческой академической библиотеке; по всей вероятности, Исаак Яковлевич Павловский (244) — известный революционер-семидесятник, участник процесса «193-х» и демонстрации по случаю оправдания В. И. Засулич, в 1878 году эмигрировал из России, автор рассказа «В одиночном заключении», предисловие к которому было написано И. С. Тургеневым, впоследствии корреспондент «Нового времени»; Алексей Михайлович Поршняков (255) — окончил училище правоведения, в 70-е годы служил в Гражданском департаменте сената, имел связи с А. А. Ольхиным, В. Луцким и другими, арестован по делу Л. Ф. Мирского; Павел Алексеевич Трофимов (270) — студент Медико-хирургической академии, входил в революционные кружки в Петербурге, впоследствии занимался врачебной практикой в Москве; Розалия Марковна Боград (273) (впоследствии жена Г. В. Плеханова) — слушательница женских врачебных курсов, член кружка лавристов, во 2-й половине 70-х годов примкнула к земле-вольцам, вместе с Г. В. Плехановым находилась в эмиграции, в 1928 году основала в Ленинграде «Дом Плеханова»; Владимир Людвигович Кигн (276) — беллетрист и публицист (псевдоним — Дедлов), сотрудник газеты «Неделя» и журналов «Дело», «Вестник Европы», «Нива»; Теофилия Васильевна Поллак (277) (впоследствии жена Н. П. Мощенко) — слушательница женских врачебных курсов, входила в кружок землевольцев, была связана с Р. М. Боград и Г. В. Плехановым, скрывала Г. В. Плеханова летом 1879-го года; Михаил Яковлевич Эйхенбаум (286) — студент Медико-хирургической академии, был близок к революционным кружкам Петербурга, впоследствии земский врач, отец известного советского литературоведа профессора Б. М. Эйхенбаума; Николай Васильевич Малинин (288) — студент Медико-хирургической академии, в 90-е годы — врач в Астрахани; Раиса Васильевна Тессен (328) — слушательница женских врачебных курсов, принимала участие в демонстрации на похоронах П. Чернышева, входила в революционные кружки Петербурга, вела пропаганду среди крестьян; Константин Людвигович Тарновский (339) — вел пропаганду среди рабочих Варшавы; Василий Бернардович Бертенсон (349) — впоследствии старший врач 2-го Балтийского флотского экипажа; Александра Гавриловна Архангельская (366) — слушательница женских врачебных курсов, в феврале 1877 года выслана на родину за участие в сборе подписей под Адресом Некрасову, впоследствии земский врач Верейского уезда.

Изучение документов и анализ подписей под Адресом позволяют сделать следующие выводы: 1) Адрес был составлен революционной организацией народников семидесятых годов; в нем приняли участие активнейшие деятели революционных кружков «лавристов» и «Земли и воли»; 2) Адрес является важнейшим документом, как бы официальной оценкой Некрасова революционным народничеством; 3) составление Адреса должно было сыграть определенную роль в развитии революционного дела народников. Во-первых, в Адресе содержался ответ царскому правительству, усилившему в январе—феврале 1877 года репрессии и преследования после Казанской демонстрации. Решимость бороться за революционные идеалы — такова основная мысль, выраженная в Адресе. Во-вторых, в связи со сбором подписей под Адресом была проведена практическая работа по сбору средств в пользу революционеров.

Царское правительство было об этом осведомлено.

Если к тому же учесть, что в Клубе художников происходили тайные собрания, связанные с подготовкой Казанской демонстрации (см. примечание &lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;), то станет понятным, почему царское правительство на выступление революционного народничества ответило «неистовствами белой анархии».&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;

«За демонстрацию в Клубе художников» и «ввиду известной прежней вредной антиправительственной деятельности» по распоряжению начальника 3-го отделения Н. В. Мезенцева в феврале 1877 года были высланы из Петербурга Д. П. Сильчевский — в Олонецкую губернию, А. Г. Штанге — в Ригу, А. Г. Архангельская — на родину, в Тулу, В. Ф. Миролюбова — в Новгород. По сведениям, полученным журналом «Вперед», репрессиям подверглись также В. И. Князев, Н. П. Цакни и другие.&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;

Клуб художников 12 февраля 1877 года был закрыт.

{{right|''ПРИЛОЖЕНИЕ 1''

''&lt;Из докладной записки министру внутренних дел А, Е. Тимашеву от б февраля 1877 года о вечере в Петербургском клубе художников&gt;''&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;}}

«3-го сего февраля в клубе художников, перед окончанием художественно-музыкального вечера, данного в пользу студенток акушерских курсов, в комнате, смежной с буфетом, где студенты пели песни, был разговор о последних стихах, написанных Некрасовым и напечатанных в газетах «Голос»&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt; и «Новое Время» и в журнале «Отечественные записки», а так как в стихах этих Некрасовым высказывалось сожаление о том, что с его смертью он будет забыт, то несколько студентов, толковавших об этом (человек 20 или 30), стали говорить, что Некрасов несправедливо думает и что народ будет его помнить, как лучшего поэта. Бывший при этом дворянин Сильчевский, занимающийся в редакциях: «Неделя», «Биржевые Ведомости» и «Русская Старина», сказал, что следовало бы составить адрес, и при этом прочел проект такого адреса, написанного карандашом. В этой рукописи, весьма краткой, было сказано, что народ не забудет творений Некрасова и что он будет вечно в народной памяти. Проект этот одобрили лица, ведшие разговор о Некрасове, и захотели подписать его, для чего и был взят лист бумаги, на котором стали подписывать фамилии, но как некоторые из бывших тут заметили, что в клубе не место делать подобные подписи, то это дало повод к толкам, во время которых подписной лист неизвестно каким образом исчез, и когда это узнали студенты, бывшие в столовой, то сказали, что лист, вероятно, взят шпионом 3-го отделения, и один из присутствовавших указал при этом на бывшего при том Г. Ритво, говоря, что список забран им. Это обстоятельство вынудило Ритво удалиться от студентов, несмотря на уверение одной студентки, что он ее знакомый, и когда в эту пору подошел к группе старшина клуба Г. Аристов, то сей последний отвел Г. Ритво за прилавок буфета и тем избавил его от могшего быть нападения на него. Придя в указанное место, Ритво, через черный ход, вышел из клуба и, по заявлению Г. Аристова, он не только не взял никакого списка, но и не был никем побит или чем-нибудь оскорблен.

«Весь разговор и подписка фамилий для адреса, по словам членов клуба, продолжалась не более 20 минут и притом настолько тихо, что об этом никто не знал из находившихся в зале и гостиных клуба, и вообще все это если известно кому-либо, то только тем, кто был в одной из комнат столовой, и именно в той, где студенты пели, стало быть в столь шумной комнате, где нельзя даже и слышать все разговоры лиц, находящихся в этой комнате. Присяжный поверенный Бардовский был в клубе и его подкидывали в столовой, но без особого шума; что же касается сбора денег, то этот слух покаместь еще ничем не подтвердился и местная полиция вовсе и не видела этого.&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;

«На вечере было более 1500 человек, и во все время продолжения его не было нигде никакого шума, кроме столовой, где, как всегда, студенты пели песни.

«По наведении справки, оказалось, что Сильчевский, составивший адрес Некрасову, состоит под надзором полиции за имение книг революционного содержания, а Ритво служит агентом при 3-м отделении.

«Художественно-музыкальным вечером в пользу студенток руководила жена профессора, г-жа Тарновская (дочь начальника Военно-медицинского управления, тайного советника Козлова), и доктор Николай Иванович Уверений».&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;

Сведения о вечере в Клубе художников дошли также до начальника III отделения генерал-адъютанта Н. В. Мезенцева, доложившего обо всем Александру II. Следствием этого доклада явилось следующее отношение начальника III отделения министру внутренних дел Тимашеву от 9 февраля 1877 г.:

«…Государю императору угодно, чтобы в виду допущения в С. Петербургском Клубе художников, вопреки устава оного, собраний без разрешения полиции, Клуб этот был бы закрыт.

«О таковом высочайшем повелении, сообщив вместе с сим С. Петербургскому градоначальнику к надлежащему исполнению, имею честь уведомить ваше высокопревосходительство для сведения.

{{right|Генерал-адъютант Мезенцев&quot;.&lt;sup&gt;80&lt;/sup&gt;}}

{{right|''ПРИЛОЖЕНИЕ 2''

СПИСОК ЛИЦ, ПОДПИСАВШИХ АДРЕС НЕКРАСОВУ}}

Под Адресом Некрасову стоит 395 подписей. Изучение оригинала дало возможность, установить 347 фамилий (из них 30 установлены предположительно), 15 фамилий не полностью разобраны и 33 подписи не удалось прочесть.&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;

Из 347 подписавшихся мужчин — 284, женщин — 63.

Из числа прочитанных фамилий биографические сведения установлены о 271 человеке. Из них:

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; студентов Медико-хирургической академии — 100,

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; студентов университета — 74,

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; слушательниц женских врачебных курсов — 55,

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; студентов Технологического института — И,

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; прочих (1 рабочий, адвокаты, писатели, служащие) — 31. Об остальных (76 человек) сведений не удалось разыскать.

Для удобства наведения справок фамилии подписавшихся в публикуемом ниже-списке расположены в алфавитном порядке с указанием учебного заведения и, по возможности, полных инициалов.&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;

Все уточнения произведены на основании следующих материалов:

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Списков студентов, окончивших Медико-хирургическую академию. См.: История императорской военно-медицинской (бывшей медико-хирургической) академии за ста лет 1798—1898. СПб., 1898.

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; ГИАЛО, ф. 14. оп. 3, т. 34, Петербургский университет. Канцелярия по студенческим делам 1870—1886 гг.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; ГИАЛО, ф, 14, оп. 5 и оп. 6, т. 1, Петербургский университет. Канцелярия по студенческим делам 1855—1869 гг.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; ГИАЛО, ф. 14, оп. 3. Дело императорского СПб. университета о вольнослушателях 1876 г.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Семидесятилетний юбилей С.-Петербургского практического технологического института, СПб., 1903.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; А. А. Шилов. Деятели революционного движения в России. 60-е годы, вып. 1-4. М., 1929—1932.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; С. А. Венгеров. Источники словаря русских писателей, тт. I—IV^ 1900—1917.

1. Автократов С. П. — писатель

2. Агриколянский С. Н. — ст. ун-та

3. Аксенов. А. II. — ст. ун-та

4. Аксютина — сл. ж. в. к.

5. Александрова — ст. ж. в. к.

6. Алексеев А. В. — ст. ун-та

7. Андреев Н. У. — д-р мед.

8. Андреева Т. — (предп.) — сл. ж. в. к.

9. Архангельская А. Г. — сл. ж. в. к.

10. Аслам-Бек (предп.) — ст. ун-та

11. Астафьев М. П. — ст. м.-х. ак.

12. Афанасьев С. А. — ст. м.-х. ак.

13. Афанасьева — сл. ж. в. к.

14. Бабель

15. Бакунин А. А. — брат М. А. Бакунина, ботаник

16. Базилевич Г.

17. Бандерис (предп.)

18. Баринов Т. м.-х. ак.

19. Бекар В. Г. — ст. ун-та

20. Белобородов Н. Я. — ст. ун-та

21. Белоусова М. — сл. ж. в. к.

22. Белоусов М.

23. Белорусцев

24. Беликов — ст. м.-х. ак.

25. Вельский К. И. — ст. м.-х. ак.

26. Бертенсон В. Б. — ст. м.-х. ак.

27. Бирнбаум Р. И. — ст. технол. ин-та

28. Блерке (Блерхе?) (предп.)

29. Боград Р. М. — сл. ж. в. к.

30. Болтенкова А. — сл. ж. в. к.

31. Бонч-Осмоловский А. О. — ст. ун-та

32. Бонье Л. С. — ст. ун-та

33. Борейша Д. П. — д-р мед.

34. Брук Ф.

35. Брук

36. Брусянин H. H. — ст. ун-та

37. Бубнов А. А. — ст. ун-та, затем

38. Буланов Л. П. — ст. м.-х. ак.

39. Бухштаб Я. Г. — ст. технол. ин-та

40. Буцкевич М. — ст. м.-х. ак.

41. Быльчинский Ч. (иредн.)

42. Варгина О. — сл. ж. в. к.

43. Варшавская Э. — сл. ж. в. к.

44. Васильева Е.. — сл. ж. в. к.

45. Васильева Л. — сл. ж. в. к.

46. Васильева П. — сл. ж. в. к.

47. Васильчиков А. И. — публицист

48. Вашкевич 3. — ст. м.-х. ак.

49. Венцев Н.

50. Венцковский Л. И. — ст. технол. ин-та

51. Вересаев А. К. — ст. ун-та

52. Вермишев А. (предп.)

53. Вольпер А. — рабочий Колпинского завода

54. Выходич И. (предп.)

55. Галкин Л.

56. Грамматикати И. Н. — ст. м.-х. ак.

57. Гаркави Г.

58. Генкин А.

59. Герценштейн А. — ст. м.-х. ак.

60. Глебов Г. Н. — ст. ун-та

61. Гневышев В. В. — ст. Петербургского земледельческого ин-та

62. Голиков А. М. — ст. ун-та

63. Головин И. А. — ст. технол. ин-та

64. Головачева Е. — сл. ж. в. к.

65. Горалевич

66. Грабовский М. П. — ст. м.-х. ак.

67. Грибовский И. — ст. м.-х. ак.

68. Гриценков М. А. — ст. ун-та

69. Гросман П. — ст. м.-х. ак.

70. Гужнов А. (предп.)

71. Данилов M. М. — ст. ун-та

72. Демьянков Н. (предп.)

73. Дейч Л. Г. — известный революционер-семидесятник

74. Детесман Ю.

75. Дехтерев В. Г. — ст. м.-х. ак.

76. Дехтерев Н.

77. Диканская Ж. — сл. ж. в. к.

78. Диканская Ф. — сл. ж. в. к.

79. Дионин Н. — ст. ун-та

80. Дмитриев П. — ст. м.-х. ак.

81. Дмоховский С. А. — ст. ун-та

82. Долганова А. — сл. ж. в. к.

83. Долотова — сл. ж. в. к.

84. Добровольский К. — ст. м.-х. ак.

85. Добровольский М. — ст. м.-х. ак.

86. Довнарович Л. И. — сл. ж. в. к.

87. Дубкенетский (предп.)

88. Дунаев Г. — ст. м.-х. ак.

89. Дынин Д.

90. Дюков И. П. — ст. ун-та

91. Евдокимов (предп.)

92. Егоровский В. П. — ст. ун-та

93. Ельцин З.

94. Желиховский О. А. — ст. технол. ин-та

95. Забловский (предп.)

96. Занобег (предп.)

97. Зенец С. А. — ст. м.-х. ак.

98. Зеленин — ст. м.-х. ак.

99. Золотавин П. — ст. м.-х. ак.

100. Златовратский H. H. — писатель

101. Златовратский В. — ст. м.-х. ак.

102. Иванов В. Я. — петербургский мещанин

103. Иванов М. — ст. м.-х. ак.

104. Иваницкая С. — сл. ж. в. к.

105. Иваницкая В. П. — сл. ж. в. к..

106. Ивановский И. И.

107. Игнатьева И. — сл. ж. в. к.

108. 2 Исполотовских

109. Калашников А. — ст. м.-х. ак.

110. Кандинов

111. Карчинский

112. Качурин К. Е. — ст. м.-х. ак.

113. Коцюцевич А. В. — ст. ун-та

114. Кигн В. Л. — ст. ун-та

115. Кисляков (предп.)

116. Кишкилев Н. (предп.)

117. Клаухен

118. Кобнев Д.

119. Колпакчи И. М. — ст. м.-х. ак.

120. Колоколова — сл. ж. в. к.

121. Колоколова Л. (предп.)

122. Колоколов П. — кандидат прав

123. Козельский С. И. — ст. м.-х. ак..

124. Коморский — ст. м.-х. ак.

125. Константиновский А. И. — ст. ун-та

126. Коноплянская Т. — сл. ж. в. к.

127. Копанский А. — ст. м.-х. ак.

128. Корецкая О. — ж. в. к.

129. Корсаков А. П. — ст. ун-та

130. Коршунов А. — ст. горного ин-та

131. Косатовский В. Н. — ст. ун-та

132. Котелянский Л. О. — ст. ун-та

133. Котлубай Н. — ст. м.-х. ак.

134. Красовский Е. — ст. м.-х. ак.

135. Красовская — сл. ж. в. к.

136. Красовский Б. И. — ст. ун-та

137. Кривошеинов А. В. — ст. ун-та

138. Криденер — ст. м.-х. ак.

139. Кротков Н. — ст. м.-х. ак.

140. Крушевская М. — сл. ж. в. к.

141. Кукамов Э.

142. Кулешов Н. А. — ст. ун-та

143. Куликовский Д.

144. Кульмина Н. — сл. ж. в. к.

145. Кучинский А. И. — ст. ун-та

146. Кучинский И.

147. Лавров И. Д. — ст. ун-та

148. Лаврениус

149. Левенсон В. В. — сл. ж. в. к.

150. Левина В. Ф. — сл. ж. в. к.

151. Левенсон Г. Г. — служащий банка

152. Летковский В.

153. Лигунов Н. (предп.)

154. Лимберг А. К. — д-р мед.

155. Липкин А.

156. Ландсберг А. — революционерка-семидесятница

157. Личкус М. — ст. м.-х. ак.

158. Логинов С. (предп.)

159. Логинов В. А. — вет. врач

160. Ломоносов В. Ф. — ст. ун-та

161. Лопатин H. H. — ст. м.-х. ак.

162. Лукина X. — сл. ж. в. к.

163. Лутковская M. И. — сл. ж. в. к.

164. Львович Г.

165. Любимов А. А. — ст. м.-х. ак.

166. Лякелов А. (предп.)

167. Мачинский П. — ст. м.-х. ак.

168. Максимов Г. А. — ст. ун-та

169. Малина Е. (предп.)

170. Малинин Н. В. — ст. м.-х. ак.

171. Макаров П. Д. — д-р мед.

172. Масловский В. Ф. — ст. м.-х. ак.

173. Медведев — ст. м.-х. ак.

174. Медеников К. Д. — ст. ун-та

175. Мейнгард В.

176. Мережковский К. С. — ст. ун-та

177. Мехмандаров К. — ст. м.-х. ак.

178. Мириманова — сл. ж. в. к.

179. Миронов В. В. — служащий

180. Миклашевский В. Н. — ст. ун-та

181. Михайленко М. А.

182. Михайлов А. Д. — известный революционер

183. Модестов — А. Ф. — ст. м.-х. ак.

184. Моисеенко H. H. — ст. м.-х. ак.

185. Моргулис Ю. А. — ст. м.-х. ак.

186. Морев Д. Д. — ст. ун-та

187. Морозова О. — детская писательница 70-х годов

188. Мраковский — ст. м.-х. ак.

189. Мридер

190. Мухин В. — ст. м.-х. ак.

191. Нагорский В. Ф. — д-р мед.

192. Некрасова В. С. — сл. ж. в. к.

193. Некрасова Е. С. — историк лит-ры, сотр. «Русск. Вед.»

194. Несвицкий А. А. — ст. м.-х. ак.

195. Никитина Е. — сл. ж. в. к.

196. Никольский А. В. — ст. ун-та

197. Никольский В. И. — ст. м.-х. ак.

198. Никольский H. M. — ст. м.-х. ак.

199. Никольский А. П. — ст. ун-та

200. Никольский С. И. — ст. м-.х. ак.

201. Николаевский А. И. — ст. ун-та

202. Никитин Н. Т. — ст. ун-та

203. Новицкая — сл. ж. в. к.

204. Новицкая Л. — сл. ж. в. к.

205. Носович Г. H. — ст. м.-х. ак.

206. Образцов В. Я. — ст. м.-х. ак.

207. Ольхин А. А. — адвокат

208. Орлов H. H. — ст. ун-та

209. Орлов М. А. — ст. ун-та

210. Орлов В. И. — ст. ун-та

211. Орлов — ст. м.-х. ак.

212. Орловский Л. (предп.)

213. Осетров А.

214. Остафьев А. А. — ст. м.-х. ак.

215. Островская В. — сл. ж. в. к.

216. Павленко Я. — ст. горного ин-та

217. Павловская В. — журналистка

218. Павловский И. Я. — ст. м.-х. ак.

219. Павловский Н. Л. — ст. м.-х. ак.

220. Пассович (предп.)

221. Пальгунов Н. А. — ст. ун-та

222. Патенко — ст. м.-х. ак.

223. Пашкевич В. В. — ст. ун-та

224. Пекер В. А. — ст. ун-та

225. Перов М. А. — ст. ун-та

226. Перов — кандидат прав

227. Перлис Г. Я. — ст. технол. ин-та

228. Петровский А. В. — ст. ун-та

229. Погодицкий К. И. — ст. ун-та

230. Поллак Т. В. — сл. ж. в. к.

231. Помряскинский А. И. — ст. м.-х. ак.

232. Попов Д. А. — ст. м.-х. ак.

233. Попов С. — ст. м.-х. ак.

234. Попов К. М. — вольносл. м.-х. ак.

235. Попов С. Е. — ст. ун-та

236. Попов H. M. — ст. м.-х. ак.

237. Попов В. — ст. м.-х. ак.

238. Попова Л. (предп.) — сл. ж. в. к.

239. Потапович С. А. — ст. ун-та

240. Поршняков О. — ст. м.-х. ак.

241. Поршняков А. М.

242. Порожняков

243. Предтеченский В. В. — ст. ун-та

244. Ремкие

245. Ренигер — ст. м.-х. ак.

246. Рейнгерц

247. Решетин Н.

248. Рипслод Г.

249. Решетини О.

250. Рождественский Г. — ст. м.-х. ак.

251. Розенштейн С. — ст. м.-х. ак.

252. Ростислова Д. — сл. ж. в. к.

253. Росторгуев Д.

254. Рохлецов П. — ст. м.-х. ак.

255. Руднев П. — ст. м.-х. ак.

256. Рукамов Э. (предп.)

257. Рыбалкин М. — ст. м.-х. ак.

258. Садовский С. В. — ст. м.-х. ак.

259. Сазонов Г. П. — ст. ун-та

260. Сакович А. А. — ст. технол. ин-та

261. Сахаров А. Е. — ст. ун-та

262. Свентицкая С. — сл. ж. в. к.

263. Селиванов Д. Ф. — ст. ун-та

264. Селивановский П. И. — ст. ун-та

265. Семенов А.

266. Сероцинский М. Г. — ст. ун-та

267. Сивере И. И. — ст. ун-та

268. Сигрист В. — ст. м.-х. ак.

269. Сильчевский Д. П. — ст. ун-та

270. Симановская — сл. ж. в. к.

271. Симонов Г.

272. Симонович А.

273. Сицинский Л. — ст. м.-х. ак.

274. Склифасовский А. — ст. м.-х. ак.

275. Скуратова Е. А. — сл. ж. в. к.

276. Смолянский К. — ст. м.-х. ак.

277. Соковнин П. Г. — ст. м.-х. ак.

278. Соколов В. А. — ст. ун-та

279. Соколова (предп.)

280. Соловьев Д. И. — ст. технол. ин-та

281. Соловьев Л. И. — ст. м.-х. ак.

282. Соломка — ст. м.-х. ак.

283. Сопоцько — ст. м.-х. ак.

284. Соромкин М.

285. Соханская Н. — сл. ж. в. к.

286. Спасский В. И. — ст. технол. ин-та

287. Старкова — сл. ж. в. к.

288. Таксис А. Ф. — ст. технол. ин-та, организатор кружка лавристов

289. Тарновский К. Л. — революционер-семидесятник

290. Терешников П. И. — ст. ун-та

291. Тессен Р. В. — сл. ж. в. к.

292. Тисц З. (предп.)

293. Токарев — ст. м.-х. ак.

294. Томасова — сл. ж. в. к.

295. Томашевская И. — сл. ж. в. к.

296. Томашевский А. — ст. м.-х. ак.

297. Трофимов П. А. — ст. м.-х. ак.

298. Трофимов М. — ст. м.-х. ак.

299. Усков М. В. — ст. ун-та

300. Успенский И. — ст. ун-та

301. Фамилиант В. Л. — сл. ж. в. к.

302 Федоров Г. А. — ст. ун-та

303. Федоров М. — ст. м.-х. ак.

304. Фейт Ф. Ю. — ст. ун-та

305. Филлипов В. — ст. м.-х. ак.

306. Филишювский И. — ст. м.-х. ак.

307. Фиников Н. — ст. м.-х. ак.

308. Фиников — вольнослушатель ун-та

309. Формаковская М. И. — сл. ж. в. к.

310. Франциус — ст. м.-х. ак.

311. Фирсов M. M. — ст. м.-х. ак.

312. Хобаров И. (предп.)

313. Холодкоиекий — ст. м.-х. ак.

314. Хорошанский Н. (предп.)

315. Царев И. (предп.)

316. Цитович В. Г. — ст. ун-та

317. Цуринов Н. Г. — ст. технол. ин-та

318. Челедов

319. Чельцов M. M. — ст. ун-та

320. Ченвекаев (предп.)

321. Черевков В. Д. — ст. м.-х. ак.

322. Четверикова — сл. ж. в. к.

323. Чижевский

324. Чистяков М. — ст. м.-х. ак.

325. Чихович Н. К. — ст. ун-та

326. Чихачев А. Я. — ст. ун-та

327. Шамов Н. А. — вольнослушатель ун-та

328. Шатова — сл. ж. в. к.

329. Шафиров Л.

330. Шахматова К. — сл. ж. в. к.

331. Шеманский А. А. — ст. м.-х. ак.

332. Шимбарский И.

333. Шлейснер О. А. (Натансон) — сл. ж. в. к.

334. Шполянский — ст. м.-х. ак.

335. Шокен Ф.

336. Штанге А. Г. — ст. ун-та

337. Штанге В. А. — ст. м.-х. ак.

338. Штанге М.

339. Штемпель M. H. — ст. ун-та

340. Эйхенбаум М. Я. — ст. м.-х. ак.

341. Эрдель В.

342. Юргенс Н. — ст. м.-х. ак.

343. Якобсон Е. Э.

344. Янушевский — ст. м.-х. ак.

345. Ярошевский С. Т. — ст. м.-х. ак.

346. Ярошевская П. — сл. ж. в. к.

347. Яхтман А.

&lt;center&gt;II. Фамилии не полностью разобранные:&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;&lt;/center&gt;

№ 24. Дуби…

№ 25. Ники…

№ 65. И. Кер…

№ 72. ....сорова

№ 80. Н. Бося…

№ 95. Map......

№ 109. К. Гера…

№ 126. Берштась

№ 169. Грявн…

№ 218. Г. Ло…

№ 285. студ. Фа…

№ 289. ст. Колоп…

№ 293. Н. Краш…

№ 361. А. Мури…

№ 385. Ник. Борехр

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Здесь и дальше ссылки на произведения Некрасова даются по Полному собранию сочинений и писем (тт. I—XII, Гослитиздат, М., 1948—1953).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; В «Новом времени» (1877, № 326, 24 января) напечатаны стихи: «Нет, не поможет мне аптека», «Друзьям»; в «Неделе» (1877, № 5, 30 января) — «Нет, не поможет мне аптека», «Скоро стану добычею тленья» и стихотворное послание «Н. А. Некрасову» — неизвестного автора, перепечатанное в «Новом времени» (1877, № 333, 31 января).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Напечатан впервые в газете «День» (1913, № 331, 6 декабря). В настоящее время Адрес хранится в Общеуниверситетском музее Ленинградского университета, куда он был передан в 1946 году В. Е. Евгеньевым-Максимовым. В библиотеке университета хранится автограф стихотворения «Вам&lt;sub&gt;т&lt;/sub&gt; мой дар ценившим и любившим», который Некрасов подарил студенческой делегации, преподносившей Адрес (подробнее об этом см. статью: Т. Беседина. По поводу автографа Некрасова в библиотеке Ленинградского государственного университета. &quot;Научный бюллетень Ленинградского государственного университета, № 16—17, стр. 63—66). Фотокопия текста Адреса (без подписей) воспроизведена в книге: Э. Ф. Голлербах и В. Е. Евгеньев-Максимов. Н. А. Некрасов в портретах и иллюстрациях. М. —Л., 1938, стр. 124—126.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; В 1881 году заключительные слова Адреса были высечены на памятнике Некрасову в Новодевичьем монастыре.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Воспоминания Г. З. Елисеева впервые опубликованы в сборнике «Пролетарские писатели — Некрасову» (Л., 1928, стр. 64—72).

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; А. Г. Штанге (1854—193?) в 70-е годы принимал участие в нелегальных петербургских кружках. После Октябрьской революции — участник и организатор всесоюзных центров промкооперации.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; См.: В. Е. Евгеньев-Максимов. Студенческая делегация у больного Некрасова. «Книга и революция», 1921, П., стр. 51—57.

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; И. Д. Зубарев — адвокат и журналист. В 70-х годах — член распорядительного комитета Клуба художников. Воспоминания И. Д. Зубарева «Третье отделение» напечатаны в «Историческом вестнике» (1917, кн. IV—VI, стр. 428—450).

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; ЦГИАЛ, ф. 1282, 1877, он. 1, № 383, лл. 1—2 и 8. — Документы обнаружены и предоставлены в наше распоряжение Г. М. Дейчем. Дело «О клубе художников и закрытии его по высочайшему повелению» обнаружено также в ЦГИАМ, ф. III отделения, № 109, 3 эксп., 1877, д. 104. Об этом см. в книге: М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. ГИХЛ, 1957, стр. 348.

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; См. «Библиографические листы», 1922, I, стр. 9; «Книга и революция», 1921, № 2, стр. 56; Н. Ашукин. Летопись жизни и творчества Н. А. Некрасова. «Асаdemia», 1935, стр. 495.

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; ЦГИАЛ, ф. 1282, 1877, он. 1, № 383, л. 11.

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; См.: Некрасовский сборник, I, М. —Л., 1951, стр. 221; Н. Ашукин. Летопись жизни и творчества Некрасова, стр. 494—495.

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; Это подтверждается также письмами М. Е. Салтыкова-Щедрина к П. В. Анненкову от 17 февраля 1877 года (см.: Н. Щедрин (М. Е. Салтыков), Полное собрание сочинений, т. XIX, М., 1939, стр. 86) и Ф. А. Бурдина к А. Н. Островскому от 15 февраля 1877 года (см.: А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма из собрания государственного театрального музея им. А. А. Бахрушина. М.-Пгр., 1923, стр. 214).

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; О. В. Аптекман. «Земля и Воля» 70-х годов. «Колос», Пг., 1924, стр. 188; А. А. Шилов. Деятели революционного движения в России, II, вып. 1, М., 1929, стр. 47; вып. 3, стр. 976; вып. 4, стр. 1709.

&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; В связи с этим интересно отметить, что в III Отделении И. Д. Зубареву как старшине Клуба были предъявлены обвинения и в том, что в Клубе происходили тайные собрания, связанные с подготовкой Казанской демонстрации 6 декабря 1876 года (см.: И. Д. Зубарев. Третье отделение. — «Исторический Вестник», 1917, кн. IV—VI, стр. 446).

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; В. Г. Дехтерев (1853—1903) — врач-психиатр, окончил Медико-хирургическую академию в 1878 году. Принимал участие в революционном движении 70-х годов.

&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; А. А. Шилов. Деятели революционного движения в России, II, вып. 4, М., 1932, стб. 1492; А. Н. Островский и Ф. А. Бурдин. Неизданные письма из собрания государственного театрального музея им. А. А. Бахрушина. М. —Пгр., 1923, стр. 214; Вл. Бурце в. За сто лет (1800—1896), ч. II. Лондон, 1897, стр. 89; журнал «Вперед», 1877, т. V, стр. 171—172.

&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt; См.: В. Засулич. Воспоминания. М., 1931, стр. 86; Р. М. Плеханова. Моя жизнь. (Воспоминания). Дом Плеханова, папка No А. 8. 8., стр. 73—75; О. Аптекман. «Земля и Воля» 70-х годов, стр. 185.

&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; Р. М. Плеханова. Моя жизнь. (Воспоминания), стр. 75.

&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; Подробнее об этом см. : В. Е. Евгеньев-Максимов. Некрасов в кругу современников. Л., 1938, стр. 219—232.

&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt; Д. П. Сильчевский. Н. А. Некрасов. Из личных воспоминаний библиографа. — «Новости и биржевая газета», 1902, № 356, 28 декабря

&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt; А. Г. Архангельская (1851—1905) — во второй половине 70-х годов, студентка женских врачебных курсов, впоследствии земский врач Верейского уезда; В. Ф. Миролюбова (1854—?) — во второй половине 70-х годов студентка женских врачебных курсов, в 90-х годах земский врач Новгородской губернии.

&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; В скобках указан порядковый помер подписи.

&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt; Н. Щедрин (М. Е. Салтыков), Полное собрание сочинений, т. XIX, стр. 86.

&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt; Журнал «Вперед», 1877, т. V, стр. 171—172.

&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt; ЦГИАЛ, ф. 1282, 1877, оп. 1, № 383, лл. 1-2.

&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt; Донесение агента ошибочно. В «Голосе» из «Последних песен» ничего не печаталось.

&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt; В докладной записке министру внутренних дел Тимашеву от С.-Петербургского градоначальника Трепова от 8 февраля 1877 года было сказано: «На этом же вечере допущен был денежный сбор в пользу славян или другою целью» (Канцелярия министра внутренних дел, ф. 1282, 1877, оп. 1, № 383, л. 9). «Смягчающий» тон агентурного донесения можно объяснить «антагонизмом» между шпионами III отделения и агентами градоначальника Трепова. Последние, по-видимому, опоздали с донесением.

&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt; П. Н. Тарновская — женщина-врач, автор ряда книг по медицине; Н. И. Козлов — главный инспектор Военно-медицинского департамента и президент Медико-хирургической академии, принимал участие в создании женских врачебных курсов; Н. И. Уверский (1844—1882) в 1876 году окончил Медико-хирургическую академию, в 1877 году — врач при СПб. андреевском училище.

&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt; На этом документе рукою Тимашева сделана пометка: «так исследовало».

&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt; Порядковые номера непрочитанных подписей (по оригиналу): 12, 35, 51, 63, 74, 75, 79, 94, 102, 103, 112, 119, 168, 202, 241, 249, 260, 261, 266, 268, 299, 307, 311, 313, 318, 333, 336, 337, 369, 376, 377, 382, 384.

&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; Нумерация в алфавитном списке дана мною. Принятые сокращения в списке: ст. ун-та — студент Петербургского университета; сл. ж. в. к. — слушательница женских врачебных курсов; ст. м.-х. ак. — студент Медико-хирургической академии; ст. технол. ин-та — студент Технологического института; д-р мед. — доктор медицины; предп. — предположительно.

&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; Приводим в том виде, в каком удалось их прочесть, с указанием порядкового номера подписи по оригиналу.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Николай Алексеевич Некрасов]]
[[Категория:Литература 1877 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Алексеевич Некрасов]]</text>
      <sha1>hv83r85s027ieylcfnhxskkv3sv8gx8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Особое мнение ... Н. А. Брыкина по вопросу о выдаче единовременной ссуды члену Союза советских писателей Е. А. Панфилову</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1025178</id>
    <revision>
      <id>5743118</id>
      <parentid>5343751</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:27:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Особое мнение ... H.A. Брыкина по вопросу о выдаче единовременной ссуды члену Союза советских писателей Е. А. Панфилову (Панфилов)]] в [[Особое мнение ... Н. А. Брыкина по вопросу о выдаче единовременной ссуды члену Союза советских писателей Е. А. Панфилову]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5343751</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8716" sha1="9hcwfbtsmu9ykb4pgknjwi2es40x813" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Евгений Андреевич Панфилов
| НАЗВАНИЕ              = Особое мнение  … Н.А. Брыкина по вопросу о выдаче единовременной ссуды члену Союза советских писателей Е. А. Панфилову
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1937
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/panfilow_e_a/text_1937_osoboe_mnenie.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Минувшее: Исторический альманах. 1.

М.: Прогресс: Феникс, 1990.


=== Особое мнение члена правления Ленинградского отделения Литфонда ===

=== Н.А. Брыкина&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; по вопросу о выдаче единовременной ссуды члену Союза советских писателей Е. А. Панфилову&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. ===
Возражая против выдачи ссуды тов. Панфилову, я исходил из следующих соображений:

1. Панфилов — молодой поэт, но он около семи лет не написал ни одной строчки стихов. Что это — старческая немощь? Или человек исписался? Или он не может разобраться в том, что происходит в стране?

2. В прошлом он состоял в группе «Стройка», большинство членов которой арестованы, как враги народа&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;. И Панфилов ни разу не выступил с осуждением этой публики, не помог разоблачить их, хотя для этого имелись поводы. Он все время отмалчивался. А ведь Панфилов дружил и с Тверяком&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;, и с Горбачевым&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;, и с Майзелем&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;.

3. Во время разбора творчества молодых поэтов и прозаиков на центральной литгруппе Союза, он не только не выступил против целого ряда притесавшихся к литературе молодцов, ныне изъятых органами НКВД, а всячески поддакивал тем ораторам, которые выгораживали их.

Исходя из этих соображений, я не считал нужным поддерживать материально человека, семь лет ничего не написавшего и занимавшего такую странную позицию во время разоблачения врагов народа.

{{right|Ник. Брыкин}}

{{right|14 декабря 1937 г.&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;.}}

=== Примечания ===
&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Брыкин Николай Александрович (1895—1979) — член РКП(б) с 1917, фельетонист «Ленинградской правды» с 1925, номенклатурный работник различных писательских организаций Ленинграда, в 1937—41 и 1946—47 директор Ленингр. отд-ния изд-ва «Советский писатель».

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Панфилов Евгений Андреевич (1902—1941) — поэт из рабочих. Печатался в ленингр. журналах («Юный пролетарий», «Пламя» и др.) с 1920. Выпустил две книги стихотворений (1926—1928). С 1936 работал над книгой избранного «Мечта», но не смог издать ее в 1940, когда предложил книгу изд-ву «Сов. писатель», руководимому Брыкиным. Погиб в ополчении. «Мечта» опубликована в 1958.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Ленинградская группа писателей «Стройка» являлась одной из многочисленных подобных организаций, размножившихся в 1920-е. Группа объединяла преимущественно писателей-рабочих и тех, кто посвятил свое творчество рабочей и крестьянской теме. Организационно подчинялась Ленинградской Ассоциации Пролетарских Писателей (ЛАПП), основанной в 1922—23. Издала четыре альманаха «Стройка» (1924—29).

В 1932 ликвидирована Российская Ассоциация Пролетарских Писателей (РАПП), а за этим последовал постепенный разгром всех других писательских организаций, так или иначе примыкавших (не без внутриорганизационной борьбы) к РАППу. Эта участь постигла, и «Стройку».

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; Тверяк (псевд., наст. фамилия — Соловьев) Алексей Артамонович (1900—1937) — писатель-прозаик. Писал на деревенские темы, печатался с 1924, член «Стройки». Расстрелян.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Горбачев Георгий Ефимович (1897—1942) — критик и литературовед. Чл. РКП(б) с 1919. Активно участвовал в лит.-теоретич. борьбе 1920-х — начала 1930-х. Левый «напостовец», в то же время критиковал методы администрирования, практиковавшиеся РАППом. С 1923 доц. ЛГУ по истории рус. литературы. С весны 1925 работал в «Стройке», возглавив ее как теоретик. Арестован в 1937, погиб в лагере.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; Майзель Михаил Гаврилович (1899—1937) — литературовед, критик, доц. Ленингр. ист.-лингвистич. ин-та, активный член ЛАПП и группы «Стройка».

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; Накануне, 13 окт. 1937, правление ЛО Литфонда постановило выдать Е. А. Панфилову ссуду в размере 500 руб. на несколько месяцев под личное обязательство. 1 ноября заседание тройки (в т. ч. Брыкин) ЛО Литфонда отказало Панфилову в ссуде «за отсутствием средств».

{{right|Публикация Н. Крамера}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Евгений Андреевич Панфилов]]
[[Категория:Литература 1937 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Евгений Андреевич Панфилов]]</text>
      <sha1>9hcwfbtsmu9ykb4pgknjwi2es40x813</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Лекции и выступления М. М. Бахтина 1924-1925 гг. в записях Л. В. Пумпянского</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1029160</id>
    <revision>
      <id>5743030</id>
      <parentid>5344043</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:58:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Лекции и выступления M. M. Бахтина 1924-1925 гг. в записях Л. В. Пумпянского (Пумпянский)]] в [[Лекции и выступления М. М. Бахтина 1924-1925 гг. в записях Л. В. Пумпянского]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5344043</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="172657" sha1="ncde0bkti274ofvrcw2pjo0wv2mmbl8" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лев Васильевич Пумпянский
| НАЗВАНИЕ              = Лекции и выступления М. М. Бахтина 1924-1925 гг. в записях Л. В. Пумпянского
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1925
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/pumpjanskij_l_w/text_1925_lektzii_bahtina.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== &lt;М. М. Бахтин&gt; ===

=== Лекции и выступления М. М. Бахтина 1924—1925 гг. в записях Л. В. Пумпянского ===
М. М. Бахтин: Pro et contra

''Личность и творчество М. М. Бахтина в оценке русской и мировой гуманитарной мысли''

Антология. Том I

Издательство Русского Христианского гуманитарного института

Санкт-Петербург 2001

Публикуемые лекции и выступления М. М. Бахтина 1924—1925 гг. не только добавляют новые материалы к наследию русского мыслителя, но и позволяют более определенно судить о важнейшем направлении отечественной мысли нашего века — Невельской школе философии.

В последние годы была завершена начатая в 1975 г. публикация ранних сочинений М. М. Бахтина конца 1910-х — начала 1920-х годов из архива философа&lt;ref&gt;''Бахтин M. M.'' 1) Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве // ''Бахтин M. M.'' Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 6—71. Далее — ''ПСМФ;'' 2) Искусство и ответственность // ''Бахтин M. M.'' Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 5—6 (первая печатная работам. М. Бахтина, появившаяся в 1919 г.). Далее — ''ИО;'' 3) Автор и герой в эстетической деятельности // Там же. С. 7—180. Далее — ''АГ;'' 4) К философии поступка // Философия и социология науки и техники: Ежегодник, 1984—1985. М., 1986. С. 82—138. Далее — ''ФП;'' 5) Автор и герой в эстетической деятельности (фрагмент первой главы) // Там же. С. 138—157. Далее — ''АГф.''&lt;/ref&gt;. В эти же годы, преимущественно при изучении биографии М. М. Бахтина, был получен ряд свидетельств о Невельской школе&lt;ref&gt;Эти свидетельства в большей части приведены в книге К. Кларк и М. Холквиста. См.: ''Clark К.'', ''Holquist M.'' Mikhail Bakhtin. Cambridge (Mass.); L., 1984. Характеристика атмосферы дружеских собеседований Невельской школы и наблюдения об общем направлении размышлений основных ее представителей даны в предисловии к публикации: М. М. Бахтин и М. И. Каган (По материалам семейного архива). Публикация К. Невельской // Память: Исторический сборник. Париж, 1981. Вып. 4. С. 250. Далее — ''БиК.''&lt;/ref&gt;. Таким образом, появилась возможность очертить жизненный круг тех лет и умственную обстановку, в которой создавались ранние труды М. М. Бахтина.

Однако насколько правомерен сам термин «Невельская школа философии»? По свидетельству И. И. Канаева, И. И. Соллертинский относил М. М. Бахтина, Л. В. Пумпянского, М. И. Кагана и себя к «Невельской школе философии». Таким образом, по крайней мере у младшего представителя Невельской школы (И. И. Соллертинский — ученик Л. В. Пумпянского и М. М. Бахтина) имелось сознание принадлежности к кругу единомышленников — важнейший конститутивный признак философской школы. Объединяло же Невельскую школу не столько единство в решении философских проблем (все ее главные представители — оригинальные мыслители), сколько общность в их постановке и обсуждении, а также в определенной степени принадлежности к общей философской традиции. Более того, сама форма существования Невельской школы — более или менее регулярные собеседования кружка философов с чтением и обсуждением рефератов и своих трудов — предполагала полемику, отстаивание своей точки зрения.

Название школы связано с городом Невелем, где в 1918 г. оказались вместе три ведущих ее представителя: приехавший в начале лета из Петрограда Михаил Михайлович Бахтин (1895—1975), уже находившийся в Невеле некоторое время Лев Васильевич Пумпянский (1891—1940) и вернувшийся из Германии домой Матвей Исаевич Каган (1889—1937), ученик Германа Когена (1842—1918), знаменитого главы Марбургской школы философии.

Деятельность Невельской школы продолжалась с перерывами с 1918 по, скорее всего, 1927 г., когда, вероятно, и прекратились постоянные собеседования. Наиболее важным и определяющим периодом в истории школы, когда, по-видимому, и сформировались оригинальные концепции каждого из трех главных ее представителей, был собственно невельский период 1918—1919 гг. Это был единственный период в жизни школы, когда М. М. Бахтин, М. И. Каган и Л. В. Пумпянский постоянно виделись и общались. Тогда же в собеседованиях принимали участие Мария Вениаминовна Юдина (1899—1970), Борис Михайлович Зубакин (1894—1937), Валентин Николаевич Волошинов (1896—1934) и некоторые другие. Затем занятия Невельской школы продолжились в Витебске, куда осенью 1919 г. перебрался Л. В. Пумпянский, а в 1920 г. и М. М. Бахтин, но, вероятно, ненадолго, так как уже в 1920 г. М. И. Каган преподает в Орловском университете, а Л. В. Пумпянский с осени 1920 г. находится в Петрограде. В Витебске к кружку философов примкнули Павел Николаевич Медведев (1891—1938) и Иван Иванович Соллертинский (1902—1944). Об активной внешней, культурно-просветительской деятельности представителей школы в эти годы можно получить достаточно полное представление по публикациям в Невельской газете «Молот», невельском журнале «День искусства» (где помимо статьи М. М. Бахтина «Искусство и ответственность» напечатаны три заметки М. И. Кагана; Л. В. Пумпянский в этот момент был уже в Витебске), «Известиях» Витебского Совета, витебском журнале «Искусство». Список публичных лекций, прочитанных ими в Витебске, нашелся в архиве И. И. Соллертинского&lt;ref&gt;''Михеева Л.'' И. И. Соллертинский: Жизнь и наследие. Л., 1988. С. 28—29.&lt;/ref&gt;. В 1922—1923 гг., когда в Петроград из Москвы на некоторое время приехал М. И. Каган, принявший вместе с Л. В. Пумпянским активнейшее участие в работе Вольной философской ассоциации, заседания школы возобновляются, но уже без М. М. Бахтина. С этого времени серьезнейшим участником философских собеседований становится Михаил Израилевич Тубянский (1893—1943); начинают посещать заседания поэт Константин Константинович Вагинов (1899—1934), биолог Иван Иванович Канаев (1893—1983). В очередной раз деятельность школы возобновляется, но уже без М. И. Кагана, когда весной 1924 г. вслед за остальными друзьями в Ленинград из Витебска приезжает М. М. Бахтин. Публикуемые лекции и выступления М. М. Бахтина относятся к этому, ленинградскому, периоду в истории школы. Представить же то, как проходили эти философские занятия, можно по отрывку из письма Л. В. Пумпянского, посланного М. И. Кагану в Москву в 1926 г.: «Дорогой Матвей Исаевич… Я чрезвычайно заинтересован Вашими работами о Пушкине. Такой глубокий ум, как Ваш, на самый знакомый предмет всегда прольет новый свет. — Вы очень нам недостаете (извините галлицизм) весь этот год — все эти годы, но в этом году в особенности, п&lt;отому&gt; ч&lt;то&gt; мы упорно занимаемся теологией. — Круг наших теперешних друзей тот же: М. В. Юдина, Мих. Мих. Бахтин, Мих. Изр. Тубянский и я. Поверьте, не раз восклицаем мы: как жаль, что нет М&lt;атвея&gt; И&lt;саевича&gt;, он помог бы распутать этот вопрос! — Около Рождества у нас был план пригласить Вас к нам гостить. Мы хотели выслушать чтение Ваших новых работ, узнать Ваше мнение о теологических вопросах, занимающих нас; потом мы узнали, что Вы связаны службой и вдруг приехать — без заблаговременного уговора, не можете. — Ничего, наше от нас не уйдет, великие споры и ночная беседа нас ожидают. Оживим и воспоминания о чудных тех временах („Милостивые Государыни, Милостивые Государи, дорогой Михаил Михайлович“), которые очень любит вспоминать М&lt;ария&gt; В&lt;ениаминовна&gt;» ''(БиК'', 265—266).

Естественно предположить, что и в длительные промежутки между собеседованиями и даже после их прекращения представителей Невельской школы на протяжении долгого времени объединяло возникшее еще в Невеле общее пространство мысли, где обязательно присутствовала заинтересованность во мнении другого, его возможном несогласии и одобрении. Лучшим подтверждением этому было бы наличие в их работах взаимных ссылок и их характер. Таких ссылок, хотя они и имеются, все же слишком мало. Более определенно об этом свидетельствуют сами представители Невельской школы. В письме от 7 августа 1936 г. М. И. Каган сообщает С. И. Каган: «Буду сейчас читать одну работу Михаила Михайловича — „О слове в романе“. Он дал мне ее в рукописи. Судя по началу, в ней мысль, сходная с той, которую я высказывал когда-то в статье о Тургеневе… У меня эта мысль — замечание мимоходом… У Михаила Михайловича все значительно, развернуто» ''(БиК'', 268)&lt;ref&gt;См. также: Обзор публикации материалов из архива М. И. Кагана в газете «Мордовия», 24 июля 1988 г. // Вопросы литературы. 1989. № 7.&lt;/ref&gt;. Поясним лишь, что М. М. Бахтин и М. И. Каган не виделись много лет, а работа М. М. Бахтина&lt;ref&gt;''Бахтин M. M.'' Слово в романе // ''Бахтин M. M.'' Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 72—233.&lt;/ref&gt; была написана в кустанайской ссылке, где он находился с 1930 по 1936 г. М. М. Бахтин рекомендовал обратиться к написанной за пятьдесят лет до этого и оставшейся неопубликованной книге Л. В. Пумпянского о Гоголе. В книге Л. В. Пумпянского о Гоголе содержится, между прочим, первая в истории Невельской школы философия смеха&lt;ref&gt;''Пумпянский Л. В.'' 1) Гоголь // Учен. зап. Тартуского гос. ун-та. 1984. Вып. 664. С. 125—137. 2) Вечера на хуторе близ Диканьки; О «Записках сумасшедшего» Н. В. Гоголя // Преподавание литературного чтения в эстонской школе. Таллин, 1986. С. 100—126.&lt;/ref&gt;, которая была создана в 1930-е годы М. М. Бахтиным в его книге о Рабле. Наконец, об этом говорит и наличие «общих идей» в работах представителей школы. Так, нетрадиционное использование в книге Л. В. Пумпянского «Достоевский и античность» (Пг., 1922; доклад 2 октября 1921 г.) понятий «автор» и «герой», близкое их пониманию у М. М. Бахтина, является, скорее всего, оригинальным развитием — для данного доклада — идей, которые методически разрабатывались в ранних трудах М. М. Бахтина. Ни в первом — еще Невельского периода — наброске доклада о Достоевском, ни в других работах Л. В. Пумпянского конца 1910-х — начала 1920-х годов подобного использования этих терминов еще не встречается.

Очертить же общее направление Невельской школы философии, нам представляется, пока невозможно, поскольку это будут в основном отрицательные характеристики, например, Невельская школа выступала против метафизики и позитивизма, в частности, против формального метода, против несистематического философствования и т. п. Более ясной представляется философская традиция Невельской школы (что не исключает пристального внимания и к другим течениям мысли): Кант, неокантианство — в особенности Марбургская школа, глава последней — Г. Коген&lt;ref&gt;''Clark К.'', ''Holquist M.'' Mikhail Bakhtin. P. 54—62.&lt;/ref&gt;. Можно даже сказать, что деятельность Невельской школы по крайней мере до середины 1920-х годов протекала в рамках проблематики философии Г. Когена. Что же касается филиации идей школы, конкретной истории ее периодов, в частности, важнейшего из них — Невельского, то об этом можно судить лишь предположительно. Связано это с тем, что труды представителей школы сохранились крайне неравномерно. Мало что может добавить нам и тематика культурно-просветительских докладов, известная по периодике тех лет, ибо она свидетельствует скорее о широте и глубине интересов, чем об общем направлении школы. Однако, невзирая на неравномерность сохранившихся работ, можно попытаться, используя некоторые материалы из архива Л. В. Пумпянского и другие источники, уяснить предмет невельских бесед 1918—1919 гг., определить их значение для последующей деятельности каждого из их участников, выявить их отношение к указанной общей философской традиции. В последнем случае, возможно, более плодотворным было бы последовательное сопоставление их взглядов со всеми главными течениями философской мысли начала XX в.

В предуведомлении «От автора» к своей работе о философии истории, датированном 21 мая 1921 г., М. И. Каган приводит суждения об этой работе Н. И. Конрада, И. А. Ильина, Г. Г. Шпета, Вячеслава Иванова и сообщает, что «статья написана два года тому назад»&lt;ref&gt;''Каган M. И.'' Как возможна история? (Из основных проблем философии истории) // Записки Орловского гос. ун-та. Орел, 1921. С. 137—192.&lt;/ref&gt;. Следовательно, статья была создана в Невеле в 1919 г., и первыми ее заинтересованными слушателями были, по обычаю, члены Невельского кружка. Статья М. И. Кагана, посвященная памяти Г. Когена&lt;ref&gt;''Каган М. И.'' Герман Коген // Научные известия. М.: Академический центр Наркомпроса, 1922. Сб. 2. С. 110—124.&lt;/ref&gt;, датирована 1920 г., т. е. была создана в самом конце Невельского периода. Понятийная система этих работ М. И. Кагана сохраняется на протяжении всего его творчества, как это видно по записи одного из его выступлений, сделанной Л. В. Пумпянским в 1923 г. во время петроградских собеседований, и по статье о пушкинских поэмах 1937 г.&lt;ref&gt;''Каган М. И.'' О пушкинских поэмах // В мире Пушкина. М., 1974. С. 85—119.&lt;/ref&gt; Эта статья вообще не может быть понята без учета работ Невельского периода.

Книгу Л. В. Пумпянского 1922 г. «Достоевский и античность», в которой содержатся историософские суждения о судьбах русской литературы, получившие отражение во всех его последующих работах, можно рассматривать как итог размышлений невельского периода, о чем свидетельствуют сохранившиеся в его архиве работы лета 1919 г.: доклад «Достоевский как трагический поэт», «Краткий доклад на диспуте о Достоевском», работа о «Гамлете», «Смысл поэзии Пушкина». К лету 1919 г. относится и набросок теории комического — &quot;Опыт построения релятивистической действительности по «Ревизору» &quot;, к которому восходит книга о Гоголе 1922—1925 гг.

Из ранних работ М. М. Бахтина к Невельскому периоду относится только заметка 1919 г. «Искусство и ответственность». И хотя все остальные ранние работы М. М. Бахтина написаны в 1921—1924 гг., с несомненностью можно утверждать, что их идеи во многом восходят к невельскому периоду.

К. Кларк и М. Холквист, с большой проницательностью назвав главу своей книги о ранних работах М. М. Бахтина «Архитектоника ответственности», справедливо объединили при анализе заметку 1919 г. с работами 1921—1924 гг.&lt;ref&gt;''Clark К.'', ''Holquist M.'' Mikhail Bakhtin. P. 54, 63.&lt;/ref&gt;

Когда М. И. Каган говорит, что философия Марбургской школы, а значит, и Г. Когена, — «современная потребность исторического пути философии»&lt;ref&gt;''Каган M. И.'' Герман Коген. С. 123.&lt;/ref&gt;, то это не просто дань уважения памяти учителя, который оценил первые труды своего ученика и соратник которого — П. Наторп способствовал появлению двух статей М. И. Кагана, интернированного в Германии в Первую мировую войну как российского подданного, в немецкой философской периодике&lt;ref&gt;''Kagan M.'' Zur Logik der elementaren mathematischen Rechenopera-tionen // Zeitschrift fbr Philosophie und philosophische Kritik. 1915; Versuch einer systematischen Beurteilung der Religiosite in Kreigs-zeit//ArchivfbrsystematischePhilosophie. 1916. Bd. 22. H. l.S. 31—53.&lt;/ref&gt;.

Можно предположить, что, поскольку статья была написана по завершении Невельского периода, это суждение о философии Г. Когена разделяли все представители Невельской школы. Об их действительной потребности в философии Г. Когена говорит тот факт, что в письме, относящемся к ноябрю 1921 г., М. М. Бахтин просит М. И. Кагана выслать книгу Г. Когена об этике Канта, необходимую ему для завершения работы «Субъект нравственности и субъект права» ''(БиК'', 262)&lt;ref&gt;Самому названию этой работы М. М. Бахтина можно подыскать какое-либо место у Г. Когена. См., например: ''Cohen H.'' Asthetik des reinen Gefuhls. Berlin, 1912. Bd. 1. S. 395.&lt;/ref&gt;. Можно также предположить, что сформулированные в статье М. И. Кагана основные проблемы философии Г. Когена выкристаллизовались именно в невельских обсуждениях.

Более всего об отношении представителей Невельской школы к философии Г. Когена свидетельствуют их работы. Терминологический аппарат Марбургской школы, прежде всего Г. Когена, используется в них как общепринятый, не нуждающийся в разъяснениях. Это относится к таким понятиям, как «данность и за-данность», «проблема», «цель» («телеология»), «единство» (сознания, познания, бытия и т. п.), «поступок», «ответственность», «соотношение Я и Другого», «незавершенность» (познания) и т. д.

Однако это было критическое освоение философии Г. Когена при создании собственных оригинальных философских концепций. Подобно тому, как Г. Коген ревизовал Канта, перетолковав и исключив ряд его понятий, невельские когенианцы ревизовали Когена. Впрочем, все выдающиеся ученики Г. Когена вышли за пределы его философии. У невельских последователей Г. Когена этот выход к новой проблематике был столь же ярким. В статье о философии истории М. И. Каган обосновывает особый род действительности — исторической, М. М. Бахтин в работе, озаглавленной публикатором «К философии поступка», описывает особую действительность — бытие события ответственного поступка. Поэтому некоторые понятия, прямо восходящие к Когену, получают в работах представителей Невельской школы новый смысл. Так, заметку М. М. Бахтина «Искусство и ответственность» можно рассматривать как парафраз философии Г. Когена, вернее, некоторых тем его «Этики чистой воли». Вместе с тем особое употребление понятия «ответственность» в других ранних работах М. М. Бахтина позволило К. Кларк и М. Холквисту считать это понятие ключевым для всего периода 1919—1924 гг. В кантианской традиции юридическое понятие «ответственность» связано с понятиями «вменяемость» и «вина». В конце XIX — начале XX вв. понятие «ответственность» постепенно обособляется и помимо философии права начинает применяться в этике. В качестве нравственной категории его использует, например, Г. Зиммель, имя, не безразличное для М. М. Бахтина: «…каждое актуальное долженствование оформлено и обусловлено всеми моментами пережитой до сих пор жизни. Уже в долженствовании… каждого отдельного поступка лежит ответственность за всю нашу историю»&lt;ref&gt;''Зиммель Г.'' Индивидуальный закон: К истолкованию принципа этики // Логос. СПб.; М., 1914. Т. 1. Вып. 2. С. 247. Ср.: С. 244—249.&lt;/ref&gt;. В «Этике чистой воли» Г. Коген наряду со свойственным его системе юридическим истолкованием понятия «ответственность» использует его и как этическую категорию при определении индивидуальной ответственности&lt;ref&gt;''Cogen H.'' Ethik des reinen Willens. Berlin, 1904. S. 338—352.&lt;/ref&gt;. Для М. М. Бахтина понятие «ответственность» имеет уже только нравственный смысл. Подобное же истолкование встречается и у М. И. Кагана: «…героизм культуры требует от нас индивидуальной ответственности в нашей работе пред культурой и историей. Ответственность эта возможна в нашем скромном устанавливании себя в нужде»&lt;ref&gt;''Каган M. И.'' Как возможна история?.. С. 179.&lt;/ref&gt;.

Работы и заметки Л. В. Пумпянского лета 1919 г. показывают, что проблема ответственности была в центре невельских дискуссий этого времени. Более того, сама постановка этой проблемы М. М. Бахтиным вызвала появление этих работ Л. В. Пумпянского, столь важных для всего последующего его творчества. В «Кратком докладе на диспуте о Достоевском» Л. В. Пумпянский задается вопросом, как могли бы состояться герои Достоевского: «На каких путях слуга может быть слугой, не становясь лакеем?» — и отвечает: «На путях Гринева, не Карамазова-отца: на путях ответственности». Здесь понятие ответственности уже полностью лишено юридического смысла. Заканчивается доклад обращением к М. М. Бахтину: «А Вы, дорогой М&lt;ихаил&gt; М&lt;ихайлович&gt;… проследите, анализируйте, приправьте». Это важное свидетельство того, что замысел книги М. М. Бахтина о Достоевском восходит, по крайней мере, к 1919 г., т. е. к Невельскому периоду.

Прямо к проблеме ответственности относится следующая заметка Л. В. Пумпянского:

«Ответ на задачу, поставленную М&lt;ихаилом&gt; М&lt;ихайлович&gt;ем.

1. Логические условия нравственной реальности им установлены безошибочно и сводятся к слову: ответственность.

2. Но каковы условия этих условий, т. е. на каких путях, т. е. где (ubi, quo loco)&lt;ref&gt;Где, в каком месте ''(лат.).''&lt;/ref&gt; искать возможного их осуществления?

3. Во-первых, эти пути есть и нравственная реальность есть, потому что в противном случае… Декарт…

4. Во-вторых, действительное бытие, как сплошь обоснованное, не может быть, не будучи от века, т. е. не ''предшествуя'' метафизически всякому иному бытию; итак, оно всегда было, есть и будет; оно только не совершеннейшая, но единственная реальность; (оно было до грехопадения, перешло в невидимое состояние, благодаря ему, становится все очевиднее с середины исторического процесса и воцарится снова с окончанием его).

5. Но где же искать нравственное бытие? Так как оно (по объясненному выше) невидимо, то, как ни старайся, его не увидишь (исключается адекватная вера, та, что движет горами), а нужно искать косвенных путей.

6. Так как нравственная реальность не только есть, но есть единственно, всякое другое бытие живет лишь соотносительно ей… Даже релятивизм… Тем более символизм живет как символизация истинной реальности ''и не иначе…'' Следовательно, в символах мы можем найти доступную азбуку реального (лат. транскрипция санскрита!). Итак, в мир символов!

7. Ищутся условия ответственности реального? Обратимся к условиям ответственности символической!»

С содержанием этой заметки связана работа Л. В. Пумпянского «Опыт построения релятивистической действительности по „Ревизору“», которая начитается словами: «Все помнят прошлое, установленное нами… Условия серьезной действительности были установлены М&lt;ихаилом&gt; М&lt;ихайловичем&gt;. Пересказ. — Однако, как связать?.. Где ростки будущего в самих недрах релятивизма? Как безответственный может стать ответственным? — Вот над чем я думал, усвоив взгляды М&lt;ихаила&gt; М&lt;ихайловича&gt;». Заканчивается работа словами глубокой благодарности М. М. Бахтину. И в еще одном наброске обращается Л. В. Пумпянский к этим темам:

&lt;center&gt;«Вступление&lt;/center&gt;

1. В прошлый раз анализ „Ревизора“ показал нам… &lt;…&gt;

2. Вы помните ход мыслей М&lt;ихаила&gt; М&lt;ихайловича&gt;… На известной ступени истории мира рождается символ… и претерпевает следующую неизбежную судьбу: I… II… Но у М&lt;ихаила&gt; М&lt;ихайловича&gt; недоставало III-й ступени, неизбежно вытекающей из II-й: расширение символизации связано с ослаблением символ&lt;ической&gt; силы… Символизующее перестает покоряться символизируемому и намечается рождение его самостоятельной жизни… Неизбежна минута уравновешивания обоих начал, мертвая точка Ђ, III-я эпоха символ&lt;ического&gt; мира… Ее поэт — Пушкин…

3. С общей точки зрения важнее всего была характ&lt;еристика&gt; 1-го периода, незыблемости монументальных символов… Но… &lt;…&gt;»

Из приведенных материалов видно, что вопросы, поставленные в заметке М. М. Бахтина «Искусство и ответственность», напечатанной в журнале «День искусства» 13 сентября 1919 г., активно обсуждались на протяжении летних месяцев 1919 г. По мнению К. Кларк и М. Холквиста, в заметке, а также, добавим, в материалах 1919 г. Л. В. Пумпянского, уже представлены темы того свода ранних работ М. М. Бахтина по моральной философии, который они назвали «Архитектоника ответственности»&lt;ref&gt;''Clark К.'', ''Holquist M.'' Mikhail Bakhtin. P. 57.&lt;/ref&gt;. И действительно, обусловленная ответственностью нравственная реальность (или действительное бытие, или нравственное бытие, или серьезная действительность) последовательно обоснована в труде «К философии поступка», где она в полном соответствии с любовью М. М. Бахтина «к многообразию терминов к одному явлению» (Э, 360) также получает множество определений, свидетельствующее здесь скорее о сложности и необычности предмета философствования. Отмеченное в заметке механическое соединение в личности трех областей культуры — науки, искусства и жизни ''(ИО'', 5), соотносится с суждениями о кризисе современного поступка, об образовавшейся бездне между мотивом поступка и его продуктом ''(ФП'', 123). Гарантирует внутреннюю связь элементов личности единство ответственности ''(ИО'', 5), и ответ на вопросы Л. В. Пумпянского — как возможно осуществление условий нравственной реальности, как безответственный может стать ответственным — состоит в том, что «личность должна стать сплошь ответственной» ''(ПО'', 5—6). Возможность же такого долженствования в том, что «единственность» наличного бытия — нудительно обязательна, является фактом «моего не-алиби в бытии» ''(ФП'', 112), поскольку «я есть действительный, незаменимый и потому должен осуществить свою единственность… Долженствование впервые возможно там, где есть признание факта бытия единственной личности изнутри ее, где этот факт становится ответственным центром, там, где я принимаю ответственность за свою единственность, за свое бытие» ''(ФП'', 113).

Особенно важен поставленный Л. В. Пумпянским вопрос о способах обнаружения нравственного бытия. Сам Л. В. Пумпянский, судя по приведенным материалам, предлагает решение в русле идей позднего символизма Вяч. Иванова, чьи теоретические построения, кстати, высоко ценили все представители Невельской школы: «В символах мы можем найти доступную азбуку реального». М. М. Бахтин скорее всего не мог согласиться с подобным символическим истолкованием, ибо, по его словам: «Ориентировать поступок в целом единственного бытия-события вовсе не значит перевести его на язык высших ценностей, только представлением или отображением оказывается то конкретное реальное участное событие, в котором непосредственно ориентируется поступок» ''(ФП'', 121). Поэтому рассуждения М. М. Бахтина о ступенях символизации изложены, возможно, в понятиях самого Л. В. Пумпянского.

По-своему отвечает на этот вопрос М. И. Каган, если предположить, что поставленную им проблему «субъективной сознательности» или «онтологической субъективности» можно соотнести с проблемой нравственной реальности, т. е. мира поступающего сознания, у М. М. Бахтина. М. И. Каган пишет, исходя из тезиса Г. Когена о единстве сознания культуры, что изучающая субъективное сознание «идеалистическая психология должна иметь перед собою систему всей объективной культуры, чтобы в пафосе ее исторической жизни дойти до специфической проблемы субъективного сознания, субъективного индивидуума»&lt;ref&gt;''Каган М. И.'' Герман Коген. С. 122—123.&lt;/ref&gt;. Подобный подход к «живому сознанию», с точки зрения культурных ценностей, М. М. Бахтин обсуждает и признает недостаточным ''(ФП'', 107—108).

Ответ М. М. Бахтина вытекает из существа установленной им нравственной реальности. Поскольку мир единого и единственного бытия-события «принципиально неопределим ни в теоретических категориях, ни в категориях исторического познания, ни эстетической интуицией» ''(ФП'', 94), то он может быть лишь участно описан, может быть дана лишь его феноменология ''(ФП'', 105). Причем это описание достигается не средствами теоретической терминологии, а с помощью языка во всей его полноте, но и в этом случае «полная адекватность недостижима, но всегда задана» (Там же). Вместе с тем описание «единственного действительного акта — поступка и автора его, теоретически мыслящего, эстетически созерцающего, этически поступающего» ''(ФП'', 102) можно провести путем анализа «мира эстетического видения &lt;…&gt; который своей конкретностью &lt;…&gt; из всех культурно-отвлеченных миров (в их изоляции) ближе к единому и единственному миру поступка» ''(ФП'', 128). Такое феноменологическое описание «высшего архитектонического принципа действительного мира поступка — конкретного, архитектонически-значимого противопоставления я и другого» ''(ФП'', 137) было осуществлено М. М. Бахтиным с помощью понятий «автор» и «герой» в работе «Автор и герой в эстетической деятельности».

Но могло ли в пределах системы Г. Когена, если оставить в стороне другие возможные источники размышлений М. М. Бахтина, состояться открытие нравственной реальности, столь отличающейся от понятия «нравственная действительность» марбургского философа, а это, бесспорно, философское открытие, как и введение понятий автора и героя. Что касается возможности нового рода бытия&lt;ref&gt;Там же. С. 118.&lt;/ref&gt;, то Г. Коген обосновывает, например, особое бытие человека и государства (Там же), эстетическое бытие (119) и даже особый род эстетического сознания (120). Что касается основной проблемы философской эстетики, то ею, по Г. Когену, «является человек природы и природа человека в их единстве» (119). Возможность применения эстетических категорий в эстетике связана с тем, что содержанием эстетического сознания является нравственность&lt;ref&gt;''Cohen H.'' Ethik des reinen Willens. S. 452.&lt;/ref&gt;. Что касается проблемы одного-единственного бытия&lt;ref&gt;''Каган M. И.'' Герман Коген. С. 121.&lt;/ref&gt;, то философия Г. Когена, следующая традиции ветхозаветного монотеизма, соотносит именно с ним проблему единства единичного индивидуума. Единичный индивидуум как таковой есть индивидуум религии (Там же). Индивидуум, находящийся в постоянном соотношении с Богом (122), это индивидуум соотношения одного-единого религиозного несравненного бытия (123), а не индивидуум логики, биологии, этики, социальная личность, индивидуум искусства (121—122). Но сколь бы ни были побудительны идеи Г. Когена, в конце концов он оказывается представителем той теоретической философии, которая не может найти путей к нравственной реальности. И, — скорее всего, М. М. Бахтин имел в виду Г. Когена, определившего в «Этике чистой воли» поступок как основную проблему этики&lt;ref&gt;''Cohen H.'' Ethik des reinen Willens. S. 68.&lt;/ref&gt;, когда писал, что «принцип формальной этики вовсе не есть принцип поступка, и принцип возможного обобщения уже свершенных поступков в их теоретической транскрипции» ''(ФП'', 102).

Так в размышлениях над проблемами неокантианской философии создается М. М. Бахтиным христианская антропология, описывающая условия бытия человека в мире, «где совершилось событие жизни и смерти Христа в их факте и их смысле» ''(ФП'', 94); принципы этого мира, недоступные для теоретической этики, отображены «смыслом всей христианской нравственности» ''(ФП'', 138).

Это происхождение философии М. М. Бахтина обусловило и его особое место в истории русской мысли. Отличие М. М. Бахтина от его современников — русских религиозных философов, помимо хорошо известной настороженности последних к Канту и неокантианству, наиболее явственно представлено в оценках конкретных явлений культуры. Если П. А. Флоренский, исходя из соответствия явления признанной безусловной ценности, определяет любимую им поэзию Блока как бесовидение, а А. Ф. Лосев смех Рабле — как сатанизм, то М. М. Бахтину в его оценках свойственно доверительное приятие (лекции о Блоке в записи Р. М. Миркиной, книга о Рабле), следующее из всего существа его философии.

Лекции и выступления М. М. Бахтина 1924—1925 гг., тесно связанные со всем кругом проблем его ранних трудов, имеют важнейшее значение для характеристики его творческой деятельности после приезда в Ленинград. Не менее важны эти записи лекций и выступлений М. М. Бахтина и для истории Невельской школы, для уяснения проблематики ее ленинградских собеседований, о которых до сих пор можно было судить лишь по косвенным источникам. Известно было, например, что участники кружка занимались истолкованием критики Канта.

Представленные записи хронологически распределяются крайне неравномерно. Большая их часть относится к 1924 г., две последние — к 1925 г. Публикуются все записи Л. В. Пумпянского, относящиеся к деятельности Невельской школы в Ленинграде, и все они связаны с М. М. Бахтиным. Нужно отметить, что в архиве Л. В. Пумпянского записей выступлений каких-либо других лиц, кроме упомянутых и публикуемых выступлений представителей Невельской школы, нет. Все это свидетельствует об особом внимании Л. В. Пумпянского к идеям М. М. Бахтина. И если большое число записей 1924 г. можно объяснить стремлением Л. В. Пумпянского зафиксировать для последующего обдумывания и обсуждения новые, еще никому не известные работы М. М. Бахтина, то появление двух последних записей, относящихся к периоду постоянного их общения, говорит о важности для Л. В. Пумпянского поставленных в них вопросов.

Среди записей особое значение имеют лекции М. М. Бахтина, прочитанные осенью 1924 г., так как в них заключена единственная известная у М. М. Бахтина оценка проблем европейской философии в их историческом развитии, произведенная к тому же после создания мыслителем важнейших своих трудов.

Достоверность передачи мыслей М. М. Бахтина в этих записях следует уже из того, что в них употреблена терминология, находящая соответствие в ранних работах М. М. Бахтина, создававшихся в рамках деятельности Невельской школы и поэтому хорошо известных Л. В. Пумпянскому. Столь же достоверно переданы терминология и стиль размышлений М. И. Кагана в записи его выступления, сделанной Л. В. Пумпянским в 1923 г.

Невельская школа, оставившая в лице М. М. Бахтина столь глубокий след в отечественной культуре, не имела учеников и последователей. Поэтому труды ее представителей, за исключением М. М. Бахтина, не были изданы и осмыслены. Между тем, без привлечения этих трудов, как мы старались показать, философия М. М. Бахтина лишена смыслового и жизненного окружения, а ее изучение не получает верной историко-философской перспективы. И пока не будут изданы эти труды, а также пока не будут созданы работы об истории русского когенианства, об отношении Невельской школы к философии Когена, т. е. пока не будет исследован исторический контекст зарождения Невельской школы философии и идей самого знаменитого ее представителя М. М. Бахтина, до тех пор мы будем обходиться лишь скороспелыми суждениями о лежащих на поверхности фактах.

Материалы из архива Л. В. Пумпянского любезно предоставлены нам вдовой исследователя Е. И. Иссерлин. Приносим также благодарность С. И. Каган и Ю. М. Каган за возможность ознакомиться и использовать материалы из архива М. И. Кагана, а также исследователю и переводчику трудов М. М. Бахтина Вадиму Ляпунову (США), который прочитал вступительную заметку и высказал ряд благожелательных и критических замечаний.

=== [ВЫСТУПЛЕНИЯ ПРИ ОБСУЖДЕНИИ РЕФЕРАТА СОЧИНЕНИЙ Ф. МАЙЕРСА, ПРОЧИТАННОГО Л.В.ПУМПЯНСКИМ]&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;* ===
&lt;center&gt;''Прения''&lt;/center&gt;

''Мих. Изр. Тубянский&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;*.'' — Myers нарушает Ньютоново hypothуses non fingo&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;*, он привлекает гипотезы, не вытекающие из самого следствия. Это смесь научного с ненаучным, как и во многих метапсихических сочинениях. Мифы привлекаются в качестве гипотез для объяснения феноменов. — Между тем, если он набрасывает оккультную картину мира, почему же он не принимает оккультного перестроения сознания. Отсутствие философской культуры у Майерса и Л&lt;ьва&gt; В&lt;асильевича&gt;. — Чередование оккультных и философских стремлений было в прошлые цивилизации, нет оснований думать, что оно не будет продолжаться.

''Н. И. Конрад''&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;*. — Параллель между правдой Майерса и правдой Шпенглера, несмотря на полную неправоту ''всех'', быть может, отдельных утверждений; вся современная цивилизация идет к утверждению метапсихического феномена. Книга Майерса может претендовать только на роль одного из путей этого движения. Терминология излишня, материал (например, сатирический) не имеет оккультного значения (серьезного), выводы произвольны. Громадная реальность известна ему только по случайно открывшимся фактам, совершенно случайным и не допускающим никаких гипотез; современные немецкие ученые, например, отказались теперь от каких бы то ни было гипотез, изучая феномены материализации. Итак, вся книга распадается, — но верно и значительно направление.

''Мих. Мих. Бахтин.'' — В книге Майерса надо различить план эмпирический и план ценностный. — В первом плане все зависит от того, насколько использованы им ''все'' факты, насколько верно установлена связь, например, между гениальным и гипнотическим. — Но главное для Майерса — второй план. Здесь центр — учение о личности; и здесь все время пересекается ряд моментов: то юридические, то эстетические, то религиозные и пр., так что каждая проблема проводится через ряд этих моментов. Так, религиозная проблема бессмертия (ценности)&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;* подменена достоверностью продолженного бытия; биологический субъект объявляет себя религиозным, между тем как здесь только биология, проведенная в высший план.

=== ГЕРОЙ И АВТОР В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ ===
&lt;center&gt;Цикл лекций М. М. Бахтина&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;*&lt;/center&gt;

1. Методологическое введение. 2&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;*. 3. Герой в пространстве (тело). 4. Во времени (душа). 5. Взаимоотн&lt;ошение&gt; героя и автора.

Тенденция Kunstwissenschaft&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;* создать частную науку об искусстве, незав&lt;исимую&gt; от общей философской эстетики. Между тем «научность» обладает двумя точными признаками (конститутивными): отнош&lt;ение&gt; к эмпирии и отнош&lt;ение&gt; к математике; такова естеств&lt;енная&gt; научность. Другой (из единств&lt;енно&gt; 2 существующих) типов научности есть научность гуманитарных наук&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;*, определяемая отношением к эмпирии и отношением к смыслу и цели. Опыт здесь другой, имеет значение его интенсивность&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;*. — То, что один опыт сложился вполне, а другой еще слагается и приводит к попыткам некритического перенесения методов позитивной научности на художественное творчество. Все равно, последовательно сделать это невозможно, это и делается непоследовательно. Прежде всего, ориентация на материал, которая как будто бы сближает работу эстетика с работой позитивных наук и соблазняет неспециалистов. Вчера ориентация на психологический материал, сегодня — на поэтический. Получаются плоды «скороспелой научности», фиктивные суждения, совершенно отдельные при всей своей многочисленности. Все же и «формальный метод» (на самом деле, материальный) не может обойтись без телоса&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;*; иначе формалисты, конечно, не могли бы выйти за пределы чистой лингвистики; но привносят его эклектично и ориентируются на материале, т. е. на продуктах закономерности. — Отсюда объясняется проблема ''места'' материала; общий вопрос о составе эстетического объекта и о месте в нем материала, так что мы неизбежно приходим к проблеме общей эстетики, которая одна компетентна.

==== Глава I ====

Понятие конкретной систематичности. Каждое явление культуры лежит на границе&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;*. Познание находит не индифферентный материал, а бытие, оцененное поступком, верой и пр.&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;* Каждое явление в каждом своем моменте размежевывается с пограничными областями культуры&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;*. — Но тут отличие эстетики от других областей: эстетический акт относится положительно&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;*, ибо относится к бытию, уже оцененному поступком, уже опознанному; он не отвлекается от этой опознанности и оцененности, а вводит их коэффициент. В этом положительном отношении эстетика сближается с религией&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;*. Это дает смысл и ходячим требованиям «искусство должно преображать жизнь» и пр. — действительно, отношение положительное. Вот эту-то опознанную и оцененную действительность М&lt;ихаил&gt; М&lt;ихайлович&gt; называет содержанием &lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;*. Содержание не есть то-то и то-то, а есть разрез, по которому все в искусстве может быть продолжено чисто познавательно и чисто эстетически. Содержание есть возможный (бесконечный) прозаический контекст, однако всегда парализуемый формой &lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;*; пассивность всего познающего, всего поступающего&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;*. И проблема эстетики и заключается в том, чтобы объяснить, как можно так парализовать мир.

=== ПРОБЛЕМА ОБОСНОВАННОГО ПОКОЯ&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;* ===
&lt;center&gt;Доклад М. М. Бахтина&lt;/center&gt;

Понять ''форму'' мира, в котором обретает значимость молитва, обряд, надежда… — вот задача философии религии&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;*. В первый момент она, будучи проблемополагающей, должна и самый догмат поставить как проблему&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;*, т. е. не догматически; но неизбежен момент, когда она сама станет догматична. — Форма, в которой живет религиозное сознание, есть событие&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;*; это первый шаг установки религиозного сознания. Но двойственность понятия событие вытесняется из сравнения события, например, исторического с событием личным и интимным; в событии интимном главным является причастность моя. И вот религиозное событие явно принадлежит этой категории причастности&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;*. Я нахожусь в бытии, как в событии&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;*; я причастен в единственной точке свершения&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;*; религиозная непроницаемость вовсе не есть физическая; моя неизгладимость, неуничтожимость моего единственного места в бытии&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;*; по аналогии с непроницаемостью физической, догматическая метафизика превращает ее в субстанциональную, между тем как она есть только ''событийная'' причастность. И вот сознание ее и есть ''совесть;'' т. е. долженствование не нравственное, а единственное: никто, кроме меня, во всем мире не может совершить того, что должен совершить я&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;*. Между тем долженствование нравственное есть долженствование закономерное&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;*. Здесь же долженствование исходит только из неповторимости, и совесть мучит не за неподчинение закону, а исходя из единственной установки. Отсюда вытекает и невозможность обобщить религиозную норму; отсюда и непонятое Фейербахом требование христианином креста для себя и счастья для других. Да, между мною и другими — для христианина бездна; деление происходит нацело: я и другие&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;*; деление это необратимо; из этого абсолютного деления и исходит причастное сознание. — Отсюда ясно, как безнадежна попытка ''нравственного'' понять обряд, молитву и пр. — Вне этого основного факта религии (уединение себя) ни одно религиозное явление необъяснимо. Так, например, покаяние совершенно необъяснимо в принципах нравственности, т. е., собственно, юридических (которые суть логика этики)&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;*.

Где для нравственного сознания два человека, там для религиозного сознания есть ''третий:'' возможный оценивающий&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;*. Вообразим религиозно правого мытаря, который имманентизи-ровал бы свое оправдание, он сразу стал бы не прав; таким образом, оправдание его возможно только воплощенным Третьим. Между тем фарисей усвоил ''в себя'' это Третье сознание, мытарь же разомкнул возможный миф о своей личности через Третьего&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;*. — Так же ребенок, говоря «ручка», очевидно, получает свою ценность от матери; самостоятельного ценностного самосознания у него нет. Так же извне идут оценки меня в государственной регистрации, в быте (мне дают место за столом). При догматическом затвердении это дает мифологемы «естественного права». Так же приобретаю я оценку свою в жениховстве, невес-тности души, т. е. в любви другого&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;*. Здесь тоже возможны мифологемы, равно как и во вбирании в себя авторства (в эстетическом двойничестве)&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;*. Узурпировать можно и записанность свою на небесах, от чего спасало, например, предопределение, всецело отдававшее Богу оценку меня и оставлявшее меня вне спа&lt;се&gt;ния&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;*, записан я или нет.

— Истинное бытие духа начинается только тогда, когда начинается покаяние&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;*, т. е. принципиальное несовпадение&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;*: все, что может быть ценного, ''все'' находится вне меня, я есмь только отрицательная инстанция, только вместилище зла&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;*. Дневники Толстого&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;*; мольбы о даре слезном&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;*. Нащупать, наконец, свое бытие по-настоящему: дойти, наконец, до воистину реальности своей личности, отбросить все мифологемы о ней. Я бесконечно плох, но Кому-то нужно, чтобы я был хорош&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;*. Каясь, я именно устанавливаю Того, в Ком я устанавливаю свой грех. Это и есть обоснованный покой, не выдумывающий ничего; спокойствие может быть либо самодовольства, либо доверия; от покоя самодовольства&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;*, т. е. покоя эстетической мифологемы, должно освободить меня именно беспокойство&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt;*, которое, чрез покаяние, станет доверием&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;*. — Дело серьезнее свободы, дело идет (в вере) о большем, чем о свободе, т. е. чем о гарантиях&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;*.

Но в известные моменты необходимо встанет перед нами проблема воплощенного Бога&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;*.

=== [ЛЕКЦИИ M. M. БАХТИНА]&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;* ===
&lt;center&gt;''Вступительная лекция М. М. Бахтина''&lt;/center&gt;

По проблемам, следуя трансцендентальной эстетике&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;*; так в связи с проблемой пространства — весь Bergson.

Оценивать систематическую философию можно только исходя из нее; уже оценка ее предполагает систематичность позиции. Обычные же корреляции сумбурны, методически неубедительны; даже в неокантианстве есть школа, имеющая точку опоры и вне систематической философии (Риккерт). Это все — наивные корреляции. — Возможно еще взять систематическую философию как культурную Leistung&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;*, как факт, исторически воплощенный; в этом плане можно говорить о систематической философии и несистематически; это будет план исторической или духовной психологии&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt;*. Возможна тема: проблема систематической философии изнутри исторического субъекта.

Моменты, которые растворены в единстве субъекта, быть не могут (старик, сажающий дерево) свободны даже от предпосылки существования человечества; они принципиально трансгре-диентны&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;* (недаром философия, для популярного сознания, есть размыш&lt;ления&gt; о смерти, бессмертии и т. д.). — Возможно еще метафизическое ипостазирование моментов, трансгредиентных сознанию (классический платонизм); они фиксируются, им придается категория бытия, но фиксировать проблему не значит разрешить ее. — Нигилизм же хочет во что бы то ни стало отстоять единство естественного субъекта, принципиально отвергая нерастворимые моменты; но и нигилизм дает врачу — плоть; эта плоть, конечно, отличается от Платоновских идей, но все же она есть и даже она заполнила современное сознание&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt;*. Вообще отказаться от плоти трансгредиентных моментов есть задача, быть может, неосуществимая.

Таким образом, все направления исходят (положительно или отрицательно) из избытка, не из естественного человека, а из исторического; это перенесение всего с субъективного на объективное единство. Конечно, нужно и остается субъективное единство (память!), но рядом с ним становится и предметное единство. — Предметное единство всегда было в мышлении, но было как образ; например, человек и — природа. Но ведь весь этот образ зиждется сплошь на единстве моей позиции; мы не вышли ни на шаг за пределы натурального человека. — Гениальное дело Канта заключалось в разрушении ''этого'' единства, потому что это только единство натурального субъекта&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt;*. Для философии равны все корреляции. — Объективность (реальность)&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt;* даны не в природе, не в сознании, а в истории и культуре; объективность и непрерывная объективация в культурной работе. Не в образе, не в фиксации, а в работе. Рядом с субъективным единством, нужным для усвоения, есть объективное единство теоремы самой. Это и есть Кантова проблема объективности сознания. Субъективное единство есть только технический аппарат для осуществления реальности культуры. Единство мышления надо понимать как единство науки; единство воли есть Einheit&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;*; единство сознания есть только образ единства культуры, которое, в принципе, не может быть осуществлено в един&lt;ичном&gt; сознании. Это входит в определение. Как субъект, я никогда и ничего не узнаю; ученый сразу перестает быть ученым, как только он становится мудрецом, т. е. тем, кто хочет создать ''субъективное'' единство сознания&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt;*. Главная опасность — в том, чтобы образ не стал чем-то большим, чем подсобное; забвение того, что единство сознания есть только образ — вот главная опасность для философии.

Вторая опасность — сгущение единства культуры (например, в эстетике, в социальных науках — объективно реальное значение «учреждений»), рецидив примитивных, доплатоновских предположений, давно побежденных в философии самой. Наивная объективация своей объективности. Сгущение может происходить в разном моменте образа, но процесс всюду один: образ заступает объективную связь.

Объективность есть только объективность становления культуры. Дело Канта есть замена натурального сознания (и его лазеек) сознанием историческим. — Но где же методическая гарантия историчности сознания. — Единство пути и исторические этапы. — Направленность, проходящая через все этапы, одна есть предмет философии. В каждой мысли есть момент проблемы и момент тезиса; в проблеме мысль выходит сама за себя. В научном понимании различение сравнительно трудно; но в нравственной области тезис принимает самые соблазнительные формы. — Принципиальное равенство всех этапов; этому противоречит философия откровения — открытия — нечаянной радости — сюрприза. Все это не понимает равенства всех этапов.

Это даже не тезис, это уклоны тезиса, который отделил себя от проблемы; это устроение, где данная величина берется не в единстве культуры, а в единстве данного сознания. Этап закрывает путь, и тезис перестает быть тезисом. — Каждую мысль можно оценить по этому: что предносится мыслящему — образ мудреца, либо же образ для него имеет значение только техническое. — Это различие сказывается во всем, даже в стиле мысли. — Все философемы типа откровения вытесняют проблемность, но забыть ее не могут; уверенность в том, что суждение входит в какое-то единство, должна быть даже для субъективного устроения. Отсюда заведомая безнадежность их: они претендуют и на методологизм, а, с другой стороны, хотят субъективного завершения. Порочен ''стержень'' — что, конечно, не обесценивает Гегеля и Шеллинга. Объявить себя узнанным или доказанным? Требовать веры или проверки? Эти философемы этого сами не знают. — Мудрец стал — недаром — скептичен, другой форме мудрости мы уже не верим. Скепсис — недоверие ко всему, что не устрояет меня. — Верный принцип: следить, в каком плане работает мысль — «достижения» или «доказательства». Философия всегда была полна обрывками откровения; антропософия в своем роде хорошо сделала, что эти обрывки собрала.

&lt;center&gt;''2-Я ЛЕКЦИЯ М&lt;ИХАИЛА&gt; М&lt;ИХАЙЛОВИЧА&gt;''&lt;/center&gt;

Единственное философское обсуждение систематической философии возможно только изнутри систематической философии самой, но возможна и характеристика систематической философии — историко-философская. Почему же возможны другие типы философствования, кроме систематического? Причин три: 1) образность, свойственная мышлению самому. Plat. Resp.&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt;*: мышление, являющееся только придатком к кругозору; Bergson тоже желает вернуть мышление к первоначальной образности, к единству кругозора. Логика кругозора — это и есть источник несистематической философии; имманентная логика эстетического образа создает и движет ряд философских концепций. Эстетика должна построить типологию таких учений&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt;*; 2) откровение, которому пытаются придать философскую форму. Тут уже не эстетика, а философия религии должна показать чистую ее форму — догматическую. Телесно-душевный человек всюду хочет подчинить философию своей цели, исказить принципиальную незавершенность мысли&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt;*; 3) реальность как последняя инстанция проверки философских взглядов. Из этой реальности надо исключить ее авторитетность; элементарная условная авторитетность принимает форму достоверности, что приводит к вопросу о том един&lt;ственном&gt; кругозоре, в котором факт явился. Элементарный авторитет так велик в служении реальности, что возможно было введение реальности в мир религии (не истинно, а воистину). Но если эту авторитетность устранить, останется только реальность поступка; это только нужда в реальности. Она и приводит к метафизике, которая есть вся — постулат поступка, потому что поступок всегда нуждается в существовании и характере реальности (между тем как для религии вопрос вовсе не в том, есть ли Царство Небесное, а попаду ли я в Него). Постулятивность реальности, спаявшаяся с образностью и откровением, лежит в основе всех философем&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt;*. Отсюда возможен ряд интересных работ: перевести обратно в образ — откровение — нравственность то, что у великого философа изложено в теоретической форме (например, у Фихте). Типичным признаком выхода из чистого познания является смешение априорного и апостериорного (что от Фихте перешло в весь германский идеализм).

Вот что дает убедительность несистемат&lt;ическому&gt; филос&lt;офствованию&gt;; в нем натуральное сознание хочет быть единственным (aprХs nous le delugre)&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt;*. Мифологизация пути — вот еще одна возможная опасность для чистого мышления; здесь метод становится героем философствования и хочет получить награду сразу; риск становится героем (Фрейбург).

Вопрос о ''праве'' науки как учреждения, как исторического факта. Кроме того, ориентация Канта на положительной науке ставит вопрос о фактичности науки самой: не придется ли вечно пересматривать критицизм в связи с изменением науки самой? Все эти сомнения, основав&lt;шиеся&gt; на непонимании кантовского критицизма. Ориентация Канта на ''факте'' наук имеет чисто проблемный характер. Кант не утверждал даже существования науки самой, он самое науку делал проблемной (а вовсе ''не опорой).'' Когда философия имеет дело с фактами, это не исторические факты. Исход из факта не есть опора на факт: уже Фалес проблематизирует природу. Почему же Кант проблематизирует именно науку (а не восприятие, не «интуицию durИe» &lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt;* и пр.)? Эта проблематизация, конечно, чисто гипотетична, она не есть обусловление фактом: Кант вовсе не хочет исходить из будто бы признанной правоты естественных наук. — Остается сомнение в правильности факта, выбранного для проблематизации: наука ли была лучше всего для выбора?.. Не что либо иное было бы лучше?

Но ''какая'' проблематизация? Имманентная, т. е. обоснованная в самом научном познании, вследствие чего философия есть рефлектирование науки о самой себе; нет постороннего трибунала.

&lt;center&gt;''3-Я ЛЕКЦИЯ М&lt;ИХАИЛА&gt; М&lt;ИХАЙЛОВИЧА&gt;''&lt;/center&gt;

Анализ вопроса об ориентации Канта на науке. 3 возражения: 1) наука как исторический факт — можно ли ориентироваться на историческом факте? 2) вообще что-то предполагается; философия как будто с самого начала обусловила себя чем-то; как будто философия находится в зависимости от нужды в науке; Кант будто бы заранее избрал математику и естественнонаучность и избрал по прагматическим основаниям: «лучше нам остаться с математикой, чем с метафизикой». Следовательно, кантианство обусловлено определенным внефилос&lt;офским&gt; фактом; 3) релятивность науки не релятивирует ли и философию. — Все эти возражения не понимают, что ориентация на науке не есть вовсе опора на ней, а проблематизация ее. Но возможно возражение, правильно ли выбрана Кантом наука; возражение отпадает, потому что противопоставить оно может только другую проблема-тизацию. Эта проблематизация науки имманентна ей самой, Кант не спрашивает, нравственно, религиозно, социально полезна ли наука и пр. (чего часто не понимают представители самих наук, думающие, что философы обсуждают их науку с какой-то чужой точки зрения «философской»). Ошибка Когена: проблематично не познание об искусстве, а искусство само; между тем забвение вторичности этики и эстетики делает философа человеком партии; этика проблематизирует государство само и пр. (а не науку о государстве); не овладевает государством, а сама будет взята им в плен. — Возражение об исторической обусловленности философии Канта: довольно требования необусловленной философии, чтобы проблематизация была уже дана, большего для философии не нужно.

{{***}}

На терминологии Einleitung&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt;* осталась одна марбургская школа, отбросив Anschauung&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;* и Begriff&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt;*, одну как психологический, а понятие — как абстрактный момент суждения; таким образом противопоставление трех: Anschauung, Begriff и Urteil&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt;* отброшено, оставлено только Urteil, суждению место только среди других суждений, т. е. в системе; суждение тенди-рует к системе, конечно, ему место не в психике моей; это общество суждений неисчислимо; как только число суждений ограничивается, мы вышли уже за науку; суждение мыслимо только в бесконечном контексте суждений; ориентация на науке есть ориентация на системе суждений, принципиально открытой и неограниченной. Но почему суждение? Почему у Когена ощущение вынесено в самый край системы? Потому что ощущение только в субъективном единстве есть первое; в науку же оно входит только чрез ряд суждений; мое ощущение, которое может быть в центре моей жизни, в науке занимает скромнейшее место, где оно только вопрос, а не ответ. Вот почему ощущение в начале философии только там, где установка не строгая. — То же и интуирование у Канта — есть сошествие с верной позиции, подмена науки — научным сознанием; правая и левая перчатка Канта есть тема психологии, а не философии. Отказываемся мы и от психологического и от исторического определения науки, вообще мы отказываемся от определения рода бытия, к которому принадлежит наука; этот род мы сами определяем; теория познания создает особый род бытия&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt;*: философское бытие, культура; это специфический род бытия, не совпадающий с естественнонаучным, историческим, психологическим бытием. Но термина идеальное бытие надо остерегаться, за метафизический его характер, пространственно-временные причины стали как бы существующими в сознании [надо остерегаться], вообще приписывать бытие тому, что принципиально обладает ''только'' особым ''философским'' бытием. Мы должны быть скромны и суждение оставить ''только'' в науке, не влагать в это понятие больше, чем нам нужно, не обогащать его.

&lt;center&gt;''4-я лекция (25 октября 1924)''&lt;/center&gt;

Психологический состав познания можно найти только исходя из факта науки; изнутри науки встретиться с субъектом есть единств&lt;енно&gt; правильный путь; в начале философии даже не может возникнуть проблемы восприятия и других проблем субъективного сознания; Кант поэтому совершенно правильно исходит из суждения; суждение физики и пр. берется изнутри физики самой и пр., а не в связи субъективного сознания, нуждающегося в единстве. Но уже в трансцендентальной эстетике Кант изменяет позиции Einleitung, рождается нужда в интуиции пространства и времени; получается, как будто мы изнутри субъективного сознания получаем объективное единство — между тем как, на самом деле, объективное единство предполагается самой постановкой вопроса. Если же в самом начале пути вступить на путь субъективного познания, мы сразу осложняем путь придатками эт&lt;ическими&gt;, религ&lt;иозными&gt;, эстет&lt;ическими&gt;. — Итак, познание есть объективная система суждений; единственное общество для суждений есть другие суждения; вне их, оно вообще не есть суждение; только внутри системы других суждений живо суждение. Этот прозаизм необходим в начале пути философии, ибо всякое обогащение суждения в начале пути происходит за счет других этапов; преждевременное неметодическое сгущение может погубить всю дальнейшую работу.

Синтетичность и априорность — вот дальнейшие признаки суждения у Канта; синтетичность означает не-догматичность, отсутствие готового, что оставалось бы только анализировать; «оказалось», «уже есть» — отвечают основной тенденции познания описывать себя как уже данное, т. е. тенденции пассивности. Надо расширить понятие синт&lt;етического&gt; и аналит&lt;ического&gt;; связь с аналит&lt;ическим&gt; не учреждается, а преднаходится. Кант хотел сказать, что нет такого откровения, в котором заключено было суждение. В познании дело идет о рождении суждения заново; синтетическое суждение есть учреждение связи, нигде познанием не преднайденной. Познание сплошь синтетично, анализ же есть только техника, анализ не есть характ&lt;еристика&gt; познания, аналитическое суждение вообще не есть суждение.

Априорность в Einleitung понята очень чисто, не как доопытность (ни во временном — Sic! — ни в ценностном смысле: априорность не «выше» и пр.). Априорность в Einleitung есть только методическое первенство в системе суждений. Во всяком ином смысле априорность тоже может оказаться, но только не в начале пути.

Итак, проблематизируется система суждений, связь которых учреждается ''впервые'' и притом так.

— Уже первый довод Канта в доказательство априорности пространства (что пространство нужно уже для восприятия и пр.)&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt;* говорит о том, что Кант исходит из установки субъективного сознания, из кругозора, т. е. не из науки (например, геометрии). Второй довод: от пространства, как созерцания, отвлечься нельзя&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt;*. Споры велись наивно, «не проверить ли нам, действительно ли нельзя?..», — но виновата сама постановка вопроса у Канта; можно ли и&lt;ли&gt; нельзя ''представить'' совершенно не относится к вопросу, можно ли или нельзя ''оперировать.'' — Второй довод, таким образом, восходит к той же телесно-душевной установке.

Третий довод, различающий дискурс&lt;ивность&gt; и созерцание&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt;*, ухудшил аристотелевский схематизм, потому что у Канта, очевидно, не те понятия, которые живут в науке. Кант все время на границе представления о пространстве как предмете — блестяще эстетическая точка зрения, доказывающая, что Кант все время имеет в виду кругозорное пространство, которое имеет части и пр., — между тем как геом&lt;етрически&gt; целостного пространства не знает, так что название «эстетика» неожиданно оправдывается! — Чтобы понятие человек противопоставить единичному человеку, нужно из понятия сделать уже род единичного существа. Интуиция пространства, как нечто отличное от других продуктивных понятий, отпадает, остается одно понятие пространства.

Четвертый довод о бесконечности пространства&lt;sup&gt;72&lt;/sup&gt;* тоже восходит к бесконечности всякого понятия. Можем ли мы или не можем вообразить пространство небесконечным, есть вопрос к делу не относящийся. Для изоляции пространства от всего другого нет никаких оснований. В познание же науки это все может войти лишь интроированием. — Это верное описание логики видения, но не логики науки.

Предложение ввести термины пространственность и временность в философию, оставив пространство и время для эстетики &lt;sup&gt;73&lt;/sup&gt;*. Между логикой созерцания и логикой науки — бездна, и одну из другой вывести нельзя. У Канта же нет ничего, кроме логики кругозора, т. е. субъекта.

&lt;center&gt;''5-я лекция''&lt;/center&gt;

Только дальше Кант возвращается к правильной точке зрения: вот пространство, какова его роль в науке.

Субъективность пространства должная [быть] отброшена, потому что геометрия совершенно не ставит этого вопроса&lt;sup&gt;74&lt;/sup&gt;*. Иное дело следующее положение: все, что является в опыте, пространственно локализовано. Пространство реально&lt;sup&gt;75&lt;/sup&gt;*, потому что невозможно признать реальность предмета без однозначного пространства; все, что есть в природе, с неизбежностью пространственно локализовано. — Идеально же пространство — не эмпирическое, а трансцендентальное&lt;sup&gt;76&lt;/sup&gt;* (эмпирически идеален был бы единорог и пр.); трансцендентальная же идеальность означает, что пространство необходимо для опыта и знания — и только для него, — отпадает поэтому вне-границ-пространства-находящееся. Пространство сплошь обусловлено границами опыта.

Время тоже взято у Канта в единстве субъективного кругозора&lt;sup&gt;77&lt;/sup&gt;*. Кант берет не только время, в котором производится исчисление (потому что оно не предполагает временный образ). Иное дело музыкальное время, которое сплошь есть временно образ. ''Только с этим'' (эстетическим) временем впадает в столкновение теория относительности. Это то пространство и время, в котором построяется эстетический образ.

Ряд математический не есть временный ряд, последовательность чисел работает временем только как образом (технич&lt;ески&gt;), Кант же связь числа с временем обосновывает не как образ.

&lt;center&gt;''6-я лекция (16 ноября 1924)''&lt;/center&gt;

Теория Бергсона ведет к тому, чтобы всю культуру объяснить как надстройку; само познание оказывается случайным с точки зрения найденной философской основы; это, конечно, еще не возражение, это только психологическая локализация теории Бергсона среди «обедняющих» теорий&lt;sup&gt;78&lt;/sup&gt;*. Конечно, бергсонианство начинает с субъекта; между тем субъект есть экземпляр (продуктивный в биологии и психологии) и сознание субъекта экземплярно; ясно, что такое понимание субъекта не удовлетворит Бергсона и вообще философию с такими притязаниями, которой нужен беспредпосылочный субъект; Бергсону нужен дезэмпиризированный субъект, и он достигает его чрезвычайно упрощенным способом: актом вчувствования, совпадения с этим субъектом; в терминах кантианских это значило бы, что убедительность реальности достигается только отождествлением с нею. Бергсон идет даже дальше: даже я и ты, я и вещь уже надстройка; первоначальное же есть единство реальности, не знающее никакой дифференциации — что роднит Бергсона с мистикой (как и всякий интуитивизм), потому что этот акт вчувствования уже не мне одному принадлежит, а есть факт исторической либо космической жизни (например, вечное рождение Христа в душе, у Мейстера Экхарта). Уловление реальности субъектом так, что субъект теряет свою локализацию, есть уже мистика; возвращение же к локализации есть уже регресс. Между тем физик, не теряя своей локализации и единственности своего места, приобщается к жизни чрез культуру и науку — что для Бергсона есть регрессивный путь. Уголок культуры для него есть искажение истинно-сущего; чтобы опорочить этот уголок (доказать ничтожность нашего опыта), знаменитый пример сфекса&lt;sup&gt;79&lt;/sup&gt;* и пр. Созерцание стало высшей ценностью, которая достигается забвением всей культуры, — а она маленькая надстройка, рассыпающаяся при первом соприкосновении с реальностью. Единичный субъект Бергсона не есть результат раздробления мира для прагматического познания, это космический субъект; реальность же есть испытанность космическим субъектом, что крайне затрудняет спор с Бергсоном. — Грубый антропоцентризм был бы единственной картиной мира «возможного» опыта. При определении реальности на действительный и возможный опыт фиктивного субъекта ссылаться невозможно; остановиться мы можем лишь на времени, взятом из науки, а не на несуществующем переживании времени; время не переживается, а само есть предусловие научного опыта.

Логический ряд следования свободен от предпосылки времени; время не входит в логический ряд и обосновывается качественной оценкой, потому что я нуждаюсь в единстве времени, чтобы оценить моменты времени. — Тоже не связана с временным рядом и последовательность логическая (заключение на «после» посылок). — Вневременной этический ряд последования ценностей только ''примыкает'' к временному ряду, но, абстрактно, необходимо строжайшее различение (от низшей инстанции к высшей или обратно); в религиозной области иерархия этического ряда &lt;неразб.&gt;&lt;sup&gt;80&lt;/sup&gt;* во время ''(сначала'' Бог, потом мир); между тем как в числовом ряде нет ''тяги'' к времени, этический ряд обнаруживает явную тягу овладеть временем; ''примыкание'' таким образом несомненное (от этого резко отлично обрастание психологическим временем, которое философии не касается).

&lt;center&gt;''7-я и 8-я лекции. 9-я лекция''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''[Выступление М. М. Бахтина при обсуждении доклада М. И. Тубянского]'' &lt;sup&gt;81&lt;/sup&gt;*&lt;/center&gt;

=== Доклад М. И. &lt;Тубянского&gt;&lt;sup&gt;82&lt;/sup&gt;* ===
Критика Wunschtheorie&lt;sup&gt;83&lt;/sup&gt;* устарела, потому что Schell&lt;sup&gt;84&lt;/sup&gt;* не мог предвидеть психоанализа&lt;sup&gt;85&lt;/sup&gt;*. — Обетование Откровения — как материнская среда (Откровение «смягчает» неравновесие между идеальным и чувственным). — И вот эта ''помощь'' религиозно неприемлема и ''религиозно'' невозможна. Не потому чудо и Откровение невозможны, что они нарушают законы природы, а законы природы существуют как раз для того, чтобы чудо и Откровение были невозможны. Откровение и чудо невозможны

1) для того, чтобы существовал мир — при существовании чуда мир теряет всякий смысл. Осмысленность и физиономия мира возможны только при условии отсутствия чуда и Откровения;

2) они не должны быть, чтобы мог быть человек; нравственные требования, правда, исполнялись бы, но из страха, надежды и вместо нравственной личности была бы отличная марионетка; состав мотивов деятельности так изменился бы, что сама нравственность стала бы невозможной. Почему души, по Проклу, должны испить Леты перед тем как воплотиться. Силовое поле вокруг человека изменило бы весь характер его земной деятельности. «Таит покров пощады…»&lt;sup&gt;86&lt;/sup&gt;* нарушение этой пощады было бы жестоко и немудро; 3) чудо и Откровение не должны быть и ради отношения человека к Богу, потому что если бы была малейшая ''уверенность'', то отпала бы заслуга и возможность веры. Чтобы была возможная религия, нужна ночь между двумя мирами. Позиция же, требующая ''помощи'', есть детская позиция, а подача этой помощи — материнская позиция. — Теперь, положительный ответ: где же связь между двумя мирами? связь троякая: 1) общее откровение жизни, личности, истории «Беззвучно-плещущими Летами — Бог разградил свои миры…», угадывание, «пасомы целями родимыми…», «гори, невставшая звезда», «навстречу им цветем из тьмы»; 2) мифы, напевающие о потустороннем, тихая связь — ловлю края одежд; 3) постулаты практического разума.

=== Возражения M. M. &lt;Бахтина&gt; ===
Почему только без законов природы мир потерял бы свою физиономию? Почему и без наличности Откровения мир не потерял бы своей определенности? Это в такой же степени характеризует мир, как и закон природы. Больше того, даже без наличности ''нескольких'' откровений, борющихся между собой, из которых только одно — истинное, тоже мир и история изменились бы в своей физиономии. — Веру и уверенность можно противопоставить, только взяв их абстрактно; в конкретности своей одно не исключает другое. — М&lt;ихаил&gt; И&lt;зраилевич&gt; доверяет и не доверяет человеку, и слишком много взваливает на человека (став на позицию отца) и слишком мало (узнав Бога, человек не может быть нравственным и т. д…). Между тем в христианстве доверие и недоверие идеально слиты — это очень важный пункт христианской религии&lt;sup&gt;87&lt;/sup&gt;*. — Если нравственный закон может быть обоснован только изнутри, то отпадает всякое иное отношение к миру, кроме голорационального — между тем М&lt;и-хаил&gt; И&lt;зраилевич&gt; принимает наития, шепоты. — Не неприятие, а типичная ''боязнь'' Откровения. Скрытый нерв всей этой позиции именно боязнь. Ср. людей, которые боятся получить услугу, боятся, что они будут обязаны; здесь именно боязнь получить дар и этим слишком обязать себя. На этой почве всегда возникает около религии боязнь обязаться. Это типичная культурная специализация, где (протестантизм) и родилась боязнь быть потревоженным. Зачем мне Церковь, когда у меня есть Fach&lt;sup&gt;88&lt;/sup&gt;*. Тенденция спастись на своем месте в мире.

&lt;center&gt;''[Выступление М. М. Бахтина 1 ноября 1925 г.]''&lt;sup&gt;89&lt;/sup&gt;*&lt;/center&gt;

Бл. Августин против донатистов подверг внутренний опыт гораздо более принципиальной критике, чем психоанализ. «Верую, Господи, помоги моему неверию»&lt;sup&gt;90&lt;/sup&gt;* находит во внутреннем опыте то же, что психоанализ. — Помощь нужна не для предмета веры, а для чистоты веры самой. — Откровение характеризуется не помощью, а Личностью, которая ''хочет'' открыть Себя; важн&lt;ейший&gt; момент Откровения есть персональность. Поэтому проблемы Откровения не могли быть даже затронуты у М&lt;ихаила&gt; И&lt;зраилевича&gt;, именно отношение двух сознаний, уподобление Богу — что в корне меняет постановку вопроса, потому что персональность, как форма Бога в Откровении, относится и к субъекту. Не квалифицированное сознание есть субъект Откровения, не единое сознание, а все сознания в единичности их; персональность Бога и персональность всех верующих есть конститутивный признак религии; argumentum ad hominem&lt;sup&gt;91&lt;/sup&gt;* в религии совершенно поэтому допустимо, так что логика р&lt;елигиозная&gt; совершенно не та, что филос&lt;офская&gt;: персональное отношение к персональному Богу — вот признак религии, но вот и особая трудность религии, благодаря которой может возникнуть своеобразная боязнь религии и Откровения, боязнь персональной ориентации, желание ориентироваться в одном предметном, в одном смысле, как в чем-то свободном от грехопадения; на таком культурном имманентизме и ориентируется совр&lt;еменный&gt; неоиуд&lt;аизм&gt;, боящийся личного Бога. Характеризуется этот культурный имманентизм стремлением отвечать ex cathedra&lt;sup&gt;92&lt;/sup&gt;*, а не от себя, не лично, отвечать в едином сознании, осветить систематически, как этический, нравственный и т. д. субъект; это попытка разыграть событие с одним участником; между [тем] в событии, как таковом, есть принципиальная несправедливость, принципиальная иррациональность; само Воплощение разрушило единство Кантовской личности. — Благодаря отпадению Личности в Откр&lt;овении&gt; у М&lt;ихаила&gt; И&lt;зраилевича&gt; оно приняло ''вещный'' характер, сообщение чего-то; овеществление Откровения, забвения дара и Дающего, голая вопросность и абсолютизация нужды, нужна сама нужда, ничего больше&lt;sup&gt;93&lt;/sup&gt;*.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
Все публикуемые записи происходят из одной рабочей тетради Л. В. Пумпянского, относящейся к 1923—1925 гг. Большая часть материалов 1919—1925 гг. из архива Л. В. Пумпянского находится в таких ученических тетрадях, заполненных убористым почерком (объем текста на одной странице — около трети авторского листа) и содержащих его собственные работы, рефераты изученных им книг, подробные конспекты прочитанных учебных курсов. Сохранились тетради за эти годы, судя по перекрестным ссылкам, с достаточной полнотой. В то же время многие работы и доклады Л. В. Пумпянского, известные по периодике тех лет, в том числе и его сочинения, упомянутые в письме М. М. Бахтина М. И. Кагану от 18 января 1922 г., в архиве исследователя не обнаружены. Текстам, в которых отсутствует дата записи, дается относительная датировка по расположению записи среди других работ. Датировке также помогают «Списки книг, изученных, прочитанных, просмотренных» за определенные периоды. Эти списки книг охватывают почти без перерыва 1920—1925 гг., и насчитывающие десятки названий, позволяют безошибочно судить об исследовательских интересах Л. В. Пумпянского в те годы.

Публикуемые тексты М. М. Бахтина написаны чернилами, размеренным почерком, характерным для записей рефератов книг. Лекции же М. М. Бахтина записаны чернилами другого цвета и карандашом на свободных местах среди записей, относящихся к летним месяцам 1924 г.

В публикации все обычные для Л. В. Пумпянского сокращения в записях раскрыты. В угловых скобках заключены раскрытые сокращения, предполагающие возможность другого прочтения. Так же в угловых скобках заключены раскрытые сокращения имен.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;* Запись сделана скорее всего в конце мая — начале июня 1924 г. С середины 1923 г. до середины 1924 г. Л. В. Пумпянский усердно занимается изучением литературы о метапсихических и парапсихологических явлениях. Его тетради заполнены рефератами книг Ш. Рише, У. Джеймса, А. Бергсона, трудов основанного в 1882 г. «Общества исследования психических феноменов» и др. Значительное место занимает в тетради 1923—1925 гг. подробнейший реферат книги известнейшего исследователя психических феноменов Фредерика Майерса (1843—1901) «Human Personality», в которой собран огромный материал, касающийся сверхъестественных явлений, и дана его интерпретация. Увлеченный предметом изучения, Л. В. Пумпянский тогда же написал две работы — «О возможном значении развития метапсихических наук» и «О возможных последствиях развития метапсихических наук», — в которых он прогнозирует последствия дальнейшего прогресса в исследовании метапсихических феноменов для философии, культуры и жизни человечества. Ряд рефератов на эту тему был прочитан Л. В. Пумпянским на заседаниях Невельской школы, возобновившей свою деятельность после приезда М. М. Бахтина в Ленинград весной 1924 г. Обсуждение одного из этих рефератов — обзора книг Ф. Майерса — и было записано Л. В. Пумпянским. Вскоре после этого обсуждения Л. В. Пумпянский прочитал заключительный реферат, и с июля 1924 г. записей на темы метапсихических явлений больше не встречается. Однако эти занятия не прошли даром. В конце 1920-х годов Л. В. Пумпянский блистательно применил свои знания при анализе «таинственных» новелл И. С. Тургенева 1860—1870 гг.'' (Пумпянский Л. В.'' Группа «таинственных» повестей // ''Тургенев И. С.'' Соч. М.; Л., 1929. Т. 8. С. V—XX). Публикуемая запись показывает также, как проходили обсуждения рефератов и докладов. Еще один пример такого обсуждения относится к началу марта 1923 г., когда Л. В. Пумпянский прочитал реферат книги Г. Кейзерлинга «Reisetagebuch eines Philosophen». В обсуждении приняли тогда участие М. И. Каган и М. И. Тубянский.

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;* ''Тубянский М. И.'' — востоковед, ученик Ф. И. Щербатского и С. Ф. Ольденбурга; занимался исследованиями в области буддизма и индуизма, первый переводчик Р. Тагора с бенгальского языка. В тетрадях Л. В. Пумпянского имя М. И. Тубянского впервые встречается в записи обсуждения книги Г. Кейзерлинга в начале марта 1923 г.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;* Я не придумываю гипотез ''(лат.).''

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;* ''Конрад Николай Иосифович'' (1891—1970) — востоковед, академик. Это единственное свидетельство посещения Н. И. Конрадом заседаний Невельской школы. С Н. И. Конрадом М. И. Каган сошелся в 1920—1921 гг. во время преподавания в Орловском университете, ректором которого был Н. И. Конрад. Возможно, осенью 1922 г., когда М. И. Каган приехал в Петроград, при помощи Н. И. Конрада, и состоялось знакомство М. И. Кагана и Л. В. Пумпянского с М. И. Тубянским.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;* Ценностный аспект проблемы бессмертия рассмотрен М. М. Бахтиным в работе «Автор и герой в эстетической деятельности» (''АГ'', 89—90, 98): «…проблема касается именно души, &lt;…&gt; лежащей в одном ценностном плане с внешним телом другого и не разъединимой с ним в моменте смерти и бессмертия (воскресения во плоти)» (89).

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;* Запись сделана, скорее всего, в июле 1924 г. Название цикла лекций «Герой и автор в художественном творчестве», его план и содержание позволяют сказать, что это изложение написанной в Витебске работы М. М. Бахтина «Автор и герой в эстетической деятельности» ''(АГф, АГ)'', условное название которой, данное составителем, как теперь видно, очень близко оригинальному. Поскольку начало работы &quot;Автор и герой… &quot; не сохранилось, то можно думать, что публикуемая запись дает нам представление о недошедшей части работы. В то же время публикуемую запись можно рассматривать как изложение (см. примеч. 11*—19*) написанной в 1924 г. статьи «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве» ''(ПСМФ).'' Таким образом, можно поставить вопрос об источниках статьи «Проблемасодержания…» и вопрос о возможной реконструкции несохранившегося начала работы «Автор и герой…»

С одной стороны, можно предположить, что статья «Проблемасодержания…» является переработкой несохранившегося начала работы &quot;Автор и герой… &quot;. Работа &quot;Автор и герой… &quot;, где сделано «феноменологическое описание ценностного сознания себя самого и сознания мною другого в событии бытия» (АГ, 163), продолжает исследование нравственного бытия, открытого в «Философии поступка», в рамках философской эстетики с помощью понятий «автор» и «герой». В статье же «Проблема содержания…», написанной специально для журнала «Русский современник», М. М. Бахтин излагает с позиций философской эстетики свое понимание основных понятий поэтики, уделяя при этом значительное внимание русскому «формальному методу» как одному из направлений материальной эстетики. Поэтому в тексте статьи &quot; Проблема содержания… &quot; можно выделить слои, прямо восходящие к несохранившемуся началу &quot;Автора и героя… &quot;, переработанные и расширенные части «Автора и героя…», вновь написанные разделы. К слоям, восходящим к несохранившемуся началу, следует отнести тексты в главе &quot; Проблема содержания… &quot; — с начала главы на с. 24 до конца 5-го абзаца на с. 33; с начала 2-го абзаца на с. 36 до конца главы нас. 43; в главе «Проблема материала» — с начала 2-го абзаца на с. 49 до конца 2-го абзаца на с. 50; и, возможно, с начала 3-го абзаца на с. 54 до конца 2-го абзаца на с. 56; в главе «Проблема формы» — возможно, с начала 2-го абзаца на с. 57 до конца 6-го абзаца на с. 60. Текст 1-й главы &quot;Героя и автора в художественном творчестве &quot; в записи Л. В. Пумпянского находит соответствия в статье « Проблема содержания…» именно в выделенных нами слоях (см. примеч. 12*—18*). Правомерность выделения этих слоев подтверждает неубранный шов. В статье «Проблемасодержания…» М. М. Бахтин пишет: &quot;В дальнейшем нам придется коснуться более подробно так называемой «эстетики вчувствования» ''(ПСМФ'', 37, примеч. 1). «Эстетика вчувствования» разбирается им, однако, в работе «Автор и герой…» (АГ, 55—82). Наконец, текст, в записи Л. В. Пумпянского соответствующий вступлению, был, вероятно, расширен и переработан в главу «Искусствоведение и общая эстетика» ''(ПСМФ'', 7—24).

В статье &quot;Проблемасодержания… &quot; в переработанном виде отразились следующие разделы из 1-й главы работы «Автор и герой…»: о тематическом моменте содержания (ср.: ''ПСМФ'', 54 и ''АГФ'', 148—150); об упорядочении смысла (ср.: ''ПСМФ'', 64 и ''АГФ'', 139—140); об интонации (ср.: ''ПСМФ'', 65—68 и ''АГФ'', 144—148), в частности о реалистической интонации (ср.: ''ПСМФ'', 65 ''и АГФ'', 144); о соотношении автора и героя и о человеке — предмете эстетического видения (ср.: ''ПСМФ'', 69—71 и'' АГФ'', 150—157).

В статье «Проблема содержания…» нашел отражение также раздел работы &quot;Автор и герой… &quot;, касающийся проблемы преодоления в словесном творчестве языка как лингвистической определенности (ср.: ''ПСМФ'', 44—49; 61—63 и ''АГ'', 167—169). В статье «Проблема содержания…» при подобном обсуждении этой проблемы М. М. Бахтин впервые вводит понятие «высказывание», «жизненное высказывание», «языковая конструкция», «единство познавательного высказывания» ''(ПСМФ'', 44—45, 63), сыгравшие столь важную роль в его последующих сочинениях. Рассуждения М. М. Бахтина в работе &quot;Автор и герой… &quot; о возможной подмене ценностного контекста автора литературным также находят аналогию в статье «Проблема содержания…» (ср.: ''ПСМФ'', 34—36 и ''АГ'', 170—172). Таким образом, не связанными с предшествующей работой М. М. Бахтина оказываются лишь небольшие разделы статьи «Проблемасодержания…», посвященные анализу понятий русского «формального метода»: образа ''(ПСМФ'', 50—53) и «остраннения» ''(ПСМФ'', 60—62).

С другой стороны, если предположение о том, что в состав статьи «Проблема содержания…» непосредственно вошел текст несохранившегося начала работы &quot;Автор и герой… &quot;, окажется несостоятельным, то и в этом случае статья М. М. Бахтина 1924 г. останется первым трудом его внешней философии, в котором — по определенному поводу — были синтезированы все главные идеи его предшествующих работ.

Если думать, что запись Л. В. Пумпянского свидетельствует о первом знакомстве участников заседания Невельской школы с витебским сочинением М. М. Бахтина, то можно судить и о времени написания статьи «Проблема содержания…»: скорее всего, она была написана в июле-сентябре. Помимо того, что осенью 1924 г. журнал «Русский современник» прекратил существование, октябрем-ноябрем 1924 г. датирована надписанная именем П. Н. Медведева статья «Ученый сальеризм: о формальном (морфологическом) методе» (Звезда. 1925. No З.С. 264—276), написанная несомненно М. М. Бахтиным, так как в ней воспроизводится та же критическая аргументация о несостоятельности «формального метода», что и в статье «Проблема содержания…», а также используется бахтинская философская терминология.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;* Далее в записи — пропуск.

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;* наука об искусстве ''(нем.).''

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;* К проблеме особых методов гуманитарных наук М. М. Бахтин обращался на протяжении всей своей деятельности (см.: ''Э'', 349, 361—373, 409—411).

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;* Об особой интенсивности эстетической ценности по сравнению с другими ценностями культуры писал И. Кон ''(Кон И.'' Общая эстетика. М., 1921. С. 30).

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;''*'' Ср.: ''ПСМФ'', 17—18. Категория цели — одна из важнейших в философии неокантианства, в том числе и у Г. Когена.

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;* ''Ср.: ПСМФ'', 24—25.

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;* ''Ср.: ПСМФ'', 25—26.

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ПСМФ'', 27—28 (познание), 29 (этика), 29—31 (эстетика).

&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;* ''Ср.: ПСМФ'', 26, 29; а также ''АГ'', 165.

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ПСМФ'', 30. По условиям времени в тексте статьи «Проблема содержания…» религия заменяется на «все… добрые, приемлющие и обогащающие, оптимистические категории человеческого мышления о мире и человеке». Там же говорится о том, что действительность преображается в эстетической деятельности.

&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ПСМФ'', 32.

&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ПСМФ'', 38; о проблеме изоляции см.: Там же, 59—60.

&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ПСМФ'', 60, 69—70.

&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;* Запись сделана, скорее всего, в июле 1924 г. и расположена на одной странице с предшествующей записью. Расположение это, по-видимому, не случайно, и доклад «Проблема обоснованного покоя» можно рассматривать как своего рода извлечение из работы «Автор и герой…» при построении философии религии. Что же касается понятия «обоснованный покой», то наряду с обычным употреблением, слово «покой» используется в качестве физического понятия, а также может быть применено к этике для описания нравственных состояний (см., например: ''Cohen H.'' Ethik des reinen Willens. S. 165; 7 dem. Asthetik des reinen Gefuhls. Bd. l. S. 208). В отличие от маргинального употребления этого понятия у Г. Когена, понятие «обоснованный покой» у М. М. Бахтина получает значение важнейшей категории религиозного опыта. Отметим также, что при описании разных сфер действительности у М. М. Бахтина одни и те же понятия и определения приобретают разные значения. Так, в работе «Автор и герой…» обоснованный покой определяется как условие эстетического творчества (''АГ'', 178). В своей нравственной философии М. М. Бахтин описывает ответственный поступок как «поступок на основе признания долженствующей единственности» ''(ФП'', 113), а в философии религии, как показывает публикуемая запись, определяет сознание долженствующей единственности — как совесть.

&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;* М. И. Каган отмечает, что, по Г. Когену, «молитва, лирическое обращение к Богу есть проблема религии» ''(Каган М. И.'' Герман Коген. С. 122).

&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;* По Когену, проблемность является важнейшим свойством познания: «Факт наук и науки становится как проблема», «бытие всегда проблематично, никогда не разгадано» ''(Каган М. И.'' Герман Коген. С. 114, 116).

&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;* Событие — основное понятие нравственной философии М. М. Бахтина (''ФП'', 90, 93, 94, 115; АГ, 71).

&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 94, 114.

&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;* Ср.:ФЛ, 92,114, 115; AT. 163.

&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 112; АГ, 104, 139.

&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 94, 112; АГ, 23. Ср. также употребление понятия «непрониаемость» в работе «К философии поступка» ''(ФП'', 84, 86, 107, 112).

&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 85, 91, 100, 111—112, 113, 115, 124; АГ, 104.

&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;* О различии долженствования, выраженного в общезначимых нрав­ственных законах, и долженствования в философии поступка см.: ''ФП'', 85, 98—102; АГ, 45; ''ПСМФ'', 29.

&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;* Здесь, в философии религии, основной архитектонический принцип нравственной философии М. М. Бахтина — взаимоотношение я и другого ''(ФП'', 112, 116—117, 122, 136—138; ''АГ'', 36, 77, 113, 130, 163) — также, по­добно другим понятиям, получает новое освещение. Соотношение я и друго­го является элементом этики Г. Когена. См.: ''Cohen H.'' Ethik des reinen Willens. S. 201—202. О проблеме соотношения «я» и «другого» в европейской философии XIX—начала XX вв. см.: ''Todorov Tz.'' Mikhail Bakhtine: Le prin­cipe dialogique. Paris, 1981. P. 151; ''Perlina N.'' Mikhail Bakhtin and Martin Buber: Probleme of dialogic imagination // Studies in 20th century literature. 1984. Vol. 9. № 1. P. 13—18.

&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;* О невыразимости и необъяснимости нравственного бытия в теорети­ческих терминах также см.: ''ФП'', 87, 99; ''АГ'', 71; ''ПСМФ'', 16, 41.

&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;* ''АГ'', 112.

&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;* Притча о мытаре и фарисее (Лук. 18, 9—14); ср.: ''АГ'', 127.

&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 44,47, 98, 134.

&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 95, 119; ''АГ'', 107,133. Вопрос о двойничестве-самозванстве в истории культуры привлек внимание Л. В. Пумпянского еще в невельский период (см.: ''Пумпянский Л. В.'' Достоевский и античность. Пг., 1922).

&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;* Конъектура; в рукописи неразб.; так же возможно чтение — «зна­ния».

&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;* Покаяние — одно из важнейших понятий нравственной философии М. М. Бахтина. См.: ''АГ'', 50, 52, 101, 102, 105, 108, 111, 123, 126, 156.

&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 17, 112, 125, 126.

&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 52,90, 100.

&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 124.

&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 112.

&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 90, 126.

&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 107, 109, 111.

&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 107, 109, 111; ''ФП'', 114 (абсолютная неуспокоенность).

&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 126—127.

&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt;* О вере, свободе и их соотношении см.: ''АГ'', 112, 123, 126.

&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 51—52, 113, 126.

&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;* Записи относятся, судя по датам записей двух лекций, к октябрю-но­ябрю 1924 г. Записей 7-й, 8-й и 9-й лекций нет. В основе сохранившихся лекций лежит обсуждение начальных разделов «Критики чистого разума» И. Канта. По воспоминаниям И. И. Канаева, М. М. Бахтин как-то прочитал курс лекций о Канте. Возможно, записи Л. В. Пумпянского относятся имен­но к этому курсу. В лекциях М. М. Бахтин дает критическое обозрение основных проблем европейской философии. Поскольку в эти годы М. М. Бахтин постоянно учитывает достижения Марбургской школы, то в лекциях важны все случаи согласия и расхождения с Г. Когеном. Особого внимания в лекциях заслуживает типология философских систем, при построении которой использованы опыт изучения логики кругозора (т. е. горизонта) поступающего сознания, данный в работе «К философии поступка», и исследование жизни эстетического сознания, осуществленное в работах «Автор и герой…» и «Проблемасодержания…».

&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;* Имеется в виду: ''Кант И.'' Критика чистого разума. Ч. 1: Трансцендентальная эстетика.

&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;* Работа ''(нем.).''

&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt;* Историческая, или духовная психология разрабатывалась в трудах В. Дильтея (1833—1911).

&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;* Трансгредиентность, т. е. вненаходимость, — одна из основных категорий анализа эстетического сознания в работе &quot;Автор и герой… &quot;.

&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 121.

&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 86.

&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt;* Пояснение в скобках принадлежит Л. В. Пумпянскому.

&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;* Единство ''(нем.).''

&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt;* Здесь и далее имеется в виду также «теоретический, исторически недействительный субъект, сознание вообще, научное сознание, гносеологический субъект» ''(ФП'', 86) новоевропейской теоретической философии; см. также: ''АГ'', 79—80.

&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt;* ''Платон.'' Государство.

&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 36—37, 97; ''ПСМФ'', 31—32.

&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 80.

&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt;* Ср.: ''ФП'', 89—90; ''АГ'', 118; ''ПСМФ'', 30.

&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt;* После нас хоть потоп ''(фр.).''

&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt;* Длительности ''(фр.);'' термин А. Бергсона.

&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt;* «Введение» к «Критике чистого разума» И. Канта.

&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;* Созерцание ''(нем.).''

&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt;* Понятие ''(нем.).''

&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt;* Суждение ''(нем.).''

&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt;* Ср.: ''Каган М. И.'' Герман Коген. С. 118—122.

&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt;* ''Кант И.'' Критика чистого разума // ''Кант И.'' Сочинения. М., 1964. Т. 3. С. 130.

&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt;* Там же.

&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt;* Там же. С. 131.

&lt;sup&gt;72&lt;/sup&gt;* Там же.

&lt;sup&gt;73&lt;/sup&gt;* М. М. Бахтин, как и Г. Коген в этике и эстетике, при анализе эстетического сознания употребляет понятия «пространство» и «время» не в их прямом естественнонаучном смысле, а метафорически, образно.

&lt;sup&gt;74&lt;/sup&gt;* ''К ант И.'' Критика чистого разума. С. 132.

&lt;sup&gt;75&lt;/sup&gt;* Там же. С. 134.

&lt;sup&gt;76&lt;/sup&gt;* Там же.

&lt;sup&gt;77&lt;/sup&gt;* Там же. С. 135—137.

&lt;sup&gt;78&lt;/sup&gt;* О Бергсоне см. также: ''ФП'', 88—89, 97; ''AT'', 78.

&lt;sup&gt;79&lt;/sup&gt;* Интуитивное видение жизни демонстрируется А. Бергсоном на примере поведения самки осы желтокрылого сфекса. См.: ''Бергсон А.'' Собр. соч. СПб., 1913. Т. 1: Творческая эволюция. С. 151—153.

&lt;sup&gt;80&lt;/sup&gt;* Возможное чтение переплеск&lt;ивается&gt;.

&lt;sup&gt;81&lt;/sup&gt;* Запись сделана, скорее всего, в октябре 1925 г., поскольку следующая публикуемая запись, связанная с ней по содержанию, датирована 1 ноября 1925 г. Обе записи относятся к периоду занятий Невельской школы теологией зимой 1925/26 гг. Об этих занятиях свидетельствуют и книги по теологии, в том числе и православных богословов, внесенные Л. В. Пумпянским в «Список книг, изученных, прочитанных, просмотренных 20 апреля—20 декабря 1925 г.». Говорит об этих занятиях Л. В. Пумпянский в письме 1926 г. М. И. Кагану: «В этом году совершенно точно и ясно установилось мое теологическое мировоззрение: православная Восточная Церковь. Особую роль сыграло изучение Apologie des Christentums Г. Шелля и убеждение в совершенной несостоятельности философии религии Канта и Г. Когена. — Но углубление собственных взглядов, как это всегда бывает, привело к серьезной осмысленной терпимости, основанной на уважении к мысли, к труду мысли, к личности носителей мысли. Полемика уступает критике. И здесь тоже Шелль великий из учителей» ''(БиК'', 266). Обсуждение проблемы Откровения могло возникнуть во время рассмотрения философии религии Г. Когена, где эта проблема занимает важное место. Однако, возможно, были и другие источники постановки этой проблемы (например, труды Г. Шелля). Обе записи представляют собой также пример полемики, возникавшей порой в собеседованиях Невельской школы.

Подход к решению этой проблемы у М. М. Бахтина, согласующийся с восточной христианской традицией, вытекает из существа всех прежних его трудов.

&lt;sup&gt;82&lt;/sup&gt;* Имеется в виду М. И. Тубянский; М. И. Каган находился в это время в Москве.

&lt;sup&gt;83&lt;/sup&gt;* Теория желаний ''(нем.).''

&lt;sup&gt;84&lt;/sup&gt;* ''Шелль Герман'' (1850—1906) — католический богослов. В одной из тетрадей Л. В. Пумпянского имеется небольшой конспект, посвященный жизни и трудам Г. Шелля. Почти все сочинения Г. Шелля находятся в списке прочитанных Л. В. Пумпянским книг с 20 апреля по 20 декабря 1925 г.

&lt;sup&gt;85&lt;/sup&gt;* Подобно тому как зимой 1925—1926 гг. представители Невельской школы занимались теологией, зиму 1924—1925 гг. они посвятили обсуждению психоанализа. Об этом говорит наличие в «Списках книг, изученных, прочитанных, просмотренных» Л. В. Пумпянским с 1 июля 1921 по 20 декабря 1925 г., основных сочинений 3. Фрейда и других теоретиков психоанализа. Тогда же, скорее всего в январе 1925 г., Л. В. Пумпянский написал статью «К критике Ранка и психоанализа». К этому же времени относятся материалы занятий психоанализом, сохранившиеся в архиве И. И. Соллертинского (см.: ''Михеева Л.'' И. И. Соллертинский… С. 51—55). Результатом этих собеседований было и написание М. М. Бахтиным работ, изданных под именем В. Н. Волошинова: статьи «По ту сторону социального» (Звезда. 1925. № 5. С. 186—214) и книги «Фрейдизм» (Л., 1927).

&lt;sup&gt;86&lt;/sup&gt;* «Таит покров пощады тайну Божью…» — Вяч. Иванов. «Спор: Поэма в сонетах» — «Читателю» (1909).

Далее в выступлении М. И. Тубянского приводятся строки из стихотворения Вяч. Иванова «Вечные дары» ''(Иванов Вяч.'' Кормчие звезды: Книга лирики. СПб., 1903. С. 100).

&lt;sup&gt;87&lt;/sup&gt;* Ср.: ''АГ'', 175—176, 179

&lt;sup&gt;88&lt;/sup&gt;* Дело ''(нем.).''

&lt;sup&gt;89&lt;/sup&gt;* Данная запись, как и предшествующая, расположены на разных листах тетради 1923—1925 гг. среди материалов более раннего периода.

&lt;sup&gt;90&lt;/sup&gt;* Марк. 9, 24. Ср.: ''АГ'', 127.

&lt;sup&gt;91&lt;/sup&gt;* Довод к человеку (лат.).

&lt;sup&gt;92&lt;/sup&gt;* С кафедры ''(лат.).''

&lt;sup&gt;93&lt;/sup&gt;* Ср. употребление в работе &quot;Автор и герой… &quot; слов «дар» (''АГ'', 89, 125) и «нужда» (''АГ'', 43, 108, 112, 125, 126—127).

{{right|''1992''}}

{{right|''Вступительная заметка, подготовка текста''&lt;br&gt;
''и примечания Н. И. Николаева''}}

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
Печатается по первопубликации: М. М. Бахтин как философ / Ред. С. С. Аверинцев, Ю. Н. Давыдов, В. Н. Турбин. М., 1992. С. 221—252.

''Николаев Николай Иванович'' — литературовед, исследователь античной и отечественной старой и новой культуры. Научный сотрудник Библиотеки им. А. М. Горького СПбГУ, автор комментария к финскому переводу «Вопросов литературы и эстетики» М. Бахтина (М., 1979). См. выпущенный под его редакцией обширный том работ Л. В. Пумпянского «Классическая традиция: Собрание трудов по истории русской литературы» (М., 2000).

''Пумпянский Лев Васильевич'' (1891—1940) — филолог-мыслитель, историк культуры и литературы, профессор Ленинградского университета (в 30-е годы).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Философия]]
[[Категория:Лев Васильевич Пумпянский]]
[[Категория:Литература 1925 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Лев Васильевич Пумпянский]]</text>
      <sha1>ncde0bkti274ofvrcw2pjo0wv2mmbl8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>K. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях/СВ 1895 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1029353</id>
    <revision>
      <id>5743023</id>
      <parentid>5532762</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:51:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[K. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях (Станюкович)/ДО]] в [[K. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях/СВ 1895 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5532762</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4941" sha1="o7jce9e8ys33bhaj05g92exmfhzm0fg" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Михайлович Станюкович
| НАЗВАНИЕ              = К. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1895
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Северный вестник|Сѣверный Вѣстникъ]]», № 6, 1895.  [http://az.lib.ru/s/stanjukowich_k_m/text_1895_otkrovennye_oldorfo-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''К. М. Станюковичъ.'' '''Откровенные'''. Романъ въ двухъ частяхъ. Изданіе О. Н. Поповой. Цѣна 1 р. 50 к. Спб. 1895 г.&lt;/center&gt;

Романъ г. Станюковича — посильная сатира на современные общественные нравы. Онъ вводитъ читателя въ міръ крупныхъ дѣльцовъ, удачливыхъ коммерсантовъ, канцелярскихъ геніевъ, дѣловитыхъ кокотокъ и пр. и даетъ цѣлый рядъ болѣе или менѣе правдивыхъ характеристикъ нѣкоторыхъ «героевъ» нашего времени. Во главѣ ихъ выступаютъ два типичныхъ карьериста — Павлищевъ и Бортовъ, достигающіе успѣха благодаря полной безпринципности и изворотливой угодливости всѣмъ господствующимъ теченіямъ и вѣяніямъ. При одинаковой эластичности воззрѣній и покладистости принциповъ, они рѣзко отличаются другъ отъ друга по темпераменту: Павлищевъ — карьеристъ-эпикуреецъ, срывающій «цвѣты удовольствія» на всемъ пути жизни, тогда какъ Борщовъ — карьеристъ-стоикъ, сосредоточившій всю силу своего характера на одной задачѣ: добиться власти и положенія. Борщовъ — интересный типъ. Къ сожалѣнію, авторъ пока еще только намѣтилъ его, но не обрисовалъ сколько-нибудь полно и законченно. Въ высшей степени знаменательно, что самою живою и отзывчивою человѣческою чертою въ очерствѣлыхъ сердцахъ обоихъ карьеристовъ оказывается ихъ любовь къ дѣтямъ: болѣе мягкотѣлый и болѣе человѣчный Павлищевъ беретъ отпускъ и уѣзжаетъ за границу съ умирающимъ сыномъ въ тотъ моментъ, когда рѣшается вопросъ о назначеніи его на высокій постъ и даже закаленный честолюбецъ Борщовъ велитъ никого не принимать и бросаетъ всѣ свои дѣла въ тотъ день, когда къ нему пріѣзжаютъ дѣти.


[[Категория:Публикации в журнале «Северный вестник»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Константин Михайлович Станюкович]]
[[Категория:Литература 1895 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Константин Михайлович Станюкович]]</text>
      <sha1>o7jce9e8ys33bhaj05g92exmfhzm0fg</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743024</id>
      <parentid>5743023</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:52:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743024</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4805" sha1="lekh8xmaqfu986o8nrebsqybjgzhtlr" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = 
| НАЗВАНИЕ              = К. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1895
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Северный вестник|Сѣверный Вѣстникъ]]», № 6, 1895.  [http://az.lib.ru/s/stanjukowich_k_m/text_1895_otkrovennye_oldorfo-1.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''[[Автор:Константин Михайлович Станюкович|К. М. Станюковичъ]].'' '''Откровенные'''. Романъ въ двухъ частяхъ. Изданіе О. Н. Поповой. Цѣна 1 р. 50 к. Спб. 1895 г.&lt;/center&gt;

Романъ г. Станюковича — посильная сатира на современные общественные нравы. Онъ вводитъ читателя въ міръ крупныхъ дѣльцовъ, удачливыхъ коммерсантовъ, канцелярскихъ геніевъ, дѣловитыхъ кокотокъ и пр. и даетъ цѣлый рядъ болѣе или менѣе правдивыхъ характеристикъ нѣкоторыхъ «героевъ» нашего времени. Во главѣ ихъ выступаютъ два типичныхъ карьериста — Павлищевъ и Бортовъ, достигающіе успѣха благодаря полной безпринципности и изворотливой угодливости всѣмъ господствующимъ теченіямъ и вѣяніямъ. При одинаковой эластичности воззрѣній и покладистости принциповъ, они рѣзко отличаются другъ отъ друга по темпераменту: Павлищевъ — карьеристъ-эпикуреецъ, срывающій «цвѣты удовольствія» на всемъ пути жизни, тогда какъ Борщовъ — карьеристъ-стоикъ, сосредоточившій всю силу своего характера на одной задачѣ: добиться власти и положенія. Борщовъ — интересный типъ. Къ сожалѣнію, авторъ пока еще только намѣтилъ его, но не обрисовалъ сколько-нибудь полно и законченно. Въ высшей степени знаменательно, что самою живою и отзывчивою человѣческою чертою въ очерствѣлыхъ сердцахъ обоихъ карьеристовъ оказывается ихъ любовь къ дѣтямъ: болѣе мягкотѣлый и болѣе человѣчный Павлищевъ беретъ отпускъ и уѣзжаетъ за границу съ умирающимъ сыномъ въ тотъ моментъ, когда рѣшается вопросъ о назначеніи его на высокій постъ и даже закаленный честолюбецъ Борщовъ велитъ никого не принимать и бросаетъ всѣ свои дѣла въ тотъ день, когда къ нему пріѣзжаютъ дѣти.


[[Категория:Публикации в журнале «Северный вестник»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Константин Михайлович Станюкович]]
[[Категория:Литература 1895 года]]</text>
      <sha1>lekh8xmaqfu986o8nrebsqybjgzhtlr</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Гр. Л. Н. Толстой (Розанов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1031001</id>
    <revision>
      <id>5743016</id>
      <parentid>5534773</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:36:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Гр. Л.H. Толстой (Розанов)]] в [[Гр. Л. Н. Толстой (Розанов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5534773</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="44045" sha1="fs8ldsvlx9a5to621we4nln6pacb751" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Гр. [[Лев Николаевич Толстой|Л. Н. Толстой]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = Новое время. 1898. 22 сентября. № 8107
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1898_tolstoy.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 3
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}

=== Гр. Л.Н. Толстой ===
70-летие рождения автора «Войны и мира», исполнившееся 28 минувшего августа, вызвало появление множества снимков с его бюстов и портретов, выставленных в окнах художественных магазинов и частью воспроизведенных в иллюстрированных литературных изданиях. Не все они одинаковы; но некоторые, как бюсты Перовского и Гинцбурга, кажутся удачными, и кто не видел их оригинала, невольно приковывался вниманием и любопытством к изображениям человека, с именем которого так много соединено.

Много есть прекрасных лиц в русской литературе, увитых и повитых задумчивостью. Лица Тютчева, Тургенева, Островского не только выразительны и полны мыслью, но они как бы договаривают недоговоренное в «полном собрании сочинений». Самая поза, напр. Тютчева, со сложенными на груди руками, как бы сообщает ему вид уставшего и задумавшегося после разговора человека; в Тургеневе, за писателем, вы так и чувствуете помещика, любителя пострелять куликов, или вечером у камина, после охоты — что-нибудь рассказать. Быт, манера, воспитание, привычки — все это, как-то одухотворившись, бросило свою черту на лицо и последнее получило ту сложность и глубину, которую никак нельзя покрыть кратким и оголенным, в сущности одичалым термином: «интеллигентный». Тургенев — «интеллигентный человек», у Тютчева — «интеллигентное» лицо: какая профанация! «Интеллигентность» — это, правда, нечто «духовное», но это — бедно духовное; это — бедность именно в самом духовном, какое-то умственное мещанство. Но мы отвлеклись в несколько общую сторону. При рассматривании портретов Толстого невольно думалось: именно такого прекрасного лица еще не рождала русская литература, — коренное русское лицо, доведенное до апогея выразительности и силы, наша родная деревня, вдруг возросшая до широты и меры Рима, конечно как прообраз, как штрих, коему через немного лет сбежать в могилу, укрыться стыдливо под землю, как преждевременному еще явлению. Но если когда-нибудь настанет время (если только оно настанет), что русский голос заговорит миру, — то по прекрасным чертам этих портретов мы можем приблизительно догадываться, какое будет, как сложится, как выразится это грядущее и русское, и одновременно уже мировое лицо. И в самом деле: в нем есть все черты исторической многозначительности и устойчивости; и вместе это буднично-сегодняшнее лицо, какое я могу встретить, выйдя на улицу. Это, как «наш Иван», «наш Петр» — мужики, с которыми мы ежедневно говорим; но, поставленное между лицами Сократа, Лютера, Микель-Анджело, оно не нарушило бы единства и общности падающего от них впечатления; совсем напротив… тогда как, напр., лицо Тургенева или Островского — нарушило бы; это — слишком частные и дробные лица, не отстоявшиеся в тишь и величие истории.

Тишина вечера естественно наступает для всякого человека в 70 лет; по молчаливому согласию и врожденной деликатности люди не нарушают язвами или излишеством похвал этой тишины. Толстой мало печатает, но при относительном молчании он виднее всех, и имя «русской литературы» сейчас получает определенный смысл и вес в связи с именем «Толстой». Умри он, так мало пишущий, и река русской литературы сейчас же превратится в пересыхающее болотце. Даже когда он не пишет — он думает; он всех нас видит; слава Богу, он жив — и нам как-то бодрее работать, больше воздуха в груди, яснее кажется солнце: великая связность людей, великое единство биений пульса в них!

На Толстого так много нападали с теоретически-умственной стороны, что хочется поговорить, или, точнее, прекрасное лицо его внушает мысль поговорить о нем не как о художнике, но как именно об уме, о теоретике, об умственной силе.

Не правда ли, вы предпочли бы беседу с «видавшим виды» дедом, который у вас на кухне греется около печи, умному разговору с «приват-доцентом», который входит к вам в кабинет, с chapeau-claque, и как право на разговор и даже «поучение» показывает свежеотпечатанный диплом, только что ему выданный конференцией академии. Какая скучища: это «мы», это «я»; это «книга», которую я могу взять с полки; зачем он переступает мой порог? И, скрывая зевоту, и не имея сил преодолеть раздражение, я веду с ним разговор как «канитель», как учтивость, но не как удовольствие и всего меньше как поучение. Но вот он ушел; я спускаюсь в кухню; и живостью, интересом, вниманием загорелась душа моя: тут копается дед, от которого я уже и слыхал, а, может быть, и сегодня услышу необыкновенной оригинальности, новизны и, наконец, поучительности словечки. Тут именно все падает в книгу, конечно если бы записывать; это — еще не разрезанные страницы всемирной истории; «прибавления» к «полному собранию сочинений» целого человечества. И как душисто: склад речи — иной; иной слог; под каждым словом лежит факт, виденный, слышанный и часто живьем пережитый. «Приват-доцент» ушёл: как жалко; можно бы и его пригласить послушать, но он так высокомерен, а главное — так счастлив внутренно, что его сегодня не провалили на диспуте, что, конечно, он остался бы равнодушен к моему приглашению. Так Россия, спуская в прихожую «приват-доцентов» и почтительно им раскланиваясь за «плоды наук и искусств», которые они носят с собою, бежит, торопливо, весело к своему старому «деду», расспрашивает его о том, о сем: и о чем бы он ни заговорил — о зверях, о жизни, о смерти, о труде людском, о злобе, о доброте людской — все выслушивает как настоящую, ей бесконечно милую астрономию, политическую экономию или мораль. Все выслушивает и все похваливает; и хорошо ей со своим писателем дедом; уютно, тепло; и не заблудится она в потемках, а главное — не назевается вдосталь, как если бы, все почтительно покланиваясь, все почтительно выслушивали от приват-доцентов.

Летом нынче я видел Севастополь: ведь это — историческая руина. «Россия времен Севастополя» — это то же, что Россия «времен очаковских и покоренья Крыма»: до того все окружающее нас ново, до того все старо, умерло. Освобождение крестьян: да ведь это-то уже почти не нашей истории; до того от этого «крепостного права» ни былинки не осталось. Дело в том, что за эти 50 лет «родилась» Россия, родилась в смысле народа, общества, законодательства, всех подробностей и частностей; и «умерла» Россия же, тоже во всех подробностях, этнографических (бытовых) и юридических. Каждый из нас ведет свое умственное «зачало» от какого-нибудь камешка в новой храмине; мы все — подробности в новом здании; мы лежим каждый в своей ячейке, с мыслью о том, какой камень на нас давит, а какой камень мы под собою давим. Словом, чувство частного и маленького в высшей степени присуще нам; правда, и целое нам доступно, но тут уже начинается «книга». В живых ощущениях, насколько нас научал в жизни глаз, слух, испытания — мы представляем самомалейшие дроби. Между севастопольскими людьми, конечно, много еще есть живых; они все — любопытны и поучительны; но в своей рушившейся эпохе они были такими же частностями и подробностями, как мы в своей. Толпой… но тут начинается характерно другое.

Он все время это, т. е. целый цикл истории встретившейся смерти и жизни — ив каких огромных размерах, с какими огромными последствиями — не только ощутил непосредственно, но и все время это он не уставал наблюдать и размышлять. Он видел (пересмотрел) такое множество людей, такое разнообразие характеров в таких сплетениях страстей; наконец, он видел столько трагического и комического: разочарования, неудач, надежд, справедливого и несправедливого, — что, так сказать, гамма бытия человеческого ему полнее открыта, чем кому-либо из теперь живущих смертных. Вот его преимущество и оно еще осложняется его преимуществами, как человека: есть старые министры, старее его, но их опыт сужен, они не были ранены на Севастополе и не были так страстно влюблены, или так страшно убиты — после неудачного объяснения в любви. Ведь нужно же брать всего человека, ведь преимущество и исключительность Толстого состоят в том, что он не только видел всю полноту бытия человеческого, но и в том, что он сам необыкновенно полон как человек. Показывали, уже лет 15 назад, его карточки, в офицерском мундире, щеголеватого покроя и щеголеватых манер: «посмотрите-ка, каким был когда-то схимничек». Но то и важно, что «всем» был «бывалый» дед. Он упорно боролся с «по-реформенным» положением помещиков и отстоял свое имение: т. е. был зорким хозяином, отнюдь не был ротозеем в экономических делах. Стал «Никитой» (в «Хозяине и работнике»), но побывал и «хозяином»: «дворянство все разорено вокруг» — попадается выражение в его письмах, к Фету, кажется; т. е. он видел и он боялся разорения, предугадывал, боролся (см. также в «Анне Карениной», как Левин лес Облонского продает). Он запирается в Ясной Поляне, т. е. узнает образ пустынно-жительного «жития», со всеми подробностями его особой духовной атмосферы; и, первое лицо в литературе русской, он есть центр огромного всемирно-литературного, т. е. самого суетливого, движения: это ли не площадь, не базар, не толпа. Но где бы он ни был и кто бы, т. е. в каком бы положении, ни был, он совмещал в себе действователя и наблюдателя; и действуя — он страстно отдавался своему положению, но, кажется, еще страстнее наблюдал себя в нем, размышляя об этой самой среде своего действия. В его романах всюду есть параллелизм движений: «Анна Каренина» — это ряд параллельных романов Анны и Вронского, Долли и Стивы, Левина и Китти; тоже в «Войне и мире»: т. е. он везде наблюдает, размышляет, для него жизнь человеческая есть как бы опыт, за подробностями коего он следит, имея позади него какую-то свою думу, и от этого варьирует опыт, ставит в разные условия, меняет входящие его данные. И везде он наблюдает лицо человека, его душу. Нам, нашим живым душам, нам, как человеческим лицам, чья еще речь может быть так занимательна и поучительна, как не этого человека, столько подумавшего — именно об нас, о нашем лице, о нашей душе.

И за этой огромной фугой созерцаемых им дел, за обширностью и опытностью его глаза, есть еще одно качество: правильность его зрительной перспективы. Он берет человека не в скорлупе, а в зерне, и все его дела и самое лицо человеческое он всегда как бы отбрасывает на экран вечности: видит их в лоне жизни и смерти. Никто так страстно, с такою безмерною любовью не отдавался жизни и так многодумно и тяжело не гадал о смерти. От кончины Андрея Болконского до «Смерти Ивана Ильича» — сколько лет протекло: но дума автора, «что будет там» — одна. Роды Анны, роды Китти — описаны почти в физиологической грязи; он даже пишет предисловие к «Токологии»; но, кажется, ему самому хочется сочинить «Токологию», и к этому он порывался уже в конце «Войны и мира» около испуганной своею некрасивостью Marie Ростовой, около раздобревшей и неряшливой Наташи. — Тут староста Дрон, стакнувшийся против господ с мужиками, и окрик на него управляющего:

— «Ты, Дрон, от меня не уйдешь; ты на два аршина в землю закопайся — я тебя и там рассмотрю»!..

Там — теснота на Аустерлицком мосту: «а ядра, нагнетая воздух, каждые полминуты шлепались в эту кучу повозок, людей, лафетов:

— „Чего, чего заробел? Ступай на лед! Ступай на лед!“ Долохов первый побежал — и перебежал; за ним тронулась толпа; тоненький ледок обломился — и люди, и льдины перемешались». — «Тютькин coiffeur, je me fais coiffer par [парикмахер, я причесываюсь у (фр.)] Тютькин», — предсмертно улыбается Анна, проезжая через московские улицы. И тут же, чуть-чуть в стороне, — дети Долли забавляются, жаря малину на огне. Полная фуга человеческого существования: человеческих страхов, забот, положений; и все, как говорится в геометрии, проложенное на фон вечности, на крышку гроба, на колыбель младенца.

Вот чем богат Толстой, какою особенною «наукою». Покойный Гиляров-Платонов первый имел неосторожность пустить эту мысль о разделенности в человеке, о разделенности и в Толстом, даров изобразительности от даров мышления. Но когда же Толстой только изображал? Его первое произведение «Детство и отрочество» есть уже философия в самой теме своей; и что бы еще ни писал Толстой, всегда заметно для внимательного читателя, что он — философствует образами, что он есть вечный и неутомимый философ; и только потому, что тема его философии есть «человек» и «жизнь» — иллюстрации к ней вытягиваются в страницы рассказов и романов. Толстой никогда не был только романистом; он никогда, «изменяя себе», не обращался к рассуждениям. Он целен от «Детства и отрочества» до «Почему люди одурманиваются»; и если в нем есть перемены, то только перемены тем мышления и также предметов любви и отвращения. Он двигался, но это не движение вспять и не движение в сторону. Но он… «не кончил курса (кажется, не кончил) в университете» и вообще не проходил тех специальных наук, «какие мы прошли». Нужно знать все убийственное тщеславие русского общества, все убийственное тщеславие специально бесталанного человека, чтобы знать, до чего «тернии» этого обвинения легли на «благодатную почву». Маленький человек, который о чем-нибудь может сказать по отношению к великому: «в этом-то я больше его» — да вы хоть не кормите людей, а дайте поживку этому их тщеславию, и они озолотят вас. Ведь духовная бедность есть самая мучительная бедность; она — всегда тут, при себе, у себя, под черепом:

И не вздремнуть в могиле ей

Она то ластится, как змей,

То жжет и блещет…

То давит мысль мою, как камень:

Надежд погибших и страстей

Несокрушимый мавзолей…

Толстой не учился астрономии, «когда я учился»; «не читал Мом-мзена, когда я читал»; да ведь это визитная карточка с рекомендацией значительной особы, имея которую в кармане я смелее вхожу во всякий кабинет. Нужно заметить, что Фарадэй, сделавший самые удивительные (и тонкие) открытия в физике за этот век, не кончил даже гимназии или колледжа; не говоря о Платоне, который слушал только «мужика Сократа», и его диалогов до сих пор не умеют расщелкать искуснейшие из профессоров. Самому Гилярову — как будто судьба захотела подсмеяться над умным — привелось написать несколько (истинно замечательных) страниц по русской грамматике и набросать начало замечательного (говорят) трактата по политической экономии: как раздражен бы он был, как мучительно бы загорелся и бессильно опустил руки, если б ранее, чем читать эти специальные и живые страницы, читатель потребовал у него диплом филологического факультета и факультета юридического, на которых он не был. И между тем эту острую булавку непонимания он воткнул в голову Толстого. Толстой «игнорант»; но он умный и, следовательно, скромный&lt;ref&gt;Гений бывает «дерзок» в темах, от которых не может удержаться; но даже до преувеличенности скромен в оценке средств решить тему.&lt;/ref&gt; человек, и во всякой науке, говоря, будет говорить о той стороне предмета и в тех специальных ее частях, которые ему совершенно открыты и он стал на них неколеблющеюся пятой. Ведь если так судить, как его, — то смертным нельзя было бы раскрыть рот, ни просто даже беседовать между собою: ибо первый профессор астрономии не знает все-таки истории нравственных доктрин, и на попытку сказать, что его «обманули», что он «протестует», ему можно бы заткнуть рот тем, что он не изучал Гоббса, ни Мандевиля. Тогда нельзя ни о чем общем говорить; но разум дан человеку, чтобы понимать то тонкое разграничение, где в специальном начинается действительно специальное и где остается общее. Если б Толстой поправил Штрауса, что такой-то «codex sinaicus» [Синайская рукопись (лат.)] он неправильно отнес к VI веку, когда по данным палеографии он относится к первой четверти VII, мы могли бы рассмеяться. Но когда он говорит: «не противься злому»; или в одном случае: «должна рождать каждая честная женщина», или: «никакая и никогда», то он может говорить вздор, но нельзя ему возразить, что он не занимался филологической экзегетикой. Он говорит о практическом и из огромного практического опыта: нужно ловить или угадывать мотивы его речи и бороться с этими мотивами; не с «Толстым недостаточно образованным», а с Толстым-проповедником; «правдою» и против «правды» же. Очень печально, что в последнем сочинении «Об искусстве» Толстой как бы поддался на эти обвинения и привел умопомрачительное количество ссылок; «дал свидетельство знакомства с литературою предмета»; для понимающих его речь всегда и о всяком предмете интересна, с простою ссылкою, что это — речь умного и, следовательно, скромного, не заносящегося в незнакомые сферы, человека.

Мы упомянули о мотивах. Высоко печальны все-таки для православного и русского уклонения его последних лет; но тут жестокость негодования нашего должна притупиться о незнание именно всей полноты его мотивов. Левин (в «Ан. Карениной») женится — и как тревожна его исповедь; какой диалог (по поучительности) между священником и философом; как обаятельно лицо священника и сколько глубины в его простом недоумении-вопросе кающемуся:

— «Без веры в Бога, как же вы будете воспитывать детей»?

В последующих главах романа приведены отрывки из чина венчания; Долли и Левин — слушают и умиляются&lt;ref&gt;Ни в каких романах, в целой русской литературе, этого не сделано; и параллель есть только в известных &quot;Извлечениях из поучений старца «Зосимы», в «Братьях Карамазовых». Иноческое научение, мирское научение — там и здесь почти церковными текстами.&lt;/ref&gt;. У Толстого была кроткая полоса в отношениях к церкви; он брел — некоторое время, и очевидно издавна (см. его «Юность» и там тоже радостное исповедание кн. Неклюдова), до очень поздних лет как безмолвная овца в церковном научении; но что-то случилось, чего мы не знаем: ведь мы не знаем начатых и не конченных его работ, не слушали его бесед с людьми, не сливались с его зорким и пытливым глазом, когда он наблюдал то и это. Едва ли, однако, можно сомневаться, что у этого человека, у коего все идет из опыта и возвращается к жизни, и мотивом его церковных блужданий и (с нашей точки зрения) заблуждений служило что-нибудь практически-жизненное. Он мог не увидеть труда церкви там, где ожидал бы его видеть, жаждал видеть; он мог до излишества страстно скорбеть о том, о чем скорбят и тысячи православнейших людей: что, погрузясь в истончение богословских доктрин, церковь не проливает учения и, так сказать, жезла действия в скорбь и грязь, где копошится человечество. Излишество «не от мира сего», отчуждение от жизни, неслиянности с жизнью, столь очевидная и о которой скорбят преданнейшие церкви люди, — вот что, не уравновесившись в его душе тысячей соображений, которые действуют в прочих людях, могло вызвать его печальные и поспешные разочарования. Он впал в бедные и скудные опыты новых построений; нельзя не отметить, что тогда как в «Войне и мире», в «Анне Карениной», в «Севастопольских рассказах» он — может быть незаметно для себя — являлся релитиознейшим писателем, заставив всех самым способом изображения почувствовать в жизни что-то трансцендентно-неясное, высокое, могущественное и праведное, — в это же время его катехизические опыты последних лет, это сгущенное богословие, бедны собственно религиозным элементом, сухо рациональны, этичны и иногда даже просто диетичны, т. е. сводят религию к правилам опрятного и жалостливого поведения. Где же тут Бог — как в битвах при Бородине? Судьба — как в неравенствах доль Наташи и Сони («Война и мир»)? Вмешательство иного мира в наши действия — как сны-предчувствия Вронского и Анны, или Немезида, которая тяготеет над Карениной? И в самом авторе — где преклонение перед неисповедимым? Все сужено: и вместо мира, таинственного и пугающего, мира огромного — мы вступаем в келью-кабинет крайне понятного устройства, где нам показывают узоры новых умственных комбинаций, опять крайне понятных, т. е. существенно не религиозных.

Но мы критикуем, когда хотели бы только очерчивать.

Повторяем, мы всех мотивов Толстого не знаем; но всякая попытка наша сухо-ригористически отнестись к последней публицистической его деятельности разбивается о соображение, что к исторической России, и даже к России православной и «правительствующей», автор «Войны и мира» пережил такую важнейшую, детски чистую и упорную (в 60-е годы) привязанность, до зарождения какой в себе миллионы нас не доросли. Он любил ее серою любовью солдата; «казака» на Кавказе; обыкновенного русского крепостного мужика. Ведь от мужика Дрона до двух братьев, офицера и прапорщика, которые спрашивают друг у друга о «родительских» деньгах перед тем как назавтра умереть за отечество (см. конец «Севастопольских рассказов») — все это понятно Толстому, т. е. все это прошло страданием и любовью через его сердце.

Но мы отвлеклись к ненужной нам теме. При чтении романов Толстого, если следить за фигурами и жизненною судьбой героев как за иллюстрацией к тут же присутствующей и не напечатанной его мысли, его «философии» или, точнее, «философствования», то поразишься чрезвычайною множественностью пунктов в бытии человеческом, на которые устремлено его внимание. Элен Безухова хочет перейти в католичество (кажется, даже перешла) — и тут краткий ее диалог с «обращающим» священником. Известно, что о католичестве Толстой ничего не писал и как бы не интересовался этою «старой» темой: но он ею интересовался и в мимолетном штрихе дал твердый, отчеканенный ответ на вечную тему. Он не писал о славянофильстве, но он написал, как Кознышев, ища грибы, так и не объяснился с «Варенькой»; славянофильство взято в мясе, с костями, — и хотя чуть-чуть, но все же показано, что тут много из папье-маше и подкладной ваты. Если сплести тысячи таких штрихов и понять, что за каждым из них — море наблюдения и мысли; что штрих потому и приведен, что Толстой когда-то стоял и думал над целой темой и, разрешив ее в уме своем, дал этот скульптурный штрих: то мы и придем к заключению, что интерес (для читателя) и авторитет Толстого основывается на том, что среди всех теперь живущих или высказавшихся людей он видит наибольшее число предметов и с наибольшего числа точек зрения.

Это и образует фигуру «мудреца» «своего времени»: титул, который безотчетно у всех установился за Толстым, и по праву принадлежит ему. Отсюда и это лицо, которым последние дни множество из нас любовалось на окнах художественных магазинов и в иллюстрированных изданиях; его надо «заслужить», его можно только «выработать». Вообще, кто любит человека, не может не любить лица человеческого; «лицо» у себя под старость мы «выслуживаем», как солдаты — «георгия» В лице — вся правда жизни; замечательно, что нельзя «сделать» у себя лицо, и если вы очень будете усиливаться перед зеркалом, «простодушное человечество» все-таки определит вас «подлецом». Лицо есть правда жизненного труда именно в скрытой, а не явной его части: это как бы навигаторская карта, но по которой уже совершилось мореплавание, а не предстоит. Сумма мотивов, замыслов; не одного осуществленного, но и брошенного в корзину. У Толстого — истинно-прекрасное лицо, мудрое, возвышенное; и по нему русское общество может гадать и довериться, что он знал заблуждения, но не — порочное, так сказать, в мотиве своем, в замысле. Это лицо чистого и благожелательного человека, и… «да будет благословенно имя Господне» за все и о всем, что он совершил.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Публикации в газете «Новое время»]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Статьи Василия Розанова о Льве Толстом]]
[[Категория:Публицистика 1898 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>fs8ldsvlx9a5to621we4nln6pacb751</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>П. Перцов. Венеция и венецианская живопись. Изд. 2-е. М., 1912 (Розанов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1031251</id>
    <revision>
      <id>5743109</id>
      <parentid>5593699</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:17:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Π. Перцов. Венеция и венецианская живопись. Издание второе, пересмотренное и исправленное. Москва, 1912 г (Розанов)]] в [[П. Перцов. Венеция и венецианская живопись. Изд. 2-е. М., 1912 (Розанов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5593699</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="13309" sha1="bku4dajrvs5w5j4ors2nqh0bjx1gtu3" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Васильевич Розанов
| НАЗВАНИЕ              = Π. Перцов. Венеция и венецианская живопись. Издание второе, пересмотренное и исправленное. Москва, 1912 г
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1912
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rozanow_w_w/text_1912_pertzev_venetziya.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== . Перцов. Венеция и венецианская живопись. Издание второе, пересмотренное и исправленное. Москва, 1912 г. ===
Счастливейшие из соотечественников поднимаются сейчас и уже отчасти поднялись, чтобы ехать в Италию. Когда-то это было удовольствием, доступным только для богатых; но теперь, благодаря «Обществу образовательных экскурсий», это поистине драгоценное наслаждение доступно и разной учебной мелкоте. Почему-то всегда мне воображается среди русской толпы, входящей в собор св. Марка, в Колизей, в Замок Св. Ангела или в галереи Питти и Уффици, — один исключительно косолапый, раскосый, неповоротливый юноша, лет 18-ти, в наибеднейшем пиджаке и совсем не причесанный, в душу которого все эти «святые старые камни» Европы (Достоевский) западут с особенною глубиною, зажгут там неугасимую искру; и в художестве, в литературе, в науке он лет через 20 разом оплатит стоимость всех экскурсий и всех стараний «Общества экскурсий» и их трудолюбивых проводников-наставников… «Первая метла хорошо метет»: почему-то именно от теперешних экскурсий, пока они новы и свежи, ожидается много впечатления и, следовательно, результата…

Как раз к сезону экскурсий П. П. Перцов напечатал вторым изданием свою хорошенькую «Венецию и венецианскую живопись», придав ей, в отличие от первого издания (1905 года), совершенно карманный вид. К счастью, многочисленные снимки с картин, украшающие первое издание, все сохранены и во втором. Перцов — пассивный созерцатель-художник; не ждите в нем живого сочувствия и живого понимания «современности». В нем нет самого внимания ко всему этому. Греза каждого его дня есть о вчерашнем дне. Поэтому, если бы он вздумал давать «Впечатления об Англии», а еже паче — о Соединенных Штатах, ничего бы не вышло, или вышел бы один комизм. Но к Италии и вот особенно к Венеции, которая и не имеет «сегодняшнего дня», в высшей степени идут его способности и самые недостатки. Вся Италия есть «первая аристократка» вчера и «последняя мещанка» сегодня; «сегодня» там — ничего интересного, важного, всемирного. Но почти тысячу лет Италия была (простите за грубость) каким-то «радием» Европы, дававшим во все стороны, во все страны тогдашнего цивилизованного мира — идеи, импульсы, толчки, зовы, призывы, исцеления… Да, исцеления, оживотворения: чем была бы Европа без католицизма? чем была бы она без Возрождения? Европа вся бы потускнела, вынь из нее этот дражайший алмазов «радий».

В основе — чудный итальянский человек, чудный итальянец, помесь римлян, осков, этрусков, готов, арабов, славян… Кто там ни воевал, ни «завоевывал» в эпоху «падения Западной Римской империи»? Но когда ее окончательно «завоевали» или завоеватели куда-то ушли или вымерли, — на месте всемирной толчеи остались драгоценные частицы всех племен земного шара (тогдашнего), отложившиеся там. как золотоносный песок на дне горных речек или как плодородный ил Египта в дельте Нила. Необыкновенный гений, необыкновенная изобретательность, необыкновенная подвижность — вот суть итальянца. Ничего — сонливого; ничего — косного; именно «радий», вечно действующий, в Гильдебрандте (папа Григорий VII), в Микель-Анджело, в Пьетро-Аретино (удивительная характеристика у Перцова этой фигуры «Возрождения»), в Колумбе, в Галилее, в шутах и великанах, в трагедии и комедии. Вся Италия — застывшие формы какого-то чудовищного извержения из недр земли, чудовищного переворота в недрах земли… Но он кончился, и теперь все замерло.

Но возвратимся к Венеции. Отчего она вся так цветиста, красочна, фигурна, точно «нарочно», — что и составляет ее «личную особенность»? Мне думается, — от камня без растительности, на котором она построена. Можно ли представить другой город, где нет ни деревца, ни клумбы цветов, ни «бульвара», ни «сада», ничего!! И все — невозможно! Вода и камень. А солнце и воздух южные. Тогда «цветы» полезли на фасады домов, на стены и выступы церквей, — но цветы из мрамора, гранита, золота, бронзы, из всевозможных мозаик. Нищета, нет, — убитость природы вызвала роскошнейшую в мире архитектуру, и именно — в раскрашиваниях роскошную! А затем это перешло «на все», — на дух, на быт, на жизнь дня, века и веков.

В течение многих лет, т. с. нескольких поездок по Италии, П. П. Перцов изучал, вернее, всматривался и залюбовывался искусством Италии; и лучшие страницы его книги посвящены описанию и истолковыванию фаз итальянской, в частности — венецианской, живописи и скульптуры. Но он смотрит на искусство не как техник-живописец, с целью подсмотреть и научиться, а как историк культуры, который живопись объясняет через человека и, в свою очередь, постигает человека через живопись. Этот «радий» Италии вечно перед его глазами, и в сущности им одним и занята его книга; им и его «эманациями». «Римлянин», «человек Возрождения», «венецианский патриций» и «патрицианка» — вот главное; небо, соборы, пьяцетта перед св. Марком, Canale Grande — только аксессуары. Так ведь это и есть… Ах, что мир, — важен тот, кто на него смотрит.

Наслаждение и труд суть «боги» мира. Труд — в пыли дневной, в морщинах и мозолях. Но вот закатывается солнце… Я помню эту раннюю ночь на пьяцетте Венеции. Все молчали. Пьяцетта была точно голубая, и вся Венеция была залита каким-то голубым светом, шедшим от неба или от звезд или луны. Повторяю — все молчали. Витал великий «бог» наслаждения, главный бог земли. И человек забыл мозоли, труд, пот. Все, что он делал днем. — он позабыл легким забвением. Днем он работал, снискивал хлеб, пропитание. — не для пропитания и самого хлеба, ибо если бы для них работать, то лучше убить себя, — а чтобы все забыть ввечеру и отдаться наслаждению. Наслаждение есть великий бог, главный бог. У него чудовищные глаза, чудовищные ноздри, чудовищное ухо, чудовищный язык и, увы. — чрево. Все чудовищно и, увы, — прекрасно. И этот страшный «бог», вот когда взойдут звезды, тянет в себя все ароматы мира, все звуки мира, все краски его, все его сладости… как и мы тогда безмолвно тянули каждый свою «ниточку удовольствия».

— Хочу! живу! и для Меня живет все… А я обратно уже даю всему жизнь, — говорит великий Бог Ночи.

Так чередуются день и ночь, фабрика и храм, «обыкновенное» и божественное.

''1912 г.''

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Василий Васильевич Розанов]]
[[Категория:Литература 1912 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Васильевич Розанов]]</text>
      <sha1>bku4dajrvs5w5j4ors2nqh0bjx1gtu3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Памяти И. Н. Болтина (Ключевский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1032786</id>
    <revision>
      <id>5743026</id>
      <parentid>5364495</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:53:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Памяти И. H. Болтина (Ключевский)]] в [[Памяти И. Н. Болтина (Ключевский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5364495</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="108765" sha1="0apv52hdwmv6obzz8lg6oo959tyr70g" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Василий Осипович Ключевский
| НАЗВАНИЕ              = Памяти И. Н. Болтина
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kljuchewskij_w_o/text_0220.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;В. О. Ключевской&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Памяти И. Н. Болтина&lt;/center&gt;

В. О. Ключевской. Сочинения в восьми томах.

Том VIII. Исследования, рецензии, речи (1890—1905)

М., Издательство социально-экономической литературы, 1959

Общество истории и древностей; российских постановило в настоящем году почтить память И. Н. Болтина, со смерти которого прошло ровно сто лет. Обществу, посвящающему свои труды изучению памятников отечественной истории, есть за что помянуть теплым словом этого писателя-историка. В столетие, протекшее со дня смерти Болтина, историческое изучение России достигло значительных успехов, прошло две стадии, явственно обозначившиеся появлением двух капитальных творений по русской истории, созданных Карамзиным и Соловьевым. Труды Болтина не оставались безучастными в этом движении русской историографии; по крайней мере решительно можно сказать, что достигнутые ею успехи без этих трудов достигались бы с большими усилиями. В другом месте я пытался объяснить исторические взгляды и приемы Болтина в связи с ходом просвещения и движением самосознания в русском обществе XVIII в. Теперь, исполняя желание Общества, я предложу его благосклонному вниманию попытку определить значение исторических трудов Болтина в ходе русской историографии.

Один из любителей отечественной истории, каких у нас немало было в прошедшем столетии, Болтин начал писать в последние годы своей 58-летней жизни. Но эти поздние литературные опыты были только завершением многолетних усидчивых занятий русской историей. Строгий в понимании обязанностей историка и скромный в оценке своих личных учено-литературных средств, Болтин не считал себя настоящим историком и думал, что самое б''о''льшее, что он призван сделать, — это собирание и предварительная обработка «припасов», материалов для отечественной истории. В реестре бумаг, оставшихся после Болтина и купленных Екатериной, не находим следов работы над каким-либо цельным историческим повествованием; но он считал себя достаточно вооруженным, чтобы предпринять критическую проверку чужого сочинения по русской истории или ученое издание древнего русского памятника с объяснениями.

Только в последние годы жизни Болтину представились случаи, побудившие его выступить в литературе историческим критиком и комментатором и обнаружить обширные и разнообразные исторические знания, накопленные многолетними усидчивыми трудами. В 1783 г. вышел в Париже ''Histoire de la Russie ancienne et moderne'' известного Леклерка. В 1786 г. у Болтина были уже готовы два объемистые тома критических ''Примечаний'' на пять томов этой ''Истории'', напечатанных к тому году. Кн. М. М. Щербатов, который с 1770 г. начал издавать обширную ''Историю российскую от древнейших времен'', почел себя задетым некоторыми замечаниями. Болтина и в 1789 г. напечатал в свое оправдание Письмо к одному приятелю. Болтин в том же году издал свой ''Ответ'' на это письмо. Пространно отбив нападения противника и уверив его публику, что в разборе книги Леклерка он отнюдь не подразумевал кн. Щербатова, генерал-майор Болтин в конце ''Ответа'' сам перешел в наступление и написал 19 возражений, направленных против самой ''Истории'' кн. Щербатова, прибавив в заключение, что все приведенное в разборе из этой истории суть только цветочки, а ягоды он приберег «для переду»&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Эти обещанные ягоды и были собраны и приготовлены для публики в двух больших томах ''Критических примечаний'' на первые два тома ''Истории'' кн. Щербатова. Энергический критик, невзирая на, недуги возраста, начал эти примечания в том же 1789 г. и, по-видимому, успел кончить их еще до конца следующего, 1790 г., когда умер кн. Щербатов (12 декабря), как можно догадываться по тому, что у Болтина нет намека на это. Но публика прочитала новый труд уже по смерти автора, когда его приятель и товарищ по занятиям гр. А. И. Мусин-Пушкин издал его в 1793 и 1794 гг. Со своей стороны и кн. Щербатов не успокоился и, несмотря на зарок в письме к приятелю не отвечать на новые возражения Болтина, прочитав его ''Ответ'', не утерпел, подходя уже к своей могиле, собрался с силами и написал ''Примечания'' на ''Ответ'' Болтина, составившие целую книгу, И эта книга увидела свет только по смерти своего автора, уже в 1792 г., так что едва ли успел прочитать ее тот, против кого она была направлена, как сам кн. Щербатов, воюя с ''Ответом'' Болтина, не знал, какие два громовые тома готовил против него неутомимый его противник. Так учено-литературная борьба Болтина с кн. Щербатовым, представляющая во многих отношениях один из самых занимательных эпизодов в ходе русской историографии, была докончена типографским станком, когда оба борца уже сошли с арены и успели подать друг другу руки при загробной встрече.

Окончив полемику со вторым противником, Болтин перешел к более мирным ученым работам. Он входил в состав тесного кружка «любителей отечественной истории», душой которого был упомянутый граф А. И. Мусин-Пушкин, «крайний древностей наших любитель», по выражению Болтина, составитель знаменитой по своему богатству и по своей несчастной судьбе рукописной библиотеки. В ученых сношениях с этим любительским кружком находилась сама Екатерина II, которая по смерти Болтина писала о нем и о Мусине-Пушкине, что они много занимались русской историей. Друзья копались в древних рукописях, как в золотоносной почве русской историографии, читали, комментировали, ссужали любознательную императрицу справками, делали открытия, научную цену которых сами затруднялись определить, — словом, находились в положении геогностов, которые, прокопав первые мелкие шурфики, начинают чуять, какое обильное металлическое содержание найдут в более глубоких пластах дальнейшие изыскатели, которые до них докапаются. Екатерина, пользуясь учеными услугами любителей, не оставалась безучастна в их успехах. По указу 11 августа 1791 г., исходатайствованному Мусиным-Пушкиным, синодальным обер-прокурором в св. Синод скоро прислано было много летописей и других рукописных памятников из монастырских архивов&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;…

Можно подивиться умственной бодрости больного старика, который в том же году, в котором вышла его ''Русская Правда'' и осенью которого он умер, удосужился исполнить еще одну критическую работу, в некоторых отношениях даже самую трудную из всех ученых работ, им исполненных. Разумею разбор драмы Екатерины II из жизни Рюрика, Благодаря Болтину судьба этой драмы стала любопытным эпизодом из истории русской литературы прошлого века, живо характеризующим как действующие в нем лица, так и общество, среди которого они действовали. Некоторые черты этого эпизода были потом не без юмора рассказаны самой Екатериной в письме к Гримму.

Трудясь над своими ''Записками'' по русской истории для русского юношества, она пришла к некоторым догадкам касательно Рюрика, поддерживаемым всего только немногими словами, какие обронил Нестор в своей летописи (quelques mots lâchês par Nestor), да одной страницей в ''Истории Швеции'' Далина. Она -потому не решилась внести таких рискованных коньектур в настоящую историю, но ей вздумалось (il me prit fantasie) найти им место в поэзии, построив из них историческую драму, образцом для которой послужил не кто другой, а прямо сам Шекспир, которого автор тогда читал в немецком переводе. Драма была написана и без имени автора напечатана в 1786 г. под заглавием ''Подражание Шакеспиру, историческое представление из жизни Рюрика.'' Никто не обратил внимания на анонимную пьесу, и Рюрик лет пять пролежал в книжных лавках мертворожденным или умирающим младенцем. В 1792 г. Болтин чрез Мусина-Пушкина поднес императрице в рукописи свой разбор истории кн. Щербатова. Екатерина, три года назад уже издавшая на свой счет примечания Болтина на историю Леклерка и пользовавшаяся его указаниями при чтении русских летописей, задумала реабилитировать свое погибшее творение, призвав на помощь опытную диагнозу знатока-критика, так как, по ее признанию, «она охотно готова была отдать на суровый Суд Болтина то, что марала по истории». Когда раз Екатерина заговорила с Мусиным-Пушкиным о своем многострадальном Рюрике, сетуя на невнимание к нему, тот смешался: оказалось, что ни он, ни Болтин, к стыду обоих знатоков русской истории, не только не читали, даже и в глаза не видали драмы императрицы с ее историческими коньектурами. Но Болтин поправил дело, принялся объяснять драму, которая по его просьбе скоро была напечатана с его примечаниями и пошла в ход, была даже переведена по-немецки. Учено-художественное дитя ожило в критических руках опытной няньки. Екатерина не рассказывает, как произведена была сама операция, как Болтин исполнил ее намек или желание, выраженное Мусину-Пушкину. Чтобы видеть это, надобно взять в руки самые примечания Болтина. Дело было чистым искушением для нашего критика: надобно было остаться правдивым, не становясь неприятным, хвалить без лести и усмешки и судить, не обличая и не огорчая, — словом, резать правду автору, помня хлеб-соль хозяйки.

Генерал-майор Болтин с искусством истинного тактика одержал победу над своим положением, явился беспристрастным судьей писательницы, не нарушив обязанностей кавалера к даме. Для этого он из критика превратился в комментатора и даже в педагога, объяснял, где нужно было исправить, и исправлял, что следовало зачеркнуть, учил, где нужно было обличать. Прежде всего подысканы были для драмы исторические источники, из коих иные едва ли подозревал и сам драматург, потом создания чистой фантазии были подбиты мягкой подкладкой сложных исторических справок и соображений или представлены вольно-поэтическими вымыслами, «прилично выдуманными», слова и действия героев, не встретившие никакой опоры в исторических источниках, подперты доводами исторической логики, непредумышленные общие места развились в метко схваченные черты древнего быта или даже цельные исторические картины, нечаянно удачные обмолвки оказались результатом исторической эрудиции, а недоразумения или простые промахи либо явились смелыми гипотезами, во всяком случае возможными, хотя и могущими встретиться с гипотезами, более вероятными, либо превратились в неясные намеки, которые и истолкованы в разборе с остроумной находчивостью и полным прибором ученой критики, как истолковывал Болтин темные места древних памятников в других своих сочинениях. Драма поставила древнему Новгороду целых трех посадников вместо одного надлежащего. ''Всякому'' известно, тонко поясняет комментатор, что в Новгороде было всегда по одному посаднику, и рядом ученых соображений приводит к выводу, что один был только ''степенный'', действительный посадник, которого и надо разуметь под первым из выведенных в драме; но от него надо отличать посадников ''старых'', бывших, какими, конечно, и были двое остальных и каких всегда могло быть и больше двоих, сколько угодно. В заключение всего в разборе подобраны места драмы, где Рюрик, Аскольд и другие ее лица высказывают любимые идеи времени об отечестве, о власти, общественном порядке, вычитанные этими передовыми людьми IX в. из Наказа Екатерины по изданию 1767 г. Так Болтин, бережно приняв хилое дитя, оправил и оживил, спеленал его и, слегка потянув за нос, как это делывали в старину повивальные бабушки с новорожденными, показал его публике, причем, не скрывая имени матери, пожелавшей остаться неизвестной, сближением пьесы с Наказом Невзначай приподнял перед читателем край прозрачного вуаля, ее покрывавшего. Его звали судить драму перед присяжными знатоками, но он, щадя материнское сердце и не кривя ученой совестью, предпочел растолковать смысл пьесы самому ее автору в присутствии публики. Автор, очевидно, хорошо знал критика, а критик еще лучше понимал автора, и оба остались отменно довольны друг другом, ибо изрядно обдумали, что делали. Немного месяцев, вероятнее недель, спустя умный критик закрыл глаза, а благородный автор купил оставшиеся после него ученые бумаги.

Я нарочно остановился на примечаниях Болтина к драме Екатерины. В этом небольшом труде, которому суждено было стать лебединой песнью Болтина, может быть именно потому с наибольшей наглядностью отразились особенности этого исторического критика, несмотря на то что в этом труде историческая критика идет об руку с литературой courtoisie. По такому специальному поводу, как драма из времен Рюрика, критик приводит в движение разнообразные исторические источники, и русские летописи, и скандинавскую Эдду, и песню Рагнара Лодброка, даже современные акты русского законодательства, толкует имена и термины древних памятников, обращается к явлениям других стран и времен---все это для того, чтобы глубже вникнуть в быт славянорусского общества столь отдаленного века, в его нравы, понятия, учреждения. Это своего рода историческая программа, примерно демонстрированная на частном случае, на отдельном факте, где автор обозначил и очередные задачи русской историографии и способы их разрешения, и пределы, до которых можно было вести работу при наличных средствах.

Задачи, стоявшие на очереди, как их понимал Болтин, указывались ему современным положением русской историографии, и это положение создано было трудами ближайших его предшественников. Русская научная историография в лице начинателя своего Татищева непосредственно примыкает к древнерусскому летописанию, составляя органическое его продолжение. Не ставя далеких целей и не чертя широких планов, Татищев решил, что надобно начинать новое дело с начала, т. е. разыскать источники, собрать, разобрать и свести материал, прежде всего летописи, скромно прибавив к его тексту посильные пояснения в примечаниях. Он и составил такой свод, доселе не сходящий со стола занимающегося русской историей. Но, стоя одной ногой в ряду древнерусских летописцев, он считал возможным ступить другой немного вперед, в область исторического исследования. Во введении и первой части труда он предпослал своему летописному своду научное определение истории, ее задач, средств и приемов, и длинный ряд ученых предварительных разысканий, направленных к тому, чтобы прояснить тот начальный момент нашей истории, с которого идет нить летописного повествования, чтобы это повествование не начиналось с пустого темного места. Таким образом, Татищев дал русской истории ученые рамки, заключил ее древнейший источник в методологическую оправу и [дал] первые попытки комментария в примечаниях&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;.

Что мог он сделать больше? По крайней мере он сделал то, что было нужно. Надобно припомнить отношение русского общества к отечественной истории при Татищеве, изображаемое частью самим Татищевым, чтобы видеть, что больше ничего нельзя было сделать. Тогда в русском обществе слышались самые смутные суждения об этом предмете. Один толковал, что у русских нет «историй древних» и поэтому им не по чему узнать свою древность. Другие поддакивали, но с прибавкой: да не было и «деяний» важных, потому не стоит изучать эту древность. Одни оправдывали свое незнание русской истории, презирая научную историографию, другие оправдывали неудовлетворительную наличную историографию, не находя ничего хорошего в самой русской истории, в самой отечественной старине. Наконец, третьи, желая устранить жалобы тех и других, принимались украшать эту старину или, по выражению Татищева, «баснями закрывать сущую правость сказания древних», но этим только оправдывали тех и других, поддерживая презрение первых и невежество вторых. Татищев, показывая свой свод, как бы говорил в ответ всем толкам: вот сущее правое сказание древних, не искаженное новейшим -ученым баснословием — послушаем прежде его, — и в оправдание своих слов дал беспрепятственно говорить древнему летописцу, не перебивая его рассказа, а сам стал в стороне, в ряду слушателей, только порой делая в примечаниях заметки по поводу этого рассказа.

Ломоносов смелее взялся за дело. Он читал древние русские летописи и самого Татищева и нашел, что в русской старине есть и деяния важные, «разные дела и герои, греческим и римским подобные», но только не было у нас искусства, «каковым греческие и латинские писатели своих героев к полной славе предали вечности». Так намечены были и дальнейшие задачи русской историографии и даже частью ее метод: предстояло вскрыть в источниках достойное знания содержание русской истории и путем сравнительного изучения поставить его рядом с историей других народов. Его параллель русской и римской истории, «некоторое общее подобие в порядке деяний российских с римскими», важна не по своей научной ценности, а как первое наивное выражение научного приема, которым должна была с большим умением воспользоваться дальнейшая русская историография.

Сравнение однородных явлений неизбежно вело к общим выводам, к познанию законов истории, и достаточно припомнить рассуждение Ломоносова об образовании народов путем племенных смешений, его положение, что «народы от имен не начинаются, но имена народам даются», чтобы видеть, как полезен был для русской историографии этот прием даже в своем зачатке.

Кн. Щербатов хотел быть продолжателем Ломоносова&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; в русской историографии. Он думал, что накопилось уже достаточно научных средств, чтобы изобразить «разные состояния, в которых было мое отечество, разные его перемены и знатные случившиеся в нем дела», т. е. изобразить в прагматической последовательности течение жизни народа. Он, кажется, первый ввел в нашей историографии прием разграничивать периоды истории обзорами внутреннего состояния страны или «рассмотрением о состоянии России, ее законов, обычаев и правлений». Но и личные и научные средства Щербатова далеко отставали от его смелой задачи и даже от его научных приемов. И он любит сравнивать русские явления с фактами всеобщей истории. Но это сравнение является у него не вспомогательным средством научного познания, а прикрытием его личного недостатка, незнания хода русской истории, недостаточного изучения ее явлений. Всеобщую историю он знал лучше русской; явления первой ему растолковывали другие историки; русских явлений он сам растолковывать себе не успел и, чтобы разглядеть их, поневоле брал готовый чужой светильник. Его исторические сравнения имели один источник с постоянными галлицизмами его, изложения и напоминают русский разговорный язык великосветских наших людей екатерининского времени, пересыпавшийся французскими словами вследствие неуменья выразить известные понятия по-русски. Недостаточное изучение памятников отечественной истории, даже непонимание их языка сказывается у него в обильных и часто забавных недоразумениях, за которые ему так больно досталось потом от Болтина: княжна Малфрида, одна из языческих жен Владимира, преобразилась у него в богатыря Малфреда храброго, насекомое ''прузи'' — в племя пруссов, ''полковой стяг'' — в сенной стог и т. п. без конца. Таковы были научные опыты, унаследованные Болтиным от важнейших его предшественников. В этих опытах он мог найти много поучительных уроков и предостережений. Успехи, достигнутые предшественниками, избавляли его от необходимости начинать дело сначала; их сшибки указывали ему, чего не следовало повторять; его личный ум и образование давали ему средства угадать, что следовало делать дальше, в каком направлении продолжать дело. Сохранился небольшой документ, в котором вскрывается ход ученой подготовки Болтина как русского историка. Для современного магистранта русской истории очень назидательны некоторые особенности этой подготовки. Это — реестр рукописным бумагам Болтина, купленным Екатериною после его смерти за десять тысяч руб. Всех бумаг показано в реестре 83 нумера, или связки. За исключением черновиков печатных сочинений Болтина, это все подготовительные работы по изучению истории всеобщей и русской и вспомогательных наук. Во-первых, видно, как Болтин изучал всеобщую историю. Он делал обширные выписки из словаря Бейля, из энциклопедического французского лексикона, сопровождая их своими примечаниями, выписывал из сочинений Гиббона, Смита (по немецкой истории), Вольнея. Из печатных трудов Болтина знаем, что эти уцелевшие по смерти его выписки были лишь скудными остатками его обширных работ по изучению новой и даже средневековой литературы всеобщей истории. Далее следуют обширные выписки из разнообразных памятников русской истории, из летописей, разрядных книг, Уложения, Большого чертежа, Чети-Миней, из бумаг Посольского приказа. Очень крупный отдел в реестре составляют бумаги, указывающие на работы Болтина по славяно-русской лексикографии. Болтин был членом Российской академии с самого ее открытия в 1783 г. и Принимал очень деятельное участие в ее трудах по составлению академического словаря, так что в 1786 г. Академия увенчала его «труды и усердия» золотой медалью. В протоколах Академии за те годы отмечено, что Болтин сообщил Академии для словаря «великое число слов, выписанных из многих книг славянских, яко плод долговременных трудов своих», давал полезные советы и указания касательно плана и состава словаря. Независимо от того, он много работал над составлением своего особого «Толкового славяно-российского словаря». В реестре обозначено несколько связок тетрадей с материалами для этого обширного труда. Кроме того, в реестре показан «Географический и исторический словарь, объясняющий местности, в летописях упоминаемые, и слова, вышедшие из употребления». Отмечена в реестре еще какая-то «Роспись на российско-гражданский лексикон». Но самый видный отдел в реестре составляют описания семи наместничеств Русской империи. Митрополит Евгений в своем словаре русских светских писателей сообщил известие, что Екатерина поручила Болтину составить историческое, географическое и статистическое описание Российской империи, для чего повелела собрать по всем губерниям нужные для того сведения, которые и были ему доставлены. Трудно сказать, были ли показанные в реестре описания простые сборники доставленных сведений или обработанные истори-ко-статистические описания. В печатных трудах Болтина встречаем драгоценные статистические данные о рекрутских наборах, о монетном деле, о народонаселении России по областям и сословиям, почерпнутые из этих местных источников и из архивов разных центральных ведомств. Русская историография никогда не перестанет жалеть о том, что эти описания наместничеств погибли вместе со всеми другими бумагами Болтина и с самой библиотекой его приятеля гр. Мусина-Пушкина, которому они были показаны императрицей.

Без сомнения, реестр очень неполно отражает ход подготовительных исторических занятий Болтина. Но и по нему можно видеть план этих занятий, а из-за плана выступают задачи русской историографии, которые Болтин ставил на первую очередь. В своих работах он не выпускал из вида своих предшественников, хотел продолжать путь, ими начатый.

Особенно крепко держался он за своего любимого Татищева, труды которого он собирал и изучал с особенным вниманием. В его бумагах находилась какая-то «Роспись на первые пять книг Геродотовой истории», писанная рукою Татищева, выписки и примечания на Стоглав из ''Истории'' Татищева и три части его же «Российского исторического, географического, политического и гражданского лексикона», изданные по смерти Болтина графом Мусиным-Пушкиным. Болтин верно угадал, что нужно было делать после Татищева. Татищев старался собрать и свести основные источники русской истории, прежде всего летописи. Болтин видел, что далее предстоит, во-первых, выучиться читать эти памятники, понимать язык их. Отсюда его заботы о толковом историческом и других словарях. И он достиг замечательного для его времени искусства в чтении и объяснении древнерусских памятников. Без его перевода и комментария ''Русской Правды'' доселе нельзя обойтись при изучении этого трудного документа. В поставленном Болтиным требовании — прежде чем воссоздать по памятникам цельную и стройную историю России, надобно уметь читать и понимать эти памятники, — состоял первый важный шаг вперед, сделанный Болтиным после Татищева в научной постановке дела изучения русской истории.

Но Болтину принадлежала заслуга и второго, не менее важного шага. Сквозь тусклые и невнятные, часто отрывочные строки древних памятников предстояло разглядеть то, что составляет основное содержание, фон истории: — это сеть ежедневных людских отношений, из которых сплетается человеческое общежитие, историческая жизнь народов. В постановке этой задачи сказалось влияние современной ему европейской историографии, которая в критическом изучении ставила на первый план учреждения, обычая, нравы, верования, понятия народов. Болтин первый начал у нас серьезное и систематическое изучение этих глубоких течений русской исторической жизни и доселе остается одним из лучших их знатоков. К явлениям этого порядка он и применил сравнительный прием изучения. Недостатки и ошибки учено-литературных противников помогли ему технически усовершенствовать этот прием. Защищая честь отечества от напраслин иноземного историка России, он старался рассмотреть, лучше ли складывалась и шла жизнь других народов и от каких условий зависело ее превосходство, таким образом учился измерять сравнительно уровни развития народов. С другой стороны, толкуя противникам смысл непонятого ими древнего факта, учреждения, обычая или понятия, он показывал его отдаленные отрасли в современном складе жизни и призывал настоящее на помощь для объяснения прошедшего. Прошедшее живет в настоящем, и настоящее, следовательно, есть один из основных источников для изучения прошедшего. Мысль, что современность есть музей древностей, живая летопись прошедшего, впервые Настойчиво была проведена Болтиным. Этим объясняется, почему Болтин отдавал так много времени и усилий изучению современного положения России. В своем ''Ответе'' кн. Щербатову он писал, что «деяния исторические весьма тесно сопряжены с познанием той Страны, в которой они происходили», т. е. с познанием ее настоящего положения. Таким образом, сравнительное историческое изучение, по Болтину, состоит в сравнении как однородных явлений в жизни разных народов, так и разновременных явлений в жизни одного и того же народа.

Таковы были наиболее крупные методологические заслуги, оказанные Болтиным русской историографии. Своими опытами он показал, что надо знать и как поступать, чтобы толково объяснить исторические тексты и исторические факты. Применяя выработанную методологическую технику к изучению русской истории, Болтин ''истолковал много темных мест в древних наших памятниках'', еще больше объяснил ''непонятых прежде явлений'' нашей истории и восстановил ход развития целых ''учреждений'', так что в конце XVIII в. стало возможно составить дельную стройную историю по крайней мере древней России. С помощью своих научных приемов и знаний Болтин сложил довольно цельный взгляд на ход всей русской истории и даже успел вывести из него некоторые заключения нравственного характера, пригодные для практического разрешения тревог, волновавших современное ему русское общество. Эти заключения все сводились к одному главному: конечная цель изучений отечественной истории должна заключаться в познании и укреплении нравственных начал русской жизни.

Я без меры утомил бы Ваше внимание изложением этого взгляда. Вместо того позвольте мне повторить последние строки суждения о Болтине, высказанного в напечатанной уже статье…

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

Восьмой том «Сочинений» В. О. Ключевского содержит статья и речи, написанные им в 1890—1905 гг. Это было время распространения марксизма в России, ознаменованное появлением гениальных трудов В. И. Ленина, которые представляли собою новый этап в развитии исторического материализма, давали ключ к пониманию основных моментов русского исторического процесса.

Буржуазная наука в период империализма переживала состояние кризиса, который отразился и на творчестве В. О. Ключевского Он постепенно отходит от позиций буржуазного экономизма воскрешая некоторые уже безнадежно устаревшие построения более официальной историографии.

Том открывается большим исследованием «Состав представительства на земских соборах древней Руси» (1890—1892 гг.) Эта работа Ключевского долгое время являлась крупнейшим обобщающим трудом но истории соборов XVI в. Широкое привлечение источников, источниковедческий анализ, прекрасная осведомленность в истории государственных учреждений, яркость изложения конкретного материала отличают статью Ключевского, которая оказала заметное влияние на последующую историографию вопроса Вместе с тем работа В. О. Ключевского свидетельствовала о том, что историк в ряде общих вопросов истории России XVI в возвращался назад, к представлениям «государственной» школы Не случайно и сам его труд был посвящен виднейшему представителю этой школы Б. Н. Чичерину.

Свое исследование Ключевский начинает с резкого противопоставления земских соборов сословно-представительным учреждениям Запада, вступая тем самым в полемику с В. Н. Латкиным и другими учеными, говорившими о чертах сходства между этими учреждениями. «На земских соборах, — пишет Ключевский, — не бывало и помину о политических правах, еще менее допускалось их вмешательство в государственное управление, характер их всегда оставался чисто совещательным; созывались они, когда находило то нужным правительство; на них не видим ни инструкций данных представителям от избирателей, ни обширного изложения общественных нужд, ни той законодательной деятельности, которой отличались западные представительные собрания… Вообще земские соборы являются крайне скудными и бесцветными даже в сравнении с французскими генеральными штатами, которые из западноевропейских представительных учреждений имели наименьшую силу»&lt;ref&gt;См. выше, стр. 9.&lt;/ref&gt;.

Вслед за Б. Н. Чичериным В. О. Ключевский связывал происхождение земских соборов не с социально-экономической жизнью общества, ростом дворянства и городов, заявлявших свои политические требования, а с нуждами государства. Соборное представительство, по мнению Ключевского, «выросло из начала государственной ответственности, положенного в основание сложного здания местного управления»&lt;ref&gt;Там же, стр. 104 (ср. стр. 101—102).&lt;/ref&gt;. Развивая свою антитезу России Западу, Ключевский писал, что «земское представительство возникло у нас из потребностей государства, а не из усилий общества, явилось по призыву правительства, а не выработалось из жизни народа, наложено было на государственный порядок действием сверху, механически, а не выросло органически, как плод внутреннего развития общества»&lt;ref&gt;См. там же, стр. 71.&lt;/ref&gt;. Земский собор, — резюмировал Ключевский, — «родился не из политической борьбы, а из административной нужды»&lt;ref&gt;Там же, стр. 110.&lt;/ref&gt;.

Работа В. О. Ключевского писалась в обстановке политической реакции, в годы осуществления земской контрреформы 1890 г., которая фактически упраздняла даже элементы самостоятельности земских учреждений, подчинив их правительственным чиновникам. В таких условиях работа Ключевского, утверждавшего решающую роль государства в создании земских соборов, приобретала особый политический смысл, ибо она как бы исторически обосновывала незыблемость существовавших порядков. Не обострение классовой борьбы, не усиление дворянства и рост городов, оказывается, породили земские соборы, а всего лишь «административная нужда».

Эта общая концепция В. О. Ключевского проводилась им и при конкретном разборе сведений о земских соборах 1550, 1566 и 1598 гг. Так, говоря о соборе 1566 г., Ключевский считает, что он был ''«совещанием правительства со своими собственными агентами»''&lt;ref&gt;Там же, стр. 49.&lt;/ref&gt;. Таким образом, Ключевский замаскированно становился на позиции тех, кто доказывал, что Россия никогда не имела представительных учреждений.

Впрочем, Ключевский уже отмечал присутствие на соборе 1598 г. выборных представителей местных дворянских обществ&lt;ref&gt;Там же, стр. 64—66.&lt;/ref&gt;.

Концепция Ключевского вызвала возражение еще при его жизни. С. Авалиани в особом исследовании о земских соборах опроверг многие его тезисы. Советская историческая наука продвинула вперед дело изучения земских соборов XVI в. С. В. Юшков отмечал, что земские соборы XVI—XVII вв. являлись сословно-представительными учреждениями&lt;ref&gt;См. С. ''В. Юшков'', К вопросу о сословно-представительной монархии в России, «Советское государство и право», 1950, № 10, стр. 40 и след.&lt;/ref&gt;, игравшими видную роль в политической жизни Русского государства. М. Н. Тихомиров отметил и то, что сведения В. О. Ключевского о действительно состоявшихся земских соборах XVI в. очень неполны&lt;ref&gt;См. ''М. Н. Тихомиров'', Сословно-представительные учреждения (земские соборы) в России XVI в., «Вопросы истории». 1958, № 5, стр. 2—22.&lt;/ref&gt;. Это подтвердилось новыми находками материалов о соборных заседаниях 1549, 1575, 1580 гг. и др., которые не были известны Ключевскому&lt;ref&gt;См. С. ''О. Шмидт'', Продолжение хронографа редакции 1512 г., «Исторический архив», т. VII, М. —Л. 1951, стр. 295. ''В. И. Корецкий.'' Земский собор 1575 г. и поставление Симеона Бекбулатовича «великим князем всея Руси», «Исторический архив», 1959, № 2, стр. 148—156. См. также ''В. Н. Автократов'', Речь Ивана Грозного 1550 года как политический памфлет конца XVII века («Труды Отдела древнерусской литературы», т. XI. М. —Л. 1955, стр. 255—259).&lt;/ref&gt;.

Если общая концепция Ключевского о характере земских соборов в России XVI—XVII вв. даже для своего времени была шагом назад, то многие его конкретные наблюдения, несомненно, интересны. Мысль о связи «соборного представительства с устройством древнерусских земских миров и общественных классов»&lt;ref&gt;См. выше, стр. 15.&lt;/ref&gt; заслуживает внимания. Ключевский показал, как дворянский участник соборных заседаний был по существу «естественным представителем на соборе уездной дворянской корпорации»&lt;ref&gt;Там же, стр. 35.&lt;/ref&gt;.

Исследование В. О. Ключевского о земских соборах в дальнейшем было широко использовано автором при подготовке к печати окончательного варианта «Курса русской истории»&lt;ref&gt;См. ''В. О. Ключевский'', Сочинения, т. II, М. 1957, стр. 373—398; т. III, М. 1957, стр. 289—291, 300—318.&lt;/ref&gt;.

В статье «Петр Великий среди своих сотрудников» В. О. Ключевский, очерчивая яркий образ этого деятеля XVIII в., стремился показать, что Петр I будто бы в своей деятельности как правитель проявил новые черты: «это — неослабное чувство долга и вечно напряженная мысль об общем благе отечества, в служении которому и состоит этот долг»&lt;ref&gt;См. выше, стр. 315.&lt;/ref&gt;.

Установление самодержавия в России, конечно, привело к некоторому изменению в формулировках идеологического оправдания самодержавия; в частности, понятие «общего блага», столь характерное для «просвещенного абсолютизма», проповедовалось не одними российскими самодержцами. Однако под этим «общим благом» понимались узкие классовые интересы, в первую очередь дворянства. Личные высокие качества Петра I вызвали стремление дворянской и буржуазной историографии резко противопоставлять деятельность Петра I его предшественникам. Не избежал этого и В. О. Ключевский, нарисовавший явно идеалистический образ царя, будто бы подчинявшего все свои помыслы служению государству.

В восьмом томе впервые публикуется речь, произнесенная В. О. Ключевским на торжественном заседании в Московском университете 26 мая 1899 г., посвященном столетию со дня рождения А. С. Пушкина&lt;ref&gt;См. статью «Памяти А. С. Пушкина», стр. 306—313.&lt;/ref&gt;. В ней В. О. Ключевский подчеркнул не только глубоко национальный характер творчества А. С. Пушкина, но и его значение в развитии мировой культуры, связывая деятельность гениального поэта с развитием русской культуры XVIII в. «Целый век нашей истории работал, — пишет Ключевский, — чтобы сделать русскую жизнь способной к такому проявлению русского художественного гения»&lt;ref&gt;Там же, стр. 309.&lt;/ref&gt;. И в своей речи В. О. Ключевский вновь особенно подчеркивает то, что толчок к развитию русской культуры целиком и полностью принадлежал инициативе одного лица — Петра I, который своими реформами, всей своей государственной деятельностью добился того, что Россия впервые почувствовала «свою столь нежданно и быстро создавшуюся международную и политическую мощь». Россия будто бы откликнулась на «призыв, раздавшийся с престола», и выдвинула таких деятелей культуры, как М. В. Ломоносов и А. С. Пушкин&lt;ref&gt;См. выше, стр. 307, 308.&lt;/ref&gt;.

Исследования, посвященные культуре XVIII в., занимают у В. О. Ключевского специальный раздел в его научном творчестве. Среди них прежде всего выделяются две статьи, посвященные крупному дворянскому историку XVIII в. — И. Н. Болтину. В них Ключевский пытается проследить последовательное развитие русской исторической науки, начиная с первой половины XVIII в. Продолжая начатые С. М. Соловьевым исследования о научной деятельности Болтина, Ключевский верно отметил роль последнего в развитии русского исторического знания, стремление Болтина отразить своеобразие русской истории одновременно с применением сравнительного метода при рассмотрении истории России и истории Западной Европы. «Его патриотическая оборона русской жизни превращалась в спокойной сравнительное изучение русской истории, а такое изучение побуждало искать законов местной народной истории и тем приучало понимать закономерность общего исторического процесса»&lt;ref&gt;Там же, стр. 156.&lt;/ref&gt;, — в таких словах писал В. О. Ключевский о И. Н. Болтине. Необходимо отметить, что В. О. Ключевский идеализировал взгляды И. Н. Болтина, совершенно опуская из вида его апологетику самодержавного строя России.

В другой работе, посвященной истории XVIII в., — «Недоросль Фонвизина» — В. О. Ключевский основное внимание уделил уровню образования в среде дворянского общества того времени, используя в качестве примера собирательные образы комедии Д. И. Фонвизина. В этом произведении В. О. Ключевский справедливо увидел прекрасный источник по истории XVIII в. Верно признавая комедию бесподобным зеркалом русской действительности, В. О. Ключевский отметил, что духовные запросы в среде дворянского общества находились на крайне низком уровне и идеи просвещения очень туго усваивались им. Ключевский пытался объяснить это обстоятельство слабостью общественного сознания в среде дворянства, его нежеланием откликаться на предначертания правительства, направленные к тому, чтобы дворянство на себе самом показало «другим классам общества, какие средства дает для общежития образование, когда становится такой же потребностью в духовном обиходе, какую составляет питание в обиходе физическом»&lt;ref&gt;Там же, стр. 285.&lt;/ref&gt;.

Давая яркие картины дворянского воспитания XVIII в., Ключевский тем не менее не захотел разобраться в том, что вся система образования XVIII в., как и позднее, строилась в царской России на сугубо классовой основе. Молодое поколение дворянства получало воспитание в направлении, отвечающем нуждам своего класса, но отнюдь не «общественного сознания».

В явной связи с этюдом о «Недоросле» находится и статья Ключевского «Воспоминание о Н. И. Новикове и его времени». Следуя установившемуся в буржуазной историографии взгляду на Н. И. Новикова как книгоиздателя, Ключевский связывал эту сторону деятельности Новикова с состоянием просвещения в России во второй половине XVIII в. В. О. Ключевский видел в Новикове редкий тип передового русского дворянина, посвятившего свой организаторский талант распространению в России просвещения путем издания сатирических журналов и книгоиздательства&lt;ref&gt;См. выше, стр. 249, 251.&lt;/ref&gt;. Однако Ключевский оставил в стороне деятельность Новикова как русского просветителя XVIII в., вовсе не ограничивавшегося только книгоиздательской деятельностью. Ведь Н. И. Новикову принадлежал целый ряд полемических статей и философских произведений, в которых была заложена прежде всего антикрепостническая, антидворянская идея.

Ряд статей и этюдов В. О. Ключевский посвятил деятелям культуры и науки XIX в. Среди них — воспоминания об его учителях по Московскому университету С. М. Соловьеве и Ф. И. Буслаеве, статьи и наброски, посвященные Т. Н. Грановскому, М. Ю. Лермонтову, А. С. Пушкину и др. В. О. Ключевский в публикуемых в настоящем томе воспоминаниях о С. М. Соловьеве характеризует своего учителя как выдающегося педагога, уделявшего много внимания университетскому преподаванию. Большой интерес представляет высказывание Ключевского о замысле основного труда С. М. Соловьева — «История России с древнейших времен». Ключевский считал, что основная идея Соловьева заключалась в том, чтобы написать историю России за «120 лет нашей новой истории с последней четверти XVII до последних лет XVIII в.» Первые 12 томов труда — «только пространное введение в это обширное повествование о петровской реформе»&lt;ref&gt;Там же, стр. 359.&lt;/ref&gt;. Ключевский очень сожалел, что Соловьев не успел завершить работы над своим трудом и не показал путь, пройденный Россией «между началом и концом XVIII в.»&lt;ref&gt;Там же, стр. 367.&lt;/ref&gt;

Пробел в монографическом изучении России XVIII в. В. О. Ключевский пытался в какой-то мере завершить сам, сделав это в IV и V частях своего «Курса русской истории». Для характеристики взглядов Ключевского на историю России XVIII в. важно отметить, что в данное вопросе он существенно отошел от точки зрения Соловьева. Говоря о дальнейшей судьбе реформ Петра I (после его смерти и до 1770-х годов), как это показано в «Истории России» Соловьева, Ключевский писал: «…мысль о реформе, как связующая основа в ткани, проходит в повествовании из года в год, из тома в том. Читая эти 11 томов, иногда как будто забываешь, что постепенно удаляешься от времени Петра»&lt;ref&gt;Там же, стр. 365—366.&lt;/ref&gt;. Действительно, С. М. Соловьев видел в буржуазных реформах 60-х годов непосредственное продолжение и развитие реформ Петра I, против чего уже возражали В. Г. Белинский и другие революционные демократы&lt;ref&gt;См. «Очерки истории исторической науки в СССР», т. I, M. 1955, стр. 358.&lt;/ref&gt;. В. О. Ключевский в своем «Курсе русской истории», пытаясь проследить судьбы реформ Петра I после его смерти, видел в «начале дворяновластия», реакцию против этих реформ&lt;ref&gt;Об этом см. ''В. О. Ключевский'', Сочинения, т. IV, М. 1958, стр. 345.&lt;/ref&gt;, считал, что «редко когда идея исторической закономерности подвергалась такому искушению, как в последней его четверти» (XVIII в.)&lt;ref&gt;См. выше, стр. 367.&lt;/ref&gt;. В. О. Ключевский не связывал установление «дворяновлаетия» в России с развитием феодализма, хотя уже в работе о земских соборах сам же показал, что дворянство делается силой задолго до XVIII в. Но, несмотря на отрицание классовой основы самодержавия, стремление В. О. Ключевского уловить новые явления в историческом развитии России XVIII в. сохраняет историографический интерес.

Воспоминания В. О. Ключевского о знаменитом русском филологе Ф. И. Буслаеве, под руководством которого он занимался 6 Московском университете, просто и вместе с тем очень четко вскрывают значение Буслаева как крупнейшего ученого, поставившего в неразрывную связь развитие письменности и литературы на Руси с языком народа, с памятниками народного творчества. «Так рост языка приводился в органическую связь с развитием народного быта, а письменная литература — в генетическую зависимость от устной народной словесности», — писал Ключевский в своих набросках к статье о Ф. И. Буслаеве&lt;ref&gt;См. ниже, стр. 475.&lt;/ref&gt;.

Статья о Т. Н. Грановском, написанная Ключевским к пятидесятилетию со дня его смерти, в момент подъема революции 1905 г., отражала скорее политические взгляды автора, нежели оценку научной деятельности Т. Н. Грановского. В. О. Ключевский, близкий в то время к партии кадетов, противопоставлял в этой статье преобразовательную деятельность Петра I деятельности самодержцев России вплоть до конца XIX в., которые «обманули надежды» людей «меры и порядка»&lt;ref&gt;См. выше, стр. 394, 395.&lt;/ref&gt;.

Наконец, в статье «Грусть» В. О. Ключевский попытался в плане излюбленного им психологического анализа рассмотреть творчество М. Ю. Лермонтова. Он верно связал противоречивость творчества Лермонтова с условиями дворянского быта и среды, вызывавшими у поэта горькую досаду и чувство ненависти и презрения к окружавшему его обществу. Но далее В. О. Ключевский, игнорировавший развитие демократической направленности общественной мысли, пытался доказать, что М. Ю. Лермонтов превратился в «певца личной грусти», сугубого индивидуалиста, в конце своего короткого жизненного пути подошедшего к примирению с «грустной действительностью», проникнутого христианским чувством смирения&lt;ref&gt;См. там же, стр. 113, 120, 124, 128, 131, 132.&lt;/ref&gt;. Это мнение резко противоречит тому огромному общественно-политическому звучанию, какое в действительности имели произведения великого русского поэта.

Большой интерес представляют публикуемые в настоящем томе обстоятельные отзывы В. О. Ключевского на исследования П. Н. Милюкова, Н. Д. Чечулина и Н. А. Рожкова.

Несмотря на то что в 1890—1900 гг. В. О. Ключевский не создал ни одной монографической работы, посвященной социальным или экономическим вопросам истории России, он продолжал интересоваться этими вопросами и в своих отзывах выдвигал интересные положения, не утерявшие своего значения до настоящего времени и важные для освещения его личных взглядов.

В трактовке реформ Петра I, их причин и характера осуществления, В. О. Ключевский был близок к взглядам П. Н. Милюкова, которые тот высказал в исследовании — «Государственное хозяйство России в первую четверть XVIII в. и реформы Петра I». И сам Ключевский в своем «Курсе русской истории»&lt;ref&gt;''В. О. Ключевский'', Сочинения, т. IV, стр. 360, 361.&lt;/ref&gt; смотрел на совершавшиеся изменения в социально-экономической жизни страны в начале XVIII столетия главным образом сквозь призму правительственных преобразований. Тем не менее и Ключевский вынужден был признать крайний схематизм построений Милюкова, ядовито отметив, что многие выводы последнего получились в результате излишнего доверия к денежным документам XVIII в. В. О. Ключевский ставил государственные преобразования во взаимосвязь с состоянием народного хозяйства, упрекая Милюкова в том, что тот «в своем исследовании строго держится в кругу явлений государственного хозяйства, в трафарете финансовой росписи;.. а такую близкую к государственному хозяйству область, как хозяйство народное, оставляет в тени»&lt;ref&gt;См. выше, стр. 182.&lt;/ref&gt;.

В отзыве на исследование Н. Д. Чечулина «Города Московского государства в XVI в.» Ключевский, давая целый ряд интересных соображений о критике писцовых книг как основного вида источников, использованных Чечулиным, высказывал ценные соображения относительно значения городов «как факторов общественной жизни». Так, В. О. Ключевский пишет о необходимости изучения состава городского населения в тесной связи с уездным, требует прежде всего учитывать посадское население в городах, а также не обходить молчанием иных поселений, «не носивших звания городов, но с посадским характером»&lt;ref&gt;Там же, стр. 201—203.&lt;/ref&gt;.

В том же плане В. О. Ключевский построил свой отзыв о другом труде социально-экономического характера — «Сельское хозяйство Московской Руси в XVI в.» Н. А. Рожкова. В своем отзыве р. О. Ключевский ставил в большую заслугу автору постановку вопроса о сельскохозяйственном кризисе во второй половине XVI в. Однако Ключевский не соглашался с мнением Рожкова, что этот кризис был вызван системой землевладения и хозяйства, ростом поместного и крупного монастырского земледелия. Он считал нужным ставить вопрос более широко: «Условия, создавшие этот кризис, не ограничивались сферой сельского хозяйства, произвели общий и один из самых крутых переломов, когда-либо испытанных русским народным трудом, и когда вопрос будет обследован возможно разностороннее, тогда, может быть, и самый процесс получит иное освещение и иную оценку»&lt;ref&gt;Там же, стр. 386.&lt;/ref&gt;. Следует отметить, что вопрос о причинах сельскохозяйственного кризиса второй половины XVI в. до настоящего времени не получил окончательного разрешения. В частности, причины этого кризиса по-разному объяснены в трудах Б. Д. Грекова и М. Н. Тихомирова&lt;ref&gt;О историографии вопроса см. ''Б. Д. Греков'', Крестьяне на Руси, кн. 2, М. 1954, стр. 233—242.&lt;/ref&gt;

Восьмой том «Сочинений» В. О. Ключевского завершается лекциями по русской историографии, читанными историком в конце 80-х — начале 900-х годов в Московском университете. «Лекция» представляют собою основную часть специального курса, который читался Ключевским как непосредственное продолжение его курса по источниковедению&lt;ref&gt;Курс лекций Ключевского по источниковедению см. в кн.: ''В. О. Ключевский'', Сочинения, т. VI, М. 1959.&lt;/ref&gt;. Полностью сохранились и воспроизводятся в настоящем издании девять лекций по историографии XVIII в. Вводная лекция к курсу, разделы по историографии летописного периода, XVII в. и о В. Н. Татищеве сохранились только в набросках, которые в настоящем издании не публикуются.

Курс лекций Ключевского находится в тесной связи с его исследованиями по историографии XVIII в., в частности со статьями о Н. И. Новикове и И. Н. Болтине. В курсе В. О. Ключевский широко использовал как труды самих историков XVIII в., так и специальные исследования С. М. Соловьева, Пекарского и др. Ему удалось дать ряд интересных характеристик русских и немецких ученых XVIII в., занимавшихся историей России. Вместе с тем «Лекции» не свободны от целого ряда серьезных недочетов. Односторонней являлась оценка историографического наследия М. В. Ломоносова, труды которого сыграли крупную роль в изучении древней русской истории, в борьбе, с норманистическими построениями Байера, и Миллера&lt;ref&gt;См. ''Б. Д. Греков'', Ломоносов-историк, «Историк-марксист», 1940, № 11, стр. 18—34; ''М. Н. Тихомиров'', Русская историография XVIII в., «Вопросы истории», 1948, № 2, стр. 94—99; «Очерки истории исторической науки в СССР», т. I, стр. 193—204.&lt;/ref&gt;. Вывод Ключевского о том, что «Древняя Российская история» Ломоносова не оказала большого влияния «на ход историографии»&lt;ref&gt;См. выше, стр. 409.&lt;/ref&gt;, не соответствует действительному положению вещей.

Тем не менее публикуемый курс В. О. Ключевского при всем его конспективном характере представляет научный интерес, как один из первых опытов освещения истории русской исторической науки XVIII в.

{{---|width=6em}}

Кроме издаваемых в «Сочинениях», а также опубликованных в других сборниках и журналах статей, рецензий и речей В. О. Ключевского, значительное число подобных материалов (большей частью незавершенных автором) сохранилось в рукописном виде&lt;ref&gt;Основная их часть хранится в фонде Ключевского Рукописного собрания Института истории АН СССР, папка 25 (в дальнейшем при указании материалов, место хранения которых специально не оговаривается, следует иметь в виду, что они находятся в этой папке).&lt;/ref&gt;. К их числу относятся две студенческие работы Ключевского, написанные в 1862—1863 гг.: «Сочинения Дюрана, епископа Мендского о католическом богослужении» (2 п. л.) и «Сравнительный очерк народно-религиозных воззрений» (около 0,5 п. л.). Последняя работа, написанная в семинаре Ф. И. Буслаева, весьма интересна для изучения вопроса о формировании исторических взглядов Ключевского. Ключевский в ней подчеркивает, что человек «в естественном состоянии… находится под постоянным, неотразимым и непосредственным влиянием природы, которая могущественно действует на всю его жизнь» и, в частности, ее явления определяют «все содержание религиозных верований». Это утверждение вызвало возражения Буслаева, который на полях написал, что «главное — в зависимости от условий и обычаев самой жизни народа». «Быт иногда сильнее природы оказывает действие на образование мифов, ибо через условия быта природа входит в мифологию».

К 1865 г. относится незавершенная работа Ключевского «О церковных земельных имуществах в древней Руси» (около 2 п. л.). Этой теме позднее автор посвятил ряд работ и уделил значительное внимание в «Курсе русской истории». Очевидно, в связи с первоначальным планом изучения «житий святых» как источника по истории землевладения и хозяйства, в конце 60-х годов XIX в. написано Ключевским исследование об участии монастырей в колонизации Северо-Восточной Руси, также оставшееся незаконченным, но давшее позднее материал автору для «Курса».

В 70-х годах XIX в. Ключевский пишет ряд рецензий на вышедшие тогда большие исторические труды. В «Заметках о ереси жидовствующих» (1870 г., около 1 п. л.), написанных в связи с выходом в свет «Истории русской церкви» Макария (т. VI), Ключевский говорит о необходимости изучать ересь как определенное движение, в глубине которого действовали «практические мотивы, направленные против всего строя русской церковной жизни XV в.»&lt;ref&gt;Подробнее об этих заметках см. в книге Н. А. Казаковой и Я. С. Лурье, «Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI в.», М.-Л. 1955, стр. 7, 9.&lt;/ref&gt;

Резкой критике подвергает он труды ученых-славянофилов и представителей официального направления. Им были написаны: в 1872 г. рецензия на книгу М. П. Погодина «Древняя русская история домонгольского ига», т. I—III (около 0,5 п. л.); рецензия на «Русскую историю», т. 1, К. Н. Бестужева-Рюмина (около 0,5 п. л.); в 1879 г. набросок рецензии на «Лекции по истории русского законодательства» И. Д. Беляева под заглавием «Русский историк-юрист недавнего прошлого» (Государственная библиотека им. В. И. Ленина [далее — ГБЛ], папка 14, дело 16); наброски рецензии на книгу И. Е. Забелина «История русской жизни», т. II (ГБЛ, папка 12, дело 2, около 0,5 п. л.). К этого же рода полемическим материалам относится письмо (начало 70-х годов XIX в.)) в газету о роли Москвы в русской истории (0,4 п. л.). В этом письме Ключевский саркастически высмеивает славянофильское представление о том, что Москва была «городом нравственного мнения».

В связи с выходом в свет в 1876 г. книг Д. Иловайского «Розыскания о начале Руси» и «История России», т. I, Ключевский начал полемическую статью по варяжскому вопросу, к которой он вернулся в 90-х годах XIX в. (0,75 п. л.).

В этой работе Ключевский подвергает критике норманскую теорию Погодина и роксоаланскую гипотезу Иловайского, а в 90-х годах коснулся также возникновения «варяжского вопроса» в историографии XVIII в.

Вероятно, в связи с работой над «Курсом русской истории» Ключевский написал в конце 70-х годов небольшой труд «О племенном составе славян восточных» (около 0,8 п. л.; ГБЛ, папка 15, дело 20), в котором исходил из тезиса С. М. Соловьева о том, что «История России есть история страны, которая колонизуется».

От 80—90-х годов сохранился ряд отзывов Ключевского, в том числе на диссертации Н. Кедрова «Духовный регламент в связи с преобразовательной деятельностью Петра Великого» (1883, около 0,3 п. л.), В. Е. Якушкина «Очерки по истории русской поземельной политики в XVIII—XIX вв.» (1890, 0,1 п. л.; ГБЛ, папка 14, дело 18), М. К. Любавского «Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства» (1894, 0,2 п. л.; ГБЛ, папка 14, дело 27), А. Прозоровского «Сильвестр Медведев» (1897, 0,4 п. л.; ГБЛ, папка 14, дело 23), Н. Н. Фирсова «Русские торгово-промышленные компании в 1 половине XVIII ст.» (1897, 0,1 п. л.). Все эти отзывы сохранились, как правило, не в законченном, а черновом виде. Тот же характер имеют и наброски речей, произнес сенных Ключевским в связи с юбилейными датами, похоронами и т. п., например речь памяти И. С. Аксакова (1886, 0,2 п. л.), речь при закрытии Высших женских курсов (1888, 0,1 п, л.), речь памяти А. Н. Оленина (1893, 0,25 п. л.; ГБЛ, папка 13, дело 14), наброски речи о деятельности Стефана Пермского (1896, 0,25 п. л.), памяти П. И. Шафарика (1896, 0,1 п. л.; ГБЛ, папка 15, дело 2), памяти К. Н. Бестужева-Рюмина (1897, 0,2 п. л.; ГБЛ, папка 14, дело 6), памяти А. Н. Зерцалова (1897, 0,1 п. л.), памяти А. С. Павлова (1898; ГБЛ, папка 15, дело 4), речь на чествовании В. И. Герье (1898, 0,1 п. л.; ГБЛ, папка 15, дело 3), речь на столетнем юбилее Общества истории и древностей российских (1904, 0,7 п. л.), набросок речи, посвященной 150-летию Московского университета (1905, 0,1 п. л.).

В фонде Ключевского в ГБЛ сохранились также рукописи неизданных статей и рецензий, а также ряда статей, опубликованных Ключевским, но не вошедших в настоящее издание: «Рукописная библиотека В. М. Ундольского» (1870; ГБЛ, папка 14), рецензия на Т. Ф. Бернгарди (1876, ГБЛ, папка 14, дело 12), копия отчета «Докторский диспут Субботина» (1874; ГБЛ, папка 14, дело 13), рецензия на книгу Д. Д. Солнцева (1876; ГБЛ, папка 14, дело 14), наброски статьи о Н. Гоголе (1892, 0,25 п. л.), «Новооткрытый памятник по истории раскола» (1896, 0,5 п. л.; ГБЛ, папка 13, дело 22), «О хлебной мере в древней Руси» (1884; ГБЛ, папка 13, дело 6), «Добрые люди Древней Руси» (1892; ГБЛ, папка 13, дело 12), «Значение Сергия Радонежского для истории русского народа и государства» (1892; ГБЛ, папка 15, дело 1), «Два воспитания» (1893; ГБЛ, папка 13, дело 13), «М. С. Корелин» (1899; ГБЛ, папка 14, дело 7), «Смена» (1899; ГБЛ, папка 14, дело 8), «О судебнике царя Федора» (1900; ГБЛ, папка 14, дело 9), отзывы на сочинения студентов Московской духовной академии и др.

В Институте истории АН СССР хранятся материалы и дополнения Ключевского к книге П. Кирхмана «История общественного и частного быта», М. 1867 (папка 25); в папке 24 находятся рукописи и корректуры следующих опубликованных в разных изданиях работ Ключевского: «Докторский диспут г. Субботина» (1874), корректура статьи «Содействие церкви успехам русского гражданского права и порядка» (1888), наборный экземпляр статьи «Значение Сергия Радонежского для русского народа и государства» (1892), наброски речи, посвященной памяти Александра III (1894), наброски статьи «М. С. Корелин» (1899).

{{***}}

При подготовке текста работ В. О. Ключевского и комментариев соблюдались правила, указанные в первом томе.

Текст восьмого тома Сочинений В. О. Ключевского подготовили к печати и комментировали ''В. А. Александров'' и ''А. А. Зимин.'' В подготовке к печати текста лекций по русской историографии В. О. Ключевского и комментариев к ним принимала участие ''Р. А. Киреева.''

Том выходит под общим наблюдением академика ''М. Н. Тихомирова.''

&lt;center&gt;ПАМЯТИ И. Н. БОЛТИНА&lt;/center&gt;

Речь В. О. Ключевского «Памяти И. Н. Болтина» издается впервые; читана 21 декабря 1892 г. на заседании Общества истории и древностей российских при Московском университете (см. Чтения в Обществе истории и древностей российских, М. 1894, кн. 1, IV, Смесь, Протоколы заседаний Общества, стр. 31). В архиве В. О. Ключевского сохранились черновые материалы и автограф речи (ГБЛ, ф. Ключевского, папка 13, дела 10, 11).

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; [См. статью В. О. Ключевского «И. Н. Болтин», публикуемую в данном томе].

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Ответ генерал-майора Болтина на письмо князя Щербатова, сочинителя Российской истории, СПб. 1793, стр. 158.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; [Далее страница с четвертью оставлены чистыми].

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; [На полях рукописи — зачеркнутая вставка автора]: «Изучая эту опись, чувствуешь себя в положении человека, приглашенного описывать только что распечатанный кабинет скоропостижно умершего ученого».

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; [Над этим словом в автографе написано]: «Татищева».


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1892 года]]
[[Категория:Василий Осипович Ключевский]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Василий Осипович Ключевский]]</text>
      <sha1>0apv52hdwmv6obzz8lg6oo959tyr70g</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В. И. Чарнолуский. Настольная книга по внешкольному образованию (Великопольский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1034082</id>
    <revision>
      <id>5743028</id>
      <parentid>5532891</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:55:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[В. И. Чарнолуский. Настольная книга по внешкольному образованию. T. I (Великопольский)/ДО]] в [[В. И. Чарнолуский. Настольная книга по внешкольному образованию (Великопольский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5532891</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="6673" sha1="jeeuazupvpv7jnc77rrtd235g69nssu" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Аркадий Александрович Великопольский
| НАЗВАНИЕ              = В. И. Чарнолуский. Настольная книга по внешкольному образованию. T. I
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1913
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Современник|Современникъ]]», кн. IV, 1913.  [http://az.lib.ru/w/welikopolxskij_a_a/text_1913_charnolussky_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== В. И. Чарнолускій. Настольная книга по внѣшкольному образованію. Т. I. Изд. Т-ва «Знаніе». 1913 г. Цѣна 3 р. 50 коп. ===
В. И. Чарнолускій извѣстенъ, какъ спеціалистъ по изслѣдованію народнаго, низшаго и внѣшкольнаго образованія. Его перу принадлежатъ наиболѣе цѣнные труды въ этой области. Разсматриваемый нами трудъ — «Настольная книга по внѣшкольному образованію» — имѣетъ цѣлью дать всѣмъ интересующимся возможно болѣе полный сводъ относящихся къ вопросу о внѣшкольномъ образованіи законоположеній, циркуляровъ различныхъ правительственныхъ вѣдомствъ, сенатскихъ разъясненій и разнаго рода справочныхъ свѣдѣній. Широко составленная программа книги обнимаетъ не только всѣ отрасли просвѣтительной дѣятельности, какъ, напримѣръ, библіотечное дѣло, книжную торговлю, публичныя лекціи, курсы и народные университеты, музеи, выставки, театры, образовательныя экскурсіи и проч., но и общіе вопросы, напримѣръ, о печати и авторскомъ правѣ, о союзахъ, собраніяхъ, съѣздахъ, и т. д. Помимо матеріаловъ юридическаго характера, въ «Настольной книгѣ» имѣются данныя и* общественной дѣятельности по внѣшкольному образованію, въ видѣ постановленій различныхъ съѣздовъ, нормальныхъ и выдающихся уставовъ разнаго типа библіотекъ, обществъ, школъ для взрослыхъ и т. д. Все это громадное количество матеріала очень удобно для читателя систематизировано, раздѣлено на отдѣлы, при чемъ въ каждомъ отдѣлѣ имѣются ссылки на относящійся къ нему матеріалъ въ другихъ отдѣлахъ.

Редакторъ въ своемъ предисловіи, предполагая возможность недочетовъ по нѣкоторымъ вопросамъ, считаетъ нужнымъ указать на тѣ трудности, съ какими было сопряжено составленіе даннаго изданія, по причинѣ чрезвычайнаго несовершенства въ публикаціи циркулярныхъ распоряженій, исходящихъ изъ разныхъ центральныхъ правительственныхъ вѣдомствъ, а также рѣшеній правительственнаго Сената по административнымъ дѣламъ. Напримѣръ, циркуляры министерства внутреннихъ дѣлъ, въ частности, главнаго управленія по дѣламъ печати, публикуются, какъ исключеніе, въ формѣ краткихъ сообщеній Освѣдомительнаго Бюро въ Правительственномъ Вѣстникѣ. Полный же текстъ разсылается только мѣстнымъ органамъ министерства и, такимъ образомъ, для публики остается неизвѣстнымъ. То же дѣлаетъ и министерство народнаго просвѣщенія: въ своемъ большомъ ежемѣсячномъ журналѣ печатаетъ лишь ничтожную часть издаваемыхъ циркуляровъ. Подробный матеріалъ находится въ «Циркулярахъ», которые выпускаются мѣстными учебными округами.

{{right|Арк. Велскій.}}


[[Категория:Публикации в журнале «Современник»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Аркадий Александрович Великопольский]]
[[Категория:Литература 1913 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Аркадий Александрович Великопольский]]</text>
      <sha1>jeeuazupvpv7jnc77rrtd235g69nssu</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Д-р Н. А. Белоголовый (Джаншиев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1034226</id>
    <revision>
      <id>5743144</id>
      <parentid>5344741</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:47:10Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Д-р Н. A. Белоголовый (Джаншиев)]] в [[Д-р Н. А. Белоголовый (Джаншиев)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5344741</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="61573" sha1="cy1w4hsuoschiloui95a67kcglnn7tr" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Григорий Аветович Джаншиев
| НАЗВАНИЕ              = Д-р Н. А. Белоголовый
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1901
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/d/dzhanshiew_g_a/text_0020oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Вмѣсто предисловія къ 1-му изданію.&lt;/center&gt;

Н. А. Белоголовый. Воспоминанія и другія статьи

Изданіе Литературнаго фонда. СПб, 1901

Немногіе изъ общественныхъ дѣятелей оставляютъ послѣ себя такую чистую, свѣтлую, такую добрую и славную память, какую оставилъ авторъ настоящей книги, знаменитый врачъ-гуманистъ Николай Андреевичъ Бѣлоголовый. Въ удивительной гармоніи сочетались въ этой крупной, граждански-развитой и стойкой личности высокія качества сердца, ума и характера, не только не заслонявшія одно другое, какъ это къ сожалѣнію не разъ встрѣчается въ жизни, но прекрасно дополнившія другъ друга. Образцовый семьянинъ, нѣжный и почтительный сынъ, любящій брать, попечительный родственникъ, идеальный мужъ, слившійся воедино съ личностью своей подруги жизни, въ теченіе долгихъ лѣтъ супружеской жизни ни разу съ нею не разстававшійся — H. A. обладалъ любвеобильнымъ, чуткимъ сердцемъ, которое было широко раскрыто не для однихъ семейныхъ привязанностей, но и для дружбы теплой, для прочныхъ нравственныхъ привязанностей. Всѣ, кому выпало высокое счастье быть пріобщеннымъ къ нимъ — а такихъ лицъ было не мало, начиная отъ декабристовъ, которые годились въ отцы Н. А-чу и кончая людьми нашего поколѣнія, которые годились ему въ дѣти — согласятся со мною, если я скажу, что дружба Н. А-ча была для нихъ однимъ изъ лучшихъ воспоминаній всей жизни.

Не меньшею широтою и глубиною отличались и общественныя симпатіи этого всесторонняго альтруиста, умѣвшаго согласовать разнаго рода общественно-концентрическія привязанности, кажущіяся недостаточно развитымъ умамъ взаимно себя исключающими. Страстно любя свою холодную, обездоленную родину Сибирь, Н. А. всѣми фибрами души былъ привязанъ и къ Россіи, духовными интересами коей онъ жилъ и дышалъ до послѣдняго вздоха — но любовь къ Россіи не мѣшала ему питать глубочайшее уваженіе къ европейской, точнѣе ко всемірной, общечеловѣческой культурѣ, насажденіе коей въ Россіи онъ считалъ первымъ и самымъ священнымъ долгомъ всякаго друга русскаго народа.

Отъ природы Бѣлоголовый былъ одаренъ мягкимъ сердцемъ, но душевная теплота одна сама по себѣ, и даже въ связи съ добрымъ вліяніемъ дружной семейной жизни, не могла бы изъ него выработать того цѣльнаго гражданина и отзывчиваго на все доброе, человѣка, съ хорошо сознанными требованіями вѣка и крѣпкими нравственными принципами, какимъ его знали всѣ, знавшіе его. Въ формированіи характера и міросозерцанія Бѣлоголоваго прежде всего слѣдуетъ отмѣтить плодотворное вліяніе семейнаго режима, чуждаго крайностей, какъ распущенности, такъ и жесткой дисциплины — и его первыхъ учителей декабристовъ, подъ руководствомъ коихъ прошло его первоначальное ученіе. Нельзя не отмѣтить и полученное имъ прекрасное среднее образованіе, чуждое казенной муштровки, а также университетское благотворное вліяніе временъ Грановскаго и, наконецъ, тотъ высокій нравственный подъемъ, который коснулся въ концѣ 50-хъ годовъ всего, что было въ Россіи мыслящаго и разумѣющаго, свѣжаго и порядочнаго. Таковы факторы, сформировавшіе изъ даровитаго сибирскаго купеческаго сына одного изъ лучшихъ русскихъ гражданъ, одного изъ образованнѣйшихъ и благороднѣйшихъ русскихъ врачей, который смѣло могъ сказать: homo sum et nihil humani a me alienum puto.

Считаю излишнимъ и даже неумѣстнымъ передавать здѣсь подробности о воспитаніи и ученія Бѣлоголоваго. Въ печатаемыхъ ниже воспоминаніяхъ его о декабристахъ, о Боткинѣ и др. съ такою правдивостью и рельефностью очерченъ кругъ лицъ и впечатлѣній, окружавшихъ дѣтство и юность Н. А., что пришлось бы только повторять, а то и портить эти прелестныя картины съ натуры, написанныя любящею и признательною рукой. Пусть читатель самъ испытаетъ всю обаятельную свѣжесть этихъ безыскуственныхъ дружескихъ воспоминаній, отъ коихъ вѣетъ какою-то чисто эпическою простотою и юношескою задушевностью, нерѣдко однако достигающими художественной яркости и глубокаго потрясающаго лиризма, какъ напр. въ разсказѣ о Поджіо. Вы невольно поддаетесь очарованію дружескаго пера: вы невольно полюбите героевъ автора воспомиваній, а также и… самого автора. Не смотря на всѣ усилія его, автора, стушеваться самому и выдвигать на первый планъ своихъ учителей и друзей, его любящая натура, его вдумчивый умъ, открытый, благородный характеръ, крѣпкій нравственный закалъ и твердость въ привязанностяхъ просвѣчиваютъ на каждомъ шагу. — Характеризуетъ ли онъ взглядъ Поджіо на обязанности гражданина, обсуждаетъ ли принципы медицинской школы Боткина или политической программы Лорисъ-Меликова — Бѣлоголовый обрисовывается во весь ростъ со своими твердыми, благородными, гуманно-освободительными политическими принципами и крѣпкими нравственными устоями.

Въ виду сказаннаго, отсылая читателя къ самимъ произведеніямъ Бѣлоголоваго, какъ лучшимъ источникамъ для уясненія личности его, тутъ мы ограничимся немногими біографическими штрихами&lt;ref&gt;Въ 3-е изданіе, за немногими изъятіями, вошло все, что осталось въ бумагахъ Бѣлоголоваго, а также и то, что печаталось имъ въ Россіи.&lt;/ref&gt;.

{{right|''Гр. Джаншіевъ.''}}

Августъ 1897 г.

Москва.

P. S. Приводимъ отчетъ о первыхъ двухъ изданіяхъ «Воспоминаній Е. А. Бѣлоголоваго» Получено отъ продажи 1-го веленеваго изданія 2,202 р., 2-го изданія — 2,382 р. Поступило отъ С. П. Бѣлоголовой 1,000 р. и гонораръ за статьи Бѣлоголоваго изъ ''Русск. Вѣд.'' — 761 р. 30 к., итого 6,348 р. 30 к. Уплачено типографіи Александрова 1,409 р. 65 к., компаніи Говарда за бумагу — 1,330 р., Ренару за клише — 150 p., за объявленія въ ''Нов. Врем. (Русскія Вѣдомости и Вѣстникъ Европы'' объявленія печатали безплатно) — 9 р. 60 к, итого 2,899 р. 25 к., остатокъ — 3,449 р. 5 к., изъ коихъ С. П. Бѣлоголовой 1,000 р. пожертвовано въ женскій медицинскій институтъ для образованія преміи имени В. А. Бѣлоголоваго и 1,000 р. въ Литературный Фондъ — въ капиталъ его же имени. Остальная сумма 1,449 р. 5 коп. переносится на счетъ настоящаго, печатающагося въ количествѣ 3,600 экземпляровъ, также съ благотворительною цѣлью, 3-го изданія.

Москва.

Мартъ 1898 г.

{{---|width=6em}}

Настоящее, 4-е изданіе печатается Литературнымъ Фондомъ, которому Софья Петровна Бѣлоголовая принесла его въ даръ.

=== Д-ръ Н. А. Бѣлоголовый ===
&lt;center&gt;Род. 5 октября 1834 г. Ум. 6 сентября 1895 г.&lt;/center&gt;

Н. А. Бѣлоголовый родился въ Иркутскѣ въ старинной купеческой семьѣ. — Отецъ Бѣлоголоваго, человѣкъ начитанный и близко стоявшій къ декабристамъ, рѣшилъ дать дѣтямъ наилучшее образованіе. — Первыми учителями Бѣлоголоваго были жившіе недалеко отъ Иркутска декабристы: П. И. Борисовъ, А. П. Юшневскій и А. В. Поджіо, съ которымъ онъ завязалъ дружескія отношенія на всю жизнь. — Добродушный и аккуратный, способный и трудолюбивый, H. A. уже въ дѣтствѣ обнаруживалъ любознательность и страсть къ чтенію, которая, благодаря методическому руководству названыхъ наставниковъ, получила разумное направленіе и цѣлесообразное питаніе.

Среднее образованіе Н. А. получилъ въ одномъ изъ лучшихъ московскихъ пансіоновъ Эннеса, гдѣ онъ окончилъ курсъ въ 1850 г. вмѣстѣ съ знаменитымъ своимъ другомъ С. П. Боткинымъ.

Любя страстно русскую литературу, H. A. намѣревался поступить на словесный факультетъ, но какъ разъ передъ этимъ, обскурантамъ удалось ввести въ университеты, кромѣ медицинскаго факультета, комплектъ въ 300 человѣкъ, и Бѣлоголовый, какъ и С. П. Боткинъ, чтобы не остаться за порогомъ университета, вынужденъ былъ поступить на медицинскій факультетъ московскаго университета.

[[Файл:dzhanshiew_g_a_text_0020oldorfo_text_0020oldorfo-1.jpg|254px|center]]

Рѣдко когда злая судьба дѣлала безсознательно такое доброе дѣло. Изъ даровитаго Бѣлоголоваго вышелъ блестящій медикъ, превосходно изучившій свою науку, но вмѣстѣ съ глубокими знаніями по своей спеціальности соединявшій рѣдкое человѣколюбіе, безкорыстіе и необыкновенно живой интересъ къ общественнымъ дѣламъ. На нравственное и политическое развитіе Н. А., безъ сомнѣнія, оказало самое сильное вліяніе вѣщее слово допѣвавшаго свою лебединую пѣснь великаго учителя — Грановскаго, но едва ли не большее еще вліяніе на дальнѣйшую дѣятельность и направленіе имѣло то юношеское, бодрое настроеніе, которое охватило все, что было живого и мыслящаго въ Россіи, съ воцареніемъ Александра II. Къ этой свѣтлой полосѣ русской жизни, когда

…раскрывалась грудь надеждѣ

И мечтамъ о счастіи земномъ,

когда не только юноши, но и старцы мечтали осуществить

Святыя бредни юныхъ дней,

относится начало общественной дѣятельности Н. А.

Какъ-разъ въ эту грозную, но памятную весну 1855 г. Бѣлоголовый сбрасывалъ съ себя студенческій мундиръ, чтобы надѣть сначала казенный мундиръ городового врача, а затѣмъ вскорѣ смѣнить этотъ мундиръ на toga virilis русскаго убѣжденнаго, вольнолюбиваго гражданина, образъ котораго сталъ обрисовываться въ это время въ туманной перспективѣ будущаго и энергіею котораго созидались и сохранялись всѣ культурныя пріобрѣтенія послѣдующаго времени.

По окончаніи курса въ университетѣ, Н. А. отправился на родину, гдѣ вскорѣ получилъ мѣсто иркутскаго городового врача. Даровитый врачъ, внимательно слѣдящій за движеніемъ науки, гуманный, общедоступный, безкорыстный, безукоризненный блюститель всѣхъ требованій медицинской этики и съ независимымъ характеромъ — находка и не для Иркутска, а потому Бѣлоголовый сразу занялъ видное и почетное мѣсто, импонируя какъ всесильной администраціи, привыкшей къ раболѣпству, такъ и мѣстному обществу, привыкшему дотолѣ уважать только деньги и власть. Вскорѣ по поступленіи H. A. на общественное поприще стали обнаруживаться, по окончаніи крымской войны, первые проблески пробужденія Россіи и первые признаки предстоящей отмѣны крѣпостнаго права. Отдаленные отголоски начинавшагося общественнаго пробужденія чрезъ журналы и устную молву стали доходить и до далекой Сибири, и здѣсь университетская молодежь не менѣе радостно, нежели въ коренной Россіи, привѣтствовала занимавшуюся зарю освобожденія.

Бѣлоголовый, всегда живо интересовавшійся литературою и журналистикою, всегда горячо принимавшій къ сердцу общественные вопросы, съ восторгомъ вошелъ навстрѣчу зачинавшемуся общественному возрожденію. Какъ вы мало оставляли досуга ему оффиціальныя обязанности и практика, какъ ни плохо подготовлена была въ сибирской глуши 50-хъ годовъ почва для общественной самодѣятельности, Бѣлоголовыя своимъ убѣжденнымъ словомъ и благороднымъ характеромъ умѣлъ расшевелить косность своихъ товарищей по профессіи, а впослѣдствіи въ Иркутскѣ образовалъ медицинскій кружокъ который обсуждалъ научные медицинскіе вопросы, а также вопросы медицинской этики. Какъ извѣстно, къ этому же времени относятся первыя печатныя разоблаченія злоупотребленій общерусской и сибирской администраціи. Объ одномъ изъ нихъ, касавшемся Молчанова, появилась корреспонденція въ ''Колоколѣ.'' Введенный въ заблужденіе, Герценъ опровергъ впослѣдствіи сообщенное извѣстіе. Нужно вспомнить о томъ чрезвычайномъ авторитетѣ, какимъ пользовался въ то время ''Колоколъ'' въ высшихъ сферахъ, чтобы понять ликованіе друзей Молчанова. Они уже считали побѣду окончательно на своей сторонѣ, но тутъ вступилъ въ дѣло Бѣлоголовый. Никогда не знавшій Герцена, онъ поѣхалъ къ нему заграницу и съ документами въ рукахъ доказалъ ему, что онъ введенъ друзьями въ заблужденіе. Вотъ съ какимъ участіемъ и жаромъ относились люди того времени къ общественнымъ вопросамъ.

Въ концѣ 50-хъ годовъ Бѣлоголовый поѣхалъ въ Москву держать экзаменъ на доктора медицины. Въ это время дѣла отца его разстроились. Съ очень ограниченными средствами H. A. поѣхалъ послѣ экзамена заграницу писать диссертацію. Диссертацію писалъ онъ два года, терпя сильную нужду. Выбирая самое дешевое мѣсто, онъ остановился на о. Рюгенѣ на Балтійскомъ морѣ. Здѣсь онъ написалъ уголъ въ лавкѣ мелочнаго торговца и, занимаясь составленіемъ диссертаціи, въ отсутствіе хозяина долженъ былъ принимать покупателей {Въ это время Бѣлоголовый находился въ дружескихъ отношеніяхъ съ Г. А. 3ахарьинымъ, съ которымъ впослѣдствіи рѣзко разошелся не только въ политическихъ воззрѣніяхъ, но и въ пониманіи правилъ медицинской этики. Въ одномъ изъ писемъ (письмо 25 іюля 1861 г.) Захарьинъ, между прочимъ, писалъ изъ Москвы Бѣлоголовому: &quot;По университету есть важныя новости: во 1-хъ, отъ взноса денегъ увольняются не всѣ, представившіе свидѣтельство о недостаточности состоянія (какъ было прежде), а только съ каждой губерніи отъ выдержавшихъ отлично университетскій экзаменъ, и изъ нихъ одинъ долженъ быть непремѣнно воспитанникъ гимназіи. Вступительные университетскіе экзамены будутъ держаться не въ университетѣ, какъ прежде, а въ гимназіяхъ, — въ присутствіи, гдѣ это возможно, депутатовъ со стороны университета. Студенческая форма совершенно уничтожается: студенты одѣваются, какъ и прочіе смертные. Доходы университета, имѣющіе якобы увеличиться отъ вышеозначенной мѣры, пойдутъ на «усиленіе жалованья» профессорамъ. Я, хотя и выгодно заинтересованный, противъ этой мѣры. Въ принципѣ оно, конечно, справедливо: государство, конечно, ничего не можетъ давать даромъ; противное мнѣніе, какъ вамъ извѣстно — фикція; и всякій, кто получаетъ образованіе, долженъ и платить за это. Но я полагаю, что у насъ на Руси слѣдовало бы ''повременить'' съ проведеніемъ здравыхъ экономическихъ началъ въ области народнаго образованія: финансовая потеря или, правильнѣе, неправильная раскладка расходовъ тутъ не Богъ знаетъ какая, а образованіе-то намъ крайне нужно, — есть много другихъ сферъ, гдѣ приложеніе названныхъ началъ гораздо важнѣе и гораздо настоятельнѣе. 50 р. въ годъ т. е. 200—250 во все время университетскаго курса довольно много для бѣднаго человѣка и, пожалуй, во многомъ ограничитъ то право на высшее образованіе, которое, по Положеніямъ 19-го февраля, пріобрѣтаютъ бывшіе крѣпостные. Еще: стипендіи будутъ выдаваться не бѣднѣйшимъ, какъ прежде, а достойнѣйшимъ (по успѣхамъ) и, конечно, бѣднымъ. ''2-я новость'' — образъ назначенія ректора: все будетъ по старому, т. е. ректоръ будетъ выбираться профессорами… Что сказать вамъ объ общемъ теченіи дѣлъ? Не разберешь хорошенько, куда текутъ они не то, clopin — clopant по почтенной стезѣ умѣреннаго либерализма, не то по торной дорогѣ реакціи. Дурныхъ слуховъ больше, чѣмъ хорошихъ, какъ можетъ и всегда (sic) бываетъ. Противъ цензуры стоитъ стонъ жалобъ: il ny a qu’une voix là-dessus. Крайне нужныхъ, давно ожидаемыхъ мѣръ въ судопроизводствѣ и въ финансовомъ мірѣ пока все еще нѣтъ; онѣ все еще sind in Werden begriffen. Финансовое положеніе по общимъ отзывамъ ужасно: всѣ жалуются на Geldklemme и на страшную дороговизну, что и понятно, потому что золото стоитъ 5 р. 80 к., т. е. за рубль бумажками даютъ только 87 к. сер. Крестьянскія волненія поутихли; кажется, что всѣ доселѣ бывшія волненія зависѣли не оттого, что крестьяне поняли ''положеніе'' (к. п.) и остались недовольны имъ, а оттого, что они не поняли, что очень понятно. Останутся ли они довольны ''положеніемъ'' (к. п.), когда поймутъ его, покажетъ будущее. А, кажется, что надо будетъ обратиться въ этомъ будущемъ съ горячей мольбой къ тучегонителю Зевсу: особенно хорошаго оно мало сулитъ… Чтобы разсѣять грустное впечатлѣніе, которое, конечно, произведутъ эти извѣстія, заканчиваю pour la bonne boche пріятною новостью…Зная ваше благочестіе, я увѣренъ, что это извѣстіе изгладитъ предыдущее непріятное впечатлѣніе и укрѣпитъ вашу надежду на силу и жизненность русскаго міра. Что сказать вамъ о себѣ? Въ іюлѣ я занимался литературою (читалъ Бёкля, о которомъ мы вѣроятно потолкуемъ съ вами) и началъ заниматься, что продолжаю до сихъ поръ съ перемѣннымъ успѣхомъ, потому что занятіямъ мѣшали жары, intermittens, отъ которыхъ у меня до сихъ поръ осталась порядочная слабость (подивитесь, какой я вѣрный Berichtsstatter) эпизодъ чуднаго психическаго состоянія — можетъ быть, послѣдній привѣтъ отлетающей юности, о которомъ не распространяюсь, какъ о предметѣ хотя и высокомъ, но исключительно малаго интереса.

«Вы должны быть довольны моимъ письмомъ (оно и написано съ цѣлью доставить вамъ удовольствіе — въ отплату за удовольствіе, доставленное мнѣ вашимъ письмомъ): я уже лѣтъ 5 не посылалъ такихъ писемъ; собираясь писать его, я даже съ полчаса думалъ и обдумывалъ вѣрный отчетъ о нашемъ теперешнемъ состояніи; я знаю, какъ вы ''принимаете къ сердцу'' извѣстіе объ этомъ. Сердечно жалѣю, что не могъ порадовать лучшимъ. Храни васъ Зевесъ, дорогой мой Николай Андреевичъ, и помоги одолѣть диссертацію». }. Въ 1862 году появилась его диссертація въ Москвѣ подъ заглавіемъ: «О всасываніи солей кожею». Послѣ блестящей защиты диссертаціи Н. А. намѣревался вернуться на родину, но Боткинъ и др. уговорили его остаться въ Петербургѣ.

Съ половины 60-хъ годовъ до 1881 года Бѣлоголовый жилъ въ Петербургѣ, уѣзжая ежегодно за границу на нѣсколько мѣсяцевъ съ неизмѣнною спутницею, женою своею Софьею Петровною — для отдыха и освѣженія. Съ самаго начала Н. А. занялъ въ Петербургѣ одно изъ первыхъ мѣстъ въ медицинскомъ мірѣ, гдѣ общепризнанное первое мѣсто занималъ великій С. П. Боткинъ. Это первенство извѣстнаго во всей Европѣ клинициста не положило ни малѣйшей тѣни на ихъ взаимныя дружескія отношенія. Бѣлоголовый былъ и остался до конца жизни самымъ горячимъ поклонникомъ своего даровитаго друга и послѣ смерти его написалъ лучшую его біографію появившуюся въ сборникѣ Павленкова «Жизнь замѣчательныхъ людей»&lt;ref&gt;Въ біографіи Боткина, написанной Бѣлоголовымъ, имѣется не одна мѣткая характеристика его alter ego Боткина, вполнѣ примѣнимая и къ Бѣлоголовому. Сравнивая Боткина съ тѣми клиницистами, которые смотрять на больныхъ, какъ на безжизненный терапевтическій матеріалъ, Бѣлоголовый пишетъ: «Въ противоположность этому Боткинъ былъ воплощенная человѣчность и доброта, онъ такъ мягко и участливо обходился съ больными, что одними этими врожденными своими качествами пріобрѣталъ неограниченное довѣріе больныхъ, при чемъ такая естественная гуманность, чуждая всякой сантиментальности, оказывала прекрасное воспитательное дѣйствіе на слушателей, неизбѣжно привыкавшихъ даже въ внѣшнихъ пріемахъ подражать обаятельной личности учителя и дѣлала его клинику, при всѣхъ прочихъ его медицинскихъ достоинствахъ, самою образцовою школою для будущихъ врачей». «Не только добросовѣстная точность и напряженная внимательность, съ какими Боткинъ изслѣдовалъ больного — говоритъ въ другомъ мѣстѣ біографъ его — и привѣтливая внѣшность, сквозь которую ярко просвѣчивалась необыкновенная человѣчность, искреннее участіе къ страждущему и еще болѣе искреннее желаніе помочь ему — дѣлали изъ него идеальнаго врача, производившаго на всѣхъ, обращавшихся къ нему, зачаровывающее впечатлѣніе и убѣжденность, что если возможно исцѣленіе отъ серьезнаго недуга, то только при содѣйствіи Боткина». (См. стр. 29 и 39 брошюры Бѣлоголоваго — С. П. Боткинъ, его жизнь и дѣятельность). — Многочисленные паціенты Бѣлоголоваго, навсегда сохранившіе въ сердцѣ его благородный образъ, безъ сомнѣнія согласятся, что приведенныя черты точно списаны съ него самого. (См. ниже Воспоминанія о Н. А. Бѣлоголовомъ). — Какой получается контрастъ, если сопоставить эти простые, безъискуственные, полные задушевности пріемы Боткина и Бѣлоголоваго, съ тѣмъ полубалаганнымъ, полумистическимъ сложнымъ ритуаломъ, какимъ обставляютъ торжественное и à la lettre драгоцѣнное появленіе у постели больного иные жрецы или шаманы современной медицины.&lt;/ref&gt;. Боткинъ въ свою очередь необыкновенно высоко цѣнилъ дарованія, познанія и высокія душевныя качества Бѣлоголоваго, и по нѣкоторымъ отдѣламъ медицины онъ открыто ставилъ его выше себя. Какою эпическою простотою и классическою красотою отзываются эти полныя взаимной нѣжности и уваженія отношенія двухъ медицинскихъ свѣтилъ, въ такомъ привлекательномъ свѣтѣ рисующія ихъ обоихъ особенно въ наше время ожесточенной вражды медицинскихъ свѣтилъ, во имя личныхъ и меркантильныхъ соображеній!

Съ первыхъ же лѣтъ практики Бѣлоголовый имѣлъ въ Петербургѣ громадный успѣхъ и пріобрѣлъ обширный кругъ паціентовъ во всѣхъ слояхъ общества. Своею быстрою популярностью онъ былъ обязанъ не только своему выдающемуся таланту чрезвычайно проницательнаго діагноста и запасу солидныхъ знаній, всегда неустанно и тщательно имъ пополняемому, но и вѣрности своей строгимъ и благороднымъ принципамъ медицинской этики, отошедшимъ у многихъ нынѣ въ область «забытыхъ словъ». Необыкновенная мягкость въ обращеніи, рѣдкое безкорыстіе, простота и задушевность, чуждая всякихъ шарлатанскихъ ухищреній, влекли къ нему больныхъ изъ самыхъ разнообразныхъ слоевъ общества и народа. Богатый и бѣдный, знатный и простолюдинъ шли въ нему съ любовью и довѣріемъ, зная заранѣе, что никакіе инквизиторскіе распросы никакой торгъ о гонорарѣ не ждутъ его у порога медицинской знаменитости. Принять всѣхъ желавшихъ не было возможности, а потому, по недостатку времени, Н. А. поневолѣ приходилось ограничивать свои пріемы. Но для безобиднаго рѣшенія этого щекотливаго вопроса онъ употреблялъ по обыкновенію своему простое, прямое и честное средство: онъ объявлялъ, что въ такой-то день приметъ столько-то больныхъ и затѣмъ принималъ явившихся безъ различія общественнаго положенія, а послѣ того прекращался пріемъ для всѣхъ безъ изъятія.

Врагъ ученаго кумовства и непотизма, въ особенности когда жертвами его являются интересы науки и учащейся молодежи, Бѣлоголовый обратилъ въ 1869 году на себя общее вниманіе своею правдивою и исполненною гражданскаго мужества статьею (см. ниже) по поводу печальной «полунинской» исторіи, жертвою коей было 20 исключенныхъ съ 4 го курса медиковъ

Всегда живо интересуясь литературно-общественными вопросами, Бѣлоголовый сталъ въ близкія отношенія къ прогрессивнымъ литературнымъ кружкамъ Петербурга и особенно къ ''Отечественнымъ Запискамъ'' временъ Салтыкова, Некрасова и Елисѣева. Онъ постоянно пользовалъ ихъ, какъ врачъ, а Некрасова лечилъ во время послѣдней болѣзни. Болѣзнь Некрасова онъ описалъ въ особой статьѣ, напечатанной въ № 10-мъ ''Отечественныхъ Записокъ'' за 1878 г. О болѣзни И. С. Тургенева онъ писалъ въ ''Новостяхъ'', о болѣзни же М. Е. Салтыкова онъ писалъ передъ смертью въ ''Русскихъ Вѣдомостяхъ'' 1894 г.

Въ отличіе отъ своего великаго друга Боткина, который, отдавшись всецѣло наукѣ, ради нея забывалъ и себя и семью, и общество, Бѣлоголовый, будучи идеальнымъ врачемъ-человѣкомъ, первокласснымъ терапевтомъ, внимательно слѣдившимъ за движеніемъ науки, вмѣстѣ съ тѣмъ всегда былъ и оставался «мірскимъ» человѣкомъ, чуткимъ гражданиномъ, близко принимавшимъ къ сердцу всѣ очередные общественные вопросы, интересы литературы, народнаго просвѣщенія, культуры и вообще всѣ великія и тяжкія проблемы нашего вѣка.

Начавъ свою общественную дѣятельность въ разгаръ преобразовательной эпохи, Н. А. до конца жизни оставался вѣренъ ея освободительному и просвѣтительному знамени. Въ вѣрности и твердомъ проведеніи въ жизнь благородныхъ и человѣчныхъ принциповъ этой замѣчательной эпохи, Бѣлоголовый никому не уступилъ бы, не исключая и самыхъ видныхъ публичныхъ дѣятелей этой эпохи. Едва ли многіе путемъ печати сдѣлали больше для распространенія и укрѣпленія идей великихъ реформъ, чѣмъ этотъ, лишенный всякой оффиціальной дѣятельности и публичной трибуны, стойкій убѣжденный гражданинъ, который не только своимъ правдивымъ, внушительнымъ и обворожительнымъ своею искренностью словомъ всегда умѣлъ кстати сослужить службу дорогимъ идеямъ, но и всею своею обаятельною личностью и праведною жизнью, даже въ мелочахъ не отступалъ отъ строгихъ принциповъ человѣчности, былъ, такъ сказать, живымъ воплощеніемъ и пропагандою этихъ облагораживающихъ идей и принциповъ человѣчности. Этотъ всегда мягкій, до крайности снисходительный человѣкъ, готовый за ближняго положить душу, этотъ олицетворенный альтруизмъ дѣлался непримиримымъ, когда рѣчь заходила о принципахъ литературной и общественной честности. Дитя цѣльной героической эпохи, Н. А. болѣе всего чуждался половинчатыхъ людей или такъ называемыхъ «складныхъ душъ», по выраженію Салтыкова&lt;ref&gt;«Складныя души», говорилъ Салтыковъ, явленіе не новое… Если вы видите человѣка, который мечется какъ угорѣлый между двумя враждебными лагерями и называетъ это метаніе мудростью — будьте увѣрены — это «складная душа»; если вы видите человѣка, который, называя себя піонеромъ, не прочь иногда въ сумерки покалякать съ «исторіографами» насчетъ піонерскихъ дѣлъ и называетъ это дипломатіею — будьте увѣрены, что это «складная душа»; если вы видите человѣка, который утверждаетъ, что въ иныхъ случаяхъ ломаная линія можетъ быть короче прямой и называетъ это постепенностью въ преуспѣяніи — будьте увѣрены, что это «складная душа». — (См. Письма о провинціи. Соч. II, 355).&lt;/ref&gt;, старающихся угодить и нашимъ, и вашимъ. Какъ ни велика была у Н. А. любознательность, жажда къ извѣстіямъ объ общественной жизни, но онъ предпочелъ бы скорѣе превозмочь свою страстную любознательность, чѣмъ напр. сдѣлаться подписчикомъ, т. е. «соучастникомъ» газеты, хотя бы и богато освѣдомленной, но не сочувственной для него по направленію. Это былъ вполнѣ тотъ «читатель-другъ», о которомъ мечталъ Салтыковъ и который смотрѣлъ на подписку, какъ на своего рода нравственное сочувствіе съ изданіемъ, а не какъ на способъ удовлетворенія извѣстной привычки-потребности. Въ наше откровенно-безпринципное время это покажется донкихотствомъ, но вѣдь въ наше безподобное практическое время nous avons changé tout èa, такъ какъ нынѣшними мудрецами доказано какъ 2 X 2 = 4, что

Безплодны всѣ труды и бдѣнья,

Безплоденъ слова даръ живой,

Безсиленъ подвигъ обличенья,

Безуменъ всякій честный бой!

Безумна честная отвага

Правдивой юности — и съ ней

Безумны всѣ желанья блага,

Святыя бредни юныхъ дней!…

Весною 1881 г., по разстроенному здоровью, Н. А. долженъ былъ покинуть Петербургъ. Отдавъ всѣ свои физическія и нравственныя силы на служеніе ближнему, онъ, какъ всѣ истинные альтруисты, забывалъ о себѣ. Убѣдившись, что разстроенные нервы не позволяютъ ему отправлять обязанности врача съ обычнымъ своимъ вниманіемъ, рвеніемъ и преданностью больнымъ, Н. А. оставилъ практику и поселился за границею, выбирая большею частію маленькіе, но живописные швейцарскіе города около Лемана, гдѣ необыкновенная дешевизна жизни представляла для Н. А. много заманчиваго.

Но и вдали отъ родины онъ жилъ только ея духовными интересами; онъ внимательно слѣдилъ за переживаемыми ею радостными и горестными событіями, всегда окруженный русскими газетами и журналами. Въ это время, а именно въ 1884 г. онъ сблизился съ графомъ М. Т. Лорисъ-Меликовымъ, съ которымъ вполнѣ сходился въ своихъ политическихъ воззрѣніяхъ. Н. А. изрѣдка посѣщали друзья изъ Россіи, гдѣ въ его скромной квартирѣ швейцарскаго захолустья, въ Веве или въ Лозаннѣ, все дышало просвѣщеннымъ патріотизмомъ, неподдѣльною любовью къ родинѣ, гдѣ все говорило объ исключительной преданности роднымъ интересамъ русской свободы и просвѣщенія этого, не сломившагося надъ напоромъ торжествующей дѣйствительности, представителя либеральныхъ принциповъ великой эпохи. Посильное служеніе имъ составляло цѣль и смыслъ остатка его жизни.

1892—1894 гг. Н. А. провелъ въ Ниццѣ, въ скромномъ, но извѣстномъ русскомъ пансіонѣ на виллѣ «Оазисъ», гдѣ нѣкогда жили Герценъ, Салтыковъ и др. И здѣсь, въ этомъ царствѣ изящной нѣги и аристократическаго разгула, онъ успѣлъ сдѣлаться средоточіемъ образованныхъ русскихъ людей, живущихъ не одними интересами «кармана и желудка». Но гдѣ бы Н. А. ни находился, у подошвы ли величаваго Монъ-Блана, на очаровательномъ ли берегу знаменитаго ницскаго Залива Ангеловъ, всѣ помыслы этого подневольнаго абсентеиста-гражданина были направлены въ далекой холодной отчизнѣ и къ еще болѣе далекой ледяной родинѣ — Сибири:

Вѣдь на свѣтѣ бѣломъ всякихъ странъ довольно,

Гдѣ и солнце ярко, гдѣ и жить привольно,

Но и тамъ при блескѣ голубого моря

Наше сердце ноетъ отъ тоски и горя,

Что не видятъ взоры ни березъ плакучихъ,

Ни избушекъ этихъ сѣренькихъ, какъ тучи.

Что же въ нихъ такъ сердцу дорого и мило,

И какая манитъ тайная къ нимъ сила?

Рѣдко когда доносились оттуда, изъ страны «плакучихъ березъ» до Н. А. радостныя вѣсти, но какъ онѣ его утѣшали!.. Оптимистъ въ душѣ, онъ радовался, какъ дитя, и небольшому успѣху земской школы, и толкамъ о возрожденіи женскаго медицинскаго образованія, и распространенію сельскихъ библіотекъ и другимъ культурнымъ успѣхамъ русскаго народа.&lt;ref&gt;«Тамъ вамъ въ пороховомъ дыму, — писалъ мнѣ Бѣлоголовый въ письмѣ отъ 18 февраля 1892 г. изъ Лозанны, — не такъ замѣтно, какъ мнѣ, съ высоты птичьяго полета, что борьба со зломъ не совсѣмъ безрезультатна… Вотъ напр. завтра 19-е февраля. Можно спорить, пожалуй, что экономическое положеніе мужика за эти 30 лѣтъ не улучшилось, но что это далеко ужъ не „святая скотина“ и что сильно шагнулъ онъ къ подобію человѣка — это и неоспоримо».&lt;/ref&gt; Фанатически вѣря въ благотворное дѣйствіе свободы и просвѣщенія, самомалѣйшіе проблески распространенія его, которому онъ и скудными своими средствами очень много негласно способствовалъ, онъ горячо привѣтствовалъ бодрящимъ Галилеевскимъ: e pur si muove, считая якоремъ спасенія для Россіи возможно широкое распространеніе въ народныхъ массахъ науки и просвѣщенія.

Въ годину народнаго бѣдствія, посѣтившаго Россію въ 1891—92 годахъ, Н. А. взялъ на себя тяжелую и неблагодарную иниціативу сбора пожертвованій въ пользу голодающихъ среди этихъ пресыщенныхъ баръ ницскаго сезона, сначала a priori не могшихъ допустить возможности голоданія вообще, и въ богатой хлѣбомъ Россіи въ частности, а потомъ вскорѣ совсѣмъ охладѣвшихъ къ этому дѣлу, какъ вещи démodée.

Въ 1894 г. Н. А. вернулся въ Россію, какъ онъ выражался, для «медленнаго умиранія». Здѣсь онъ поселился въ Москвѣ въ томъ историческомъ уголкѣ ея, на Маросейкѣ, гдѣ въ домѣ Боткина живали: Бѣлинскій, Грановскій и перебывали всѣ болѣе или менѣе извѣстные московскіе литераторы сороковыхъ годовъ. — Умираніе, къ несчастью, началось очень скоро. Слегши въ постель въ началѣ 1895 г., Н. А. болѣе не вставалъ. Не смотря на продожительныя ужасающія страданія, Н. А. все время не покидало ясное настроеніе и невозмутимое спокойствіе — какъ естественная награда честно прожитой трудовой жизни. Онъ болѣе безпокоился о своихъ племянникахъ-сиротахъ, о ходившихъ за нимъ, чѣмъ о себѣ. Во все время болѣзни онъ не переставалъ интересоваться общественными дѣлами.

Еще за нѣсколько дней до смерти ему читали послѣдніе номера газетъ и журналовъ, и оффиціальная вѣсть о предстоявшемъ открытіи Женскаго Медицинскаго Института едва ли не послѣдній разъ оживила радостнымъ блескомъ его потухавшіе, чудные добрые глаза. Всего за недѣлю до смерти онъ бесѣдовалъ съ сибиряками о дѣлахъ существующаго въ Москвѣ Общества для пособія учащейся сибирской молодежи и выражалъ сожалѣніе, что не успѣлъ послать рѣшеннаго пожертвованія въ 1000 р. въ пользу иркутскаго Общества распространенія грамотности среди народа.

Какъ ни тяжела была для ближайшихъ друзей тяжелая картина медленнаго угасанія этого рѣдкаго гуманиста, любвеобильнаго врача-человѣка, этого честно пожившаго и вѣрно послужившаго своей родинѣ дѣятельнаго гражданина, но въ этой картинѣ неостывавшаго до послѣдняго вздоха, интереса къ общественному дѣлу было не мало назидательнаго. Какъ всѣ цѣльные люди, носящіе на себѣ отпечатокъ духовнаго посвященія отъ великой освободительной эпохи 60хъ годовъ, Н. А., познавшій величайшія въ жизни наслажденія безкорыстную дѣятельность на поприщахъ альтруизма и науки, жилъ и умеръ&lt;ref&gt;Н. А. Бѣлоголовый похороненъ въ Москвѣ, въ московскомъ Покровскомъ монастырѣ, рядомъ съ могилами членовъ семьи Боткиныхъ. По проэкту, составленному зятемъ П. П. Боткина, художникомъ П. С. Остроуховымъ, на могилѣ Бѣлоголоваго въ 1896 г. вдовою его Софьею Петровною сооруженъ замѣчательный по своей простотѣ, изяществу и грандіозности памятникъ. На четырехугольномъ полированномъ темно-красномъ гранитѣ покоится огромный первобытный темно-сѣрый гранитный монолитъ. Въ верхней плоскости глыбы блеститъ чуть приподнятый, высѣченный въ ней черный крестъ-барельефъ, кажущійся какъ-бы созданнымъ самою природою. Въ головахъ посажены двѣ сибирскія пихты. Видъ могилы прилагается ниже.&lt;/ref&gt;, какъ герой гражданской доблести.

Потеря такихъ людей особенно чувствительна въ наше безпринципное и безхарактерное время, видѣвшее столько громкихъ паденій и съ завистливою грустью взирающее на эту чудную героическую эпоху нашего нравственнаго возрожденія, давшую своимъ сынамъ такую мощь и такой крѣпкій нравственный закалъ. — Но не скорбью и уныніемъ слѣдуетъ почитать память такихъ благородныхъ тружениковъ —

Съ врагомъ ихъ, подъ знаменемъ тѣхъ же идей,

Ведите ихъ бой до конца.

Нѣтъ почести лучше, нѣтъ тризны святѣй

Для тѣни достойной борца!

{{right|''Гр. Джаншиевъ.''}}

[[File:dzhanshiew_g_a_text_0020oldorfo_text_0020oldorfo-2.jpg|332x555px|center]]


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Григорий Аветович Джаншиев]]
[[Категория:Литература 1901 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Григорий Аветович Джаншиев]]</text>
      <sha1>cy1w4hsuoschiloui95a67kcglnn7tr</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Н. Ф. Федоров (Шестов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1036823</id>
    <revision>
      <id>5743105</id>
      <parentid>5595438</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:13:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Η. Φ. Федоров (Шестов)]] в [[Н. Ф. Федоров (Шестов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5595438</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="18364" sha1="2detaqrrnfoovy9e1qy7274c1h8ellk" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Лев Исаакович Шестов
| НАЗВАНИЕ              = Η. Φ. Федоров
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1932
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/shestow_l_i/text_1932_fedorov.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== -. і. Федоров* ===
Н. Ф. Федоров: pro et contra: В 2 кн. Книга вторая

СПб.: РХГА, 2008.

* ''Федоров -. і.'' Философия общего дела. Вып. I, II и III. Харбин, 1928, 1929, 1930.

''Остромиров А.'' Ник. Фед. Федоров и современность. Харбин, 1928, 1932 и 1933.

''Горностаев А. К.'' Перед лицем смерти (Л. Н. Толстой и -. і. Федоров). Харбин, 1928; Рай на земле (Ф. М. Достоевский и -. і. Федоров). Харбин, 1929.

Федорова (род. в 1828&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; — умер 1903) в Европе совсем не знают. Мало тоже знали его и в России. Но среди тех немногих, которые имели возможность ознакомиться с его произведениями, — было три наиболее замечательных русских человека второй половины прошлого столетия — Достоевский, Толстой и Владимир Соловьев. И все они преклонялись перед Федоровым — и как перед человеком, и как перед мыслителем. Толстой говорил: «Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком». В таком же роде выражался о нем и Достоевский. А Владимир Соловьев, прочитавши присланную ему Федоровым рукопись, писал ему: «Ваш проект (Федоров свою основную идею называл проектом) я принимаю безусловно… Ваш проект есть первое движение человечества по пути Христову». Известный критик Волынский: «Федоров единственное, необъяснимое и ни с чем не сравнимое явление в умственной истории человечества»&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Эти суждения достаточно оправдывают желание издателей выпустить новое издание трудов Федорова под общим заглавием «Философия общего дела», приуроченное к 1928 году — столетие рождения мыслителя. К сожалению, несмотря на покровительство Горького&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;, книги не могли появиться в России и печатаются в Харбине людьми, очевидно не располагающими достаточными средствами для выполнения поставленной ими себе задачи: до сих пор — т. е. за пять лет — из предполагаемых пятнадцати выпусков «Философии общего дела» вышло всего три — так что, по-видимому, на появление остальных выпусков в близком будущем едва ли мы вправе рассчитывать.

В краткой заметке было бы очень рискованно излагать идеи Федорова: они до такой степени непохожи на то, что обыкновенно нам приходится читать у философов, что при беглом, и потому поневоле схематическом, изложении легко могут показаться даже смешными. Так, между прочим, и было, когда однажды Толстой попытался в заседании Московского психологического общества ознакомить присутствующих с основными мыслями автора «Философии общего дела». Члены общества смеялись — и Толстой, возмущенный таким отношением, ушел из заседания и сложил с себя звание члена общества&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. Федоров был и в своем мышлении, и в своей жизни «святым» — т. е. ценил то, чего люди не ценят, и думал о том, о чем люди никогда не думают. Нет ничего удивительного, что он казался многим странным и нелепым чудаком. Странно было видеть человека, который раздавал нуждающимся свое более чем скромное содержание (он получал, как библиотекарь при Румянцевском музее, всего 400 рублей в год), а сам жил в каморке, спал на досках, одевался в лохмотья, почти ничего не ел и т. п. Странно тоже было, что он задумывался над вопросами, о которых никто не хочет думать. Среди его рукописей найдена записка, которая, может быть, до известной степени объяснит нам и его жизнь, и его творчество. «От детских лет сохранилось у меня три воспоминания: видел я черный-пречерный хлеб, которым (говорили при мне) питались крестьяне в какой-то, вероятно, голодный год. Слышал я с детства объяснение войны (на мой вопрос о ней), которое привело меня в страшное недоумение: на войне люди стреляют друг в друга; наконец, узнал я о том, что есть и не родные, чужие, и о том, что самые родные — не родные, а чужие»&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt;. Из этого и родилась «Философия общего дела». Федоров считает сущностью христианства догмат о троичности Божества. Смысл же учения о Троице он видит в нераздельности и неслиянности лиц, составляющих Троицу. Люди должны своей жизнью тоже осуществить идею неслиянности и нераздельности. Поэтому задача человечества — есть воскрешение умерших. Все должны думать обо всех, и пока этого не будет, человечество не осуществит своего призвания на земле. Не нужно, как это теперь происходит, в похоти рождать новых людей, нужно в любви воскрешать умерших предков. Соответственно этому и наша наука, которая до сих пор служила только суете, помогая людям приятно устраиваться, должна ставить себе иные цели: не разъединять, а соединять людей. Войны должны прекратиться, и армии, которые организовались в целях взаимного истребления отдельных людей и народов, должны бороться только с одним врагом — слепой силой природы, до тех пор пока не удастся заставить ее не господствовать над человечеством, а покориться ему. Федоров весь был проникнут верой во всепобеждающую силу знания и разума. Знание не должно ограничиваться чисто теоретическими заданиями, как то было у греков и как то наблюдается у современных ученых, вернувшихся после возрождения к эллинизму. Завет эллинизма сводится к принципу: «Познай самого себя», который Федоров толкует в том смысле, что нужно познавать, т. е. думать только о самом себе. Тоже в исламе, как и в буддизме, Федоров видит лжеучение. Знание должно иметь великую практическую задачу. И эта задача сводится к воскрешению предков и будет тогда полностью осуществлена, когда люди, проникнутые идеей христианской Троицы (получившей свое полное выражение только в православии — католицизм с его filioque и протестантство с его учением о sola fide&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; являются, по Федорову, искажением христианства), все свои силы отдадут на служение великому «общему делу».

В опубликованных трех выпусках «Философии общего дела» основные идеи уже выражены с большей и меньшей ясностью, но все же, конечно, чувствуется неполнота изложения, которая в некоторой степени пополняется книгами Горностаева и Остромирова, названными в заголовке. Но только в некоторой степени. При всей добросовестности обоих авторов и при всей их благоговейной любви к учителю, в их сочинениях, как то часто, впрочем, бывает у добросовестных и преданных учеников, идеи Федорова проводятся с гораздо большей последовательностью или, вернее, прямолинейностью, чем у самого их творца. Я думаю, что вряд ли Федоров одобрил [бы] Остромирова в его желании сблизить прозрения «Философии общего дела» с новейшими теориями Эйнштейна и Минковского или с учением Фрейда&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Я даже сомневаюсь, понравилось ли &lt;бы&gt; Федорову заглавие работы Горностаева «Рай на земле». Правда, и сам Федоров порой сильно преувеличивал значение новых научных открытий и возможных, на основании этих открытий, улучшений условий человеческого существования на земле. Так, например, когда он в 1891 году прочел об опытах регулирования дождя посредством расстрела из мортир туч, ему показалось, что люди уже стоят чуть ли не накануне окончательной победы над равнодушными силами природы. И все же едва ли бы ему понравились слова Горностаева: «Без славы в вышних (атмосферической и метеорологической регуляции и гармонизации) не бывать миру на земле и в человеках благоволению»&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Но, повторяю, правоверным ученикам не всегда дано преодолеть соблазн уклона в крайности, которых сам учитель так или иначе умел избегнуть. Может быть, потому тоже Горностаев и Остромиров охотно цитируют таких писателей, как Свенцицкий, Куклярский и Закржевский&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;, и избегают говорить о тех, у которых эти последние учились…

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые опубликовано на фр. языке: Le Monde slave. 1934. № 2. P. 155—158; на рус. яз.: ''Шестов Л.'' Умозрение и откровение. Париж, 1964. С. 125—130.

Статья философа и писателя Льва ''Шестова'' (1866—1938) представляет собой рецензию на харбинские издания Н. А. Сетницкого.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; См. примеч. 1 к статье Н. О. Лосского.

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Это высказывание А. Л. Волынского о Федорове Шестов приводит по «Биографии» Федорова, написанной Горским ''(Федоров и современность.'' Вып. 1. С. 7).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; В предисловии к четвертому выпуску очерков Горского ''Федоров и современность'' Сетницкий, рассказывая об истории этой работы, сообщал, что первоначально она предназначалась для журнала «Беседа» (у Сетницкого ошибочно — «Эпопея»), издававшегося в Берлине по инициативе и при непосредственном участии М. Горького, а затем велись «переговоры об опубликовании ее в издательстве З. И. Гржебина отдельной брошюрой» ''(Федоров и современность.'' Вып. 4. С. 1). Вероятно, Шестов решил, что Горький пытался содействовать изданию очерков, равно как и сочинений Федорова, в Советской России.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; Эти сведения Шестов приводит по брошюре Горского «Перед лицем смерти» (С. 15).

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Шестов цитирует по «Биографии» Федорова ''(Федоров и современность.'' Вып. 1. С. 9).

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; «только верою» ''(лат.).'' Имеется в виду сотериологическая доктрина протестантизма, согласно которой человек спасается не делами, а лишь своей верой.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; Шестов имеет в виду очерк Горского «Организация мировоздействия», составивший третий выпуск серии «Н. Ф. Федоров и современность».

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; ''Федоров и современность.'' Вып. 4. С. 37.

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; Этих авторов Горский цитировал во втором и четвертом выпусках серии «Н. Ф. Федоров и современность».

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Лев Исаакович Шестов]]
[[Категория:Литература 1932 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Лев Исаакович Шестов]]
[[Категория:Фёдоров]]</text>
      <sha1>2detaqrrnfoovy9e1qy7274c1h8ellk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова/ОЗ 1863 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1037053</id>
    <revision>
      <id>5742999</id>
      <parentid>5530927</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:34:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова. T. I (Галахов)/ДО]] в [[История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова/ОЗ 1863 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5530927</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="19508" sha1="pffr7lhoo6ng0c62i4f09uib8e3xq7m" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Алексей Дмитриевич Галахов
| НАЗВАНИЕ              = История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова. T. I
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1863
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/g/galahow_a_d/text_1863_galahov_istoriya_russ_lit_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Исторія Русской Словесности древней и новой'''. Сочиненіе ''А. Галахова''. Т. I. Исторія древней русской словесности. — Исторія новой до Карамзина. Спб. 1863. Большой томъ in-4, 596 стр.

Въ то время, когда мы знакомились съ исторіей европейскихъ идей XVIII столтія, посредствомъ сочиненія Геттнера, у насъ вышла исторія русской литературы г. Галахова, обнимающая между прочимъ и XVIII вѣкъ. Намъ часто говорятъ, что наша литература XVIII вѣка есть отголосокъ европейской; пусть желающіе потрудятся повѣрить на дѣлѣ эту мысль: теперь легко это сдѣлать, сравнивъ исторію литературы Геттнера и исторію русской литературы XVIII столѣтія по г. Галахову. Интересно будетъ видѣть, какой это отголосокъ была наша литература. Намъ кажется, очень тихій, очень скромный отголосокъ; наша литература XVIII вѣка была дѣйствительно отголоскомъ европейской, только она на столѣтіе опоздала. Она отражала XVII вѣкъ и Лудовика XIV, его трагедію, а не XVIII. Философія XVIII вѣка была контрабандой.

Г. Галаховъ въ предисловіи говоритъ:

«Составленное мною руководство къ Исторіи Русской Словесности раздѣлено на два тома: первый, предлагаемый теперь публикѣ, содержитъ въ себѣ древній ея періодъ и отдѣлъ новаго, по XIX-е столѣтіе (до Карамзина, то есть до того же времени, которымъ оканчивается первый томъ „Исторической Христоматіи“ г. Галахова). Второй, находящійся въ печати, излагаетъ ея исторію въ XIX столѣтіи, до нашего времени. Пособіями при изученіи этого руководства служатъ: для древняго періода: ''„Историческая Христматіи церковно-славянскаго и древне-русскаго языковъ''“ г. Буслаева, а для новаго — ''„Историческая Христоматія новаго періода русской словеспости''“, изданная г. Галаховымъ, о которой сказано выше.

Г. Галаховъ смотритъ на свой трудъ какъ на опытъ, не болѣе. И дѣйствительно, кто знакомъ съ насущными задачами нашей литературы и новѣйшей и старинной, тотъ въ настоящее время не можетъ иначе отозваться о своемъ трудѣ, если желаётъ оставаться добросовѣстнымъ дѣятелемъ. „Задачею моею — говоритъ г. Галаховъ — было воспользоваться ''наличнымъ матеріаломъ'' историко-литературныхъ изслѣдованій, необходимыхъ для соотвѣтственнаго имъ, возможно полнаго изложенія той науки, которая служитъ его предметомъ. За нѣсколько лѣтъ предъ симъ началась у насъ усиленная разработка древне-русской литературы, какъ прежде того господствовало усиленное движеніе въ критикѣ литературныхъ произведеній XVIII и XIX вѣковъ. То и другое принесло свои плоды. Сочиненія гг. Буслаева, Пыиина, Тихонравова, открывъ новые слѣды въ исторіи нашей словесности, не только обогатили ея содержаніе, но и самый вопросъ о ея значеніи и объемѣ поставили яснѣе и правильнѣе. Результаты ихъ изслѣдованій я старался ввести въ мою книгу, чтобы она не представляла пробѣловъ по самымъ виднымъ и существеннымъ статьямъ науки.“

Другими словами, г. Галаховъ, во всемъ томъ, что касалось древней нашей, допетровской литературы, отказывается отъ роли самостоятельнаго историка, и передаетъ эту честь тѣмъ, кому она принадлежитъ по достоинству. Нельзя не поблагодарить автора и за эту скромность.

Обращаясь затѣмъ къ тому взгляду, которымъ руководствовался въ своемъ трудѣ, г. Галаховъ говоритъ:

„Критика историческая, опредѣляющая дѣятельность автора но ея отношенію ко времени, въ которое она имѣла мѣсто, гораздо любопытнѣе и плодотворнѣе чисто-литературной. Главное ея вниманіе обращено на взаимнодѣйствіе литературы и современной эпохи. Въ словесныхъ произведеніяхъ она по преимуществу цѣнитъ ихъ образовательную силу, ихъ понятія и убѣжденія, которыя были ими вносимы въ оборотъ жизни и посредствомъ которыхъ возвышался умственный уровень общества. На этомъ основаніи я далъ больше простора изложенію отечественной литературы двухъ послѣднихъ столѣтій: въ это время, виднѣе, чѣмъ когда либо, она была орудіемъ культуры, усвоивая и передавая русскому обществу начала западно-европейской цивилизаціи.“

Дѣйствительно, литература полуторыхъ послѣднихъ столѣтій заняла у г. Галахова половину перваго тома и займетъ весь второй, тогда какъ на долю восьми вѣковъ, предшествовавшихъ Петру, досталось 280 стр. перваго тома. Несоразмѣрность очевидная. Когда нибудь она будетъ устранена исторіею литературы; но для этого требуется время. Не оттого, чтобы древняя наша литература не имѣла образовательнаго характера — она имѣла и этотъ характеръ, а оттого, что она до сихъ поръ весьма мало разработана, мы еще не можемъ многаго сказать о ней. Вѣдь эта древняя литература, которая дошла къ намъ въ обрывкахъ, кое-гдѣ и теперь собираемыхъ, была свидѣтельницею возмужанія нашего государства, пережила удѣлы, вѣча, татаръ, Москву, земскіе соборы, языческую эпоху, переходную отъ язычества къ христіанству, церковную и, наконецъ, расколъ. И она многое бы дала „образовательнаго“ для древняго человѣка; но такъ-какъ она мало изслѣдована и матеріала мало, то по необходимости приходится давать больше мѣста XVIII-му столѣтію. Вотъ, мы полагаемъ, существенная причина краткаго изложенія нашей древней литературы. Недалеко еще время, когда изъ всей древней литературы знали Киршу Данилову, „Пѣснь о полку Игоревѣ“, да „Оказаніе о мамаевомъ побоищѣ“. И эти пріобрѣтенія сдѣланы въ XIX столѣтіи. А до тѣхъ пор!» ровно ничего не знали о нашей старинной литературѣ, и она занимала въ исторіяхъ лишь нѣсколько страницъ. XVIII-й вѣкъ — время переходное въ нашей жизни и литературѣ — дѣйствительно, важенъ въ одномъ отношеніи: онъ изобрѣлъ и образовалъ нашъ ''новый литературный и государственный языкъ'' подъ вліяніемъ европейской науки и европейскаго политическаго права. Отъ этого XVIII-й вѣкъ отличается страшной ломкой стараго языка и страшной смѣсью новоизобрѣтенныхъ, взятыхъ наскоро изъ Европы словъ и оборотовъ. Все это улеглось окончательно только въ «Исторіи Государства Россійскаго», Карамзина, и то лишь въ послѣднихъ ея томахъ. Всѣ трагедіи XVIII вѣка, комедіи, исторіи, политическіе трактаты этого времени — получаютъ одно значеніе: по отношенію къ языку. Всѣ писатели только изобрѣтаютъ фразы для готовыхъ въ Европѣ понятій, идей, чувствъ, поэтическихъ картинъ. Точно Адамъ въ раю, мы занимались названіями новыхъ предметовъ, которые показала намъ Европа. Послѣдними служителями этому направленію, уже въ XIX вѣкѣ, были Жуковскій и Батюшковъ, теперь неимѣющіе никакого современнаго достоинства, кромѣ громаднаго историческаго значенія. Вотъ почему теперь Жуковскаго и Батюшкова никто не читаетъ, а исторія Карамзина, несмотря на всѣ попытки, сдѣланныя послѣ, до сихъ поръ имѣетъ значеніе и читается. Она первая внесла нѣчто новое, русское, свое міросозерцаніе — какое это свое, другой вопросъ. Но отъ этого «Исторія Государства Россійскаго» есть грань нашей литературы. Ею кончается переходный, ''средній'' періодъ нашей литературы — XVIII столѣтіе, раздѣляющее древнюю литературу отъ новой. «Исторія Государства Россійскаго» не была однимъ переводомъ западныхъ политическихъ понятій на русскій языкъ. Чтобы оцѣнить вполнѣ заслугу нашей литературы XVIII столѣтія, ея политическое, государственное, научное и литературное значеніе, стоитъ обратить вниманіе на попытки, сдѣлавшіяся теперь невозможными, возвести въ литературный языкъ подчиненныя нарѣчія: малороссійское, бѣлорусское, въ которыхъ нѣтъ словъ для выраженія идей государственной жизни, и науки вообще. Все это нужно создавать тому, кто захотѣлъ бы сдѣлать ихъ литературными языками, а между тѣмъ создавать этого уже не нужно, потому что великорусское нарѣчіе выполнило эту задачу еще въ XVIII столѣтіи, какъ органъ самостоятельнаго европейскаго государства.

Передъ этимъ значеніемъ литературы XVIII столѣтія всѣ ея остальныя достоинства меркнутъ.

Этимъ языкомъ, надъ которымъ трудились такіе могучіе таланты какъ Ломоносовъ, Державинъ, Фонвизинъ, Карамзинъ, Батюшковъ и Жуковскій, уже пользуются только послѣдующія и очень недавнія поколѣнія: Грибоѣдовъ, Пушкинъ, Лермдитовъ и Гоголь. Они не о языкѣ уже хлопочутъ, а о содержаніи, о жизни. Не переводъ на русскій языкъ чувствъ и мыслей древнеклассическихъ и современныхъ занимаетъ ихъ, а нѣчто свое особенное хотятъ сказать они. Поэтому они и до сихъ поръ читаются и живой инстинктъ публики говоритъ это, когда она безсознательно цитуетъ только ихъ; и къ этому же убѣжденію должна придти и исторія литературы, послѣ самой тщательной оцѣнки литературной дѣятельности послѣднихъ 160 лѣтъ.

XVIII вѣкъ — это такая же «искусственная словесность», какую г. Галаховъ характеризуетъ этимъ именемъ и въ древнемъ періодѣ, когда разсматриваетъ вліяніе Кирилла и Меѳеодія и другія иноземныя вліянія — византійское, болгарское и сербское, и древніе изборники. И та и другая искусственная литература несла съ собой новыя идеи и формировала новый языкъ.

Затѣмъ, обращаясь къ выполненію г. Галаховымъ трудной задачи, которую онъ на себя принялъ, не можемъ не хвалить его за добросовѣстность. Онъ собралъ и прочиталъ все, что было писано по этому предмету на русскомъ языкѣ, и старался привести въ порядокъ разнородный матеріалъ и разнородныя изысканія. Мы имѣетъ Исторію русской литературы Шевырева — но она написана подъ вліяніемъ черезчуръ исключительнаго взгляда автора, и потому не годится въ руководство; Исторія литературы г. Милюкова слишкомъ коротка; Изысканія г. Буслаева для древней литературы, не приведены въ систематическій порядокъ и представляютъ много пробѣловъ; сочиненія Бѣлинскаго для новой литературы имѣютъ тотъ же недостатокъ, какъ руководство. Но все-таки, кто захотѣлъ бы изучить добросовѣстно нашу литературу, тотъ безъ Буслаева и Бѣлинскаго обойтись не можетъ.

{{right|''&quot;Отечественныя Записки&quot;'', ''№ 8, 1863''}}

[[Категория:Публикации в журнале «Отечественные записки»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Алексей Дмитриевич Галахов]]
[[Категория:Литература 1863 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Алексей Дмитриевич Галахов]]</text>
      <sha1>pffr7lhoo6ng0c62i4f09uib8e3xq7m</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743000</id>
      <parentid>5742999</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:37:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743000</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="19468" sha1="3pknl2xdfn98glqq0hpgm211grn7y77" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Алексей Дмитриевич Галахов
| НАЗВАНИЕ              = История Русской Словесности древней и новой. Сочинение А. Галахова. Т. I
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1863
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Отечественныя Записки]]», № 8, 1863. [http://az.lib.ru/g/galahow_a_d/text_1863_galahov_istoriya_russ_lit_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
'''Исторія Русской Словесности древней и новой'''. Сочиненіе ''А. Галахова''. Т. I. Исторія древней русской словесности. — Исторія новой до Карамзина. Спб. 1863. Большой томъ in-4, 596 стр.

Въ то время, когда мы знакомились съ исторіей европейскихъ идей XVIII столтія, посредствомъ сочиненія Геттнера, у насъ вышла исторія русской литературы г. Галахова, обнимающая между прочимъ и XVIII вѣкъ. Намъ часто говорятъ, что наша литература XVIII вѣка есть отголосокъ европейской; пусть желающіе потрудятся повѣрить на дѣлѣ эту мысль: теперь легко это сдѣлать, сравнивъ исторію литературы Геттнера и исторію русской литературы XVIII столѣтія по г. Галахову. Интересно будетъ видѣть, какой это отголосокъ была наша литература. Намъ кажется, очень тихій, очень скромный отголосокъ; наша литература XVIII вѣка была дѣйствительно отголоскомъ европейской, только она на столѣтіе опоздала. Она отражала XVII вѣкъ и Лудовика XIV, его трагедію, а не XVIII. Философія XVIII вѣка была контрабандой.

Г. Галаховъ въ предисловіи говоритъ:

«Составленное мною руководство къ Исторіи Русской Словесности раздѣлено на два тома: первый, предлагаемый теперь публикѣ, содержитъ въ себѣ древній ея періодъ и отдѣлъ новаго, по XIX-е столѣтіе (до Карамзина, то есть до того же времени, которымъ оканчивается первый томъ „Исторической Христоматіи“ г. Галахова). Второй, находящійся въ печати, излагаетъ ея исторію въ XIX столѣтіи, до нашего времени. Пособіями при изученіи этого руководства служатъ: для древняго періода: ''„Историческая Христматіи церковно-славянскаго и древне-русскаго языковъ''“ г. Буслаева, а для новаго — ''„Историческая Христоматія новаго періода русской словеспости''“, изданная г. Галаховымъ, о которой сказано выше.

Г. Галаховъ смотритъ на свой трудъ какъ на опытъ, не болѣе. И дѣйствительно, кто знакомъ съ насущными задачами нашей литературы и новѣйшей и старинной, тотъ въ настоящее время не можетъ иначе отозваться о своемъ трудѣ, если желаётъ оставаться добросовѣстнымъ дѣятелемъ. „Задачею моею — говоритъ г. Галаховъ — было воспользоваться ''наличнымъ матеріаломъ'' историко-литературныхъ изслѣдованій, необходимыхъ для соотвѣтственнаго имъ, возможно полнаго изложенія той науки, которая служитъ его предметомъ. За нѣсколько лѣтъ предъ симъ началась у насъ усиленная разработка древне-русской литературы, какъ прежде того господствовало усиленное движеніе въ критикѣ литературныхъ произведеній XVIII и XIX вѣковъ. То и другое принесло свои плоды. Сочиненія гг. Буслаева, Пыиина, Тихонравова, открывъ новые слѣды въ исторіи нашей словесности, не только обогатили ея содержаніе, но и самый вопросъ о ея значеніи и объемѣ поставили яснѣе и правильнѣе. Результаты ихъ изслѣдованій я старался ввести въ мою книгу, чтобы она не представляла пробѣловъ по самымъ виднымъ и существеннымъ статьямъ науки.“

Другими словами, г. Галаховъ, во всемъ томъ, что касалось древней нашей, допетровской литературы, отказывается отъ роли самостоятельнаго историка, и передаетъ эту честь тѣмъ, кому она принадлежитъ по достоинству. Нельзя не поблагодарить автора и за эту скромность.

Обращаясь затѣмъ къ тому взгляду, которымъ руководствовался въ своемъ трудѣ, г. Галаховъ говоритъ:

„Критика историческая, опредѣляющая дѣятельность автора но ея отношенію ко времени, въ которое она имѣла мѣсто, гораздо любопытнѣе и плодотворнѣе чисто-литературной. Главное ея вниманіе обращено на взаимнодѣйствіе литературы и современной эпохи. Въ словесныхъ произведеніяхъ она по преимуществу цѣнитъ ихъ образовательную силу, ихъ понятія и убѣжденія, которыя были ими вносимы въ оборотъ жизни и посредствомъ которыхъ возвышался умственный уровень общества. На этомъ основаніи я далъ больше простора изложенію отечественной литературы двухъ послѣднихъ столѣтій: въ это время, виднѣе, чѣмъ когда либо, она была орудіемъ культуры, усвоивая и передавая русскому обществу начала западно-европейской цивилизаціи.“

Дѣйствительно, литература полуторыхъ послѣднихъ столѣтій заняла у г. Галахова половину перваго тома и займетъ весь второй, тогда какъ на долю восьми вѣковъ, предшествовавшихъ Петру, досталось 280 стр. перваго тома. Несоразмѣрность очевидная. Когда нибудь она будетъ устранена исторіею литературы; но для этого требуется время. Не оттого, чтобы древняя наша литература не имѣла образовательнаго характера — она имѣла и этотъ характеръ, а оттого, что она до сихъ поръ весьма мало разработана, мы еще не можемъ многаго сказать о ней. Вѣдь эта древняя литература, которая дошла къ намъ въ обрывкахъ, кое-гдѣ и теперь собираемыхъ, была свидѣтельницею возмужанія нашего государства, пережила удѣлы, вѣча, татаръ, Москву, земскіе соборы, языческую эпоху, переходную отъ язычества къ христіанству, церковную и, наконецъ, расколъ. И она многое бы дала „образовательнаго“ для древняго человѣка; но такъ-какъ она мало изслѣдована и матеріала мало, то по необходимости приходится давать больше мѣста XVIII-му столѣтію. Вотъ, мы полагаемъ, существенная причина краткаго изложенія нашей древней литературы. Недалеко еще время, когда изъ всей древней литературы знали Киршу Данилову, „Пѣснь о полку Игоревѣ“, да „Оказаніе о мамаевомъ побоищѣ“. И эти пріобрѣтенія сдѣланы въ XIX столѣтіи. А до тѣхъ пор!» ровно ничего не знали о нашей старинной литературѣ, и она занимала въ исторіяхъ лишь нѣсколько страницъ. XVIII-й вѣкъ — время переходное въ нашей жизни и литературѣ — дѣйствительно, важенъ въ одномъ отношеніи: онъ изобрѣлъ и образовалъ нашъ ''новый литературный и государственный языкъ'' подъ вліяніемъ европейской науки и европейскаго политическаго права. Отъ этого XVIII-й вѣкъ отличается страшной ломкой стараго языка и страшной смѣсью новоизобрѣтенныхъ, взятыхъ наскоро изъ Европы словъ и оборотовъ. Все это улеглось окончательно только въ «Исторіи Государства Россійскаго», Карамзина, и то лишь въ послѣднихъ ея томахъ. Всѣ трагедіи XVIII вѣка, комедіи, исторіи, политическіе трактаты этого времени — получаютъ одно значеніе: по отношенію къ языку. Всѣ писатели только изобрѣтаютъ фразы для готовыхъ въ Европѣ понятій, идей, чувствъ, поэтическихъ картинъ. Точно Адамъ въ раю, мы занимались названіями новыхъ предметовъ, которые показала намъ Европа. Послѣдними служителями этому направленію, уже въ XIX вѣкѣ, были Жуковскій и Батюшковъ, теперь неимѣющіе никакого современнаго достоинства, кромѣ громаднаго историческаго значенія. Вотъ почему теперь Жуковскаго и Батюшкова никто не читаетъ, а исторія Карамзина, несмотря на всѣ попытки, сдѣланныя послѣ, до сихъ поръ имѣетъ значеніе и читается. Она первая внесла нѣчто новое, русское, свое міросозерцаніе — какое это свое, другой вопросъ. Но отъ этого «Исторія Государства Россійскаго» есть грань нашей литературы. Ею кончается переходный, ''средній'' періодъ нашей литературы — XVIII столѣтіе, раздѣляющее древнюю литературу отъ новой. «Исторія Государства Россійскаго» не была однимъ переводомъ западныхъ политическихъ понятій на русскій языкъ. Чтобы оцѣнить вполнѣ заслугу нашей литературы XVIII столѣтія, ея политическое, государственное, научное и литературное значеніе, стоитъ обратить вниманіе на попытки, сдѣлавшіяся теперь невозможными, возвести въ литературный языкъ подчиненныя нарѣчія: малороссійское, бѣлорусское, въ которыхъ нѣтъ словъ для выраженія идей государственной жизни, и науки вообще. Все это нужно создавать тому, кто захотѣлъ бы сдѣлать ихъ литературными языками, а между тѣмъ создавать этого уже не нужно, потому что великорусское нарѣчіе выполнило эту задачу еще въ XVIII столѣтіи, какъ органъ самостоятельнаго европейскаго государства.

Передъ этимъ значеніемъ литературы XVIII столѣтія всѣ ея остальныя достоинства меркнутъ.

Этимъ языкомъ, надъ которымъ трудились такіе могучіе таланты какъ Ломоносовъ, Державинъ, Фонвизинъ, Карамзинъ, Батюшковъ и Жуковскій, уже пользуются только послѣдующія и очень недавнія поколѣнія: Грибоѣдовъ, Пушкинъ, Лермдитовъ и Гоголь. Они не о языкѣ уже хлопочутъ, а о содержаніи, о жизни. Не переводъ на русскій языкъ чувствъ и мыслей древнеклассическихъ и современныхъ занимаетъ ихъ, а нѣчто свое особенное хотятъ сказать они. Поэтому они и до сихъ поръ читаются и живой инстинктъ публики говоритъ это, когда она безсознательно цитуетъ только ихъ; и къ этому же убѣжденію должна придти и исторія литературы, послѣ самой тщательной оцѣнки литературной дѣятельности послѣднихъ 160 лѣтъ.

XVIII вѣкъ — это такая же «искусственная словесность», какую г. Галаховъ характеризуетъ этимъ именемъ и въ древнемъ періодѣ, когда разсматриваетъ вліяніе Кирилла и Меѳеодія и другія иноземныя вліянія — византійское, болгарское и сербское, и древніе изборники. И та и другая искусственная литература несла съ собой новыя идеи и формировала новый языкъ.

Затѣмъ, обращаясь къ выполненію г. Галаховымъ трудной задачи, которую онъ на себя принялъ, не можемъ не хвалить его за добросовѣстность. Онъ собралъ и прочиталъ все, что было писано по этому предмету на русскомъ языкѣ, и старался привести въ порядокъ разнородный матеріалъ и разнородныя изысканія. Мы имѣетъ Исторію русской литературы Шевырева — но она написана подъ вліяніемъ черезчуръ исключительнаго взгляда автора, и потому не годится въ руководство; Исторія литературы г. Милюкова слишкомъ коротка; Изысканія г. Буслаева для древней литературы, не приведены въ систематическій порядокъ и представляютъ много пробѣловъ; сочиненія Бѣлинскаго для новой литературы имѣютъ тотъ же недостатокъ, какъ руководство. Но все-таки, кто захотѣлъ бы изучить добросовѣстно нашу литературу, тотъ безъ Буслаева и Бѣлинскаго обойтись не можетъ.


[[Категория:Публикации в журнале «Отечественные записки»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Алексей Дмитриевич Галахов]]
[[Категория:Литература 1863 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Отечественные записки»]]</text>
      <sha1>3pknl2xdfn98glqq0hpgm211grn7y77</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Т. Н. Грановский (Кавелин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1037439</id>
    <revision>
      <id>5743121</id>
      <parentid>5345033</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:30:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[T. H. Грановский (Кавелин)]] в [[Т. Н. Грановский (Кавелин)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5345033</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="35634" sha1="rhoymam01zqo87sj8kc5xomm1rahg7m" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Константин Дмитриевич Кавелин
| НАЗВАНИЕ              = Т. Н. Грановский
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1866
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/kawelin_k_d/text_1866_granovsky.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
К. Д. Кавелин. Наш умственный строй. Статьи по философии русской истории. и культуры

М., «Правда», 1989

=== T. H. ГРАНОВСКИЙ ===
&lt;center&gt;Сочинения Т. Н. Грановского. ''В двух частях, с портретом автора.'' Издание (второе) К. Солдатенкова. Ц. 2 р. Москва. 1866.&lt;/center&gt;

Кто не знал Грановского и случайно не слыхал о нем, тот едва поймет сердечный трепет, с которым эта книга снова будет встречена его друзьями и многочисленными слушателями, разбросанными по всей России; лишь очень немногие, умеющие вдумываться в писателя по его произведениям, открывать живую душу в неподвижных чертах портрета, — те догадаются, отчего не могут забыть Грановского все, кто знал его более или менее близко или кто слушал его лекции.

Имя Грановского неразрывно связано с блестящей эпохой Московского университета во время попечительства графа С. Г. Строганова&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; и с лучшим временем московских литературных кружков и салонов. Никогда, ни прежде, ни после, не было у нас сосредоточено в одном пункте столько образованности, ума, талантов, знания. Москва была в сороковых годах центром умственного движения в России, к которому, прямо или косвенно, примыкало почти все Замечательное в ней в умственном и научном мире. Здесь запасались и вырабатывались те нравственные силы, которые пошли в дело при начавшемся после Крымской войны обновлении нашего внутреннего быта и строя&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;.

В этот знаменательный рассвет нашей умственной и научной жизни, короткий, как наше северное лето, Грановский был одним из самых замечательных и видных деятелей. Он точно был создан для роли, которая выпала ему на долю. Трудно вообразить себе натуру более гармоническую, более сочувственную и обаятельную. Чуждый односторонности и исключительности, Грановский был не столько ученым и педагогом, сколько художником на кафедре. Действие его на слушателей и окружавших объясняется не строгой последовательностью ученой аргументации, а тайной непосредственной убедительности самого изящного, глубоко-прочувствованного изложения.

Этого рода силе всегда и везде предназначен самый обширный круг влияния, по свойству человеческой природы, и особливо нас, русских, сохранивших, Бог весть каким образом, южные черты под полярными широтами. Огромная начитанность, изумительная память, тонкая образованность и вкус, наконец, самая наружность, верно передававшая его лучшие внутренние качества', — все это вместе делало Грановского одним из самых значительных и влиятельных лиц и в университете и в образованном московском обществе. В то время как большинство талантливых и мыслящих людей легко вдавались в крайности, Грановский, в цветущую пору своей деятельности, принадлежал к числу тех, очень немногих, которые умели понимать и ценить долю истины, заключающуюся в каждом направлении, в каждой мысли, и потому он оставался связующею нитью между противоположными взглядами, уже в то время начинавшими зарождаться в московских литературных и ученых кружках. И сильными и слабыми своими сторонами Грановский полнее, лучше всех других выражал характеристическую черту тогдашнего умственного движения в Москве. То было пробуждение умственной жизни. Существенный и важный смысл его заключался в неопределившихся еще стремлениях и предчувствиях; напрасно старались бы мы увидать в нем развитие и борьбу уже установившихся мнений и взглядов; ни тех, ни других еще не существовало&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;. Тогда совершался такой же перелом в русской мысли, какой, вслед за тем, начался и во внутренней жизни России. Между тем и другим явлением нельзя не заметить тесной органической связи. Взгляды, появившиеся во время этого литературного и научного движения, представляют первые попытки самостоятельного критического отношения к нашему прошедшему и настоящему; они многозначительны не как твердые результаты науки, а как признаки пробуждения у нас литературных и научных интересов. При этом характере тогдашнего нашего умственного движения, натура, подобная Грановскому, должна была играть одну из первенствующих ролей. Его чуткий, исполненный такта ум как будто сознавал, что время формулировать мнения и взгляды для нас еще не приспело, и он как будто медлил решительно стать в ряды которой-либо из враждовавших между собою литературных партий. Все это необходимо взвесить и принять в самое внимательное соображение, чтоб понять и по заслугам оценить то весьма немногое, что уцелело от многообразной и чрезвычайно обширной деятельности Грановского. По самому свойству его личного характера и того времени, лучшие стороны этой деятельности не могли укладываться в книгу или статью, а выражались в лекциях, в беседах, в личных сношениях, переходили этими путями в повседневный оборот и оплодотворяли русскую мысль и жизнь новыми живительными мотивами. Только тупая близорукость способна сказать, глядя на два не слишком больших тома сочинений Грановского: что же такого замечательного сделал прославленный московский профессор? Где его труды, где его заслуги?&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Труды его в тех поколениях, которые с университетской скамьи понесли в русскую жизнь честный образ мыслей, честный труд, сочувственно отозвались к делу преобразования; заслуги его в воззрениях, выработавшихся в московских кружках, в умственной работе которых он принимал такое живое и деятельное участие и в которых занимал такое видное место. Мы теперь мало ценим этого рода труды и заслуги. Когда литературные и ученые кружки пришли в упадок, над ними стали подсмеиваться, об них начали отзываться с пренебрежением&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;. По мере того как они разлагались, значение их, разумеется, утратилось. Но по тому состоянию, в которое они тогда пришли, было бы крайне ошибочно судить о том, что они были в эпоху их процветания. Можно сказать без преувеличения, что в московских литературных кружках зародилось и созрело все наше последующее умственное движение, как некогда из средневековых цехов преподавателей и учащихся выработалась впоследствии немецкая наука. Оттого мы убеждены, что история образования, развития и преемства наших литературно-ученых кружков составит, со временем, любопытнейший и поучительнейший отдел в истории нашего просвещения. Для теперешнего, поверхностного на них взгляда, существование их было будто бы бледно, ничтожно и почти бесследно; но вспомним, например, литературный кружок «Арзамасского гуся». Мы знаем о нем кое-что, только благодаря рассказам бывших его членов; а между тем, из него вышла целая фаланга замечательнейших русских писателей, государственных людей и общественных деятелей. Кто измерит то влияние, которое этот кружок имел на своих сочленов? Кто определит, в какой мере это благотворное влияние перешло потом в замечательные литературные произведения, в законодательные и административные меры, в практическую деятельность, в общественную и даже частную жизнь? П. В. Анненков обычным своим мастерским пером восстановил для нас, насколько было возможно, стертый образ другого кружка, который в тридцатых годах составился в Москве около Н. В. Станкевича&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Для того, кто не имеет смысла к такого рода явлениям, глубокое уважение и сочувствие, с которым биограф Станкевича говорит о нем, покажется совершенно непонятным. «Что же такое в самом деле Станкевич? — подумает он; — что же он написал, что сделал замечательного? Неужели право на уважение потомства и на страницу в истории дают каких-нибудь два, три десятка писем к друзьям, в которых выражаются одни, никогда не осуществившиеся, намерения исполнить разные литературные и ученые труды?» Так, с видимым основанием, скажет всякий, кто сам не испытал на себе чарующего, живительного и благотворного влияния наших исчезнувших литературных и ученых кружков, — и, разумеется, жестоко обманется. Станкевич был другом и предшественником Грановского&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;. Их натуры, характер их действия и влияния на людей были чрезвычайно сходны и родственны между собою. Станкевич, подобно Грановскому, стоял во главе литературного кружка, из которого вышло несколько замечательнейших литературных и общественных деятелей; только кружок этот был гораздо теснее, а потому и сфера непосредственного влияния и действия Станкевича гораздо ограниченнее. Но если мы припомним, что из этого кружка вышли Грановский, Белинский, Кольцов, Боткин, не считая многих второстепенных деятелей&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;, то должны будем признать, что он далеко не бесплодно существовал для России и для русского образований; что Станкевич оставил по себе нечто большее тех немногих писем, в которых мы напрасно стараемся теперь уловить тайну влияния его на окружавших его друзей; указывая на них, он мог бы сказать: «вот — мои книги!»

К исходу сороковых годов блистательное развитие московской литературной и научной жизни ослабело. Будущее раскроет и объяснит, произошло ли это от случайных причин или к тому привел целый ход русской жизни&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; и возраставшее с каждым годом разъединение мнений и взглядов: нам, современникам, нельзя судить с необходимым беспристрастием о том, чему мы были живыми свидетелями. Как бы то ни было, на Грановском эта перемена отразилась болезненно и скорбно. Резкая противоположность направлений шла вразрез с тем гармоническим складом умственных и нравственных стремлений, который составлял, можно сказать, его живую душу. Последние шесть-семь лет своей жизни Грановский был уже не тот, полный сил и веры, каким его знали все прежде&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;. Печальный исход Крымской войны надрывал глубокой скорбью его русское сердце&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;. Мы увидим, что он как будто снова встрепенулся, но умер внезапно, среди забот об основании в Москве учено-литературного журнала&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; и с живым предчувствием нового времени, которого только начало суждено было ему увидеть.

Редкий человек проходил у нас в жизни с таким поэтическим ореолом, как Грановский; редкий внушал к себе столько сочувствия и умел так глубоко сочувствовать другим. После него из видимого, осязательного наследства осталось только два тома сочинений; невидимое наследство осталось громадное, — в воспоминаниях о нем, в том, что думалось и делалось хорошего и честного посреди нас под влиянием, по наитию, в память Грановского. Пройдет одно какое-нибудь поколение, и имя этого замечательного русского общественного деятеля будет жить разве еще в рассказах отцов детям, но никогда не исчезнут и не изгладятся в России плоды честной его мысли и честной его — деятельности.

Благоговейная память почитателей и друзей снабдила новое издание сочинений Грановского лучшим его портретом из всех, какие нам удавалось видеть&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;. Тяжело и горестно думать, что мы должны уже бережно и заботливо сберегать для грядущих поколений память о том, кто мог бы еще жить теперь между нами и был бы так полезен своим словом, мыслью, авторитетом, значением. Грановский умер одиннадцать лет тому назад, на 42-м году от рождения.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
Впервые — ''BE.'' 1866. T. 4. Пагинация II. С. 40—44 (в составе рецензии на 2-е издание сочинений Грановского; вторая часть рецензии принадлежала М. М. Стасюлевичу). Без подписи.

В 1840—50-е гг. Грановского связывали с ''К'' дружеские отношения. Личность историка и его взгляды воздействовали на молодого ''К'' (см.: ''Письма.'' 11), до. конца жизни с пиететом относившегося к памяти Грановского (показательно, что ему посвящена одна из центральных работ ''К'' — «Задачи психологии», 1872). С 1844 г., когда ''К'', вернувшись из Петербурга в Москву, вошел в состав преподавателей Московского университета, у него установились тесные контакты с Грановским, отчасти благодаря корпоративной общности, а главное — в силу близости убеждений, определивших причастность обоих к кругу Белинского — Герцена и сотрудничество в ''ОЗ'' и ''Совр.'' В печати ''К'' выступал в поддержку Грановского (см.: &lt;К. Д. Кавелин &gt; Аббат Сугерий. Историческое исследование Т. Н. Грановского. М., 1849 // ''Совр.'' 1850. № 2. Отд. V. С. 67—80); Грановский, в свою очередь, взял ''К'' под защиту, включившись в его полемику с А. С. Хомяковым (см.: Т. Н. Грановский. Письмо из Москвы // ''ОЗ.'' 1847. № 4. Отд. VIII. С. 200—203; об этой полемике: Русская эстетика и критика 40—50-х годов XIX века. М., 1982. С. 131, 513). В 1857 г., после кончины историка, ''К'' поместил в ''PB'' памфлет «Слуга. Физиологический очерк» (Март. Кн. 2), направленный против филолога-востоковеда, близкого к славянофилам В. В. Григорьева (1816—1881), характеризовавшего Грановского в своих воспоминаниях как лишенного самостоятельности и «оригинальности мысли», «почти совершенно пассивного передатчика усвоенного им материала» (В. В. Григорьев. Т. Н. Грановский до его профессорства в Москве // Русская беседа. 1856. № 4. Пагинация IV. С. 56—57). В ходе бурных споров вокруг мемуаров Григорьева фигура Грановского воспринималась как знамя западничества. Это отношение к личности историка разделял тогда и ''К.'' Упрекая славянофилов в отказе от «искреннего, чистосердечного примирения в образе мыслей», он решительно заявлял: «…я остаюсь в своем лагере, почитателем, другом и последователем Грановского, его воззрений и симпатий» (письмо А. И. Кошелеву от 2 марта 1858 г. // ''РМ.'' 1896. № 2. С. 33). Но через десять лет, когда ''К'' работал над комментируемым очерком, славянофильско-западнические бои потеряли для него актуальность. Теперь ему был дорог другой Грановский — чуждый крайностей, примиряющий идейных противников, т. е. максимально соответствующий позиции самого ''К'' 1860—70-х гг. Способность Грановского «примирять в симпатии к себе целые круги, враждовавшие между собой» ''(Герцен.'' IX, 122), отмечали и другие мемуаристы (см.: ''Панаев.'' 234, 241; ''Анненков.'' 213—214), однако ''К'' — настойчивее других. Не случайно он вовсе не коснулся в своем очерке споров Грановского со славянофилами и последовательно обошел его разногласия с Белинским и Герценом (см. примеч. 28 к «Воспоминаниям о В. Г. Белинском» и примеч. 4 к настоящему очерку).

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Грановский преподавал в Московском университете с 1839 г. (профессор — с 1845 г.). Граф С. Г. Строганов был попечителем Московского учебного округа с 1835 по 1847 гг. «В лучшую пору своего попечительства» ''(Грановский.'' 455) он поддерживал, по словам ''К'', «западную партию» (см. письмо ''К'' к Н. П. Барсукову от 12 декабря 1879 г. // Барсуков Н. Русские палеологи сороковых годов. СПб., 1880. С. 98), передовую профессуру ''(Герцен.'' П. 245—246, 317, 319), сознававшую, однако, двойственность его позиции (см.: ''Там же.'' С. 324—328; ''Грановский.'' 462—463; «Воспоминания о В. Г. Белинском», примеч. 57).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; ''К'' имел в виду участие либеральной интеллигенции 1840-х гг. в подготовке и проведении реформ 1860-х гг.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; «Высокий, стройный, с приятными и выразительными чертами, осененными великолепным лбом, с &lt;… &gt; большими темными глазами, полными ума, мягкости и огня, с черными кудрями, падающими до плеч, он на всей своей особе носил печать изящества и благородства» (Чичерин Б. Н. Москва сороковых годов. М., 1929. С. 9; См. также: ''Панаев.'' 230; ''Герцен.'' IX. 121).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; Если эти суждения ''К'' правомерны относительно 1830-х гг., то к 1840—50-м они вряд ли применимы. Переписка ''К'' с Грановским, где критически осмыслялась позиция Герцена (см.: ''АН.'' Т. 67. С. 598; ''Грановский.'' 455—456), не вполне согласуется со словами о еще не установившихся в то время взглядах (см. также отразившее споры Грановского с Герценом и Огаревым письмо Н. П.&quot;Огарева к Грановскому от 17 января &lt;1847 г.&gt; // Звенья. М.; Л., 1932. Вып. 1. С. 113—115; письмо Грановского Герцену &lt; 1851 г. &gt; по поводу книги «О развитии революционных идей в России» // Там же. 1936. Вып. 6. С. 356—358).

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Вероятно, ''К'' намекал на Д. И. Писарева, считавшего Грановского способным лишь на &quot;одушевленные беседы, от которых, однако, «никогда, ни при каких условиях, ничего, кроме испаряющегося восхищения, не может произойти» ''(Писарев.'' III, 29). Подобное мнение, бытовавшее, очевидно, в университетских кругах, отразилось и в мемуарной литературе (см.: Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 268—269).

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; Это общее замечание, возможно, имело и конкретные адреса: «московские кружки» устами своих героев третировал И. С. Тургенев (см., например, «Гамлет Щигровского уезда»); пренебрежительно отзывался о них и В. В. Григорьев в воспоминаниях о Грановском: «Всякий какого бы то ни было цвета кружок состоит большею частию из людей средней руки, и в умственном, и в нравственном отношении» (Русская беседа. 1856. № 4. Пагинация IV. С. 55).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; В литературное общество «Арзамас» (1815—1818; гусь был его символом) входили В. А. Жуковский, К. Н. Батюшков, П. А. Вяземский, В. Л. Пушкин, Д. В. Давыдов, А. Ф. Воейков, А. С. Пушкин; среди его членов были будущие декабристы (Николай Тургенев, Михаил Орлов, Никита Муравьев), а также С. С. Уваров и Д. Н. Блудов, ставшие позднее влиятельными сановниками. Членом «Арзамаса» был и отец ''К'' (о его месте в обществе см.: Гиллельсон М. И. Молодой Пушкин и арзамасское братство. Л., 1974. С. 118—119).

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; Написанная П. В. Анненковым биография Н. В. Станкевича в 1857 г. вместе с перепиской Станкевича вышла отдельным изданием (первоначально печаталась в ''PB).'' Анненков посвятил несколько абзацев книги и Грановскому как последователю Станкевича: «Никто так полно не сохранил на себе нравственного сходства со Станкевичем в поступках, направлении, отчасти даже в способе выражения своих мыслей, как Грановский» (Анненков П. В. Николай Владимирович Станкевич. Переписка его и биография. М., 1857. С. 9). Грановского часто сопоставляли со Станкевичем, причем иногда обоих оценивали негативно (см.: И. Л. &lt;И. И. Льховский&gt; Н. В. Станкевич. Переписка его и биография, написанная П. В. Анненковым // Библиотека для чтения. 1858. № 3).

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; С Н. В. Станкевичем и некоторыми членами его кружка (в частности с Белинским) Грановский познакомился в 1836 г.

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; В кружок Станкевича входили также К. С. Аксаков, М. А. Бакунин, И. П. Клюшников, В. И. Красов, А. П. Ефремов, О. М. Бодянский и др.

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; Намек на ужесточение реакции в конце 1840-х годов.

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; Происшедшая с Грановским перемена описана также в «Былом и думах» (см.: ''Герцен.'' IX. 131—132), в воспоминаниях И. И. Панаева и Б. Н. Чичерина ''(Панаев.'' 265; Чичерин Б. Н. Ук. соч. С. 36, 115—116).

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; О своем моральном состоянии, вызванном военными неудачами, Грановский сообщал ''К'' в сентябре 1855 г. (см.: ''Грановский.'' 454—455).

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; Грановский вместе с П. Н. Кудрявцевым предполагал издавать «Исторический сборник»; приглашая ''К'' в нем участвовать, он писал 2 октября 1855 г. о намерении «касаться самых жизненных вопросов» ''(Грановский.'' 458; подробнее программу издания см.: ''PC.'' 1886. № 8. С. 395—400).

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; Первый том сочинений Грановского открывался гравюрой с дагерротипа Карла Даутендея (1848 г.).

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1866 года]]
[[Категория:Константин Дмитриевич Кавелин]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Константин Дмитриевич Кавелин]]</text>
      <sha1>rhoymam01zqo87sj8kc5xomm1rahg7m</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Записка А. Х. Бенкендорфу (Магницкий)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1037863</id>
    <revision>
      <id>5743156</id>
      <parentid>5345083</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:51:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Записка А. X. Бенкендорфу (Магницкий)]] в [[Записка А. Х. Бенкендорфу (Магницкий)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5345083</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="58116" sha1="93ych7hmi6wunmh0tkk1i44pv4nqkl9" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Леонтьевич Магницкий
| НАЗВАНИЕ              = Записка А. Х. Бенкендорфу
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1829
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/magnickij_m_l/text_1829_zapiska_benkendorfu.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Магницкий М. Л. Православное просвещение

М.: Институт русской цивилизации, Родная страна, 2014.

=== ГЕНЕРАЛ-АДЪЮТАНТУ БЕНКЕНДОРФУ ===
{{right|14 сентября 1829 г. Ревель.}}

Mon general! Profitant de la permission de Votre Excellence, je prends la liberté de lui presenter, ci-joint, les papiers que j’ai eu l’honneur de lui lire aujourd’hui. Celui qui accorde la paix a ses ennemis depuis l’Euphrate jusqu’aux murs des Constantinople, sera-t-il inflexible pour moi seul, le plus dévoué de ses sujets et le plus enthousiaste de ses admirateurs? Agréez l’hommage de ma reconnaissance de mon respect et de mon dévouement sans bornes etc.&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;

Искренне относя все происшествия, в течение четырех лет несчастие моего семейства составившие, менее к людям, нежели к стечению неблагоприятных для меня обстоятельств и смутному времени, — я постараюсь, в простом раскрытии странного сцепления сих происшествий, показать мое оправдание. В доказательство же несомненной достоверности мною утверждаемого буду я все подкреплять свидетелями, актами и письмами. Те обстоятельства, кои по каким-либо личным уважениям писать было бы неуместно, буду я дополнять на словах, готов будучи, впрочем, небоязненно утвердить их и на письме по первому требованию.

Хотя благородные чувства вашего высокопревосходительства и доброта души вашей и ручаются мне за то, что вы не поскучаете получасом чтения для спасения целого семейства, по десятилетним отношениям своим не совершенно вам чуждого, но должная в сем случае скромность заставляет меня сказать, что не иначе решился я отвлечь благотворное внимание ваше от важных дел охраняемой вами империи, как потому, что защита чести чиновника, 32 года служащего и осчастливленного доверенностью императора Александра, к славнейшему времени царствования коего привязано имя его, есть дело не совсем чуждое предметам общественным.

Ваше высокопревосходительство, равно простите мне, ежели о некоторых делах моих на службе напомяну я; сие потому только, что никто, кроме меня, не напомнит о них в пользу сего.

Приступая засим к изложению самого дела, я буду иметь честь обратить внимание вашего высокопревосходительства на него с двух сторон: ''с политической и гражданской.''

&lt;center&gt;''Дело мое в политическом отношении''&lt;/center&gt;

Во всю службу мою, с тех пор как я начал что-нибудь значить, случалось мне непрестанно быть поставленным между совестью и необходимостью раздражать общее мнение. Из многих случаев, сие доказывающих, приведу я здесь только несколько самых важных.

1) В бытность мою статс-секретарем Государю угодно было посадить меня членом в комитет, который должен был решить: следует ли петербургскому откупщику графу Зубову заплатить, по претензии его на императора, за удаление кабаков от казарм, 2 млн руб. потерпенного якобы от того убытка? Вознаграждение сие было уже присуждено Сенатом. Комитет нашел, по совести и актам, что претензия откупщика было самое наглое притязание к похищению казны, что Сенат и министр юстиции совершенно виновны не только в неправильном одобрении его требований, но и в невзыскании с него самого 2 млн руб., по откупу не вносимых. Заключение комитета передано в Совет, который единогласно отвергнул его — так сильно двумя высшими судилищами был поддерживаем откупщик! Государь принужден был взять сие обратно к себе и утвердил мнение комитета во всей его силе. Десять или двенадцать тысяч душ графини Потоцкой, бывшие в залоге за откупщиком, проданы с публичного торгу, и вместо несправедливой ему платы 2 млн руб. они с него взысканы.

2) В бытность мою воронежским вице-губернатором, отказав в губернском правлении подписать неправильную смету земских повинностей, я принужден был и по закону и в защиту собственного поступка подать мнение, в котором доказал, что под именем земской повинности, в продолжение трех лет, совершенно ограблена деревня на несколько миллионов, которые следует взыскать с виновных. Министр финансов, Государственный совет и Его Величество утвердили во всей силе мнение сие.

3) В бытность мою воронежским же вице-губернатором Государь, приказав препроводить ко мне выписку из журналов Комитета министров по весьма известном вашему высокопревосходительству делу Сенявина, повелеть изволил сказать о нем истину. Я не усумнился написать все то, что знал и что потом вами обнаружено, то есть убийство двух человек, все интриги и подкупы, для закрытия его бывшие.

4) В бытность мою воронежским же вице-губернатором Государю угодно было поручить мне рассмотреть дело богатого откупщика Бородина, состоявшее в том, что между тем как крестьяне его воронежских деревень жаловались Его Величеству на притеснения и тиранство, по его жалобе местному начальству обстоятельство сие названо бунтом, и вместо защиты утесняемых послано войско унять их военную рукою. Я поехал в имение, открыл истину, освободил людей, умиравших от затеснения тюрьмы, обличил и откупщика в обмане, и губернское начальство ''подлинными письмами Бородина.'' Государь все действия мои изволил утвердить, имение взято в опеку, и Бородин предан уголовному суду.

5) В бытность мою симбирским губернатором восемь помещиков за тиранство предал я суду, и в том числе известного богача Наумова, который, имея 300 тыс. руб. дохода, употреблял для истязания железную шапку в 16 фунтов.

6) В то же время татарина Абдульменя Ермеева, судимого в завладении целым уездом, в вырубке казенных лесов, в собирании с крестьян податей и употреблении их на свои обороты, в убийстве, в делании фальшивых ассигнаций в продолжение 16 лет, я открыл и поймал в Москве, где он укрывался от полиции, захватил всю его переписку, обнаружил тем связи его с разными чиновниками, обличил сенатскую канцелярию в лихоимстве собственными письмами виновных. Государь утвердить изволил все мои действия и предположения, щедро наградив употребленных мною по сему делу чиновников и приказав подвергнуть строжайшему следствию канцелярию Сената, которая, однако же, так была в сем случае счастлива, что не только дело сие не имело для нее последствий, но главный виновник был уже юрисконсультом в то время, когда ''суд, надо мною самим производимый, находился в руках сей канцелярии.''

Смело вопрошу каждого честного чиновника, как можно было в сих делах поступать иначе? Между тем они-то дали мне ту гибельную известность, от которой приобрел я множество врагов. Дворянство видело во мне, по его мнению, не раз мною самим слышанному, предателя собственного моего сословия из преданности правительству; весь многочисленный класс подьячих и лихоимцев — опасного и смелого обличителя, получестные их покровители — человека жестокого и злонамеренного.

И в сем неблагоприятном для меня положении так называемого ''общественного мнения'', явился я в Петербург просить увольнения от нестерпимого звания губернатора, ибо, борясь со всеобщим злом в одном маленьком углу империи, не только другим, но и самому себе казался я тем несчастнейшим Донкишотом&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;, что прекратить драку с мельницами по совести не мог. И по собственному вызову императора вступил я в звание члена Главного правления училищ.

Но здесь снова от неугомонной совести своей предстояли мне горшие беды, которых я совсем не ожидал, почитая учебную часть весьма спокойною, потому, по крайней мере, что она ''безвзяточна.''

Меня послали обревизовать Казанский университет. Я открыл безнравственное невежество сего заведения, разврат, грабеж и беспорядки управления. По представлению моему, 11 или 12 чиновников оного более или менее милостиво уволены, но ни один не пострадал, как бы заслуживали. Новый гул и жалобы, новое сословие (ученых и полуученых) присоединились к множеству врагов моих. Государь, напротив, один всегда у меня в виду бывший, увидев новые причины доверенности, лично приказал мне принять должность попечителя и восстановить Казанский университет — мнение министра было его уничтожить.

Желая оправдать доверенность Его Величества, я принялся за основательное изучение моей новой службы. Купил для сего дорогую по состоянию моему библиотеку и заперся на три года в моем кабинете, а в заседаниях правления оградил себя совершенным молчанием, изучая ход дел и направление мнений моих сочленов. Объяв предположенный себе предмет во всем его пространстве, то есть ''схоластическо-исторически'', старался я составить себе полную систему истин о просвещении, дабы идти к новому пути моему не ощупью. И истины сии представились в следующем виде:

1) Слово ''«просвещение»'' никем еще основательно не определено. Все, кои его произносят, разумеют под его названием некоторое извлечение из собственных своих о нем понятий, и от того происходят споры и недоразумения, от того его злоупотребление, ибо часто добрым именем сим закрывают от правительства люди неблагонамеренные начинания самые вредные и гибельные.

2) Просвещение в государственном смысле не может быть не что иное, как полное собрание всех положительных наук с новейшими их открытиями и лучшими методами преподавания, вверенное надежному, ''по его нравственности'', сословию ученых и распределяемое им, ''под деятельным надзором'', согласно с религиею, с образом правительства разным классом граждан, в ''нужной'' для каждого из них мере.

3) Науки можно разделить на точные, или положительные, таковы суть: богословские, юридические, естественные, математические — и на мечтательные, каковы: философские и проистекающие от них нравственные и политические, ибо основания их не только совершенно произвольны, но каждые 20 лет переменяются, и в одно и то же самое время в разных государствах различны и даже противоположны, между тем как положительные имеют ту ''всемирность'', которая есть единственный признак земной истины.

4) Лжеименное просвещение, то есть когда мечтательные науки портят положительные, заражая их своими заблуждениями, всегда было вредно. Следовательно, нужно охранить науки неприкосновенными к сей заразе и в полезной чистоте их точных начал. Так, например: на что допускать в геологию вредные гадания ''о невозможности потопа'', когда она должна просто рассматривать ту шеститысячную часть земного радиуса, далее коей человек проникнуть не может и которая, собственно, есть не что иное, как самая поверхностная кора земли? На что к науке прав положительных приделывать вредные гадания о происхождении властей от подразумеваемого договора и проч.?

5) Россия имеет свой особенный характер в религии, в нравах и в образе правления, следовательно, и просвещение ее должно быть соображено с сими отличительными ее свойствами, ибо иначе всякое его противодействие непременно произведет вредное потрясение сперва нравственное, потом гражданское и, наконец, политическое.

6) Мы заимствовали просвещение от земель иностранных, не приспособив его к нашему положению ''(не обрусив)'', и сверх того, в самую неблагоприятную минуту — в XVII и начале XVIII столетия, то есть во время опасной его заразы, мы пересадили ядовитое растение сие в наш холод, где оно вредит медленно, ибо ''растет худо.'' По счастью, равнодушие к нему управляющих и национальная лень наших ученых остановили его на одной точке.

7) Надобно, однако же, сдвинуться с нее руководством учителей, осторожнейшим образованием учеников, пересмотром классических книг, кои по духу и по ограниченности их никуда не годны и даже от своего времени отстали; очищением литературы народной, в которой нет еще листа сносной прозы, а все дурное, от жизни Ваньки Каина&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; до Вольтерова «Кандида», готово уже для развращения грамотной черни. Сие небольшое число истин самых неоспоримых, по совести, лучшему моему разумению и согласно с мнением отличнейших гениев и ученых от Бэкона и Кеплера до Роленя и Боссюэ поставив себе руководством, старался я при разных случаях передать их моим сочленам в Главном правлении училищ, но несмотря на то, что бывший тогда министр ''был совершенно моего мнения'', все мои сотоварищи и те даже, кои часто горячо разделяли мой образ мыслей, при каждом публичном прении меня подписом своим предавали для того, как после узнал я, чтобы нейти против духа времени. Увидев сие и действуя всегда по убеждению, я отставил всякую надежду на какое-либо содействие и решился презреть все опасности в надежде на святость моего дела и помощь Божию.

Два примечательных случая сие доказывают: 1) Я представил министру вредную книгу естественного права профессора Куницына. Он собрал правление и пригласил к заседанию его ректора университета и двух профессоров для выслушания их защиты. Заседание сие в протоколе Главного правления училищ, ''составляющее эпоху'', примечательно особенно тем, что перед целым присутствием доказано депутатам учености, что книга, ими одобренная и защищаемая в виде классической, не только вредна и возмутительна, но и в ученом ее отношении, сравнительно с лучшими классиками, никуда не годна. Правление и впоследствии государь положили запретить ее в преподавании и в продаже. 2) Попечитель виленский представил философию, сколько теперь припомню, профессора Голяховского, на утверждение. Ученый комитет и правление единогласно ее одобрили. Я доказывал столь положительно вред ее, что просил заметить, что через год или два неминуемо подвергнется он запрещению полиции государя цесаревича. Через полгода тетради студентов по повелению Его Высочества отобраны и профессор выслан за границу.

Сие время начавшегося торжества начал моих, событиями оправдываемых, избрали враги мои для правильного на меня нападения. Им весьма справедливо казалось недостаточным все дотоле сделанное, хотя интригами и клеветою их и пронесен уже я был тогда ''погасителем, врагом наук, подавшим проект инквизиции и проч.'' Хотя слухи сии и повторялись уже от площади до чертогов царских, но им далеко еще казалось от сего поругания до совершенного моего истребления, которое было поставлено целью их действий, и потому здесь следует словесное изъяснение о двух лицах и средствах, ими избранных, к окончательному поражению меня.

Посему перемена правления, невзирая на то что самые происшествия, при начале его случившиеся, все мои действия и опасения, ''задолго до того словесно и письменно заявленные, совершенно оправдали'', имела для меня самые горестные последствия. Она застала меня в следующем оглашении, сколько могу я судить о нем по отрывкам некоторых речей, ибо клевета всегда действовала против меня тайно и обвинений ее никто положительно не объявлял мне.

Те самые, которых обличал я во мнениях и поступках опасных, обратив на меня собственное мое оружие, успели пронести самого меня лицом опасным, утверждая:

1) Что, говорив и писав о вредном направлении мнений своевольных и возмутительных, я вызвал якобы бунт, заставив испуганных моими словами заговорщиков ускорить его. Странную небылицу сию многие добросовестно повторяли, не примечая, что в сем смысле всего опаснее была бы полиция, которая по сему заключению, предохранительными мерами своими, должна непременно ускорять все преступления.

2) Что я, затевая какие-то интриги (коих, впрочем, никто еще не определил), искал в ненавистном временщике (графе Аракчееве); но я имел и представил подлинные письма и записки, которые доказывают, что то, что называют моим в нем искательством, было не что иное, как взаимность за его расположение еще с 1815 года, и в самых важных обстоятельствах моей жизни постоянно мне оказываемое. Что ничего и не просил, и не получил я от него, впрочем, книга, в Грузине доныне, вероятно, сохраняемая, может доказать, что, быв там один только раз, я нашел в ней длинный список искателей, меня упредивших и кои занимают теперь весьма важные места, не слыша сего упрека.

3) Что я входил в духовную интригу, от келий монаха до кабинета придворной дамы (Орловой-Чесменской&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;) простиравшуюся. Пусть спросят обоих, первого: чего стоило ему добиться моего посещения? Знал ли я во время его действий, что он их предпринимает? И, узнав о них ''вместе с публикою'', одобрял ли я ненравственность оных? А вторую: ''правду ли я говорю здесь'' и знаком ли я был с нею 25 лет прежде свидания в Петербурге?

В сем деле я служил плащом и был жертвою самого низкого коварства. Для скрытия истинных причин интриги нужно было кого-нибудь выставить наружу, и чего лучше человека, уже столькими врагами на ненависть обреченного. Вот почему, оглашая меня своим приятелем, скрывали от меня все действия, стыдясь низости своих способов и оскорбляясь моими на них указаниями. Я имею на сие самые сильные доказательства и живых свидетелей, и хотя знаю, что происшествие сие не сделает чести моей проницательности, но соглашаюсь лучше быть грубо обманутым, нежели тонким обманщиком.

Когда несчастное для меня стечение всех сих обстоятельств созрело и кончина императора&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; представила врагам моим случай преследовать меня открыто, тогда началось следующее: министр просвещения&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;, которого пришел я просить о защите по случаю высылки меня в Казань, на четвертый день по получении известия о кончине императора объявил мне, что военный генерал-губернатор приезжал уже к нему требовать сего от имени государя великого князя Николая Павловича. Тщетно просил письменного предписания с объявлением мне сего обстоятельства, ибо я почитал его вымышленным, для того только, чтобы заставить меня выехать, чего иначе никто не был вправе сделать без высочайшего повеления, ибо я жил и, занимая казанское место, служил в разных петербургских комитетах по именным высочайшим повелениям, коих ни министр, ни военный губернатор отменить не могли. Сомневаясь, таким образом, в объявлении министра, потому что он письменно дать мне его отказался, я немедленно написал к графу Милорадовичу, прося способа объясниться. Но он мне отвечал, что это ''недоразумение'' и что выезд мой немедленно требуется.

Таким образом, огласив официально неблаговоление ко мне государя, до вступления еще Его Величества на престол, враги мои успели дать тот гибельный оборот делу моему в гражданском его отношении, который постараюсь я открыть в отделении, за сим следующим.

&lt;center&gt;''О деле моем в гражданском его отношении''&lt;/center&gt;

Легко можно себе представить, какое действие имела огласка сия на положение мое, от Петербурга до Казани, когда государь воцарился. Я нашелся в каком-то очумленном состоянии, тем ужаснейшем, что не знал ни причины его, ни средства к избавлению. Дела мои совершенно расстроились, все связи прервались. Друзья и знакомые с ужасом отступили. Саратовские колонисты, покупавшие у меня лесную на Волге дачу за 209 000 руб., которую публично запродал я им за несколько месяцев назад, для заплаты 150 000 руб. долга, на службе нажитого, от покупки сей внезапно отказались. Заимодавцы приступили с неотступными требованиями. Жена и сын остались в Петербурге совершенно без куска хлеба, и я сими обстоятельствами принужден был, продав сие имение за 150 000 руб., потерять 69 000, дабы уплатить долги, дать способы жить моему семейству и удержать на службе сына, который иначе должен был выйти в отставку юнкером. В сем положении министром просвещения, или, точнее сказать, по проискам того же лица, о котором изъяснился я словесно, начаты против меня в одно и то же время два преследования. Какие-то мои преступления, для меня доселе тайные, преданы рассмотрению Главного правления училищ, а другие поручены для местного обследования в университете ревизору.

Здесь приметить надобно, в доказательство недоброжелательства ко мне вышеупомянутых придворной дамы и духовного лица&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;, с которыми предполагают меня в связи, что присланный министром просвещения в помощь ревизору кол. совет.&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; Есипов, ''отрешенный за лихоимство от службы'', привез к генералу Желтухину рекомендательное о себе письмо от графа Орлова. Я сие слышал от самого генерала.

Еще заметить надобно, что по мере как ревизия университета ничего важного не открывала в Главном правлении училищ, вместо должного ожидания ее последствий для рассмотрения дела в совокупности спешили предварить решение его ''на всякий случай'' тем заключением, что я для места моего, семь лет занимаемого, неблагонадежен, и от сей необычной и противозаконной поспешности произошла несообразность самая неслыханная: когда ревизор подал Его Императорскому Величеству отчет свой, государь приказал препроводить обвинительные из него пункты ко мне, с милостивым и праведным мне повелением ''представить оправдания мои в собственные руки Его Величества.'' А в тот самый день, 6 мая 1826 года, когда я, исполняя высочайшую волю, отдал ответы в собственные руки Его Императорского Величества на почту в Казани, ''в С.-Петербурге подписан указ об увольнении меня.'' Таким образом, я наказан до выслушания требованных объяснений. Но сие сделано для того, что опасались, дабы оправдания мои не были вняты, и спешили ввести правительство в такой шаг, с которого трудно было воротиться. Таким образом, все мои оправдания, ''положительнейшими актами подтвержденные'', остались бесполезными и даже не упомянутыми в наветах министра просвещения Комитету гг. министров. Но здесь действительно знали, что я буду искать средства к личному объяснению, и потому министр, заведя самые неистовые и тщетные (как опытом доказано) притязания к суммам, внесенным мною в университет, под предлогом сего дела, требовал моего возвращения в Казань.

Как вышезаявленный враг мой при Министерстве просвещения легко предвидеть мог, что личная правдивость Его Императорского Величества (как то впоследствии и вышло) не потерпит, чтобы попечитель университета был лишен чести и имения без формального над ним суда, то и распорядился он действиями руководимого им министерства так, чтобы заградить мне навсегда и последний сей путь к оправданию, когда дело мое &lt;…&gt; окончательно поступит в Сенат. Для сего министр представлял его отрывками ''без доказательств'' и в противность законам, ''без спроса моих объяснений'', с тем только, чтобы безгласно и ''до суда'' взысканием с меня ''мнимых'' (как ниже доказано будет) начетов и высочайшим утверждением комитетских журналов связать будущий суд Сената, поставя его в такое положение, чтобы он не мог уже привести сего дела в обыкновенный порядок, ибо без того Сенат, всегда обязанный действовать юридически, должен бы был: 1) неопределенные и противоречащие наветы министра просвещения привести в ясность и в определенные пункты, ''подкрепив его должными с его стороны доказательствами, которых не было и кои следовало дотребовать; 2)'' сообщить сии обвинения и доказательства мне для выслушания тех ответов и объяснений, коих дотоле ни министр, ни Комитет гг. министров в виду не имели; 3) по моим возражениям взять где следует нужные справки и новые объяснения от министра, а мои на него жалобы ''рассмотреть законным порядком'' и, наконец, 4) все сии соображения обсудить совокупно и представить с общим заключением и всеми нужными сведениями ''на высочайшее утверждение.''

Для предварительного избежания сего законного порядка, пред коим истина никак не могла бы укрыться, извращен совершенно ход моего дела и обеспечено то необычайное его окончание, которое покажу я в своем месте по порядку обстоятельств. Между тем, дабы завязать положение мое и самым разорением меня, учреждена, сверх бывшей в университете ревизии, комиссия для поверки университетских счетов, самых ничтожных и ''большею частью уже Государственным контролем обревизованных.'' На имение мое ''под сим предлогом'' наложено повсеместное запрещение, все дела мои связаны, и даже ''доход'' с аренды киевской, ''который не есть имение недвижимое'' и потому не следовал под запрещение, удержан, и уже доселе 13 тыс. руб. его лежат в Приказе общественного призрения, между тем как я плачу на долги мои большие проценты. Когда запрещение снимется, кто вознаградит сии потери и на ком искать их? Дело же ревизии маловажных университетских счетов, к крайнему обременению и совершенному расстройству моему, уже продолжается четвертый год, невзирая на все бывшие повеления и даже объявленные мне обещания о скорейшем его окончании.

Наконец, когда приспело время, и врагами моими предвиденное и мною желанное, что Его Величество столь для меня благодетельно повелеть изволил предать меня суду, Сенат, не могший уже пересуживать того, что неоднократно решено в Комитете гг. министров ''до сего суда'', предложил мне вопросные пункты ''только для обряда'', ибо, не собрав на мои объяснения ни указанных мною справок, ни дополнительных сведений от министра, не вникнув в мои жалобы на его противоречия и несправедливые со мною поступки — ''подвел меня под манифест. Я'' мог бы на сие ''по закону'' жаловаться и просить о переносе дела, но куда? В общее собрание? Оно равным образом не может перерешать суда Комитета гг. министров. Просить потом о рассмотрении дела в Государственном совете? Но там заседают те самые члены комитета, кои по одним ''бездоказательным'' словам министра, ''без ответов и объяснений моих'', меня осудили.

Невзирая, однако ж, на сию видимую беззащитность мою, сама истина, самый конец дела очевидно защитил меня, ежели благоугодно будет приметить, что сам Сенат впал в следующую неправильность:

1) Я предан суду его по особенному высочайшему повелению. Установленный законом порядок требовал, чтобы приговор суда сего был представлен на высочайшее утверждение — ''сего не сделано'', ибо в указе Сената сказано только, что решение Сената, через Комитет министров, доведено до высочайшего ''сведения.'' Ежели так поступлено потому, что я якобы избавлен от наказания по высочайшему манифесту, то не надобно забыть, что в моем звании, и особливо при явной невозможности законно осудить меня, сие самое помилование ''есть уже тяжкое наказание.''

2) Деньги, неправильно, как из ответов моих видно, начтенные на меня министром, Комитетом гг. министров взысканы, а Сенатом сочтены так неправильно, что теперь спрашивают меня (как подносимое у сего письмо № 2 доказывает), ''не желаю ли я излишне отнятых у меня денег взять назад?''

Сие обстоятельство привожу я здесь не для возвращения мне денег, потеряв около ста тысяч рублей, но дабы показать, с каким небрежением законов и обряда был я разоряем и бесчестим, привожу для того, чтобы иметь право спросить, ежели дело мое в двух высших государственных сословиях велось столь ошибочно в рассуждении счета денег, то не можно ли предположить, что и в других отношениях, гораздо для меня важнейших, ведено оно не лучше? Невзирая, однако же, на все сии столь существенные уважения, негодование и происки самых ничтожных лиц, невидимо приведя в движение самые сильные и главнейшие пружины правительственной машины, произвели следующие для меня последствия:

1) Лишение места с тем содержанием, которое 32-летними трудами заслужил я.

2) Потерю 69 тыс. руб. при продаже саратовской моей дачи.

3) Двукратную меня высылку из Петербурга и одну из Казани, стоившие мне более 10 тыс. руб.

4) Несправедливое, как доказано в ответах моих Сенату, взыскание около 3 тыс. руб.

5) Бесчестие быть несправедливо подведенным под манифест и лишение через то знака отличия потому только, что Сенат ''не мог не осудить меня'', рассматривая такое дело, в котором Комитет гг. министров, ''по словам'' министра просвещения, не требуя ни ''ответов, ни объяснений моих'', уже предварительно осудил меня.

6) Запрещение въезда в столицы, только по суду за тяжкие преступления Его Величеством налагаемое, и сим сравнение меня, после 32-летней службы, с преступниками самого унизительного разряда.

Таковы казни, которые несу я, тщетно умоляя, чтобы, ежели Его Величеству не угодно покрыть императорскою милостью своею все прошедшее, в котором единственно виною несчастные для меня обстоятельства, то дан бы был мне суд, на коем рассмотрено бы было дело мое, в совокупности всех его обстоятельств, политических и гражданских, такою доверенною особою, которая бы, невозбранно приняв изъяснение моих оправданий, имела в случае моей невинности право на ходатайство о справедливом возмездии.

Впрочем, все мною по чистой совести здесь объясненное, предаю я правосудию Государя, и особенно тому сердцу Его Величества, которое, как бы чувствуя мою фанатическую к августейшему его дому и лицу преданность, посреди жесточайших противу меня предубеждений, в самые смутные минуты, искало облегчить мои страдания судьбою сына моего, снисходило для меня к неслыханным, могу сказать, уточнениям сердолюбия и непрестанно заставляло гонимого отца лобызать руку благодетеля — в деснице карающего царя.

Сие чудное и, может быть, с одним мною бывшее происшествие не есть ли доказательство того, что посреди всех оклеветаний, меня чернивших, при самом исполнении мер строгости, казавшихся по обстоятельствам необходимыми, сердце царя говорило за меня? Ах! оно не обманулось!

Все страдания, мною перенесенные, и даже те из них, которые неисправимы, готов я забыть совершенно, ежели Государь, хотя уже и на конец преклонных лет моих, еще дарует мне способ показать ему на опыте, что не только все милости его к сыну моему, и даже каждый благотворительный взгляд на него, дорого оценены в чувстве моей благодарности и что в нелицемерной моей к нему преданности готов я отныне жить одною сею памятью сердца. И сие не на словах только, но и на деле доказать готов — прошусь и твердо надеюсь.

Превзойти в горячности моего усердия к Его Императорскому Величеству всех врагов моих есть одно из мщений, желаю и смею сказать, что Государь удостоил уже принять его задатки из самого изгнания моего, ибо имею в том всемилостивейшее от имени Его Величества удостоверение в письмах вашего высокопревосходительства.

=== ПРИМЕЧАНИЯ ===
Печатается по: Письма главнейших деятелей в царствование императора Александра I (1807—1829). — М., 2006. С. 480—496.

Записка М. Магницкого, поданная генерал-адъютанту А. Х. Бенкендорфу в Ревеле 14 сентября 1829 г.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; «Мой генерал! Пользуясь разрешением Вашего Превосходительства, я беру смелость представить ему при сем прилагаемые бумаги, которые я имею честь прочитать ему сегодня. У того, кто дарует мир, есть враги от Евфрата до стен Константинополя, но для меня лично как наиболее преданного из его людей и наиболее восторженного из его поклонников он будет несгибаемым. Примите уверение в моем уважении и безграничной преданности и т. д.» ''(фр.).''

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Дон-Кихотом.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Ванька-Каин (Иван Осипов; 1718 — после 1756), знаменитый в России вор, разбойник на Волге, позднее — московский «сыщик», потворствовавший преступному миру; легендарный герой воровских приключений и удальства.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; Орлова-Чесменская А. А. (1785—1848), графиня, камер-фрейлина, наследница многомиллионного состояния Алексея Орлова, сподвижника Екатерины II. Была духовной дочерью архимандрита Фотия (Спасского), одного из руководителей православной партии в первой половине 1820-х гг.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Александра I.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; А. С. Шишков.

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; А. А. Орловой-Чесменской и архимандрита Фотия (Спасского).

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; Коллежский советник — гражданский чин VI класса в Табели о рангах. Соответствовал чинам полковника в армии и капитана I ранга во флоте.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Переписки]]
[[Категория:Эпистолярий]]
[[Категория:Михаил Леонтьевич Магницкий]]
[[Категория:Литература 1829 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Леонтьевич Магницкий]]</text>
      <sha1>93ych7hmi6wunmh0tkk1i44pv4nqkl9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Работа с И. П. Павловым в клинике С. П. Боткина (Кудревецкий)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1038280</id>
    <revision>
      <id>5743027</id>
      <parentid>5345126</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:54:44Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Работа с И. П. Павловым в клинике C. П. Боткина (Павлов)]] в [[Работа с И. П. Павловым в клинике С. П. Боткина (Кудревецкий)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5345126</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="16735" sha1="tw5kxk8rr3c6xui8umspd9pj1b8mdtd" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Иван Петрович Павлов
| НАЗВАНИЕ              = Работа с И. П. Павловым в клинике С. П. Боткина
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1936
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/p/pawlow_i_p/text_1936_rabota_s_pavlovym.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Серия «Русский путь»

И. П. Павлов: pro et contra. Личность и творчество И. П. Павлова в оценке современников и историков науки (к 150-летию со дня рождения). Антология

Издательство Русского Христианского гуманитарного института, Санкт-Петербург, 1999

=== B. В. КУДРЕВЕЦКИЙ ===

=== Работа с И. П. Павловым в клинике С. П. Боткина ===
Ивана Петровича вспоминаю и я, как и все его многочисленные ученики, с чувством глубокого преклонения и благодарности. Мне посчастливилось поработать под руководством Павлова еще в начальный период его исследований, посвященных физиологии пищеварения. Это было почти 50 лет тому назад, когда Иван Петрович работал в скромной лаборатории клиники проф. С. П. Боткина. То был маленький деревянный домик о двух комнатах, находившийся в уединенном уголке сада клиники. И сам домик, и вся обстановка его были до крайности скромны, иллюстрацией чему мог служить, например, «термостат», сконструированный самим Иваном Петровичем, состоявший из жестяной коробки из-под сардин, прикрепленной к железному штативу и подогреваемой маленькой керосиновой лампой. В этой лаборатории и были сделаны многие его работы по физиологии пищеварения. Лаборатория была предназначена для экспериментальной разработки клинических, главным образом фармакологических, тем, предлагаемых С. П. Боткиным его ординаторам, что давало Ивану Петровичу возможность проводить подобные работы. Ординатор, получивший задание, обращался за помощью и руководством к фактическому шефу лаборатории, т. е. к Ивану Петровичу, который обыкновенно в таких просьбах не отказывал. Мало того, если он заинтересовывался данной темой, то начинал разрабатывать ее со свойственным ему увлечением, отдавая такой случайной работе немало труда и времени, причем иногда разрабатывал для конкретного случая даже особую новую методику. Получались солидные научные работы, печатавшиеся в качестве диссертаций на степень доктора медицины. Благодаря такому стечению обстоятельств Павлов-физиолог стяжал себе реноме и незаурядного фармаколога-экспериментатора, и когда в Военно-медицинской академии освободилась кафедра фармакологии, она была предложена ему; он занимал эту кафедру 5 лет до перехода на кафедру физиологии.

Следует отметить, что в некоторых из этих диссертаций, когда они появлялись в печати, недостаточно подчеркивалось, что главным вдохновителем и руководителем при их выполнении был именно Иван Петрович. Получалась, как мы, ученики его, говорили ему тогда с возмущением, в некотором роде экспроприация его заслуг. Но Иван Петрович с добродушием отвечал: «Это все неважно, главное, чтобы истина была найдена».

И такое бескорыстие «не от мира сего» проявлял он и в дальнейшей своей научной деятельности. Таким же он был и в отношении всякого рода житейских благ.

Хотя прошло уже с тех пор немало лет, я живо вспоминаю как общую картину, так и отдельные эпизоды оживленной работы, происходившей в этой маленькой лаборатории.

Утром в определенный час мы (работало нас тогда регулярно только три человека) уже на своих местах, каждый из нас имеет свое задание на этот день, мы ждем Ивана Петровича. Но он не заставлял долго ждать себя. Он приходит, отмахав немалый путь своей быстрой энергичной походкой (жил он далеко от лаборатории), бодро настроенный и дружески приветливый. Прежде чем приступить к очередной работе, он обменивается с нами своими мыслями по поводу данных последних опытов, причем всегда внимательно выслушивает и наши мнения; иногда завязывается даже спор по тому или другому вопросу. Эта манера обсуждать весь материал, получаемый лабораторией, со своими учениками как с равноправными сотрудниками создавала особенно приятную атмосферу. Происходили у нас в минуты досуга и «светские» разговоры, но подобные темы, видно, мало его интересовали, хотя и при этом он иногда оживлялся, острил и весело смеялся.

При всей своей простоте в обращении с нами он был строг и требователен, когда дело касалось работы. Между прочим, немало огорчений причиняли нам его требования повторять каждый опыт еще, еще и еще раз, когда нам казалось, что уже достаточно твердо установлен тот или другой факт и можно бы ограничиться сделанным. Павлов же учил, что надо стремиться к тому, чтобы и физиологический опыт воспроизводился с таким же постоянством и точностью, как и любой физический, тогда только он утверждал данный вывод.

Большое оживление в работу лаборатории вносил Иван Петрович своим особенным воодушевлением и даже азартом, с которым он разрабатывал поставленные им вопросы. Особенно резко это проявлялось, когда при том или ином опыте намечался какой-либо новый факт. А в цикле его исследований, открывших много нового, это было частым явлением. Если в таком случае кто-либо из его учеников засиживался в лаборатории до поздней ночи, чтобы закончить положенные исследования над тем или иным пищеварительным соком, полученным при очередном опыте, Иван Петрович не мог удержаться, чтобы не прибежать в лабораторию ночью и узнать окончательные результаты опыта, не дожидаясь утра.

Это воодушевление работой, это кипение проявлялось и в том, что Иван Петрович охотно делился своими лабораторными переживаниями со всяким подходящим собеседником, хотя бы и посторонним человеком для его лаборатории. Желание заинтересовать других тем, что так занимало его самого, выразилось раз в такой шутке. Иван Петрович устроил конкурс на лучшее предсказание результатов опыта по вливанию в желудок собаки щелочного раствора. Отразится ли это на отделении соляной кислоты? Был пущен подписной лист по всем лабораториям (этот эпизод относится к более позднему периоду, когда Иван Петрович работал уже в Институте экспериментальной медицины), причем каждый участник вносил 20 коп. Получилось чрезвычайно интересное и веселое состязание, в котором приняли участие шефы всех лабораторий со своими учениками.

Вспоминается картина угощения чаем всех, посещавших лабораторию, в час передышки. Чай заваривался в стеклянной колбе и подавался гостям в химических стаканах больших размеров, а для помешивания давались стеклянные палочки, употребляющиеся при химических опытах.

Однажды, во время перерыва, Иван Петрович стал рассказывать (с веселым оживлением), как он недавно играл с проф. Д. «в дурачки», как он, неизменно обыгрывая его и дразня, довел беднягу до «белого каления». Видно было, что это доставило Ивану Петровичу большое удовольствие. Затем он обратился ко мне, знаю ли и я эту игру и не желаю ли сыграть с ним. Тут же мы отправились ко мне на квартиру (недалеко от лаборатории), где он и разбил меня довольно быстро, что привело его в явно веселое настроение, в каком он и вернулся в лабораторию, чтобы продолжать прерванную работу. Как в эту игру, так и в другие, например игру на бильярде или в городки, свидетелем (часто и участником) которых я был уже впоследствии в Институте экспериментальной медицины, Иван Петрович вносил особенный азарт, «изводя», между прочим, своих противников остроумными поддразниваниями.

Запечатлелся в моей памяти и такой рассказ Ивана Петровича. Живя во время каникул на даче (в Силламягах), он устроил состязание с соседом, проф. Фаминциным, в собирании грибов. Состязание велось долгое время с большим азартом, причем Иван Петрович обыкновенно одерживал верх. Но вот уже перед самым отъездом Павловых в Петербург пришел к нему Фаминцин и заявил, что он собрал вчера количество грибов, превышающее рекордное число. Иван Петрович не мог стерпеть торжества своего противника, отложил свой отъезд, хотя железнодорожные билеты были уже заказаны, и через два дня одержал полную победу, после чего спокойно уехал.

''&lt;1936&gt;''

=== КОММЕНТАРИИ ===
Печатается по книге: И. П. Павлов в воспоминаниях современников. С. 137—140.

''Кудревецкий Василий Васильевич'' (1859—1936?) — врач и физиолог. Работал под руководством Павлова в лаборатории при клинике С. П. Боткина, где выполнил и защитил диссертацию на степень доктора медицины в 1890 г. на тему «Материалы к физиологии поджелудочной железы». В 1896—1911 гг. проф. кафедры терапии Варшавского университета. С 1911 г. работал в Русском медицинском обществе.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка указания автора]]
[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Иван Петрович Павлов]]
[[Категория:Литература 1936 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Иван Петрович Павлов]]</text>
      <sha1>tw5kxk8rr3c6xui8umspd9pj1b8mdtd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Анекдот о Петре I (Кугушев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1039319</id>
    <revision>
      <id>5743099</id>
      <parentid>5613372</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:08:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Анекдот о Петре І (Кугушев)]] в [[Анекдот о Петре I (Кугушев)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5613372</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4502" sha1="rwx2fqiqefbxrlaid8j4ced5x1721l1" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Михайлович Кугушев
| НАЗВАНИЕ              = Анекдот о Петре I
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1804
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = 
[Кугушев Н. М.] Анекдот о Петре I [и литейном мастере Морозове из Липецка]: [Из кн.: «Курс мой в Липецке»] // Вестн. Европы. — 1804. — Ч. 16, № 16. — С. 290-291.; [http://az.lib.ru/k/kugushew_n_m/text_1804_anekdot.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Анекдот о Петре I&lt;ref&gt;Некто в прошедшем месяце был в Липецке и, пользуясь тамошними минеральными водами, сделал описание всего того, что он видел примечательного — древнего. Вышеприведенный анекдот слышал он от тамошних казенных работников завода. — Книжка его, под названием: ''Курс мой в Липецке'', выйдет из печати в непродолжительном времени.&lt;/ref&gt; ===
Бессмертному Петру, в бытность его на Липецких заводах, угодно было своими руками вытянуть железную полосу вместе с простыми работниками. По окончании дела, первый мастер завода тотчас выбил на полосе год и тогдашнее число. Монарх, увидя то, спросил: «''На что ты клеймишь, Морозов''? (имя мастера)» — «Как же, надежда-государь! отвечает он: она останется здесь у нас навек; как на нее ни взглянем, то тебя отца и вспомним!» — ''Быть так''! сказал государь: ''давай другую''! И в ту же минуту началась вторичная работа, в которой участвовал и мастер. — Морозов приложил все свое старание и искусство. Полоса вытянута. Монарх столько был доволен им, что хотел надеть на мастера свою шляпу; но он упал к ногам его. Петр Великий сказал: ''Мастер Морозов! Спасибо; учи и других, как сам разумеешь''!

Не ищите любопытные памятника над могилой Морозова: дикий камень покрывает прах его близ церкви в Липецком лесу, где общее кладбище.

{{примечания|title=}}


[[Категория:Публицистика 1804 года]]
[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Николай Михайлович Кугушев]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Михайлович Кугушев]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>rwx2fqiqefbxrlaid8j4ced5x1721l1</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Х. Н. Бялик. Сказание о погроме. Пер. с евр. и предисл. Вл. Жаботинского. Одесса. 1906 (Лернер)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040881</id>
    <revision>
      <id>5743129</id>
      <parentid>5345310</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:36:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[X. Н. Бялик. Сказание о погроме. Перевод с еврейского и предисловие Вл. Жаботинского. Одесса. 1906 (Лернер)]] в [[Х. Н. Бялик. Сказание о погроме. Пер. с евр. и предисл. Вл. Жаботинского. Одесса. 1906 (Лернер)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5345310</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4380" sha1="ici6r13yfkxrnkzjzepxul07rkgqd0n" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Осипович Лернер
| НАЗВАНИЕ              = Х. Н. Бялик. Сказание о погроме. Перевод с еврейского и предисловие Вл. Жаботинского. Одесса. 1906
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1905
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lerner_n_o/text_1905_byalik.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
OSTKRAFT / Литературная коллекция. Научное обозрение

М.: Модест Колеров, 2020

=== Библиография. ===
&lt;center&gt;Х. Н. Бялик. Сказание о погроме. Перевод с еврейского и предисловие Вл. Жаботинского. Одесса. 1906&lt;/center&gt;

После долгого периода политического и литературного упадка еврейский народ обрел в наши дни национального поэта, а котором неразрывно слились певец народного горя и бессознательный, быть может, носитель народного духа. Бялик — прямой потомок поэтов-пророков; в его поэзии ожила и снова засверкала жемчужная песня Егуды-Галеви. Бялик — настоящий библейский поэт, но он совсем не подражатель, он не пишет «в стиле» святой книги. Ее язык ему родной, ее простота близка ему, ее пафос трепещет в его сердце. Недаром появилось это огромное, свежее, непосредственное, чуждое всякой книжности, не испорченное «литературою» дарование в эпоху духовно-политического подъема еврейства. &quot;Сказание о погроме, навеянное поэту кишиневским бедствием 1903 г. — скорбная повесть о страданиях и падении народа и страстный, отчаянный призыв к пробуждению. Сила и вместе нежность, жгучесть и тут же ласковая мягкость, безнадежное, немое отчаяние и за ним негодующий вопль — такова поэзия Бялика. Прекрасен перевод Влад. Жаботинского. Ему удалось передать на чуждом языке силу, блеск, страстность еврейского народа.

{{right|''Н. Л.&lt;br&gt;
Новости провинции. № 64. С. 3'' Библиография.}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Николай Осипович Лернер]]
[[Категория:Литература 1905 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Осипович Лернер]]</text>
      <sha1>ici6r13yfkxrnkzjzepxul07rkgqd0n</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В. В. и Н. В. Мысли Пушкина. СПБ. 1912 (Лернер)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1040900</id>
    <revision>
      <id>5743138</id>
      <parentid>5532887</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:41:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[В. В. и H. В. Мысли Пушкина. СПБ. 1912 (Лернер)/ДО]] в [[В. В. и Н. В. Мысли Пушкина. СПБ. 1912 (Лернер)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5532887</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8743" sha1="abxtpdyp0yqtubh7s1hfq0khdz0meki" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Николай Осипович Лернер
| НАЗВАНИЕ              = В. В. и Н. В. Мысли Пушкина. СПБ. 1912
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1912
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Современник|Современникъ]]». Кн. VII. 1912.  [http://az.lib.ru/l/lerner_n_o/text_1912_mysli_pushkina_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== В. В. и Н. В. Мысли Пушкина. СПБ. 1912 ===
Въ стихахъ, прозѣ и перепискѣ Пушкина, въ воспоминаніяхъ его современниковъ заключается множество мыслей великаго писателя de rebus variis et aliis quibusdam, «ума холодныхъ наблюденій и сердца горестныхъ замѣтъ», остроумныхъ и глубокихъ. Антологія мыслей и замѣчаній Пушкина, при условіи ея полноты, при осторожной и точной выработкѣ пріемовъ собиранія, можетъ дать тонкій невыдыхающійся букетъ геніальнаго ума, источникъ неисчерпаемыхъ наслажденій для всякаго мыслящаго человѣка, и полезную справочную книгу для тѣхъ, кто изучаетъ Пушкина. У насъ уже существуетъ подобный сборникъ, изданный четверть вѣка назадъ А. Н. Сальниковымъ («Пушкинъ въ его изреченіяхъ и характеристикахъ»), задуманный довольно хорошо, судя по программѣ, но сдѣланный спустя рукава. Не лучше составленъ сборникъ г.г. В. В. и Н. В. Планъ широкъ: тутъ не только черты основного міровоззрѣнія, но и частные выводы и примѣненія общихъ мыслей, я «житейская мудрость», и «отзывы о писателяхъ». Выборъ матеріаловъ произведенъ неумѣло и неполно; особенно плохо использованы письма. Составители не умѣютъ даже цитировать. Что, напримѣръ, можно вывести изъ этихъ словъ: «всѣ (?) чувствуютъ необходимость разговора общаго, но гдѣ его взять, и кто захочетъ выступить первый на сцену?» — Ровно ничего. А между тѣмъ въ связи съ общей концепціей, изъ которой вырвана эта выдержка, она отражаетъ взглядъ Пушкина на современную ему русскую общественную жизнь, съ ея косностью, условностью и умственнымъ застоемъ. Или: «остроуміе давно въ опалѣ, какъ признакъ легкомыслія»; здѣсь цитата преувеличиваетъ значеніе этихъ словъ, относящихся къ опредѣленнымъ соціальнымъ условіямъ. Иногда приводятся цѣлыя стихотворенія, напримѣръ, «Телѣга жизни»; конечно, все у Пушкина пропитано мыслью, но въ подобныхъ случаяхъ на первомъ планѣ не мысль, а поэтическій образъ, — иначе пришлось бы включить въ сборникъ чуть не все написанное Пушкинымъ. Непонятно, что это за «мысли Пушкина» — отвѣтъ плѣнника изъ «Годунова» задорному поляку: «нашъ братъ-русакъ безъ сабли обойдется», — или: «какъ жарко поцѣлуй пылаетъ на морозѣ, какъ дѣва русская свѣжа въ пыли снѣговъ!» Не понимаютъ составители разницы между шуткой и серьезной мыслью и съ тупой добросовѣстностью приводятъ шутливый отзывъ о разводѣ изъ веселаго посланія къ Родзянкѣ, или мнѣніе, что чины въ Россіи необходимы потому, что безъ нихъ не добьешься лошадей на почтовыхъ станціяхъ. Для антологіи нужны мысли прочныя, а не утратившія свое значеніе. Замѣчаніе Пушкина о ненадобности шестилѣтняго изученія французскаго языка въ учебныхъ заведеніяхъ, «когда навыкъ свѣта и безъ того слишкомъ уже достаточенъ», имѣло raison d'être только въ его кругу и въ его время. Не умѣютъ составители отличать мысли Пушкина отъ того, что думаютъ его герои. Напр.: «нельзя надѣяться на женскую вѣрность; счастливъ, кто смотритъ на это равнодушно»; или: «развѣ можно вѣрить любви? развѣ существуетъ она въ женскомъ легкомысленномъ сердцѣ?» Однако, Пушкинъ ли это сказалъ? Первая фраза принадлежитъ Корсакову («Арапъ Петра Великаго»), вторая — арапу. Такъ же не относится къ мыслямъ Пушкина передаваемое имъ мнѣніе Карамзина о самодержавіи. Совершенно нелѣпо изъ трехъ статей объ «Исторіи» Полевого извлечено самое неудачное и бранчивое мѣсто (стр. 21). Вообще, литературныя мнѣнія Пушкина обслѣдованы слабо. Множество существенныхъ пропусковъ, а мелочей, а ни къ селу, ни къ городу нейдущихъ выдержекъ еще больше. Очевидно, составители взялись, за кодексъ мыслей Пушкина только съ ножницами, но безъ малѣйшаго представленія о необходимости предварительно выяснить себѣ міровоззрѣніе великаго человѣка и основные пріемы затѣянной работы.

{{right|'''Н. Л.'''}}


[[Категория:Публикации в журнале «Современник»]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Николай Осипович Лернер]]
[[Категория:Литература 1912 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Николай Осипович Лернер]]
[[Категория:Пушкин]]</text>
      <sha1>abxtpdyp0yqtubh7s1hfq0khdz0meki</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Непонятая картина (Бальзак)/СО 1852 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1041762</id>
    <revision>
      <id>5742985</id>
      <parentid>5682105</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:15:20Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Непонятая картина (Бальзак)/CO 1852 (ДО)]] в [[Непонятая картина (Бальзак)/СО 1852 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5682105</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="86865" sha1="6o9zym6s6cdtpsqq45o1zeb6zfqaqa4" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Оноре де Бальзак
| НАЗВАНИЕ              = Непонятая картина
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1852
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = {{lang|fr|[[:fr:Le Chef-d’œuvre inconnu|Le Chef-d’œuvre inconnu]]}}
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1832
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/balxzak_o/text_1832_lechef-doeuvre_inconnu-oldorfo.shtml az.lib.ru] со ссылкой на журналъ {{Сын отечества|год=1852|номер=3|страницы={{РГБ|60000095099|670|1—22|deadlink=1}}}}
| ДРУГОЕ                =
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
}}

== Непонятая картина ==
&lt;center&gt;(Разсказъ Бальзака.)&lt;/center&gt;

&lt;div class=&quot;indent&quot;&gt;
Въ холодное декабрское утро 1612, молодой Человѣкъ, бѣдно одѣтый, ходилъ взадъ и впередъ передъ дверью дома, по улицѣ Grauds-Augustens, въ Парижѣ, съ нерѣшительностью влюбленнаго, который не смѣетъ явиться къ предмету своей первой страсти. Наконецъ онъ перешагнулъ порогъ дверей, и спросилъ, дома ли мастеръ Франсуа ''Порбусъ.'' Послѣ утвердительнаго отвѣта старой служанки, которая въ то время мела низенькою залу, молодой человѣкъ медленно поднялся по лѣстницѣ, останавливаясь на ступеняхъ, какъ проситель, еще неувѣренный, какъ его примутъ. Дойдя до верхней площадки, онъ задумался, не зная, постучаться ли въ дверь мастерской, въ которой тогда работалъ живописецъ Генрика IV, отставленный Маріею Медичи для Рубенса. Молодой человѣкъ былъ подъ вліяніемъ глубокаго чувства, волнующаго сердце великихъ художниковъ, когда, въ цвѣтѣ молодости и любви къ искусству, они приближаются къ геніальному человѣку или образцовому произведенію. Во всѣхъ чувствованіяхъ человѣческихъ есть первобытный цвѣтокъ, зарожденный благороднымъ восторгомъ, который постепенно слабѣетъ, до-тѣхъ-поръ, пока счастіе сдѣлается только воспоминаніемъ и слава — обманомъ. Между этими хрупкими ощущеніями, ни одно такъ не похоже на любовь, какъ страсть художника, начинающаго сладостную пытку своей судьбы, славной или бѣдственной, смѣлой или боязливой, исполненной неясныхъ надеждъ и выразительнаго отчаянія. Кто, бѣдный кошелькомъ и юноша во таланту, не чувствовалъ живѣйшаго трепета въ присутствіи великаго мастера, у того всегда будетъ недоставать струны въ сердцѣ, жизни въ кисти, чувства въ созданіяхъ, будетъ недоставать поэзіи. Фанфароны, слишкомъ рано увѣренные въ своей будущности, слывутъ за умныхъ людей только между глупцами. Съ этой стороны, молодой человѣкъ, казалось, былъ надѣленъ истинными достоинствами, если только должно измѣрять талантъ робостью, неопредѣленною стыдливостью, которую люди, рожденные для славы, часто теряютъ въ занятіи своимъ искусствомъ, какъ женщины теряютъ свою стыдливость въ извивахъ кокетства. Привычка къ торжеству уменьшаетъ сомнѣніе, а, можетъ-быть, стыдъ и есть это сомнѣніе.

Бѣдный новобранецъ не рѣшился бы войти къ живописцу, которому мы обязаны превосходнымъ портретомъ Генриха IV, еслибы случай не послалъ ему необыкновенную помощь. По лѣстницѣ поднимался старикъ. По странной его одеждѣ, по великолѣпному кружевному жабо и важной поступи, молодой человѣкъ угадалъ въ этомъ лицѣ или покровителя, или друга живописца, посторонился на площадкѣ, и съ любопытствомъ всматривался въ него, надѣясь найти добрую натуру художника или услужливость человѣка, любящаго искусства; но замѣтилъ въ этомъ лицѣ что-то особенное, что-то привлекающее артистовъ. Представьте себѣ лысый лобъ, круглый, выдавшійся надъ маленькимъ носомъ, приподняіымъ на концѣ, какъ носъ Рабле или Сократа; насмѣшливый и морщинистый ротъ, коротенькій, гордо вздернутый подбородокъ, опушенный остроконечною сѣдою бородкой; зеленые глаза, которые, по-видимому, потускли отъ лѣтъ, но отъ противуположности цвѣта зрачковъ съ перламутровою бѣлизною яблока, сверкали магнетическими взорами въ минуту сильнаго гнѣва или восторга. Кромѣ-того, лицо это поблекло отъ времени, и еще болѣе отъ мыслей, которыя одинаково гложутъ душу и тѣло. Глаза были безъ рѣсницъ, и надъ выпуклыми ихъ орбитами едва оставались слѣды бровей. Поставьте эту голову на тощее тѣло, окружите ее кружевами ослѣпительной бѣлизны и выдѣланными какъ ложка для рыбы, накиньте на чорный камзолъ старика тяжелую золотую цѣпь — и у васъ будетъ несовершенный портретъ этого лица, которому слабый снѣгъ лѣстницы придавалъ что-то фантастическое. Можно было сказать, что картина Рембрандта вышла изъ рамы и медленно идетъ въ чорной атмосферѣ, усвоенной этимъ великимъ живописцемъ. Старикъ взглянулъ на молодаго человѣка, три раза постучался въ дверь, и сказалъ отворившему ее человѣку лѣтъ сорока, довольно полному.

— Здравствуй, мастеръ.

Порбусъ почтительно поклонился, впустилъ молодаго человѣка, думая, что онъ приведенъ старикомъ, и тѣмъ менѣе обратилъ на него вниманія, что новобранецъ остановился, какъ вкопанный, подъ впечатлѣніемъ, которое овладѣваетъ истинными живописцами при видѣ первой мастерской, гдѣ обнаруживаются передъ ними вещественныя стороны искусства. Окно въ куполѣ освѣщало мастерскую Порбуса. Свѣтъ, сосредоточенный на холстѣ, прицѣпленномъ къ мольберту и тронутомъ тремя-четырьмя бѣлыми штрихами, не достигалъ до темныхъ угловъ просторной комнаты; но блудящіе отблески освѣщали въ этой красной тѣни серебряную палитру на рейтарскихъ латахъ, висѣвшихъ на стѣнѣ; пробѣгали быстрою бороздой по рѣзному и налощенному карнизу старинной полки съ рѣдкою посудой, или разсыпались лучезарными точками по основѣ старыхъ парчевыхъ занавѣсокъ съ широкими изломанными складками, набросанныхъ для модели. На столикахъ и табуретахъ были разсыпаны гипсовые скелеты, куски и торсы античныхъ богинь, сохранившіе на себѣ слѣды поцалуя вѣковъ. Безчисленные эскизы, этюды въ три карандаша, сангвиномъ и перомъ, висѣли на стѣнахъ до потолка. Ящики съ красками, бутылки съ масломъ и эссенціями, опрокинутыя скамейки оставляли только узкую тропинку къ тому мѣсту, гдѣ изъ высокаго стекляннаго купола издали лучи на блѣдное лицо Порбуса и лысый черепъ страннаго человѣка. Вскорѣ, вниманіе молодаго человѣка исключительно обратила на себя картина, уже сдѣлавшаяся извѣстною въ это время смутъ и переворотовъ, и привлекавшая нѣсколькихъ упрямцевъ, которымъ искусство обязано сохраненіемъ небеснаго огня въ эти несчастные дни. Картина представляла ''путешественницу'' въ ту минуту, какъ она садится въ лодку. Это образцовое произведеніе, назнаменное для Маріи Медичи, было продано ею въ дни бѣдности.

— Твоя картина мнѣ правится, сказалъ старикъ Порбусу: и я заплатилъ бы за нее десятью червонцами дороже цѣны, кргорую назначила Медичи....

— Такъ вы находите, что картина хороша?

— Гм, хороша? замѣтилъ старикъ: и да, и нѣтъ. Набросана недурно, но не живетъ. Вы думаете, господа живописцы, что уже совершили все, когда нарисовали правильно фигуру. и поставили каждую вещь на своемъ мѣстѣ по законамъ анатоміи! Вы раскрашиваете очеркъ тѣльною краской, разведенною заранѣе на палитрѣ, стараясь, чтобы одна сторона была темнѣе друірй, и такъ какъ возлѣ васъ стоитъ натурщица, на которую вы по временамъ посматриваете, то вы и воображаете, что скопировали природу, что вы живописцы, что вы похитили тайну искусства!… Э, ге! Для того, чтобъ быть великимъ поэтомъ, еще недовольно знать синтаксисъ и не дѣлать ошибокъ противъ языка! Посмотри-ка, Порбусъ, на свою картину: съ перваго взгляда, она очаровательна; но при второмъ замѣчаешь, что она приклеена къ полотну и нельзя обнять ее. Это односторонній силуетъ, вырѣзанная внѣшность, это изображеніе, которое не въ состояніи перемѣнить свою позу. Я не чувствую воздуха между этой рукою и фономъ картины; тутъ нѣтъ ни пространства, ни глубины; однакожъ, все это хорошо въ перспективѣ, постепенность воздуха соблюдена правильно. Но, повторяю, меня не заставите повѣрить, что это прекрасное тѣло оживлено теплымъ дыханіемъ жизни. Мнѣ кажется, что эта круглая грудь на ощупь холодна какъ мраморъ! Нѣтъ, мой другъ, подъ этою кожей, бѣлою какъ слоновая кость, не бѣжитъ кровь, эти жилы и фибры, сплетшіяся сѣткой подъ благоуханною прозрачностью висковъ и груди, не вздымаются отъ пурпурной росы жизни! Одно мѣсто трепещетъ, но другое неподвижно; жизнь и смерть борются въ каждой детали: здѣсь — женщина, тамъ — .статуя, а подальше — трупъ. Твое созданіе неполно; ты вдохнулъ только часть своей души въ любимое произведеніе; факелъ Прометея не разъ гаснулъ въ твоихъ рукахъ, и многія мѣста твоей картины нетронуты небеснымъ огнемъ.

— Но отчего же, любезный учитель? почтительно сказалъ Порбусъ старику, между-тѣмъ какъ молодой человѣкъ едва удерживалъ свое негодованіе.

— А вотъ, отвѣчалъ старикъ: ты колебался между двумя системами, между рисункомъ и краской, между отчетливою флегмой, точною жесткостью стариннымъ нѣмецкихъ мастеровъ и ослѣпительнымъ даромъ, счастливою плодовитостью итальянскихъ живописцевъ. Ты хотѣлъ разомъ подражать Гансу Гольбейну и Тиціану, Альбрехту Дюреру и Павлу Веронезе. Да, удивительная претензіи! И что же вышло? У тебя нѣтъ ни строгой прелести, ни обольстительнаго волшебства свѣтотѣни. Въ этомъ мѣстѣ, какъ растопленная бронза разрушаетъ хрупкую форму, роскошная бѣлокурая краска Тиціана убила тощій контуръ Альбрехта Дюрера, въ который ты ее вылилъ. Далѣе, очерки лица сковали роскошный разливъ венеціанской палитры. Въ фигурѣ нѣтъ ни правильнаго рисунка, ни живописи, вездѣ видны слѣды несчастной нерѣшительности. Если ты не чувствовалъ въ себѣ довольно силы, чтобы сплавить въ огнѣ твоего генія двѣ враждебныя манеры, то слѣдовало чистосердечно отказаться отъ одной изъ двухъ, чтобы сохранить единство, похожее на жизнь. Ты вѣренъ только въ срединахъ; твои контуры ложны, не развиваются и ничего не обѣщаютъ. Вотъ тутъ еще есть истина, сказалъ старикъ, указывая на грудь; да вотъ еще здѣсь, продолжалъ онъ показывая на плечо.... Но за-то здѣсь, замѣтилъ онъ, переходя къ срединѣ бюста: нѣтъ ни на волосъ правды. Но не станемъ разбирать; не хочу приводить тебя въ отчаяніе.

Старикъ сѣлъ на скамейку, оперся головою на ладонь и молчалъ.

— Однакожъ, учитель, сказалъ Порбусъ: я хорошо изучили этотъ бюстъ съ натуры; но, по несчастію для насъ, въ природѣ есть истинные эффекты, которые кажутся невѣроятными на полотнѣ....

— Назначеніе искусства не копировать, но выражать природу! Ты не жалкій копистъ, но поэтъ, вскричалъ старикъ, прервавъ слова Порбуса повелительнымъ жестомъ. — Иначе скульптору довольно было бы отформовать женщину — и баста! Гм! попробуй вылѣпить руку своей возлюбленной и посмотри: ты увидишь отвратительный трупъ безъ всякаго сходства, и ты принужденъ будешь идти за рѣзцомъ къ человѣку, который, если и не скопируетъ ее точно, по-крайней-мѣрѣ, придастъ ей движеніе и жизнь. Намъ должно схватывать умъ, душу, физіономію вещей и существъ. Эффекты! эффекты! Да вѣдь это только случайности жизни, а не жизнь. Рука — такъ какъ уже взяли ее для примѣра — рука нетолько привѣшена къ тѣлу; нѣтъ, она выражаетъ и продолжаетъ мысль, которую должно схватить и передать. Ни живописецъ, ни поэтъ, ни скульпторъ не должны отдѣлять дѣйствія отъ причины, неразрывно заключающихся одно въ другомъ. Вотъ тутъ-то и борьба! Многіе живописцы торжествуютъ инстинктивно, не понимая этой темы искусства. Вы рисуете женщину, но не видите ея! А не такъ постигаются тайны природы. Ваша рука воспроизводитъ, хоть вамъ этого и не приходитъ въ голову, модель, которую вы копировали у своего учителя. Вы мало углубляетесь въ сущность формы, не слѣдите съ любовью и осмотрительностью за ея изгибами. Красота вещь строгая, трудная, и не такъ легко поддается: надо ждать ее, подстерегать, и крѣпко охватывать. Форма — Протей, неумолимѣе и извилистѣе баснословнаго Протея; только послѣ долгой борьбы можно заставить его показаться въ настоящемъ видѣ… А вы довольствуетесь, если увидите его разъ, два, много три. Не такъ дѣйствуютъ побѣдоносные бойцы! Эти непобѣдимые живописцы не вдаются въ обманъ на потаенныхъ дорожкахъ, ждутъ до-тѣхъ-поръ, какъ природа бываетъ вынуждена показаться во всей наготѣ и въ своемъ настоящемъ духѣ. Такъ поступалъ Рафаель, сказалъ старикъ, снявъ съ головы чорную бархатную шапочку: величіе его происходитъ отъ внутренняго чувства, которое, въ его произведеніяхъ, кажется, хочетъ разбить форму. Въ фигурахъ его, форма тоже, что она въ насъ самихъ: толмачъ для сообщенія мыслей, ощущеній, безпредѣльной поэзіи. Каждая фигура — міръ, портретъ, модель котораго явилась въ торжественномъ видѣніи, озаренная свѣтомъ, указанная внутреннимъ голосомъ.... Вы одѣваете своихъ женщинъ въ роскошныя платья тѣла, въ прекрасную драпировку волосъ, но гдѣ же кровь, которая рождаетъ спокойствіе или страсть и производитъ особенные эффсеты? Безъ этого ваши фигуры — блѣдные, раскрашенные призраки, которые вы только выставляете на показъ… И вы называете это живописью, искусствомъ! Нарисовавъ фигуру, которая болѣе похожа на женщину, нежели на домъ, вы воображаете, что уже достигли цѣли, и считаете себя за удивительныхъ художниковъ! Нѣтъ еще, любезные товарищи; вамъ надо перечинить много карандашей, испачкать не мало холста, пока вы достигнете цѣли. Конечно, женщина держитъ голову въ такомъ положенія, такъ носитъ юбку, томные глаза у нея принимаютъ такое выраженіе, дрожащая тѣнь рѣсницы точно такъ скользитъ по щекамъ! Все такъ, да не такъ! Чего же недостаетъ? Ничего, а въ этомъ-то ''ничто'' и заключается все. Тутъ есть признакъ жизни, но не выражена ея полнота; недостаетъ чего-то, и это ''что-то'' есть, можетъ быть, душа, которая смутно носится по оболочкѣ; словомъ, недостаетъ цвѣтка жизни, который подмѣтили Тиціанъ и Рафаель. Еслибы начать съ крайности, куда вы спѣшите, быть-можетъ, вышла бы прекрасная картина; но вы слишкомъ скоро устаете. Толпа удивляется, а истинный знатокъ смѣется. О, Мабюзъ, о мой учитель, прибавилъ старикъ: ты воръ, ты унесъ съ собою жизнь! Впрочемъ, продолжалъ онъ: эта картина все-таки лучше Рубенсовыхъ, на которыхъ только и видишь горы фламандской говядины, намазанныя киноварью, волны рыжихъ волосъ и сумятицу красокъ. У тебя, по-крайней-мѣрѣ, есть колоритъ, чувство и рисунокъ, три существенныя части искусства.

— Но эта картина очаровательна! громко закричалъ молодой человѣкъ, выходя изъ глубокаго раздумья: эти двѣ фигуры — женщины и лодочника — исполнены тонкости мысли, незнакомой итальянскимъ живописцамъ, и ни одинъ изъ нихъ такъ не изобразилъ бы нерѣшимости лодочника.

— Съ вами пришелъ этотъ молодецъ? спросилъ Порбусъ у старика.

— Простите мою смѣлость, учитель, покраснѣвъ отвѣчалъ новобранецъ: я незнакомецъ, пачкунъ по инстинкту, и недавно пришелъ въ этотъ городъ, источникъ всякихъ наукъ.

— Принимайся за дѣло! сказалъ Порбусъ, подавъ ему листокъ бумаги и красный карандашъ.

Незнакомецъ набросалъ женскую головку.

— О, го! вскричалъ старикъ. — Какъ тебя зовутъ?

Молодой человѣкъ написалъ внизу: Николай Пуссенъ.

— Недурно для начинающаго, замѣтилъ старикъ. Вижу, что при тебѣ можно говорить о живописи. Не осуждаю тебя, что ты удивлялся картинѣ Порбуса: это образцовое произведеніе для всѣхъ, и только посвященные въ глубочайшія тайны искусства могутъ найти въ ней недостатки. Но такъ какъ ты стоишь урока и можешь понимать, то я покажу тебѣ, какъ мало надо еще, чтобы сдѣлать это произведеніе совершеннымъ. Обратись весь во взоръ и вниманіе; можетъ-быть, тебѣ никогда не представится такого поучительнаго случая. Палитру, Порбусъ!

Порбусъ пошелъ за палитрой и кистями. Старикъ судорожно засучилъ рукава, надѣлъ на большой палецъ пеструю палитру съ красками, которыя развелъ Порбусъ; вырвалъ у него изъ рукъ горсть кистей, всякаго размѣра, и борода его, остроконечно остриженная, вдругъ поднялась къ верху, отъ негодованія раздраженной фантазіи. Обмакивая кисть въ краску, старикъ ворчалъ сквозь зубы: «Всѣ эти краски стоитъ выбросить въ окно вмѣстѣ съ тѣмъ, кто разводилъ ихъ. Жестки и невѣрны до-нельзя!.. Какъ писать этой дрянью?» И съ лихорадочною быстротою онъ мочилъ кончикъ кисти въ разныхъ краскахъ, пробѣгая иногда нею ихъ гамму скорѣе, нежели органистъ пробѣгаетъ клавитуру органа.

Порбусъ и Пуссенъ неподвижно стояли по бокамъ картины, погруженные въ пылкое созерцаніе.

— Видишь ли, молодой человѣкъ, говорилъ старикъ, не оборачиваясь: видишь, какъ тремя или четырьмя штрихами и голубою глазурью можно было заставить воздухъ двигаться вокругъ этой бѣдной головы, которая задохлась бы въ густой атмосферѣ! Посмотри, какъ теперь волнуется эта драпировка, какъ поднимаетъ ее вѣтеръ! Прежде, она была похожа на толстый холстъ, пришпиленный булавками. Посмотри, какъ атласный лоскъ, положенный на бюстъ, придаетъ мягкость кожѣ дѣвушки, и какъ смѣшанный тонъ обожженной охры согрѣлъ сѣрую холодность тѣни, въ которой останавливалась кровь, вмѣсто того, чтобы бѣжать! Молодой человѣкъ, молодой человѣкъ, то, что я показываю тебѣ здѣсь, не въ состояніи показать тебѣ никакой учитель. Мабюзъ одинъ владѣлъ тайною придавать жизнь фигурамъ. У Мабюза былъ только одинъ ученикъ — я. У меня не было учениковъ — и я старъ! У тебя довольно ума, чтобы угадать остальное по тому, что я показалъ тебѣ.

Говоря это, старикъ касался всѣхъ частей картины: здѣсь, проводилъ кистью два раза, тамъ — одинъ, но всегда такъ кстати, что являлась новая картина, но картина облитая свѣтомъ. Старикъ работалъ съ такимъ страстнымъ усердіемъ, что потъ выступалъ каплями на его обнаженномъ лбу; движенія его были такъ быстры, отрывисты, что Пуссену казалось, будто какая-то необыкновенная сила дѣйствовала въ тѣлѣ старика, и фантастически управляла его руками. Неестественный блескъ его глазъ, и конвульсіи, похожія на упорство, придали этой мысли Пуссена оттѣнокъ истины, подѣйствовавшій на молодое воображеніе. Старикъ продолжалъ работать, приговаривая: — «Пифъ, пафъ, пафъ! Видишь, молодой человѣкъ, какъ улаживается!… Ну, кисточки, подцвѣтите-ка этотъ ледъ!… Ну, ну!» говорилъ онъ, согрѣвая части, въ которыхъ, по его мнѣнію, недоставало жизни,

— Видишь, милый, главное дѣло — послѣдній взмахъ кисти. Порбусъ брался за нее сто разъ, я — только одинъ. Замѣть это хорошенько.

Старикъ остановился, и обратясь къ Порбусу и Пуссену, онѣмѣвшимъ отъ восхищенія, сказалъ: — Хоть это еще не стоитъ моей Катерины Леско, однакожъ можно подписать ея имя подъ такимъ произведеніемъ. Да, и я подпишу, прибавилъ онъ, и всталъ чтобы взять зеркало, въ которое онъ смотрѣлъ на картину. Теперь пойдемте завтракать. Приходите оба ко мнѣ. У меня есть копченый окорокъ и доброе вино! Ладно, несмотря на плохія времена, мы потолкуемъ о живописи! А малый то съ дарованіемъ, прибавилъ старикъ, потрепавъ Николая Пуссена по плечу.

Замѣтивъ поношенный плащъ Нормандца, онъ вынулъ изъ пояса кожаный мѣшокъ, пошарилъ въ немъ, досталъ двѣ золотыя монеты, и подавая ихъ молодому человѣку, сказалъ: — Я покупаю твой рисунокъ.

— Бери, шепнулъ Порбусъ Пуссену, видя, что этотъ покраснѣлъ отъ стыда: бери, у него есть въ сундукѣ на что выкупить двухъ банкировъ!

Всѣ трое вышли изъ мастерской, и разсуждая объ искусствахъ, дошли до красиваго деревяннаго домика, изумившаго Пуссена орнаментами, молоткомъ дверей, рамами и арабесками. Будущій живописецъ очутился въ низенькой залѣ, передъ каминомъ, за столомъ, уставленнымъ вкусными блюдами, и, къ довершенію счастія, въ обществѣ двухъ великихъ и добродушныхъ художниковъ.

— Молодой человѣкъ, сказалъ ему Порбусъ, видя, что онъ остолбенѣлъ передъ картиной: не слишкомъ всматривайся въ это полотно; придешь въ отчаяніе.

Это былъ Сократъ, написанный Мабюзомъ. Въ этой фигурѣ было столько могучей дѣйствительности, что Николай Пуссенъ началъ понимать истинный смыслъ неясныхъ словъ старика, который тоже смотрѣлъ на картину съ удовольствіемъ, но безъ восторга, и какъ-будто говорилъ: «Я сдѣлалъ лучше!»

— Тутъ есть и жизнь, сказалъ онъ: бѣдный мой учитель превзошелъ себя въ этомъ произведеніи, по недостаетъ истины въ основаніи. Человѣкъ — живой; онъ встаетъ, идетъ къ намъ; по воздуха, неба, вѣтра, которые мы вдыхаемъ, видимъ, чувствуемъ — нѣтъ!

Пуссенъ съ безпокойнымъ любопытствомъ смотрѣлъ то на старика, то на Порбуса, и приблизился къ послѣднему, чтобы спросить имя хозяина. Но живописецъ таинственно приложили къ своимъ губамъ палецъ, и молодой человѣкъ замолчалъ, надѣясь, что рано или поздно узнаетъ изъ разговора имя своего хозяина, о богатствѣ и талантахъ котораго достаточно свидѣтельствовали уваженіе къ нему Порбуса, и чудеса, нагроможденныя въ залѣ.

Пуссенъ увидѣлъ на темной дубовой мебели превосходный женскій портретъ, и вскричалъ.

— Это Джіорджоне!

— Нѣтъ, отвѣчалъ старикъ: это мое первое маранье.

— Такъ я у генія живописи! простодушно сказалъ Пуссенъ.

Старикъ улыбнулся, какъ человѣкъ, давно привыкшій къ этой похвалѣ.

— Мейстеръ Френгоферъ, сказалъ Порбусъ: не уступите ли мнѣ вашего рейнвейна!

— Двѣ пипы, отвѣчалъ старикъ: одну за удовольствіе, которое ты доставилъ мнѣ нынче утромъ своею прелестною картиной, а другую — въ знакъ дружбы.

— О, еслибъ я не прихварывалъ, сказалъ Порбусъ: и еслибъ вы показали мнѣ вашу Катерину Леско, я написалъ бы большую картину, на которой всѣ фигуры были бы въ человѣческій ростъ.

— Показать мое произведеніе! вскричалъ взволнованный старикъ: нѣтъ, нѣтъ, мнѣ еще должно усовершенствовать его! Вчера вечеромъ, я думалъ, будто я уже все кончилъ. Глаза были влажны, тѣло трепетало, косы волновались. Живая! Хотя я и нашелъ средство осуществить на плоскомъ холстѣ выпуклость и круглоту природы, но сегодня утромъ узналъ свою ошибку. О, для достиженія этого славнаго результата я изучалъ великихъ мастеровъ колорита, анализировалъ и поднималъ, по слоямъ, картины Тиціана; какъ этотъ знаменитый живописецъ, я набросалъ свою фигуру, въ свѣтломъ тонѣ, мягкою и маслянистою краской, потому-что тѣнь — только случайность: замѣть это, любезный. Потомъ, я снова принялся за свое произведеніе, и посредствомъ полутоновъ и глазури, которой прозрачность убавлялъ я болѣе и болѣе, я сообщалъ тѣнямъ силу, почти черноту; потому-что тѣни у обыкновенныхъ живописцевъ совсѣмъ въ другомъ родѣ, нежели свѣтлые цвѣта: это дерево, мѣдь, все что хочешь, но только не тѣло въ тѣни. Еслибъ фигура перемѣнила позу, темныя мѣста не очистились бы и не сдѣлались свѣтлѣе. Я избѣжалъ недостатка, въ который впали многіе славнѣйшіе мастера, и у меня бѣлизна проглядываетъ подъ самою густою тѣнью! Такъ какъ толпа невѣждъ считаетъ рисунокъ правильнымъ, если только штрихи отдѣланы рачительно, то я не обозначилъ наружныхъ очерковъ моей фигуры и не выставлялъ анатомическихъ деталей: человѣческое тѣло не оканчивается линіями. Въ этомъ отношеніи, скульпторы гораздо ближе насъ подходятъ къ истинѣ. Природа терпитъ рядъ округленностей, развивающихся однѣ въ другихъ. Говоря строго, рисунка нѣтъ! Не смѣйся, молодой человѣкъ! Какъ ни страннымъ покажутся тебѣ мои слова, но современемъ ты поймешь ихъ причину. Линія есть средство, которымъ человѣкъ даетъ себѣ отчетъ о дѣйствіи свѣта на предметы; но линій нѣтъ въ природѣ, гдѣ все полно: рисунокъ заключается въ вылѣпкѣ, то-есть въ отдѣленіи вещей отъ ихъ средины; распредѣленіе свѣта одно придаетъ видимость тѣлу! Оттого-то я не прорисовывалъ очертаній; я развилъ на контурахъ облако бѣлыхъ и теплыхъ полутоновъ, такъ, что не можешь указать пальцемъ, гдѣ именно контуры сходятся съ фономъ. Вблизи, работа кажется вялой и небрежной, но въ двухъ шагахъ все крѣпнетъ, дѣлается опредѣлительнымъ, обозначается; тѣло вертится, формы становятся выпуклыми, чувствуешь, что вокругъ нихъ движется воздухъ. Завсѣмъ тѣмъ я еще недоволенъ, сомнѣваюсь. Быть-можетъ, лучше было бы начинать фигуру съ середины, приняться сначала за самыя свѣтлыя выпуклости, и потомъ перейти къ частямъ темнѣйшимъ. Не такъ ли поступаетъ солнце, великій живописецъ вселенный? О природа, природа! Кто уловилъ твои извивы! Видите ли, излишнее знаніе, какъ невѣжество, ведетъ къ отрицанію. Я сомнѣваюсь въ своемъ произведеніи!

Старикъ замолчалъ на минуту и потомъ продолжалъ:

— Вотъ ужъ десять лѣтъ, молодой человѣкъ, какъ я работаю; но что значатъ ничтожныя десять лѣтъ, когда надо бороться съ природой? Мы не знаемъ, сколько времени употребилъ Пигмаліонъ на одну статую, которая бы ходила!

Старикъ погрузился въ глубокую задумчивость и пристально смотрѣлъ, играя ножемъ.

— Онъ бесѣдуетъ съ своемъ геніемъ, шепнулъ Порбусъ.

При этомъ словѣ, въ Пуссенѣ проснулось необъяснимое художническое любопытство. Бѣлоглазый старикъ, внимательный и безмысленный, показался ему не человѣкомъ, но страннымъ геніемъ, жившимъ въ невѣдомой сферѣ. Онъ пробудилъ въ душѣ тысячу смутныхъ мыслей! Нравственный феноменъ подобнаго очарованія невозможно опредѣлить, какъ нельзя передать ощущеніе возбуждаемое въ изгнанникѣ пѣснью, которая напоминаетъ ему родину. Пренебреженіе этого старика къ прекраснымъ попыткамъ искусства, его богатства, манеры, уваженіе къ нему Порбуса, картина, которую онъ такъ долго держалъ въ тайнѣ, плодъ терпѣнія, пожалуй, плодъ генія, — все это ставило старика внѣ ряда обыкновенныхъ людей. Богатое воображеніе Николая Пуссена могло понять въ этомъ странномъ человѣкѣ — только полный образъ артистической натуры, натуры безумной, которой ввѣрено столько могущества, и которая очень часто употребляетъ его во зло, водя холодный разсудокъ по тысячѣ каменистыхъ тропинокъ, гдѣ нѣтъ ничего для любителей; между-тѣмъ какъ рѣзвая бѣлокрылая фантазія находитъ тамъ эпопеи, замки, созданія искусства. Насмѣшливая и добрая, плодовитая и бѣдная природа! Для восторженнаго Пуссена, старикъ внезапно преобразился въ само искусство, въ искусство со всѣми его тайнами, фугами и мечтами.

— Да, любезный Порбусъ, продолжалъ Френгоферъ: до-сихъ-поръ мнѣ недоставало только встрѣтить безукоризненную красоту, тѣло, котораго контуры были бы довершенною красотой.... Но гдѣ же она, эта ненаходимая Венера древнихъ, которую такъ часто искали, и мы едва находимъ въ роскошныхъ обломкамъ? О, ''я'' отдалъ бы все свое состояніе, я пошелъ бы на край свѣта, чтобы найти эту совершенную красоту, этотъ идеалъ! Я, какъ Орфей, сошелъ бы въ преисподнюю искусства, чтобы возвратить ей жизнь!

— Мы можемъ уйти, сказалъ Порбусъ Пуссену: теперь онъ не слышитъ и не видитъ насъ.

— Пойдемъ въ его мастерскую, отвѣчалъ изумленный молодой человѣкъ.

— О, старый хитрецъ умѣлъ запереть входъ. Онъ такъ хорошо стережетъ свои сокровища, что трудно до нихъ добраться. Не ждалъ я, что вамъ придетъ охота посягнуть на тайну.

— А развѣ тутъ есть тайна?

— Да, отвѣчалъ Порбусъ. — Старикъ Френгоферъ — единственный ученикъ Мабюза. Сдѣлавшись его другомъ, избавителемъ, отцомъ, Френгоферъ пожертвовалъ большею частью своихъ сокровищъ на удовлетвореніе прихотямъ Мабюза, и зато Мабюзъ завѣщалъ ему тайну рельефности, способность давать лицу эту необыкновенную жизнь, цвѣтокъ природы, предметъ нашего вѣчнаго отчаянія, а онъ владѣлъ ими въ такой степени, что, разъ, продавъ и пропивъ узорчатую камку, въ которую онъ долженъ былъ одѣться при въѣздѣ Карла-Пятаго, онъ отправился съ своимъ учителемъ въ бумажномъ платьѣ, расписанномъ подъ камку. Необыкновенный блескъ матеріи, которую надѣлъ на себя Мабюзъ, удивилъ Карла Пятаго. Френгоферъ страстно любитъ наше искусство, и видитъ его выше и далѣе, нежели другіе живописцы. Онъ глубоко обдумалъ краски, основную уступу линіи; но добиваясь болѣе и болѣе, дошелъ до того, что началъ сомнѣваться въ самомъ предметѣ своихъ изысканій. Въ минуты отчаянія, онъ полагаетъ, что рисунка нѣтъ, и что можно передавать линіями только геометрическія фигуры; но это ужъ очень далеко отъ истины, потому-что штрихомъ и карандашомъ, которые вовсе не краска, можно представить лицо. Изъ всего этого слѣдуетъ, что наше Искусство, какъ природа, состоитъ изъ безчисленныхъ элементовъ: рисунокъ — скелетъ, краска — жизнь, но жизнь безъ скелета еще неполнѣе, нежели скелетъ безъ жизни. Наконецъ еще справедливѣе то, что практика и наблюденіе — составляютъ все для живописца, и что если размышленія и поэзія не въ ладу съ кистями, то впадаешь въ сомнѣніе, какъ этотъ старикъ, сумасшедшій и живописецъ. Не подражай ему! Работай! Живописцы должны размышлять не иначе, какъ съ кистями въ рукѣ.

— Мы пройдемъ туда! вскричалъ Пуссенъ, не слушая Порбуса и не сомнѣваясь.

Порбусъ улыбнулся на восторженность молодаго человѣка, и разстался съ нимъ, пригласивъ его придти на другой день вечеромъ.

Пуссенъ тихими шагами воротился въ улицу Лагарпъ, и не замѣтилъ, какъ прошелъ свою дверь. Поднявшись съ безпокойною поспѣшностью по узкой лѣстницѣ, онъ добрался до высокой комнаты, находившейся подъ самою крышей, идиллическимъ и легкимъ кровомъ домовъ стараго Парижа.

Возлѣ единственнаго и мрачнаго окна этой комнатки, онъ увидѣлъ дѣвушку, которая, при стукѣ вы дверь, встрепенулась, узнавъ живописца по его обыкновенію отдергивать щеколду.

— Что съ тобою? спросила дѣвушка.

— Я.... я рожденъ быту живописцемъ! вскричалъ онъ, задыхаясь отъ удовольствія. До-сихъ-поръ я сомнѣвался въ себѣ, но сегодня утромъ началъ вѣрить! Я могу сдѣлаться великимъ человѣкомъ! Постой, Жюльетта, мы будемъ богаты, счастливы! Въ этихъ кистяхъ кроется золото!

Но онъ вдругъ замолчалъ. Выраженіе радости изгладилось на его серьезномъ и мужественномъ лицѣ, когда онъ сравнилъ свои безпредѣльныя надежды съ ограниченностью средствъ. Стѣны комнатки были оклеены простою бумагой, испещренною эскизами. У него даже не было четырехъ чистыхъ кусковъ холста. Краски были тогда очень дороги, и бѣдный художникъ уныло смотрѣлъ на свою почти голую палитру. Но посреди этой бѣдности, онъ владѣлъ невѣроятными богатствами сердца и обиліемъ алчущаго генія. Привлеченный въ Парижъ знакомымъ дворяниномъ, а можетъ-быть, и собственнымъ талантомъ, онъ встрѣтилъ дѣвушку, одну изъ тѣхъ возвышенныхъ и теплыхъ душъ, которыя приходятъ страдать съ великимъ человѣкомъ, дѣлятъ съ нимъ нищету и стараются угождать его прихотямъ, также какъ другія смѣло переносятъ роскошь, гордятся своею безчувственностью. Улыбка на губахъ Жюльетты озлащала этотъ чердакъ и соперничала съ дневнымъ сіяньемъ. Невсегда заглядывало въ этотъ уголокъ солнце, между-тѣмъ какъ Жюльетта была всегда здѣсь, покорная своему счастію, своимъ страданіямъ, утѣшительница генія, который изливался въ любви прежде, нежели овладѣлъ искусствомъ.

— Послушай, Жюльетта, сядь сюда.

Послушная и веселая дѣвушка сѣла на колѣни къ живописцу. Она была вся проникнута граціей, прелестна какъ весна, увѣнчана всѣми богатствами женской красоты, и озаряла ихъ огнемъ прекрасной души.

— О, я никогда не посмѣю сказать ей....

— У тебя есть тайна?.. Непремѣнно хочу знать!

Пуссенъ задумался.

— Говори же!

— Жюльетта, бѣдняжка Жюльетта!

— Ты хочешь чего-нибудь отъ меня?

— Да.

— Если ты хочешь рисовать съ меня, какъ прошлый разъ, отвѣчала она съ маленькою досадой: то я ни за что не соглашусь, да, потому-что въ эти минуты ты не думаешь обо мнѣ, а только смотришь.

— Тебѣ хочется, чтобы я копировалъ съ другой женщины?

— Пожалуй, если она очень некрасива.

— Но если для моей будущей славы, для того, чтобы я сдѣлался великимъ живописцемъ, тебѣ надо пойти на сеансъ къ другому?

— Ты испытываешь меня. Ты знаешь, что я не пошла бы.

Пуссспъ опустилъ голову, какъ человѣкъ, который вдругъ впадаетъ въ радость или печаль, слишкомъ сильную для его души.

— Послушай, сказала дѣвушка, дернувъ его за рукавъ изношеннаго камзола: я обѣщала, Никъ, отдать за тебя свою душу, но не обѣщала отказаться отъ своей любви до-тѣхъ-поръ, пока я жива.

— Отказаться! вскричалъ Пуссенъ.

— Если я пойду въ натурщицы къ другому, ты перестанешь любить меня, да и я сама буду считать себя недостойною твоей любви. Очень понятно, что я повинуюсь твоимъ прихотямъ; я счастлива, я даже горжусь, исполняя твою волю.... Но идти къ другому!… Фи!…

— Прости мнѣ, Жюльетта, сказалъ живописецъ, упавъ на колѣни: нѣтъ, любовь для меня дороже славы. Ты для меня прекраснѣе богатства и почестей.... Брось мои кисти, сожги мои эскизы. Я ошибся.... Мое призваніе — любить тебя. Я не живописецъ, а влюбленный. Пропадай искусство со всѣми тайнами!

Она была въ восхищеніи, счастлива, очарована! Она инстинктивно чувствовала, что для нея были забыты искусства и брошены къ ея ногамъ, какъ зерна благоуханій.

— Да, надо очень сильно любить! вскричала дѣвушка, готовая пожертвовать всѣмъ, чтобы вознаградить своего возлюбленнаго за его жертвы.... Какая несчастная мысль, мой милый Никъ, пришла тебѣ въ голову!

— Пришла, и все-таки я тебя люблю, отвѣчалъ онъ съ какимъ-то раскаяніемъ.

— Хорошо, я пойду!

Пуссенъ, не видя ничего кромѣ искусства, обнялъ Жюльетту.

— Онъ не любитъ меня! подумала дѣвушка, оставшись одна.

Она уже раскаявалась въ своей рѣшимости. Но вскорѣ овладѣла ею мысль еще ужаснѣе раскаянія, и она старалась изгнать эту страшную мысль, волновавшую ея сердце. Она думала, что она уже менѣе любитъ живописца, подозрѣвая, что онъ менѣе прежняго заслуживаетъ уваженія.

&lt;center&gt;II.&lt;/center&gt;

Черезъ три мѣсяца послѣ встрѣчи Пуссена съ Порбусомъ, послѣдній пришелъ къ Френгоферу. Старикъ былъ погруженъ въ глубокое и внезапное отчаяніе, котораго причина, если вѣрить медикамъ, заключается въ несвареніи желудка, вѣтрѣ, жару и т. п., а по мнѣнію спиритуалистовъ — въ несовершенствѣ нашей природы. Старику просто наскучило доканчивать таинственную картину. Онъ въ изнеможеніи сидѣлъ въ широкомъ дубовомъ креслѣ, съ рѣзьбою, обтянутомъ чорною кожей, и неоставляя своей задумчивой позы, взглянулъ на Порбуса, какъ человѣкъ, углубившійся въ свою тоску.

— Ну что, учитель, сказалъ ему Порбусъ: или негодится ултрамаринъ, за которымъ ты ѣздилъ въ Брюгге, или ты не съумѣлъ растереть бѣлила, масло ли дурно, или не слушаются кисти?

— Увы! вскричалъ старикъ: я думалъ нѣсколько времени, что картина моя окончена, но я ошибся въ нѣкоторыхъ деталяхъ, и успокоюсь тогда только, какъ разъясню свое сомнѣніе. Я рѣшился ѣхать въ Турцію, Грецію, Азію, искать тамъ модель и сравнить свою картину съ разными натурами. Можетъ-быть, тамъ, высоко, прибавилъ онъ съ довольною улыбкой: я найду настоящую природу. Иногда, я какъ-будто боюсь, чтобы эта женщина не явилась мнѣ и не исчезла.

Потомъ онъ вдругъ всталъ, какъ будто сбираясь уйти.

— О, го! отвѣчалъ Порбусъ: я пришелъ очень кстати, чтобы избавить васъ отъ расходовъ на путешествіе и отъ усталости.

— Какъ? спросилъ изумленный Френгоферъ.

— Молодаго Пуссена любитъ дѣвушка, красавица, въ которой не найти ни малѣйшаго несовершенства. Если онъ согласится одолжить вамъ эту модель, то вы, по-крайней-мѣрѣ, покажете намъ свою картину.

Старикъ стоялъ неподвижно, въ остолбенѣніи.

— Какъ! вскричалъ онъ горестно: показать мое созданіе, мою супругу! Разорвать покровъ, подъ которымъ я цѣломудренно скрывалъ свое счастіе? Да это было бы ужаснѣйшимъ дѣломъ! Вотъ ужъ десять лѣтъ, какъ я живу съ этою женщиной; она принадлежитъ мнѣ, мнѣ одному, она меня любитъ. Не улыбалась ли она всякій разъ, какъ я прикасался къ ней кистью? У ней есть душа, и я одарилъ ее этой душою. Она покраснѣла бы отъ стыда, еслибъ на нее упалъ взоръ не моихъ глазъ. Показать ее! Да какой мужъ поведетъ свою жену на безславіе? Когда ты пишешь картину по заказу, ты не влагаешь въ нее всей своей души, ты продаешь только размалеванныя куклы. Моя живопись — не живощісь: это чувство, страсть! Она родилась въ моей мастерской, должна остаться въ ней дѣвственною, и выйдетъ изъ нея въ одеждѣ. Поэзія и женщина являются разоблаченными только передъ своими любимцами!

Осталась ли у насъ модель Анджелики Аріоста, Беатриче Данта? Нѣтъ! Мы видимъ только ихъ формы. А произведеніе, которое я храню тамъ подъ замками, исключеніе изъ нашего искусства. Это не холстъ, а женщина, женщина съ которой я плачу, хохочу, бесѣдую, думаю! И ты хочешь, чтобъ я вдругъ бросилъ десятилѣтнее счастіе, какъ бросаютъ плащъ? Ты хочешь чтобъ я вдругъ престалъ быть ея творцомъ, возлюбленнымъ? Эта женщина не существо, а созданіе. Пускай придетъ твой молодой человѣкъ — я отдамъ ему свои сокровища, отдамъ картины Корреджіо, Микель-Анжело, Тиціана, расцалую въ пыли слѣды его ногъ.... Но чтобъ я сдѣлался его соперникомъ.... Нѣтъ!… Я болѣе влюбленный, нежели живописецъ! Да, у меня достанетъ силы сжечь свою картину при моемъ послѣднемъ издыханіи; но я не допущу, чтобы на нее упалъ взглядъ другаго человѣка, молодаго человѣка, живописца!… Хочешь ли ты теперь, чтобъ я выставилъ свой кумиръ передъ холодными взорами, на безсмысленную критику глупцовъ? Ахъ! любовь — тайна: она жива только въ глубинѣ сердца, и все погибло для человѣка, если онъ сказалъ даже своему другу: «вотъ та, которую я люблю».

Старикъ какъ-будто помолодѣлъ; въ глазахъ его заблистала жизнь; блѣдныя щеки его вспыхнуло яркимъ румянцемъ и руки дрожали. Порбусъ, изумленный страстью, съ какою были сказаны эти слова, не зналъ что отвѣчать на такое новое и глубокое чувство. Кто былъ Френгоферъ — человѣкъ въ здравомъ разсудкѣ или безумецъ? Былъ ли онъ подъ вліяніемъ художнической фантазіи, или выраженныя имъ мысли происходили отъ невыразимаго фанатизма, который производить продолжительная беременность великимъ созданіемъ? Можно ли было надѣяться, что когда-нибудь пройдетъ эта непонятная страсть?

Подъ вліяніемъ всѣхъ этихъ мыслей, Порбусъ сказалъ старику:

— Но вѣдь, въ замѣнъ вашей женщины, Пуссенъ вызывается показать вамъ тоже красавицу.

— Рано или поздно, красота эта измѣнитъ ему, отвѣчалъ Френгоферъ: а моя возлюбленная всегда будетъ мнѣ вѣрна!

— Въ такомъ случаѣ, нечего и говорить, возразилъ Порбусъ. Но прежде нежели вы найдете, хоть въ Азіи, такую красавицу, такое совершенство, о какомъ вы говорите, вы, можетъ-быть, умрете, не докончивъ своей картины.

— О, она докончена, сказалъ Френгоферъ. — Тотъ, кто увидѣлъ бы ее, подумалъ бы, что женщина, моя Катерина Леско, живетъ и дышетъ на бархатномъ ложѣ, возлѣ котораго на золотомъ треножникѣ курятся благоуханія. Однакожъ, я все еще хочу увѣриться....

— Ну такъ поѣзжайте въ Азію, отвѣчалъ Порбусъ, замѣтивъ во взорѣ Френгофера какую-то нерѣшительность.

И Порбусъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ къ дверямъ залы.

Въ это время, Жюльетта и Николай Пуссенъ подошли къ дому Френгофера. Сбираясь переступить порогъ, дѣвушка опустила руку живописца, и отступила, какъ будто вдругъ овладѣло ею какое-то предчувствіе.

— Зачѣмъ же я иду сюда? спросила она взволнованнымъ голосомъ у своего возлюбленнаго, устремивъ на него пронзительные глаза.

— Жюльетта, я предоставилъ тебѣ повелѣвать и повинуюсь во всемъ. Ты моя совѣсть и слава. Воротись домой; я буду еще счастливѣе, можетъ-быть, нежели если ты…

Въ дверяхъ имъ встрѣтился Порбусъ. Онъ изумился красотѣ Жюльетты, которая вся дрожала, была въ слезахъ, и подвелъ ее къ старику:

— Посмотри, сказалъ Порбусъ; не стоитъ ли эта женщина всѣхъ возможныхъ геніальныхъ картинъ?

Френгоферъ затрепеталъ. Жюльетта стояла въ наивной позѣ молодой Грузинки, невинной и боязливой, которую похитили пираты у торговца невольниками. Стыдливый румянецъ окрашивалъ ея лицо, глаза ея были потуплены, руки висѣли; силы, повидимому, покинули ее, и слезы вступились за оскорбленную стыдливость. Въ это мгновеніе, Пуссенъ въ отчаяніи проклиналъ себя, что вывелъ такое сокровище изъ своего чердака. Онъ полюбилъ еще сильнѣе, и тысячи упрековъ зашевелились въ его сердцѣ, когда онъ увидѣлъ помолодѣвшій взоръ старика, угадавшаго, по привычкѣ живописца, всѣ сокровенныя формы дѣвушки. Въ молодомъ человѣкѣ проснулась ужасная ревность истинной любви.

— Уйдемъ, Жюльетта! вскричалъ онъ.

При этомъ звукѣ, при этомъ крикѣ дѣвушка подняла глаза и кинулась къ нему на руки.

— А, ты любишь меня? отвѣчала она, заливаясь слезами.

У нея достало энергіи, чтобы молчать о своихъ страданьяхъ, но недостало силы скрыть свое счастіе.

— О, оставьте ее здѣсь на-минуту, сказалъ старый живописецъ: и вы сравните ее съ моею Катериной. Да, я согласенъ.

Крикъ Френгофера отызвался любовью. Казалось, онъ заранѣе наслаждался торжествомъ своей красавицы надъ живою дѣвушкой.

— Надо ловить его на-словѣ! вскричалъ Порбусъ, ударивъ Пуссена по плечу. — Плоды любви скоро вянутъ, плоды искусства безсмертны.

— Такъ я для него просто женщина? спросила Жюльетта, внимательно смотря то на Пуссена, то на Порбуса.

Дѣвушка гордо приподняла голову, но какъ только, бросивъ сверкающій взглядъ на Френгофера, увидѣла, что ея возлюбленный снова вперилъ глаза въ портретъ, который онъ принялъ-было за произведеніе Джіорджоне, она сказала:

— Пойдемъ наверхъ! Никогда онъ такъ не смотрѣлъ на меня.

Рѣшительный жестъ Пуссена успокоилъ Жюльетту, которая почти простила ему, что онъ пожертвовалъ сю для живописи и своей славной будущности. Порбусъ и Пуссенъ остались у дверей мастерской, молча смотря другъ на друга. Молодой человѣнъ приложилъ ухо къ двери.

— Войдите, войдите, сказалъ имъ старикъ, сіявшій блаженствомъ: мое произведеніе — совершенство, и теперь я могу показать его съ гордостью. Живописецъ, кисти, краски, полотно и свѣтъ никогда не произведутъ соперницы Катеринѣ Леско!

Порбусъ и Пуссенъ вбѣжали на середину просторной и пыльной мастерской, въ которой все было въ безпорядкѣ и тамъ и сямъ висѣли по стѣнамъ картины, и съ восхищеніемъ остановились передъ полуобнаженною фигурой женщины, въ натуральный ростъ.

— О, не обращайте вниманія, сказалъ Френгоферъ: я напачкалъ это полотно, чтобы изучить позу. Картина эта ровно ничего не стоитъ. Вотъ мои промахи, продолжалъ онъ, указывыя на очаровательныя картины, висѣвшія по стѣнамъ.

Порбусъ и Пуссенъ, озадаченные пренебреженіемъ къ такимъ созданіямъ, искали обѣщаннаго портрета, но понапрасну.

— Вотъ онъ! вотъ онъ! задыхаясь сказалъ старикъ, съ растрепанными волосами, лицомъ, пылавшимъ отъ неестественной восторженности, сверкающими глазами. — А! вы не ждали такого совершенства! вскричалъ онъ. Вы стоите передъ женщиной и ищете картины. Въ этой картинѣ столько глубины, воздухъ такъ натураленъ, что вы не можете отличить его отъ окружающей васъ атмосферы. Гдѣ же искусство? Пропало, исчезло! Вотъ самыя формы дѣвушки. Хорошо я схватилъ цвѣтъ, живость очертаніи? Не то ли самое явленіе представляютъ намъ предметы въ атмосферѣ, какъ рыба въ водѣ? Полюбуйтесь, какъ контуры отдѣляются отъ поля! Не кажется ли вамъ, что можно обнять рукой эту спину? Зато семь лѣтъ, цѣлыя семь лѣтъ я изучалъ эффекты соединенія свѣта съ предметами. А посмотрите на волоса. Развѣ не облиты они свѣтомъ?… Да она дышетъ!… Взгляните на грудь! Тѣло трепещетъ. Подождите, вотъ она встанетъ!

— Замѣчаете вы что-нибудь? спросилъ Пуссенъ Порбуса.

— Ничего. А вы?

— Ничего.

Два живописца предоставили старику восхищаться; взглянули, не оттого ли картина теряла свой эффектъ, что свѣтъ падалъ на нее слишкомъ отвѣсно, и потомъ начали осматривать картину справа, слѣва, прямо, то нагибались, то вставали.

— Да, да, это картина, сказалъ имъ Френгоферъ, обманувшись въ настоящей цѣли такого подробнаго осмотра. Да, вотъ и рамка, мольбертъ, вотъ мои краски, вотъ кисти!

И старикъ наивно показалъ имъ кисти.

— Старикъ шутитъ, сказалъ Пуссенъ, отойдя отъ картины: я вижу тутъ только цвѣта, набросанные въ кучу и связанные множествомъ странныхъ линій.

— Мы ошиблись, посмотрите! возразилъ Порбусъ.

Они подошли и замѣтили въ углу картины конецъ обнаженной ноги, выходившей изъ хаоса красокъ, тоновъ, неопредѣленныхъ оттѣнковъ, безобразнаго тумана; но эта нога была очаровательна, живая! Художники остановились какъ вкопанные отъ удивленія передъ этимъ кускомъ, избѣжавшимъ невѣроятнаго, медленнаго и постепеннаго разрушенія. Нога эта явилась, какъ торсъ какой-нибудь Веперы изъ паросскаго мрамора, уцѣлѣвшій въ развалинахъ города, истребленнаго пожаромъ.

— Тамъ, вѣрно, спряталась женщина! вскричалъ Порбусъ, обративъ вниманіе Пуссена на разныя краски, которыми старый живописецъ постепенно обременилъ всѣ части фигуры, думая сдѣлать ее совершенствомъ.

Два живописца вдругъ обернулись къ Френгоферу, начиная смутно понимать восторгъ, въ которомъ утопала его душа.

— Какъ онъ довѣрчивъ, сказалъ Порбусъ.

— Да, мои другъ, отвѣчалъ старикъ, проснувшись: надо вѣрить, надо вѣрить въ искусство, и долго жить со своимъ произведеніемъ, чтобы создать такое существо. Нѣкоторыя изъ этихъ тѣней стоили мнѣ много труда.... Вотъ тутъ, на щекѣ, подъ глазами, есть легкая полутѣнь; если вы замѣтите ее въ природѣ, она покажется вамъ почти невыразимою. Какихъ неслыханныхъ трудовъ стоило мнѣ передать ее! Зато, любезный Порбусь, разсмотри внимательно мое произведеніе, и ты лучше поймешь то, что я говорилъ тебѣ о выпуклости и контурахъ. Разсмотри освѣщеніе этой груды, и ты увидишь, какъ мнѣ удалось бросить настоящій свѣтъ и согласить его съ лоснящеюся бѣлизной свѣтлыхъ тоновъ, и какъ, напротивъ, стирая выпуклости и зерна краски, я успѣлъ, лаская контуръ моей фигуры, потонувшей въ полусвѣтѣ, отнять даже мысль о рисункѣ и искусственныхъ средствахъ, и придать ей видъ и даже округленность, встрѣчаемыя въ натурѣ. Подойдите ближе, вы лучше разсмотрите работу. Издали, она исчезаетъ.... Стойте.... вотъ такъ… я думаю, отсюда она очень замѣтна.

Старикъ указалъ кончикомъ кисти на свѣтлую краску.

Порбусъ ударилъ старика по плечу и сказалъ Пуссену:

— А вѣдь онъ великій живописецъ!

— Болѣе поэтъ, нежели живописецъ, серьозно отвѣчалъ Пуссенъ.

— Здѣсь, продолжалъ Порбусъ, коснувшись картины: кончается наше искусство на землѣ.

— А здѣсь оно пропадаетъ въ облакахъ, сказалъ Пуссенъ.

— Сколько наслажденій на этомъ клочкѣ полотна! вскричалъ Порбусъ.

Но старикъ, занятый своею мыслью, не слушалъ ихъ, и улыбался фантастической женщинѣ.

— Но рано или поздно, онъ убѣдится, что нѣтъ ничего на этомъ полотнѣ, вскричалъ Пуссенъ.

— Ничего на моемъ полотнѣ! сказалъ Френгоферъ, смотря то на двухъ живописцевъ, то на свою мнимую картину.

— Что вы надѣлали! отвѣчалъ Порбусъ Пуссену.

Старикъ сильно дернулъ молодаго человѣка за руку и сказалъ ему:

— Такъ ты ничего не видишь, мужикъ, дурень, олухъ! Зачѣмъ же ты пришелъ сюда?… Добрый Порбусъ, продолжалъ онъ, обратясь къ живописцу: неужели и ты ничего не видишь? Неужели и ты играешь мною? Отвѣчай! Я твой другъ; скажи, неужели я испортилъ свою картину?

Порбусъ не смѣлъ отвѣчать; но безпокойство, выражавшееся на блѣдномъ лицѣ старика, было такъ ужасно, что Порбусъ только показалъ ему на картину.

Френгоферъ посмотрѣлъ на нее съ минуту и покачнулся.

— Ничего! Ничего! И я работалъ десять лѣтъ!

Старикъ сѣлъ и заплакалъ.

— Значитъ, я глупецъ, сумасшедшій! Значитъ, у меня нѣтъ ни таланта, ни способности, я хожу только за тѣмъ, чтобы ходить!… Я не въ силахъ ничего создать!

Сквозь слезы посмотрѣлъ онъ на картину; потомъ вдругъ всталъ, и бросилъ сверкающій взоръ на двухъ живописцевъ.

— Клянусь, вы завидуете мнѣ! Вы хотите увѣрить меня, что она испорчена, чтобы украсть ее у меня! Но ''я вижу ее!'' вскричалъ онъ: она дивно прекрасна!

Въ эту минуту, Пуссенъ услышалъ плачъ Жюльетты, позабытой въ углу.

— Что съ тобою, нѣжно спросилъ живописецъ.

— Я презираю тебя, отвѣчала дѣвушка: я удивляюсь тебѣ, и ты мнѣ противенъ! Я люблю тебя, и почти ненавижу!

Пока Пуссенъ слушалъ Жюльетту, Френгоферъ закрывалъ свою Катерину зеленою тафтой, съ серьознымъ спокойствіемъ ювелира, который запираетъ свои ящики, думая, что его окружаютъ ловкіе воры; бросилъ на двухъ живописцевъ угрюмый взглядъ, полный презрѣнія и подозрительности; судорожнымъ движеніемъ руки выгналъ ихъ изъ своей мастерской, и сказалъ имъ на порогѣ:

— Прощайте, пріятели.

Такое прощанье оледенило двухъ живописцевъ.

На другой день, Порбусъ пришелъ навѣстить Френгофера, и узналъ, что онъ умеръ ночью, предавъ огню свои картины.
&lt;/div&gt;

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Проза Оноре де Бальзака]]
[[Категория:Новеллы]]
[[Категория:Литература 1852 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Сын отечества»]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]

[[fr:Le Chef-d’œuvre inconnu]]</text>
      <sha1>6o9zym6s6cdtpsqq45o1zeb6zfqaqa4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Проклятый сын (Бальзак; Коноплёва)/CC 1898 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1041775</id>
    <revision>
      <id>5743036</id>
      <parentid>5581945</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:03:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743036</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="353662" sha1="0hwa2rp3ho0i4u98tkihgwlo4yrdq29" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Оноре де Бальзак
| НАЗВАНИЕ              = Проклятый сынъ
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1898
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = {{lang|fr|[[:fr:L’Enfant maudit (Balzac)|L’Enfant maudit]]}}
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = [[Коноплёва|М. А. Коноплёва]]
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1836
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/balxzak_o/text_1836_lenfant_maudit-oldorfo.shtml az.lib.ru]&lt;!-- со ссылкой на книгу https://search.rsl.ru/ru/record/01003942369 --&gt;
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = [[Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)/СС 1898 (ДО)|Первый шагъ]]
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Гамбара (Бальзак; Коноплёва)/CC 1898 (ДО)|Гамбара]]
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ БАЛЬЗАКА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМЪ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПЕРВЫЙ ШАГЪ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;РОМАНЪ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Переводъ М. Л. Лихтенштадтъ.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Разсказы:&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ПРОКЛЯТЫЙ СЫНЪ, ГАМБАРА, МАССИМИЛЛА ДОНИ&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Переводъ М. А. Коноплевой.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-Петербургъ.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типографія бр. Пантелеевыхъ. Верейская, 16.&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1898.&lt;/center&gt;

=== Проклятый сынъ. ===
{{right|Посвящается&lt;br&gt;
Баронессѣ Джемсъ Ротшильдъ.}}

=== Какъ жила мать: ===
Однажды зимой, въ два часа ночи, графиня Жанна д’Эрувилль почувствовала такія сильныя боли, что, несмотря на свою неопытность, поняла приближавшіеся роды. Она сѣла на постель, надѣясь этимъ облегчить совсѣмъ новыя для нея страданія, и начала обдумывать свое положеніе. Ее мучилъ сильный страхъ, причиной котораго была участь, ожидавшая ребенка, а не опасность первыхъ родовъ, которая пугаетъ большую часть женщинъ. Чтобы не разбудить мужа, спавшаго рядомъ, бѣдная женщина принимала мелочныя предосторожности, напоминая спасающагося плѣнника. Несмотря на то, что боли становились все сильнѣй и сильнѣй, она перестала ихъ чувствовать, напрягая всѣ силы, чтобы опереться влажными руками на подушку и помочь своему страдающему тѣлу перемѣнить положеніе, въ которомъ она не могла двинуться. При малѣйшемъ шорохѣ большого стеганаго одѣяла изъ зеленаго муара она останавливалась, какъ при звукѣ колокола. Необходимость заставляла ее одновременно слѣдить за складками шумѣвшей матеріи и смуглымъ широкимъ лицомъ мужа, усы котораго почти касались ея плеча. Глубокіе вздохи, срывавшіеся съ его губъ, возбуждали въ ней такой страхъ, что ея щеки внезапно покрывались яркой краской. Преступникъ, достигшій ночью до воротъ тюрьмы и старающійся неслышно повернуть найденный ключъ, не могъ чувствовать большаго страха. Сѣвъ на постели, графиня не могла удержаться отъ радостнаго жеста, въ которомъ выразилась вся наивность ея характера, но улыбка, явившаяся при этомъ на ея воспаленныхъ губахъ, скоро исчезла: какая-то мысль омрачила ея лицо, а въ большихъ синихъ глазахъ снова появилось грустное выраженіе.

Она вздохнула и, не безъ осторожности, снова опустила руки на супружеское изголовье. Потомъ, какъ будто впервые послѣ брака почувствовавъ себя свободной въ мысляхъ и дѣйствіяхъ, она осмотрѣлась кругомъ, вытягивая шею и напоминая этимъ движеніемъ птицу, выглядывающую изъ клѣтки. Смотря на нее въ эту минуту, легко было угадать, что когда-то одна была весела и вѣтрена, но внезапно судьба разрушила ея первыя надежды и смѣнила грустью ея наивную веселость.

Комната графини напоминала одну изъ тѣхъ, которыя еще въ наше время восьмидесятилѣтніе сторожа замковъ показываютъ путешественникамъ съ слѣдующими словами: «Вотъ парадная спальня, въ которой ночевалъ Людовикъ XIII».

Стѣны были покрыты прекрасной коричневой матеріей въ широкихъ орѣховаго дерева рамахъ съ потемнѣвшей отъ времени рѣзьбой. Своды на потолкѣ образовали впадины, украшенныя коричневатыми арабесками въ стилѣ прошлаго вѣка. Темныя украшенія плохо освѣщались даже днемъ, когда солнце свѣтило въ этой широкой и глубокой комнатѣ. Серебряная лампа, стоявшая на большомъ каминѣ горѣла такъ тускло, что ея мерцающій свѣтъ напоминалъ звѣзды, которыя въ осеннюю ночь мерцаютъ иногда сквозь сѣрыя облака. Мраморныя фигуры, которыя поддерживали каминъ, находившійся противъ постели, пугали графиню. Она не смѣла взглянуть на ихъ лица съ открытыми, рѣзко очерченными ртами, изъ боязни замѣтить ихъ движенія и услы. шать страшный хохотъ. Въ эту ночь свирѣпствовала сильная буря, и ея порывы отдавались въ каминѣ съ зловѣщимъ шумомъ. Воздухъ проникалъ сквозь широкую трубу и уголья, казалось, дышаяи, то разгораясь, то потухая по волѣ вѣтра. Фамильный гербъ д’Эрувиллей, высѣченный изъ бѣлаго мрамора надъ каминомъ, придавалъ этому послѣднему видъ могилы, находившейся противъ постели другого памятника, воздвигнутаго въ честь Гименея. Современный архитекторъ затруднился бы рѣшить, была ли устроена комната для этой постели или постель для комнаты. Двухъ играющихъ амуровъ, вырѣзанныхъ на фонѣ изъ орѣховаго дерева съ гирляндами, можно было принять за ангеловъ; колонны изъ того лее дерева, поддерживавшія балдахинъ, были покрыты миѳологическими аллегоріями; объясненія которыхъ можно найти въ Библіи или метаморфозахъ Овидія. Если бы удалить постель, то этотъ балдахинъ можно было бы поставить въ какой-нибудь церкви надъ каѳедрой или мѣстомъ для богослуженія. Супруги поднимались по тремъ ступенямъ на пышное ложе, окруженное площадкой, которую украшали двѣ занавѣски изъ зеленаго муара съ изображенными на нихъ птицами. Складки этого громаднаго полога казались такими тяжелыми, что ночью ихъ можно было принять на металлическія. На зеленомъ бархатѣ съ золотой бахромой, образовывавшемъ фонъ роскошной постели, суевѣрные д’Эрувилли повѣсили громадное Распятіе, а домовый священникъ ежегодно въ день Пасхи мѣнялъ святую воду въ чашѣ, вдѣланной внизу креста.

Рядомъ съ каминомъ стоялъ шкапъ изъ дорогого дерева съ великолѣпной отдѣлкой. Подобные шкапы еще до нашихъ дней новобрачные получаютъ въ провинціи въ день свадьбы. Эти старинные баулы, столь цѣнимые теперь антикваріями, служили «арсеналами», въ которыхъ женщины хранили изящныя принадлежности своего туалета: кружева, воротники, дорогія платья, сумки, маски, перчатки, вуали, — всѣ изобрѣтенія кокетства XVII вѣка. Съ другой стороны, для симметріи, стоялъ подобный же шкапъ, въ которомъ графиня держала книги, бумаги и драгоцѣнности. Старинныя кресла, обитыя шелкомъ, большое, съ зеленоватымъ оттѣнкомъ, венеціанское зеркало, въ богатой рамѣ, нѣчто въ родѣ подвижного туалета, составляли остальную обстановку комнаты. Полъ былъ покрытъ роскошнымъ персидскимъ ковромъ, свидѣтельствовавшимъ о щедрости графа. На послѣдней ступени площадки, окружавшей постель, стоялъ маленькій столикъ, на которомъ каждый вечеръ горничная ставила серебряный сосудъ съ прохладительнымъ питьемъ.

Каждый человѣкъ, сдѣлавшій нѣсколько шаговъ по жизненному пути, знаетъ тайное вліяніе обстановки на душевное настроеніе. Кто не переживалъ тѣхъ тяжелыхъ минутъ, когда во всемъ окружающемъ стараешься увидѣть залогъ надежды. Въ счастьѣ и горѣ, человѣкъ суевѣрный отъ природы смотритъ на окружающіе предметы, какъ на живыя существа и какъ бы ждетъ отъ нихъ совѣта. Въ эту минуту графиня именно съ такимъ чувствомъ оглядывала обстановку комнаты. Казалось, она просила у нея помощи и защиты, но мрачная мебель оставалась неумолимой.

Внезапно буря усилилась. Молодая женщина не смѣла болѣе надѣяться на милость, слыша небесныя угрозы, которыя въ то суевѣрное время могли быть истолкованы, смотря по воззрѣніямъ и привычкамъ всякаго. Неожиданно она перевела глаза на готическое окно въ углу комнаты, но мелкія стекла и множество свинцовыхъ перекладинъ мѣшали ей увидѣть небо и рѣшить, не приближается ли конецъ міра, который предсказывали нѣкоторые жадные до пожертвованій монахи. Она легко могла повѣрить этимъ предсказаніямъ: шумъ бушующаго моря, котораго волны разбивались о стѣны замка, соединялся съ воемъ бури; скалы, казалось, шатались. Несмотря на то, что страданія дѣлались все сильнѣе, графиня не смѣла разбудить мужа; она разсматривала его черты, какъ будто отчаяніе побудило ее искать въ нихъ утѣшеніе противъ столькихъ зловѣщихъ предзнаменованій. Если окружающая обстановка молодой женщины была грустна, то это лицо, несмотря на спокойный сонъ, казалось еще грустнѣе. Колеблемый вѣтромъ свѣтъ лампы изрѣдка падалъ на голову графа и эти свѣтовыя движенія на его лицѣ напоминали борьбу тяжелыхъ мыслей. Графиня съ трудомъ убѣдилась въ причинѣ такого явленія. Каждый разъ какъ порывъ вѣтра бросалъ свѣтъ на это широкое лицо, оттѣняя его характерныя черты, ей казалось, что глаза мужа устремлялись на нее съ неумолимой суровостью. Онъ казался ей грознымъ даже во снѣ. Многочисленныя морщины, слѣды волненій боевой жизни, свидѣтельствовали о грубыхъ страстяхъ графа и придавали его лицу отдаленное сходство съ шероховатою поверхностью камня, изъ котораго были построены зданія этой эпохи. Раньше времени посѣдѣвшіе волосы безпорядочно торчали, напоминая бѣлый мохъ на старомъ дубѣ. Орлиный носъ напоминалъ клювъ хищной птицы. Темныя пятна, морщины вокругъ пожелтѣвшихъ вѣкъ, выступающія кости на худощавомъ лицѣ, глубокія складки, презрительное выраженіе верхней губы — все говорило о честолюбіи, храбрости безъ великодушія, деспотизмѣ, силѣ, которой слѣдовало опасаться, такъ какъ узкій черепъ доказывалъ полное отсутствіе ума. Лицо графа было страшно обезображено широкимъ поперечнымъ шрамомъ на правой щекѣ, казавшимся вторымъ ртомъ. Будучи тридцати трехъ лѣтъ, д’Эрувилль, желавшій прославиться, принялъ участіе въ несчастной войнѣ, которая началась послѣ Варѳоломеевской ночи, и былъ тяжело раненъ при осадѣ Ларошеля. Эта рана усилила его ненависть къ противникамъ религіи, а также, по весьма естественной причинѣ, и ко всѣмъ красивымъ мужчинамъ. До этого случая графъ былъ уже настолько дуренъ собой, что ни одна женщина не принимала его ухаживаній. Единственною юношескою страстью д’Эрувилля была извѣстная въ то время женщина, называвшаяся «прекрасной римлянкой». Недовѣріе, зародившееся вслѣдствіе новой неудачи, возбудило у графа такую подозрительность, что онъ не считалъ себя болѣе способнымъ внушить привязанности. Характеръ его сдѣлался невыносимымъ, и если онъ пользовался успѣхомъ у женщинъ, то обязанъ былъ этимъ только страху, который внушали его жестокости. Громадная, покрытая волосами рука графа была вытянута и, казалось, берегла графиню, какъ скупецъ бережетъ свое сокровище. Она представляла такое сплетеніе жилъ и выступающихъ мускуловъ, что напоминала вѣтку бука, обвитую пожелтѣвшими стеблями плюща. Взглянувъ на лицо графа, ребенокъ узналъ бы въ немъ одного изъ людоѣдовъ, о которыхъ разсказываются ужасныя исторіи. Достаточно было видѣть то пространство, которое онъ занималъ въ постели, чтобы угадать его гигантскіе размѣры. Густыя сѣдѣющія брови скрывали вѣки, усгніивая, такимъ образомъ, блескъ глазъ, сверкавшихъ дикостью, которая напоминала волка, выглядывающаго изъ лѣсной чащи. Безпорядочные широкіе усы, доказывавшіе презрѣніе графа къ своей внѣшности, мѣшали разглядѣть верхнюю губу. Къ счастію графини, въ эту минуту широкій ротъ ея супруга былъ нѣмъ, такъ какъ самые нѣжные звуки его суроваго голоса заставляли ее вздрагивать. Несмотря на то, что графу д’Эрувиллю не было пятидесяти лѣтъ, съ перваго взгляда ему можно было дать шестьдесятъ, настолько боевая жизнь, не сломивъ его сильнаго сложенія, повліяла на его наружность! Впрочемъ, онъ мало заботился о томъ, чтобы его считали молодымъ.

Графиня, которой шелъ девятнадцатый годъ, производила рядомъ съ этой колоссальной фигурой тяжелое впечатлѣніе своимъ контрастомъ. У нея была тонкая фигура и блѣдный цвѣтъ лица. Каштановые, перемѣшанные съ золотистыми прядями волосы, красиво оттѣняли ея изящное лицо, напоминавшее мадоннъ Карло Дольчи: смотря на эти блѣдныя, какъ слоновая кость, черты, вамъ кажется, что она готова испустить послѣдній вздохъ отъ страданія. Графиню можно было принять за ангела, ниспосланнаго смягчить суровость графад’Эрувилля.

— Нѣтъ, онъ насъ не убьетъ, — мысленно сказала она, посмотрѣвъ на своего мужа. — Онъ честенъ, благороденъ, отваженъ и вѣренъ своему слову… Вѣренъ своему слову, — повторила она про себя, вздрогнула и осталась какъ бы ошеломленной.

Чтобы понять весь ужасъ положенія графини, необходимо прибавить, что эта ночная сцена происходила въ 1591 году, въ то время, когда междоусобная война царила во Франціи, и законы не имѣли тамъ силы. Крайнія мѣры лиги, направленныя противъ восшествія на престолъ Генриха IV, превосходили всѣ бѣдствія религіозной войны. Самоуправство было настолько велико, что никто не удивлялся, когда знатный дворянипъ приказывалъ убить своего врага среди бѣлаго дня. Если какая-нибудь частная военная экспедиція предпринималась подъ защитой короля или лиги, она заслуживала съ обѣихъ сторонъ большое одобреніе. Такимъ образомъ, Боланьи, простой солдатъ, едва не сдѣлался принцемъ. Что же касается убійствъ, совершавшихся келейно, если можно такъ выразиться, то, по словамъ одного современника, о нихъ заботились столько же, сколько о соломѣ, лишь бы они не сопровождались особенными жестокостями. За нѣсколько времени до смерти короля одна придворная дама убила дворянина, дурно отзывавшагося о ней, а одинъ изъ любимцевъ Генриха III сказалъ ему: «Благодареніе Богу, государь, она ловко его заколола!»

Благодаря своимъ жестокостямъ, графъ д’Эрувилль держалъ въ повиновеніи Генриху IV всю часть Нормандіи, граничившую съ Бретанью. Будучи главой одного изъ самыхъ богатыхъ родовъ Франціи, онъ значительно увеличилъ доходы съ своихъ многочисленныхъ земель женитьбой на Жаннѣ де-Сенъ-Савенъ, молодой дѣвушкѣ, которая, по случайности, обычной въ тѣ времена, когда люди умирали, какъ мухи, наслѣдовала состояніе обѣихъ отраслей рода Сенъ-Гавеловъ. Ужасъ и безвыходное положеніе Жанны были единственными причинами этого союза. Черезъ два мѣсяца послѣ брака, на обѣдѣ, данномъ городкомъ Баіё въ честь графа и графини д’Эрувилдь, начался споръ, который въ ту темную эпоху казался очень забавнымъ: онъ касался предполагаемой законности дѣтей, родившихся черезъ десять мѣсяцевъ послѣ смерти мужа или черезъ семь мѣсяцевъ послѣ брака. — «Сударыня, — грубо сказалъ графъ женѣ, — что касается рожденія ребенка черезъ десять мѣсяцевъ послѣ моей смерти, то я тутъ ничего не могу сдѣлать, но для начала не совѣтую вамъ родить черезъ семь мѣсяцевъ». — Что же ты сдѣлаешь тогда, старый медвѣдь? — спросилъ молодой маркизъ де-Вернейль, думая, что графъ шутитъ. «Безъ сомнѣнія, сверну шею и матери и ребенку!» Такой рѣшительный отвѣтъ положилъ конецъ спору, неосторожно начатому однимъ нижне-нормандскимъ дворяниномъ. Гости замолчали, смотря съ ужасомъ на хорошенькую графиню д’Эрувилль. Всѣ были увѣрены, что при случаѣ суровый супругъ исполнитъ угрозу.

Слова графа поразили молодую женщину, беременную въ то время, и въ ту же минуту предчувствіе, какъ молнія, мелькнувшее въ ея душѣ, подсказало ей, что она разрѣшится черезъ семь мѣсяцевъ. Внутренній жаръ охватилъ молодую женщину съ головы до ногъ; кровь съ такою силой прилила къ сердцу, что она почувствовала себя, какъ въ ледяной ваннѣ. Съ тѣхъ поръ не проходило дня, чтобы тайный страхъ не останавливалъ самыхъ невинныхъ порывовъ ея души. Воспоминаніе о взглядѣ и звукѣ голоса, которые сопровождали приговоръ графа, леденили теперь кровь графини и заставляли забыть о страданіяхъ. Она склонилась надъ неподинжнымъ лицомъ графа, стараясь во время сна найти на немъ признаки участія, которыхъ напрасно искала днемъ. При мысли о ребенкѣ, которому смерть угрожала, прежде чѣмъ онъ родился, у нея вырвался крикъ, походившій на вздохъ: бѣдное дитя! Неспособная размышлять въ эту минуту, графиня была охвачена безотчетнымъ страхомъ. Двѣ слезы медленно скатились изъ ея глазъ по щекамъ, образовали двѣ блестящія полоски и повисли на блѣдномъ лицѣ, напоминая капли росы, падающія съ лиліи. Какой ученый станетъ утверждать, что волненіе матери не отзывается на ребеикѣ въ тѣ часы, когда душа удерживаетъ верхъ надъ тѣломъ, передаетъ ему свои ощущенія, и волнуетъ кровь? Развѣ вѣтеръ, колеблющій дерево, не колеблетъ вмѣстѣ и плодъ? Слова «бѣдное дитя» могли быть приговоромъ, внушеннымъ видѣніемъ будущаго. Сильное волненіе придавало матери проницательность!

Зловѣщій отвѣтъ, вырвавшійся у графа, былъ звеномъ, связывавшимъ прошедшее его жены съ этими преждевременными родами. Гнусныя подозрѣнія, такъ публично выраженныя, настолько ужаснули графиню, что отозвались на ея здоровья. Послѣ рокового праздника она отгоняла разнообразныя картины прошлаго, которыя рисовало ея живое воображеніе, такъ же настойчиво, какъ другія женщины стараются вызвать ихъ. Она гнала отъ себя волнующія воспоминанія о тѣхъ счастливыхъ дняхъ, когда ея сердце могло свободно любить. Подобно пѣснямъ родины, заставляющимъ плакать изгнанниковъ, эти воспоминанія возбуждали въ ней настолько пріятныя ощущенія, что она упрекала себя въ нихъ, какъ въ преступленіи, и такимъ образомъ придавала еще болѣе ужаса обѣщанію графа. Въ этомъ заключалась причина страха графини!

Выраженіе лица спящаго въ нѣкоторомъ родѣ смягчается, благодаря полному спокойствію тѣла и ума; но хотя этотъ покой мало измѣнилъ черты лица графа, воображеніе рисовало несчастной такіе привлекательные образы, что она, наконецъ, почувствовала надежду. Буря и ливень утихли, и слышалось только грустное завываніе вѣтра. Страхъ и боли дали ей также минуту отдыха. Смотря на человѣка, съ которымъ была связана ея жизнь, графиня отдалась мечтаніямъ, настолько опьянявшимъ ее своею прелестью, что она не имѣла силы освободиться отъ ихъ чаръ. Въ одну минуту передъ ней прошли видѣнія потеряннаго безъ возврата счастія.

Сперва Жаннѣ смутно представился, какъ въ отдаленномъ блескѣ зари, скромный замокъ, въ которомъ протекло ея беззаботное дѣтство: зеленый лугъ, прохладный ручей, небольшая комната — мѣста ея первыхъ забавъ. Она вспомнила, какъ собирала цвѣты, сажала ихъ и съ удивленіемъ замѣчала, что все увядало, несмотря на ея усердную поливку.

Вскорѣ, какъ въ туманѣ, явился передъ ней шумный городъ, большой потемнѣвшій отъ времени домъ, куда ее семилѣтнимъ ребенкомъ перевезла мать. Ей представились мучившіе ее старые, забавные учителя. Повторяя мысленно испанскіе и итальянскіе романсы, пѣтые подъ аккомпаниментъ скрипки, она вспомнила лицо отца. Она бѣжала всегда навстрѣчу предсѣдателю суда, видѣла, какъ онъ по возвращеніи со службы соскакивалъ съ лошади и входилъ въ замокъ; она брала его за руку и вмѣстѣ съ нимъ поднималась по лѣстницѣ, разгоняя своей болтовней служебныя заботы, не всегда покидавшія его вмѣстѣ съ черной или красной судейской одеждой, подбитой горностаемъ, на которой она, ради шалости, обрѣзала ножницами черные хвостики.

Въ ея воспоминаніи промелькнулъ духовникъ ея тетки, игуменьи въ монастырѣ Клариссъ. Это былъ человѣкъ строгій, восторженный, на которомъ лежала обязанность посвятить въ тайны религіи маленькую Жанну. Закаленный въ суровой школѣ устава, старый священникъ потрясалъ постоянно цѣпями ада, говорилъ только о небесномъ мщеніи и внушалъ ей страхъ, увѣряя, что ее всегда видитъ Богъ. Она сдѣлалась застѣнчивой, едва смѣла поднять глаза на мать, къ которой стала чувствовать только уваженіе, между тѣмъ какъ раньше дѣлила съ ней свои забавы. Съ этой минуты, религіозный страхъ овладѣвалъ ея молодымъ сердцемъ, когда горячо любимая мать останавливала на ней съ гнѣвомъ, какъ ей казалось, свои голубые глаза.

Внезапно она перенеслась во вторую половину своего дѣтства, когда она еще не понимала жизни. Она съ сожалѣніемъ и почти насмѣшкой вспоминала тѣ дни, когда все ея счастье заключалось въ томъ, что она работала съ матерью въ маленькой гостиной, молилась въ церкви, пѣла, аккомпанируя себѣ, романсы, читала потихоньку рыцарскіе романы, догадывалась о подаркахъ, которые сдѣлаетъ ей отецъ кх празднику, и искала смысла фразъ, которыхъ въ разговорѣ не кончали при ней. При мысли о томъ времени, когда она не умѣла страдать, ей представились дѣтскія радости первыхъ шестнадцати лѣтъ ея жизни; но она тотчасъ же постаралась уничтожить ихъ въ своемъ воображеніи такъ же, какъ уничтожаютъ слово, написанное караидашемъ въ альбомѣ. Прозрачная поверхность этого моря воспоминаній скоро затуманилась при блескѣ болѣе живой и памятной картины. Радостное спокойное дѣтство имѣло для нея менѣе прелести, чѣмъ волненія послѣднихъ двухъ лѣтъ ея жизни, навсегда сохранившіяся въ ея сердцѣ. Мысли графини вдругъ перенеслись къ тому чудному утру, когда въ большой дубовой, рѣзной комнатѣ, служившей столовой, опавпервые увидѣла своего красиваго двоюроднаго брата. Его родные, устрашенные междоусобной войной, охватившей Парижъ, отправили его въ Руанъ въ надеждѣ устроить въ судѣ съ помощью дяди, обязанности котораго могли когда-нибудь перейти къ нему. Графиня невольно улыбнулась, вспомнивъ, съ какою поспѣшностью она удалилась, узнавъ незнакомаго ей родственника, котораго давно ждали. Несмотря на живость, съ которой она открыла и закрыла дверь, взглядъ, брошенный на кузена, такъ глубоко запечатлѣлся въ ея душѣ, что даже въ настоящую минуту она видѣла его такимъ, какимъ онъ представился ей, когда повернулся къ двери. Тогда она только съ любопытствомъ разглядѣла его изящный, роскошный парижскій костюмъ; но теперь, болѣе смѣлая въ своихъ воспоминаніяхъ, она съ большею свободой перевела свой взглядъ на лиловую бархатную, шитую золотомъ, одежду, подбитую шелкомъ, на пряжки башмаковъ, на красивые отвороты куртки, рейтузы и роскошный откинутый воротникъ, изъ котораго виднѣлась его нѣжная, бѣлая, какъ кружево, шея. Она ласкала это лицо съ характерными закрученными усиками и эспаньолкой, напоминавшей горностаевые хвостики на президентской шапочкѣ ея отца. Среди ночной тишины, съ глазами, устремленными на шелковыя занавѣси, которыхъ она болѣе не видѣла, забывъ и грозу, и мужа, графиня рѣшилась вспомнить дни, показавшіеся ей длинными, какъ годы, настолько они были полны событіями. Садъ, окруженный старыми стѣнами, потемнѣвшій замокъ отца показались ей золочеными и блестящими: здѣсь она любила и была любима; боясь строгихъ взоровъ матери, она пробралась утромъ въ кабинетъ отца, чтобы признаться ему къ своимъ новомъ чувствѣ. Усѣвшись къ нему на колѣни, она позволила себѣ шалости; онѣ вызвали на губахъ краснорѣчиваго судьи улыбку, которой она ждала, чтобы сказать: «Вы меня не будете бранить, если я вамъ признаюсь кое въ чемъ». Ей казалось, что она еще слышитъ, какъ отецъ отвѣтилъ послѣ того, какъ она впервые сказала ему о своей любви: «Увидимъ, дитя мое, если онъ будетъ хорошо заниматься, впослѣдствіи замѣнитъ меня и будетъ тебѣ также нравиться, я приму участіе въ вашемъ заговорѣ!» Она не слушала болѣе, поцѣловала отца, смѣшала на его столѣ бумаги и побѣжала къ старому вязу, гдѣ каждое утро, пока еще не встала строгая мать, она встрѣчала красиваго Жоржа Шоверни. Молодой человѣкъ обѣщалъ изучить законъ и нрава; онъ перемѣнилъ богатый костюмъ военнаго дворянина на скромную одежду судьи. «Я тебя больше люблю въ черномъ», — солгала она, но эта ложь уменьшала грусть ея жениха, покинувшаго военную службу. Мысль о хитростяхъ, употреблявшихся, чтобы обмануть мать, казавшуюся ей строгой, напомнили ей о радостяхъ этой невинной взаимной любви. То были тайныя объятія, неожиданные поцѣлуи, свиданья подъ старыми липами, когда безъ свидѣтелей, рѣчь лилась болѣе свободно, но всѣ эти невинныя проявленія страсти не переходили предѣлы скромности. Переживая снова тѣ чудные дни, когда она обвиняла себя въ чрезмѣрномъ счастіи, она мысленно цѣловала это молодое лицо съ пылкимъ взоромъ и розовыми губами, такъ много говорившими о любви.

Она любила незначительнаго съ виду Шоверни и сколько сокровищъ открыла она въ этомъ сердцѣ, кроткомъ и сильномъ! Внезапно умеръ предсѣдатель, но Шоверни не занялъ его мѣста. Разгорѣлась междоусобная война. Благодаря заботамъ кузена, мать и она нашли тайное убѣжище въ маленькомъ городкѣ нижней Нормандіи. Вскорѣ послѣдовательно умерли нѣсколько родственниковъ, и Жанна сдѣлалась одной изъ самыхъ богатыхъ наслѣдницъ Франціи. Съ прежнимъ скромнымъ состояніемъ унеслось вмѣстѣ и прежнее счастіе. Передъ ней является графъ де’Эрувилль и проситъ ея руки; его грубое ужасное лицо кажется ей грозовой тучей, которая простираетъ свое темное покрывало на землю, облитую до сихъ поръ солнечнымъ сіяніемъ. Бѣдная графиня старается отогнать воспоминаніе объ ужасныхъ сценахъ отчаянія и слезъ, вызванныхъ ея долгимъ сопротивленіемъ. Ей смутно представляется пожаръ маленькаго городка, плѣнъ гугенота Шоверни, угрожающая ему смерть и страшныя мученія. Наступаетъ тотъ ужасный вечеръ, когда ея мать, блѣдная, умирающая, бросается къ ея ногамъ: Жанна можетъ спасти своего двоюроднаго брата. Она сдается. Наступаетъ ночь; ужасный графъ, вернувшійся послѣ сраженія, готовъ на все: онъ зоветъ священника… Затѣмъ факелы… церковь. Жанна отдается несчастію. Она едва можетъ сказать своему прекрасному освобожденному кузену: «Шоверни, если ты меня любишь, не старайся никогда меня больше увидѣть!» Она слышитъ удаляющійся шумъ шаговъ ея благороднаго друга, котораго она съ тѣхъ поръ не видѣла. Въ глубинѣ ея сердца навсегда сохранился его послѣдній взглядъ: онъ такъ часто грезится ей и услаждаетъ ея сонъ. Какъ плѣнница, запертая въ клѣткѣ льва, графиня постоянно боится простертыхъ надъ ней когтей своего властелина. Она считаетъ преступленіемъ то, что въ нѣкоторые дни, ознаменованные какою-нибудь неожиданною радостью, она надѣваетъ платье, въ которомъ была, когда впервые увидѣла своего возлюбленнаго. Теперь, чтобы быть счастливой, она должна забыть прошедшее и не думать о будущемъ.

— А не считаю себя виновной, — говорила она себѣ, — но если это кажется графу, то не все ли равно? Можетъ быть, я виновата? Развѣ Богоматерь не знала… — Она остановилась.

Въ эту минуту, когда ея мысли туманились, когда душа витала въ мірѣ фантазій, по своей наивности она приписала послѣднему взгляду возлюбленнаго ту же силу, которую имѣло посѣщеніе ангеломъ Пресвятой Дѣвы! Но это предположеніе, достойное того наивнаго возраста, въ который ее перенесли мечтанія, разсѣялось при воспоминаніи брачной сцены болѣе ужасной, чѣмъ самая смерть. Бѣдная графиня не могла болѣе сомнѣваться въ законности ребенка, который долженъ былъ родиться. Первая брачная ночь явилась передъ ней со всѣмъ ужасомъ пытки, а за нею послѣдовали другія ночи и еще болѣе грустные дни!

— О, бѣдный Шоверни, — воскликнула она плача, — онъ такой покорный, милый, добрый ко мнѣ!

Она взглянула на мужа, желая удостовѣриться еще разъ, что это лицо обѣщало ей столь дорого купленное участіе. Графъ проснулся. Его глаза съ желтоватымъ оттѣнкомъ свѣтлые, какъ у тигра, сверкали изъ подъ густыхъ нависшихъ бровей и никогда еще его взглядъ не былъ такъ суровъ, какъ въ эту минуту. Встрѣтивъ его, испуганная графиня спряталась подъ одѣяло и осталась безъ движенія.

— Отчего вы плачете? — спросилъ графъ, поднимая одѣяло, подъ которымъ спряталась его жена.

Въ этомъ голосѣ, всегда пугавшемъ графиню, слышалась въ ту минуту сдержанная нѣжность, которая показалась ей хорошимъ предзнаменованіемъ.

— Я очень страдаю, — отвѣтила она.

— Но, милая моя, развѣ страданія то же, что преступленіе! Отчего вы дрожите, когда я на васъ смотрю? Увы, что надо мнѣ сдѣлать, чтобы вы полюбили меня? — Всѣ складки на его лбу собрались между бровей. — Я хорошо вижу, что внушаю вамъ страхъ, — прибавилъ онъ вздыхая.

По инстинктивному внушенію всѣхъ слабохарактерныхъ, графиня прервала мужа стонами и восклицаніемъ:

— Я боюсь, что выкину. Я весь вечеръ бѣгала по скаламъ и, безъ сомнѣнія, очень устала.

Услышавъ эти слова, д’Эрувилль бросилъ на жену такой подозрительный взглядъ, что она покраснѣла и задрожала. Онъ принялъ страхъ, внушаемый имъ этому наивному созданію за угрызенія совѣсти.

— Можетъ быть, это начинаются настоящіе роды? — спросилъ онъ.

— А если такъ? — сказала она.

— А если такъ, то во всякомъ случаѣ, здѣсь нуженъ умѣлый человѣкъ, и я поѣду за нимъ.

Мрачный взглядъ, сопровождавшій эти слова, заставилъ похолодѣть графиню. Она упала на постель, испуская стоны, исторгнутые скорѣй предчувствіемъ своей судьбы, чѣмъ страхомъ передъ близкимъ кризисомъ. Эти стоны окончательно доказали графу правдивость подозрѣній, зарождавшихся въ его умѣ. Притворясь спокойнымъ, хотя его голосъ, жесты и взгляды говорили о другомъ, онъ быстро всталъ. Накинувъ на себя одежду, заперъ находившуюся рядомъ съ каминомъ дверь, которая вела изъ спальни черезъ пріемные покои, на парадную лѣстницу. Увидя, что графъ спряталъ ключъ, Жанна испытала горестное предчувствіе. Она слышана, какъ онъ открылъ дверь, противоположную той, которую заперъ и направился въ комнату, гдѣ спали графы д’Эрувилли, когда лишали женъ своего общества. Графиня знала только по слухамъ объ этой комнатѣ: ревность заставляла графа оставаться съ женой. Если походы вынуждали его покинуть замокъ, онъ оставлялъ тамъ Аргусовъ, которыхъ безпрерывное шпіонство говорило графинѣ объ оскорбительномъ недовѣріи мужа. Несмотря на то, что она прислушивалась съ большимъ вниманіемъ къ малѣйшему шуму, ея слухъ не могъ ничего уловить. Графъ дошелъ до длинной галереи, прилегавшей къ его комнатѣ въ западной сторонѣ замка. Его дѣдъ, кардиналъ д’Эрувилль, страстный любитель книгъ, собралъ библіотеку, довольно интересную по числу и красотѣ томовъ. Уединеніе и монашескій страхъ заставили его устроить въ стѣнѣ тайный механизмъ: серебряная цѣпь при помощи невидимыхъ нитей приводила въ движеніе звонокъ, помѣщавшійся у изголовья вѣрнаго слуги. Графъ дернулъ эту цѣпь, и тяжелые шаги конюшаго не замедлили звучно раздасться по плитамъ винтовой лѣстницы, устроенной въ башнѣ, которой заканчивался замокъ со стороны моря. Услыхавъ приближеніе слуги, графъ отодвинулъ желѣзные засовы и задвижки, защищавшіе тайную дверь, съ помощью которой галерея соединялась съ башней. Онъ ввелъ въ это святилище науки вооруженнаго человѣка, по виду котораго можно было рѣшить, что онъ достойный слуга своего господина. Едва проснувшійся конюшій двигался, казалось, по инстинкту. Роговой фонарь, который онъ держалъ въ рукѣ, такъ слабо освѣщалъ длинную галерею, что хозяинъ и слуга казались двумя привидѣніями.

— Сейчасъ же сѣдлай мою боевую лошадь, и приготовься сопровождать меня! — Это приказаніе, отданное громкимъ голосомъ, пробудило умственныя способности слуги: онъ поднялъ глаза на господина и острый взглядъ послѣдняго подѣйствовалъ на него, какъ электрическій токъ. — Бертранъ, — прибавилъ графъ, касаясь правой рукой плеча слуги, — сними латы и одѣнь костюмъ капитана микелановъ.

— Упаси Богъ, господинъ, переодѣваться приверженцемъ лиги! Простите, я повинуюсь, но мнѣ это такъ же пріятно, какъ быть повѣшеннымъ.

Польщенный въ своемъ фанатизмѣ, графъ улыбнулся, но, чтобы изгладить этотъ смѣхъ, противорѣчившій выраженію его лица, онъ отвѣтилъ отрывисто: — Выбери въ конюшнѣ настолько сильную лошадь, чтобы ты могъ слѣдовать за мной. Мы полетимъ, какъ пули изъ мушкетовъ. Будь готовъ вмѣстѣ со мной. Я снова позвоню.

Бертранъ безмолвно поклонился и вышелъ, но, спустись съ нѣсколькихъ ступеней, онъ сказалъ самъ себѣ, прислушиваясь къ шуму урагана;

— Сегодня всѣ черти высыпали наружу: я очень удивился бы, если бы этотъ сидѣлъ спокойно! Мы настигли Сенъ-По въ такую же бурю.

Графъ нашелъ въ своей комнатѣ одежду, которой онъ пользовался для военныхъ хитростей. Надѣвъ плохой казакинъ, онъ сталъ походить на бѣдныхъ рейтаровъ, получавшихъ такъ рѣдко жалованье отъ Генриха IV. Онъ вернулся въ комнату, гдѣ лежала его жена.

— Старайтесь терпѣливо переносить боль, — сказалъ онъ. — Если надо будетъ, я загоню лошадь, чтобъ вернуться скорѣй и успокоить ваши страданія.

Въ этихъ словахъ не было ничего страшнаго, и ободренная графиня приготовлялась уже задать одинъ вопросъ, когда графъ неожиданно спросилъ: — Не можете ли вы сказать, гдѣ лежатъ ваши маски?

— Мои маски? — отвѣтила она. — Боже мой, что вы хотите дѣлать?

— Гдѣ ваши маски? — повторилъ онъ съ обычной суровостью.

— Въ шкапу, — сказала она.

Графиня задрожала, увидѣвъ, что графъ выбралъ полумаску, которыхъ употребленіе было такъ же свойственно женщинамъ того времени, какъ употребленіе перчатокъ современнымъ. Графъ сдѣлался совершенно неузнаваемъ, надѣвъ на голову скверную шляпу изъ сѣраго фетра, украшенную ощипаннымъ пѣтушинымъ перомъ. Онъ стянулъ станъ широкимъ кожанымъ поясомъ и влржилъ въ ножны мечъ, котораго обыкновенно не носилъ. Эта плохая одежда придавала ему ужасный видъ; когда онъ при. близился къ постели, графинѣ показалось, что наступилъ ея послѣдній часъ.

— О, не убивайте насъ! — воскликнула она. — Оставьте мнѣ ребенка, я буду такъ любить васъ!

— Значитъ вы чувствуете себя очень виновной, если предлагаете, какъ выкупъ, за ваши ошибки любовь, которую вы должны питать ко мнѣ?

Голосъ графа звучалъ зловѣще подъ бархатной маской. Эти горькія слова сопровождались взглядомъ, упавшимъ съ тяжестью свинца и уничтожившимъ послѣднюю надежду графини.

— Боже мой, — горестно воскликнула она, — неужели моя невинность окажется роковой?

— Дѣло не касается вашей смерти, — отвѣтилъ супругъ, выходя изъ задумчивости, въ которую былъ погруженъ. Надо точно исполнить то, что я требую въ эту минуту отъ васъ, ради моей чести. Онъ бросилъ на постель двѣ маски, бывшія въ ея рукахъ, и улыбнулся изъ жалости, видя испуганный жестъ, невольно вырвавшійся у его жены при легкомъ шелестѣ чернаго бархата.

— У васъ родится слабый ребенокъ! — воскликнулъ онъ — Будьте въ этой маскѣ, когда я вернусь. Я не хочу, чтобы какой-нибудь нищій могъ хвастаться, что видѣлъ графиню д’Эрувилль.

— Зачѣмъ же звать для этого мужчину? — спросила она тихимъ голосомъ.

— Ого, мой другъ, развѣ я не хозяинъ здѣсь? — отвѣтилъ графъ.

— Къ чему поведетъ лишняя таинственность? — сказала безнадежно графиня.

Ея супругъ исчезъ, и это восклицаніе, къ счастію, прошло безслѣдно, такъ какъ часто притѣснители усиливаютъ свои угрозы, по мѣрѣ того какъ увеличивается страхъ притѣсняемаго. Въ одинъ изъ моментовъ тишины, которые прерываютъ порывы бури, графиня услышала топотъ двухъ лошадей, казалось, летѣвшихъ но отлогому берегу и скаламъ, на которыхъ находился старый замокъ. Но эти звуки скоро были заглушены шумомъ волнъ. Она очутилась плѣнницей въ этомъ темномъ покоѣ, одна среди ночи, то тихой, то грозной, безъ помощи противъ несчастій, которое быстро приближалось. Графиня старалась придумать средство спасти ребенка, зачатаго въ слезахъ, сдѣлавшагося единственнымъ ея утѣшеніемъ, предметомъ мечтаній о будущей привязанности, ея единственной надеждой! Поддерживаемая мужествомъ матери, она взяла маленькій рожокъ, въ который трубилъ ея мужъ, чтобы призвать людей, открыла окно, но исторгнутый ею слабый звукъ потерялся надъ поверхностью моря, какъ воздушный шаръ, улетѣвшій изъ рукъ ребенка. Она поняла безполезность этой жалобы, о которой не знали люди, и начала ходить по комнатамъ, съ надеждой, что не всѣ выходы были заперты. Достигнувъ библіотеки, она напрасно стала искать какого-нибудь тайнаго выхода; она прошла по длинной галереѣ, уставленной книгами, достигла окна, расположеннаго ближе другихъ къ главному двору замка, и снова протрубила въ рожокъ, безуспѣшно стараясь побороть шумъ урагана. Въ отчаяніи, она хотѣла уже довѣриться одной изъ женщинъ, приставленныхъ къ ней мужемъ, но, проходя черезъ молельню, она увидѣла, что графъ заперъ дверь, которая вела въ ихъ комнату. Это открытіе поразило ее. Столько принятыхъ предосторожностей доказывали намѣреніе графа совершить безъ свидѣтелей что-нибудь ужасное. По мѣрѣ того, какъ графиня теряла всякую надежду, боли становились все сильнѣй и острѣй. Предчувствіе преступленія, которое должно было совершиться, и усталость отъ безплодныхъ усилій лишили ее послѣднихъ силъ. Она напоминала утопающаго, котораго уноситъ послѣдняя волна, болѣе слабая, чѣмъ тѣ, которыя онъ уже побѣдилъ. Болѣзненное томленіе отняло у нея способность считать часы. Въ ту минуту, когда ей казалось, что она должна родить одна, безъ всякой помощи, когда къ ея страданіямъ присоединялся страхъ различныхъ случайностей, которымъ она подвергалась вслѣдствіе своей неопытности, графъ вошелъ такъ внезапно, что она не услышала его приближенія. Этотъ человѣкъ явился, какъ демонъ, требующій при окончаніи договора проданную ему душу. Онъ глухо заворчалъ, увидѣвъ лицо жены открытымъ, поспѣшно надѣлъ на нее маску, взялъ на руки и перенесъ на постель въ своей комнатѣ.

Ужасъ, вызванный этимъ появленіемъ, заставилъ на минуту умолкнуть страданія графини; она бѣглымъ взглядомъ окинула дѣйствующихъ лицъ этой таинственной сцены и не узнала Бертрана, который былъ такъ же тщательно замаскированъ, какъ и его господинъ. Засвѣтивъ поспѣшно нѣсколько свѣчей, свѣтъ которыхъ сливался съ первыми лучами солнца, золотившаго оконныя рамы, служитель прислонился къ амбразурѣ окна. Повернувъ лицо къ стѣнѣ, и измѣряя, казалось, ея толщину, онъ напоминалъ по своей неподвижности статую рыцаря. Посреди комнаты графиня увидѣла маленькаго толстаго человѣка, очень взволнованнаго и смущеннаго, съ повязкой на глазахъ и лицомъ настолько искаженнымъ отъ страха, что трудно было угадать его настоящее выраженіе.

— Клянусь Богомъ, плутъ, — сказалъ графъ, возвращая ему зрѣніе быстрымъ движеніемъ, заставившимъ упасть повязку съ глазъ на шею, — старайся не смотрѣть ни на что, кромѣ той несчастной, надъ которой ты долженъ выказать свое знаніе, или я выброшу тебя въ рѣку, съ брилліантовымъ ожерельемъ вѣсомъ болѣе ста фунтовъ! — И онъ слегка сдвинулъ на груди своего пораженнаго слушателя галстухъ, служившій ему повязкой. — Узнай сперва, не преждевременные ли это роды; въ такомъ случаѣ за ея жизнь ты отвѣтишь твоею, но если ребенокъ будетъ живъ, ты отдашь его мнѣ.

Послѣ этой рѣчи графъ схватилъ за поясъ бѣднаго оператора, поднялъ, какъ перо, и поставилъ передъ графиней. Повелитель помѣстился у окна и сталъ барабанить пальцами по стекламъ, переводя поочередно глаза то на слугу, то на кровать, то на океанъ, какъ бы обѣщая будущему ребенку море, вмѣсто колыбели.

Новоприбывшій былъ разбуженъ графомъ и Бертраномъ во время самаго сладкаго сна, который когда-либо смыкалъ человѣческія вѣки. Будучи затѣмъ привязанъ къ крупу лошади, онъ счелъ себя преслѣдуемымъ адомъ. Наружность этого человѣка могла охарактеризовать цѣлую эпоху, и значеніе его чувствовалось въ домѣ д’Эрувиллей.

Никогда дворяне не были менѣе свѣдущи въ естественныхъ наукахъ и никогда астрологія не пользовалась большимъ почетомъ, какъ въ то время, когда люди стремились такъ живо узнать будущее. Это общее невѣжество и любопытство произвели ужасную путаницу въ человѣческихъ познаніяхъ: все пріобрѣталось личнымъ опытомъ, такъ какъ теоретическія номенклатуры йце отсутствовали. Печатное дѣло требовало большихъ затратъ, научныя открытія сообщались очень медленно. Церковь преслѣдовала науки, основанныя на изученіи естественныхъ явленій, и заставляла ученыхъ заниматься ими въ тайпѣ. Такимъ образомъ, какъ для народа, такъ и для знатныхъ, физикъ и алхимикъ, математикъ и астрономъ, астрологъ и некромантикъ, соединялись въ лицѣ одного врача, котораго въ то время подозрѣвали въ занятіяхъ магіей: онъ долженъ былъ гадать по звѣздамъ, чтобы исцѣлять больныхъ. Знатные покровительствовали этимъ ученымъ, помѣщали ихъ у себя и назначали жалованье. Знаменитый Корнелій Агриппа, пріѣхавшій во Францію, чтобы сдѣлаться врачемъ Генриха II, не захотѣлъ гадать по звѣздамъ. За это онъ былъ высланъ Екатериной Медичи, которая призвала на его мѣсто Кузьму Руджери. Ученые, преданные науки люди, съ трудомъ признавались въ то время: они внушали тотъ же страхъ, какъ и тайныя науки.

Не будучи однимъ изъ этихъ знаменитыхъ математиковъ, человѣкъ, привезенный графомъ, пользовался въ Нормандіи репутаціей, равной врачу, занимавшемуся таинственными изслѣдованіями. Этотъ человѣкъ былъ однимъ изъ тѣхъ колдуновъ, которыхъ и до сихъ поръ во многихъ частяхъ Франціи крестьяне называютъ «костоправами». Это имя присвоивалось нѣкоторымъ знающимъ людямъ, которые, вслѣдствіе унаслѣдованныхъ познаній или долгой практики, вправляли ноги, сращивали поломанныя руки, лечили больныхъ отъ извѣстныхъ болѣзней и обладали тайными средствами, считавшимися чудесными, для серьезныхъ случаевъ болѣзней. Дѣдъ и отецъ Антуана Бовулуара, таково было имя костоправа, были знаменитыми практиками, отъ которыхъ онъ пріобрѣлъ важныя познанія. Кромѣ того, онъ былъ свѣдущъ въ медицинѣ и естественныхъ наукахъ. Крестьяне видѣли, что его кабинетъ былъ наполненъ книгами и странными вещами, придававшими его занятіямъ оттѣнокъ чародѣйства. Не считаясь настоящимъ колдуномъ, Антуанъ Бовулуаръ внушалъ народу на тридцать миль въ окружности уваженіе, близкое къ страху, но, что было всего опаснѣй для него, на немъ тяготѣли тайны, касающіяся жизни и смерти многихъ дворянъ. Такъ же, какъ дѣдъ и отецъ, онъ былъ извѣстенъ по своей ловкости при родахъ. Въ тѣ безпорядочныя времена ошибки бывали очень часты, а страсти настолько низменны, что высшее дворянство не считало возможнымъ посвящать Антонія Бовулуара въ свои ужасныя или постыдныя тайны. Скромность, необходимая для его личной безопасности, была вполнѣ испытана, и кліенты оплачивали ее настолько великодушно, что унаслѣдованное имъ отъ отца состояніе значительно увеличилось; находясь всегда въ дорогѣ, — то увозимый, какъ теперь графомъ, то принужденный провести нѣсколько дней у какой-нибудь знатной больной, онъ до сихъ поръ не былъ женатъ. Впрочемъ, его репутація помѣшала многимъ дѣвушкамъ выдти за него. Онъ неспособенъ былъ искать утѣшеній съ женщинами, надъ которыми онъ имѣлъ столько власти; благодаря своимъ знаніямъ, бѣдный костоправъ чувствовалъ себя созданнымъ для семейныхъ радостей и не могъ найти ихъ. Этотъ добрякъ скрывалъ прекрасное сердце подъ обманчивою внѣшностью; онъ обладалъ веселымъ характеромъ, соотвѣтствовавшимъ его пухлой круглой фигурѣ, маленькому подвижному тѣлу и добродушному голосу. Онъ желалъ жениться, чтобы имѣть дочь, которая передала бы его состояніе какому-нибудь бѣдному дворянину, потому что онъ не любилъ своей профессіи, и хотѣлъ, чтобы его семейство вышло изъ того положенія, въ которое ставили ее предразсудки современниковъ. Впрочемъ, благодаря своему характеру, онъ умѣлъ держать себя съ достоинствомъ при торжествахъ, сопровождавшихъ его главныя операціи. Привычка быть вездѣ самымъ значительнымъ человѣкомъ придавала его постоянной веселости долю тщеславія. Его капризы почти всегда хорошо принимались въ критическіе моменты, и онъ любилъ оперировать съ извѣстною медлительною важностью. Онъ былъ любопытенъ, какъ соловей, жаденъ, какъ гончая собака и болтливъ, какъ дипломаты, которые въ разговорѣ никогда не выдаютъ своихъ тайнъ. За исключеніемъ этихъ недостатковъ, развитыхъ въ немъ вслѣдствіе многочисленныхъ приключеній, испытанныхъ благодаря его профессіи, Антоній Бовулуаръ считался однимъ изъ лучшихъ людей Нормандіи. Несмотря на то, что онъ принадлежалъ къ незначительному числу людей, стоявшихъ по знаніямъ выше своего времени, здравый смыслъ нормандца заставлялъ его скрывать свои убѣжденія и открытыя истины.

Увидя, что графъ поставилъ его передъ женщиной въ родахъ, костоправъ тотчасъ пришелъ въ себя. Онъ ощупалъ пульсъ замаскированной больной, нисколько не думая о ней: съ помощью этого докторскаго пріема онъ могъ размышлять о своемъ собственномъ положеніи. Ни въ одной изъ постыдныхъ и преступныхъ интригъ, въ которыхъ насиліе заставляло его дѣйствовать, какъ слѣпое орудіе, онъ не соблюдалъ предосторожности съ такимъ стараніемъ, какъ въ этомъ случаѣ. Хотя ему часто грозили смертью, пользуясь этимъ, какъ средствомъ обезпечить успѣхъ предпріятій, въ которыхъ онъ участвовалъ помимо воли, никогда еще его жизнь не была въ большей опасности, чѣмъ теперь. Прежде всего онъ рѣшилъ узнать тѣхъ, которые его призвали и, такимъ образомъ, уяснить себѣ опасность и знать, какъ спасти себя.

— Въ чемъ дѣло? — спросилъ костоправъ тихимъ голосомъ, чтобы заставить графиню принять его услуги.

— Не отдавайте ему ребенка.

— Говорите громче, — сказалъ графъ громовымъ голосомъ, помѣшавшимъ Бовулуару услышать послѣднее слово, произнесенное несчастной женщиной. — Или, — прибавилъ онъ, тщательно мѣняя голосъ, — читай свою отходную.

— Стоните громче, — сказалъ костоправъ больной. — Кричите, чортъ возьми! У этого человѣка есть ожерелья, которыя къ вамъ такъ же хорошо подойдутъ, какъ и ко мнѣ! Мужайтесь, моя милая!

— Поосторожнѣй! — снова крикнулъ графъ.

— Вашъ супругъ ревнивъ, — сказалъ операторъ тихимъ насмѣшливымъ голосомъ, который, къ счастію, заглушили крики графини.

Къ счастію Бовулуара, природа оказалась великодушной. Это были скорѣй преждевременные, чѣмъ нормальные роды, настолько ребенокъ оказался тщедушенъ и причинилъ мало страданій своей матери.

— Клянусь чревомъ Богоматери, — воскликнулъ любопытный костоправъ, — это не преждевременные роды!

Графъ гнѣвно топнулъ ногой, такъ что полъ задрожалъ, а графиня ущипнула Бовулуара.

— А, понимаю, — сказалъ онъ самъ себѣ. — Это должны быть преждевременные роды? — спросилъ онъ тихо графиню, которая отвѣтила утвердительнымъ жестомъ, какъ будто этотъ жестъ былъ для нея единственнымъ способомъ выражать мысли.

— Все это еще не совсѣмъ ясно, — подумалъ костоправъ.

Какъ всѣ люди искусные въ своемъ дѣлѣ, акушеръ легко узнавалъ женщину въ первыхъ родахъ и хотя многое доказывало неопытность графини, лукавый костоправъ воскликнулъ:

— Ваша супруга разрѣшается такъ, какъ будто она раньше только и занималась этимъ!

— Дайте мнѣ ребенка! — сказалъ графъ съ спокойнымъ видомъ, еще болѣе ужаснымъ, чѣмъ его гнѣвъ.

— Ради Бога не давайте! — воскликнула мать и этимъ почти дикимъ крикомъ возбудила въ сердцѣ врача храбрость и доброту, привязавшія его гораздо болѣе, чѣмъ онъ самъ думалъ, къ этому несчастному ребенку, отвергаемому его отцомъ.

— Ребенокъ еще не родился. Вы требуете того, чего нѣтъ, — отвѣтилъ онъ холодно графу, пряча новорожденнаго. Удивляясь, что не слышно криковъ, костоправъ сталъ разсматривать ребенка, думая, что онъ уже умеръ. Графъ, замѣтившій обманъ, однимъ прыжкомъ очутился около него.

— Заклинаю тебя Богомъ! Отдашь ли ты его мнѣ! — воскликнулъ онъ, вырывая у костоправа невинную жертву, испускавшую слабые крики.

— Берегитесь, онъ неправильно сложенъ и очень слабъ, — сказалъ Бовулуаръ, хватая графа за руку. — Это, безъ сомнѣнія, семимѣсячный ребенокъ. Потомъ, съ сверхъестественной силой, придаваемой возбужденіемъ, онъ остановилъ пальцы отца, и сказалъ ему на ухо, прерывающимся голосомъ: «Старайтесь избѣгнуть преступленія: онъ не будетъ жить».

— Негодяй! — живо возразилъ графъ, изъ рукъ котораго костоправъ вырвалъ ребенка. — Кто тебѣ сказалъ, что я желаю смерти моего сына? Развѣ ты не видишь, что я его ласкаю?

— Подождите, когда ему будетъ восемнадцать лѣтъ, чтобы ласкать его подобнымъ образомъ, — отвѣтилъ Бовулуаръ, снова пріобрѣтая важность. — Но скорѣй окрестите его, — прибавилъ онъ; думая о своей личной безопасности, такъ какъ неожиданно узналъ графа д’Эрувилля, который въ волненіи забылъ перемѣнить голосъ, — и не говорите матери о моемъ приговорѣ, иначе вы ее убьете!

Тайная радость, которую графъ обнаружилъ невольнымъ жестомъ, узнавъ о предстоящей смерти сына, подсказала эту фразу костоправу и спасла жизнь ребенку. Бовулуаръ поторопился вернуть его матери, потерявшей сознаніе во время ихъ спора; онъ ироническимъ жестомъ указалъ на нее графу, желая напугать его. Между тѣмъ графиня все слышала, такъ какъ нерѣдко приходится замѣчать, что въ важныхъ жизненныхъ кризисахъ человѣческіе органы пріобрѣтаютъ неслыханную чуткость. Крики ребенка, положеннаго на ея постель, какъ бы по волшебству, вернули ее къ жизни. Ей показалось, что она слышитъ голоса двухъ ангеловъ, когда при крикахъ новорожденнаго костоправъ сказалъ ей тихо, наклоняясь къ ея уху:

— Заботьтесь о немъ, онъ проживетъ сто лѣтъ. Бовулуаръ знаетъ толкъ въ этомъ дѣлѣ.

Вздохъ облегченія, тайное пожатіе руки были наградой костоправу, который старался убѣдиться, не повредили ли отцовскія ласки слабому созданію, на тѣлѣ котораго сохранились еще слѣды пальцевъ графа. Порывистое движеніе, съ которымъ мать спрятала сына и угрожающій взглядъ, брошенный графу черезъ маску, заставили вздрогнуть Бовулуара.

— Она умретъ, если слишкомъ скоро потеряетъ сына, — сказалъ онъ графу.

Въ продолженіе этой сцены д’Эрувилль, казалось, ничего не видѣлъ и не слышалъ. Неподвижный, погруженный въ глубокое размышленіе, онъ снова началъ барабанить по стеклу, и только при послѣдней фразѣ костоправа, съ бѣшенымъ движеніемъ повернулся къ нему и выхватилъ мечъ.

— Несчастный, «мужикъ»! — воскликнулъ онъ, называя его именемъ, которымъ роялисты оскорбляли приверженцевъ лиги. — Наглый бездѣльникъ! Наука, которой ты обязанъ честью быть сообщникомъ дворянъ, едва ли въ состояніи будетъ помѣшать мнѣ лишить Нормандію ея колдуна! — Къ великому удовольствію Бовулуара, графъ стремительно вложилъ мечъ въ ножны. Неужели ты, находясь въ обществѣ благороднаго господина и его супруги, не можешь, хоть разъ въ жизни, не заподозрить ихъ въ подлыхъ разсчетахъ, запрещенныхъ дворянину. Если я буду дѣйствовать такъ, какъ ты предполагаешь, развѣ государство въ такомъ случаѣ оправдаетъ меня? Убить моего сына! Отнять его у матери! Откуда у тебя этотъ вздоръ? Развѣ я сумасшедшій! Зачѣмъ ты насъ пугаешь недолговѣчностью этого сильнаго ребенка? Бездѣльникъ, пойми же, что я презираю твое жалкое тщеславіе! Если бы ты узналъ имя женщины, къ которой ты призванъ, клянусь Богомъ, ты гордился бы тѣмъ, что видѣлъ ее. Ты, можетъ быть, отъ излишняго усердія, погубилъ бы и мать и ребенка. Но подумай хорошенько о томъ, что ты мнѣ жизнью отвѣтишь за твое молчаніе и ихъ здоровье!

Костоправъ былъ пораженъ внезапной перемѣной, происшедшей въ намѣреніяхъ графа. Этотъ приливъ нѣжности къ ребенку пугалъ его еще больше, чѣмъ нетерпѣливая жестокость и упорное равнодушіе, обнаруженныя вначалѣ д’Эрувиллемъ. Выраженіе, съ которымъ графъ произнесъ послѣднюю фразу, заставляло подозрѣвать, что онъ съ помощью хитрости надѣется выполнить свое непоколебимое рѣшеніе. Бовулуаръ объяснилъ такую непредвидѣнную развязку своимъ двойнымъ обѣщаніемъ матери и отцу: «Я понимаю, — подумалъ онъ, — этотъ господинъ не хочетъ казаться своей женѣ жестокимъ и рѣшаетъ положиться на предусмотрительность аптекаря. Надо въ такомъ случаѣ постараться предупредить его супругу, чтобы она берегла своего мальчишку».

Въ ту минуту, когда онъ направлялся къ постели, графъ, подошедшій къ шкапу, остановилъ его повелительнымъ жестомъ. По движенію, съ которымъ д’Эрувилль протянулъ ему кошелекъ, Бовулуаръ счелъ нужнымъ принять не безъ нѣкоторой радости небрежно брошенное ему золото, блестѣвшее въ красной шелковой сѣткѣ.

— Если ты заставляешь меня разсуждать, какъ негодяя, я все-таки не думаю, что это избавляетъ меня отъ необходимости заплатить тебѣ по-дворянски. Я не требую отъ тебя молчанія! Этотъ человѣкъ, — сказалъ графъ, указывая на Бертрана, — долженъ былъ объяснить тебѣ, что вездѣ, гдѣ встрѣчаются рѣки и деревья, мои камни и ожерелья нашли себѣ жертвы.

Сказавъ эти милостивыя слова, онъ медленно подошелъ къ пораженному костоправу и шумно подвинулъ стулъ, какъ бы приглашая его сѣсть вмѣстѣ съ нимъ около больной.

— Ну, вотъ, моя милая, у насъ, наконецъ, есть сынъ, — сказалъ онъ. — Это большая радость для насъ. Вы очень страдаете?

— Нѣтъ, — прошептала графиня.

Удивленіе и замѣшательство матери, запоздалое выраженіе притворной радости у отца, убѣдили Бовулуара, что какая-то важная подробность ускользнула отъ его привычной наблюдательности. Онъ остался при своихъ подозрѣніяхъ и взялъ за руку молодую женщину, какъ бы для того, чтобы убѣдиться въ состояніи ея здоровья, а на самомъ дѣлѣ, желая привлечь ея вниманіе.

— Все кончилось благополучно, — сказалъ онъ. — Вашей супругѣ не слѣдуетъ бояться никакой непріятной случайности. Будетъ, безъ сомнѣнія, молочная лихорадка, но вы не пугайтесь: это ничего не значитъ.

Здѣсь хитрый костоправъ остановился и пожалъ руку графини, чтобы заставить ее быть внимательной.

— Если вы желаете избѣгнуть безпокойства о вашемъ ребенкѣ, вы не должны его покидать подольше. Кормите его сами молокомъ, котораго уже теперь ищутъ его маленькія губки, и остерегайтесь лекарствъ. Кормленіе грудью, вылечиваетъ всѣ дѣтскія болѣзни. Я часто наблюдалъ роды послѣ семи мѣсяцевъ, но они рѣдко бывали такъ легки, какъ ваши. Это и не удивительно, ребенокъ такъ худъ. Онъ помѣстился бы въ башмакѣ! Я увѣренъ, что онъ не вѣситъ болѣе пятнадцати унцій. Молока, молока! Вы его спасете, если онъ всегда будетъ оставаться у вашей груди.

Эти послѣднія слова сопровождались новыми движеніями пальцевъ. Несмотря на бѣшеные взгляды, которые металъ графъ сквозь отверстія своей маски, Бовулуаръ говорилъ свои наставленія съ невозмутимой серьезностью человѣка, желающаго заработать деньги.

— Ого, костоправъ, ты не бережешь своей шкуры, — сказалъ ему Бертрамъ въ ту минуту, когда операторъ выходилъ съ нимъ изъ комнаты.

Милосердіе графа къ сыну имѣло много причинъ. Въ тотъ моментъ, когда Бовулуаръ остановилъ его руку, передъ нимъ возстали его скупость и законы Нормандіи. Однимъ знакомъ эти двѣ силы заставили онѣмѣть его пальцы и сдержать его страстную ненависть. Одно изъ этихъ чувствъ кричало: «Состояніе твоей жены можетъ перейти въ домъ д’Эрувиллей только черезъ посредство ребенка мужского пола!» Другое представляло ему графиню умершей, а состояніе, отнятое побочной отраслью Сенъ-Савеновъ. Обѣ силы подсказывали ему предоставить природѣ уничтожить новорожденнаго и подождать рожденія второго сына, здороваго и сильнаго, прежде чѣмъ шутить жизнью жены и ея первенца. Онъ не видѣлъ болѣе ребенка, ему представились земли, богатства, и его отцовская нѣжность внезапно сдѣлалась такой же сильной, какъ его честолюбіе. Для удовлетворенія законовъ онъ желалъ, чтобы этотъ тщедушный младенецъ сталъ здоровымъ и сильнымъ. Мать, хорошо знавшая характеръ графа, была еще болѣе удивлена, чѣмъ костоправъ: въ ней сохранился инстинктивный страхъ, который она иногда храбро выказывала, такъ какъ въ короткое время материнская любовь удвоила ея смѣлость.

Въ продолженіе нѣсколькихъ дней графъ почти не отходилъ отъ жены и расточалъ заботы, которымъ, несмотря на руководившій имъ разсчетъ, онъ старалася придать оттѣнокъ нѣжности. Графиня скоро угадала, что она одна была предметомъ его вниманія. Ненависть отца, къ сыну выражалась ежеминутно: онъ постоянно избѣгалъ видѣть и трогать его; быстро вставалъ и уходилъ отдавать приказанія, когда раздавался плачъ ребенка. Казалось, графъ мирился съ тѣмъ, что его сынъ живетъ, надѣясь увидѣть его скоро мертвымъ. Но, повидимому, такая скрытность дорого обходилась графу. Въ тотъ день, когда взята была молитва, онъ замѣтилъ внимательные взгляды матери, безотчетно понимавшей грозившую сыну опасность, и объявилъ, что ему необходимо лично вести все свое войско на помощь королю въ Парижъ.

Таковы были обстоятельства, сопровождавшія рожденіе Этьена д’Эрувилля. Несчастный ребенокъ возбудилъ бы въ отцѣ отвращеніе даже въ томъ случаѣ, если бы у графа, считавшаго его сыномъ Шоверни, не было важныхъ причинъ къ ненависти. Это случилось бы даже въ томъ случаѣ, если бы графъ сталъ притворяться, что любитъ его, и побѣдилъ бы въ себѣ желаніе преслѣдовать существо, которому онъ уже сдѣлалъ зло. Къ несчастью, слабое, болѣзненное сложеніе, поврежденное, можетъ быть, первой «лаской» графа, казалось этому послѣднему оскорбленіемъ его отцовскаго самолюбія. Чувствуя ненависть къ красивымъ мужчинамъ, онъ презиралъ также людей, у которыхъ умъ былъ развитъ въ ущербъ тѣлесной силѣ. Чтобы нравиться ему, надо было быть уродливымъ, высокимъ, сильнымъ и невѣжественнымъ. Этьенъ, который вслѣдствіе своей тѣлесной слабости, повидимому, долженъ былъ отдаться усидчивымъ занятіямъ наукой, встрѣтилъ безпощаднаго врага въ своемъ отцѣ; его борьба съ нимъ началась съ колыбели. Противъ этого опаснаго непріятеля его защищала только мать, любовь которой возрастала съ каждой грозившей сыну опасностью.

Оставшись въ полномъ одиночествѣ послѣ отъѣзда графа, Жанна де-Сенъ-Савенъ была обязана сыну тѣмъ призракомъ счастья, которое наполняло ея жизнь. Послѣ выслушанныхъ отъ мужа упрековъ, относительно ея связи съ Шоверни, графиня полюбила этого ребенка такъ же сильно, какъ другія женщины любятъ дѣтей тайной любви. Принужденная сама кормить его, она не чувствовала отъ этого никакой усталости. Не желая, чтобы ей помогали постороннія женщины, она сама одѣвала и раздѣвала ребенка, радуясь заботамъ, которыхъ онъ требовалъ отъ нея. Эти безпрерывные труды, постоянное вниманіе, точность, съ которой она вставала ночью, чтобы кормить ребенка, были для нея безграничнымъ наслажденіемъ. Ея лицо сіяло счастьемъ, когда она подчинялась требованіямъ этого маленькаго существа. Вслѣдствіе того, что Этьенъ родился преждевременно, многаго бѣлья не хватало, и Жанна пожелала шить его сама. Она сдѣлала это съ тѣмъ совершенствомъ, которое извѣстно матерямъ, работавшимъ тайкомъ для обожаемыхъ дѣтей! При каждой работѣ воспоминаніе, образы являлись передъ ней, какъ рисунокъ, который она вышивала. Объ этихъ занятіяхъ было передано графу д’Эрувиллю и, такимъ образомъ, усилилась уже собиравшаяся гроза. Времени не хватало болѣе для умножавшихся занятій и мелочныхъ предосторожностей кормилицы: дни проходили, полные тайныхъ радостей.

Совѣты костоправа навсегда остались въ памяти графини: ради ребенка она боялась услугъ женщинъ и служителей, она клала его на ночь рядомъ съ собой, желала бы совсѣмъ не спать, лишь бы быть увѣренной, что никто не подходилъ къ Этьену во время его сна. Ея недовѣріе все усиливалось. Во время отсутствія графа она рѣшилась призвать хирурга, котораго имя хорошо запомнила. Бовулуаръ былъ для нея существомъ, которому она была обязана безграничной благодарностью, и притомъ она желала задать ему массу вопросовъ, касающихся ея сына. Какъ она могла предусмотрѣть опасность въ томъ случаѣ, если бы Этьена захотѣли отравить? Какъ заботиться о его слабомъ здоровьи? Надо ли его долго кормить? Приметъ ли Бовулуаръ на себя обязанность заботиться о здоровьѣ несчастнаго ребенка, если она умретъ? На вопросы графини, растроганный Бовулуаръ отвѣтилъ, что онъ такъ же, какъ она боится отравленія Этьена, но что въ этомъ отношеніи графинѣ нечего опасаться, пока она его кормитъ, а въ будущемъ онъ совѣтовалъ ей пробовать пищу Этьена.

— Если графиня почувствуетъ что-нибудь странное на языкѣ, — прибавилъ костоправъ, — острый запахъ, горечь, солъ, вообще что-нибудь поражающее вкусъ, то пусть лучше выброситъ кушанье. Бѣлье ребенка должно мыться на вашихъ глазахъ; храните ключъ отъ шкапа, въ которомъ оно будетъ находиться. Наконецъ, что бы ни случилось, пришлите за мной, я приду.

Предостереженія костоправа запечатлѣлись въ сердцѣ Жанны, она просила его разсчитывать на нее, какъ на лицо, которымъ онъ можетъ всегда располагать, и Бовулуаръ признался ей тогда, что въ ея рукахъ находится все его счастіе.

Онъ вкратцѣ разсказалъ графинѣ, какъ д’Эрувилль, не находя при дворѣ прекрасныхъ и благородныхъ женщинъ, которыя полюбили бы его, сошелся въ молодости съ одной куртизанкой, называвшейся «прекрасной римлянкой» и находившейся передъ этимъ въ связи съ кардиналомъ де-Лореномъ. Покинутая въ скоромъ времени «прекрасная римлянка» пріѣхала въ Руанъ, чтобы хлопотать передъ графомъ за дочь, о которой тотъ не хотѣлъ слышать, и отказывался признать ее своею, основываясь на ея красотѣ. Послѣ смерти этой женщины, погибшей въ нищетѣ, бѣдная дѣвочка, по имени Гертруда, еще болѣе прекрасная, чѣмъ ея мать, была принята монахинями въ монастырь Клариссъ, настоятельница котораго приходилась теткой графинѣ. Призванный лечить Гертруду, онъ безумно влюбился въ нее. Если бы графиня, говорилъ Бовулуаръ, пожелала устроить это дѣло, то она не только разсчиталась бы съ нимъ, но еще онъ счелъ бы себя обязаннымъ ей. Такимъ образомъ, приходъ костоправа въ замокъ могъ быть оправданъ въ глазахъ графа. Потомъ, рано или поздно, графъ заинтересовался бы Гертрудой и сталъ бы косвенно покровительствовать ей, сдѣлавъ Бовулуара своимъ домашнимъ врачемъ.

Графиня, сочувствовавшая всякой искренней любви, обѣщала помочь бѣдному доктору. Она съ такимъ жаромъ отдалась этому дѣлу, что при вторыхъ родахъ добилась милости, которую въ то время женщины имѣли право требовать у мужей послѣ рожденія ребенка: прекрасная Гертруда получила приданое и вмѣсто того, чтобы сдѣлаться къ тому времени монахиней, вышла замужъ за Бовулуара. Приданое жены и сбереженія костоправа дали ему возможность купить красивое помѣстье Форкалье, продававшееся наслѣдниками по сосѣдству съ замкомъ д’Эрувиллей.

Успокоенная добрымъ костоправомъ, графиня чувствовала, что ея жизнь наполнялась радостями, неизвѣстными другимъ матерямъ. Конечно, всѣ женщины прекрасны, когда кормятъ дѣтей и стараются успокоить ихъ плачъ и страданія. Но даже на итальянскихъ картинахъ трудно увидѣть сцену болѣе трогательную, чѣмъ та, которую представляла графиня, когда она кормила Этьена и съ радостью чувствовала, что давала жизнь этому бѣдному существу. На ея лицѣ сіяла любовь, когда она смотрѣла на это дорогое маленькое существо, постоянно опасаясь увидѣть въ немъ черты Шоверни, о которомъ она такъ много думала. Эти мысли слегка омрачали радостное выраженіе ея лица, но взглядъ, которымъ она охраняла сына, желаніе передать ему ту силу, которую она чувствовала въ своемъ сердцѣ, ея блестящія надежды, граціозные жесты, — все образовало картину, покорившую окружающихъ женщинъ: графиня побѣдила шпіонство.

Вскорѣ эти два слабыя существа соединились одною мыслью и поняли другъ друга раньше, чѣмъ языкъ могъ имъ въ этомъ помочь. Въ тѣ минуты, когда Этьенъ осматривался съ безсмысленной жадностью, свойственной дѣтямъ, его взгляды встрѣчали темныя украшенія пріемнаго зала. Когда его нѣжный слухъ напрягался, чтобы уловить и различить звуки, онъ слышалъ однообразный, равномѣрный, какъ удары часового маятника, шумъ морскихъ волнъ, разбивавшихся о скалы. Такимъ образомъ, природа, окружающая обстановка — все, что поражаетъ чувства, развиваетъ способности и образуетъ характеръ, способствовало его врожденной склонности къ грусти. Развѣ его матери не пришлось жить и умереть среди этой печальной обстановки? Съ самаго рожденія ему казалось, что мать была единственнымъ созданіемъ, жившимъ на землѣ; онъ считалъ міръ пустыней и постепенно привыкъ сосредоточиваться, искать счастія въ самомъ себѣ и жить, предаваясь безконечнымъ размышленіямъ. Графинѣ, обреченной на одиночество, суждено было найти все въ своемъ сынѣ, преслѣдуемомъ, какъ ея собственная любовь? Подобно всѣмъ болѣзненнымъ дѣтямъ, Этьенъ обыкновенно сохранялъ пассивный видъ, который трогательно напоминалъ его мать. Чувствительность его органовъ была настолько развита, что внезапный стукъ или слишкомъ шумная бесѣда вызывали въ немъ нѣчто вродѣ лихорадки. Онъ напоминалъ маленькихъ насѣкомыхъ, ради которыхъ Богъ, кажется, умѣряетъ силу вѣтра и жаръ солнца; такъ же, какъ они, онъ неспособенъ былъ бороться съ самыми ничтожными препятствіями; какъ они, уступалъ безъ сопротивленія и жалобъ всему, что возставало противъ него. Это ангельское терпѣніе заставляло графиню еще болѣе любить его и забывать объ усталости при мелочныхъ заботахъ, которыхъ требовало его слабое здоровье.

Она благодарила Бога за то, что Этьену пришлось жить въ тишинѣ и спокойствіи, потому что только въ такой обстановкѣ онъ и могъ рости и развиваться. Часто мать подносила ребенка къ верхнимъ частямъ готическихъ оконъ, откуда его голубые глаза могли видѣть океанъ. Мать и сынъ проводили цѣлые часы, смотря на эту безконечную водную поверхность, то мрачную, то блестящую, то шумную, то неподвижную. Эти долгія размышленія какъ бы приготовляли Этьена къ ожидавшимъ его страданіямъ. Въ эти минуты, когда передъ ними возставали печальные образы, дѣтскія черты сына омрачались, а глаза матери наполнялись слезами, Скоро, благодаря своему рано развившемуся уму, онъ сталъ угадывать, какое вліяніе имѣли его игры на графиню; онъ старался развлечь ее ласками также, какъ она своею нѣжностью и заботами старалась заглушить его страданія. И не было случая, чтобы его живыя ручки, едва понятное щебетанье, веселый смѣхъ не разсѣивали грусти матери. Инстинктивная застѣнчивость мѣшала ему жаловаться въ тѣ минуты, когда онъ уставалъ.

— Бѣдный чуткій малютка, — восклицала графиня, видя его заснувшимъ отъ усталости послѣ какой-нибудь шалости, прогнавшей ея тяжелыя воспоминанія, — какъ ты будешь жить? Кто пойметъ когда-нибудь тебя? Твоя нѣжная душа оскорбляется отъ черезчуръ суроваго взгляда, ты такъ же, какъ твоя несчастная мать, умѣешь цѣнить ласковую улыбку, болѣе всѣхъ земныхъ сокровищъ! Дорогой малютка, кто будетъ любить тебя на этомъ свѣтѣ? Кто угадаетъ сокровища, скрытыя подъ этой хрупкой оболочкой? Никто. Ты будешь одинокъ на землѣ такъ же, какъ я! Да сохранитъ тебя Богъ отъ любви, которой Онъ покровительствуетъ, но люди всегда мѣшаютъ.

Она вздыхала и плакала. Красивая поза сына, спавшаго у нея на колѣняхъ, заставляла ее грустно улыбнуться: она долго смотрѣла на него, отдаваясь одному изъ тѣхъ наслажденій, которыя составляютъ тайну матерей и Бога. Понявъ, насколько ея голосъ, сопровождаемый звуками мандолины, нравился Этьену, она пѣла ему красивые романсы того времени. Ей казалось, что на его дѣтскихъ губкахъ появлялась улыбка, которой когда-то Жоржъ Шоверни благодарилъ ее послѣ того, какъ она кончала играть. Она упрекала себя за эти воспоминанія, но не могла противиться имъ. Ребенокъ, точно сочувствуя ея мечтамъ, улыбался именно тѣмъ пѣснямъ, которыя любилъ Шоверни.

Когда Этьену исполнилось полтора года, онъ былъ еще такъ слабъ, что графиня не могла выносить его на воздухъ, хотя легкій румянецъ на его блѣдномъ личикѣ свидѣтельствовалъ уже о жизненныхъ силахъ и здоровьѣ. Въ то время, когда она начинала вѣрить предсказаніямъ костоправа и радовалась, что могла въ отсутствіи графа окружить сына самыми мелочными предосторожностями, и предохранить его отъ опасности: письма графа извѣстили ее о его скоромъ прибытіи. Одинъ разъ утромъ графиня была охвачена той радостью, которую испытываютъ матери, видя въ первый разъ, что ихъ ребенокъ ходитъ. Она занималась съ Этьеномъ игрой, необъяснимой, какъ прелесть воспоминанія. Внезапно услышавъ скрипъ половицъ подъ тяжелыми шагами, и едва успѣвъ встать, она очутилась передъ графомъ. У нея вырвался невольный крикъ, но она постаралась загладить эту ошибку, направляясь ему навстрѣчу и покорно подставляя ему лобъ для поцѣлуя.

— Почему было не предупредить меня о вашемъ пріѣздѣ? — сказала она.

— Пріемъ былъ бы тогда болѣе любезенъ, но менѣе искрененъ, — отвѣтилъ графъ, прерывая ее.

Онъ взглянулъ на ребенка. Его замѣтно окрѣпшее здоровье вызвало сперва у графа жестъ удивленія и злобы, но, подавивъ свой гнѣвъ, онъ постарался улыбнуться.

— Я вамъ привезъ хорошія новости, — продолжалъ онъ. — Я получилъ въ управленіе провинцію Шанпань, и король обѣщалъ сдѣлать меня герцогомъ и пэромъ. Кромѣ того, мы получаемъ наслѣдство отъ родственника: проклятый гугенотъ Шоверни умеръ.

Графиня поблѣднѣла и упала въ кресло: она поняла причину злобной радости мужа.

— Вы знаете, — сказала она взволнованнымъ голосомъ, — что я долго любила моего кузена Шоверни, и вы отвѣтите передъ Богомъ за то страданіе, которое мнѣ причиняете.

При этихъ словахъ глаза графа сверкнули, губы задрожали, а бѣшенство лишило способности говорить. Онъ бросилъ свой мечъ на столъ съ такою силой, что ударъ прогремѣлъ, какъ громъ.

— Выслушайте меня, — воскликнулъ онъ своимъ страшнымъ голосомъ, — и запомните мое слово! — Я не желаю ни видѣть, ни слышать то маленькое чудовище, которое вы держите на рукахъ, потому что онъ вашъ ребенокъ, но не мой: есть ли въ немъ, хоть одна моя черта? Проклятіе! Прячьте его хорошенько или…

— Праведный Боже, защити насъ! — воскликнула графиня.

— Молчать! — отвѣчалъ герцогъ. — Если вы не хотите, чтобы я его растопталъ ногами, старайтесь, чтобы онъ никогда не встрѣчался мнѣ на дорогѣ.

— Но въ такомъ случаѣ, — возразила графиня, — почувствовавъ мужество въ борьбѣ съ этимъ тираномъ, дайте мнѣ слово не посягать на его жизнь, если вы не будете его болѣе встрѣчать. Могу ли я разсчитывать на ваше дворянское слово?

— Что вы хотите этимъ сказать? — возразилъ графъ.

— Если такъ, то убейте насъ обоихъ сегодня же! — воскликнула она, бросаясь на колѣни и сжимая ребенка въ своихъ рукахъ.

— Встаньте, я вамъ ручаюсь честью дворянина, не посягать на жизнь этого проклятаго мальчишки, если онъ будетъ жить на прибрежныхъ скалахъ у подножья замка; я даю ему для жилья домъ рыбака и песчаный берегъ во владѣнье, но горе ему, если я найду его когда-нибудь за этими границами.

Графиня горько заплакала.

— Взгляните на него, — сказала она, — это вашъ сынъ!

— Сударыня!..

При этомъ словѣ испуганная мать поспѣшила унести ребенка. котораго сердце трепетало, какъ птичка, захваченная въ своемъ гнѣздѣ пастухомъ. Можетъ быть, невинность обладаетъ прелестью, противъ которой не могутъ устоять самые черствые люди; можетъ быть, графъ упрекнулъ себя въ жестокости и побоялся возбудить отчаяніе въ графинѣ, нужной для его наслажденій, во всякомъ случаѣ его голосъ значительно смягчился, когда вернулась жена.

— Жанна, дорогая, — сказалъ онъ, — не будьте злопамятны и дайте мнѣ руку. Съ вами, женщинами, не знаешь, какъ обращаться. Я привезъ вамъ извѣстія о новыхъ почестяхъ и богатствѣ, а вы, проклятье, принимаете меня, какъ роялистъ приверженца лиги. Новыя занятія требуютъ отъ меня долгихъ отлучекъ, пока я передамъ управленія Нормандіей. Будьте ласковы со мной, по крайней мѣрѣ, пока я остаюсь здѣсь.

Графиня поняла смыслъ этихъ словъ, притворная нѣжность которыхъ не могла ее болѣе обманывать.

— Я знаю мои обязанности, — отвѣтила она съ оттѣнкомъ грусти, которую мужъ принялъ за ласку.

Въ этой застѣнчивой женщинѣ было слишкомъ много чистоты и благородства, чтобы стараться, какъ это дѣлаютъ ловкія жены, управлять графомъ, разсчитывая свои ласки и предаваясь такимъ образомъ своего рода проституціи. Она молча удалилась, чтобы утѣшиться въ своемъ отчаяніи съ Этьеномъ.

— Проклятье! Неужели я никогда не буду любимъ! — воскликнулъ графъ, замѣтивъ слезы на глазахъ жены въ ту минуту, какъ она уходила.

Отъ постоянныхъ угрозъ, материнская привязанность обратилась у графини въ страсть и пріобрѣла силу, которую женщины вносятъ въ свои преступныя чувства. Какимъ-то таинственнымъ способомъ, понятнымъ только матерямъ, графиня сумѣла объяснить сыну безпрестанно грозившую ему опасность и внушила остерегаться приближенія отца. Ужасная сцена, которой Этьенъ былъ свидѣтелемъ, настолько врѣзалась въ его памяти, что вызвала у него своего рода болѣзнь. Подъ конецъ онъ сталъ чувствовать близость графа съ удивительной точностью. Когда, благодаря развитому отъ безпрерывнаго страха слуху, онъ предчувствовалъ приближеніе оща, черты его лица вытягивались и оживляющая его улыбка сразу исчезала. Съ годами эта способность настолько развилась вслѣдствіе постояннаго страха, что Этьенъ, подобно американскимъ дикарямъ, различалъ шаги отца, слышалъ его голосъ на далекомъ разстояніи и предсказывалъ заранѣе его приходъ. Онъ сдѣлался еще болѣе дорогимъ графинѣ съ тѣхъ поръ, какъ она замѣтила, что онъ раздѣляетъ ея страхъ передъ графомъ. Ахъ связь такъ упрочилась, что ее можно было сравнить съ двумя цвѣтками, распустившимися на одномъ стеблѣ и склоняющимися отъ одного дуновенія вѣтра. То была одна общая жизнь!

Послѣ отъѣзда графа, Жанна почувствовала себя беременной. На этотъ разъ она разрѣшилась въ опредѣленный срокъ и послѣ ужасныхъ страданій произвела на свѣтъ здороваго мальчика, который черезъ нѣсколько мѣсяцевъ поражалъ всѣхъ сходствомъ съ отцомъ. Ненависть графа къ старшему сыну возрасла еще болѣе, Желая спасти дорогого малютку, графиня согласилась на всѣ планы, которые строилъ ея мужъ, чтобы обезпечить счастіе и благосостояніе второго сына. Этьенъ долженъ былъ сдѣлаться священникомъ и предоставить Максимиліану богатство и интересы дома д’Эрувиллей. Этою цѣною матъ надѣялась упрочить покой пр''о''клятаго сына,

Никогда еще между двумя братьями не было такъ мало сходства, какъ между Этьеномъ и Максимиліаномъ. Младшій съ дѣтства любилъ шумъ, физическія упражненія и войну, поэтому графъ почувствовалъ къ нему такую же любовь, какую его жена питала къ Этьену. Но какому-то нѣмому договору каждый изъ супруговъ занялся любимымъ ребенкомъ. Герцогъ (къ тому времегій Генрихъ IV вознаградилъ громадныя заслуги д`Эрувилля) не хотѣлъ утомлять жену и взялъ для Максимиліана добродушную здоровую кормилицу-крестьянку, выбранную Бовулуаромъ. Къ большой радости Жанны де-Сенъ-Савенъ, онъ усомнился въ умственныхъ способностяхъ матери такъ же, какъ и въ ея молокѣ, и рѣшилъ развивать сына по своему вкусу. Онъ воспиталъ въ немъ отвращеніе къ книгамъ и наукамъ; онъ передалъ ему механическіе пріемы военнаго искусства; съ ранняго возраста заставлялъ ѣздить верхомъ, стрѣлять изъ мушкета и играть мечемъ. Когда сынъ выросъ, отецъ сталъ возить его на охоту, чтобы онъ усвоилъ себѣ грубый языкъ, суровые пріемы, тѣлесную силу, быстроту взгляда и слова, которыя въ глазахъ графа дѣлали изъ него законченнаго дворянина. Этотъ маленькій властелинъ былъ въ двѣнадцать лѣтъ львенкомъ, не менѣе опаснымъ для другихъ, чѣмъ отецъ, и тиранившимъ всѣхъ въ окружности, благодаря полученному на это разрѣшенію графа.

Этьенъ жилъ на берегу океана въ полученномъ отъ отца домикѣ, который графиня постаралась устроить такъ, чтобы сынъ нашелъ въ немъ нѣкоторыя удобства. Она проводила тамъ большую часть дня. Мать съ сыномъ бѣгали вмѣстѣ по скаламъ, причемъ она показывала ему границы его маленькихъ владѣній, состоявшихъ изъ песку, раковинъ, мху и камешковъ. Замѣчая глубокій ужасъ, охватывавшій мать, когда онъ переходилъ означенныя границы, онъ понялъ, что смерть ожидала его за ними. Этьенъ началъ опасаться за свою мать прежде, чѣмъ за самого себя. Въ скоромъ времени одно имя герцога д’Эрувилля стало возбуждать въ немъ волненіе, которое лишало его энергіи и вызывало непреодолимую слабость. Если онъ видѣлъ издали отца или слышалъ его голосъ, болѣзненный страхъ леденилъ его сердце, какъ въ ту минуту, когда онъ былъ проклятъ. Подобно Лайону, умирающему внѣ своихъ снѣговъ, онъ чувствовалъ себя въ своей хижинѣ и на скалахъ, какъ въ дорогой отчизнѣ, и переходя ея границы чувствовалъ неопредѣленное безпокойство. Предвидя, что ея бѣдный сынъ могъ найти счастье только въ скромной тихой жизни, графиня стала менѣе сожалѣть объ ожидавшей его судьбѣ. Пользуясь тѣмъ, что онъ былъ предназначенъ для духовнаго званія, она могла устроить ему пріятное существованіе, наполнить его уединеніе занятіями наукой и даже пригласить въ замокъ Петра де-Себондъ воспитателемъ будущаго кардинала д’Эрувилля. Несмотря на постриженіе, ожидавшее ея сына, графиня не хотѣла, чтобы его образованіе носило только духовной характеръ. Бовулуаръ обязанъ былъ посвятить его въ тайны естественныхъ наукъ. Графиня, слѣдившая сама за занятіями, чтобы соразмѣрять ихъ съ силами ребенка, для забавы учила его по-итальянски и незамѣтно открывала ему поэтическія богатства этого языка. Въ то время, когда герцогъ возилъ Максимиліана на кабанью охоту, рискуя увидѣть его раненымъ, Жанна увлекалась съ Этьеномъ сонетами Петрарки и «Божественной Комедіей». Чтобы утѣшить Этьена въ его тѣлесной слабости, природа одарила его настолько мелодическимъ голосомъ, что нельзя было безъ наслажденія слушать его. Мать преподавала ему музыку. Нѣжныя, грустныя пѣсни, сопровождаемыя звуками мандолины, были любимымъ развлеченіемъ которое графиня обѣщала ему въ награду за какую-нибудь работу, заданную аббатомъ Себондомъ. Этьенъ слушалъ мать съ тѣмъ страстнымъ восхищеніемъ, которое она видѣла когда-то въ глазахъ Шоверни. Бѣдная женщина, въ которой сынъ возбуждалъ ея дѣвическія воспоминанія, покрывала его безумными поцѣлуями. Однажды она смутилась, когда Этьенъ спросилъ ее, почему она, какъ ему казалось, болѣе любила его въ эту минуту, и, краснѣя, отвѣтила, что съ каждымъ часомъ любила его сильнѣй. Вскорѣ, въ заботахъ о нравственномъ и умственномъ развитіи, она нашла то же удовольствіе, которое испытывала раньше при кормленіи и физическомъ воспитаніи сына. Хотя матери не всегда развиваются вмѣстѣ съ своими сыновьями, но герцогиня слишкомъ любила своего сына и могла безпристрастно судить о немъ. Материнское самолюбіе заставляло ее желать, чтобы сынъ былъ лучше ея во всѣхъ отношеніяхъ. Можетъ быть, благодаря своей безграничной привязанности, она не боялась унизиться, вслѣдствіе его превосходства на ней. Только сердца, непонимающія любви, находятъ пріятнымъ господство, искреннее же чувство предпочитаетъ отреченіе — эту добродѣтель сильнаго. Когда Этьенъ не сразу понималъ объясненіе, текстъ или теорему, бѣдная мать, присутствовавшая на урокахъ, старалась помочь ему такъ же, какъ прежде старалась накормить его при первомъ крикѣ. Но зато какою радостью сіялъ взглядъ герцогини, когда Этьенъ выказывалъ способности и быстрое пониманіе. Она доказывала этимъ, по словамъ Петра де Себондъ, что мать существо сложное, чувство котораго охватываетъ два существованія. Такимъ образомъ, воспоминанія о прежней любви къ Шоверни усиливало въ графинѣ естественное чувство, связывающее мать и сына. Слабость Этьена заставила ее нѣсколько лѣтъ заботиться о немъ, какъ въ первые мѣсяцы послѣ его рожденія: она сама его одѣвала, укладывала спать, причесывала, завивала и душила его волосы. Эти заботы были безпрерывной лаской: она цѣловала его головку столько же разъ, сколько проводила по ней гребенкой. Какъ нѣкоторыя женщины дѣлаются почти матерями для своихъ возлюбленныхъ, такъ эта мать относилась къ сыну съ нѣжностью влюбленной, находя въ немъ отдаленное сходство съ кузеномъ, любимымъ даже послѣ его смерти. Этьенъ былъ для нея призракомъ Жоржа, представшимъ передъ ней чудеснымъ образомъ, и она говорила себѣ, что онъ болѣе походилъ на свѣтскаго человѣка, чѣмъ на священника.

«Если бы женщина, настолько же привязанная къ нему, какъ я, внушила бы ему любовь, онъ могъ бы быть очень счастливъ», часто думала она.

Но ей вспоминался графъ, требовавшій ради своихъ ужасныхъ разсчетовъ, постриженія Этьена, и она цѣловала волосы, которые, несмотря на ея слезы, должны были обрѣзать церковныя ножницы. Впрочемъ, несмотря на условіе съ герцогомъ, въ далекомъ будущемъ, въ которое она старалась заглянуть, Этьенъ не представлялся ей ни священникомъ, ни кардиналомъ. Полное забвеніе отца дало ей возможность не постригать заранѣе бѣднаго ребенка.

«Еще будетъ время для этого», — думала она.

Позднѣй, не признаваясь въ мысляхъ, зародившихся въ ея сердцѣ, она учила Этьена изящнымъ придворнымъ манерамъ; она желала, чтобы онъ былъ такъ же милъ и любезенъ, какъ Жоржъ де-Шоверни. Несмотря на скудное содержаніе, которымъ она пользовалась вслѣдствіе честолюбія герцога, лично управлявшаго своими помѣстьями и употреблявшаго доходы на ихъ увеличеніе, она вела самый скромный образъ жизни и ничего не тратила, чтобы имѣть возможность одѣвать сына въ бархатные камзолы, сапоги съ кружевами и куртки изъ тонкой шелковой матеріи. Эти лишенія наполняли ея сердце тою радостью, которую испытываетъ всякій, тайно заботясь о любимомъ существѣ. Вышивая воротникъ, она тайно ликовала при мысли о томъ днѣ, когда онъ будетъ надѣтъ на шею ея сына, Она одна заботилась о его одеждѣ, бѣльѣ, туалетныхъ принадлежностяхъ. Она только для него обращала вниманіе на свой собственный костюмъ, такъ какъ любила, когда онъ находилъ ее красивой. Столько заботъ, такая привязанность герцогини къ сыну были, наконецъ, награждены. Бовулуаръ сдѣлался, благодаря своимъ урокамъ, особенно дорогимъ для пр''о''клятаго сына, знавшаго, кромѣ того, его заслуги; однажды врачъ, котораго безпокойный взглядъ заставлялъ дрожать герцогиню всякій разъ, когда онъ смотрѣлъ на ея хилаго ребенка, объявилъ, что Этьенъ проживетъ долго, если какое-нибудь сильное чувство не взволнуетъ его слабое тѣло. Этьену было тогда шестнадцать лѣтъ.

Въ эти годы ростъ Этьена достигъ пяти футовъ, — и послѣ этого не увеличивался, по и Жоржъ де-Шоверни былъ средняго роста. Сквозь его прозрачную кожу, гладкую, какъ у дѣвочки, сквозили тонкія синеватыя жилки. Его бѣлизна напоминала фарфоръ. Свѣтло-голубые глаза невыразимой доброты молили о защитѣ какъ мужчину, такъ и женщину; нѣжная мольба изливалась въ этомъ взорѣ и покоряла, прежде, чѣмъ мелодическій голосъ заканчивалъ очарованіе. Самая искренняя скромность выражалась во всѣхъ его чертахъ. Длинные каштановые волосы, гладкіе и тонкіе, раздѣлялись посрединѣ головы на двѣ пряди и оканчивались локонами. Блѣдныя впалыя щеки, чистый съ морщинками лобъ выражали какое-то прирожденное страданіе, которое тяжело было видѣть. Красивый ротъ съ поразительно бѣлыми зубами хранилъ улыбку, которая остается на устахъ умирающихъ. Его руки, бѣлыя, какъ у женщины, были необыкновенно красивой формы. Какъ слабое растеніе, онъ привыкъ отъ долгихъ размышленій склонять голову, и эта поза шла къ его фигурѣ: она казалась высшей красотой, которую художникъ придаетъ портрету, чтобы выразить точнѣй свою мысль. Казалось, вы видѣли голову молодой болѣзненной дѣвушки на тщедушной фигурѣ мужчины.

Поэтическія размышленія, заставляющія насъ, какъ ботаниковъ, изслѣдовать обширныя области мысли, многочисленныя сравненія человѣческихъ идей, восторгъ передъ совершенными произведеніями геніевъ сдѣлались неистощимыми мирными наслажденіями его мечтательной, уединенной жизни. Его безграничной любовью пользовались цвѣты: эти прелестныя творенья имѣли много общаго съ его судьбой. Графиня была счастлива, замѣчая у сына невинныя страсти, которыя могли предохранить его отъ соприкосновенія съ суровой общественной жизнью, противъ которой онъ не устоялъ бы такъ же, какъ красивая дорада&lt;ref&gt;Рыба.&lt;/ref&gt; океана на прибрежномъ пескѣ не перенесла бы перваго луча солнца. Она поощряла вкусы сына, принося ему испанскіе или итальянскіе романсы, книги сонетовъ и стиховъ. Библіотека кардинала д’Эрувилля сдѣлалась достояніемъ Этьена и чтеніе наполнило его жизнь. Каждое утро ребенокъ находилъ свой уединенный уголокъ украшеннымъ красивыми душистыми цвѣтами самыхъ богатыхъ оттѣнковъ. Слабое здоровье не позволяло ему слишкомъ долго отдаваться чтенію; оно прерывалось наивными размышленіями, заставлявшими его оставаться но цѣлымъ часамъ передъ его милыми цвѣтами, этими безмолвными собесѣдниками. Иногда, сидя въ расщелинѣ скалы и наблюдая какъ растетъ мохъ или водяное растеніе, онъ подолгу съ любовью наблюдалъ за ними и искалъ въ нихъ поэтическаго вдохновенія. Онъ часто любовался, не стремясь и не желая объяснять своего удовольствія, темными, тонкими жилками лепестковъ, изяществомъ и богатствомъ золотистыхъ, лазуревыхъ, зеленыхъ или лиловатыхъ тоновъ, прекрасными разнообразными формами чашечекъ и листьевъ, ихъ матовыми, бархатистыми тканями, разрывавшимися такъ же легко, какъ могло разорваться его сердце при малѣйшемъ волненіи. Позднѣй, будучи столько же мыслителемъ, сколько поэтомъ, онъ сталъ подмѣчать удивительное разнообразіе природы, и находилъ въ этомъ указанія на ея драгоцѣнныя свойства. Съ каждымъ днемъ онъ дѣлалъ успѣхи въ толкованіи Божественнаго Слова, запечатлѣвшагося на каждой бездѣлицѣ этого міра. Упорные тайные поиски истины въ невѣдомомъ мірѣ придавали отпечатокъ безплодности его созерцательной жизни. Этьенъ проводилъ цѣлые дни, лежа на пескѣ, чувствуя себя счастливымъ поэтомъ, самъ того не сознавая. Внезапное появленіе золотистаго жучка, отраженіе солнца въ океанѣ, волненіе обширныхъ, прозрачныхъ, какъ зеркало, водъ, раковина, морской наукъ, все становилось событіемъ и радостью для его неопытной души. Ожиданіе встрѣчъ съ матерью, шуршаніе ея платья, поцѣлуи, разговоръ съ ней такъ сильно волновали его, что малѣйшее запаздываніе, самый ничтожный страхъ причиняли ему изнурительную лихорадку. Онъ, казалось, состоялъ изъ одной души, и чтобы чрезмѣрныя душевныя волненія не разрушали его слабаго, постоянно страдающаго тѣла, Этьену необходимы были тишина, ласки, спокойная природа и привязанность женщины. Все это было въ его распоряженіи: мать любила и ласкала его, а цвѣты и книги придавали его уединенію разнообразіе, которое наполняло его маленькое царство постоянно новой для него прелестью.

Этьенъ пользовался всѣми преимуществами этой невинной тихой жизни и всѣмъ ея поэтическимъ разнообразіемъ. Ребенокъ съ виду и взрослый по уму, онъ былъ одинаково чистъ душою и тѣломъ. Благодаря стараніямъ матери и образу своихъ занятій, онъ переживалъ волненія только въ области мысли. Его жизненная дѣятельность сосредоточилась въ духовномъ мірѣ вдали отъ общества, которое могло заставить его страдать и даже убить. Онъ жилъ только сердцемъ и умомъ. Благодаря чтенію, онъ познакомился съ мнѣніями ученыхъ того времени, невольно заинтересовался тайнами, управляющими міромъ, и старался найти имъ разгадку въ окружающей его природѣ. Онъ съ дѣтства предался наукамъ, которыя наиболѣе соотвѣтствовали его уму и давали пишу его нѣжной душѣ, но, къ сожалѣнію, онѣ только увеличили его страданія въ тотъ день, когда страсть зародилась въ его сердцѣ. Иногда Жаннѣ де-Сенъ-Савенъ приходила мысль о подобномъ несчастій, но она успокоивалась, вспоминая о печальной судьбѣ, ожидавшей сына. Она надѣялась, что постриженіе спасетъ Этьена отъ еще болѣе горькой участи и, такимъ образомъ, всѣ радости этой несчастной матери были отравлены.

«Онъ сдѣлается кардиналомъ, — думала она, — будетъ покровительствовать искусствамъ и жить ради нихъ. Онъ полюбитъ искусство вмѣсто женщины и оно никогда не измѣнитъ ему».

Но рѣдкія минуты радости герцогини всегда омрачались грустными мыслями о странномъ положеніи Этьена въ семьѣ. Оба брата вышли уже изъ дѣтскаго возраста, не зная, не видя другъ друга и не подозрѣвая о существованіи соперника. Герцогиня долго надѣялась, во время отсутствія мужа, свести братьевъ при торжественной обстановкѣ и повліять на нихъ своею привязанностью. Она льстила себя надеждой, что сумѣетъ возбудить любовь Максимиліана къ Этьену и внушить ему, насколько онъ долженъ былъ защищать и заботиться о старшемъ больномъ братѣ за отреченіе отъ правъ, которому тотъ подчинился и свято хранилъ, несмотря на то, что оно было вынуждено. Но эта надежда, такъ долго утѣшавшая ее, должна была исчезнуть. Герцогиня не только оставила мысль возбудить благодарность въ младшемъ сынѣ, но даже стала бояться ихъ встрѣчи еще болѣе, чѣмъ встрѣчи Этьена съ отцомъ. Злобный и вѣрившій только всему дурному, Максимиліанъ могъ вообразить, что Этьенъ потребуетъ когда-нибудь правъ, отъ которыхъ отказался и, во избѣжаніе такого случая, онъ готовъ былъ бы бросить его въ море съ камнемъ на шеѣ. Ни одинъ еще сынъ не питалъ такъ мало уваженія къ матери, какъ Максимиліанъ. Едва начавъ разсуждать, онъ замѣтилъ, что герцогъ не уважалъ своей жены. Впрочемъ, старикъ заботился еще слегка о сохраненіи приличій въ своихъ отношеніяхъ къ герцогинѣ, но сынъ, пользовавшійся полной свободой и несдерживаемый отцомъ, причинялъ ей тысячи огорченій. Кромѣ того Бертранъ постоянно слѣдилъ, чтобы Максимиліанъ не увидѣлъ Этьена, рожденіе котораго тщательно скрывалось. Всѣ служащіе въ замкѣ искренно ненавидѣли маркиза Сенъ-Северъ, титулъ, который носилъ Максимиліанъ, а нѣкоторые знали о существованіи старшаго брата и смотрѣли на него, какъ на мстителя, котораго готовитъ Богъ. Такимъ образомъ, будущее Этьена было сомнительно: онъ могъ подвергнуться преслѣдованіямъ брата! У бѣдной герцогини не было родныхъ, которымъ она могла бы поручить любимаго сына. Ей казалось, что Этьенъ могъ обвинить ее, если когда-нибудь въ римской пурпуровой одеждѣ онъ пожелаетъ быть отцомъ. Эти мысли, эту грустную жизнь, полную тайныхъ страданій, можно было сравнить съ смертельною болѣзнью, которую стараются продлить строгимъ режимомъ. Ея сердце требовало умѣлаго обращенія, а тѣ люди, которые окружали герцогиню, были совершенно неспособны къ нѣжности. Сознаніе, что старшій сынъ человѣкъ съ сердцемъ, съ геніальнымъ умомъ, между тѣмъ какъ младшій, отъявленный негодяй, безъ всякихъ дарованій, долженъ былъ носить герцогскую корону и продолжать ихъ поколѣніе, убивало герцогиню. Кроткая Жанна де-Сенъ-Савенъ была неспособна проклинать: она только страдала и плакала. Часто, поднимая глаза къ небу, она просила у Бога отчета въ этомъ строгомъ приговорѣ. Ея глаза наполнялись слезами, когда она думала, что послѣ ея смерти, сынъ останется круглымъ сиротой и очутится во власти грубаго, безчестнаго брата. Столько сдержанныхъ волненій, незабытая первая любовь, непонятое никѣмъ горе — она скрывала отъ сына свои страданія, — тревожныя радости и безпрерывныя непріятности подорвали ея жизненныя силы и развили болѣзненную слабость, которая усиливалась съ каждымъ днемъ. Наконецъ, послѣдній ударъ ускорилъ болѣзнь герцогини: она постаралась убѣдить мужа относительно воспитанія Максимиліана, но была отстранена и, такимъ образомъ, лишилась возможности искоренить ужасныя наклонности этого ребенка. Для нея наступилъ періодъ быстраго истощенія, и эта болѣзнь повлекла за собой назначеніе Бовулуара врачемъ дома д’Эрувиллей и всей Нормандіи. Прежній костоправъ переселился въ замокъ. Въ то время подобныя мѣста занимались учеными, которые находили тамъ необходимыя удобства для выполненія своихъ работъ и вознагражденіе, нужное для ихъ трудовой жизни. Бовулуаръ давно уже желалъ занять такое положеніе, такъ какъ его знанія и состояніе пріобрѣли ему многочисленныхъ озлобленныхъ враговъ. Несмотря на покровительство знатной семьи, которой онъ оказалъ услугу, незадолго передъ тѣмъ онъ былъ вовлеченъ въ уголовный процессъ, и только вмѣшательство управителя Нормандіи могло остановить преслѣдованія. Герцогъ не раскаялся въ томъ, что оказалъ покровительство бывшему костоправу: Бовулуаръ спасъ маркиза Сенъ-Северъ отъ болѣзни, настолько опасной, что всякій другой отказался бы отъ леченія.

Но рана герцогини была нанесена слишкомъ давно, чтобы ее можно было залечить, тѣмъ болѣе, что ее безпрестанно раздражали. Скоро долженъ былъ наступить конецъ этого ангела, который послѣ столькихъ страданій могъ ожидать лучшей участи. Съ приближеніемъ смерти у герцогини обнаружились тяжелыя предчувствія. «Что будетъ безъ меня съ моимъ бѣднымъ сыномъ?» Съ каждымъ часомъ эта мысль возвращалась къ ней, какъ морская волна вовремя прилива. Наконецъ, принужденная оставаться въ постели, герцогиня стала быстро приближаться къ могилѣ, лишенная возможности видѣться съ сыномъ. Ему запрещено было приходить въ замокъ вслѣдствіе договора, которому онъ обязанъ былъ жизнью. Горе ребенка равнялось горю матери. По тайному внушенію, свойственному сдержаннымъ характерамъ, онъ нашелъ таинственный языкъ для бесѣды съ матерью. Какъ искусный пѣвецъ, онъ изучалъ силу своего голоса и съ грустью пѣлъ подъ ея окнами, когда Бовулуаръ условленнымъ знакомъ объявлялъ, что она одна. Когда-то въ колыбели онъ утѣшалъ мать милыми улыбками; сдѣлавшись поэтомъ, онъ ласкалъ ея слухъ нѣжными мелодіями.

— Это пѣніе даетъ мнѣ жизнь, — говорила герцогиня Бовулуару, вдыхая воздухъ, въ которомъ звучалъ голосъ Этьена,

Наконецъ, настала минута, когда долженъ былъ начаться долгій трауръ для пр''о''клятаго сына Уже нѣсколько разъ ему приходилось наблюдать таинственную связь между своими тревогами и волненіями океана. Тайныя науки, въ которыхъ толковалось пророческое значеніе явленій природы, дѣлали для него этотъ феноменъ еще болѣе краснорѣчивымъ, чѣмъ для всякаго другого. Въ тотъ роковой вечеръ, когда онъ послѣдній разъ увидѣлъ свою мать, океанъ, какъ ему показалось, странно волновался. Движеніе воды указывало на внутреннюю работу моря: оно поднималось большими волнами, которыя разбивались съ зловѣщимъ шумомъ, напоминавшимъ жалобный вой собакъ. Этьенъ невольно сказалъ себѣ:

— Что оно хочетъ отъ меня? Оно содрогается и стонетъ, какъ живое! Моя мать часто разсказывала мнѣ, что океанъ страшно шумѣлъ въ ту ночь, когда я родился. Что же случится со мной теперь?

Эта мысль заставила его долго простоять у окна хижины, устремляя глаза то на окно въ комнатѣ матери, въ которомъ мерцалъ огонь, то на океанъ, продолжавшій стонать. Вдругъ послышался стукъ; дверь открылась и вошелъ Бовулуаръ, его лицо выражало страданія.

— Герцогиня, — сказалъ онъ, — чувствуетъ себя такъ плохо, что желаетъ васъ видѣть. Всѣ мѣры приняты, чтобы съ вами не случилось несчастія въ замкѣ, но намъ нужна большая осмотрительность, такъ какъ придется пройти черезъ комнату герцога, въ которой вы родились.

Эти слова вызвали слезы на глазахъ Этьена и онъ воскликнулъ: «Океанъ говорилъ со мной!» Потомъ онъ машинально далъ себя провести черезъ башенную дверь, въ которую прошелъ Бертранъ въ ту ночь, когда у герцогини родился пр''о''клятый сынъ. Конюшій ждалъ тамъ съ фонаремъ въ рукахъ, Этьенъ дошелъ до большой библіотеки кардинала д’Эрувилля и принужденъ былъ остаться тамъ съ Бовулуаромъ, въ то время какъ Бертранъ пошелъ открыть дверь и узнать, можетъ ли пройти безопасно пр''о''клятый сынъ. Герцогъ не просыпался. Проходя легкими шагами по громадному замку, Этьенъ и Бовулуаръ слышали только слабые стоны умирающей. Такимъ образомъ обстоятельства, сопровождавшія рожденіе Этьена, повторились при смерти матери. Та же буря, та же тоска, тотъ же страхъ разбудить безжалостнаго герцога, который на этотъ разъ крѣпко спалъ. Чтобы избѣгнуть несчастія, конюшій взялъ Этьена на руки, проходя черезъ комнату своего страшнаго господина. Въ случаѣ пробужденія онъ рѣшилъ объяснить все грустнымъ положеніемъ герцогини. Сердце Этьена страшно сжималось отъ страха, который испытывали эти вѣрные слуги. Но это волненіе подготовило его къ зрѣлищу, представившемуся его глазамъ въ роскошной комнатѣ, въ которую онъ впервые возвращался послѣ того, какъ отцовскоое проклятіе изгнало его оттуда. На большой постели онъ искалъ глазами свою мать и не безъ труда нашелъ ее, настолько она похудѣла. Блѣдная, какъ кружева, при послѣднемъ издыханіи, она собрала всѣ свои силы и взяла Этьена за руки; она хотѣла въ долгомъ взглядѣ передать ему всю свою душу, какъ прежде Шоверни въ одномъ прощаніи завѣщалъ ей всю свою жизнь. Бовулуаръ и Бертранъ, мать съ сыномъ и спящій герцогъ еще разъ собрались вмѣстѣ. Та же обстановка, тѣ же дѣйствующія лица, но теперь царила мрачная печаль вмѣсто радости материнства, мракъ смерти вмѣсто сіянія дня. Въ эту минуту ураганъ разразился на морѣ съ зловѣщимъ ревомъ.

— Отрада моей жизни, — сказала Жанна де-Сенъ-Савенъ, цѣлуя сына въ лобъ, — въ бурю ты явился на свѣтъ, въ бурю же мнѣ приходится покинуть тебя. За это время мои страданія прекращались только въ тѣ часы, когда я тебя видѣла. Эта послѣдняя радость соединяется съ моими послѣдними тяжелыми минутами. Прощай, моя единственная любовь, прощай, моя единственная чистая радость, прощай, мой возлюбленный!

— Позволь мнѣ умереть съ тобой! — сказалъ Этьенъ, бросаясь на постель матери.

— Это было бы для тебя лучшей участью, — сказала она и двѣ слезы скатились по впалымъ щекамъ; она, казалось, почувствовала, какъ и прежде, будущее сына. — Никто его не видѣлъ? — спросила она у своихъ слугъ. Въ эту минуту герцогъ задвигался на постели; всѣ вздрогнули. — Все отравлено, даже моя послѣдняя радость! — сказала герцогиня. — Уведите его, уведите!

— Матушка, я предпочелъ бы умереть, лишь бы видѣть тебя еще минуту, — воскликнулъ несчастный ребенокъ, падая въ обморокъ.

По знаку герцогини Бертранъ взялъ Этьена на руки, поднесъ къ ней, чтобы она могла послѣдній разъ взглянуть на сына, и приготовился унести его при новомъ приказаніи умирающей.

— Любите его, — сказала герцогиня конюшему и костоправу, — у него нѣтъ другихъ защитниковъ, кромѣ васъ и неба.

Благодаря инстинкту, никогда не обманывающему матерей, она замѣтила глубокое сожалѣніе конюшаго къ старшему представителю могущественнаго дома, который онъ уважалъ такъ же, какъ евреи уважаютъ Святой городъ. Что же касается Бовулуара, то договоръ между нимъ и герцогиней былъ заключенъ съ давнихъ поръ. Оба служителя, взволнованные тѣмъ, что герцогиня принуждена была поручить имъ своего ребенка, жестомъ обѣщали быть защитниками своего молодого господина, и мать повѣрила имъ.

Утромъ, черезъ нѣсколько часовъ, герцогиня умерла, оплакиваемая всѣми, до послѣднихъ слугъ, которые, вмѣсто всякой похвалы сказали на ея могилѣ, что она была прислана къ нимъ Богомъ.

Этьеномъ овладѣло самое тяжелое, самое продолжительное и при этомъ безмолвное горе. Онъ не бѣгалъ болѣе по скаламъ, не чувствовалъ въ себѣ силы ни читать, ни пѣть. Онъ рѣдко плакалъ и цѣлыми днями оставался въ расщелинѣ скалы, равнодушный къ погодѣ, неподвижный, пригвожденный къ граниту, какъ росшій тамъ мохъ; онъ погружался въ размышленія, необъятныя, безконечныя, какъ океанъ, и, какъ океанъ, его мысли принимали тысячу различныхъ формъ, становясь то спокойными, то бурными и ужасными. Это было болѣе, чѣмъ горе, эта была новая жизнь, неумолимый рокъ, постигшій это прелестное созданье, которому не суждено было болѣе радоваться. Бываютъ скорби, которыя напоминаютъ кровь, попавшую въ проточную воду и сразу окрашивающую всю поверхность, но вновь набѣгающая волна снова возвращаетъ ей прежнюю чистоту; у Этьена же былъ отравленъ самый источникъ, и каждая волна времени приносила одинаковое количество горечи.

Несмотря на преклонный возрастъ, Бертранъ продолжалъ завѣдывать конюшнями, и не утрачивалъ значенія въ замкѣ. Его помѣщеніе находилось вблизи того домика, гдѣ скрывался Этьенъ, и, такимъ образомъ, онъ могъ безпрерывно наблюдать за нимъ съ любовью и преданностью стараго солдата. Онъ смягчалъ свою суровость, говоря съ бѣднымъ ребенкомъ; когда шелъ дождь, онъ нѣжно уводилъ его въ домъ, и старался разсѣять его задумчивость. Желаніе замѣнить герцогиню возбудило въ немъ самолюбіе, и, такимъ образомъ, ребенокъ встрѣчалъ, если не прежнюю любовь, то прежнее вниманіе; Этьенъ безъ жалобы и сопротивленія принималъ заботы слуги, но слишкомъ много связей было порвано между пр''о''клятымъ сыномъ и остальными людьми, чтобы сильная привязанность могла снова возродиться въ его сердцѣ. Онъ невольно позволялъ заботиться о себѣ, становясь постепенно твореніемъ среднимъ между человѣкомъ и растеніемъ. Съ чѣмъ можно сравнить существо, которому незнакомы были ни общественные законы, ни ложныя мірскія чувства, которое сохранило прелесть невинности и подчинялось только движенію своего сердца? Но тѣмъ не менѣе, несмотря на мрачную задумчивость, онъ скоро почувствовалъ потребность любить, имѣть другое близкое существо, другую душу, принадлежащую ему. Но, отдѣленному почти необходимой преградой отъ остального міра, ему трудно было встрѣтить человѣка, который, подобно ему, обратился бы въ цвѣтокъ. Стараясь найти живое существо, которому онъ могъ повѣрять свои мысли и жить его жизнью, онъ кончилъ тѣмъ, что полюбилъ океанъ. Море казалось ему одушевленнымъ и мыслящимъ. Видя постоянно передъ собой это великое творенье, котораго скрытыя чудеса такъ рѣзко отличались отъ земныхъ, онъ открылъ причины многихъ таииственныхъ явленій. Освоившись съ колыбели съ безконечнымъ водянымъ пространствомъ, онъ внималъ чудной поэзіи, которая слышалась ему съ моря и неба. Онъ находилъ разнообразіе въ этой громадной картинѣ, казавшейся съ виду такой монотонной. Какъ всѣ люди, у которыхъ душа преобладаетъ надъ тѣломъ, онъ былъ дальнозорокъ и на далекомъ разстояніи съ удивительною легкостью, безъ всякаго напряженія, могъ схватывать самую мимолетную черту, малѣйшее колебаніе воды. Даже при полномъ спокойствіи онъ находилъ многочисленные оттѣнки на морѣ, которое, какъ лицо женщины, принимало выраженія то задумчивости, то улыбки, то каприза: тамъ, зеленое и мрачное, здѣсь, сіяющее и лазоревое, оно то сливалось своей блестящей полосой съ неопредѣленномъ свѣтомъ на горизонтѣ, то мирно колыхалось подъ золотистыми облаками. При закатѣ солнца, когда волны покрывались красноватымъ блескомъ, какъ пурпуровымъ покрываломъ, ему казалось, что въ природѣ праздновались великолѣпныя празднества. Ему казалось, что море было радостно, живо, игриво; въ полдень, когда оно вздрагивало и переливалось на солнцѣ тысячами ослѣпительныхъ граней, оно вызывало въ немъ необъяснимую грусть и заставляло плакать, когда угрюмое, тихое и грустное, оно отражало небеса, покрытыя облаками. Онъ проникъ въ безмолвную рѣчь этого великана. Приливъ и отливъ были для него мелодичнымъ дыханіемъ, котораго каждый вздохъ выражалъ новыя чувства, и онъ понималъ ихъ тайный смыслъ. Ни одинъ морякъ, ни одинъ ученый не могъ лучше его предсказать самое ничтожное волненіе океана, самое легкое измѣненіе его поверхности. По тому, какъ волны набѣгали на берегъ, онъ угадывалъ зыбь, бурю, шквалъ и силу прилива. Когда по небу разстилался покровъ ночи, онъ продолжалъ смотрѣть на море при надвигавшихся сумеркахъ и бесѣдовалъ съ нимъ. Онъ принималъ участіе въ его разнообразной жизни и испытывалъ въ душѣ настоящую бурю, когда оно свирѣпѣло. Онъ узнавалъ его гнѣвъ по рѣзкому свисту; онъ стремился съ громадными волнами, которыя разбивались о скалы, осыпая ихъ тысячами брызгъ; онъ чувствовалъ себя безстрашнымъ и неумолимымъ, кажъ оно; онъ подражалъ его мрачному молчанію и неожиданнымъ милостямъ! Онъ обручился съ моремъ: оно было его повѣреннымъ, его другомъ. Утромъ, приходя на скалы, по блестящему мелкому, прибрежному песку онъ, по одному взгляду, узнавалъ настроеніе океана. Ему внезапно представлялись различныя видѣнія, и онъ мысленно виталъ надъ этой громадной водной поверхностью, какъ ангелъ, слетѣвшій съ неба.

Если радостная, шаловливая, бѣловатая дымка окутывала океанъ тонкою сѣтью, какъ покрывало на челѣ новобрачной, онъ слѣдилъ за его измѣнчивыми движеніями съ радостью влюбленнаго и видя его по утрамъ кокетливымъ, какъ женщина, бывалъ очарованъ, какъ супругъ, который видитъ вновь свою жену и наслаждается ея красотой. Мысли Этьена, соединяясь съ этой великой божественной идеей, утѣшали его въ уединеніи, и населяли фантазіями его тѣсную пустыню. Наконецъ, онъ кончилъ тѣмъ, что сталъ угадывать по движенію моря его тайную связь съ небесной системой и понялъ природу во всемъ ея гармоническомъ сочетаніи, начиная съ былинки до блуждающихъ свѣтилъ, которыя, какъ зерна, унесенныя вѣтромъ, стараются удержаться въ воздушномъ пространствѣ. Чистый, какъ ангелъ, чуждый мыслей, унижающихъ человѣка, наивный, какъ дитя, онъ жилъ, какъ чайка, какъ цвѣтокъ, среди поэтическихъ образовъ своего воображенія, предаваясь наблюденіямъ надъ тайными явленіями природы, глубина которой ему одному была доступна.

Странная связь человѣка и природы! Онъ то молитвою возносится къ Богу, то, покорный и кроткій, отдается тихому животному счастью. Звѣзды казались Этьену ночными цвѣтами; солнце было его отцомъ, птицы — друзьями. Ему всюду казалась душа его матери: часто онъ видѣлъ ее въ облакахъ, говорилъ съ ней, и ихъ сношенія проявлялись небесными явленіями: бывали дни, когда онъ слышалъ ея голосъ, любовался ея улыбкой, и иногда ему казалось, что онъ не терялъ ее. Богъ далъ ему мужество древнихъ отшельниковъ, одарилъ его внутреннимъ чувствомъ, съ помощью котораго онъ могъ проникать въ смыслъ многихъ явленій. Необыкновенная нравственная сила давала ему возможность идти впереди другихъ по таинственному пути безсмертныхъ твореній. Скорбь и страданія связывали его съ духовнымъ міромъ; онъ погружался въ него, надѣясь, благодаря своей любви, найти тамъ снова свою мать, и осуществлялъ, такимъ образомъ, символическое предпріятіе Орфея. Онъ мысленно уносился съ своей скалы, виталъ надъ океаномъ съ одного конца горизонта до другого и старался заглянуть въ будущую жизнь. Часто его охватывалъ невольный сонъ въ то время, когда онъ сидѣлъ, притаясь на днѣ глубокой пещеры, причудливо образовавшейся въ расщелинѣ гранита. Слабые теплые лучи солнца проникали черезъ скважины и освѣщали красивый морской мохъ, покрывавшій стѣны этого убѣжища, этого гнѣздышка морской птицы. Только солнце, его единственный повелитель, говорило ему, что онъ спалъ, и считало часы, въ продолженіе которыхъ для него не существовали ни морскіе виды, ни золотистый песокъ, ни раковины! Ему представлялись при яркомъ дневномъ свѣтѣ громадные города, о которыхъ онъ читалъ въ книгахъ; онъ съ удивленіемъ, но безъ зависти, смотрѣлъ на дворцы, королей, сраженія, людей и памятники. Эти мечты среди дня дѣлали еще болѣе дорогими для него цвѣты, облака, солнце и чудныя гранитныя скалы. Чтобы привязать его къ уединенной жизни, казалось, какой-то ангелъ открывалъ ему радости духовнаго міра и тяжелые удары, ожидавшіе его въ общественной жизни. Онъ чувствовалъ, что его сердце скоро разорвалось бы въ этомъ людскомъ океанѣ и погибло бы разбитое, какъ жемчужина, которая при выходѣ принцессы падаетъ съ ея прически въ уличную грязь.

=== Какъ умеръ сынъ ===
Въ 1617 году, черезъ двадцать съ небольшимъ лѣтъ послѣ той ужасной ночи, когда родился Этьенъ, семидесятишестилѣтній герцогъ д’Эрувилль, старый, дряхлый, едва живой, сидѣлъ при закатѣ солнца въ громадномъ креслѣ передъ готическимъ окномъ своей спальни, на томъ мѣстѣ, гдѣ когда-то графиня звуками рога тщетно взывала о помощи людей и неба. Его можно было принять за выходца изъ могилы: энергичное лицо, утратившее вслѣдствіе, страданій и лѣтъ зловѣщій видъ, казалось тусклымъ пятномъ въ сравненіи съ длинными прядями сѣдыхъ волосъ, падавшихъ вокругъ его лысой головы. Воинственность и фанатизмъ, сдерживаемые религіознымъ чувствомъ, еще блистали въ его желтоватыхъ глазахъ. Набожность придавала монашескій обликъ этому лицу, когда-то столь суровому и теперь покрытому морщинами, смягчавшими его выраженіе. Лучи заходящаго солнца слабо окрашивали красноватымъ свѣтомъ эту еще мощную голову. Слабое неподвижное тѣло, закутанное въ коричневую одежду, и усталая поза указывали на однообразное существованіе и ужасный покой, наступившій теперь для этого человѣка, нѣкогда столь предпріимчиваго, мстительнаго и дѣятельнаго.

— Довольно! — сказалъ онъ священнику, который, стоя въ почтительной позѣ передъ своимъ повелителемъ, читалъ ему Евангеліе. Герцогъ напоминалъ стараго ручного льва, который, несмотря на дряхлость, еще полонъ величія. Онъ обратился къ другому сѣдому старику и, протягивая ему похудѣвшую, покрытую рѣдкими волосами, жилистую, но еще сильную руку, воскликнулъ:

— Ну, костоправъ, посмотрите, каковъ я сегодня!

— Все идетъ прекрасно, господинъ герцогъ, лихорадки нѣтъ и вы еще долго проживете.

— Я хотѣлъ бы видѣть здѣсь Максимиліана, — сказалъ герцогъ, не скрывая радостной улыбки. — Этотъ храбрый малый командуетъ теперь ротой королевскихъ стрѣлковъ. Маршалъ д’Анкръ позаботился о моемъ мальчикѣ, а наша прелестная королева Марія думаетъ подыскать ему хорошую партію послѣ того, какъ онъ будетъ пожалованъ герцогомъ де-Нивронъ. Значитъ, мой родъ будетъ съ честью продолжаться. При аттакѣ мальчикъ выказалъ необыкновенную храбрость…

Въ эту минуту вошелъ Бертранъ, держа въ рукѣ письмо.

— Что это? — живо спросилъ старый герцогъ.

— Депеша, привезенная королевскимъ курьеромъ.

— Отъ короля, а не отъ королевы-матери! — воскликнулъ старикъ. — Но что же случилось? Проклятье. Неужели гугеноты снова взялись за оружіе! — При этомъ герцогъ выпрямился и обвелъ сверкающимъ взглядомъ трехъ стариковъ. — Я вооружу моихъ солдатъ и при содѣйствіи Максимиліана Нормандія…

— Сядьте, мой добрый господинъ, — сказалъ костоправъ, встревоженный волненіемъ герцога, очень опаснымъ при выздоровленіи.

— Читайте, отецъ Корбино, — сказалъ старикъ, протягивая депешу своему духовнику.

Эти четыре лица представляли очень поучительную жизненную сцену. Конюшій, священникъ и врачъ, посѣдѣвшіе отъ лѣтъ, стояли передъ ихъ повелителемъ, сидѣвшимъ въ креслѣ, и бросали другъ другу взгляды, выражавшіе мысль, которая овладѣваетъ каждымъ на порогѣ могилы. Ярко освѣщенные послѣдними лучами солнца, эти молчаливые старики представляли величественную и грустную картину, полную контрастовъ. Темная, торжественная комната, въ которой ничто не измѣнилось въ теченіе двадцати пяти лѣтъ, служила рамой этой картинѣ смерти и потухшихъ, страстей.

— Маршалъ д’Анкръ убитъ на Луврскомъ мосту по приказанію короля, потомъ… Боже мой!..

— Кончайте! — воскликнулъ герцогъ.

— Герцогъ де-Нивронъ…

— Ну, что жь?..

— Умеръ!..

Герцогъ склонилъ на грудь голову, тяжело вздохнулъ и остался безмолвнымъ. При этихъ словахъ, при этомъ вздохѣ три старика переглянулись. Имъ показалось, что знаменитый, богатый домъ д’Эрувиллей исчезалъ на ихъ глазахъ, какъ тонущій корабль.

— Всевышній, — сказалъ герцогъ, бросая угрожающій взглядъ на небо, — оказался очень неблагодарнымъ по отношенію ко мнѣ. Онъ не помнитъ тѣхъ великихъ подвиговъ, которые я совершилъ за Его святое дѣло!

— Богъ караетъ, — сказалъ величавымъ голосомъ священникъ.

— Посадить аббата въ темницу! — воскликнулъ на это герцогъ.

— Вы еще скорѣй можете заставить меня умолкнуть, но вы не успокоите вашей совѣсти.

Д’Эрувилль сталъ снова задумчивъ.

— Мой родъ гибнетъ, мое имя исчезаетъ! Я желаю жениться, чтобы имѣть сына, — сказалъ онъ послѣ длинной паузы.

Какъ ни ужасно было выраженіе отчаянія, написанное на лицѣ герцога, костоправъ не могъ удержаться отъ улыбки. Въ эту минуту пѣніе, чистое, какъ вечерній воздухъ, какъ небеса, заглушило шумъ моря и, казалось, очаровало природу. Грустный голосъ и мелодичныя слова вливали въ душу бальзамъ утѣшенія. Это пѣніе неслось къ небесамъ, звучало на далекомъ пространствѣ, выражая и одновременно исцѣляя страданія. Это пѣніе было пріятнѣй для стариковъ, чѣмъ слово любви для молодой дѣвушки: оно несло съ собой столько религіозной надежды, что отзывалось въ ихъ сердцахъ, подобно голосу, нисходящему съ неба.

— Что это? — спросилъ герцогъ.

— Это поетъ маленькій соловей, — сказалъ Бертранъ, — для него такъ же, какъ и для васъ, не все еще потеряно.

— Кого вы называете соловьемъ?

— Мы дали это имя вашему старшему сыну, господинъ, — отвѣтилъ Бертранъ.

— Моему сыну! — воскликнулъ старикъ. — Значитъ у меня есть сынъ, который носитъ мое имя и можетъ продолжить мой родъ?

Онъ всталъ и заходилъ по комнатѣ то быстрыми, то медленными шагами. Затѣмъ онъ повелительнымъ жестомъ удалилъ всѣхъ, кромѣ священника.

На другой день герцогъ, опираясь на своего стараго конюшаго, ходилъ вдоль морского берега, отыскивая сына, котораго когда-то проклялъ. Онъ увидѣлъ его издали, скрывающемся въ расщелинѣ скалы. Этьенъ безпечно растянулся на солнцѣ, положилъ голову на траву и граціозно подобралъ ноги. Онъ напоминалъ отдыхающую ласточку. Едва только высокій старикъ показался на берегу моря, его шаги глухо раздались на пескѣ, смѣшиваясь съ шумомъ волнъ, Этьенъ повернулъ голову, вскрикнулъ испуганно, какъ птичка, и скрылся въ скалѣ, напоминая мышь, которая такъ быстро прячется въ норку, что заставляетъ потомъ сомнѣваться, видѣли ли вы ее.

— О, проклятье, куда же онъ запрятался! — воскликнулъ герцогъ, подходя къ камню, на которомъ лежалъ его сынъ.

— Онъ тамъ, — отвѣтилъ Бертранъ, указывая на узкое отверстіе, края котораго были гладки вслѣдствіе часто повторявшихся приливовъ.

— Этьенъ, дорогой мой сынъ, — сказалъ старикъ.

Но пр''о''клятый сынъ не отвѣчалъ. Въ продолженіе почти всего утра, герцогъ поперемѣнно просилъ, угрожалъ, ругался, умолялъ, и не получалъ отвѣта. Иногда онъ смолкалъ, прикладывалъ ухо къ отверстію и, несмотря на слабый слухъ, услышалъ глухіе удары, раздававшіеся подъ звучнымъ сводомъ, біеніе сердца Этьена.

— По крайней мѣрѣ, онъ живъ, — сказалъ старикъ раздирающимъ голосомъ.

Среди дня отецъ въ отчаяніи прибѣгнулъ опять къ мольбамъ.

— Этьенъ, — говорилъ онъ ему, — дорогой мой Этьенъ, Богъ наказалъ меня за то, что я отвергъ тебя! Онъ лишилъ меня твоего брата. Теперь ты мое единственное дитя! Я люблю тебя болѣе самого себя! Я понялъ свое заблужденіе, я знаю, что въ твоихъ жилахъ течетъ дѣйствительно моя кровь и что я былъ причиной несчастья твоей матери. Выйди, я постараюсь заставить тебя позабыть мои ошибки! Я буду любить тебя вмѣсто тѣхъ, кого я потерялъ. Этьенъ, ты уже герцогъ де-Нивронъ, а послѣ моей смерти ты станешь герцогомъ д’Эрувиллемъ, пэромъ Франціи, кавалеромъ ордена Золотого руна и другихъ, начальникомъ ста вооруженныхъ воиновъ, управителемъ Нормандіи, господиномъ двадцати семи областей, въ которыхъ насчитываютъ шестьдесятъ девять колоколенъ, маркизомъ Сенъ-Северъ! Твоей женой будетъ дочь принца. Ты станешь главой дома д’Эрувиллей. Неужели ты хочешь, чтобы я умеръ отъ горя? Выходи же, выходи, или я буду стоять на колѣняхъ передъ твоимъ убѣжищемъ, пока не увижу тебя. Твой старый отецъ проситъ тебя, унижается передъ тобой, какъ передъ самимъ Богомъ.

Пр''о''клятый сынъ не понялъ этой рѣчи, полной тщеславія, чуждаго ему, и почувствовалъ въ сердцѣ непреодолимый ужасъ. Онъ оставался безмолвнымъ, охваченный страшною боязнью. Къ вечеру старый герцогъ, утомленный мольбами и раскаяніемъ, сталъ на колѣни и, подъ велѣніемъ религіознаго чувства, произнесъ слѣдующій обѣтъ:

— Даю слово воздвигнуть часовню святому Іоанну и Стефану, покровителямъ жены и сына, и отслужить сто обѣденъ Бонаей Матери, если Господь и Его святые вернутъ мнѣ любовь герцога де-Ниврона, моего сына, находящагося здѣсь!

Послѣ этого онъ продолжалъ въ глубокомъ униженіи стоять на колѣняхъ, сложивъ руки и молясь. Но, когда сынъ, на котораго онъ возлагалъ всю свою надежду, не появился, двѣ слезы показались на его глазахъ, такъ долго остававшихся сухими, и скатились по его впалымъ щекамъ.

Въ эту минуту Этьенъ, ничего болѣе не слыша, появился на краю, какъ молодая змѣйка, жаждущая тепла. Онъ увидѣлъ слезы старика, понялъ его страданія, схватилъ руку отца и поцѣловалъ ее, сказавъ: «О, матушка, прости!»

Въ порывѣ счастія, правитель Нормандіи понесъ на рукахъ своего слабаго наслѣдника, который дрожалъ, какъ похищенная дѣвушка. Чувствуя, какъ онъ вздрагивалъ, герцогъ старался успокоить, цѣлуя его осторожно, какъ цвѣтокъ; онъ находилъ для него нѣжныя слова, которыхъ раньше не зналъ.

— Честное слово, ты похожъ на мою Жанну, мое бѣдное дитя, — говорилъ онъ. — Скажи мнѣ, что тебѣ нравится; я дамъ тебѣ все, чего ты пожелаешь. Будь только сильнымъ и здоровымъ! А научу тебя ѣздить верхомъ на лошади, которая такъ же кротка и добра, какъ ты. Тебя ничто не будетъ безпокоить. Клянусь Богомъ, кругомъ все будетъ преклоняться предъ тобой, какъ тростникъ отъ вѣтра! Я дамъ тебѣ безграничную власть. Я самъ буду повиноваться тебѣ, какъ божеству!

Скоро отецъ принесъ сына въ роскошную комнату, въ которой когда-то протекла грустная жизнь его матери. Этьенъ прислонился къ окну, изъ котораго мать подавала знаки, когда уѣзжалъ ихъ притѣснитель; теперь этотъ послѣдній, не отдавая себѣ отчета въ причинахъ, дѣлался его рабомъ, напоминая собой гигантовъ, которыхъ могущество феи заставляло служить молодому принцу. Этой феей былъ феодализмъ. Когда Этьенъ увидѣлъ снова грустную комнату, изъ которой онъ впервые взглянулъ на океанъ, на его глазахъ навернулись слезы. Воспоминанія о долгомъ несчастій, о радостяхъ, которыя онъ вкусилъ, благодаря единственной испытанной имъ любви къ матери, сразу ожили въ его сердцѣ. Необыкновенное волненіе охватило этого ребенка, привыкшаго къ созерцательной жизни, такъ же какъ другіе привыкаютъ къ свѣтскимъ развлеченіямъ.

— Будетъ ли онъ жить? — спросилъ старикъ, удивленный слабостью своего наслѣдника, на котораго онъ боялся дышать.

— Я буду въ состояніи жить только здѣсь, — просто отвѣтилъ Этьенъ, слышавшій его слова.

— Хорошо, эта комната будетъ твоей, дитя мое.

— Что это, — спросилъ Этьенъ, услышавъ, что придворные собирались въ залъ, въ которомъ герцогъ велѣлъ имъ собраться, чтобы представить сына, не сомнѣваясь въ успѣхѣ послѣдняго.

— Пойдемъ, — отвѣтилъ отецъ, взявъ его за руку и уводя въ большой залъ.

Въ то время владѣтельные герцоги или пэры, какъ д’Эрувилль, несшіе повинности и управлявшіе провинціями, вели почти царственный образъ жизни; младшіе представители ихъ рода не гнушались служить имъ. У нихъ былъ штатъ, офицеры и начальники ихъ ротъ значили то же самое, что въ настоящее время адъютанты при маршалахъ. Нѣсколько лѣтъ позднѣй кардиналъ Ришелье имѣлъ личную гвардію. Многіе принцы, связанные родствомъ съ королевскимъ домомъ, Гизы, Конде, Неверы, по обычаю исчезнувшаго рыцарства, имѣли пажами сыновей наиболѣе знатныхъ дворянъ. Состояніе и старинное нормандское происхожденіе, на которое указывало его имя (hems villa — домъ господина), позволили герцогу д’Эрувиллю подражать роскоши людей, стоявшихъ ниже его: д’Эпернонамъ, Люинь, Баланьи, д’О, Дамэ, которые, хотя и считались въ то время выскочками, но тѣмъ не менѣе вели царственный образъ жизни. Такимъ образомъ, люди, находившіеся на службѣ у герцога, представляли для Этьена величественное зрѣлище. Д’Эрувилль взошелъ на эстраду, возвышавшуюся на нѣсколько ступеней подъ деревяннымъ, скульптурнымъ балдахиномъ, и сѣлъ на кресло, съ котораго правители нѣкоторыхъ провинцій произносили иногда приговоры, послѣдніе слѣды феодализма, исчезнувшіе во время правленія Ришелье. Подобнаго рода троны, напоминавшіе церковныя скамьи, представляютъ теперь изъ себя любопытную рѣдкость. Войдя на это возвышеніе рядомъ съ старымъ отцомъ, Этьенъ вздрогнулъ, увидѣвъ, что на него устремлены всѣ глаза.

— Не бойся, — сказалъ герцогъ, наклонивъ свою лысую голову къ самому уху сына, — это все наши люди.

При слабомъ свѣтѣ заходившаго солнца, лучи котораго обливали красноватымъ свѣтомъ окно зала, Этьенъ увидѣлъ судью, вооруженныхъ войсковыхъ начальниковъ, въ сопровожденіи солдатъ, конюшихъ, капелановъ, секретарей, врача, мажордома, преддверниковъ, управляющаго, стрѣлковъ, лѣсничихъ, всю дворню и всѣхъ слугъ. Несмотря на ихъ почтительность, вызванную страхомъ, который внушалъ старикъ всѣмъ, служившимъ подъ его начальствомъ или жившимъ въ его владѣніяхъ, слышался глухой шумъ, возбуждаемый любопытствомъ ожиданія. Сердце Этьена жалось отъ этого шума и онъ впервые испыталъ вліяніе тяжелой атмосферы зала, въ которомъ дышала такая многочисленная толпа. Воспитанный на чистомъ и здоровомъ морскомъ воздухѣ, онъ скоро почувствовалъ себя дурно. Ужасное сердцебіеніе, причиной котораго былъ врожденный порокъ этого органа, прерывало его дыханіе въ ту минуту, когда его отецъ, какъ престарѣлый величественный левъ, произносилъ слѣдующую краткую рѣчь:

«Друзья мои, вотъ мой старшій сынъ Этьенъ, мой предполагаемый наслѣдникъ, герцогъ де-Нивронъ, за которымъ король, безъ сомнѣнія, утвердитъ права его покойнаго брата. Представляю вамъ его, чтобы вы знали его и повиновались ему, какъ мнѣ. Предупреждаю, что лучше бы не родиться на свѣтъ тому, кто осмѣлится чѣмъ-нибудь вызвать неудовольствіе молодого герцога Я кончилъ; вернитесь къ вашимъ обязанностямъ и да вразумитъ васъ Богъ! Похороны Максимиліана д’Эрувилля совершатся послѣ того, какъ тѣло его будетъ перевезено сюда. Трауръ продолжится восемь дней, а потомъ будетъ отпраздновано вступленіе въ права моего сына Этьена.

— Да здравствуетъ нашъ повелитель! Да здравствуютъ д’Эрувилли! — шумно раздалось въ замкѣ.

Слуги принесли факелы, чтобы освѣтитъ залъ. Крики ура, свѣтъ, рѣчь отца, вмѣстѣ съ испытаннымъ раньше волненіемъ, вызвали у Этьена глубокій обморокъ. Онъ упалъ въ кресло, причемъ его почти женская рука оставалась въ громадной рукѣ отца. Когда герцогъ подозвалъ знакомъ начальника своей роты и сказалъ ему: „Ну, вотъ, баронъ д’Артаньонъ, я счастливъ, что могъ вознаградить мою потерю! Посмотрите на моего сына!“ онъ почувствовалъ въ своей рукѣ руку юноши, взглянулъ на него и, думая, что онъ умеръ, страшно вскрикнулъ. Ужасъ охватилъ всѣхъ присутствовавшихъ.

Бовулуаръ подошелъ, взялъ молодого человѣка на руки и унесъ его, проговоривъ герцогу:

— Вы убили его, не подготовивъ заранѣе къ такой церемоніи.

— Если онъ такъ слабъ, значитъ у него не будетъ дѣтей! — воскликнулъ герцогъ, слѣдуя за врачемъ въ роскошную комнату, въ которой послѣдній положилъ Этьена.

— Что съ нимъ, докторъ? спрашивалъ съ безпокойствомъ отецъ.

— Пустяки, — отвѣтилъ старый слуга, указывая на Этьена, приходившаго въ чувство, благодаря нѣсколькимъ каплямъ новаго драгоцѣннаго лекарства, продававшагося аптекарями на вѣсъ золота.

— Бери, старый плутъ, — сказалъ герцогъ, протягивая свой кошелекъ Бовулуару, — и заботься о немъ, какъ о королевскомъ сынѣ. Если же онъ умретъ по твоей винѣ, я самъ сожгу тебя на медленномъ огнѣ.

— Если вы будете обращаться съ нимъ такъ сурово, то герцогъ де-Нивронъ умретъ по вашей винѣ! — грубо отвѣтилъ врачъ своему господину. — Оставьте его, онъ уснетъ.

— Здравствуй, дорогой мой! — сказалъ старикъ, цѣлуя сына въ лобъ.

— Здравствуйте, батюшка! — отвѣтилъ молодой человѣкъ, заставивъ вздрогнуть герцога, котораго онъ впервые называлъ отцомъ.

Герцогъ взялъ Бовулуара за руку, увелъ въ сосѣдній залъ и, толкнувъ въ амбразуру окна, сказалъ:

— Ну, старый плутъ, мнѣ надо поговорить съ тобой!

Эти слова, бывшія излюбленной любезностью герцога, заставили улыбнуться врала, давно уже покинувшаго свои прежнія занятія костоправа.

— Ты знаешь, — продолжалъ д’Эрувилль, — что я не желаю тебѣ зла. Ты два раза помогалъ въ родахъ бѣдной Жаннѣ, ты вылечилъ моего сына Максимиліана, наконецъ, ты членъ нашего дома. Бѣдное дитя! Я отомщу за него убійцѣ! Такимъ образомъ все будущее д’Эрувиллей въ твоихъ рукахъ. Ты одинъ можешь сказать, будетъ ли въ состояніи этотъ мальчишка продолжать нашъ родъ. Ты слышалъ? Что ты думаешь объ этомъ?

— Благодаря его невинной, тихой жизни на берегу моря, въ немъ гораздо болѣе жизненныхъ силъ, чѣмъ это было бы, если бы онъ жилъ въ обществѣ. Но такое хрупкое тѣло всегда бываетъ покорнымъ рабомъ души. Монсиньоръ Этьенъ долженъ самъ выбрать жену, такъ какъ онъ долженъ во всемъ подчиняться природѣ, а не вашимъ желаніямъ. Онъ будетъ любить наивно и вслѣдствіе желанія его сердца совершится то, что вы требуете отъ него ради вашего имени. Если вы назначите вашему сыну какую-нибудь знатную даму, онъ спрячется въ скалахъ или произойдетъ еще худшее: сильный испугъ можетъ убить его такъ же, какъ и внезапная радость. Чтобы избѣгнуть такого несчастія, я совѣтую вамъ предоставить Этьена самому себѣ и позволить ему любить по своему выбору. Послушайте, господинъ герцогъ, несмотря на то, что вы знатный, могущественный владѣтель, вы ничего не понимаете въ подобныхъ вещахъ! Довѣрьтесь мнѣ безгранично и у васъ родится внукъ.

— Если у меня будетъ внукъ, я сдѣлаю тебя дворяниномъ, какимъ бы чародѣйствомъ ты этого не достигъ. Да, какъ бы это ни было трудно, изъ стараго плута ты станешь дворяниномъ, барономъ де-Форкалье! Употреби всѣ средства: волшебство, девятидневныя молитвы, бѣсовскія заклинанія, все будетъ хорошо, лишь бы мой родъ продолжился по мужской линіи.

— Я знаю, — сказавъ Бовулуаръ, — человѣка, который способенъ все испортить и этотъ человѣкъ вы сами. Я знаю васъ. Сегодня вы желаете какой бы то ни было цѣной пріобрѣсти представителя по мужской линіи, завтра вы опредѣлите, при какихъ условіяхъ это должно совершиться, и начнете мучить вашего сына.

— Да избавитъ меня Богъ отъ этого!

— Въ такомъ случаѣ отправляйтесь ко двору, гдѣ смерть маршала и эмансипація короля перевернули все вверхъ дномъ, и гдѣ, можетъ быть, вамъ необходимо присутствовать, чтобы получить обѣщанный маршальскій жезлъ. Предоставьте мнѣ наблюдать за герцогомъ Этьеномъ и дайте мнѣ слово одобрять все, что я сдѣлаю.

Герцогъ протянулъ Бовулуару руку въ знакъ полнаго согласія и удалился въ свою комнату.

Когда знатные и могущественные властители чувствовали приближеніе смерти, врачъ дѣлался значительнымъ лицомъ въ домѣ. Поэтому, не слѣдуетъ удивляться, что между герцогомъ д’Эрувиллемъ и прежнимъ костоправомъ установились такія короткія отношенія. Кромѣ незаконныхъ связей, соединявшихъ его съ родомъ д’Эрувиллей и говорившихъ въ его пользу, онъ такъ часто оказывалъ помощь герцогу, что сдѣлался, наконецъ, его приближеннымъ совѣтникомъ. Бовулуаръ былъ Оливье этого новаго Людовика XI. Но какъ ни высоко стоялъ врачъ, благодаря своимъ знаніямъ, онъ не и мѣлъ на у правителя Нормандіи того-же вліянія, какое оказывалъ на него духъ феодализма. Бовулуаръ угадалъ, что дворянскіе предразсудки могли повредить желаніямъ отца, Какъ великій врачъ, онъ понялъ, что браку Этьена, при его слабости сложенія, должна была предшествовать медленная нѣжная привязанность, которая придала бы ему новыя силы. Въ дѣйствительности, выбирать жену Этьену — значило убить его. Главнымъ образомъ надо было избѣгать, чтобы бракъ не испугалъ Этьена и чтобы онъ не узналъ о цѣли, занимавшей отца, такъ какъ его поэтическая душа признавала только прекрасную благородную страсть Петрарки къ Лаурѣ и Данте къ Беатриче. Онъ жилъ, подобно матери, только сердцемъ и чистою любовью; ему надо было доставить случай полюбить, а не требовать этого: приказаніе уничтожило бы въ немъ послѣднія жизненныя силы.

Антоній Бовулуаръ былъ отцомъ. У него была дочь, воспитанная при тѣхъ условіяхъ, которыя подготовляли ее, чтобы стать женой Этьена. Предвидѣть, что ребенокъ, предназначенный отцомъ для духовнаго сана, сдѣлается наслѣдникомъ дома д’Эрувиллей, было настолько трудно, что Бовулуаръ никогда не думалъ о сходствѣ судьбы Габріэллы и Этьена. Эта мысль явилась внезапно, внушенная скорой привязанностью къ этимъ двумъ существамъ, чѣмъ честолюбіемъ. Несмотря на знанія Бовулуара, его жена умерла въ родахъ, подаривъ его дочерью, здоровье которой было настолько слабо, что, казалось, она наслѣдовала отъ матери задатки ея болѣзни. Бовулуаръ любилъ Габріэллу, какъ всѣ старики любятъ своего единственнаго ребенка. Его знанія и заботы создали искусственную жизнь для этой слабой дѣвушки, за которой онъ ухаживалъ, какъ ботаникъ за рѣдкимъ растеніемъ. Онъ скрывалъ ее отъ всѣхъ взглядовъ въ своемъ Форкалье, гдѣ ее защищало отъ оскорбленій, часто случавшихся въ то время — общее расположеніе къ ея отцу, которому всякій былъ обязанъ, и знанія которого внушали суевѣрный страхъ. Назначеніе врачемъ дома д’Эрувиллей увеличило преимущество, которыми еще ранѣе онъ пользовался въ провинціи, а расположеніе къ нему управителя прекратило преслѣдованія враговъ. Но онъ не рѣшился перевести дочь въ замокъ, и скрывалъ ее въ Форкальѣ, области болѣе значительной по принадлежащимъ къ ней землямъ, чѣмъ по постройкамъ; такъ какъ въ домѣ едва можно было найти удобное помѣщеніе для молодой дѣвушки. Обѣщая герцогу потомство и требуя отъ него честнаго слова одобрять его поведеніе, Бовулуаръ думалъ о Габріэллѣ, мать которой была забыта герцогомъ такъ же, какъ Этьенъ. Онъ подождалъ отъѣзда д’Эрувилля, прежде чѣмъ приступить къ исполненію своего плана, предвидя, что препятствія, которыя могли бы способствовать благополучному исходу, могутъ сдѣлаться непреодолимыми, если герцогъ узнаетъ обо всемъ вначалѣ.

Домъ Бовулуара былъ расположенъ къ югу на склонѣ одного изъ тѣхъ отлогихъ холмовъ, которые окружаютъ долину Нормандіи; густой лѣсъ защищалъ его съ сѣвера; высокія стѣны и нормандскіе заборы съ глубокими канавами представляли непроницаемую преграду. Садъ спускался по отлогому склону къ рѣкѣ, которая орошала долину; высокій скатъ двойной ограды образовалъ природную набережную. За этой оградой шла таинственная тропинка, извилистая, какъ рѣчка; густыя ивы, дубы и клены придавали ей лѣсную тѣнь. Пространство между домомъ и оградой было покрыто растеніями, чуждыми этой богатой странѣ; красивый лугъ окружали рѣдкія деревья, которыхъ разнообразные оттѣнки прекрасно гармонировали съ остальною зеленью. Тамъ серебристая сосна выдѣлялась надъ темно- зелеными ольхами; здѣсь передъ группой старыхъ дубовъ возвышался стройный тополь съ постоянно колеблющейся вершиной; еще далѣе блѣдная листва плакучихъ изъ проглядывала между густыми круглыми орѣшниками. Рядъ этихъ деревьевъ давалъ возможность во всякое время спускаться изъ дому до ограды, не опасаясь солнечныхъ лучей. Передъ фасадомъ дома разстилалась площадка, усыпанная желтымъ пескомъ и окруженная деревянной галерейкой, покрытой вьющимися растеніями, достигавшими въ маѣ до оконъ перваго этажа. Несмотря на незначительное пространство, этотъ садъ казался большимъ, благодаря тому, что былъ искусно расположенъ на возвышенностяхъ, съ которыхъ глазъ свободно охватывалъ всю долину. Смотря но настроенію духа, Габріэлла могла оставаться въ уединеніи и видѣть только густую траву и небо, проглядывавшее между вершинами деревьевъ, или же подняться на возвышенность, съ которой разстилался видъ на далекое пространство. Она могла любоваться голубымъ небомъ съ плывшими по немъ облаками, разнообразными оттѣнками зеленѣющихъ луговъ, начиная съ первыхъ яркихъ полосъ до чистой линіи горизонта, за которой они скрывались.

О Габріэллѣ заботилась ея бабушка, а прислуживала бывшая кормилица; она покидала свой скромный домикъ только для того, чтобы идти въ церковь, куда ее сопровождали обыкновенно бабушка, кормилица и слуга отца. Благодаря такому образу жизни и отсутствію книгъ, она оставалась въ семнадцать лѣтъ совершеннымъ ребенкомъ, что, впрочемъ, не казалось страннымъ въ то время, когда образованныя женщины встрѣчались очень рѣдко. Этотъ домъ напоминалъ монастырь, хотя въ немъ было болѣе свободы и менѣе времени уходило на молитву. Габріэлла жила тамъ подъ присмотромъ благочестивой старушки и подъ защитой отца — единственнаго мужчины, котораго она видѣла. Это глубокое уединеніе, котораго ея слабое здоровье требовало со дня ея рожденія, строго соблюдалось Бовулуаромъ. По мѣрѣ того, какъ Габріэлла росла, заботы близкихъ и воздухъ укрѣпили ея слабый съ дѣтства организмъ. Тѣмъ не менѣе, какъ свѣдущій врачъ, Бовулуаръ не ошибался, наблюдая, какъ пятна, окружавшія глаза молодой дѣвушки, то пропадали, то темнѣли, то воспалялись отъ волненія. Благодаря своей долгой практикѣ, оно угадывалъ по этимъ признакамъ слабость тѣла и силу души. Кромѣ того, неземная красота Габріэллы за ставляла его опасаться похищенія, обычнаго въ то время, когда царили произволъ и сила. Такимъ образомъ, у этого нѣжнаго отца было много причинъ, чтобы способствовать уединенію дочери, часто пугавшей его своею чрезмѣрною чувствительностью. Страсть, обманъ, борьба могли смертельно поразить ее. Несмотря на то, что она рѣдко заслуживала упреки, одно ничтожное замѣчаніе могло сильно взволновать ее: она долго хранила его въ глубинѣ сердца, грустила и плакала. Нравственное воспитаніе Габріэллы требовало такихъ же заботъ, какъ и физическое. Старикъ долженъ былъ оставить мысль разсказывать дочери исторіи, которыми обыкновенно восхищаются дѣти: онѣ производили на нее слишкомъ сильное впечатлѣніе.

Благодаря опытности, пріобрѣтенной долгими занятіями медициной, онъ заботился о физическомъ развитіи дочери, надѣясь, такимъ образомъ, ослабить нравственные удары, причиной которыхъ могла быть ея слишкомъ пылкая душа. Габріэлла была его единственной привязанностью, цѣлью жизни и будущей наслѣдницей, поэтому онъ никогда не колебался предоставить ей то, что могло способствовать желаемому результату. Онъ тщательно избѣгалъ книгъ, картинъ, музыки, вообще произведеній искусствъ, возбуждавшихъ мысль. Съ помощью своей матери онъ старался заинтересовать Габріэллу ручнымъ трудомъ. Вышивка, шитье, кружево, уходъ за цвѣтами, заботы о хозяйствѣ, сборъ плодовъ, самыя матеріальныя занятія служили пищей для ума этой прелестной дѣвушки. Бовулуаръ приносилъ ей дорогія прялки, прекрасной работы сундучки, дорогіе ковры, посуду Бернарда де-Палисси, столы, аналои для молитвы, рѣзные стулья, обитые дорогими матеріями, бѣлье, драгоцѣнности. Благодаря отцовскому инстинкту, старикъ выбиралъ свои подарки въ фантастическомъ жанрѣ, называемомъ арабскимъ, не говорившемъ ни чувствамъ, ни сердцу и восхищавшимъ только умъ твореніями своей чистой фантазіи. Странное дѣло, тотъ же образъ жизни, на который былъ обреченъ Этьенъ отцовскою ненавистью, Габріэлла вела вслѣдствіе любви и заботъ отца. У каждаго изъ этихъ дѣтей душа одерживала верхъ надъ тѣломъ и, внѣ глубокаго уединенія, причиной котораго былъ случай для одного и требованія науки для другой, оба должны были погибнуть. Но, увы, вмѣсто того, чтобы жить въ странѣ ландъ, вереска, на лонѣ природы съ рѣзкими суровыми формами, которую всѣ великіе художники избирали фономъ для своихъ Мадоннъ, Габріэлла родилась въ тучной и плодородной долинѣ. Бовулуаръ не могъ уничтожить гармоническаго расположенія рощъ, цвѣточныхъ кустовъ, нѣжную свѣжесть зеленыхъ луговъ, чувство любви, выражающееся въ сплетеніи вьющихся растеній. Габріэлла понимала своеобразный языкъ этой поэтичной природы и отдавалась смутнымъ мечтамъ въ тѣни деревьевъ. Отдаленный свѣтъ, какъ молнія, пронизывающая мракъ, мелькалъ иногда въ умѣ молодой дѣвушки, когда она размышляла подъ голубымъ сводомъ неба или любовалась пейзажемъ, мѣнявшимся подъ вліяніемъ времени года, морской атмосферы и тумановъ Англіи, которые кончались на берегахъ Нормандіи, какъ уступая мѣсто свѣту Франціи.

Бовулуаръ не могъ уберечь Габріэллы отъ вліянія любви: къ ея обожанію природы присоединилось обожаніе Творца. Она вступила уже на путь, открывающійся чувствамъ женщины: Габріэлла любила Бога, любила Спасителя, Божію Матерь и Святыхъ, любила церковь и службу. Она исповѣдывала католическую религію, напоминая святую Терезу, которая видѣла въ Спасителѣ вѣчнаго неизмѣннаго супруга. Но Габріэлла, какъ всѣ люди, сильные духомъ, отдавалась этой страсти съ такою трогательной простотой, что обезоружила бы наивностью своей рѣчи всякаго, кто задумалъ бы поколебать ея вѣру.

Но къ чему могла привести Габріэллу такая жизнь? Какъ развить умъ, чистый, какъ вода, въ которой отражается только лазуревое небо? Какіе образы рисовать на такомъ чистомъ фонѣ? Отецъ не могъ задать себѣ эти вопросы, не испытывая внутренняго содроганія.

Въ эту минуту старый ученый медленно ѣхалъ на своемъ мулѣ и, казалось, вѣчно желалъ продолжать путь, изъ замка д’Эрувиллей въ деревню, около которой находилась область Форкалье. Безграничная любовь къ дочери заставила его рѣшиться на смѣлое предпріятіе! Одинъ только человѣкъ на свѣтѣ могъ сдѣлать ее счастливой, и этотъ человѣкъ былъ Этьенъ. Безъ сомнѣнія, сынъ Жанны де-Сенъ-Савенъ и дочь Гертруды Марона были близки другъ другу. Всякая женщина, за исключеніемъ Габріэллы, должна была испугать и убить предполагаемаго наслѣдника дома д’Эрувиллей, а также и Габріэллу, какъ казалось Бовулуару, долженъ былъ погубитъ всякій мужчина, если онъ, его чувства и внѣшность не напоминали бы дѣвственной прелести Этьена. Конечно, старикъ никогда раньше объ этомъ не думалъ и только случай способствовалъ ихъ сближенію. Но кто осмѣлился бы въ царствованіе Людовика XIII способствовать браку единственнаго сына герцога д’Эрувилля съ дочерью нормандскаго костоправа! А между тѣмъ только отъ этого брака могъ родиться наслѣдникъ, котораго такъ настойчиво желалъ старый герцогъ. Сама природа предназначила другъ для друга эти два прекрасныя созданья! Богъ сблизилъ ихъ съ помощью страннаго стеченія обстоятельствъ, но людское мнѣніе и законы ставили между ними непреодолимую преграду. Несмотря на то, что старикъ видѣлъ въ этомъ перстъ Божій, несмотря на слово, вырванное у герцога, онъ почувствовалъ страхъ при мысли о бѣшеномъ характерѣ д’Эрувилля. Старикъ готовъ былъ отказаться отъ задуманнаго плана въ ту минуту, когда, поднявшись на холмъ, онъ увидѣлъ дымокъ, поднимавшійся надъ крышей его дома. Но, подумавъ о своемъ незаконномъ родствѣ, которое могло оказать вліяніе на мысли его господина, онъ рѣшилъ довѣриться случайностямъ жизни. Предположивъ, что герцогъ могъ умереть еще до свадьбы, Бовулуаръ сталъ припоминать многіе примѣры неравныхъ браковъ: крестьянка изъ Дофинэ, Франсуаза Миньо вышла замужъ за маршала де-л’Ониталь; сынъ конетабля Монморанси женился на Діанѣ, дочери Генриха II и уроженки Пьемонта, по имени Филиппины Дюкъ.

Въ то время, какъ Бовулуаръ предавался этимъ размышленіямъ, дѣлалъ предположенія, разбиралъ благопріятныя и неблагопріятныя обстоятельства, взвѣшивалъ факты и старался угадать будущее, Габріэлла гуляла по саду, выбирая цвѣты, чтобы наполнить ими вазу знаменитаго мастера, дѣлавшаго эмальированную посуду такъ же искусно, какъ Бенвенуто Челлини обрабатывалъ металлы. Габріэлла поставила вазу съ рельефными изображеніями животныхъ на столъ посреди зала и наполняла ее цвѣтами, чтобы развеселить бабушку, а также и для того, чтобы выразить подборомъ цвѣтовъ свои собственныя мысли.

Бовулуаръ вошелъ въ ту минуту, когда большая ваза изъ лиможскаго фаянса была уже наполнена, и Габріэлла поставила ее на столъ, покрытый богатой скатертью, прося бабушку посмотрѣть на ея работу. Дѣвушка бросилась на шею къ отцу послѣ продолжительныхъ выраженій любви, Габріэллѣ захотѣлось, чтобы старикъ также полюбовался букетомъ. Посмотрѣвъ на него, Бовулуаръ бросилъ на дѣвушку глубокій взглядъ, заставившій ее покраснѣть.

„Настало время“, — подумалъ онъ, понявъ языкъ цвѣтовъ, изъ которыхъ каждый былъ, безъ сомнѣнія, изученъ какъ по формѣ, такъ и по цвѣту — настолько они всѣ были на мѣстѣ и производили полное впечатлѣніе въ букетѣ.

Габріэлла продолжала стоять, не думая болѣе о цвѣткѣ, начатомъ въ пяльцахъ. При взглядѣ на дочь, слезы появились на глазахъ Бовулуара и, скатываясь по щекѣ, падали на рубашку, которая, по модѣ того времени, виднѣлась изъ подъ открытой куртки. Онъ снялъ фетровую шляпу съ старымъ краснымъ перомъ и провелъ рукой по своей бритой головѣ. Подъ мрачными сводами зала съ кожаной мебелью изъ чернаго дерева, тяжелыми шелковыми портьерами и высокимъ каминомъ, онъ снова взглянулъ на дочь и, почувствовавъ, что она еще принадлежитъ ему, отепъ слезы рукой. Отецъ, любящій своихъ дѣтей, желаетъ видѣть ихъ всегда маленькими, а тотъ, который можетъ безъ глубокой скорби видѣть, какъ его дочь переходитъ подъ власть другого мужчины, не возвышается этимъ, а только падаетъ, въ нравственномъ отношеніи.

— Что съ вами, сынъ мой? — сказала старуха-мать, съ удивленіемъ снимая очки и стараясь угадать причину молчанія своего сына, обыкновенно столь веселаго и добродушнаго.

Старый докторъ указалъ на дочь, но старуха только закачала головой въ знакъ согласія, какъ бы говоря: она очень мила!

Кто не испыталъ бы такого же волненія, увидя при яркомъ свѣтѣ нормандскаго полудня эту молодую дѣвушку въ костюмѣ того времени. На Габріэллѣ былъ одѣтъ корсажъ, кончавшійся остро спереди и вырѣзанный четыреугольникомъ на спинѣ. Въ такой одеждѣ итальянскіе художники писали святыхъ и Мадоннъ. Этотъ изящный голубой корсетъ плотно охватывалъ талію, тонко обрисовывая формы. Онъ облегалъ плечи, спину, станъ съ чистотою рисунка искуснаго художника и заканчивался вокругъ шеи продолговатымъ вырѣзомъ, украшеннымъ легкою шелковой вышивкой; этотъ вырѣзъ давалъ возможность любоваться красотой молодой дѣвушки, не возбуждая желаній. Длинное до полу платье, цвѣта одежды кармелитокъ, падало мягкими плоскими сладками. Габріэлла была настолько стройна, что казалась высокой; отъ глубокой задумчивости она безсильно опустила свои маленькія руки. Она представляла въ этой позѣ живой образчикъ наивныхъ статуэтокъ, распространенныхъ въ то время и возбуждавшихъ восхищеніе пріятностью прямыхъ, но безъ всякой жесткости линій и увѣренностью не лишеннаго правдивости рисунка. Силуэтъ ласточки, пролетавшей вечеромъ мимо окна, не отличался большимъ изяществомъ. Лицо Габріэллы было тонко; ея шею и лобъ покрывали синеватыя полоски, напоминавшія агатъ и указывавшія на нѣжность кожи настолько прозрачной, что, казалось, видна была кровь, струившаяся по жилкамъ. Эта удивительная блѣдность покрывалась на щекахъ легкимъ румянцемъ. На ней былъ маленькій изъ голубого бархата чепчикъ, изъ подъ котораго ровные бѣлокурые волосы падали до плечъ и завивались кольцами, напоминая золотистые ручейки. Полный колоритъ шелковистыхъ волосъ оттѣнялъ поразительную бѣлизну шеи и тонкій контуръ лица. Сѣрые продолговатые и какъ бы вдавленные подъ тяжелыми вѣками глаза гармонировали съ изящнымъ станомъ и головкой; они тихо сіяли, скрывая страсть подъ своимъ невиннымъ выраженіемъ. Линія носа напоминала бы рѣзкость стальной пластинки, если бы розовыя подвижныя ноздри не противорѣчьи мечтательному, цѣломудренному выраженію чела, которое, несмотря на частую веселость, всегда хранило оттѣнокъ чистоты и невинности. Невольно привлекали взглядъ маленькія уши, въ которыхъ между прядей волосъ мелькали рубиновыя продолговатыя сережки, рѣзко выдѣляясь на молочной бѣлизнѣ шеи. Это не была нормандская красота, отличающаяся полнотой; это не была красота южная, полная страсти, не французская, неуловимая какъ рѣчь, не сѣверная, грустная и холодная, то была небесная глубокая прелесть католички, одновременно кроткой и суровой, строгой и нѣжной.

„Гдѣ можно найти болѣе очаровательную герцогиню?“ подумалъ Бовулуаръ, любовавшійся Габріэллой, которая, склонясь и слегка вытянувъ шею, слѣдила за улетающей птичкой. Ее можно было сравнить только съ газелью, которая, прежде чѣмъ напиться, останавливается и прислушивается къ журчанію воды.

— Поди, сядь сюда, — сказалъ Бовулуаръ, хлопая себя по колѣнкѣ и показывая знакомъ, что хочетъ ей что-то сказать.

Габріэлла поняла и подошла. Она сѣла къ отцу на колѣни съ легкостью газели и обвила рукой шею Бовулуара, сразу смявъ его воротникъ.

— О чемъ ты думала, собирая эти цвѣты? Ты еще никогда не дѣлала такого красиваго букета.

— О многомъ, — сказала она. — Любуясь этими цвѣтами, которые кажутся созданными для насъ, я спрашивала себя, для кого же мы сами созданы и какія существа также любуются нами? Вы — мой отецъ и я могу вамъ сказать все, что происходитъ во мнѣ. Вы такъ много знаете и потому объясните мнѣ многое. Я чувствую въ себѣ силу, которая требуетъ примѣненія; я борюсь противъ чего-то. Когда небо сѣро, я чувствую себя почти довольной, потому что, несмотря на грусть, бываю спокойна. Но когда погода прекрасна, когда цвѣты дышатъ ароматомъ и я сижу на моей скамейкѣ среди жимолости и жасминовъ, во мнѣ поднимается цѣлая буря, которой при моей бездѣятельности я не нахожу исхода. Мысли мелькаютъ въ моемъ умѣ съ быстротою птицъ, которыя вечеромъ пролетаютъ мимо оконъ, и я не могу остановить ихъ. Когда же я собираю букетъ, въ которомъ тона подобраны, какъ на коврахъ: красный преобладаетъ надъ бѣлымъ, зеленый переплетается съ оливковымъ; когда солнце играетъ на переплетающихся цвѣтахъ; когда ароматы смѣшиваются, я бываю счастлива, узнавая то, что происходитъ во мнѣ. Когда въ церкви органъ играетъ, а духовенство отвѣчаетъ ему; когда отдѣльно, какъ въ бесѣдѣ, звучатъ музыка и человѣческіе голоса, я бываю довольна, потому’что эта гармонія находитъ отголосокъ въ моемъ сердцѣ; я молюсь съ восторгомъ, который волнуетъ мою кровь…

Слушая дочь, Бовулуаръ внимательно слѣдилъ за ней: его взглядъ могъ показаться тупымъ отъ чрезмѣрнаго напряженія мысли, также какъ вода водопада часто отъ слишкомъ быстраго паденія кажется неподвижной. Передъ нимъ поднимается завѣса, скрывавшая отъ него тайное дѣйствіе души на тѣло. Онъ изучалъ различные симптомы, которые въ своей долгой практикѣ замѣчалъ у всѣхъ лицъ, довѣренныхъ его заботамъ, и сравнивалъ ихъ съ тѣмъ, что происходило въ этомъ слабомъ тѣлѣ, поражавшемъ своимъ хрупкимъ сложеніемъ и прозрачною молочною бѣлизной. Онъ старался, на основаніи выводовъ науки, угадать будущее этого ребенка и чувствовалъ при этомъ головокруженіе, какъ бы находясь на краю пропасти. Звенящій голосъ и слабая грудь Габріэллы пугали его и, разспросивъ ее, онъ глубоко задумался.

— Ты страдаешь здѣсь, — воскликнулъ онъ, вдругъ озаренный этой мыслею, послѣ долгихъ размышленій. Она слабо склонила голову. — Богъ милостивъ! — сказалъ старикъ. — Я перевезу тебя въ замокъ д’Эрувилль, гдѣ ты можешь купаться въ морѣ; это укрѣпитъ тебя.

— Неужели это правда, батюшка? Вы не смѣетесь надъ вашей Габріэллой? Мнѣ такъ хотѣлось увидѣть замокъ и воиновъ герцога!

— Да, дочь моя, тебя будутъ сопровождать кормилица и Жанъ.

— Скоро ли это будетъ?

— Завтра, — сказалъ старикъ, убѣгая въ садъ, чтобы скрыть свое волненіе отъ матери и дочери.

— Богъ мнѣ свидѣтель, — воскликнулъ онъ, — что мной не руководятъ никакія честолюбивыя мечты! Спасти мою дочь, сдѣлать счастливымъ Этьена, вотъ вся моя цѣль!

Испытывая себя такимъ образомъ, онъ чувствовалъ въ глубинѣ своей совѣсти невольное удовольствіе при мысли, что Габріэлла станетъ герцогиней д’Эрувилль, если его планы исполнятся. Человѣкъ всегда невольно сказывается въ отцѣ. Онъ долго гулялъ, вернулся къ ужину и весь вечеръ съ наслажденіемъ наблюдалъ за дочерью среди мрачной и тихой природы, къ которой она привыкла.

Когда, передъ закатомъ солнца, бабушка, кормилица, врачъ и Габріэлла стали на колѣни, чтобы вмѣстѣ помолиться, онъ сказалъ:

— Попросимъ Бога, чтобы Онъ благословилъ наше предпріятіе!

Бабушка прослезилась, зная намѣреніе своего сына, а любопытная Габріэлла покраснѣла отъ удовольствія. Отецъ вздрагивалъ при мысли объ ожидавшихъ его затрудненіяхъ.

— Во всякомъ случаѣ не бойся, Антоній, — говорила ему мать, — герцогъ не убьетъ своей внучки.

— Нѣтъ, — отвѣчалъ онъ, — но онъ можетъ заставить ее выйти замужъ за какого-нибудь грубаго барона, который погубитъ ее.

На другой день Габріэлла ѣхала на ослѣ по дорогѣ, которая вела къ замку д’Эрувилль. Ее сопровождали кормилица, отецъ, сидѣвшій верхомъ на своемъ мулѣ, и слуга, который велъ двухъ лошадей, нагруженныхъ поклажей; караванъ пріѣхалъ на мѣсто только къ вечеру. Чтобы сохранить это путешествіе въ тайнѣ, Бовулуаръ двинулся рано утромъ окольными дорогами; онъ велѣлъ захватить съ собой провизіи, чтобы поѣсть на пути и не показываться въ гостинницахъ. Такимъ образомъ, Бовулуаръ, не замѣченный слугами замка, пріѣхалъ ночью въ то жилище, которое занималъ такъ долго пр''о''клятый сынъ; тамъ ожидалъ ихъ Бертранъ — единственное лицо, посвященное въ тайну. Старый конюшій помогъ врачу, кормилицѣ и слугѣ развьючить лошадей, перенести поклажу и устроить дочь Бовулуара въ жилищѣ Этьена. Увидѣвъ Габріэллу, онъ остановился пораженнымъ.

— Мнѣ кажется, что я вижу покойную госпожу! — воскликнулъ онъ. — Она была такая же слабая и тонкая; у нея былъ такой же блѣдный цвѣтъ лица и бѣлокурые волосы! Старый герцогъ полюбитъ ее!

— Дай Богъ, — сказалъ Бовулуаръ. — Но признаетъ ли онъ родственницей мою дочь?

— Онъ не можетъ этого отрицать, — сказалъ Бертранъ. — Я часто ждалъ его у двери „прекрасной римлянки“, которая жила на улицѣ Св. Екатерины; кардиналъ де-Лоррэнь принужденъ былъ уступить ее господину, опасаясь быть оскорбленнымъ при выходѣ отъ нея. Его высочество, которому въ то время было двадцать лѣтъ, долженъ хорошо помнить эти продѣлки. Онъ тогда былъ большимъ смѣльчакомъ, теперь я могу это сказать!

— Онъ не думаетъ болѣе обо всемъ этомъ, — сказалъ Бовулуаръ. — Онъ знаетъ, что моя жена умерла и едва ли ему извѣстно, что у меня есть дочь!

— Такіе старые хитрецы, какъ мы, сумѣютъ устроить дѣло! Да, кромѣ того, если герцогъ разгнѣвается и примется за насъ, то вѣдь мы уже отжили наше время, — сказалъ Бертранъ.

Передъ отъѣздомъ герцогъ д’Эрувилль запретилъ подъ страхомъ тяжкаго наказанія ходить по берегу, на которомъ Этьенъ до сихъ поръ проводилъ жизнь. Исключенія допускались въ томъ случаѣ, если герцогъ де-Нивронъ возьметъ туда кого-нибудь съ собой. Это приказаніе было отдано по настоянію Болувуара, чтобы дать Этьену возможность сохранить свои прежнія привычки. Благодаря этому распоряженію, Габріэлла и ея кормилица могли спокойно жить въ этой мѣстности, за предѣлы которой Бовулуаръ запретилъ имъ выходить.

Въ продолженіе двухъ дней Этьенъ оставался въ герцогской комнатѣ, гдѣ его удерживали дорогія воспоминанія. Эта постель принадлежала его матери; въ двухъ шагахъ произошла ужасная сцена его рожденія, причемъ Бовулуаръ спасъ двѣ жизни. Эта мебель была причастна ея мыслямъ: она пользовалась ею; ея глаза часто блуждали по этимъ украшеніямъ; сколько разъ подходила она къ этому окну, чтобы позвать крикомъ или жестомъ своего непризнаннаго сына, теперь единственнаго владѣльца всего замка. Оставаясь одинъ въ этой комнатѣ, куда въ послѣдній разъ онъ былъ мелькомъ приведенъ Бовулуаромъ, чтобы проститься съ умирающею матерью, онъ снова видѣлъ ее живой, говорилъ съ ней и слушалъ ее. На другой день послѣ своего пріѣзда Бовулуаръ пришелъ навѣстить своего господина и ласково пожурилъ его за то, что онъ не выходилъ изъ комнаты и что онъ мѣняетъ прежнюю свободу на жизнь плѣнника.

— Эта комната такъ обширна, — отвѣтилъ Этьенъ, — мнѣ кажется, что въ ней живетъ душа моей матери.

Однако, благодаря своему кроткому и умѣлому обращенію, врачъ добился того, что Этьенъ обѣщалъ гулять каждый день по берегу моря или окрестностямъ, которыхъ еще не зналъ. Тѣмъ не менѣе, Этьенъ, подъ вліяніемъ воспоминаній, оставался однако, у окна до самаго вечера, смотря на море; оно было такъ разнообразно; ему казалось, что онъ еще никогда не видѣлъ его раньше такимъ прекраснымъ. Его наблюденія прерывались чтеніемъ Петрарки, одного изъ его любимыхъ авторовъ, котораго поэзія наиболѣе отвѣчала его сердцу, такъ какъ воспѣвало постоянную любовь. Этьенъ не былъ человѣкомъ, способнымъ къ мимолетнымъ увлеченіямъ: онъ могъ любить только одинъ разъ и эта любовь должна была быть глубокой, какъ все нераздѣльное, спокойной въ своихъ выраженіяхъ, нѣжной и чистой, какъ мысли въ сонетахъ итальянскаго поэта. При закатѣ солнца, въ уединеніи, юноша начиналъ пѣть, и его чудный голосъ способенъ былъ растрогать даже герцога, не понимавшаго музыки. Этьенъ выражалъ свою грусть, напѣвая, какъ соловей, по нѣскольку разъ одну и ту же пѣсню. Романсъ, особенно любимый имъ, приписывался покойному королю Генриху IV. Многими любителями старинной музыки признано, что это произведеніе стояло гораздо выше по обработкѣ, мелодіи и выразительности, чѣмъ извѣстная въ то время „Пѣсня Габріэллы“. Слова романса были, по всей вѣроятности, заимствованы королемъ изъ припѣвовъ, которыми убаюкивали его въ дѣтствѣ въ горахъ Беарна:

Приди, моя заря, я тебя умоляю,

Я радуюсь, когда вижу тебя.

Пастушка, которую я люблю, румяна, какъ ты.

Роза, орошенная росой, кажется мнѣ менѣе свѣжей, чѣмъ ты.

Мѣхъ горностая менѣе нѣжнымъ,

Лилія менѣе чистой.

Выражая, такимъ образомъ, свои наивныя мечты, онъ смотрѣлъ на море и думалъ: „Вотъ моя невѣста, моя единственная любовь!“ и напѣвалъ другую фразу пѣсенки:

Ея волосы бѣлокуры…

Онъ повторилъ эти слова, какъ бы выражая свои желанія. Подобно всѣмъ застѣнчивымъ молодымъ людямъ, Этьенъ бывалъ смѣлѣе, когда оставался одинъ. Это пѣніе, полное мечтаній, нѣсколько разъ прерывалось, начиналось снова и, наконецъ, умолкло, замеревъ, какъ звукъ колокольчика. Въ эту минуту женскій голосъ, который Этьенъ готовъ былъ приписать морской сиренѣ, повторилъ пропѣтый имъ романсъ съ неувѣренностью, свойственной всякому, кто начинаетъ пѣть первый разъ. Этьенъ узналъ въ этомъ голосѣ лепетъ души, которой впервые открылась поэзія музыки. Благодаря долгой работѣ надъ своимъ голосомъ, онъ понималъ языкъ звуковъ, дающій болѣе свободы для выраженія чувствъ, чѣмъ слова, и угадалъ, сколько застѣнчивости и неопытности слышалось въ этой первой попыткѣ. Съ какимъ вниманіемъ и наивнымъ восхищеніемъ ее слушали! Тишина, царившая вокругъ, дала ему возможность услышать шуршаніе женскаго платья. Онъ вздрогнулъ отъ того же радостнаго чувства, которое вызывало въ немъ прежде приближеніе матери, и это чувство вызвало въ немъ то волненіе и тотъ страхъ, которые такъ вредили его здоровью и подвергали смертельной опасности.

— Пойдемъ, Габріэлла, дитя мое, — сказалъ Бовулуаръ, — я, вѣдь запретилъ тебѣ оставаться на берегу послѣ заката солнца. Иди домой, дочь моя!

„Габріэлла, — подумалъ Этьенъ, — красивое имя!“

Бовулуаръ скоро вернулся и пробудилъ его отъ задумчивости и мечтаній. Была уже ночь; луна свѣтила.

— Герцогъ, — сказалъ врачъ, — вы еще не выходили сегодня, это неблагоразумно!

— А развѣ мнѣ можно ходить по берегу послѣ заката солнца? — спросилъ Этьенъ.

Этотъ умышленный намекъ, скрывавшій ''первое'' желаніе, заставилъ улыбнуться старика.

— У тебя есть дочь, Бовулуаръ?

— Да, ваше высочество, мое единственное дорогое дитя. Герцогъ, вашъ достойный батюшка, такъ наказывалъ мнѣ заботиться о вашемъ здоровьѣ, что я лишился возможности навѣщать ее въ Форкалье, гдѣ она жила, и съ сожалѣніемъ долженъ былъ перевести ее сюда. Чтобы скрыть ее отъ постороннихъ взглядовъ, я помѣстилъ ее въ томъ домѣ, гдѣ прежде жило ваше высочество. Она такъ слаба, что я стараюсь оградить ее отъ слишкомъ сильныхъ ощущеній, и даже не далъ ей образованія изъ боязни лишиться ея.

— Она ничего не знаетъ! — сказалъ удивленный Этьенъ.

— Она прекрасная хозяйка, но до сихъ поръ жила жизнью растеній. Незнаніе, герцогъ, такъ же свято, какъ и наука; наука и незнаніе двѣ различныя области существованія; и то и другое, какъ завѣса, охраняютъ душу; наука дала вамъ возможность жить, незнаніе спасло мою дочь. Лучшія жемчужныя раковины живутъ благодаря тому, что ускользаютъ отъ водолаза. Я могу сравнить Габріэллу съ жемчужиной; ея душа точно жемчужина и до сихъ поръ Форкалье былъ для нея раковиной.

— Пойдемъ со мной, — сказалъ Этьенъ, надѣвая плащъ, — я хочу пройтись по берегу моря, погода теплая.

Бовулуаръ и его господинъ молча шли до тѣхъ поръ, пока не увидѣли свѣтъ, проникавшій сквозь ставни рыбачьяго домика и отражавшійся въ морѣ золотистымъ ручейкомъ.

— Я не знаю, — воскликнулъ застѣнчивый Этьенъ, обращаясь къ врачу, — какъ объяснить то волненіе, которое меня охватываетъ при видѣ свѣта, отражающагося въ морѣ. Я часто смотрѣлъ на это окно до тѣхъ поръ, пока тамъ не потухалъ свѣтъ, — прибавилъ онъ, указывая на комнату своей матери.

— Какъ ни слаба Габріэлла, — отвѣтилъ весело Бовулуаръ, — она все же можетъ выйти погулять съ нами; ночь тепла и сырости совсѣмъ нѣтъ. Я пойду за ней, но будьте благоразумны, ваше высочество.

Этьенъ былъ слишкомъ застѣнчивъ, чтобы предложить Бовулуару сопровождать его въ рыбачій домикъ; кромѣ того, онъ чувствовалъ какое-то оцѣпенѣніе отъ наплыва мыслей и волненій, предшествующихъ зарождающейся страсти. Оставшись одинъ и почувствовавъ себя свободнѣй, онъ воскликнулъ, смотря на море» освѣщенное луной:

— Точно океанъ переселился въ мою душу!

При видѣ подходившей къ нему оживленной фигурки, облитой серебристымъ свѣтомъ луны, онъ почувствовалъ, какъ его сердце забилось съ удвоенной силой, но, противъ обыкновенія, не причинивъ ему страданій.

— Дитя мое, — сказалъ Бовулуаръ, — вотъ герцогъ. — Въ эту минуту бѣдный Этьенъ желалъ обладать колоссальной фигурой отца, быть красивымъ и сильнымъ. Все людское тщеславіе подъ вліяніемъ любви, тысяча стрѣлъ какъ бы вонзились въ его сердце: онъ мрачно молчалъ, чувствуя первый разъ свою слабость. Смущенный поклономъ молодой дѣвушки, онъ неловко отвѣтилъ ей и остался возлѣ Бовулуара, съ которымъ бесѣдовалъ во все время прогулки по берегу моря. Но застѣнчивость и почтительность Габріэллы придали ему смѣлость; онъ рѣшился заговорить съ ней. Случай съ пѣніемъ былъ совершенно непредвидѣнъ: врачъ не желалъ ничего подготовлять. Онъ рѣшилъ, что у двухъ существъ, сохранившихъ въ уединеніи всю чистоту сердецъ, любовь должна была явиться очень просто. Такимъ образомъ пѣсенка, повторенная Габріэллой, была готовой темой для разговора. Во время этой прогулки Этьенъ испытывалъ въ себѣ ту тѣлесную легкость, которую испытываетъ всякій, когда первая страсть переноситъ цѣль его жизни на другое существо. Онъ предложилъ Габріэллѣ учить ее пѣнію. Бѣдный юноша былъ такъ счастливъ, найдя возможность хоть чѣмъ-нибудь выказать свое превосходство передъ молодой дѣвушкой, что вздрогнулъ отъ радости, когда она согласилась. Въ эту минуту свѣтъ упалъ на Габріэллу и это дало Этьену возможность замѣтить ея отдаленное сходство съ умершей герцогиней. Подобно Жаннѣ де-Сенъ-Савенъ, дочь Бовулуара была тонка и слаба; также какъ у герцогини, страданіе и грусть придавали ей тайную прелесть. Въ ней было замѣтно благородство, свойственное тѣмъ людямъ, которымъ не нужна свѣтскость; въ нихъ все прекрасно, потому что все естественно. Но въ жилахъ Габріэллы текла кровь «прекрасной римлянки», которая передала этому ребенку, несмотря на его чистоту, сердце куртизанки. Это было причиной возбужденія, которое туманило ея взоръ и придавало пламенную быстроту всѣмъ ея жестамъ. Бовулуаръ вздрогнулъ, замѣтивъ это явленіе, которое теперь назвали бы фосфорэссенціей мысли, но которое въ то время показалось врачу предвѣстникомъ смерти. Этьенъ замѣтилъ, что молодая дѣвушка смотрѣла, вытянувъ шею, напоминая этимъ движеніемъ птицу, выглядывающую изъ гнѣзда. Прячась за отца, Габріэлла хотѣла хорошенько разглядѣть Этьена, и ея взглядъ выражалъ столько же любопытства и простодушія, сколько удовольствія и наивной смѣлости. Этьенъ не казался ей слабымъ, а только изящнымъ; онъ такъ доходилъ на нее, что ея ничто не пугало въ этомъ властителѣ. Ей нравились блѣдный цвѣтъ лица Этьена, его красивыя руки, болѣзненная улыбка, ниспадающіе прядями волосы, разсыпанные локонами по кружевному воротнику, благородный лобъ, покрытый ранними морщинами. Ее привлекали въ немъ контрасты между роскошью и нищетой, силой и ничтожествомъ; можетъ быть, они отвѣчали ея материнскому чувству, изъ котораго рождается любовь женщины. Не пробуждалась ли въ ней уже тогда свойственная женщинѣ потребность находить совершенства въ томъ, кого она любитъ? Въ сердцахъ обоихъ неудержимо тѣснились новыя мысли и новыя ощущенія; пораженные, они оба молчали, такъ какъ наиболѣе глубокія чувства менѣе всего способны выражаться. Всякая продолжительная любовь начинается мечтаніями. Можетъ быть, этимъ двумъ существамъ слѣдовало увидѣть другъ друга при слабомъ свѣтѣ луны, чтобы не быть ослѣпленными величіемъ любви, имъ суждено было встрѣтиться на берегу моря, которое служило прообразомъ необъятности ихъ чувствъ. Они разстались, полные другъ другомъ и боязнью, что взаимно не понравились.

Изъ своего окна Этьенъ могъ видѣть свѣтъ въ домикѣ, гдѣ жила Габріэлла. Въ часы надеждъ и боязни, молодой поэтъ нашелъ много новыхъ мыслей въ сонетахъ Петрарки. Ему представлялась тонкая и изящная фигура Лауры чистой, залитой лучами солнца, разумной, какъ ангелъ, слабой, какъ женщина. Двадцатилѣтнія занятія науками помогли ему понять таинственную связь всего прекраснаго; ему стало ясно, какое значеніе имѣла женщина въ поэзіи, которую онъ обожалъ. Самъ не сознавая, онъ любилъ уже такъ давно, что всѣ его прошлыя воспоминанія слились въ волненіи этой чудной ночи. Сходство Габріэллы съ его матерью показалось ему божественнымъ предвѣстіемъ. Онъ не измѣнялъ въ новомъ чувствѣ своей прежней скорби, такъ какъ любовь служила для него продолженіемъ привязанности къ матери. Онъ смотрѣлъ ночью на домикъ, въ которомъ жила Габріэлла, съ тѣми же чувствами, съ которыми смотрѣла его мать, когда онъ былъ тамъ. Это новое сходство еще тѣснѣе соединило для него прошедшее съ настоящимъ. Въ туманѣ воспоминаній ему представилась скорбная фигура Жанны де-Сенъ-Савенъ, съ ея слабой улыбкой; онъ снова услышалъ ея кроткую рѣчь; видѣлъ, какъ она склоняла голову и плакала, Свѣтъ въ домикѣ потухъ, Этьенъ запѣлъ съ новымъ выраженіемъ красивую пѣсенку «Генриха IV», а Габріэлла издали пыталась отвѣтить ему. Молодая дѣвушка также отдавалась впервые обоянію любви. Ея отвѣтъ наполнилъ радостью сердце Этьена; кровь быстрѣй полилась въ его жилахъ, и онъ почувствовалъ неиспытанную раньше силу. Только слабые люди могутъ испытать прелесть этого перерожденія, въ періодъ жизненнаго расцвѣта. Нищіе, страждущіе, угнетенные переживаютъ моменты невыразимой радости; пустякъ кажется имъ цѣлымъ міромъ. Этьенъ имѣлъ много общаго съ этой толпой несчастныхъ: его внезапное величіе не пугало его болѣе, а любовь вливала въ сердце цѣлительный бальзамъ.

На другой день Этьенъ всталъ рано, чтобы отправигься въ старый домикъ, гдѣ Габріэлла, съ любопытствомъ и нетерпѣніемъ, въ которомъ она сама не сознавалась, съ ранняго утра ждала его, завивъ волосы и надѣвъ свой прелестныйкостюмъ. Обоихъ наполняло желаніе увидѣться вновь и боязнь произвести дурное впечатлѣніе. Какъ бы это ни казалось страннымъ, но онъ выбралъ самыя тонкія кружева, самый богатый плащъ и бархатную фіолетовую одежду. Этотъ красивый костюмъ оживлялъ въ памяти каждаго блѣдную и грустную, несмотря на окружающее величіе, фигуру Людовика XIII, котораго очень напоминалъ Этьенъ. Многія черты Людовика XIII встрѣчались также въ характерѣ Этьена: застѣнчивость, грусть, смутныя страданія, рыцарская скромность, боязнь не сумѣть выразить свои чувства во всей ихъ чистотѣ, страхъ передъ скорымъ счастіемъ, которое такіе люди любятъ отдалять, тягостная боязнь власти, склонность къ повиновенію, свойственная характерамъ, равнодушнымъ къ личнымъ интересамъ, но полнымъ сочувствія къ тому, что одинъ великій проповѣдникъ назвалъ «небеснымъ».

Несмотря на свою свѣтскую неопытность, Габріэлла знала, что слишкомъ многое отдѣляло скромную обитательницу Форкалье отъ герцога Этьена де-Ниврона, наслѣдника дома д’Эрувиллей, и мѣшало имъ быть равными; она еще не понимала, насколько любовь способна облагораживать и сближать. Честолюбивыя мечты не волновали наивную дѣвушку при мысли о томъ высокомъ положеніи, которое стремилась бы занять всякая другая; она видѣла въ этомъ только препятствія. Она уже любила Этьена, сама не сознавая этого, и стремилась къ нему съ наивностью дитяти, старающагося схватить слишкомъ высоко висящую вѣтку винограда. Встрѣча съ застѣнчивымъ молодымъ герцогомъ должна была произвести сильное впечатлѣніе и придать смѣлость дѣвушкѣ, волновавшейся при видѣ цвѣтка и мечтавшей о любви во время церковнаго пѣнія. Но за ночь Этьенъ выросъ въ ея воображеніи и поднялся такъ высоко, что она отчаявалась достигнуть до него.

— Вы мнѣ позволите приходить къ вамъ иногда? — спросилъ герцогъ, опуская глаза.

Видя, что Этьенъ такъ боязливъ и застѣнчивъ, Габріэлла была смущена, но въ то же время глубоко взволнована и польщена его покорностью. Однѣ женщины знаютъ, насколько привлекаетъ ихъ выказываемое имъ уваженіе. Тѣмъ не менѣе она почувствовала любопытство первой изъ женъ и захотѣла убѣдиться, не ошиблась ли она.

— Но развѣ вы не обѣщали вчера учить меня музыкѣ? — отвѣтила она ему, надѣясь, что уроки послужатъ ему предлогомъ, чтобы приходить къ ней.

Если бы бѣдная дѣвушка знала жизнь Этьена, она не выразила бы подобнаго сомнѣнія. Для него слова были отголоскомъ сердца, и эта фраза причинила ему глубокую скорбь. Онъ встрѣтилъ сомнѣніе въ то время, когда его сердце было переполнено счастіемъ, которое онъ боялся омрачить. Его радость потухла: онъ снова почувствовалъ себя въ нустыпѣ и не находилъ болѣе цвѣтовъ, которые бы украсили ее. Одаренная высшимъ пониманіемъ, которымъ отличаются ангелы, ниспосланные смягчать скорбь, Габріэлла поняла причиненное ею горе. Она была такъ живо поражена своей ошибкой, что желала бы обладать въ ту минуту всемогуществомъ Бога, чтобы имѣть возможность открыть Этьену свое сердце, такъ какъ сама испытывала страданія, слыша упрекъ или встрѣчая строгій взглядъ. Она наивно высказала то, что наполнило ея сердце и омрачило зарю любви. Одна слеза Габріэллы обратила въ счастіе скорбь Этьена: онъ готовъ былъ обвинить себя въ тираніи. Къ счастью, они въ самомъ началѣ заглянули въ глубину своихъ чувствъ и, такимъ образомъ, избѣгнули многихъ тяжелыхъ недоразумѣній. Этьенъ, желавшій поскорѣй отдаться какому нибудь занятію, подвелъ Габріэллу къ столу у маленькаго окна, гдѣ ему такъ часто приходилось прежде страдать. Теперь же онъ могъ любоваться лучшимъ цвѣткомъ, который когда-либо видѣлъ. Онъ открылъ книгу, и ихъ бѣлокурыя головки склонились надъ ней. Эти два существа, такія сильныя духомъ и болѣзненныя тѣломъ, облагороженныя страданіями, представляли трогательное зрѣлище. Габріэлла не знала кокетства: она охотно обмѣнивалась взглядами и только застѣнчивость заставляла ихъ опускать глаза. Ей было пріятно сказать Этьену, что его голосъ доставлялъ ей удовольствіе; она забывала значеніе словъ, когда онъ объяснялъ ей расположеніе нотъ, она слушала его и забывала слова ради того, кто ихъ произносилъ. Истинная любовь бываетъ неразлучна съ этой невинною ложью. Габріэлла находила, Этьена красивымъ, хотѣла дотронуться до бархата и кружевъ его одежды. Что же касается Этьена, то онъ преображался подъ вліяніемъ взгляда ея живыхъ глазъ: казалось, они вливали въ него силу, которая отражалась въ его взорѣ и блистала на его челѣ. Онъ внутренно обновлялся и не чувствовалъ страданій отъ этого новаго проявленія своихъ способностей. Счастіе давало ему силу начать новую жизнь.

Такъ какъ ничто не отвлекало ихъ другъ отъ друга, они оставались вмѣстѣ не только этотъ день, но и всѣ слѣдующіе дни. Взаимно восхищаясь другъ другомъ, они неразрывно соединились съ перваго дня. Они были вполнѣ счастливы и, сидя на берегу, разсказывали другъ другу свое прошлое: грустное и полное мечтаній у Этьена, — спокойное и полное тихихъ радостей у Габріэллы.

— У меня не было матери, — говорила она, — но отецъ мой добръ, какъ ангелъ.

— У меня не было отца, — отвѣчалъ пр''о''клятый сынъ, — но моя мать была небесной доброты.

Онъ разсказывалъ о своемъ дѣтствѣ, о любви къ матери, о пристрастіи къ цвѣтамъ. При этомъ Габріэлла радостно вскрикнула. На вопросъ Этьена, она, краснѣя, отказалась отвѣтить, но когда его чело омрачилось, какъ это всегда съ нимъ бывало при сильномъ волненіи, она отвѣтила:

— Я также люблю цвѣты!

Развѣ это не было признаніемъ невинной молодой дѣвушки, желавшей даже въ прошломъ найти связь, благодаря сходству вкусовъ! Любовь всегда стремится быть старше, подобно дѣтямъ, которыя хотятъ казаться большими.

На другой день Этьенъ принесъ ей цвѣты. Онъ приказалъ выбрать самые рѣдкіе, заботясь о Габріэллѣ такъ же, какъ герцогиня заботилась прежде о немъ. Кто знаетъ, насколько глубоко бываетъ чувство у человѣка, жившаго въ уединеніи и относящагося къ любимой женщинѣ съ тою же заботливостью, какою его прежде окружала мать! Какое значеніе пріобрѣтали для него эти пустяки, которые напоминали о двухъ самыхъ дорогихъ привязанностяхъ! Ихъ любовь выражалась въ цвѣтахъ и музыкѣ. На подарки Этьена Габріэлла отвѣчала букетами, изъ которыхъ одинъ далъ возможность старому врачу угадать, что его наивная дочь понимала слишкомъ многое. Полная невинность этихъ любовниковъ въ области чувственности служила какъ бы темнымъ фономъ, на которомъ видѣлялась ихъ чисто духовная связь съ изяществомъ и подробностями, вызывавшими воспоминаніе о красныхъ силуэтахъ на черномъ фонѣ этрускихъ вазъ. Каждое ихъ слово влекло за собою долгія размышленія. Неспособные къ смѣлымъ поступкамъ, они всякое начало готовы были принять за развязку. Несмотря на полную свободу, ихъ связывала невинность, которая привела бы въ отчаяніе того изъ нихъ, кто понялъ бы первый смыслъ ихъ смутныхъ желаній. Они были одновременно и поэтами и поэзіей. Ихъ мысли выражались въ музыкѣ, вліяющей на чувство болѣе другихъ искусствъ: они съ наслажденіемъ повторяли одну и ту же фразу, свободно изливая свою страсть въ красивой мелодіи.

Несходство характеровъ бываетъ часто причиной любви, которая выражается въ ссорахъ, примиреніяхъ и въ грубой борьбѣ духа съ матеріализмомъ. Но первый порывъ искренняго чувства ставитъ его далеко отъ этихъ столкновеній: тамъ, гдѣ все кажется общимъ, не можетъ быть различія характеровъ. Подобно генію, любовь горитъ живымъ огнемъ, который не нуждается во мракѣ, чтобы казаться сильнѣй. Кроткая, женственная Габріэлла и много перестрадавшій и передумавшій Этьенъ быстро миновали путь грубыхъ страстей и стали выше ихъ. Какъ всѣ слабые люди, они прониклись вѣрой, этимъ божественнымъ огнемъ, поднимающимъ духъ и тѣлесныя силы. Ихъ любовь сіяла всегда, какъ полуденное солнце. Скоро они почувствовали то святое чувство взаимнаго довѣрія, которое не знаетъ ни ревности, ни страданій: они постоянно готовы были принести жертву, постоянно восхищались другъ другомъ. При такихъ условіяхъ ихъ любовь была безоблачна. Они были равны по слабости и одинаково сильны, благодаря ихъ союзу; если Этьенъ имѣлъ преимущество съ точки зрѣнія знаній и условнаго величія, то дочь врача стояла также высоко, благодаря своей красотѣ, возвышенности чувствъ и изяществу, съ которымъ они выра-жалисъ. Такимъ образомъ, неожиданно эти два бѣлыхъ голубка вмѣстѣ вознеслись къ небесамъ: Этьенъ любитъ и любимъ; его настоящее прекрасно, будущее безоблачно; онъ господинъ замка и никакое волненіе не нарушаетъ прелести ихъ отношеній. Міръ расширяется для нихъ, благодаря дѣвственности чувствъ; они свободно обмѣниваются мыслями. Желаніе, удовлетвореніе котораго влечетъ за собой столько безчестія, страсть, этотъ порокъ земной любви, еще не коснулись ихъ. Они, какъ два зефира, сидящіе на одной вѣткѣ, наслаждались, любуясь своимъ изображеніемъ на прозрачной поверхности воды. Созерцаніе безконечности удовлетворяло ихъ: они смотрѣли на. океанъ, не испытывая желанія плыть по немъ въ ладьѣ, управляемой Надеждой.

Въ любви бываютъ моменты полнаго счастія и удовлетворенія. Въ этотъ періодъ расцвѣта влюбленный готовъ бываетъ избѣгать любимой женщины, чтобы лучше видѣть ее и наслаждаться ею, но Этьенъ и Габріэлла вмѣстѣ отдавались этому дѣтскому счастію: иногда они напоминали двухъ сестеръ милою довѣрчивостью, иногда двухъ братьевъ смѣлостью своихъ поступковъ. Обыкновенно любовь требуетъ рабства и поклоненія, но они осуществили чудную мечту Платона: у нихъ былъ только одинъ Богъ! Они взаимно защищали другъ друга; ихъ чистыя и невинныя ласки являлись медленно одна за одной. Чувство, заставлявшее ихъ изливать душу въ страстномъ пѣніи, постепенно открыло имъ любовь. Ихъ радости не вызывали въ нихъ ни бреда, ни безсонницы. Ихъ привязанность росла, какъ стебель, не вѣдущій о чудныхъ цвѣтахъ, которые увѣнчаютъ его. Не думая объ опасности, они отдавались другъ другу каждымъ словомъ, каждымъ взглядомъ, каждымъ поцѣлуемъ, каждымъ долгимъ пожатіемъ руки! Каждый невинно восхвалялъ красоту другого, истощая въ этой идилліи свое краснорѣчіе и угадывая самыя нѣжныя и страстныя имена, которыя нашла древняя муза и повторила итальянская поэзія. Они лилось изъ ихъ устъ, напоминая морскія брызги на прибрежномъ пескѣ, похожія одна на другую и въ то же время безконечно разнообразныя.

Если считать дни, то за это время прошло пять мѣсяцевъ; если считать безчисленныя ощущенія, мысли, мечты, взгляды, оправданныя надежды, безконечныя радости, прерванныя рѣчи, безпечный смѣхъ, ловлю раковинъ, прятавшихся за скалами, безпрестанно промоченныя ноги, распущенные и вновь причесанные волосы, поцѣлуи, объятія, то составится цѣлая жизнь, и наступившая потомъ смерть докажетъ правдивость этого слова. Бываютъ мрачныя существованія, протекающія подъ сѣрымъ сводомъ неба; но въ одинъ прекрасный день небо проясняется и становится голубымъ. Таково было начало ихъ любви; Этьенъ передавалъ Габріэллѣ свои страданія, а молодая дѣвушка дѣлила съ нимъ свои радости. Въ жизни Этьена было только одно горе — смерть матери, и онъ долженъ былъ испытать только одну любовъ къ Габріэллѣ.

Грубое соперничество честолюбца ускорило теченіе этой радостной жизни. Герцогъ д’Эрувилль, старый проницательный воинъ, суровый, но искусный политикъ, почувствовалъ недовѣріе послѣ того, какъ далъ слово, которое потребовалъ отъ него врачъ. Баронъ д’Артаньонъ, капитанъ роты, пользовался его полнымъ довѣріемъ. Баронъ былъ изъ тѣхъ людей, какихъ любилъ герцогъ: нѣчто вродѣ палача, громаднаго роста, съ мужественнымъ лицомъ, рѣзкій и холодный, храбрый на службѣ, суровый въ обращеніи, съ желѣзной волей при исполненіи порученій, честолюбивый, но честный солдатъ и хитрый политикъ. Его широкая, покрытая волосами рука соотвѣтствовала его лицу, манеры были грубы, рѣчь отрывиста и коротка. Правитель поручилъ своему капитану слѣдить за поведеніемъ врача по отношенію къ новому наслѣднику. Несмотря на тайну, окружавшую Габріэллу, капитана было трудно обмануть. Онъ услышалъ пѣніе двухъ голосовъ, увидѣлъ вечеромъ свѣтъ въ домикѣ на берегу моря, угадалъ, что заботы Этьена, цвѣты, различныя приказанія касались женщины. Кромѣ того, онъ встрѣтилъ по дорогѣ въ Форкалье кормилицу Габріэллы, отправлявшуюся съ какимъ-то порученіемъ. Воинъ пожелалъ увидѣть дочь врача и влюбился въ нее. «Бовулуаръ богатъ, а герцогъ придетъ въ бѣшенство отъ смѣлости врача», думалъ баронъ д’Артаньонъ основывая на этихъ обстоятельствахъ планы своего благосостоянія. Узнавъ о привязанности сына, герцогъ пожелаетъ женить его на представительницѣ какого-нибудь знатнаго богатаго дома, а чтобы охладить его любовь, достаточно будетъ заставить Габріэллу измѣнить ему, выдавъ ее замужъ за дворянина, земли котораго будутъ находиться въ далекой Ломбардіи. Баронъ не имѣлъ земель, а эти предположенія были прекрасны по отношенію къ характерамъ, которые часто встрѣчаются въ обществѣ, но они должны были рѣшиться, когда дѣло касалось Этьена и Габріэллы. Впрочемъ, случай разъ уже помогъ барону д’Артаньону.

Во время пребыванія въ Парижѣ герцогъ отмстилъ за смерть Максимиліана, убивъ его соперника, и затѣмъ неожиданно нашелъ невѣсту для Этьена. Это была наслѣдница земель, принадлежавшихъ дому Гранльё, высокая красивая и надменная особа, очень польщенная мыслью сдѣлаться когда-нибудь герцогиней д’Эрувилль. Герцогъ надѣялся заставить сына жениться на дѣвицѣ Гранльё. Узнавъ, что молодой человѣкъ любилъ дочь ничтожнаго врача, онъ настоятельно пожелалъ того, на что прежде надѣялся. Для него такая перемѣна не представляла затрудненій. Понятно, что этотъ грубый политикъ также грубо понималъ любовь: онъ не помогъ матери Этьена, умиравшей рядомъ съ нимъ, и не понялъ ея страданій. Можетъ быть, никогда въ жизни онъ не испыталъ болѣе сильнаго гнѣва, чѣмъ въ ту минуту, когда получилъ депешу отъ барона. Послѣдній извѣщалъ его, съ какою быстротой исполнялись намѣренія Бовулуара, котораго онъ обвинялъ въ наглости и честолюбіи. Герцогъ приказалъ готовить экипажи и отправился изъ Парижа въ Руанъ съ графиней де-Браильё, ея дочерью и маркизой Пуармутье, сестрой графини, которыхъ онъ приглашалъ подъ предлогомъ показать имъ Нормандію. За нѣсколько дней до его пріѣзда, неизвѣстно какимъ образомъ, по всей странѣ распространился слухъ, что д’Эрувилль въ Руанѣ, и всѣ заговорили о страсти молодого герцога де-Ниврона къ Габріэллѣ Бовулуаръ, дочери знаменитаго врача. Руанскія власти во время празднества, даннаго въ честь стараго герцога, говорили ему объ этомъ, радуясь возможности уколоть деспота Нормандіи. Это обстоятельство возбудило гнѣвъ правителя до послѣднихъ предѣловъ. Онъ написалъ барону, приказывая ему держать въ тайнѣ его пріѣздъ и принять мѣры противъ сына и Габріэллы.

Къ этому времени любовь молодыхъ людей вполнѣ развилась и окрѣпла; они довольствовались настоящимъ, не безпокоясь ни о чемъ другомъ. Одинъ разъ они долго оставались у окна, бывшаго свидѣтелемъ столькихъ событій. Ихъ прежняя веселая болтовня прерывалась теперь молчаніемъ и мечтами. Они начинали ощущать неопредѣленное стремленіе къ полному обладанію; они повѣряли другъ другу свои смутдіыя мечты и въ продолженіе этихъ частыхъ порывовъ глаза Этьена часто наполнялись слезами, когда онъ прижималъ руку Габріэллы къ своимъ губамъ. Подобно своей матери, но болѣе счастливый въ любви, чѣмъ она, пр''о''клятый сынъ часто смотрѣлъ на море. Иногда оно казалось золотистымъ у береговъ, темнѣло на горизонтѣ и прорѣзывалось серебристыми полосами, предвѣщавшими бурю; Габріэлла также устремляла глаза на это величественное зрѣлище. Одного взгляда, въ которомъ сливались ихъ души, было для нихъ достаточно, чтобы обмѣниваться мыслями. Отдаться Этьену не могло болѣе казаться жертвой Габріэллѣ и ему не надо было этого требовать. Они любили другъ друга одинаковой любовью, той вѣчной любовью, не сознающей самопожертвованія и не боящейся ни разочарованій, ни горя. Этьенъ и Габріэлла попрежнему не думали объ удовлетвореніи чувства, которое жгло ихъ души. Когда слабые сумерки окутали море, когда тишина стала прерываться только шумомъ прилива и отлива на прибрежномъ пескѣ, Этьенъ всталъ и оставилъ руку Габріэллы, которая боязливо сдѣлала то же движеніе. Этьенъ обнялъ Габріэллу одной рукой и нѣжно прижалъ ее къ себѣ; понявъ его желаніе, Габріэлла оперлась на его руку, какъ бы желая этимъ увѣрить, что принадлежитъ ему. Молодой человѣкъ опустилъ свою тяжелую голову на плечо подруги; его уста касались ея взволнованной груди, а волосы падали вдоль спины. Невинно влюбленная дѣвушка склонила голову и обвила руками его шею. Они молча оставались такъ до тѣхъ поръ, пока не наступила ночь. Сверчки затрещали и любовники стали прислушиваться къ этой музыкѣ, какъ бы желая соединить свои чувства. Ихъ можно было сравнить съ ангеломъ, который, оставаясь еще на землѣ, ждетъ минуты, когда онъ долженъ будетъ улетѣть на небо. Они воплощали чудную мечту мистическаго генія Платона и всѣхъ, кто ищетъ смысла для человѣчества; у нихъ была одна душа, они олицетворили нашу общую надежду, напоминающую таинственную жемчужину, которая предназначена украшать чело неизвѣстнаго свѣтила.

— Ты проводишь меня? — сказала Габріэлла, первая нарушая этотъ сладкій покой.

— Зачѣмъ намъ разставаться? — отвѣтилъ Этьенъ.

— Намъ бы слѣдовало всегда быть вмѣстѣ, — сказала она.

— Останься.

— Хорошо.

Тяжелые шаги Бовулуара раздались въ сосѣднемъ залѣ. При входѣ его молодые люди разстались, но онъ видѣлъ въ окно ихъ объятія. Даже самая чистая любовь предпочитаетъ тайну.

— Нехорошо, дитя мое, — сказалъ онъ Габріэллѣ, — оставаться здѣсь такъ долго въ темнотѣ!

— Почему? — спросила она. — Вы знаете, что мы любимъ другъ друга и что онъ господинъ замка.

— Дѣти мои, — возразилъ Бовулуаръ, — если вы любите другъ друга, ваше счастіе требуетъ, чтобы вы вступили въ бракъ и провели жизнь вмѣстѣ. Но эта свадьба зависитъ отъ его высочества, герцога…

— Отецъ обѣщалъ мнѣ исполнять всѣ мои желанія! — живо воскликнулъ Этьенъ, прерывая Бовулуара.

— Въ такомъ случаѣ напишите ему, — отвѣтилъ врачъ, — выразите ему ваше желаніе и дайте мнѣ ваше письмо, чтобы приложить его къ тому, которое я только-что написалъ. Бертранъ отправится немедленно, чтобы передать депеши самому герцогу. Я сейчасъ узналъ, что онъ въ Руанѣ. Онъ везетъ съ собой наслѣдницу дома Гранльё, и я не думаю, чтобы онъ это дѣлалъ для себя… Если бы я вѣрилъ моимъ предчувствіямъ, я сегодня же ночью увезъ бы отсюда Габріэллу…

— Разстаться! — воскликнулъ Этьенъ, почти падая въ обморокъ отъ горя и опираясь на свою подругу.

— Батюшка!..

— Габріэлла, — сказалъ врачъ, подавая ей флаконъ, который онъ взялъ со стола, чтобы дать понюхать Этьену, — я давно понялъ, что вы назначены одинъ для другого… Я хотѣлъ подготовить герцога къ этому браку, который противорѣчитъ его убѣжденіямъ, но демонъ вооружилъ его противъ насъ. Онъ — герцогъ де-Нивронъ, а ты — дочь бѣднаго врача!

— Мой отецъ поклялся ни въ чемъ не противорѣчить мнѣ, — сказалъ спокойно Этьенъ.

— Онъ мнѣ также поклялся согласиться на все, лишь бы я нашелъ вамъ жену, — отвѣтилъ врачъ, — но если онъ не сдержитъ своихъ обѣщаній…

Этьенъ сѣлъ пораженный.

— Море было мрачно сегодня, — сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія.

— Если бы вы умѣли ѣздить верхомъ, герцогъ, — сказалъ Бовулуаръ, — я бы вамъ посовѣтовалъ бѣжать съ Габріэллой сегодня же вечеромъ, Я знаю васъ обоихъ: другой бракъ для васъ немыслимъ. Нѣтъ сомнѣнія, что герцогъ заключилъ бы меня въ тюрьму и оставилъ тамъ навсегда, узнавъ о вашемъ бѣгствѣ, но я умеръ бы съ радостью, если бы моя смерть упрочивала ваше счастье. Но, увы, ѣхать верхомъ опасно какъ для васъ, такъ и для Габріэллы. Надо здѣсь перенести гнѣвъ правителя.

— Здѣсь? — повторилъ бѣдный Этьенъ.

— Намъ измѣнилъ кто-то въ замкѣ и возбудилъ гнѣвъ вашего отца, — возразилъ Бовулуаръ.

— Мы бросимся оба въ море, — сказалъ Этьенъ на ухо Габріэллѣ, которая опустилась на колѣни около своего друга.

Она улыбаясь наклонила голову; Бовулуаръ угадалъ все.

— Ваше высочество, — сказалъ онъ, — благодаря вашему знанію и вашему уму, вы очень краснорѣчивы, а любовь сдѣлаетъ васъ неотразимымъ. Скажите герцогу о вашей любви и подтвердите то, что я написалъ въ моемъ письмѣ. Я вѣрю, что не все еще потеряно. Я люблю мою дочь такъ же, какъ и вы, и буду защищать ее.

Этьенъ покачалъ головой.

— Океанъ былъ очень мраченъ сегодня вечеромъ, — сказалъ онъ.

— Онъ казался золотымъ мечемъ у нашихъ ногъ, — сказала Габріэлла мелодичнымъ голосомъ.

Этьенъ велѣлъ зажечь огонь и сѣлъ за столъ, чтобы написать отцу. Съ одной стороны его стула стояла на колѣняхъ Габріэлла и, не глядя на письмо, читала по его глазамъ то, что онъ писалъ. По другую сторону стоялъ старый Бовулуаръ; выраженіе его добродушнаго лица было такъ же печально, какъ герцогская комната, въ которой происходила эта сцена. Тайный голосъ твердилъ врачу: «Его ждетъ судьба матери!»

Окончивъ письмо, Этьенъ подалъ его старику, который поспѣшилъ уйти, чтобы отдать его Бертрану. Старый конюшій былъ готовъ, лошадь осѣдлана. Онъ поскакалъ и встрѣтилъ герцога за четыре лье отъ замка.

— Проводи меня до воротъ, — сказала Габріэлла своему другу, когда они остались одни.

Они вмѣстѣ прошли черезъ библіотеку кардинала и спустились въ башню, гдѣ находилась дверь, ключъ отъ которой Этьенъ отдалъ Габріэллѣ. Пораженный внезапнымъ несчастіемъ, бѣдный молодой человѣкъ оставилъ въ башнѣ факелъ, которымъ онъ освѣщалъ дорогу своей возлюбленной, провожая ее домой. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ маленькаго садика, служившаго дворомъ ея скромному жилищу, влюбленные остановились. Ободренные волновавшимъ ихъ смутнымъ страхомъ, они первый разъ во мракѣ и тишинѣ обмѣнялись поцѣлуемъ, доставившимъ имъ неиспытанное еще наслажденіе. Этьенъ понялъ двойственное выраженіе любви, а Габріэлла убѣжала испуганная… чѣмъ? она сама этого не знала.

Въ ту минуту, когда герцогъ де-Нивронъ, заперевъ дверь башни, поднимался по лѣстницѣ, ужасный крикъ Габріэллы прозвучалъ въ его ушахъ съ быстротой молніи, поражающей зрѣніе. Этьенъ прошелъ по заламъ замка, спустился по большой лѣстницѣ, достигъ морского берега и побѣжалъ къ домику Габріэллы, гдѣ онъ увидѣлъ свѣтъ.

Придя въ садикъ, при свѣтѣ факела, горѣвшаго у прялки кормилицы, Габріэлла на мѣстѣ старушки увидѣла мужчину. Услышавъ шаги, этотъ человѣкъ пошелъ къ ней навстрѣчу и испугалъ ее. Видъ барона д’Артаньона вполнѣ оправдывалъ страхъ, внушенный имъ Габріэллѣ.

— Вы дочь Бовулуара, врача герцога? — спросилъ капитанъ роты, когда она пришла въ себя отъ страха.

— Да, сударь.

— Я могу вамъ сообщить очень важное извѣстіе. Я баронъ д’Артаньопъ, капитанъ роты, которой командуетъ герцогъ д’Эрувилль.

При тѣхъ обстоятельствахъ, въ которыхъ находились влюбленные, Габріэлла была поражена этими словами и суровымъ тономъ, которымъ произнесъ ихъ солдатъ.

— Ваша кормилица здѣсь, она можетъ насъ услышать, пойдемте, — сказалъ баронъ.

Онъ вышелъ, Габріелла послѣдовала за нимъ. Оба направились къ морскому берегу, находившемуся позади дома.

— Не бойтесь ничего, — сказалъ ей баронъ.

Это слово ужаснуло бы дѣвушку, менѣе наивную, но кто чистъ душой, тотъ не понимаетъ опасности.

— Дорогое дитя, — сказалъ баронъ, стараясь придать нѣжность своему голосу, — вы и вашъ отецъ находитесь на краю пропасти, въ которую завтра упадете: я не могъ не предупредить васъ объ этомъ. Герцогъ гнѣвается на вашего отца и на васъ; онъ подозрѣваетъ, что вы увлекали его сына, котораго онъ предпочитаетъ видѣть мертвымъ, чѣмъ вашимъ мужемъ. Это его намѣреніе относительно сына. Что же касается вашего отца, вотъ рѣшеніе, которое принялъ герцогъ: девять лѣтъ тому назадъ вашъ отецъ былъ замѣшанъ въ уголовномъ дѣлѣ; дѣло шло о его участіи въ похищеніи ребенка благороднаго происхожденія во время родовъ. Герцогъ, зная невинность вашего отца, защитилъ его тогда отъ преслѣдованій парламента. Но теперь онъ велитъ его снова задержать и предать правосудію; онъ станетъ даже хлопотать, чтобы его осудили. Вашъ отецъ будетъ колесованъ; впрочемъ, можетъ быть, изъ уваженія къ прежнимъ заслугамъ, оказаннымъ повелителю, его только повѣсятъ. Мнѣ неизвѣстно, какъ его высочество рѣшилъ поступить съ вами, но я знаю, что вы можете избавить Бовулуара отъ ожидающей его ужасцой казни, спасти герцога де-Ниврона и самихъ себя.

— Что надо сдѣлать для этого? — спросила Габріэлла.

— Броситься къ ногамъ герцога, признать, что его сынъ любитъ васъ противъ вашего желанія и что вы сами не любите его. Въ доказательство предложите ему выдти за того, кого онъ укажетъ вамъ, какъ супруга. Онъ великодушенъ и щедро наградитъ васъ.

— Я могу сдѣлать все, но я не въ силахъ отрицать моей любви.

— Но если это необходимо, чтобы спасти вашего отца, васъ самихъ и герцога де-Ниврона?

— Этьенъ, — сказала она, — умретъ отъ этого такъ же, какъ и я!

— Герцогъ де-Нивронъ опечалится, потерявъ васъ, но онъ будетъ жить ради чести своего дома, а вы сами вмѣсто герцогини станете женой какого-нибудь барона и вашъ отецъ останется живъ, — отвѣчалъ предусмотрительный д’Артаньонъ.

Въ эту минуту Этьенъ подошелъ къ дому и, не увидѣвъ тамъ Габріэллы, громко вскрикнулъ.

— Вотъ онъ! — воскликнула молодая дѣвушка. — Позвольте мнѣ пойти успокоить его.

— Завтра я приду за вашимъ отвѣтомъ, — сказалъ баронъ.

— Я посовѣтуюсь съ отцомъ, — сказала она.

— Вы его болѣе не увидите: я получилъ приказаніе задержать его и отправить въ Руанъ въ оковахъ и подъ конвоемъ, — прибавилъ онъ, оставляя пораженную ужасомъ Габріэллу.

Молодая дѣвушка бросилась къ дому и нашла тамъ Этьена, испуганнаго молчаніемъ кормилицы, которымъ та отвѣчала на его вопросъ: «Гдѣ она?»

— Вотъ я! — воскликнула Габріэлла, глухимъ голосомъ, блѣдная и шатающаяся.

— Откуда ты? — спросилъ онъ. — Ты кричала?

— Да, я оступилась…

— Нѣтъ, дорогая моя, — прервалъ ее Этьенъ, — я слышалъ мужскіе шаги.

— Этьенъ, должно быть, мы прогнѣвали Бога; станемъ на колѣни и будемъ молиться, а потомъ я все разскажу тебѣ.

Этьенъ и Габріэлла стали на колѣни передъ аналоемъ; кормилица стала перебирать четки.

— Боже мой, — говорила молодая дѣвушка, забывая въ своемъ порывѣ обо всемъ земномъ, — если мы не согрѣшили противъ Твоихъ святыхъ законовъ, если мы не оскорбили ни церкви, ни короля, то будь милостивъ и не разлучай насъ ни въ этомъ, ни въ другомъ мірѣ, насъ, которыхъ соединила любовь.

— Дорогая матушка, — прибавилъ Этьенъ, — умоли Божію Матерь: если Габріэлла и я не можемъ быть счастливы, то пусть мы безъ страданій умремъ вмѣстѣ! Призови насъ, мы придемъ къ тебѣ!

Затѣмъ, прочитавъ вечернія молитвы, Габріэлла передала свой разговоръ съ барономъ д’Артаньономъ.

— Габріэлла, — сказалъ молодой человѣкъ, находя мужество въ порывѣ безнадежной любви, — я сумѣю воспротивиться отцу!

Онъ поцѣловалъ ее, но на этотъ разъ въ лобъ, а не въ губы, и вернулся въ замокъ, рѣшившись бороться съ ужаснымъ герцогомъ, загубившимъ всю его жизнь. Онъ не зналъ, что послѣ того, какъ онъ оставилъ Габріэллу, ея домъ пришли охранять солдаты.

На другой день Этьенъ глубоко опечалился, когда, отправясь къ Габріэллѣ, нашелъ ее плѣнницей; но молодая дѣвушка прислала къ нему кормилицу, чтобы передать, что она скорѣй умретъ, чѣмъ измѣнитъ ему. Кромѣ того, она нашла способъ обмануть бдительность стражи и надѣется пробраться въ кардинальскую библіотеку, гдѣ ее никто не будетъ искать; но она не знала, когда ей удастся исполнить это. Этьенъ остался въ своей комнатѣ въ тяжеломъ ожиданіи: силы покидали его.

Въ три часа экипажи герцога и его свиты въѣхали въ замокъ, гдѣ онъ собирался отужинать съ своими гостями. Дѣйствительно, послѣ заката солнца графиня де-Гранльё подъ руку съ дочерью, герцогъ и маркиза де-Нуармугье поднимались въ глубокомъ молчаніи по широкой лѣстницѣ: гнѣвное лицо повелителя испугало всѣхъ слугъ. Несмотря на то, что баронъ д’Артаньонъ зналъ уже о побѣгѣ Габріэллы, онъ утверждалъ, что она находится подъ стражей, дрожа при мысли, что его личный планъ разстроится, если герцогъ узнаетъ обо всемъ. Эти ужасные люди плохо скрывали свою злобу подъ притворной любезностью, которой требовала отъ нихъ вѣжливость. Герцогъ приказалъ сыну быть въ залѣ. Когда общество вошло туда, баронъ д’Артаньонъ понялъ по печальному выраженію лица Этьена, что онъ также не зналъ еще о побѣгѣ Габріэллы.

— Вотъ мой сынъ, — сказалъ герцогъ, взявъ Этьена за руку и представляя его дамамъ.

Этьенъ молча поклонился. Графиня и ея дочь обмѣнялись взглядомъ, который не ускользнулъ отъ старика.

— Ваша дочь сдѣлаетъ плохую партію, — сказалъ онъ тихо, — неправда ли, это ваша мысль?

— Я думаю совершенно противоположное, мой дорогой герцогъ, — отвѣтила мать улыбаясь.

Маркиза де-Нуармутье, сопровождавшая сестру, лукаво засмѣялась. Этотъ смѣхъ укололъ сердце Этьена, котораго охватилъ ужасъ при видѣ высокой молодой дѣвушки.

— Ну, что, герцогъ, — сказалъ ему тихо отецъ съ радостнымъ видомъ, — хорошую ли невѣсту я нашелъ вамъ? Что скажете вы объ этой дѣвушкѣ, мой ангелъ?

Старый герцогъ не сомнѣвался въ послушаніи сына. Этьенъ казался ему тѣмъ же, чѣмъ была его мать, то есть воскомъ въ его рукахъ.

— Лишь бы у него былъ сынъ, а тамъ пусть околѣваетъ, мнѣ все равно, — думалъ старикъ.

— Батюшка, — сказалъ тихо молодой человѣкъ, — я не понимаю васъ.

— Идите къ себѣ, мнѣ надо вамъ сказать пару словъ, — сказалъ герцогъ, направляясь въ пріемный залъ.

Этьенъ послѣдовалъ за отцомъ. Три дамы почувствовали сильное любопытство, которое раздѣлялъ также баронъ д’Артаньонъ; онѣ начали ходить по комнатѣ, стараясь проходить ближе къ пріемному залу, двери котораго были оставлены герцогомъ полуоткрытыми.

— Дорогой мой, — сказалъ старикъ, смягчая свой голосъ, — я избралъ тебѣ въ супруги эту высокую красивую дѣвушку: она наслѣдница земель, принадлежащихъ младшей линіи рода Гранльё, происходящагооіъ старинной бретапской аристократіи. Итакъ, будь вѣжливъ, вспомни все лучшее, что ты читалъ въ книгахъ, и наговори имъ любезностей.

— Неправда ли, батюшка, что первая обязанность дворянина держать свое слово?

— Да!

— Итакъ, когда я простилъ вамъ смерть моей матери, умершей вслѣдствіе брака съ вами, вы обѣщали мнѣ никогда не противиться моимъ желаніямъ, не такъ ли? «Я самъ буду повиноваться тебѣ, какъ божеству», сказали вы. Я ничего не замышляю противъ васъ; я прошу только предоставить мнѣ свободу въ томъ случаѣ, когда дѣло касается моей жизни и касается одного меня, то есть моей женитьбы.

— Я думалъ тогда, — сказалъ старикъ, чувствуя, что кровь приливаетъ къ его лицу, — что ты не будешь противиться моему желанію продолжить нашъ благородный родъ.

— Вы не ставили никакихъ условій, — сказалъ Этьенъ. — Я не знаю, что общаго между любовью и продолженіемъ нашего рода, но я знаю, что люблю дочь вашего стараго друга Бовулуара и внучку вашей подруги «прекрасной римлянки».

— Но она умерла, — отвѣтилъ старый герцогъ мрачнымъ и насмѣшливымъ тономъ, по которому можно было угадать его намѣренія относительно Габріэллы.

Наступило мгновеніе глубокаго молчанія. Старикъ увидѣлъ трехъ дамъ и барона д’Артаньона. Въ эту торжественную минуту тонкій слухъ Этьена уловилъ доносившійся изъ библіотеки голосъ Габріэллы, которая пѣла, желая дать знать своему другу, что она находится тамъ:

Мѣхъ горностая не такъ нѣженъ,

Лилія менѣе чиста…

Эти поэтическія слова заставили пр''о''клятаго сына, смертельно пораженнаго словами отца, снова вернуться къ жизни. Несмотря на то, что это ужасное мгновеніе надорвало его сердце, онъ собралъ послѣднія силы, поднялъ голову, первый разъ въ жизни посмотрѣлъ въ глаза отцу и сказалъ съ ненавистью и презрѣніемъ: «Дворянинъ не долженъ лгать!» Однимъ скачкомъ онъ очутился у противоположныхъ дверей зала и крикнулъ: &quot;Габріэлла! &quot;

Внезапно молодая дѣвушка появилась въ глубинѣ залы, какъ лилія среди листвы, и вздрогнула, увидя группу смѣявшихся женщинъ, которыя знали о любви Этьена. Старый герцогъ, дошедшій до послѣдней степени бѣшенства, выдѣлился изъ блестящей группы трехъ придворныхъ дамъ. Всякій другой, можетъ быть, поколебался бы въ эту минуту и, несмотря на честолюбивыя намѣренія, уступилъ бы желанію сына, но неукротимое бѣшенство старика помѣшало такому исходу. До сихъ поръ во всѣхъ затруднительныхъ случаяхъ онъ всегда обращался къ мечу, считая его единственнымъ средствомъ для гордіевыхъ узловъ жизни, и въ эту минуту, когда волненіе мѣшало ему размышлять, привычка одержала верхъ. Два раза пойманный во лжи сыномъ, котораго онъ особенно ненавидѣлъ въ эту минуту, когда тотъ торжествовалъ надъ нимъ, несмотря на свою презрѣнную слабость, старикъ не помнилъ болѣе себя, забылъ, что онъ отецъ и человѣкъ: тигръ вышелъ изъ пещеры, въ которой до сихъ поръ скрывался. Чувство мести заставило помолодѣть герцога; онъ бросилъ полный ненависти взглядъ на молодыхъ людей, прелестныхъ, какъ ангелы, слетѣвшіе на землю.

— Ну, такъ околѣвайте же! Ты, негодный мальчишка, доказательство моего позора! И ты, проклятая развратница, отравившая своимъ змѣинымъ ядомъ мой домъ!

Эти слова, какъ громъ, поразили сердца дѣтей. Этьенъ умеръ въ ту минуту, когда увидѣлъ въ рукѣ отца мечъ, занесенный надъ Габріеллой, а Габріелла упала бездыханной, желая поддержать своего друга.

Старикъ съ бѣшенствомъ хлопнулъ дверью, сказавъ дѣвицѣ де-Гранльё.

— Я самъ женюсь на васъ!

— И вы еще достаточно бодры, чтобы имѣть потомство, — сказала графиня на ухо старику, служившему семи королямъ Франціи.

Парижъ, 1831—1836.

{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Указан переводчик и нет категории перевода]]
[[Категория:Проза Оноре де Бальзака]]
[[Категория:Новеллы]]
[[Категория:Литература 1836 года]]
[[Категория:Переводы 1898 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]

[[fr:L’Enfant maudit (Balzac)]]</text>
      <sha1>0hwa2rp3ho0i4u98tkihgwlo4yrdq29</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вечер произведений М. Горького (Раскольников)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1042180</id>
    <revision>
      <id>5743140</id>
      <parentid>5649611</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:43:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Вечер произведений M. Горького (Раскольников)]] в [[Вечер произведений М. Горького (Раскольников)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5649611</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4939" sha1="fedewhtcr9vdaeszv3ac9bkmfwjv88r" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Федор Федорович Раскольников
| НАЗВАНИЕ              = Вечер произведений M. Горького
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1930
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/raskolxnikow_f_f/text_1930_vechr_gorkogo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Вечер произведений M. Горького ===
Программа этого вечера в Политехническом музее была составлена, главным образом, из произведений, не потерявших актуальности для нашего дня.

— «Подмастерье малярного цеха», — сказал т. Раскольников в своем вступительном докладе, — войдет в историю, как один из основоположников пролетарской литературы, несмотря на все свои колебания.

Докладчик набрасывает перед слушателями сложный творческий путь М. Горького — от воспевания босячества к идее классовой борьбы, к применению метода марксизма в художественной литературе. Принадлежность Горького к пролетарскому лагерю сейчас бесспорна.

— Мы видам, — заключает т. Раскольников, — что в то время, как многие попутчики отстают от современности, Максим Горький был и остается писателем-общественником. Горький соединил в своих произведших глубину мысли и высоко художественный культурный язык с необычайной простотой и общедоступностью.

Докладчик считает необходимым напомнить также о том теплом сочувствия, с каким Горький подходит к произведениям начинающих писателей.

— Аккуратность и быстрота его ответов, — говорит т. Раскольников, — могут послужить хорошим уроком для нас, редакторов, зачастую не проявляющих должного внимания к молодому автору.

По окончании доклада т. Раскольникова, были прочтены произведения: «Песня о соколе», «Скуки ради», «Страсти-мордасти», «Разговор птиц», «Песня о Буревестнике» и др.

Особенно сильное впечатление оказал на аудиторию отрывок из пьесы «9 января» — в исполнении декламационного I квартета им. В. К. Сережникова.

{{right|'''Н.'''}}

{{right|''«Литературная газета»'', ''№ 2, 1930''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка указания автора]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Очерки]]
[[Категория:Фёдор Фёдорович Раскольников]]
[[Категория:Литература 1930 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Федор Федорович Раскольников]]</text>
      <sha1>fedewhtcr9vdaeszv3ac9bkmfwjv88r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Хор из Расиновой Эсфири. Хор I-й (дей. I, яв. 2) (Расин)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1042197</id>
    <revision>
      <id>5743092</id>
      <parentid>5655992</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:01:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Хор из Расиновой Эсфири. Хор І-й (дей. І, яв. 2) (Расин)/ДО]] в [[Хор из Расиновой Эсфири. Хор I-й (дей. I, яв. 2) (Расин)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5655992</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10265" sha1="0awiu48bjuseahs3lkvdjs9jax76zhv" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Жан Батист Расин
| НАЗВАНИЕ              = Хор из Расиновой Эсфири. Хор І-й (дей. І, яв. 2)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Павел Александрович Катенин
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1815
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/r/rasin_z_b/text_1815_hor_iz_esfiri_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''Хоръ изъ Расиновой Есѳири.''&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;''Хоръ І-й (дѣй. І, яв. 2).''&lt;/center&gt;

''Одна израильтянка.''

Плачевнѣйшій Сіонъ, толико древлѣ славной!

Гдѣ нынѣ блескъ сокрылся твой?

Дивится міръ красѣ твоей державной;

Теперь поникъ ты съ перстью равной,

Намъ память горькую оставя за собой.

Сіонъ! градъ Господу ліобезный,

До неба горняго взносившійся главой!

Сіонъ, низпадшій Ада въ бездны!

Когда престанутъ токи слезны

Тещи къ тебѣ изъ глазъ моихъ,

Мои къ землѣ пригнутся длани,

Прильпнетъ языкъ къ моей гортани

И потреблюся отъ живыхъ?

''Ликъ.''

Брега священны Іордана!

Любимы Господомъ поля!

Наслѣдье древня Ханаана!

Чудесъ обильная земля!

Высоки холмы, тучны долы!

Издайте гласы и глаголы:

На вѣкъ ли мы отчуждены

Драгія отчія страны?

''Одна.''

Когда, Сіонъ, узрю горѣ ростущи

Въ златомъ обиліи верхи твоихъ оградъ?

Когда твоихъ веселыхъ чадъ

Узрю я сонмища поющи,

Отвсюду къ празднествамъ бѣгущи

Внутрь стѣнъ твоихъ, о Божій градъ!

''Ликъ.''

Брега священны Іордана!

Любимы Господомъ поля!

Наслѣдье древня Ханаана!

Чудесъ обильная земля!

Высоки холмы, тучны долы!

Издайте гласы и глаголы:

На вѣкъ ли мы отчѵждены

Драгія отчія страны!

&lt;center&gt;''Хоръ 2 й (дѣй. 1 , яв. 5).''&lt;/center&gt;

''Одна Израильтянка.''

Подруги вѣрныя! воздвигнемъ плачь и стонъ,

Прольемъ стѣсненныя рыданья:

Израиль гибнетъ весь. О бѣдственный уронъ!

О верьхъ лютѣйшаго страданья!

Взнесемъ, о сестры! слезный. взоръ

На верхъ благій священныхъ горъ,

Прибѣгнемъ къ Господу съ молитвой упованья!

Изъ полныхъ скорбію очесъ

Струитесь токи горькихъ слезъ,

Не зримо въ вѣки отъ Небесъ

Толико страшнаго каранья!

''Ликъ.''

О верьхъ лютѣйшаго страданья!

''Одна.''

Иль мало скорби было намъ?

Когда торжественнымъ врагамъ

Ты предалъ , Господи, Твой храмъ

И Твой народъ на поруганье,

Когда назначилъ въ наказанье

Ты всѣмъ Іудинымъ сынамъ

Служенье чуждымъ племенамъ?

''Ликъ''.

О верьхъ лютѣйшаго страданья!

''Одна.''

Какъ агнцы слабые, снѣдь алчущимъ волкамъ,

Защита наша вся безплодныя стенанья.

''Ликъ.''

О верьхъ лютѣйшаго страданья!

''Одна.''

Совлечемъ съ нашихъ главъ, изорвемъ по кускамъ

Сей уборъ, неприличный лишеннымъ надежды!

''Дрyгaя.''

Облачимъ нашу грудь въ погребальны одежды ''t''

Пригоиовимъ себя къ торжествамъ,

Злымъ Аманомъ устроеннымъ намъ!

''Ликъ.''

Совлечеиъ съ нашихъ главъ, изорвемъ по кускамъ

Сей уборъ, неприличный лишеннымъ надежды!

''Одна.''

Смерти нещадной разверзнулся зѣвъ,

Рѣжутъ младенцевъ и старцевъ и дѣвъ;

Вмѣстѣ закланныхъ сыновъ зрю съ отцами,

Съ Матерьми дщерей и братій съ сестрами,

Грудами трупы простерты на прахъ,

Члены разметанны тлѣютъ въ поляхъ.

Боже великій! Тобой вмѣсто гроба

Избрана гладныхъ намъ врановъ утроба,

Птицъ плотоядныхъ, звѣрей Ты лѣсныхъ

Тукомъ и кровью насытилъ святыхъ.

''Одна изъ младшихъ.''

Господи! какой виною

Я достойна въ утрѣ лѣтъ

Пасть подъ смертною косою?

Жизни раннею весною

Я паду какъ слабый цвѣтъ,

Освѣтясь зарей одною.

Господи! какой виною

Я достойна въ утрѣ лѣтъ

Пасть подъ смертною косою?

''Дрyгaя.''

Что пользы намъ, увы! въ стенаньяхъ тщетныхъ сихъ,

За чуждую вину несчастнѣйшія жертвы!

Грѣшны предъ Господомъ суть предки наши мертвы,

А мы приемлемъ казнь за преступленья ихъ.

''Ликъ.''

Израиль служитъ Богу брани;

Нѣтъ, нѣтъ, не стерпитъ Онъ, чтобъ длани

Убіица кровію невинныхъ обагрилъ!

''Одна.''

Ужель Господень врагъ надмѣнный

Речетъ: гдѣжъ Богъ превознесенный,

Израиль Коимъ намъ грозилъ?

''Другая.''

Сей Богъ побѣдъ, блажимый нами,

Вострепещи языковъ сонмъ!

Сей Богъ побѣдъ, блажимый нами,

Единый правитъ небесами,

Его лишь внемлютъ гласъ и молнія и громъ,

Гдухіе навсегда предъ вашими богами.

''Другая.''

Разитъ кичливыхъ Онъ стрѣлами.

''Другая.''

Смиреннымъ Онъ покровъ отъ вражьихъ силъ.

''Ликъ.''

Израиль служитъ Богу брани;

Нѣтъ, нѣтъ, не стерпитъ Онъ, чтобъ длани

Убійца кровію невинныхъ обагрилъ!

''Двѣ Израильтянки.''

О Боже, славой окруженный,

Во свѣтъ какъ въ ризу облеченный ,

Летяй на вѣтренныхъ крилахъ,

Престолъ на ангельскихъ имущій раменахъ!

''Двѣ изъ младшихъ.''

О Боже нашъ, Кому съ безсмертнымъ ликомъ

Мы хвальну пѣснь поемъ лепечущимъ языкомъ!

''Ликъ.''

Ты зришь грозящу гибель намъ:

Сгуби враговъ Твоей державы;

Не дай Своей Величьемъ славы

Вознесться чуждымъ божествамъ!

''Одна.''

Прими оружте и щитъ,

Возстани въ помощь намъ, a нечестивымъ къ горю,

Сойди, какъ нѣкогда сходилъ Ты, зрящу морю?

И гнѣвъ Твой злыхъ да истребитъ!

Предай ихъ трепету и страху,

Да предъ лицемъ Твоимъ возстать бы немогли,

Подобны былію и праху,

Взметенну вихремъ отъ земли!

''Ликъ''.

Ты зришь грозящу гибель намъ,

Сгуби враговъ Твоей державы;

Не дай Своей величьемъ славы

Вознесться чуждымъ божествамъ!

{{right|''Катенинъ.''}}

{{right|''«Вѣстникъ Европы», № 8, 1815''}}

[[Категория:Пьесы]]
[[Категория:Жан Расин]]
[[Категория:Литература 1815 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Жан Батист Расин]]
[[Категория:Павел Александрович Катенин]]</text>
      <sha1>0awiu48bjuseahs3lkvdjs9jax76zhv</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743095</id>
      <parentid>5743092</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:06:29Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743095</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10197" sha1="paah6z8mieyypjbg6ov9zizo25fjw9n" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Жан Батист Расин
| НАЗВАНИЕ              = Хор из Расиновой Эсфири. Хор I-й (дей. I, яв. 2)
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Павел Александрович Катенин
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1815
| ИСТОЧНИК              =«[[Вѣстникъ Европы]]», № 8, 1815.  [http://az.lib.ru/r/rasin_z_b/text_1815_hor_iz_esfiri_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;''Хоръ изъ Расиновой Есѳири.''&lt;/center&gt;
{{poemx1||
&lt;center&gt;''Хоръ І-й (дѣй. І, яв. 2).''&lt;/center&gt;

''Одна израильтянка.''
Плачевнѣйшій Сіонъ, толико древлѣ славной!
Гдѣ нынѣ блескъ сокрылся твой?
Дивится міръ красѣ твоей державной;
Теперь поникъ ты съ перстью равной,
Намъ память горькую оставя за собой.
Сіонъ! градъ Господу ліобезный,
До неба горняго взносившійся главой!
Сіонъ, низпадшій Ада въ бездны!
Когда престанутъ токи слезны
Тещи къ тебѣ изъ глазъ моихъ,
Мои къ землѣ пригнутся длани,
Прильпнетъ языкъ къ моей гортани
И потреблюся отъ живыхъ?
''Ликъ.''
Брега священны Іордана!
Любимы Господомъ поля!
Наслѣдье древня Ханаана!
Чудесъ обильная земля!
Высоки холмы, тучны долы!
Издайте гласы и глаголы:
На вѣкъ ли мы отчуждены
Драгія отчія страны?
''Одна.''
Когда, Сіонъ, узрю горѣ ростущи
Въ златомъ обиліи верхи твоихъ оградъ?
Когда твоихъ веселыхъ чадъ
Узрю я сонмища поющи,
Отвсюду къ празднествамъ бѣгущи
Внутрь стѣнъ твоихъ, о Божій градъ!
''Ликъ.''
Брега священны Іордана!
Любимы Господомъ поля!
Наслѣдье древня Ханаана!
Чудесъ обильная земля!
Высоки холмы, тучны долы!
Издайте гласы и глаголы:
На вѣкъ ли мы отчѵждены
Драгія отчія страны!

&lt;center&gt;''Хоръ 2 й (дѣй. 1 , яв. 5).''&lt;/center&gt;
''Одна Израильтянка.''
Подруги вѣрныя! воздвигнемъ плачь и стонъ,
Прольемъ стѣсненныя рыданья:
Израиль гибнетъ весь. О бѣдственный уронъ!
О верьхъ лютѣйшаго страданья!
Взнесемъ, о сестры! слезный. взоръ
На верхъ благій священныхъ горъ,
Прибѣгнемъ къ Господу съ молитвой упованья!
Изъ полныхъ скорбію очесъ
Струитесь токи горькихъ слезъ,
Не зримо въ вѣки отъ Небесъ
Толико страшнаго каранья!
''Ликъ.''
О верьхъ лютѣйшаго страданья!
''Одна.''
Иль мало скорби было намъ?
Когда торжественнымъ врагамъ
Ты предалъ , Господи, Твой храмъ
И Твой народъ на поруганье,
Когда назначилъ въ наказанье
Ты всѣмъ Іудинымъ сынамъ
Служенье чуждымъ племенамъ?
''Ликъ''.
О верьхъ лютѣйшаго страданья!
''Одна.''
Какъ агнцы слабые, снѣдь алчущимъ волкамъ,
Защита наша вся безплодныя стенанья.
''Ликъ.''
О верьхъ лютѣйшаго страданья!
''Одна.''
Совлечемъ съ нашихъ главъ, изорвемъ по кускамъ
Сей уборъ, неприличный лишеннымъ надежды!
''Другая.''
Облачимъ нашу грудь въ погребальны одежды ''t''
Пригоиовимъ себя къ торжествамъ,
Злымъ Аманомъ устроеннымъ намъ!
''Ликъ.''
Совлечеиъ съ нашихъ главъ, изорвемъ по кускамъ
Сей уборъ, неприличный лишеннымъ надежды!
''Одна.''
Смерти нещадной разверзнулся зѣвъ,
Рѣжутъ младенцевъ и старцевъ и дѣвъ;
Вмѣстѣ закланныхъ сыновъ зрю съ отцами,
Съ Матерьми дщерей и братій съ сестрами,
Грудами трупы простерты на прахъ,
Члены разметанны тлѣютъ въ поляхъ.
Боже великій! Тобой вмѣсто гроба
Избрана гладныхъ намъ врановъ утроба,
Птицъ плотоядныхъ, звѣрей Ты лѣсныхъ
Тукомъ и кровью насытилъ святыхъ.
''Одна изъ младшихъ.''
Господи! какой виною
Я достойна въ утрѣ лѣтъ
Пасть подъ смертною косою?
Жизни раннею весною
Я паду какъ слабый цвѣтъ,
Освѣтясь зарей одною.
Господи! какой виною
Я достойна въ утрѣ лѣтъ
Пасть подъ смертною косою?
''Другая.''
Что пользы намъ, увы! въ стенаньяхъ тщетныхъ сихъ,
За чуждую вину несчастнѣйшія жертвы!
Грѣшны предъ Господомъ суть предки наши мертвы,
А мы приемлемъ казнь за преступленья ихъ.
''Ликъ.''
Израиль служитъ Богу брани;
Нѣтъ, нѣтъ, не стерпитъ Онъ, чтобъ длани
Убіица кровію невинныхъ обагрилъ!
''Одна.''
Ужель Господень врагъ надмѣнный
Речетъ: гдѣжъ Богъ превознесенный,
Израиль Коимъ намъ грозилъ?
''Другая.''
Сей Богъ побѣдъ, блажимый нами,
Вострепещи языковъ сонмъ!
Сей Богъ побѣдъ, блажимый нами,
Единый правитъ небесами,
Его лишь внемлютъ гласъ и молнія и громъ,
Гдухіе навсегда предъ вашими богами.
''Другая.''
Разитъ кичливыхъ Онъ стрѣлами.
''Другая.''
Смиреннымъ Онъ покровъ отъ вражьихъ силъ.
''Ликъ.''
Израиль служитъ Богу брани;
Нѣтъ, нѣтъ, не стерпитъ Онъ, чтобъ длани
Убійца кровію невинныхъ обагрилъ!
''Двѣ Израильтянки.''
О Боже, славой окруженный,
Во свѣтъ какъ въ ризу облеченный ,
Летяй на вѣтренныхъ крилахъ,
Престолъ на ангельскихъ имущій раменахъ!
''Двѣ изъ младшихъ.''
О Боже нашъ, Кому съ безсмертнымъ ликомъ
Мы хвальну пѣснь поемъ лепечущимъ языкомъ!
''Ликъ.''
Ты зришь грозящу гибель намъ:
Сгуби враговъ Твоей державы;
Не дай Своей Величьемъ славы
Вознесться чуждымъ божествамъ!
''Одна.''
Прими оружте и щитъ,
Возстани въ помощь намъ, a нечестивымъ къ горю,
Сойди, какъ нѣкогда сходилъ Ты, зрящу морю?
И гнѣвъ Твой злыхъ да истребитъ!
Предай ихъ трепету и страху,
Да предъ лицемъ Твоимъ возстать бы немогли,
Подобны былію и праху,
Взметенну вихремъ отъ земли!
''Ликъ''.
Ты зришь грозящу гибель намъ,
Сгуби враговъ Твоей державы;
Не дай Своей величьемъ славы
Вознесться чуждымъ божествамъ!
|Катенинъ.}}


[[Категория:Пьесы]]
[[Категория:Жан Расин]]
[[Категория:Литература 1815 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Жан Батист Расин]]
[[Категория:Павел Александрович Катенин]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>paah6z8mieyypjbg6ov9zizo25fjw9n</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Воспоминания о М. Е. Салтыкове (Салтыков-Щедрин)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1042330</id>
    <revision>
      <id>5743143</id>
      <parentid>5651057</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:46:21Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Воспоминания о М. E. Салтыкове (Салтыков-Щедрин)/ДО]] в [[Воспоминания о М. Е. Салтыкове (Салтыков-Щедрин)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5651057</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="257170" sha1="151ieptgv20ap7thb1fl3g8yxrxw4ua" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
| НАЗВАНИЕ              = Воспоминания о М. Е. Салтыкове
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1890
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/saltykow_m_e/text_1890_s_n_k_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ВОСПОМИНАНІЯ О М. Е. САЛТЫКОВѢ ===

=== I. ===
Мнѣ кажется, что на каждомъ изъ знавшихъ лично М. Е. Салтыкова лежитъ нравственная обязанность записать по свѣжей памяти свои воспоминанія о немъ, чтобы сохранить отъ забвенія тѣ черты, которыя могутъ характеризовать его, какъ человѣка, какъ писателя и какъ общественнаго дѣятеля. Безъ этого невозможна хорошая его біографія, и чѣмъ больше будетъ такихъ воспоминаній и матеріаловъ, тѣмъ полнѣе и лучше обрисуется его личность. Человѣческая память — слишкомъ ненадежный архивъ: нѣкоторые факты и обстоятельства съ теченіемъ времени утрачиваютъ краски и настоящій смыслъ, а многое и совсѣмъ забывается; видѣнное кажется слышаннымъ, а слышанное видѣннымъ; пущенный кѣмъ-нибудь удачный анекдотъ — дѣйствительностью, а дѣйствительность — анекдотомъ.

Незадолго передъ смертью Михаилъ Евграфовичъ сказалъ мнѣ, между прочимъ, въ разговорѣ: «Обиднѣе всего, что умрешь и — будутъ про тебя только анекдоты разсказывать»… Собственно говоря, въ анекдотахъ ничего еще дурного нѣтъ, если они хороши и правдоподобны: чуть ли не про всѣхъ великихъ людей существуютъ анекдоты, а вмѣстѣ съ тѣмъ разсказываютъ про нихъ же и нѣчто иное, что сдѣлало ихъ великими, но, дѣйствительно, одни «только анекдоты» обидны. Объ этомъ даже подумать только и то тяжело. Положимъ, что Салтыковъ всегда преувеличивалъ опасенія и въ данномъ случаѣ преувеличилъ анекдотическое усердіе тѣхъ, о комъ говорилъ и отъ кого ждалъ анекдотовъ; положимъ, что анекдотовъ про него не разсказываютъ и смерть его вызвала много самыхъ искреннихъ сожалѣній и слезъ; но въ данномъ случаѣ, относительно литературныхъ дѣятелей, у насъ вообще дѣло стоитъ какъ-то черезчуръ сурово и несправедливо, я сказалъ бы даже неблагодарно.

Хотя мы ихъ и хоронимъ не какъ дикіе дикихъ, а съ извѣстнымъ, установившимся церемоніаломъ и процедурами, со словами: «страна понесла незамѣнимую утрату», «литература лишилась выдающагося представителя» и т. д., но все-таки придаемъ слишкомъ мало значенія нашей потерѣ и ихъ личности, точно умеръ не человѣкъ, на которомъ одни воспитались, съ которымъ другіе вмѣстѣ жили и боролись за извѣстныя идеи и съ которымъ вообще много духовныхъ связей, а какая-то незамѣтная, нарицательная величина (имя рекъ), которую вполнѣ достаточно вспоминать вмѣстѣ со «вся православныя христіаны». Положимъ, что въ Писаніи сказано: предоставьте мертвыхъ хоронитъ мертвымъ; но въ данномъ случаѣ мы не изъ Писанія вовсе исходимъ, да и не о мертвыхъ тѣлахъ тутъ, конечно, и рѣчь идетъ. Дѣло не въ погребальныхъ церемоніяхъ и фразеологіи, которыхъ у насъ, пожалуй, довольно, а въ недостаткѣ истинной признательности и уваженія къ людямъ, въ небрежности и равнодушіи къ сохраненію памяти о нихъ, какъ о людяхъ, которые могутъ украсить небогатую исторію нашей цивилизаціи и примѣръ которыхъ небезполезенъ, какъ самимъ намъ, такъ и будущимъ поколѣніямъ.

Подобные суровые или небрежные нравы выработались ближайшимъ образомъ въ литературной же средѣ и въ ближайшей къ литературѣ части общества; но если всмотрѣться въ дѣло глубже, то мы замѣтимъ тутъ также и общую черту русскаго характера: русскій человѣкъ не только не дорожитъ тѣмъ, что уже умерло, но не дорожитъ также и всѣмъ, что безсильно, напр., стариками и тѣми, хотя бы и молодыми, но разбитыми и разсѣянными силами, отъ которыхъ уже ждать нечего. Въ нѣкоторыхъ, лучшихъ случаяхъ это происходитъ изъ ригористическаго источника и слишкомъ строгаго взгляда на себя и другихъ передъ задачами общаго дѣла, т. е. на первомъ планѣ стоитъ дѣло, а потомъ ужъ люди: умеръ одинъ — становись на его мѣсто другой, и становись бодро, безъ экспансивностей, какъ бы жаль товарища ни было; умеръ другой — становись третій и старайся, по мѣрѣ силъ и возможности, дѣлать то же самое (легко сказать: дѣлай Салтыковское дѣло!). Но такихъ случаевъ мало, а, кромѣ того, такое отношеніе еще понятно въ періоды оживленной общественной дѣятельности и борьбы, а не въ обыкновенное время и не въ періоды затишья и сна, когда вмѣсто дѣда остается одна только форма и внѣшность. Но и вообще въ такомъ отношеніи слишкомъ много спартанской суровости, легко переходящей въ черствую дѣловитость, которою отличаются люди совсѣмъ другого сорта, люди, которымъ въ сущности ни до чего и ни до кого дѣла нѣтъ, кромѣ самихъ себя, и которые очень склонны думать, что настоящая литература начинается только съ нихъ и что они сами себѣ предки. Развязные и самодовольные, они нерѣдко прямо чураются и открещиваются отъ всякихъ литературныхъ традицій, и открещиваются не во имя какихъ-либо высшихъ принциповъ и направленія, а во имя тѣхъ или иныхъ недалекихъ практическихъ соображеній и самодовольства: «все, молъ, что было доселѣ, — ерунда, а вотъ живая вода изъ нашего пруда, можетъ быть не особенно чистая, но для пойла, по нынѣшнимъ временамъ, самая пригодная»… Тутъ вопросъ вовсе не въ происхожденіи людей отъ извѣстнаго литературнаго колѣна, а въ умственной и вообще въ духовной преемственности идей, взглядовъ и убѣжденій. Это не родословная, а если и родословная, то самая демократическая и безсословная. Всегда интересно и нужно знать, что представляетъ собою человѣкъ, откуда исходитъ и куда путь держитъ. Если у людей есть что сказать, то имъ нисколько не стыдно быть продолжателями дѣла, прежде начатаго, несли у нихъ ничего нѣтъ за душой, то зачѣмъ говорить, какъ нѣчто неслыханное, то, что уже раньше говорилось, зачѣмъ открывать вновь Америки, или еще того лучше — искать Америкъ въ собственномъ пруду. Если бы люди, говорящіе: мы сами себѣ предки, всегда оправдывали эти слова и всегда стояли на высотѣ задачъ своего времени, если бы они не оказывались иногда просто курициными дѣтьми и распространителями куриной слѣпоты, то самое лучшее, конечно, было бы предоставить имъ открывать новыя Америки и наслаждаться самодовольствомъ, но игнорированіе и отрицаніе литературныхъ традицій не ограничивается однимъ только неуважительнымъ отношеніемъ къ прошлому, а ведеть и, главнымъ образомъ, направляется къ подавленію и закидыванію мусоромъ живыхъ еще остатковъ и новыхъ ростковъ этихъ традицій. Я знаю, что есть люди (и цѣлыя изданія) еще болѣе практическіе и пожалуй еще худшіе, чѣмъ только-что указанные, которые эксплуатируютъ извѣстныя литературныя традиціи и направленіе, показывая видъ, что хранятъ ихъ и цѣнятъ, тогда какъ въ сущности тоже плюнетъ на нихъ и безъ всякой церемоніи искажаютъ, а когда нужно, то и совсѣмъ отъ нихъ отказываются; но это ужъ особая категорія людей, которая въ предмету нашей рѣчи не относится, такъ какъ мы говоримъ только о различныхъ проявленіяхъ небрежнаго и невнимательнаго отношенія къ писателямъ.

Что же касается общества, отличающагося тѣни же чертами, то тамъ эта небрежность и равнодушіе происходятъ, вѣроятно, ни отъ чего другого, какъ отъ тѣхъ же свойствъ русскаго человѣка — не особенно горевать объ утратахъ, отъ слабости его связей съ литературою и отъ непривычки видѣть и цѣнить умственныхъ своихъ вождей и дѣятелей: русская наука и литература — явленія, сравнительно, еще недавнія на Руси, которыя не имѣютъ подъ собою надлежащей почвы, въ видѣ широкой общественной образованности и политическаго развитія. Русское общество и литература, русскій читатель и писатель — это одно изъ самыхъ больныхъ мѣстъ Салтыкова, прикосновеніе къ которому всегда вызывало въ немъ то безнадежную грусть, то глубокое негодованіе. Русскому читателю въ большинствѣ случаевъ нѣтъ дѣла до того, какъ живетъ и что выноситъ русскій писатель, сколькихъ мукъ стоитъ ему иная работа и какими терніями усѣянъ его путь; онъ только необыкновенно внимателенъ къ его слабостямъ и недостаткамъ и любитъ судить и рядитъ его за нихъ. Для этого онъ не только собираетъ всевозможные слухи объ его домашней и интимной жизни, но иногда даже самъ сочиняетъ про него небылицы: «вотъ, молъ, они каковы — проповѣдники-то наши». Производится это положительно съ какимъ-то злорадствомъ, а исходною точкою при этомъ всегда служитъ желаніе оправдать свои собственные недостатки и пороки. Иногда онъ сочувствуетъ и рукоплещетъ успѣхамъ писателя, но точно также онъ рукоплещетъ и пѣвицѣ въ опереткѣ, и танцовщицѣ въ балетѣ, и рысистой лошади на бѣгу, и клоуну въ циркѣ. Нерѣдко онъ такъ именно и смотритъ на писателя, т. е. съ удовольственной точки зрѣнія: увеселяй, молъ, меня, доставляй пріятное развлеченіе и раздраженіе, или трогай мой нервы и настроивай ихъ на возвышенный ладъ, — я не забылъ еще нѣкоторыхъ идей и люблю вспоминать время беззавѣтной, мечтательной юности. Онъ любитъ либеральныя вещи почитать, прямо или между строкъ, и чѣмъ прямѣе и смѣлѣе — тѣмъ лучше, а когда за это писатель оказывается въ отвѣтѣ, то онъ всегда ретируется въ подворотню, какъ говорилъ Салтыковъ. Писатель всегда чувствуетъ себя одинокимъ, и одно это уже можетъ наполнять его жизнь горечью. Иногда читатель выражаетъ ему внѣшнее почтеніе, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ можетъ, пожалуй, доходить передъ нимъ даже до холопства и идолопоклонства; но это нисколько ему не мѣшаетъ переходить къ непочтительности и обращенію съ нимъ немногимъ развѣ лучшему, чѣмъ буряты обращаются съ своими божками, и тѣмъ подавно нисколько не мѣшаетъ предавать его самому скорому и полному забвенію.

Мы забываемъ людей не только поодиночкѣ, но цѣлыми даже группами. За примѣрами ходилъ недалеко; были, напримѣръ, шестидесятые годы, когда въ литературѣ появилось столько новыхъ дарованій. Одни изъ нихъ блеснули точно метеоры и вскорѣ же померли, померли еще молодыми; другіе дольше жили и не мало потрудились для литературы; а кто ихъ знаетъ и помнитъ? Мы, сверстники ихъ и ближайшее литературное поколѣніе, еще помнимъ, а поколѣніе идущее за нами сплошь и рядомъ не только ихъ, но и произведеній ихъ не знаетъ. А между тѣмъ каждый изъ нихъ приносилъ въ литературу нѣчто несомнѣнно цѣнное: одинъ новую мысль, другой знаніе, третій изученіе народной жизни, обычаевъ, нравовъ и души, четвертый собственную живую душу, нерѣдко переполненную страданіями. Добролюбовъ, этотъ выдающійся талантъ, жилъ и умеръ въ Петербургѣ, у всѣхъ на глазахъ, а между тѣмъ опытъ его біографіи и собираніе матеріаловъ были предприняты только въ прошломъ году, да и то сдѣлано это было личнымъ его другомъ, человѣкомъ, пожалуй, не менѣе его злополучнымъ и теперь также уже умершимъ. Не возьмись за дѣло другъ, можетъ быть, никто ничего не сдѣлалъ бы. Но, кромѣ Добролюбова, были и другіе, хотя и менѣе даровитые, но все-таки талантливые люди: М. Ил. Михайловъ, братья В. С. и Н. С. Курочкины, Помяловскій, Рѣшетниковъ, Левитовъ, Слѣпцовъ, Вороновъ, Демерть, Омулевскій (псевдонимъ), Шашковъ, Н. Успенскій и многіе другіе. Это цѣлая плеяда, цѣлая галерея писателей разночинцевъ. Каждый изъ нихъ вносилъ свою лепту въ общую умственную сокровищницу, каждый по своему служилъ общему дѣлу, въ большинствѣ случаевъ не думая о личныхъ выгодахъ, а жертвуя ими или подчиняя ихъ общему благу. Были, конечно, и исключенія, но исключенія всегда и вездѣ есть и всегда остаются только исключеніями. Пускай разночинецъ принесъ съ собою нѣкоторую невоздержность, распущенность и рѣзкость взглядовъ, но онъ же имѣлъ и несомнѣнныя заслуги: достаточно сказать, что ему принадлежитъ цѣлая яркая страница въ литературѣ, которую не вычеркнешь. Наконецъ, разночинецъ и самъ по себѣ въ высшей степени интересенъ, какъ продуктъ извѣстнаго времени, извѣстныхъ общественныхъ настроеній и перемѣнъ. Кто издалъ бы литературный альбомъ того времени, тотъ сдѣлалъ бы не только интересное, но и полезное дѣло. Во всякомъ случаѣ, смотрѣть на такихъ людей, какъ на нарицательныя величины, какъ на литературные только лѣса и подпорки, было бы слишкомъ большою роскошью: такихъ богатыхъ и разнообразныхъ дарованій не привлекало къ себѣ ни одно поприще.

Но не одни только шестидесятые годы представляютъ примѣръ такой невнимательности къ писателямъ. Невнимательность эта сказывается постоянно. Умерла, напримѣръ, въ прошломъ году замѣчательная писательница Н. Д. Хвощинская (В. Крестовскій — псевдонимъ), чѣмъ же и какъ мы почтили ея заслуги, которыхъ такъ много? Нѣсколькими краткими некрологами, въ которыхъ, помнится, рядомъ съ похвалами, указывалось на второстепенную ея роль среди корифеевъ 40-хъ и 60-хъ годовъ и на второстепенные размѣры ея таланта. Умеръ также въ прошломъ году Д. Д. Минаевъ, человѣкъ написавшій до 50 томовъ стиховъ и прозы, читавшійся когда-то въ «Русскомъ Словѣ»&lt;ref&gt;Фельетоны: «Дневникъ темнаго человѣка».&lt;/ref&gt; наравнѣ съ Писаревымъ, и если и вынужденный въ послѣдніе годы работать въ мелкой прессѣ, то и тамъ не забывавшій лучшихъ литературныхъ преданій и стремленій, а о немъ въ большинствѣ органовъ даже и некрологовъ не было, точно умеръ не писатель, котораго когда-то жадно читали и академія увѣнчивала преміями, а какой-нибудь военный писарь или писецъ управы благочинія. Выбываетъ человѣкъ изъ строя, и сейчасъ же ряды смыкаются, житейскія волны сходятся и какъ будто человѣка и не было. Да, это слишкомъ суровые нравы.

Если мы видимъ иногда въ послѣдніе годы примѣры, въ родѣ многолюдныхъ похоронъ Некрасова, Достоевскаго, Тургенева, въ которыхъ какъ бы сказывается иное отношеніе въ писателямъ, то не надо забывать величину этихъ писателей и сколько лѣтъ они писали, а затѣмъ многіе могли идти на ихъ похороны просто какъ на зрѣлище, и людей посмотрѣть, и себя показать. Если мы видимъ внимательность къ Надсону и Вс. Гаршину, то не надо забывать всю ужасную ихъ судьбу: оба молодые, оба даровитые и многообѣщавшіе, они умерли — одинъ отъ чахотки, а другой бросившись съ лѣстницы. А затѣмъ, рядомъ съ этими фактами, не надо забывать и другихъ: сколько лѣтъ, напримѣръ, собиралась и собирается подписка на памятникъ Гоголю. Такая огромная страна такая первоклассная держава и не можетъ собрать необходимой суммы для постановки приличнаго памятника одному изъ самыхъ крупныхъ русскихъ талантовъ. Нѣкоторыя вещи, хотя и понятны, но трудно примиримы между собою, такъ, напримѣръ: я не помню ничего сердечнѣе, единодушнѣе и трогательнѣе Некрасовскихъ похоронъ. Если похороны Тургенева отличались небывалымъ многолюдствомъ и торжественностью, то похороны Некрасова отличались именно сердечностью, единодушіемъ и глубокою скорбью: и молодежь, которая преобладала, и люди средняго возраста, и старики, и мужчины и женщины — всѣ точно были подавлены одною мыслью о потерѣ крупной общественной силы и, вмѣстѣ съ тѣмъ, чего-то всѣмъ близкаго и дорогого, а когда въ мрачныхъ сводахъ большого храма Новодѣвичьяго монастыря раздалось съ амвона превосходное слово священника объ истинно-христіанской любви Некрасова къ людямъ и высокомъ чувствѣ къ матери и затѣмъ слова одного изъ лучшихъ его стихотвореній («Рыцарь на часъ»), когда священникъ въ траурной ризѣ, при свѣтѣ свѣчей, началъ говорить это прекрасное стихотвореніе и затѣмъ, точно не въ силахъ былъ остановиться и продолжалъ его до конца, то въ храмѣ настала такая глубокая тишина, что слышно было біеніе собственнаго сердца и затаенное дыханіе сосѣдей; у многихъ неудержимо лились слезы, у всѣхъ лица были блѣдны и выражали скорбь, ту хорошую скорбь, которая такъ краситъ человѣка. Литература какъ-то сливалась съ религіей. Если бы русскій человѣкъ не былъ способенъ къ такимъ проявленіямъ, хотя бы и кратковременнымъ, если бы отъ него нельзя было ожидать ничего подобнаго, то о немъ не стоило бы и говорить. Но вотъ проходитъ годъ или два, хорошенько ужъ не помню, сестра Некрасова поставила ему на кладбищѣ памятникъ, издала его стихотворенія, передала его небольшое имѣніе и домъ новгородскому земству для школы и умерла; прихожу я въ день годовщины на его могилу, сижу на скамеечкѣ часъ, другой, третій, и никто не приходитъ. Пришелъ только одинъ студентъ, перекрестился, положилъ вѣнокъ на памятникъ и ушелъ. Очевидно передо иною было ужъ забвеніе.

— «Да, стали ужъ забывать», — сказала мнѣ привычнымъ тономъ и старушка-монахиня, съ которою я встрѣтился при выходѣ съ кладбища и разговорился.

Можно было бы привести и еще болѣе яркіе примѣры равнодушія и забвенія людей даже заживо, и людей оказавшихъ огромныя услуги развитію и просвѣтленію общественной мысли и могшихъ служить образцомъ личной безупречности, съ точки зрѣнія даже самой придирчивой морали; но это завлекло бы меня слишкомъ далеко, а главное походило бы на толченіе воды въ ступѣ, на витье веревокъ изъ песка. Я не Моисей и не имѣю волшебнаго жевла, которымъ можно было бы пробить толстую скалу общественнаго равнодушія. Если бы можно было расчитывать на иное отношеніе со стороны одной только литературной среды и ближайшей къ литературѣ части общества, то и это ужъ много значило бы.

Когда умираютъ не «второстепенныя» величины, какъ Хвощинская и Минаевъ, а такія крупныя личности, какъ Некрасовъ и Салтыковъ, то о нихъ говорятъ и пишутъ, конечно, больше, но все-таки и о нихъ не особенно много писалось и пишется. Я не могу назвать кратнаго біографическаго очерка, приложеннаго къ стихотвореніямъ Некрасова, не только полною, настоящею біографіею, но даже настоящею характеристикою; не могу также назвать нѣсколькихъ брошюрокъ и книжечекъ о немъ&lt;ref&gt;Напримѣръ: «Душа поэта», биографія, составленная Горемыкинымъ (Спб. 1878 г. 53 стр., цѣна 20 коп.). «На память о Некрасовѣ» (Спб. 1878 г., 147 стр., цѣна 1 p.). «Н. А. Некрасовъ», сводъ статей о немъ съ 1840 г., составленный Годубевымъ (Спб. 1878 г., 183 стр., цѣна 1 р. 25 к.). «Сборникъ критическихъ статей о Некрасовѣ отъ 1840 до 1864 г.» (М. 1886 г., цѣна 1 p.). «Некрасовъ и его сочиненія», литературная дѣтская библіотека, т. X (1883 г., 189 стр., цѣна 60 к.). Лучше другихъ остается все-таки біографическій очеркъ, приложенный къ сочиненіямъ и составленный А. М. Скабичевскимъ.&lt;/ref&gt; — серьезными литературными работами и не могу указать хорошей критической оцѣнки его произведеній и литературной дѣятельности вообще.

Салтыкову нѣсколько больше посчастливилось, но и о немъ не особенно иного пишется и далеко еще не все дано, что желательно было бы видѣть. Слишкомъ интересный и содержательный онъ человѣкъ, и въ слишкомъ интересное и богатое событіями время жилъ. Даже органы, причисляющіе себя къ одному съ нимъ знамени и желавшіе, повидимому, почтить его память, дали слишкомъ мало: въ «Новостяхъ», напр., кромѣ того, что написалъ Скабичевскіе, были даны еще: «Историческая параллель» (съ гр. Д. В. Толстымъ) и такъ называемый «Вѣнокъ на могилу», но что это былъ за скудный вѣнокъ (о параллели я ужъ не говорю): это были коротенькіе-коротенькіе кусочки, написанные разными лицами и очевидно приноровленные къ извѣстному, отведенному въ газетѣ мѣсту, а главное — кусочки, имѣющіе очень мало содержанія, хотя Салтыковъ тамъ и величался «непоколебимымъ», «непримиримымъ», «недремлющимъ окомъ» и даже «безсмертнымъ». Вѣнокъ этотъ гораздо соотвѣтственнѣе было назвать вѣникомъ. Сличите No, гдѣ онъ былъ помѣщенъ, съ юбилейнымъ No «Новостей», и вы увидите, насколько десятилѣтній юбилей занялъ больше мѣста и представлялся, очевидно, газетѣ фактомъ болѣе важнымъ. Газеты и журналы, вообще, стѣсняются отводить мѣсто покойникамъ, боясь, вѣроятно, походить на кладбище: нѣкоторые некрологи печатаются даже петитомъ, точно и не вѣсть все какіе важные и животрепещущіе вопросы въ газетахъ трактуются, тогда какъ иной покойникъ, право, стоитъ десятковъ и сотень живыхъ, стоитъ не потому только, что они никогда не дадутъ того, что онъ далъ, а и потому, что произведенія его гораздо больше отвѣчаютъ на вопросы текущаго времени и данной минуты, чѣмъ мертвое слово хотя бы и живыхъ людей. Похвальное исключеніе въ этомъ отношеніи составляетъ только «Вѣстникъ Европы», который съ свойственною ему аккуратностью и солидностью дѣлаетъ все, что только можетъ: г. Стасюлевичъ издаетъ сочиненія Салтыкова, г. Пыпинъ пишетъ о немъ обстоятельныя статьи, г. Арсенъевъ сообщаетъ матеріалы для его біографіи. Я указалъ бы еще на «Русск. Вѣдомости», гдѣ печатались прекрасные статьи Н. К. Михайловскаго, вышедшія теперь отдѣльною книжкою, но тамъ все сдѣланное гораздо правильнѣе отнести съ одному г. Михайловскому, ближайшему сотруднику и соредактору Салтыкова по «Отеч. Запискамъ» и случайному сотруднику газеты, гдѣ онъ озаглавливаетъ «случайными замѣтками» и нѣкоторые свои фельетоны. Затѣмъ, можно указать еще на небольшія гаэетныя статейки и воспоминанія также бывшихъ сотрудниковъ «Отеч. Записокъ»: гг. Скабичевскаго въ «Новостяхъ», Абрамова въ «Недѣлѣ» и Южакова въ «Одес. Вѣстникѣ»; но только и всего, и всего этого, какъ намъ кажется, недостаточно для надлежащей оцѣнки и полной біографіи Салтыкова. Это либо критическія и библіографическія статьи, касающіяся преимущественно его произведеній, либо воспоминанія, обнимающія періодъ только журнальной его дѣятельности. Мои воспоминанія также ограничиваются только этою послѣднею сферою и относятся къ послѣднимъ десяти годамъ его дѣятельности въ «Отеч. Запискахъ» (1873—1883 гг.) и къ самому послѣднему времени (1888—1889 гг.). Но, кромѣ этого, у него было интересное дѣтство, частью вошедшее въ «Пошехонскую старину» и другія произведенія, имѣющія не мало автобіографическихъ чертъ, а частью никуда не вошедшее; у него была юность, когда складывался его характеръ и вообще духовная сторона, юность, которую онъ почему-то вспоминалъ гораздо меньше, чѣмъ дѣтство; у. него были тяжелые годы подневольной жизни и службы въ Вяткѣ, а затѣмъ службы въ другихъ мѣстахъ, гдѣ онъ уже въ иной роли ногъ относиться къ жизни и ея темнымъ сторонамъ. Этотъ періодъ дѣятельности Михаила Евграфовича особенно интересенъ: онъ и тамъ вносилъ въ дѣло ту же прямоту, ту же искренность, страстности и ничѣмъ не подкупную честность, какими отличался и въ литературѣ. Разсказы его изъ этого времени полны тяжелыхъ впечатлѣній и самыхъ мрачныхъ красокъ. Ему приходилось видѣть воочію всѣ прелести дореформенныхъ порядковъ: крѣпостное право, откупъ, судебную волокиту и взяточничество, самоуправство, насиліе и грубость, бюрократическое всевластіе, лѣнь и формализмъ, и, само собою разумѣется, что онъ не оставался ко всему этому равнодушенъ. Я какъ сейчасъ помню его разсказы о ревизіи тюремъ и мѣстъ заключенія (если не ошибаюсь, въ качествѣ вице-губернатора): «Вы не можете представить, какіе ужасы мнѣ приходилось видѣть; я вѣдь засталъ еще застѣнки и деревянныя колодки, изъ которыхъ заставлялъ при себѣ вынимать людей». Имъ было возбуждено нѣсколько дѣлъ о жестокомъ обращеніи съ крестьянами. Доклады, отзывы, заключенія и вообще переписка его по такимъ поводамъ, хранящаяся гдѣ-нибудь въ архивахъ, должна представлять большой интересъ. Писалъ онъ бумаги, по всей вѣроятности, не обычнымъ форменнымъ языкомъ, а языкомъ литературнымъ, живымъ и страстнымъ. Такъ это можно думать изъ того, что эти офиціальныя бумаги и были причиною выхода его въ отставку. Михаилъ Евграфовичъ разсказывалъ, что покойный государь, которому случалось, при разсмотрѣніи разныхъ дѣлъ, прочитывать иногда и нѣкоторыя изъ его бумагъ, обратилъ на нихъ вниманіе и выразилъ по начальству, что онѣ ему очень не нравятся слишкомъ мрачнымъ тономъ, что онъ ихъ просто не можетъ читать. Само собою разумѣется, что это сейчасъ же стало извѣстно Михаилу Евграфовичу, и онъ поторопился подать въ отставку. Въ теченіе всего этого времени у Салтыкова были товарищи, сослуживцы и просто очевидцы его жизни. Какъ хорошо всѣ они сдѣлали бы, еслибы записали о немъ то, что видѣли и знаютъ.

Г. Скабичевскія разсказываетъ («Новости», № 116, 1889 г.), что ему приходилось слышать отъ провинціальныхъ чиновниковъ, служившихъ подъ его начальствомъ, что «начальникъ онъ былъ рѣдкій: какъ ни робѣли порою отъ его, повидимому, грозныхъ окриковъ, но никто его не боялся, а, напротивъ того, всѣ очень любили его за то, что онъ входилъ въ нужды каждаго мелкаго чиновника и былъ крайне снисходителенъ во всѣмъ его слабостямъ, которыя не приносили прямаго вреда службѣ». Мнѣ тоже приходилось слышать объ его снисходительности и внимательности къ мелкимъ чиновникамъ и ихъ экономическому положенію, такъ, напримѣръ, при распредѣленій наградныхъ денегъ въ праздникамъ, онъ всегда стоялъ за то, чтобы больше давать тѣмъ, кто получалъ меньше жалованья, и сокращать слишкомъ большія награды имѣвшихъ и безъ того хорошіе оклады. Слышалъ я, между прочимъ, и такой разсказъ: однажды Салтыкову во время служебной поѣздки нужно было во что бы то ни стадо приготовитъ къ утренней почтѣ нѣсколько бумагъ, поэтому онъ и бывшій съ нимъ какой-то маленькій чиновникъ сѣли работать на ночь, — Салтыковъ въ одной комнатѣ, а тотъ рядомъ въ другой. Не долго выдержалъ чиновникъ и заснулъ на диванѣ. Услышавъ храпъ, Салтыковъ вышедъ и, видя его усталое лицо, взялъ и подложилъ ему подушку, а самъ сѣлъ на его мѣсто и кончилъ къ разсвѣту и его и свою работу. Утромъ, когда бѣдный чиновникъ проснулся, то прежде всего испугался, что проспалъ и не кончилъ работы, но каково же было его удивленіе, когда онъ увидѣлъ, что работа кончена рукою Салтыкова. Страхъ, разумѣется, еще увеличился. А Салтыковъ между тѣмъ еще не спалъ: изъ сосѣдней комнаты слышался скрипъ его пера, — онъ что-то поправлялъ и доканчивалъ въ своихъ бумагахъ. Но вотъ онъ кончилъ и выходитъ на ципочкахъ, чиновникъ ни живъ ни мертвъ, а онъ самымъ обыкновеннымъ образомъ говоритъ: «ну, батюшка, должно быть вы вчера очень устали, я ужъ подушку вамъ подложилъ да боялся все разбудить, но куда тамъ — спите, какъ убитый, ничего не слышите». Тотъ, разумѣется, сталъ извиняться, а этотъ и не думалъ, конечно, сердиться. Подобное отношеніе къ людямъ было совершенно въ характерѣ Салтыкова, и я помню и приведу ниже нѣсколько подобныхъ же фактовъ изъ журнальныхъ отношеній, когда онъ обнаруживалъ рѣдкую деликатность и внимательность къ людямъ; входилъ въ такія положенія, въ какія, право, никто не вошелъ бы; когда вы ждали, что вотъ онъ разсердится, а онъ вдругъ начиналъ сочувствовать вамъ, или, начавъ вдругъ на кого-нибудь сердиться и замѣтивъ ошибку, вдругъ замолкалъ и начиналъ ухаживать за человѣкомъ, ухаживать по своему, по неумѣлому, иногда даже съ воркотней, но такъ все-таки, что для васъ было очевидно стараніе загладить свой промахъ.

Мнѣ говорятъ люди, очень любившіе и уважавшіе Салтыкова: «какъ хорошо, что о немъ не всякій можетъ писать, а то захватали бы его чистый образъ». Съ этимъ я не согласенъ. Салтыкова трудно захватать, какъ бы ни были нечистоплотны нѣкоторыя руки: слишкомъ много въ немъ бѣлаго и слишкомъ бѣлизна эта на мраморъ похожа своею прочностью; одно не пристанетъ, а другой отстанетъ. Къ тому же, я глубоко увѣренъ, что дурного о немъ нечего и некому сказать, кромѣ развѣ только тихъ господъ, кого онъ самъ не любилъ и кто заслуживалъ этого; но, по всей вѣроятности, и они, разъ захотятъ быть справедливыми, увидятъ, что каковы бы ни были его ошибки, недостатки, и шероховатости характера, все-таки онъ былъ человѣкомъ честнымъ, добрымъ и въ высшей степени прямодушнымъ и справедливымъ. Онъ органически не переносилъ никакой фальши и неправды; его замѣчательное прямодушіе и честность и были главною причиною неровностей его характера. Наконецъ, еслибы кто-нибудь непремѣнно пожелалъ заняться пачкатней, то есть кому сказать такимъ пачкунамъ: «не очень-то пачкайте» и снята слѣды нечистоплотности. Гораздо хуже слѣдующее положеніе: когда проходить десятокъ-другой лѣтъ, когда люди, знавшіе близко человѣка, вымираютъ и остаются одни только тихіе лѣтописцы (обоего пола), которые до времени молчатъ, а потомъ и начинаютъ невозбранно сообщать были и небылицы про покойника, приплетая иногда сюда же и личную къ нему непріязнь, или когда позднѣйшіе біографы и разные литературные исторіографы начнутъ сообщилъ о немъ сомнительные слухи и свѣдѣнія. Конечно, многое о Салтывовѣ еще не можетъ быть напечатано, какъ по личнымъ его отношеніямъ къ разнымъ лицамъ (напримѣръ переписка), такъ я по другимъ причинамъ, но и въ предѣлахъ возможнаго можетъ быть дано и сдѣлано гораздо больше. Для этого нужно только помнить одну хорошую американскую поговорку: «никогда неслѣдуетъ откладывать до завтра того, что можно сдѣлать сегодня».

Тутъ можетъ, пожалуй, происходить нѣкоторое недоразумѣніе, о которомъ не лишнее будетъ сказать нѣсколько словъ и которое желательно было бы устранить: видя г. Стасюлевича распоряжающимся похоронами и устройствомъ могилы Салтыкова и издающимъ его сочиненія, г. Арсеньева сообщающимъ матеріалы для его біографіи и, вообще, что «Вѣстникъ Европы» распростеръ надъ нимъ свою сѣнь, многіе могутъ думать (и нѣкоторые и думаютъ), что разъ такіе обстоятельные люди взялись за дѣло, то ничего изъ виду упущено имя не будетъ, и что можетъ быть у «Вѣстника Европы» есть какое-нибудь преимущественное право для этого; а при такихъ условіяхъ нужно ли, ловко ли и деликатно ли будетъ и другимъ тоже выступать съ своими заботами и воспоминаніями, не усмотритъ ли кто-нибудь въ этомъ съ ихъ стороны прежде всего желанія пріобщиться къ имени большого человѣка и погрѣться въ лучахъ его славы? Недоумѣніе это можетъ только увеличиваться еще тѣмъ обстоятельствомъ, что въ то время, какъ «Вѣстникъ Европы» старается, бывшіе сотрудники «Отечественныхъ Записокъ» оказываются какъ бы отстраненными и отодвинутыми на задній планъ. В тутъ еще какъ нарочно одинъ изъ постоянныхъ сотрудниковъ «Вѣстника Европы» (и, конечно, не безъ вѣдома остальныхъ) обрушился безъ всякаго повода, какъ говорится, ни съ того — ни съ сего, неудачною полемикою на одного изъ главныхъ представителей «Отечественныхъ Записокъ». фактъ этотъ, конечно, безотносительный, спорадическій, такъ сказать, но и онъ могъ произвести извѣстное впечатлѣніе.

Въ «Вѣстникѣ Европы» несомнѣнно чистыя руки, но, дѣйствительно, Салтыковъ никогда не былъ такъ близокъ къ редакціи этого почтеннаго журнала, какъ къ своей редакціи, представители которой — гг. Елисеевъ и Михайловскій, а также и всѣ сотрудники еще живы. Тамъ онъ не принималъ близкаго участія въ веденіи журнала я былъ только гостемъ, а тутъ вкладывалъ въ дѣло всего себя, всю свою душу, помыслы и стремленія, такъ что если является впечатлѣніе, что «Вѣстникъ Европы» какъ бы монополизируетъ Салтыкова, то является и предположеніе, что для этого, кромѣ его добраго желанія, есть еще какое-нибудь преимущественное право, въ родѣ желанія покойника или его родныхъ, Я не знаю было ли по этому поводу какое-нибудь прямое указаніе въ завѣщаніи Салтыкова, но навѣрное знаю, что онъ очень цѣнилъ ближайшихъ своихъ товарищей и сотрудниковъ. Если литература была для него дорогою областью, то они въ ней были наиболѣе дорогими людьми. Это я говорю на основанія многихъ фактовъ. У него было два рода знакомствъ и отношеній: чисто домашнія и литературныя, которыя онъ весьма резонно раздѣлялъ и никогда не смѣшивалъ, и не смѣшивалъ, я думаю, не столько въ огражденіе домашней жизни, сколько въ огражденіе литературы отъ всего ей сторонняго и чуждаго. На литературу смотрѣлъ онъ, какъ на серьезное и важное дѣло, называлъ ее даже «вѣчнымъ дѣломъ». Я не знаю, были ли у Салтыкова личные друзья. Хорошіе знакомые, которые у него бывали и у которыхъ онъ изрѣдка бывалъ, были, и онъ могъ, конечно, поручить имъ нѣкоторыя свои денежныя и личныя дѣла, въ родѣ хлопотъ объ изданіи, гдѣ требуется извѣстная практическая опытность и досугъ, обезпеченный матеріальнымъ положеніемъ; но не думаю, чтобы для оцѣнки своей литературной дѣятельности и составленія біографіи онъ сталъ искать и указывать кого-нибудь на сторонѣ, помимо своей бывшей редакціи, чтобы онъ могъ питать недовѣріе къ ея искренности и литературнымъ способностямъ. Всего вѣроятнѣе, что заботы его такъ далеко не простирались. Но само-собою разумѣется, что «Вѣстникъ Европы» и не думаетъ монополизировать память Салтыкова: съ его стороны это просто надлежащее, внимательное отношеніе къ дѣлу; къ тому же, онъ всегда отличался склонностью къ исторіографіи: онъ и о Кавелинѣ, и о Тургеневѣ старался, едва ли не больше еще, чѣмъ о Салтыковѣ, и о Крамскомъ и о другихъ выдающихся лицахъ писалъ, не лишая никого права дѣлать то же самое; а бывшая редакція «Отечественныхъ Записокъ» теперь разсѣнна и разбросана, какъ израиль, по разнымъ мѣстамъ. Для этого достаточно обратить вниманіе на одинъ только тотъ фактъ, что о Салтыковѣ Михайловскій писалъ въ «Русскихъ Вѣдомостяхъ», Скабичевскій въ «Новостяхъ», Абрамовъ въ «Недѣлѣ», Южаковъ въ «Одесскомъ Вѣстникѣ» и я, пятый сотрудникъ, пишу теперь въ пятомъ мѣстѣ. Въ такомъ положеніи возможно испытывать чувство горечи и досады на такое положеніе, чувство ревности и обиды на то, что человѣкъ, съ которымъ вы много лѣтъ шли рука объ руку, имѣли столько общихъ духовныхъ интересовъ и котораго считали въ самомъ высокомъ смыслѣ своимъ, вдругъ оказывается принадлежащимъ другимъ, по совершенно особымъ правамъ, начиная съ семейнаго и кончая простой экспропріаціей; но, конечно, эти непосредственныя и чисто личныя чувства уступаютъ мѣсто сознанію, что хорошо и правильно, когда о такомъ человѣкѣ и другіе думаютъ, говорятъ и пишутъ. Лично я, по крайней мѣрѣ, не только ничего не имѣю противъ такого внимательнаго отношенія «Вѣстника Европы» къ Салтыкову, но, напротивъ, желалъ бы, чтобы и всѣ относились къ нему также. Мнѣ вспоминается по этому поводу слѣдующій разсказъ: когда умеръ одинъ нашъ извѣстный композиторъ, то пришелъ скульпторъ и, ни у кого не спросясь, сталъ дѣлать съ него маску. Выходитъ жена и застаетъ его за работой: «что вы дѣлаете? какъ же это можно, почему не спросили у меня позволенія?» — «Сударыня, отвѣчалъ скульпторъ, пока вашъ мужъ былъ живъ — онъ принадлежалъ вамъ, а теперь онъ есть общее, общественное достояніе». То же самое можно сказать и о Салтыковѣ. Но буду лучше разсказывать по порядку то, что помню о Михаилѣ Евграфовичѣ. Къ сожалѣнію, порядокъ этотъ не хронологическій, а порядокъ отдѣльныхъ, нерѣдко отрывочныхъ впечатлѣній, изъ которыхъ складывалось представленіе о немъ, какъ о человѣкѣ, писателѣ и общественномъ дѣятелѣ. Не велика будетъ моя лепта, но принесенная отъ чистаго сердца и она, вѣроятно, на что-нибудь пригодится въ общемъ біографическомъ матеріалѣ,

=== II. ===
Познакомился я съ Михаиломъ Евграфовичемъ въ 1873 году, когда была напечатана въ «Отеч. Запискахъ» первая моя статья и когда я получилъ приглашеніе заходить по понедѣльникамъ, т. е. въ редакціонные дни, въ редакцію. Редакція помѣщалась тогда въ домѣ Краевскаго, на Литейной, въ квартирѣ Некрасова, которому въ то время и принадлежала главная роль въ журналѣ: онъ вѣдался съ типографіей, съ цензурой, съ конторой, и вообще со всею внѣшнею стороною изданія, читая въ то же время нѣкоторыя рукописи и корректуры всего журнала. Послѣднее для него было необходимо, въ качествѣ отвѣтственнаго редактора. Внутреннее свое значеніе онъ дѣлилъ и съ виду даже какъ-то подчинялъ Михаилу Евграфовичу и Г. З. Елисееву, которые также читали редакторскую корректуру всего журнала и завѣдывали: первый, вмѣстѣ съ Некрасовымъ, беллетристикой, а второй — такъ называемыми серьезными статьями и вторымъ отдѣломъ, за исключеніемъ переводныхъ романовъ.

Помню, какъ первое впечатлѣніе не соотвѣтствовало тѣмъ заглазнымъ представленіямъ, которыя я составилъ и которыя обыкновенно составляютъ начинавшіе авторы объ извѣстныхъ писателяхъ: я думалъ, что встрѣчу какихъ-нибудь жрецовъ или по крайней мѣрѣ важныхъ господъ, какую-нибудь необыкновенную и торжественную обстановку, со шкапами книгъ, большими столами, портретами и бюстами, а встрѣтилъ я самую простую комнату, съ самымъ простымъ убранствомъ на помѣщичій ладъ. Правда, что комната эта была очень большая и хорошая, и все, что въ ней было, тоже было очень хорошо, хотя и не бросалось въ глаза новизною и вычурностью, но все-таки все въ ней было неожиданно просто: самый обыкновенный письменный столъ, самыя обыкновенныя стулья, одинъ или два шкапа съ рукописями и на нихъ — вмѣсто бюстовъ и портретовъ — чучела птицъ и зайца-русака (Некрасовъ былъ охотникъ), а въ другой половинѣ комнаты помѣщался билліардъ. Тутъ же ходилъ черный понтеръ. Однимъ словомъ, это была скорѣе всего билліардная въ хорошемъ помѣщичьемъ домѣ. И сами люди были тоже на помѣщичій ладъ: и по внѣшности, и по характеру разговора, который тогда шелъ. Однимъ словомъ, я точно былъ перенесенъ лѣтъ на 16—20 назадъ, въ помѣщичью обстановку и сразу невольно подумалъ: вотъ вѣдь какъ не скоро изглаживается эта прирожденная складка. Въ то время, какъ мысль человѣческая выростаетъ, интересы расширяются и уходятъ впередъ, — внѣшность, манера и привычки остаются прежнія. Конечно, внѣшность — послѣднее дѣло, и серьезные люди меньше всего обращаютъ на нее вниманіе. Очень возможно, что отъ того это и происходило.

У Салтыкова и Некрасова были чисто русскія лица, хотя и совершенно разныхъ типовъ. Особенно бросалось въ глаза это русское обличье у Салтыкова: схожія лица встрѣчаются и среди помѣщиковъ, и у крестьянъ сѣверныхъ губерній; только такого прекраснаго выраженія глазъ не скоро найдешь. Если 6бг всѣ глаза такъ смотрѣли, то истинно человѣческой доброты и правды въ нашей жизни было бы, вѣроятно, гораздо больше.

Видѣть Михаила Евграфовича мнѣ приходилось сначала только въ редакціонные дни. Приходя въ редакцію, онъ обыкновенно долго кашлялъ, — кашель его иногда раздавался еще съ лѣстницы, — а потомъ, смотря по настроенію, или говорилъ только о текущихъ дѣлахъ по журналу и коротко, точно нехотя, отвѣчалъ на вопросы, или начиналъ что-нибудь разсказывать. Разсказывалъ онъ обыкновенно какіе-нибудь слухи и новости, имѣвшіе общественное значеніе, проекты разныхъ предполагавшихся мѣропріятій, которые касались преимущественно литературы, причемъ нерѣдко можно было слышать возгласъ: «каково положеніе!»

Благодаря своимъ связямъ въ высшемъ служебномъ мірѣ, онъ получалъ эти свѣдѣнія очень рано и иногда даже изъ первоисточниковъ. Настоящее всегда связывалось и сопоставлялось имъ съ прошлымъ, такъ-что иногда можно было услышать отъ него и воспоминанія, какъ изъ своей прежней жизни, такъ и изъ жизни нѣкоторыхъ лицъ высшаго общества, изъ которыхъ многіе были его товарищами и сидѣли съ нимъ на одной школьной скамейкѣ. Связей своихъ съ высшимъ обществомъ Салтыковъ не поддерживалъ; вначалѣ онѣ какъ-то сами собою держались, а потомъ, хотя и не совсѣмъ прекратились, но все болѣе и болѣе ослабѣвали. Съ одними онъ разошелся принципіально, съ другими лично, какъ человѣкъ строгій и не любившія компромиссовъ, третьимъ не хотѣлъ кланяться: слишкомъ не соотвѣтствовало это его натурѣ. — «Я ни у кого не заискиваю, — говорилъ онъ не безъ гордости, — никому не кланяюсь и ни у кого не бываю; ко мнѣ еще, по старой памяти, кое-кто заходитъ, а я нѣтъ: зачѣмъ я пойду, что у насъ осталось общаго». — Но особенно много въ ту пору было разсказовъ объ имѣніи, которое у него было подъ Петербургомъ и въ которомъ онъ пытался хозяйничать, испытывая неудачи. Эти неудачи, въ связи съ самымъ способомъ пріобрѣтенія имѣнія, тоже неудачнымъ, были темою цѣлаго ряда живыхъ и интересныхъ разсказовъ, которые потомъ вошли въ «Монрепо». Нерѣдко Салтыковъ начиналъ также разсказывать что-нибудь такое, надъ чѣмъ нельзя было не смѣяться, особенно глядя при этомъ на его почти всегда серьезное лицо. По большей части это была дѣйствительность, изукрашенная его фантазіей. Обыкновенно въ такихъ случаяхъ присутствовавшіе хохотали самымъ неудержимымъ образомъ, а сакъ онъ никогда сильно и громко не смѣялся, а только изрѣдка улыбался, да и то бывало это въ тихъ только случаяхъ, когда онъ добродушно разсказывалъ что-нибудь комическое про знакомыхъ, или когда предметъ, о которомъ шла рѣчь, былъ незначителенъ и только забавенъ. Смѣшить — вовсе не было его цѣлью, напротивъ, онъ всегда боялся простымъ писателемъ «по смѣшной части» и даже въ разговорѣ оставался иногда недоволенъ тѣмъ, что смѣются, хотя могъ бы ужъ кажется привыкнуть къ этому и допускать, что нельзя не смѣяться, слушая смѣшныя вещи. Я отлично помню, какъ однажды онъ разсказывалъ что-то въ редакціи, а я сидѣлъ въ сосѣдней комнатѣ и держалъ корректуру, которую нужно было скорѣе сдать въ типографію; взрывы хохота раздавались одинъ за другимъ, и продолжалось это довольно долго. Зная, что причиною этого Салтыковъ, я очень удивился, когда онъ вдругъ вошелъ и недовольнымъ тономъ сказалъ: «я думаю, что это и вамъ мѣшаетъ… просто не понимаю, что это сегодня всѣ смѣются. Неужели то, что я разсказываю, такъ смѣшно? По моему, нисколько не смѣшно, нисколько…»

Зависѣло это отъ своеобразныхъ свойствъ его разсказа и столь же своеобразнаго отношенія къ тому, о чемъ онъ говорилъ: онъ часто возмущался и негодовалъ, но въ то же время придумывалъ для предмета негодованія одно положеніе смѣшнѣе другого, я чѣмъ онъ больше останавливался на такомъ предметѣ, тѣмъ, кажется, неистощимѣе становилась его фантазія. Это было чисто личною его особенностью, чисто личнымъ оружіемъ, какъ хоботъ у слона, какъ зубы и когти у медвѣдя, оружіемъ, которымъ онъ владѣлъ въ совершенствѣ и которое пускалъ въ ходъ чисто рефлективно, хотя въ то же время и не безсознательно, а постоянно держа его подъ контролемъ и руководствомъ разума. Онъ не могъ спокойно и хладнокровно относиться къ тому, что было безсмысленно, безсовѣстно, фальшиво, надменно, цинично, словомъ, что возмущало его чувство и не мирилось съ логикой, и сейчасъ же реагировалъ на это, какъ могъ и умѣлъ, какъ находилъ лучше и цѣлесообразнѣе. Людей и предметы, которые въ этомъ отрицательномъ смыслѣ обращали на себя его вниманіе, онъ всегда почти освѣщалъ со стороны совершенно неожиданной, самой прозаической, характеризовалъ ихъ необыкновенно мѣтко нѣсколькими штрихами и открывалъ въ нихъ какую-нибудь новую глупость или гадость, которыхъ вы, можетъ быть, и не подозрѣвали. Къ такимъ скрытымъ и приличія ради прикрытымъ глупостямъ и гадостямъ онъ былъ особенно безпощаденъ и вытаскивалъ ихъ на свѣтъ во всей наготѣ, въ наиболѣе показной и неудобной для нихъ формѣ, вытаскивалъ безъ всякой церемоніи, за что попало, хотя бы даже — да простится мнѣ это выраженіе — за хвостъ: смотрите, молъ, какая это гадина, какая скотина! Онъ сердился при этомъ на нихъ, но до злобной вражды и ратоборства съ ними рѣдко доходилъ, а по большей части смотрѣлъ на нихъ съ извѣстной высоты общечеловѣческаго и своего личнаго достоинства. Это была, съ одной стороны, настоящая мѣра вещей, а, съ другой, если хотите, извѣстная доля душевной мягкости и художественной объективности. Можетъ быть, это и подало поводъ въ 70-хъ годахъ одному критику посмотрѣть на его смѣхъ, какъ на смѣхъ больше для смѣха, потому будто бы и не особенно обидный тѣмъ, на кого онъ направленъ. Какою это было ошибкой со стороны талантливаго критика — нечего, конечно, и говорить. Салтыковъ опровергъ это всею своею, какъ прежнею, такъ и въ особенности послѣдующею дѣятельностью, опровергъ цѣлымъ рядокъ произведеній, возбуждающихъ не смѣхъ только и совсѣмъ смѣха не возбуждающихъ. Были вещи, надъ которыми Салтыковъ не смѣялся, которыя точно подавляли его, и надъ которыми и другіе тоже не смѣялись, когда онъ о нихъ говорилъ и разсказывалъ. И такихъ вещей было не мало. Выли также вещи, надъ которыми онъ не смѣялся по другимъ причинамъ, чтобы не дать оружія въ руки врагамъ, чтобы даже какъ-нибудь косвенно не поддержать реакціонныхъ усилій, или надъ которыми хоть и смѣялся въ частной бесѣдѣ, но никогда не напечаталъ о нихъ ни строчки, не смотря на то, что могъ бы создать пресмѣшныя вещи. Повторяю: смѣхъ никогда не былъ для него цѣлью, а былъ только средствомъ. Но еслибы даже онъ ограничился только смѣхомъ, только приклеиваніемъ позорныхъ ярлыковъ и надѣваніемъ дурацкихъ колпаковъ на людей, которыя этого заслуживали, то и это было бы ужъ большою заслугою: общественный смѣхъ есть признакъ сознанія и критическаго отношенія къ тому, что считалось дотолѣ выше .какихъ бы то ни было сомнѣній, что незаслуженно пользовалось авторитетомъ и злоупотребляло имъ. Можно указать случаи, когда смѣхъ Салтыкова достигалъ именно той дѣли, какую имѣлъ въ виду; можно указать также и людей, которые до самой смерти ходили, а другіе и теперь еще ходятъ и будутъ ходить съ его ярлыками. Но до какой степени самъ Салтыковъ смотрѣлъ на свой смѣхъ именно какъ на средство, до какой степени онъ способенъ былъ умалять его высокое художественное значеніе, ради общественной пользы, лучше всего, мнѣ кажется, можетъ показать слѣдующій случай: разъ, въ редакціи зашла рѣчь объ одномъ господинѣ, высказавшемъ и предлагавшемъ печатно нѣчто очень нехорошее, что именно — ужъ я теперь забылъ, а помню только, что всѣ возмущались и что тема была благодарная, такъ что нѣсколько человѣкъ и я въ томъ числѣ изъявили готовность написать что-нибудь по этому поводу; Салтыковъ же съ самымъ озабоченнымъ видомъ ходилъ и повторялъ:

— Ахъ, пожалуйста ничего не пишите, не нужно ничего писать, это только больше значенія ему придастъ.

Некрасовъ и другіе что-то возражали, Салтыковъ горячился и стоялъ на своемъ. Наконецъ, онъ остановился посреди комнаты и сказалъ:

— Если ужъ такъ, то Изволъте я напишу. Вѣдь того, что нужно, никто не сдѣлаетъ, а я могу сдѣлать: тутъ нужно облить&lt;ref&gt;Собственно говоря, онъ не такъ, а гораздо прямѣе выразился.&lt;/ref&gt; человѣка, а они собираются о немъ писать и разговаривать.

Въ мужскомъ обществѣ и тѣмъ болѣе въ своемъ кружкѣ Салтыковъ въ выраженіяхъ не стѣснялся, и замѣчательно, что это никогда не производило дурного впечатлѣнія и не носило дурного характера, какъ у другихъ. Вотъ ужъ именно: то же слово, да не такъ молвится. Вы ясно видѣли, что говоритъ это человѣкъ несомнѣнно нравственный, которому только мало дѣла до выраженій, который дѣлаетъ нецензурныя сравненія и пускается иногда даже въ невозможную фантастику только потому, что такъ короче и изобразительнѣе выходитъ, что, наконецъ, самому предмету, о которомъ онъ говоритъ, наиболѣе приличествуетъ именно такая форма выраженія, что если, напр., о человѣкѣ не стоить писать, а надо произвести надъ нимъ нѣчто другое, то это потому, что онъ ничего больше не заслуживаетъ. Отчасти это можно видѣть и въ нѣкоторыхъ его сочиненіяхъ, гдѣ тоже попадаются иногда кое-какія словечки и положенія, соотвѣтствующія нескромному характеру и свойствамъ дѣйствующихъ лицъ, но гдѣ вы все-таки не найдете скабрезности. Салтыковъ не терпѣлъ, вообще, скабрезности и порнографіи, особенно въ литературѣ. Одинъ изъ бывшихъ сотрудниковъ «Отеч. Записокъ» разсказываетъ о немъ, между прочимъ, въ своихъ воспоминаніяхъ, почему онъ однажды не принялъ повѣсть начинающаго автора, и какъ не могъ удержаться, когда тотъ пришелъ за отвѣтомъ, чтобы не сказать въ его присутствіи случившимся тутъ же сотрудникамъ: «вѣдь вотъ авторъ — совсѣмъ юноша… а мнѣ старику было стыдно читать его повѣсть, столько скабрезности». Скабрезность всегда его шокировала даже у извѣстныхъ писателей и въ хорошихъ произведеніяхъ. Онъ всегда находилъ, что можно бы и безъ этого обойтись, что очень ужъ это скучно и надоѣло.

Ближе узналъ я Михаила Евграфовича уже послѣ смерти Некрасова, когда онъ сдѣлался отвѣтственнымъ редакторомъ «Отечественныхъ Записокъ». Сколько самыхъ неусыпныхъ трудовъ и горячихъ тревогъ и заботъ доставляли ему «О. З.», объ этомъ хорошо знаютъ всѣ сотрудники. Онъ читалъ рукописи по беллетристикѣ, правилъ ихъ и готовилъ къ печати, просматривалъ корректуры всѣхъ отдѣловъ журнала, велъ переписку съ нѣкоторыми изъ иногородныхъ сотрудниковъ, самъ писалъ статьи (иногда по двѣ въ мѣсяцъ, т. е. статью и маленькій фельетонъ), имѣлъ объясненія съ цензурой, и т. д., словомъ, онъ весь былъ въ журналѣ, всего себя въ него вкладывалъ. Работалъ онъ очень много, такъ много, какъ можетъ работать только очень привычный и сильный работникъ. Какъ это согласовалось и уживалось со слабостью его физическихъ силъ и давно уже начавшимися разными болѣзнями и недомоганіями, — трудно даже понять, а объяснить это можно только развѣ однимъ: необыкновенною его любовью къ литературѣ и тою тѣсною связью, какая существовала между нею и его личною жизнью. Весь досугъ, всѣ антракты и передышки между приступами болѣзни и ночныя безсоницы, всѣ печали и радости, мечты и помыслы — все отдавалось литературѣ. Жить для него значило писать или что-нибудь дѣлать для литературы. Какъ Некрасовъ говоритъ старику разсыльному, у котораго болятъ ноги отъ ходьбы: «жить тебѣ, пока ты на ходу», такъ можно было бы сказать то же самое и Салтыкову относительно литературы. Литература была для него тѣмъ же, чѣмъ земля для извѣстнаго миѳа, получавшаго силу отъ земли, или сказочная чудесная вода для изрубленныхъ въ куски богатырей, которые, будучи ею окроплены, опять оживали и становились еще болѣе сильными.

Сказать, что онъ просто читалъ и приготовлялъ къ печати рукописи, значитъ мало еще сказать, потому что надо знать, какъ это дѣлалось: въ противуположность Некрасову и Елисееву, онъ сильно маралъ и исправлялъ рукописи, такъ что нѣкоторыя изъ нихъ поступали въ типографію всѣ перемаранными, а иныя страницы и совсѣмъ вновь бывали переписаны на поляхъ его рукою. Что это была за египетская работа не всякій знаетъ и не можетъ представить себѣ, не зная близко журнальнаго дѣла. Кромѣ главной стороны, т. е, чтобы не испортить вещи и не столкнуться съ авторскимъ самолюбіемъ, тутъ много еще чисто техническихъ затрудненій, при соединеніи оставшихся частей, при измѣненіи оставшагося текста, согласно выпущеннымъ или измѣненнымъ мѣстамъ (чтобы не вышло несообразностей и противурѣчій), при соблюденіи архитектуры цѣлаго и отдѣльныхъ главъ, при вписываніи вставокъ, и т. д., и т. д. Н. К. Михайловскій разсказываетъ, напримѣръ, о такой операціи, произведенной Салтыковымъ надъ повѣстью Котелянскаго «Чиншевики»: онъ вытравилъ цѣликомъ на всемъ протяженіи повѣсти одно изъ дѣйствующихъ лицъ, со всѣми его довольно сложными отношеніями къ другимъ оставшимся дѣйствующимъ лицамъ. И Котелянскій потомъ говорилъ Михайловскому, что онъ очень благодаренъ Салтыкову за эту операцію, потому что она только скрасила повѣсть, и что онъ удивляется, какъ онъ ухитрился это сдѣлать, какъ хватило у него на это терпѣнья и внимательности. Но тутъ, кромѣ труда и внимательности, требовалось еще много умѣнья и тщательности въ работѣ. Насколько успѣшно все это достигалось Салтыковымъ, лучше всего, мнѣ кажется, можно видѣть изъ того, что большинство авторовъ, болѣе или менѣе постоянно появлявшихся въ «От. Зап.», подобно Котелянскому, оставались довольны исправленіями и не только не вступали съ нимъ въ какія бы то ни было пререканія, но именно понимали, что произведенія ихъ выигрывали отъ его опытной руки. Случались, конечно, иногда и обиды, когда авторами были слишкомъ самомнительные люди, требовавшіе, чтобы ни одного слова у нихъ не было выпущено и измѣнено, или когда Салтыковъ, увлеченный работой и художественной правдой, дѣлалъ въ произведеніяхъ слишкомъ крупные перевороты. Объ одной изъ такихъ обидъ вспоминаетъ, напримѣръ, г. Скабичевскій: одна сентиментальная романистка непремѣнно желала окончить романъ свой смертью героини отъ чахотки, а Салтыковъ нашелъ, что той гораздо будетъ лучше выйти замужъ и потому взялъ и выдалъ ее замужъ за героя. Но такихъ случаевъ было очень мало, насколько я помню, это едва ли даже не единственный случай. За то гораздо чаще приходилось слышать вотъ что, о чемъ также припоминаетъ г. Скабичевскій: что люди, незнавшіе о тѣхъ операціяхъ, какія производилъ Салтыковъ надъ произведеніями второстепенныхъ беллетристовъ, приходили не рѣдко въ удивленіе, отчего это тѣ самые писатели, которые подъ редакціей Салтыкова помѣщаютъ весьма не дурные разсказы и повѣсти, въ другія изданія приносятъ вещи ниже всякой критики и даже совсѣмъ неудобныя для печатанія. А съ другой стороны, уже сдѣлано также и такое еще наблюденіе, что писатели, печатавшіеся прежде въ «Отеч. Зап.» и бывшіе подъ контролемъ Салтыкова вполнѣ приличными, значительно измѣнились къ худшему, въ смыслѣ литературной порядочности и выдержанности направленія, послѣ того, какъ стали писать въ другихъ изданіяхъ, т. е. послѣ того, какъ вышли изъ подъ его указки и вообще изъ подъ вліянія извѣстной литературной атмосферы.

Но въ то время, какъ Салтыковъ исправлялъ второстепенныхъ и начинающихъ беллетристовъ, онъ совсѣмъ не трогалъ произведеній большихъ талантовъ и тѣхъ установившихся уже писателей, которые постоянно писали въ «Отечественныхъ Запискахъ». Въ этихъ произведеніяхъ онъ ничего не измѣнялъ, хотя и не всегда оставался ими доволенъ: «ну, доложу вамъ, и прислалъ же нынче NN, — просто чортъ знаетъ что», говорилъ онъ иногда, и тѣмъ не менѣе ничего не измѣнялъ и печаталъ присланное. Говоря «чортъ знаетъ что», онъ, конечно, преувеличивалъ, но слабыя и спѣшно написанныя вещи случались, и не исправлялъ онъ ихъ не потому вовсе, что не могъ, — онъ ногъ ихъ поправлять или совсѣмъ не принимать, — а потому, что считалъ себя нравственно не вправѣ вмѣшиваться и какъ бы учить людей уже установившихся, которые сами за себя отвѣтственны. Еслибы дѣло касалось направленія, и основная мысль произведенія слишкомъ противурѣчила журналу, то это другое дѣло: тутъ онъ не замедлилъ бы снестись съ авторомъ, относительно необходимыхъ измѣненій, или возвратилъ бы рукопись, а собственно литературную сторону, т. е. исполненіе, пріемы, слогъ и проч. своимъ дѣломъ не считалъ. Невмѣшательство это простиралось иногда даже дальше литературной стороны, — до мысли, съ которою Салтыковъ былъ не согласенъ, лишь бы только она не шла въ разрѣзъ общему направленію и при условіи, чтобы статья была подписана авторомъ, т. е, чтобы отвѣчалъ за нее онъ самъ и не принимали ее за редакціонную.

Не касалась рука Салтыкова также всѣхъ статей второго отдѣла, которымъ завѣдывалъ не онъ, а ближайшіе его сотрудники, а равнымъ образомъ и не беллетристическихъ статей перваго отдѣла. Здѣсь онъ опять строго соблюдалъ невмѣшательство въ то, что принадлежало другимъ. Во второмъ отдѣлѣ ему принадлежали только переводные романы, печатавшіеся въ приложеніи, а остальное все читалось, выбиралось, отдавалось въ типографію и исправлялось не имъ. Онъ только прочитывалъ редакторскую корректуру и смотрѣлъ, чтобы не было нецензурныхъ мѣстъ, да и то, если таковыя встрѣчались въ статьяхъ постоянныхъ сотрудниковъ, не вымарывалъ ихъ безъ ихъ вѣдома и согласія. Онъ обыкновенно только отмѣчалъ и указывалъ имъ сомнительныя мѣста, а иногда и то, что ему почему-либо не нравилось или казалось неудобнымъ. Равнымъ образомъ и ему указывали тѣ изъ сотрудниковъ, кону посылались корректуры всего журнала, то, что имъ казалось сомнительнымъ и неподходящимъ въ его отдѣлѣ и въ его статьяхъ. И какихъ бы то ни было обидъ и недоразумѣній при этомъ никогда не возникало. Онъ не только умѣлъ взбѣгать ненужнаго вмѣшательства, но и довѣрять людямъ, и не только довѣрять, но и уступать. Это рѣдкія черты характера, которыя говорятъ не только объ его умѣ, но и объ его искреннемъ сердцѣ. Какъ ничего не измѣнялъ онъ въ статьяхъ постоянныхъ сотрудниковъ не потому, чтобы не могъ измѣнять, такъ и исправлялъ онъ столь усиленно начинающихъ и второстепенныхъ беллетристовъ вовсе не потому, что могъ дѣлать съ ними, что хотѣлъ, а потому, что это было лучше въ разныхъ смыслахъ, лучше какъ для журнала, такъ и для нихъ самихъ. Вмѣсто недовольства, котораго можно было бы ожидать, если бы мотивы были иные, онъ привлекъ къ журналу и сгруппировалъ вокругъ него цѣлую группу беллетристовъ, благодаря чему, безъ всякаго преувеличенія можно сказать, ни въ одномъ изъ русскихъ журналовъ, ни прежде, ни послѣ, не было такой богатой беллетристики, какъ въ «Отечественныхъ Запискахъ». Иногда ее упрекали въ избыткѣ мужика, но тѣмъ не менѣе постоянно всѣ читали, не исключая и тѣхъ свѣтскихъ людей, которые дѣлали подобные упреки. И создано это было главнымъ образомъ Салтыковымъ, потому-что остальные либо никакого касательства къ беллетристикѣ не имѣли, либо помогали ему только въ предварительномъ просмотрѣ рукописей, когда таковыхъ скоплялось слишкомъ много въ редакціонномъ портфелѣ: отдѣляя все очень плохое и указывая на то, что заслуживало вниманія, они облегчали ему выборъ. Но только и всего. Я сказалъ бы даже больше, что создано это было исключительно Салтыковымъ, если бы раньше него не обращалъ особаго вниманія на беллетристику Некрасовъ. Тѣмъ не менѣе, если начало дѣла принадлежитъ Некрасову, то дальнѣйшее его развитіе принадлежитъ Салтыкову.

Повторяю: работать такъ, какъ работалъ Михаилъ Евграфовичъ, не всякій можетъ. Работа для него превратилась не только въ обычное занятіе, но и въ какую-то непреодолимую потребность. Онъ не могъ не писать: ни какія-нибудь дѣла, ни усталость и желаніе отдохнуть, ни знакомства и отношенія, ни даже сама болѣзнь не могли удержать его отъ этого. Сплошь и рядомъ совсѣмъ больной онъ садился къ письменному столу и писалъ своимъ медленнымъ, сжатымъ почеркомъ страничку-другую, сколько могъ. Я засталъ его разъ пишущимъ на подоконникѣ во время переѣзда на дачу, когда въ кабинетѣ все было уже уложено и столъ былъ чѣмъ-то загроможденъ; а за границею онъ ухитрялся иногда писать даже на маленькомъ кругломъ столикѣ, урывая нѣсколько минутъ между прогулкою и завтракомъ или между ванною и обѣдомъ. Я всегда удивлялся, какъ ему не мѣшаютъ работать посѣтители. Ни пріемныхъ и непріемныхъ дней, ни особыхъ пріемныхъ и непріемныхъ часовъ, какъ у другихъ, у него не было. Положимъ, что къ нему не во всякое время ходили, но утромъ, часовъ съ 11-ти и до обѣда, его всѣ и всегда могли застать и шли къ нему совершенно свободно. Случалось мнѣ иногда заходить къ нему и вечеромъ, и опять никто не говорилъ, что онъ не принимаетъ, и опять приходилось кого-нибудь встрѣчать у него. Правда, что онъ не со всѣми и не всегда бывалъ любезенъ, но надо же войти въ положеніе человѣка, которому мѣшаютъ писать, которому нѣсколько разъ приходится отрываться отъ рукописи и заниматься разговорами можетъ быть совсѣмъ изъ друтой области, чѣмъ та, о которой онъ думалъ, а сплошь и рядомъ и совсѣмъ для него неинтересными. Одни дѣловые разговоры по журналу, продолжавшіеся обыкновенно не долго. и тѣ могли докучать. Знаешь, бывало, когда онъ занятъ и думаешь ограничиться нѣсколькими словами и нѣсколькими минутами, а проговоришь часъ. А тутъ, смотришь, и еще кто-нибудь пришелъ. Однажды я зашелъ къ нему такимъ образомъ «на минутку» и засталъ его очень сконфуженнымъ:

— Представьте, какая штука со мною сейчасъ вышла, — сказалъ онъ эдороваясь, — просто опомниться не могу, такъ стыдно… Ждалъ я вчера къ себѣ Боткина: третьяго дня письмо ему написалъ и просилъ посмотрѣть меня; а онъ вчера не пріѣхалъ. Сегодня же, какъ нарочно, съ самаго утра гости: то одинъ, то другой; то по цѣлымъ мѣсяцамъ глазъ не кажутъ, а тутъ вдругъ всѣ соскучились!.. Мнѣ же, право, не здоровится, и я совсѣмъ сегодня былъ нерасположенъ къ визитнымъ разговорамъ, а думалъ писать. Наконецъ, всѣ посидѣли, поговорили и распрощались; только было я къ столу, какъ вдругъ опять кто-то приходитъ. Вижу Ратынскій… такъ мнѣ стало досадно, что я отвернулся къ окну. — «Здравствуйте», говоритъ. Я подалъ руку, поздоровался. — «Какъ, говоритъ, ваше здоровье?» — Да ничего, какъ видите. — «Погода, говоритъ, нынче хорошая». — Ну, и слава Богу, говорю, съ чѣмъ васъ и поздравляю. — «Гуляли-ли?» — Нѣтъ, не гулялъ. Еще что-то спросилъ, я также коротко отвѣтилъ. Сидимъ и молчимъ. Я тутъ вотъ и въ окно смотрю, а онъ на вашемъ мѣстѣ. И прошло такъ должно быть съ полчаса. Наконецъ, по всей вѣроятности, это ему наскучило, и онъ поднимается и начинаетъ прощаться: — «я, говоритъ, къ вамъ лучше въ другое время заѣду». Тутъ только я взглянулъ, и можете представить мое удивленіе: передо мною былъ вовсе не Ратынскій, а Боткинъ. Каково положеніе! Какъ я раньше его не узналъ, — просто понять не могу. Если ужъ въ лицо не смотрѣлъ, такъ по походкѣ, по голосу, наконецъ, по вопросамъ можно было узнать. Совсѣмъ про него забылъ. Но хуже всего то, что ничего ему не сказалъ, что принялъ его за Ратынскаго. Неловко какъ-то было. Такъ онъ и уѣхалъ. Что теперь обо мнѣ онъ можетъ подумать? Совсѣмъ, скажетъ, человѣкъ съ ума сошелъ, или отнесетъ это къ тому, что я обидѣлся за то, что онъ вчера же не пріѣхалъ, а я, право, объ этомъ и не думалъ, потому-что знаю, какъ онъ бываетъ иногда занятъ. Къ тому же, онъ всегда ко мнѣ такъ любезенъ и внимателенъ. Никогда я его такъ не принялъ бы. Дунаю письмо ему написать…

Не знаю, писалъ ли что-нибудь Михаилъ Евграфовичъ Боткину или какъ-нибудь иначе объяснился, — лично или черезъ знакомыхъ, — знаю только, что отношенія Боткина къ нему, вслѣдствіе этого случая, не перемѣнились, да дѣло и не въ этомъ, а въ томъ, что ему нерѣдко мѣшали работать и приводили его въ дурное настроеніе, и что, не смотря на это, онъ все-таки не запиралъ своихъ дверей и ухитрялся много работать. Помимо литературныхъ и нѣсколькихъ человѣкъ обычныхъ знакомыхъ, у него иногда можно было встрѣтить и графа Лорисъ-Меликова, и кого-нибудь еще изъ людей совершенно иного круга. Къ нѣкоторымъ изъ нихъ, какъ, напримѣръ, къ графу Лорисъ-Меликову, котораго онъ раньше зналъ и который былъ хорошъ съ Некрасовымъ, онъ еще хорошо относился, но нѣкоторыя знакомства его положительно тяготили. Помню, напримѣръ, какъ онъ былъ недоволенъ и сердился, узнавъ, что къ нему собирается Ѳ. Ѳ. Треповъ. Знаменитый петербургскій градоначальникъ, послѣ отставки, жилъ одно время въ одномъ съ нимъ домѣ, на Литейной:, познакомился на прогулкѣ съ его дѣтьми и выразилъ желаніе и съ нимъ познакомиться, сказавъ, что думаетъ зайти для этого на дняхъ съ визитомъ.

— Скажите пожалуйста, для чего это нужно? — волновался Салтыковъ. — Что я съ нимъ буду говорить?! Онъ литературой никогда не занимался, а я по полиціи никогда не служилъ, что же у насъ общаго и для чего наносить мнѣ этотъ визитъ? Если просто посмотрѣть на меня, любопытства ради, такъ не настолько я интересенъ. Онъ навѣрное видалъ многихъ преступниковъ интереснѣе меня. Прежде вѣдь онъ ко мнѣ не ходилъ и не одобрялъ, конегчно, моей литературной дѣятельности, и я къ нему тоже ни за чѣмъ не обращался, такъ зачѣмъ же теперь это измѣнять? Пусть бы такъ я оставалось, какъ было. Они, какъ выйдутъ въ отставку, такъ въ оппозиціонномъ направленіи начинаютъ думать и начнутъ захаживать, воображая, что стали интересны и что нѣчто общее у насъ есть. Нисколько онъ мнѣ не интересенъ и ничего общаго у насъ нѣтъ, ничего! Ужъ не думаетъ ли онъ, что и я къ нему тоже пойду? Или можетъ быть статью какую-нибудь пишетъ?.. Вотъ разодолжитъ! Если о пресѣченій чего-нибудь, то скажу, что для этого есть «Русскій Вѣстникъ», а если воспоминанія какіянибудь, то пусть идетъ въ «Русскую Старину». Нѣтъ, вы мнѣ скажите, что я съ нимъ буду говорить? О чемъ я съ нимъ говорить буду?! Просто я даже представить себѣ не могу подобнаго глупаго положенія.

Салтыковъ въ обращенія съ людьми былъ совершенно одинаковъ, какъ бы ни велика была разница въ ихъ общественномъ положеніи: былъ ли передъ нимъ богачъ или бѣднякъ, графъ, князь, генералъ или простой мѣщанинъ и разночинецъ въ длинныхъ сапогахъ и ситцевой рубахѣ, — со всѣми онъ говорилъ одинаково. Онъ различалъ только людей по ихъ достоинствамъ и внутреннимъ качествамъ, когда узнавалъ ихъ ближе: одни ему нравились, однихъ онъ любилъ или уважалъ и относился къ нимъ замѣчательно хорошо, другихъ, наоборотъ, совсѣмъ не уважалъ и не любилъ, и скрыть этого уже никакъ не могъ. Его такъ и тянуло или посмѣяться и сказать что-нибудь непріятное такому человѣку, или уйти отъ грѣха, уйти отъ того непріятнаго впечатлѣнія, которое тотъ на него производилъ. Были нѣкоторые посѣтители и посѣтительницы, заходившіе иногда въ редакцію по какому-нибудь дѣлу, которыхъ онъ просто не выносилъ и при одномъ появленіи которыхъ сейчасъ же замолкалъ, начиналъ на нихъ коситься и всячески избѣгать разговора. — «Не угодно ли вамъ поговорить (съ нимъ или съ нею), а я просто не могу», — говаривалъ онъ иногда кому-нибудь изъ сотрудниковъ, или начиналъ спрашивать: — «какъ вы думаете, скоро они уйдутъ?». Некрасовъ во время своей болѣзни опасался просить его съѣздить вмѣсто себя для объясненій съ цензурой и Главнымъ Управленіемъ по дѣламъ печати, боясь, что онъ тамъ чего-нибудь наговоритъ и вмѣсто того, чтобы уладить дѣло и устранить недоразумѣніе, только еще болѣе усилитъ недовольство. Онъ и самъ, повидимому, боялся этого и всегда старался избѣгать какихъ бы то ни было объясненій, прося справиться или сказать что нужно кого-нибудь изъ знакомыхъ цензоровъ. Я помню разсказъ объ одной его поѣздкѣ къ бывшему министру внутреннихъ дѣлъ Макову, который офиціально пригласилъ къ себѣ редакторовъ газетъ и журналовъ, чтобы высказать имъ какіе-то свои взгляды, касательно поведенія и положенія печати. Хотя Салтыковъ и самъ разсказывалъ объ этой поѣздкѣ, передавая суть дѣла, но о томъ, что и какъ онъ говорилъ, умалчивалъ, не придавая, конечно, этому никакого значенія. Объ этомъ разсказывали другіе, кто былъ тамъ одновременно съ нимъ, противополагая его нѣкоторымъ другимъ редакторамъ, державшимъ себя черезчуръ подобострастно. Г. Маковъ сказалъ сначала собравшимся нѣчто въ родѣ рѣчи, а потомъ сталъ говорить съ нѣкоторыми въ отдѣльности, и вотъ, въ то время какъ одни чуть ли не со всѣмъ сказаннымъ имъ соглашались и только дакали да точнотакали, Салтыковъ, напротивъ, горячо и прямо стоялъ за литературу и своимъ громкимъ басомъ говорилъ объ ея стѣсненномъ положеніи, такъ что выходило такъ, какъ-будто не Маковъ, а онъ Макову сдѣлалъ выговоръ, а когда послѣдній на прощанье обратился къ нему съ любезною шуткою: — «подъ какимъ же соусомъ вы меня теперь преподнесете публикѣ?», то онъ, мрачно отходя въ сторону и еще болѣе возвышая голосъ, отвѣчалъ: — снамъ теперь не до соусовъ, не до соусовъ!&quot; Замѣчательная прямота и искренность всегда смягчали суровость и рѣзкость его тона. Я увѣренъ, что его огромный талантъ и эта искренность не разъ обезоруживали даже его враговъ и предотвращали кары отъ журнала.

=== III. ===
Мы знали Михаила Евграфовича главнымъ образомъ въ литературныхъ его отношеніяхъ, и въ этомъ случаѣ, мнѣ кажется, лучшею для него рекомендаціей можетъ служить тотъ удивительно единодушный взглядъ на него, какой высказали всѣ писавшіе о немъ сотрудники. Я не могу отказать себѣ въ удовольствіи, чтобы не привести нѣсколькихъ строкъ изъ воспоминаній своихъ бывшихъ товарищей, какъ для того, чтобы показать ихъ сходство, такъ и для того, чтобы самому избѣжать повтореній.

Н. К. Михайловскій говоритъ о Салтыковѣ, что онъ часто былъ рѣзокъ, раздражителенъ, несдержанъ въ выраженіяхъ и что внѣшность его только усиливала это впечатлѣніе: рѣзкая перпендикулярная складка между бровей на прекрасномъ, открытомъ и высокомъ лбу, сильно выпуклые глаза, сурово и какъ-то непреклонно смотрѣвшіе прямо въ глаза собесѣднику, грубый голосъ, угрюмый видъ; «но иногда это суровое лицо все освѣщалось такою почти дѣтски-добродушной улыбкой, что даже люди, мало его знавшіе, но попадавшіе подъ свѣтъ этой улыбки, понимали, какая наивная и добрая душа кроется подъ его угрюмой внѣшностью. О тѣхъ, кто его близко зналъ, нечего и говорить. Онъ не могъ не поворчать въ разговорѣ съ кѣмъ бы то ни было… но всѣ знали, что это только воркотня и что въ концѣ концовъ она ничѣмъ не отзовется на дѣлѣ и дѣйствительныхъ отношеніяхъ… Это былъ истинно добрый человѣкъ, всегда готовый помочь нуждающемуся словомъ и дѣломъ. Мелкихъ же чувствъ мстительности, подозрительности, соперничества въ немъ не было даже самыхъ слабыхъ слѣдовъ»&lt;ref&gt;«Критическіе опыты», II. М. 1890 г., стр. 166—7.&lt;/ref&gt;. А. М. Скабичевскій продолжаетъ: въ обществѣ ходили баснословные слухи о мнимыхъ суровости, жестокости и даже бранчивости, съ какими Салтыковъ, будто бы, обращался съ людьми не только близкими, но и совершенно незнакомыми, которыхъ въ первый разъ видѣлъ. Вслѣдствіе этихъ слуховъ, начинающіе авторы, впервые являвшіеся къ нему съ своими начинаніями, сильно потрухивали и робѣли. «Но эти слухи крайне преувеличены. Дѣйствительно, его лицо носило по большей части суровое и нѣсколько даже мрачное выраженіе, и въ нервномъ голосѣ очень часто слышались ноты болѣзненной раздражительности, что могло пугать каждаго непривычнаго человѣка. Но все это не мѣшало ему быть человѣкомъ, въ сущности, крайне добрымъ, съ мягкимъ и даже нѣжнымъ сердцемъ, неспособнымъ отказывать въ чемъ-либо людямъ и, вообще, оставаться безучастнымъ къ ихъ нуждамъ»&lt;ref&gt;«Новости», № 116, 1889 г.&lt;/ref&gt;. «Часто случалось, говоритъ онъ дальше, что къ нему обращались за авансомъ сотрудники, забраннне не мало уже денегъ и потерявшіе, повидимому, всякое право на новые авансы. Салтыковъ выходилъ изъ себя въ такихъ случаяхъ. Грозный голосъ его начиналъ раздаваться по всѣмъ комнатамъ редакціи: „это невозможно! — кричалъ онъ — это чортъ знаетъ что такое!.. Мы и безъ того роздали безвозвратно до 30 тысячъ! Что же съ нами будетъ, наконецъ, чѣмъ же это кончится?“ и т. д. И кончалось всегда тѣмъ, что… онъ бралъ листъ бумаги и писалъ ордеръ въ контору о выдачѣ сотруднику суммы, которую тотъ проситъ». Равнымъ образомъ и состоявшіе при редакціи конторщики, метранпажи и другіе служащіе нисколько его не боялись и прямо говорили: «что намъ Михаилъ Евграфовичъ! Онъ только такъ, кричитъ, а мы его нисколько не боимся». Однажды, при Скабичевскомъ онъ съ ужаснымъ гнѣвомъ напустился на метранпажа за то, что тотъ слишкомъ скоро набралъ весь отданный въ типографію матерьялъ для книжки и явился за новымъ. — «Чего вы торопитесь, — кричалъ онъ — ѣдите вы что ли рукописи? Ему не успѣешь дать рукопись, ужъ у него и готово. Да что вы въ недѣлю хотите набрать книжку, что ли?.. Набрали, такъ и ждите теперь, а отъ меня вы больше ничего раньше недѣли не получите, ничего!..» Понятно, что, слушая такую распеканцію, метранпажъ еле удерживался отъ смѣха, потому что она въ сущности была ему похвалою. Но Салтыковъ, дѣйствительно, сердился въ это время.

«Страхъ, который внушалъ Салтыковъ робкимъ людямъ, — говоритъ г. Скабичевскій, — происходилъ главнымъ образомъ отъ двухъ его достоинствъ: отъ крайняго прямодушія и нервнаго отвращенія ко всему фальшивому и неискреннему. Какъ только онъ видѣлъ что-либо подобное, его тотчасъ же начинало коробить, онъ не могъ не высказать человѣку въ глаза того впечатлѣнія, которое тотъ на него производилъ, и высказать со всѣмъ тѣмъ саркастическимъ остроуміемъ, которымъ онъ былъ надѣленъ. Не гнѣвъ его былъ страшенъ, а скорѣе тѣ шуточки, которыми онъ способенъ былъ утгатожить собесѣдника… Но за то, если Салтыковъ усматривалъ въ человѣкѣ природный умъ, честность и искренность, онъ дѣлался съ такимъ человѣкомъ крайне мягокъ, деликатенъ, любезенъ и вполнѣ откровененъ». Г. Абрамовъ также опровергаетъ разные нелѣпые слухи, ходившіе относительно Салтыкова, и говоритъ, что онъ является въ его воспоминаніяхъ «чрезвычайно мягкимъ, добрымъ и глубоко-симпатичнымъ человѣкомъ», что онъ всегда встрѣчалъ въ немъ «внимательнаго и заботливаго человѣка», интересовавшагося, какъ его занятіями, такъ и «матеріальнымъ положеніемъ», и что таково же, насколько онъ могъ замѣтить, «было его отношеніе и ко всѣмъ другимъ сотрудникамъ»&lt;ref&gt;«Недѣля», № 19, 1889 г.&lt;/ref&gt;. Тоже или почти то же самое говоритъ и г. Южаковъ. То же самое, разумѣется, сказалъ бы и я, и не знаю — сказалъ ли бы лучше, а потому посмотримъ лучше на черты его характера менѣе подчеркнутыя и не такъ рѣзко бросавшіяся въ глаза.

Не смотря на свою прямоту и суровость, онъ былъ въ отношеніи сотрудниковъ и людей, которыхъ зналъ или которые ему казались искренними, замѣчательно деликатенъ. Я уже указывалъ выше, какъ онъ умѣло велъ редакторское дѣло, не оскорбляя литературныхъ самолюбій, едва ли не самыхъ болѣзненныхъ въ мірѣ, съ которыми ему приходилось встрѣчаться чуть ли не на каждомъ шагу. А между тѣмъ въ то же время онъ всегда указывалъ людямъ ихъ ошибки и промахи, нисколько не стѣснялся высказывать непріятныя истины прямо въ глаза. Дѣлалось это, не смотря на кажущуюся внѣшнюю рѣзкость, въ такой сердечной, чисто товарищеской и деликатной формѣ, что люди не обижались, а если и обижались, то чувствовали себя не вправѣ сердиться: на его сторонѣ была правда и самое задушевное доброжелательство. Человѣкъ чувствовалъ, что его не желаютъ вовсе оскорбить или какъ бы то ни было унизить, а просто говорятъ ему то, что слѣдуетъ и чего отъ другихъ онъ во вѣки вѣковъ не услышитъ и ни за какія сокровища не купитъ. Если бы Салтыковъ кому-нибудь изъ близкихъ людей причинилъ обиду, то это навѣрное долго его мучило бы. Даже въ тѣхъ случаяхъ, когда нѣчто подобное происходило какъ-нибудь невольно, или когда онъ только предполагалъ, что человѣкъ могъ обидѣться, онъ всегда извинялся передъ нимъ и говорилъ: «вы пожалуйста на меня не сердитесь», «пожалуйста извините, но, право, я не хотѣлъ васъ обидѣть». Послѣ каждой горячности и крупнаго разговора, онъ обыкновенно становился очень мягокъ, точно смотря, не обидѣлъ ли кого и не нужно ли загладить обиду. Разскажу, какъ онъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ стѣснялся возвращать рукописи. Помню разъ черезъ меня поступила въ редакцію рукопись одной моей знакомой писательницы, человѣка очень скромнаго и малоизвѣстнаго. Это было въ самомъ началѣ моего сотрудничества. Я въ то время жилъ въ Лѣсномъ и не каждый разъ бывалъ въ редакціи; а потому въ назначенный срокъ, черезъ двѣ недѣли, сказалъ знакомой, чтобы она сама зашла за отвѣтомъ. Салтыковъ никакого отвѣта ей не далъ, а сказалъ только, что желаетъ меня видѣть и дастъ отвѣтъ черезъ меня. Нѣсколько дней я былъ занятъ и въ городѣ не былъ, а потому не былъ и у него. Въ воскресенье получаю отъ него письмо: непремѣнно проситъ пріѣхать завтра въ редакцію. Пріѣзжаю, отводитъ онъ меня въ сторону и говоритъ:

— Послушайте, должно быть, эта ваша знакомая, которая разсказъ написала, очень хорошій человѣкъ. Это по разсказу видно, но что намъ дѣлать: разсказъ-то вѣдь плохъ, не по мысли, а въ литературномъ отношеніи. Я цѣлую недѣлю колебался: принимать его или не принимать. Она тутъ была въ прошлый понедѣльникъ. Отказать какъ-то языкъ не поворачивается: можетъ быть она нуждается и надѣялась на эту работу; въ разсказѣ у нея такое знакомство съ нуждой, что вѣрно она сама ее испытала или испытываетъ, а тутъ вдругъ откажешь. А съ другой стороны, и намъ тоже какъ-то неловко слабыя вещи принимать. У насъ ихъ и безъ того достаточно. Сдѣлайте для меня такое одолженіе, снимите съ меня эту тягость и скажите ей объ этомъ какъ-нибудь такъ, чтобы она не обидѣлась. Когда знаешь человѣка, то это какъ-то лучше выходитъ. А если ей деньги нужны, то можно будетъ выдать: что нибудь другое напишетъ, можетъ быть удачнѣе выйдетъ.

Вспоминаю также случай деликатности со мною, тоже отчасти касавшійся денежнаго вопроса, но такъ какъ тутъ главную роль играла другая сторона, то скажу сначала слѣдующее.

При изданіи «Отечественныхъ Записокъ», самыми мучительными днями для Салтыкова были четыре дня, когда книжка поступала въ цензуру, особенно если въ ней было что-нибудь сомнительное. Въ теченіе этихъ четырехъ дней пребыванія книжки «во чревѣ китовѣ», какъ говорилъ Михаилъ Евграфовичъ, онъ былъ положительно самъ не свой: иногда не спалъ ночей, а днемъ чуть не поминутно заглядывалъ въ окно и прислушивался къ звонку.

Придти къ нему въ эти дни — значило навѣрное услышать:

— Вотъ я за вашу статью ужасно боюсь.

— А за свою?

— У меня ничего нѣтъ, а у васъ есть къ чему придраться.

Но обыкновенно оказывалось, что его статьи гораздо чаще приходилось вырѣзывать, чѣмъ статьи другихъ сотрудниковъ, даже въ общей сложности. Когда срокъ оканчивался и книжка выходила, онъ успокоивался. Когда печаталась его «Пошехонская Старина» въ «Вѣстникѣ Европы», то онъ боялся и за «Вѣстникъ Европы», когда тотъ шелъ въ цензуру. Однажды, я засталъ его въ такой тревогѣ. Совсѣмъ уже больной, онъ еле волочилъ ноги по комнатѣ, но все-таки подходилъ къ окну, заглядывалъ и волновался, отчего не идетъ разсыльный, котораго должны были прислать съ извѣстіемъ изъ типографіи. Желая его успокоить хоть немного, я сказалъ:

— Вы даже за чужіе журналы волнуетесь… И охота же причинять себѣ столько безпокойства: по всей вѣроятности все обойдется благополучно.

— Да, — отвѣчалъ онъ, — а вотъ если задержатъ книжку за мою статью, тогда что Стасюлевичъ скажетъ?

Однако, вышла разъ и на меня проруха: написалъ я рецензію о сочиненіи Чичерина о нѣмецкихъ соціалистахъ: К. Марксѣ и Лассалѣ. Рецензія эта, не смотря на то, что была чисто теоретическою, не понравилась въ цензурѣ и была вырѣзана. Прошло года три или четыре, Чичеринъ опять какъ-то проявился на московскомъ небосклонѣ съ вышеуказаннымъ сочиненіемъ и кандидатурою на должность московскаго городского головы, а я, не прельщаясь надѣлавшею тогда эфекта его рѣчью, взялъ расширилъ свою рецензію въ статью и пустилъ ее подъ другимъ названіемъ, надѣясь, что черезъ такое значительное время она пройдетъ. Книжка была послана въ цензуру и срокъ ей истекалъ, по обыкновенію, къ редакціонному дню, какъ это приноравнивалосъ для удобства раздачи гонорара и новыхъ книжекъ сотрудникамъ. Прихожу я, ничего не подозрѣвая, въ редакцію, Салтыковъ любезенъ, какъ-то особенно ласковъ и говоритъ, что книжка вышла; тоже повторяютъи другіе; тоже говоритъ и конторщикъ, раздавая деньги сотрудникамъ. — «Получите, — говоритъ, — и вы». Я получилъ сколько причиталось и росписался. Спрашиваю: а гдѣ же книжка, нельзя ли получить экземпляръ? — «Сейчасъ, говоритъ, ее принесутъ». Затемъ, посидѣли нѣкоторое время, поговорили о текущихъ дѣлахъ; приходили посѣтители, — одни за отвѣтомъ, другіе съ новыми статьями; однимъ словомъ, все шло своимъ чередомъ, и я ничего не замѣчалъ. Наконецъ, Салтыковъ распрощался и уѣхалъ, а какъ только онъ уѣхалъ, такъ вдругъ откуда-то появилась и книжка. Смотрю, моей статьи въ ней нѣтъ. Оказалось, что въ цензурѣ замѣтили, что она уже была разъ вырѣзана (хоть я и совершенно ее передѣлалъ, но ходъ мысли и самый предметъ остались тѣ же), а потому предложили и вторично вырѣзать. Иначе задержали бы всю книжку. Салтыковъ же, не желая меня огорчать или лучше сказать, видѣть моего огорченія, просилъ всѣхъ не говорить мнѣ объ этомъ, пока онъ не уйдетъ изъ редакціи. Онъ по себѣ зналъ, насколько это огорчительно, а съ другой стороны и статья ему нравилась. Мнѣ, дѣйствительно, было очень непріятно и жаль статью, а затѣмъ и положеніе мое относительно гонорара вышло довольно неловкимъ: я уже получилъ разъ деньги за вырѣзанную рецензію, а теперь вторично получалъ въ сущности за ту же самую работу, которая также не пригодилась журналу. Выходило такъ, какъ будто я обладаю какой-то сказочной цѣнностью, которая другому не дается и постоянно ко мнѣ же возвращается. Къ тому же, денежное мое положеніе было вовсе не плохимъ: кромѣ платы за статьи, я получалъ еще отъ редакціи очень хорошее жалованье. Видя, что конторщикъ уже ушелъ изъ редакціи, я, когда возвращался домой, зашелъ въ контору и предложилъ ему деньги обратно, но получилъ въ отвѣтъ, что онъ сдѣлать этого никакъ не можетъ, потому что Михаилъ Евграфовичъ приказалъ не брать отъ меня денегъ: — «не велѣлъ — говоритъ — сказывать вамъ, что статья вырѣзана, и книжку не велѣлъ показывать, покуда денегъ не получите, а потомъ денегъ назадъ не велѣлъ брать». Значитъ, онъ и тутъ уже распорядился. Говорилъ я ему потомъ объ этомъ раза два, но онъ и слушать не хотѣлъ, повторяя только одно: «ахъ, какъ это скучно, право. Вѣдь и во второй разъ вы работали надъ статьею, не сама же она написалась, слѣдовательно не о чемъ тутъ и говорить; если же не хотите брать денегъ или у васъ ихъ такъ много, что некуда дѣвать, такъ отдайте кому-нибудь». Положеніе мое въ данномъ случаѣ было, впрочемъ, вовсе не исключительнымъ: всѣ статьи, разъ принятыя редакціей, оплачивались, хотя бы почему-нибудь — по независящимъ или инымъ причинамъ — и не были напечатаны.

Вообще, въ денежныхъ вопросахъ и дѣлахъ съ пишущею братіею Салтыковъ былъ гораздо болѣе щедръ, чѣмъ это могло показаться съ виду, по скромности его личныхъ потребностей и тѣмъ случаямъ, когда онъ начиналъ ворчать, при выдачѣ нѣкоторыхъ авансовъ. Онъ постоянно выдавалъ авансы, и авансы значительные; мало того, самъ даже предлагалъ иногда денегъ, когда узнавалъ, что человѣкъ нуждается, и предлагалъ людямъ, которыхъ мало зналъ, лишь бы только они были писателями и изъ писаній ихъ было видно, что они люди порядочные. Я выше указалъ одинъ такой примѣръ относительно знакомой моей писательницы, хотя она предложеніемъ и не воспользовалась. Другой, такой же, примѣръ разсказываетъ г. Абрамовъ про себя: Салтыковъ совсѣмъ его еще не зналъ и въ первый разъ видѣлъ, только одна первая статья его тогда была напечатана въ «Отечественныхъ Запискахъ», а между тѣмъ, узнавъ изъ разговора, что онъ ѣдетъ съ небольшою суммою въ дальнюю дорогу, самъ предложилъ ему «порядочный авансъ», какой тотъ самъ назначилъ. Навѣрное были и можно еще припомнить подобные же случаи. Г. Абрамовъ совершенно вѣрно говоритъ, что если не всѣ, то почти всѣ сотрудники «прибѣгали постоянно къ этимъ авансамъ, а нѣкоторые такъ и не выходили изъ долговъ», что «кажется, не проходило редакціоннаго дня безъ того, чтобы кто-нибудь не обращался за авансомъ» и что «отказа никогда не было». Салтыковъ не любилъ только безконечныхъ авансовъ, какъ называлъ онъ тѣ случаи, когда человѣкъ. не давая долго статей, чуть ли не каждый мѣсяцъ атаковалъ его просьбами, и не любилъ также слишкомъ маленькихъ выдачъ. Такъ, напримѣръ, одинъ поэтъ, человѣкъ съ солиднымъ общественнымъ положеніемъ и имѣвшій хорошее мѣсто, почти постоянно желалъ получить гонораръ за свои стихотворенія впередъ: напишетъ стихотвореніе, узнаетъ когда оно пойдетъ, расчитаетъ сколько за него приходится и придетъ за какими-нибудь 8 рублями. Вотъ Салтыковъ и начинаетъ ворчать. Во-первыхъ, измѣняется лицо и становится недовольнымъ, во-вторыхъ, не находится пера для написанія записки въ контору или перо оказывается такимъ плохимъ, что не пишетъ («это только у насъ могутъ быть такія перья»), затѣмъ бумаги нѣтъ, и т. д. Все это говорится, пока пишется записка; наконецъ все кончено, поэтъ поспѣшно уходитъ и начинаются разсужденія: «и зачѣмъ ему понадобились эти 8 рублей? Никогда я не повѣрю, чтобы человѣку въ такомъ возрастѣ и чинахъ могли понадобиться 8 рублей. Это онъ или въ баню хочетъ сходить, или въ банкъ ихъ положитъ» чтобы въ конторѣ даромъ цѣлый мѣсяцъ не лежали&quot;. Не вѣрилъ онъ, конечно, и навѣрное даже ни на минуту серьезно не допускалъ ни одного изъ этихъ предположеніи, хорошо зная, что могутъ понадобиться и 8 руб. человѣку, а просто это ему надоѣдало и не нравилась такая маленькая житейская неаккуратность. О томъ же человѣкѣ въ другое время онъ говорилъ совершенно иначе, т. е. сочувствуя его положенію, хотя бы самъ человѣкъ ему и не нравился.

Арендуя «Отечественныя Записки», Салтыковъ могъ бы получать отъ изданія гораздо больше, еслибы, подобно другимъ издателямъ, меньше думалъ объ интересахъ пишущихъ. Салтыковъ всегда порицалъ маленькіе гонорары, которые существуютъ въ нѣкоторыхъ изданіяхъ для людей начинающихъ и малоизвѣстныхъ и всегда давалъ хорошую плату, плату во всякомъ случаѣ не низшую, а высшую, чѣмъ въ другихъ журналахъ, а затѣмъ, съ теченіемъ времени, плата эта повышалась. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ гонорары «Отечественныхъ Записокъ» достигали очень значительныхъ размѣровъ. Нѣкоторые сотрудники получали больше, чѣмъ самъ Салтыковъ: я помню время, когда ему расчетъ производился по 200 р. за листъ, а другіе получали по 250 р. Потомъ это сравнялось. Случайныя статьи извѣстныхъ писателей также иногда оплачивались дороже. Въ числѣ сотрудниковъ всегда было нѣсколько человѣкъ, которые получали постоянное жалованье. Въ случаѣ болѣзни или какихъ-либо житейскихъ передрягъ, жалованье это сохранялось долго за ними или выдавалось ихъ семьямъ. Долги сотрудниковъ, когда ихъ положеніе было плохо, постоянно смарывались. Когда «Отечественныя Записки» закрылисъ, то многіе оказались должными журналу, и всѣ эти долги были уничтожены; кромѣ того, почти всѣ, кто постоянно работалъ для журнала и жилъ текущею работою, получили по нѣскольку сотъ рублей, что дало имъ возможность перебиться до пріисканія новой работы.

Въ связи съ только-что сказаннымъ, мнѣ хочется отмѣтить еще одну чисто народную черту характера Салтыкова: онъ былъ артельнымъ, мірскимъ человѣкомъ, не въ смыслѣ мірского времяпрепровожденія или какихъ-либо развлеченій, совершенно для него чуждыхъ, а въ смыслѣ склонности жить и дѣйствовать артелью, міромъ, и постоянно принимать близко къ сердцу общественные интересы. Это типъ на Руси вполнѣ опредѣленный и сохранившійся еще и до сихъ поръ: изъ него выходятъ порицатели общественной неправды и пороковъ, ходоки, заступники и вообще радѣтели о мірѣ, личная жизнь которыхъ неразрывно соединяется съ мірскою, которые не мыслимы безъ міра также. какъ растеніе безъ земли и птица безъ воздуха. По первому внѣшнему впечатлѣнію. Салтыковъ легко могъ показаться нелюдимымъ, но чѣмъ больше вы его узнавали и ближе къ нему присматривались, тѣмъ для васъ становилось очевиднѣе, что въ немъ сильно развито общественное чувство, что онъ именно не мыслимъ безъ міра, что его даже нельзя представить себѣ въ одиночку: прежде всего ''&lt;sub&gt;1&lt;/sub&gt; ''безъ извѣстнаго кружка близкихъ людей одинаковыхъ съ нимъ убѣжденій. затѣмъ, безъ извѣстнаго круга читателей, который служилъ мысленнымъ продолженіемъ этого кружка и который онъ постоянно имѣлъ въ виду, и, наконецъ, безъ заботъ объ общественномъ благѣ въ самомъ широкомъ значеніи этого слова.

Заботы объ общественныхъ интересахъ достаточно видны изъ его произведеній, изъ которыхъ каждое имѣло общественное значеніе; но немногимъ, конечно, извѣстно, насколько въ непосредственныхъ, литературныхъ отношеніяхъ Салтыковъ былъ заботливымъ, вѣрнымъ и прекраснымъ товарищемъ, насколько мало стремился онъ преобладать, властвовать и подчинять себѣ людей и насколько самъ умѣлъ подчиняться. насколько заботился объ единодушія и общемъ тонѣ работъ, насколько расположеніе его къ людямъ, съ которыми свела его судьба, было прочно и насколько онъ дорожилъ ими и цѣнилъ ихъ. Въ этомъ послѣднемъ отношеніи онъ даже нѣсколько пересаливалъ, какъ зачастую пересаливаютъ (что. впрочемъ, совершенно естественно) всѣ вообще общественники, артельщики и даже люди политическихъ партій, считающіе дороже и выше всего свою общину, свой монастырь, свою ближайшую среду и относящіеся къ остальному міру, если не съ предубѣжденіемъ раскольниковъ, то во всякомъ случаѣ какъ къ чему-то чужому: это вотъ свой, а то чужіе; это нашъ, а то чужанинъ. Нашъ можетъ быть и съ нѣкоторымъ изъянцемъ, да молодецъ и человѣкъ вѣрный, а тотъ — кто его знаетъ, что такое, можетъ быть и нѣчто хорошее, а можетъ быть и плохое.

Какъ умнаго человѣка, это не приводило его къ крайности, къ заключенію, что только и свѣта въ окошкѣ, что у насъ, напротивъ, онъ часто порицалъ свое, отлично зналъ его слабыя стороны и всегда стремился привлечь къ журналу все новое, мало-мальски даровитое и честное, признавалъ порядочность и заслуги другихъ, какъ на литературномъ, такъ и на иныхъ поприщахъ, извинялъ и тамъ ошибки и слабости, лишь бы только не было неискренности, лжи, ренегатства и вилянья хвостомъ, ради какихъ-либо низменныхъ цѣлей и выгодъ, но отношеніе къ своему все-таки было несомнѣнно предпочтительное передъ постороннимъ. За своихъ онъ всегда готовъ былъ постоять, а сознаніе, что и со своими можно постоять за общія убѣжденія и идеалы доставляло ему большое удовольствіе. Къ постороннимъ людямъ онъ вообще относился какъ-то искоса, если можно такъ выразиться. Какъ не любилъ онъ, напримѣръ, когда посѣтители, приходя въ редакцію, долго засиживались и разговаривали.

— Скажите пожалуйста, чего они тутъ сидятъ? — начиналъ онъ ворчать: — вѣдь у насъ дѣло есть, а тутъ извольте ждать. Вѣроятно, они думаютъ, что мы для разговоровъ собираемся…

А когда разговорчивые посѣтители или посѣтительницы уходили, то онъ иногда напускался на того, кто съ ними говорилъ, при чемъ оказывалось, что «если бы мы сами съ ними не разговаривали, то они такъ долго не засиживались бы».

Правду надо сказать, что между посѣтителями были прескучные: или придутъ съ чисто-теоретическими разговорами, или съ совершенно неотносящимися къ литературѣ вопросами, или съ выговорами за какую-нибудь статью, или съ объясненіями, почему такая-то статья не принята, когда она такъ хороша, и т. п. Съ одною писательницею, отличавшеюся особенною придирчивостью и необыкновеннымъ многословіемъ, Салтыковъ положительно не могъ говорить, не смотря на то, что она очень рѣдко появлялась: какъ только, бывало, покажется, такъ онъ сейчасъ же старается направить къ ней кого-нибудь изъ сотрудниковъ: — «Это она къ вамъ пришла», или — «потрудитесь пожалуйста принять чашу сію», а самъ уходитъ въ другую комнату, или, застигнутый врасплохъ, сидитъ, косится и сердито откашливается. Вообще, онъ стороннихъ не жаловалъ и, наоборотъ, очень любилъ, чтобы сотрудники «Отечественныхъ Записокъ» всегда приходили, и чѣмъ больше собирался кружокъ, тѣмъ онъ становился довольнѣе и одушевленнѣе. Какъ только кого-нибудь не доставало, такъ сейчасъ же начинались вопросы: почему не пришелъ, здоровъ ли и т. д., а когда замѣчалъ, что человѣкъ какъ-будто уклоняется отъ посѣщеній, то всегда узнавалъ: не разсердился ли онъ на что-нибудь и не обидился ли. Въ началѣ моего сотрудничества, когда я еще не былъ близокъ къ редакціи и просто стѣснялся приходить безъ опредѣленнаго повода, Салтыковъ неоднократно спрашивалъ:

— Почему вы прошлый разъ не были? Что же это мы всѣ врознь буденъ писать… Право, разъ въ недѣлю не трудно ходить.

То же самое говорилось и другимъ; а если бы кто-нибудь изъ постоянныхъ сотрудниковъ, участвовавшихъ въ чтеніи рукописей и въ текущихъ отдѣлахъ, вздумалъ не ходить, то тутъ навѣрное была бы цѣлая исторія, и Салтыковъ и самъ замучился бы и его бы замучилъ вопросами, записками, объясненіями, а въ концѣ концовъ, вѣроятно, поссорился бы. Однажды, когда еще никакихъ обязанностей на мнѣ не лежало, я задумалъ зимовать въ Лѣсномъ, и онъ сейчасъ же сталъ спрашивать:

— Что это вы въ Лѣсномъ совсѣмъ поселились? Развѣ тамъ такъ хорошо?

Говорю: — да, хорошо.

— А по моему ничего хорошаго нѣтъ. Развѣ писатель можетъ жить гдѣ-нибудь, кромѣ Петербурга?

— Почему же?

— Да потому, что вы тамъ не будете такъ близко принимать къ сердцу того, что происходитъ.

Но такъ какъ я никакъ не могъ взять въ толкъ, чтобы такое маленькое разстояніе могло что-нибудь значить, и приводилъ свои резоны, то онъ избралъ другой путь — сталъ подтрунивать надо мною и сочинять небылицы.

— Я слышалъ, что вы коровъ и лошадей въ Лѣсномъ заводите? Правда это или нѣтъ?

— Кто это вамъ сказалъ?

— Не помню, кто-то говорилъ.

Ясно, что никто ему этого не говорилъ. А въ другой разъ прихожу въ редакцію и слышу разсказъ про себя: разсказываетъ онъ, что я развожу въ Лѣсномъ куръ.

— Для чего же вы сочиняете, М. Е.? — сказалъ я, смѣясь.

— А для того-съ, что настоящій писатель долженъ въ Петербургѣ жить, а такъ какъ вы не настоящій писатель и не желаете имъ быть, то и живете подальше отъ литературы. Это ужъ я по себѣ знаю; да и по другимъ тоже: вотъ X живетъ въ деревнѣ — много онъ пишетъ? А ''Z'', какъ переѣхалъ въ деревню, такъ чортъ знаетъ, что сталъ писать.

Ему просто было нужно, чтобы всѣ собирались, говорили, совѣтывались, чтобы онъ видѣлъ, что журналъ есть общее и близкое всѣмъ дѣло. Въ отрывкахъ изъ его писемъ къ Н. К. Михайловскому, напечатанныхъ въ «Русской Мысли», не мало фактовъ глубокой его привязанности къ журналу и заботливости о сотрудникахъ: обо всѣхъ онъ думаетъ, неудачниковъ жалѣетъ, говоритъ о важности работы въ общемъ тонѣ и въ своемъ мѣстѣ, а по поводу неодобреннаго имъ полемическаго фельетона одного изъ сотрудниковъ высказываетъ, что «подобные шаги должны быть рѣшаемы обдуманно и сообща, чтобы можно было и впослѣдствіи поддержать полемику, а не отступать», и т. д. Но, не смотря на это, все-таки еще жалѣетъ, что недостаточно отрѣшился отъ личныхъ привязанностей и отношеній, ради общаго дѣла. Сдѣлавъ нѣкоторыя помарки въ статьѣ Михайловскаго, онъ пишетъ ему: «я утромъ ждалъ васъ, но не дождался. Впрочемъ, корректуры съ моими помѣтками у васъ… Будьте такъ добры, сдѣлайте мнѣ эти уступки… Я зачеркнулъ, между прочимъ, и упоминаніе объ Анненковѣ. Если хотите, возстановите его, но онъ мой пріятель, и я какъ-то не возвысился еще до того, чтобы оставить отца и матерь и прилѣпиться къ журналу».

То же самое было и со мною: разъ по поводу Костомарова&lt;ref&gt;Во время русско-турецкой войны онъ заплатилъ дань шовинизму, написалъ сомнительнаго достоинства статью объ исторической нашей задачѣ, противъ которой я и возражалъ.&lt;/ref&gt;, когда Салтыковъ потребовалъ, чтобы я подъ статьею хоть иниціалы поставилъ, чтобы она не была принята за редакціонную (такъ какъ я подъ статьями никогда не подписывался), а въ другой разъ по поводу Кавелина. Кавелинъ выпустилъ книжку о крестьянскомъ вопросѣ. Я написалъ рецензію, гдѣ не похвалилъ его и особенно подчеркнулъ политическую неопредѣленность его взглядовъ, стремленіе всегда стать на какую-то такую высоту, съ которой всегда получается двоякое рѣшеніе вопроса: и такъ, и этакъ. Получаю отъ Салтыкова письмо. Прихожу и вижу у него на столѣ корректуру.

— У меня, говоритъ, есть къ вамъ большая просьба, которую, собственно говоря, я не вправѣ былъ бы дѣлать, потому что совершенно согласенъ съ вашимъ отзывомъ. Намъ иначе и нельзя относиться къ кавелинской эквилибристикѣ, но тутъ вопросъ чисто личный, мой: не ссорьте меня пожалуйста съ нимъ… Человѣкъ онъ, право, не дурной, а ужъ это такъ онъ устроенъ. Я ужъ и такъ для литературы порвалъ рѣшительно всѣ свои прежнія отношенія: у меня вѣдь изъ прежнихъ пріятелей и знакомыхъ осталось всего навсего два-три человѣка. Пусть же хоть они останутся! Сдѣлайте мнѣ пожалуйста эту уступку: не будемъ печатать эту рецензію!..

Разумѣется, я согласился. Говоря это, Салтыковъ возвышалъ тонъ, и я ясно видѣлъ, что онъ и конфузится, и сердится, что у него остается нѣчто, съ чѣмъ жаль и трудно разстаться. Хотя это нѣчто было такое маленькое, естественное и обыкновенное, что не стоило ''бы'' о немъ даже и говорить, такъ какъ у каждаго писателя есть отношенія и лица, которыхъ онъ щадитъ, но его это уже безпокоило. Слишкомъ цѣльная у него была натура, тяготившаяся всякими компромиссами. И при этомъ, очевидно, ему и въ голову не приходило искать какихъ бы то ни было оправданій, а прямо рѣшалось, что онъ не возвысился до извѣстной высоты, до которой иные возвышаются. Ужъ онъ ли, кажется, не оставилъ многаго, ради журнальной дѣятельности и правды, — онъ и съ большинствомъ родныхъ, какъ самъ мнѣ разсказывалъ, перессорился изъ-за этого, — но разъ являлось обстоятельство, мѣшавшее цѣльности понятія, онъ уже не могъ чувствовать себя удовлетвореннымъ. Послѣдовательность и строгость къ себѣ позволяли ему прилагать такую же строгую мѣрку въ другихъ случаяхъ и къ сотрудникамъ.

Послѣ его смерти одинъ мало знавшій его писатель высказалъ, что онъ будто бы имѣлъ привычку обо всѣхъ заглазно дурно отзываться. Это неправда. Онъ, дѣйствительно, имѣлъ привычку на многихъ ворчать (въ томъ числѣ и на себя), по поводамъ иногда самымъ незначительнымъ, но и въ глаза, и за глаза, всегда высказывалъ одно и тоже, хотя можетъ быть и не въ одинаковыхъ выраженіяхъ, при чемъ сплошь и рядомъ въ глаза высказывался гораздо рѣзче, чѣмъ заглазно, потому что терялъ самообладаніе. Мнѣ приходилось слышать его воркотню чуть ли не обо всѣхъ и каждомъ изъ сотрудниковъ, но я положительно не помню случая, когда дѣло касалось бы чьей-нибудь чести и добраго имени, чтобы слово его было жестокимъ, оскорбительнымъ словомъ. Вы сейчасъ же чувствовали, что это вовсе не злословіе, а скорѣе доброжелательство и забота объ общемъ литературномъ интересѣ, что это только слишкомъ строгая точка зрѣнія и нервное отношеніе къ тому, что онъ не нелюбитъ, а именно любитъ и считаетъ своимъ. Дурно отзывался онъ только о тѣхъ, кто этого заслуживалъ, но въ большинствѣ случаевъ онъ уже не могъ спокойно видѣть и говорить съ такими людьми и въ концѣ концовъ прекращалъ съ ними отношенія, или только съ великимъ трудомъ выносилъ ихъ. Въ воркотнѣ же его противъ своихъ я никогда не могъ усмотрѣть обиды: то онъ начнетъ, по поводу неакуратности и небрежности работъ, увѣрять, что «у насъ все пишутъ загадочныя, поэтическія натуры», то про сотрудника, путающаго свои денежные счеты и дѣла, начнетъ говорить: «это у насъ министръ финансовъ», и т. п. [ Какъ скоро онъ замѣчалъ, когда кто-нибудь въ редакціонные дни былъ скученъ или просто не въ своей тарелкѣ; но прямо по большей части не спроситъ, точно стыдится такой экспансивности или боится неделикатности вмѣшательства, а спроситъ кого-нибудь другого:

— Скажите, пожалуйста, что это N такой скучный, — боленъ онъ что ли? А какъ дѣла его?

Сколько разъ мнѣ приходилось слышать подобные вопросы. Вообще, войти въ положеніе человѣка, понять это положеніе и отнестись къ нему сочувственно, было для него какою то непреодолимою потребностью. Иногда думаешь, что онъ останется безучастнымъ, а онъ тутъ-то именно и распахнетъ свою душу. Иногда думаешь, что онъ очень разсердится, а онъ тутъ-то именно и покажетъ себя настоящимъ человѣкомъ. Однажды, я взялъ изъ редакціи для прочтенія и приготовленія къ печати три рукописи: романъ Карновича, большой разсказъ Златовратскаго и еще какую-то статью. На Садовой, противъ банка, когда я персходилъ черезъ улицу, была давка и на меня наѣхали два или три извозчика съ разныхъ сторонъ. Чтобы спастись отъ нихъ, я вскочилъ въ проходившую мимо конку и выронилъ въ это время свертокъ съ рукописями. Сейчасъ же, разумѣется, возвратился, но свертка уже не оказалось, его кто-то поднялъ. Кто-то сказалъ мнѣ, что свертокъ поднялъ какой-то банковскій чиновникъ и прошелъ въ банкъ.

Я туда, опросилъ чуть ли не всѣхъ сторожей и швейцаровъ, зашелъ въ нѣсколько отдѣленій, но никто ничего не видалъ. Положеніе мое и состояніе духа было самое непріятное: что скажутъ авторы? Какъ съ ними быть? Если отбросить всякія прочія непріятности и оставить одинъ только матеріальный ущербъ, то одному Карновичу приходилось за романъ больше 1,000 рублей.

Что наконецъ скажетъ Салтыковъ? Попросивъ вывѣсить въ банкѣ объявленіе о потерѣ рукописей, я отправился по газетамъ съ публикаціями, пробѣгалъ и проѣздилъ весь вечеръ и, измученный и усталый, возвратился часовъ въ 10 домой. думая только объ одномъ, какъ же мнѣ быть, сказать Салтыкову или погодить, замѣтитъ онъ завтра публикаціи или нѣтъ? Вдругъ получаю отъ него записку; зоветъ сейчасъ же. Прихожу, въ ожиданіи самого непріятнаго объясненія, а онъ говоритъ:

— Извините пожалуйста, что я васъ потревожилъ такъ поздно, но думаю, что вы должно быть просто измучились. Рукописи-то вѣдь, слава Богу, нашлись; вотъ онѣ, возьмите. Какой-то чиновникъ нашелъ, увидѣлъ тамъ адресъ Карновича и доставилъ ихъ ему, а онъ мнѣ привезъ. Это бываетъ. Вотъ и съ Некрасовымъ также разъ было: везъ изъ крѣпости «Что дѣлать» Чернышевскаго да и потерялъ.

Только и всего, и ни слова укоризны, ни тѣни недовольства. А какое искреннее удовольствіе доставляла ему каждая написанная кѣмъ-нибудь хорошая статья. Какъ сейчасъ помню, какіе восторженные отзывы дѣлалъ онъ, напримѣръ, объ «Устоихъ» Златовратскаго, которые ему очень нравились, о «Власти земли» Успенскаго, не смотря на то, что съ нѣкоторыми конечными его заключеніями былъ не согласенъ. Онъ положительно становился даже какъ-то гордъ въ такія минуты, гордостью чисто общественною: «дескать, все-таки мы впереди», хотя преобладающимъ чувствомъ было, конечно, не это, а чисто художественное и идейное удовольствіе, какое онъ получалъ. За то какъ онъ оставался недоволенъ, когда кто-нибудь изъ сотрудниковъ отдавалъ статью и появлялся въ какомъ-нибудь другомъ журналѣ, кромѣ « Отечественныхъ Записокъ». Это было для него настоящею обидою, особенно, если онъ дорожилъ сотрудникомъ: «зачѣмъ, да почему, если недоволенъ чѣмъ, то отчего не сказать? какъ это идти въ чужое мѣсто, да что про насъ скажутъ? Скажутъ, что мы разгоняемъ людей» и т. д. Чаще всего это происходило по самой простой причинѣ: другія редакціи просятъ сотрудника дать что-нибудь, онъ обѣщаетъ; потомъ у него встрѣчается надобность въ деньгахъ, а въ «Отечественныхъ Запискахъ» онъ долженъ, еще брать стыдно и непріятно — Салтыковъ ворчать будетъ, вотъ онъ и дастъ что-нибудь въ другое изданіе. Случалось это, впрочемъ, довольно рѣдко, такъ какъ всѣ знали, насколько это Салтыкову непріятно.

Въ «Отечественныхъ Запискахъ» было нѣсколько человѣкъ провинціальныхъ и иногородныхъ сотрудниковъ, которыхъ мы и въ глаза не видали и съ которыми велъ переписку и сношенія онъ самъ. Это были преимущественно беллетристы и этнографы, писавшіе не постоянно, а отъ времени до времени присылавшіе свои разсказы, повѣсти и очерки. И ими тоже Салтыковъ очень дорожилъ, что можно видѣть изъ той акуратности, съ какою онъ извѣщалъ ихъ о полученіи рукописей, когда онѣ пойдутъ, что въ нихъ слѣдуетъ, по его мнѣнію, измѣнить, и т. д. Однажды, уѣзжая за границу, онъ поручилъ мнѣ отвѣтить за него двумъ такимъ сотрудникамъ, отъ которыхъ ждались рукописи, при чемъ, по крайней мѣрѣ, разъ пять повторилъ, чтобы я одному сейчасъ же отвѣтилъ, какъ только получится рукопись, потому что онъ человѣкъ акуратный и любитъ акуратность. Или: получаю, однажды, отъ него записку, зоветъ въ тотъ же день вечеромъ или завтра утромъ. Думаю, что что-нибудь экстренное и иду. Оказывается, что получено письмо отъ одного изъ такихъ сотрудниковъ, на которое онъ желаетъ скорѣе отвѣтить, но затрудняется:

— Вотъ какое непріятное положеніе: я вамъ говорилъ, что прибавилъ С. полистную плату — вмѣсто 75 р. — 100 р. и написалъ ему объ этомъ, а онъ, представьте, остался недоволенъ и вотъ что отвѣчаетъ: говоритъ, что желаетъ получать 130 р… Если такъ, то почему ужъ не 150, что за вычисленіе такое. Ничего не понимаю. Да вотъ письмо, прочитайте и имѣйте въ виду, что до моего письма онъ и не заикался о прибавкѣ, а когда я прибавилъ, такъ оказывается, что этого мало, т. е., дескать, если самъ прибавляешь, такъ и больше прибавишь. Непріятно это мнѣ: молодой человѣкъ, у насъ-же началъ писать, мы же съ нимъ возимся, а онъ какъ на лавку какую-то смотритъ. Да мы, наконецъ, и не можетъ всѣмъ столько платить.

Я сказалъ, что и на меня это производитъ также неблагопріятное впечатлѣніе и что я или повысилъ бы всѣмъ гонораръ, какъ за беллетристику, такъ и за другія статьи, которыя писать иногда гораздо труднѣе, чѣмъ очерки и разсказы, или же не дѣлалъ бы исключеній.

— Въ томъ-то и дѣло, что его нельзя ставить въ исключительное положеніе: конечно, онъ не дурно пишетъ, но такъ пишутъ всѣ. Тогда придется и другимъ прибавлять, придется прибавить и получающимъ 200 и 250 p., а мы, право, столько платить не можемъ. Мы и безъ того дороже другихъ платимъ.

Прощаясь, Салтыковъ сказалъ:

— Ну, я очень радъ, что не одинъ я такъ смотрю.

Но каково же было мое удивленіе, когда въ первый же редакціонный день я отъ него услышалъ:

— А, знаете, я вѣдь написалъ С., что согласенъ на его прибавку: пусть по его будетъ. Не ловко какъ-то: можетъ быть у него какіе-нибудь расчеты съ этимъ связаны.

Словомъ, никто не долженъ былъ уходить, пока не расходился во взглядахъ съ журналомъ. Нѣкоторые изъ этихъ сотрудниковъ были людьми не особенно даровитыми, и Салтыковъ возился съ ними, исправлялъ ихъ рукописи, подкрашивалъ, но никогда не отказывалъ. Точно по пословицѣ: «чѣмъ дитя несчастнѣе, тѣмъ матери милѣе». Не менѣе интересно также его отношеніе къ писателямъ слабѣющимъ. Это одинъ изъ драматическихъ моментовъ въ писательской жизни: вслѣдствіе возроста, или какихъ-либо другихъ внутреннихъ причинъ, иногда только временныхъ, человѣкъ вдругъ начинаетъ утрачивать интересъ, живость мысли и впечатлительности, начинаетъ писать мало, или вяло и шаблонно, точно лапти плести. Это состояніе характеризуется выраженіями: «сталъ исписываться», «сталъ слабѣть», «не можетъ идти въ уровень съ жизнью» и т. п.; но опредѣленія эти сплошь и рядомъ бываютъ ошибочны: человѣкъ иногда нисколько не старѣетъ и не слабѣетъ, а просто устаетъ работать, или переживаетъ какой-нибудь низменный душевный процессъ. Но какъ бы тамъ ни было, а сотрудники болѣе живые и энергичные выдвигаются въ что время впередъ, начинаютъ больше работать, разбирать темы и вообще дѣйствовать, а тотъ понемногу отстаетъ и переходитъ въ задніе ряды. На моей памяти были такіе примѣры, и Салтыковъ сейчасъ же это замѣтитъ:

— Скажите пожалуйста отчего это Z сталъ такъ мало писать?

— Я не знаю: вѣроятно не хочетъ или не можетъ.

— Нѣтъ, а я думаю, потому, что съ нимъ неделикатно обходятся: никогда ничего не предложатъ написать, никогда не спросятъ, что онъ думаетъ писать, вообще, точно обходятъ. А онъ, между тѣмъ, право, настоящій писатель и очень не дурно пишетъ. Вотъ, напримѣръ, въ библіографіи: разберутъ всѣ новыя книги, а на его долю ничего и не остается.

Въ то время относительно библіографій въ «Отечественныхъ Запискахъ» былъ такой порядокъ: новыя книги, присылавшіяся авторами, издателями и книжными магазинами. приносились въ редакцію и разбирались для отзывовъ сотрудниками, кому что было ближе и что кого больше интересовало. Кромѣ того, книги, которыхъ не было, можно было брать въ книжныхъ магазинахъ сначала Мамонтова, а потомъ Мартынова, и по иностранной литературѣ у Мелье и Риккера. Словомъ, относительно рецензій была полная свобода, и столкновеній никакихъ не происходило. Однако, о замѣчаніи Салтыкова я подумалъ, и въ первый же разъ, какъ только стали разбирать книги, сказалъ Z:

— А отчего вы никогда ничего не возьмете?

Онъ взялъ двѣ книги, а Салтыковъ потомъ сказалъ мнѣ:

— Ну, вотъ видите.

Оказалось, что Z дѣйствительно деликатничалъ и что всѣмъ намъ это было не вдомекъ.

Вообще, онъ отличался замѣчательною внимательностью къ людямъ и не хотѣлъ, чтобы кто-нибудь былъ обиженъ и недоволенъ. Повторяю, когда онъ самъ оказывался въ чемъ-нибудь не правъ, то всегда сознавалъ свою неправоту и всегда готовъ былъ извиниться. Непріятно это было ему, морщился онъ, но всегда извинялся съ самымъ чистымъ сердцемъ, потому что сердце у него было, дѣйствительно, чистое, чуждое какихъ-либо дурныхъ чувствъ противъ ближняго. Я не могу сказать, чтобы я пользовался какимъ-нибудь особеннымъ расположеніемъ Михаила Евграфовича, я былъ простымъ рядовымъ сотрудникомъ, и потому-то отношенія эти и имѣютъ значеніе для его характеристики: это больше чѣмъ обыкновенныя дѣловыя хорошія отношенія, это именно отношенія артельныя, мірскія, когда вы чувствовали, что составляете часть чего-то цѣлаго, на что можете опираться, и сознавали, что васъ не вышвырнутъ въ одинъ прекрасный день, какъ изъ машины винтъ негодный, на улицу. Я и большинство сотрудниковъ были значительно моложе Михаила Евграфовича, а потому относился онъ къ намъ иногда какъ старшій къ младшимъ; но обиднаго въ такихъ отношеніяхъ ничего не было, такъ какъ вы сейчасъ же убѣждались и въ его искреннемъ къ вамъ расположеніи и — весьма не рѣдко — и въ правотѣ. Больше всего онъ сердился за недостаточное усердіе и вниманіе къ журналу. Самъ онъ, какъ я уже говорилъ, вкладывалъ въ него всю душу и перенесъ въ дѣло чисто служебную привычку къ акуратности и пунктуальности. Требовалъ того же и отъ другихъ.

— Вы какъ слѣдуетъ, никто неработаете, — обыкновенно говорилъ онъ, — и относитесь къ дѣлу спустя рукава. Вы все думаете, что мы вѣчно будемъ жить. Придется же когда-нибудь и вамъ самостоятельно вести журналъ… Дѣло это вовсе не шуточное. Это большое дѣло, а для васъ все равно.

— Изъ чего же это вы заключаете?

— Какъ изъ чего, слѣпой я что ли? Никогда посовѣтоваться не придете, каждый что вздумаетъ, то и пишетъ… Я еще, право, удивляюсь, какъ у насъ книжки болѣе или менѣе согласно составляются… Да и работаете-то какъ: напишете листъ съ четвертью и думаете, что въ предѣлахъ земныхъ совершили все земное. Я больше васъ пишу.

— Не всякій такъ можетъ работать, какъ вы.

— Пріучайте себя.

— Да ужъ поздно пріучать-то.

— Почему?

— Да потому, что мы ужъ не дѣти.

— А старики, да? Изъ васъ кто старше, — М.? Позвольте узнать сколько ему лѣтъ.

— Почти 40.

— Ахъ, какой удивительный возрастъ! Я въ 40 лѣтъ только началъ работать, какъ слѣдуетъ.

Просто нельзя было иной разъ не расхохотаться, но на это всегда слѣдовало замѣчаніе, что «смѣяться мы умѣемъ», и приводится какой-нибудь такой аргументъ, который долженъ былъ показать, что смѣшного тутъ ничего нѣтъ.

— Вотъ вы смѣетесь, а не угодно ли посмотрѣть вотъ (онъ показывалъ обыкновенно чью-нибудь всю перемаранную корректуру, надъ которою сидѣлъ). Меня одни наши переводчики замучили своими переводами.

— Почему же вы сами это дѣлаете и не поручите кому-нибудь? Вѣдь никто изъ насъ не отказывается…

— Потому, что желанія не вижу. Я не знаю, согласитесь вы на это, или нѣтъ. Эта работа египетская, каторжная.

Мы пробовали брать у него редакторскія корректуры, но это было безполезно, потому что онъ все равно надъ ними сидѣлъ, поправляя слогъ, измѣняя абзацы и т. п., и сидѣлъ не надъ исправленными уже формами, а надъ тѣми, которыя и ему посылались одновременно съ нами. Такой ужъ это былъ безпокойный и заботливый человѣкъ.

Когда мнѣ пришлось вести постоянный отдѣлъ въ журналѣ и участвовать въ редакціонной работѣ, то побужденія къ работѣ стали еще настойчивѣе. Положительно не проходило мѣсяца безъ такихъ побужденій, а иногда и безъ пререканій, которыя, впрочемъ, очень скоро кончались. Работы по журналу было много, а у меня были другія дѣла, которыхъ я никакъ не могъ оставить, поэтому свои статьи приходилось откладывать въ самый конецъ, отдавая имъ послѣдніе три-четыре дня передъ отправкою въ цензуру, Вотъ тутъ-то Михаилъ Евграфовичъ и начиналъ бояться&lt;sub&gt;/&lt;/sub&gt; что книжка запоздаетъ выходомъ и начиналъ торопить. Тутъ до смерти некогда, а онъ шлетъ гонцовъ, письма, сердится и только мѣшаетъ. Бѣгаютъ разсыльные, приходитъ ментранпажъ и сидитъ. Говоришь или пишешь ему, что до обычнаго срока остается еще нѣсколько дней, что никогда съ моей стороны задержки не было и что и теперь не запоздаемъ, но онъ этимъ не удовлетворяется s начинаетъ писать какія-нибудь колкости, что-нибудь въ родѣ слѣдующаго: «вы свои статьи подгоняете обыкновенно къ самому концу, такъ что я не успѣваю просматривать корректуръ. Если вы считаете излишнимъ совѣтоваться со мною, какъ съ товарищемъ и какъ я съ вами совѣтуюсь, то не устраняйте меня, по крайней мѣрѣ, какъ офиціальнаго редактора, потому, что я могу отвѣчать за журналъ» и т. п. Тутъ рябитъ въ глазахъ отъ послѣднихъ корректуръ, свою работу черезъ пень въ колоду кончаешь, а онъ такія письма пишетъ. Разсердился я, однажды, на такое письмо и написалъ, что удивляюсь, для чего онъ истолковываетъ въ такомъ обидномъ смыслѣ самыя обыкновенныя вещи, что статью свою я уже кончилъ и послалъ въ типографію, а вчера кончить не могъ потому, ну, хотя бы потому, что боленъ былъ. Позвольте, дескать, и мнѣ имѣть такое маленькое и естественное право. Но тутъ я попался, какъ говорится, виросакъ. Мнѣ дѣйствительно, нѣсколько нездоровилось, но я былъ на ногахъ и вообще былъ больше здоровъ, чѣмъ боленъ. Послалъ я это письмо съ разсыльнымъ, а самъ сталъ пить чай съ однимъ изъ нашихъ постоянныхъ сотрудниковъ, на котораго Салтыковъ также постоянно ропталъ. Не прошло и часа, какъ слышу дверь отворяется и входитъ, задыхаясь и кашляя, Михаилъ Евграфовичъ. Жилъ я въ 4-мъ этажѣ, а самъ онъ былъ гораздо больнѣе меня.

— Что съ вами такое? Вы меня напугали… Кто васъ лечитъ?

Мнѣ стало ужасно совѣстно и я сказалъ, что чувствую себя теперь гораздо лучше.

Посидѣвъ съ часъ и поговоривъ по хорошему, М. E. ушелъ, но случай этотъ мнѣ не прошелъ даромъ: какъ только бывало разсердится и начнетъ говорить о томъ, что мы ничего не дѣлаемъ, такъ всегда добавляетъ: «вы только чай съ N пьете».

Въ другой разъ было еще хуже: написалъ было я очередную статью, но получивъ гораздо лучшую о томъ же предметѣ (Капустина), взялъ и пустилъ ее вмѣсто своей, а самъ сталъ другое писать. Но Салтыковъ сейчасъ же это замѣтилъ и написалъ мнѣ опять что-то колкое, на ту тему, что журналу нужны почему-то именно мои статьи, а не чужія, хотя бы и прекрасныя. Я отвѣтилъ, что и моя статья будетъ, а эту все равно нужно напечатать, потому что она очень обстоятельна и какъ нельзя болѣе своевременна. Онъ еще что-то написалъ и снова упомянулъ, что я будто бы умышленно не хочу его знать. Я отвѣтилъ, что въ такомъ случаѣ, не лучше ли будетъ мнѣ уйти изъ журнала, что я настолько не желаю причинять ему непріятностей, что готовъ исполнить это хоть сегодня же. И опять Салтыковъ черезъ силу пріѣхалъ и сталъ говорить, что такъ и жить нельзя, если ничего нельзя сказать, и т. д.

Вообще, нужно правду сказать, мы тяготились ходить къ нему и слушать его воркотню, обижались за его порою рѣзкое слово, за которымъ не было дурного чувства и которое только выражалось въ рѣзкой формѣ, не принимали въ соображеніе его нервности, болѣзненности и, дѣйствительно, огромныхъ трудовъ, которые на немъ лежали. Положимъ, что онъ самъ ихъ на себя накладывалъ, но мы все-таки гораздо меньше его работали и гораздо больше жили другою жизнью. Онъ часто, дѣйствительно, чувствовалъ себя одинокимъ, и это его ужасно обижало и причиняло ему нравственную боль.

— Я одинъ, всѣ меня забыли, никто ко мнѣ не ходитъ, или ходятъ только по дѣлу, — вотъ его постоянныя жалобы.

Въ послѣдніе два года передъ закрытіемъ «Отечественныхъ Записокъ» я чаще другихъ ходилъ къ нему и очень часто слышалъ эти жалобы. Одинъ же жить онъ положительно не могъ; онъ не только не любилъ единолично рѣшать разные общіе вопросы, но ему просто необходимо было съ кѣмъ-нибудь предварительно поговорить и посовѣтоваться: «Если вамъ не о чемъ совѣтоваться, если вы все такъ счастливо рѣшаете, то мнѣ нуженъ совѣтъ». Прежде онъ всегда и больше всего совѣтовался съ Г. З. Елисеевымъ. Кажется, было достаточно и одного такого опытнаго и дальновиднаго совѣтчика, но онъ въ то же время совѣтовался также и съ Н. К. Михайловскимъ, заступившимъ мѣсто Некрасова; но и этимъ не довольствовался, а совѣтовался и съ другими. Обычная его фраза: «какъ вы думаете, а?» всѣмъ, вѣроятно, памятна. Когда Елисеевъ заболѣлъ и долженъ былъ надолго отправиться за границу, а Михайловскій экстренно выѣхалъ изъ Петербурга, то положеніе его стало особенно труднымъ.

— Вы знаете, что я никуда почти не могу самъ ѣздить, потому-что боленъ; поэтому надо ко мнѣ ходить чаще. Развѣ я виноватъ, что боленъ?.. А у меня между тѣмъ никто не бываетъ.

Однажды, я попробовалъ указать ему на двухъ не причастныхъ къ журналу лицъ, съ которыми онъ былъ болѣе или менѣе хорошъ, но оказалось, что ему нужны именно литературные и изъ литературныхъ свои люди:

— О чемъ я буду съ ними говорить? Развѣ я не знаю, что они скажутъ? Разговоры съ ними совсѣмъ особые, а объ журналѣ я съ ними не могу да и не хочу говорить.

Словомъ, мы относились къ нему менѣе внимательно, чѣмъ онъ къ намъ. Единственное извиненіе, которое я лично нахожу для себя въ данномъ случаѣ, это то, что у меня въ то время было столько дѣла, кромѣ «Отечественныхъ Записокъ», что было не разорваться и что я не считался съ нимъ и не боялся того, что онъ мнѣ наговоритъ, а просто стѣснялся придти не во время, оторвать его отъ работы и т. д. Причинить Салтыкову какую-нибудь непріятность или безпокойство всегда было какъ-то стыдно, и я не знаю сколько отдалъ бы, чтобы вернуть причиненныя ему совершенно невольно непріятности. Теперь, впрочемъ, не время еще объ этомъ говорить.

Иногда сущія недоразумѣнія и неумѣнье самого Салтыкова выразить то, что онъ хотѣлъ, были причиною того, что къ нему нѣкоторые не охотно шли. Помню, напримѣръ, такой случай. Говорю я одному изъ сотрудниковъ, про котораго онъ часто вспоминалъ, почему онъ не зайдетъ къ нему, а онъ мнѣ отвѣчаетъ:

— Какъ я къ нему пойду… Представьте, прихожу въ послѣдній разъ: «Ну, здравствуйте, садитесь», говоритъ, какъ вдругъ въ это время кто-то позвонилъ, а онъ и говоритъ: «А вотъ и еще чортъ кого-то принесъ».

Я глубоко убѣжденъ, что Салтыковъ не хотѣлъ этого сказать, что сорвавшаяся у него фраза не только не имѣла отношенія къ собесѣднику, но даже и къ тому, кто вновь пришелъ, а просто выражала досаду, что помѣшаютъ поговорить съ человѣкомъ, котораго онъ хотѣлъ видѣть; между тѣмъ фраза вышла такой неудачной, что произвела обиду.

Помню такой еще случай. Однажды, я пришелъ къ нему какъ разъ послѣ многолюдной компаніи знакомыхъ (не литературныхъ), которая только-что ушла отъ него, и услышалъ отъ него слѣдующее:

— Боюсь, какъ бы эти господа на меня не обидѣлись… Представьте: то не ѣдутъ, не ѣдутъ цѣлые мѣсяцы, а тутъ вдругъ всѣ сразу пожаловали, сидятъ и разговариваютъ между собою, хохочутъ, а я слушай. Ну, вотъ я и сказалъ имъ это, а они вдругъ взяли шапки да уѣхали. Право хотѣлъ имъ ничего обиднаго сказать, а просто хотѣлъ только выразить, что гораздо лучше они сдѣлали бы, если бы не сразу пріѣзжали, что мнѣ пріятнѣе было бы видѣть ихъ порознь и чаще, самому говорить съ ними, чѣмъ слушать ихъ разговоры между собою.

Къ Салтыковскому голосу и разговору нужно было привыкнуть да привыкнуть. Такъ, напримѣръ, чтобы сказать, что у меня литературная форма плоха, онъ вотъ что говорилъ, говорилъ сердитымъ басомъ и съ сердитыми глазами:

— Вы, вѣроятно, воображаете, что вы обозрѣнія пишете?

— А что же?

— Статьи! Вотъ что.

— Что же это хуже или лучше?

— Я не знаю, хуже или лучше, только это не обозрѣнія.

— Въ такомъ случаѣ, давайте другого кого-нибудь найдемъ.

— Вотъ и обижаетесь. Ничего нельзя сказать.

— Нисколько не обижаюсь. Я пишу какъ пишется, какъ могу, а если не то выходитъ, то почему же не попробовать кого-нибудь другого, а я буду статьи писать.

— Совсѣмъ этого не нужно. Не нужно!

Относительно своихъ статей Салтыковъ всегда испытывалъ робость, что у него плохо вышло, и всегда бывало спрашиваетъ:

— Скажите пожалуйста, а мою статью вы просмотрѣли? Ничего у меня вышло? Кажется плохо?

На замѣчанія онъ никогда не обижался. Хотя и рѣдко приходилось ихъ дѣлать, но приходилось; а до какой степени онъ всегда интересовался искреннимъ мнѣніемъ, лучше всего можно было видѣть но тому вниманію, съ какимъ онъ выслушивалъ замѣчанія. Почти цѣлыхъ 5 лѣтъ мнѣ пришлось не видѣть М. Е., и когда я его увидѣлъ, то во второе же свиданіе онъ меня спросилъ:

— Ну, а «Пошехонскую Старину» читали? Ничего она выходитъ? Кажется плохо?

— Нисколько не плохо, — сказалъ я: конечно, не все у васъ одинаково написано, есть пропуски въ картинѣ…

— Ну, вотъ видите, а тутъ, кого ни спросишь, всѣ: «великолѣпно да великолѣпно».

— Позвольте. но въ общемъ-то все-таки получается картина живая и хорошая.

— Нѣтъ-съ, я недоволенъ «Пошехонскою Стариною». Началъ я ее дѣйствительно съ удовольствіемъ, а потомъ надоѣла она мнѣ ужасно, просто измучила… Образы за образами поднимаются и лѣзутъ въ голову, а возиться съ ними скучно, тяжело, да, наконецъ, все это уже извѣстно.

— А я, напротивъ, думаю, что у насъ мала и недостаточна литература по этому періоду, у насъ именно не достаетъ широкой картины крѣпостного быта.

— Какіе же пропуски вы находите?

— А вотъ именно о положеніи крестьянъ, дворовыхъ.

— А у Аксакова въ «Семейной хроникѣ». У Тургенева, у Гоголя…

— Но всего этого мало, М. Е., для такого большого періода.

— Да, это правда, что мало. Но вы не повѣрите, какъ мнѣ надоѣла эта канитель. Вѣдь я опять точно переживаю то время. А тутъ еще боленъ я. Право, иногда кажется, что не кончу. Впрочемъ, нисколько объ этомъ не жалѣю: у меня на всякій случай проектъ окончанія есть, всего-то въ одну страничку. Надо будетъ какъ-нибудь написать на всякій случай, а не напишу, такъ пусть другой кто-нибудь напишетъ и скажетъ, что авторъ предполагалъ кончить свою исторію зимнимъ помѣщичьимъ весельемъ, пошехонскимъ раздольемъ. А вотъ о чемъ жалѣю, — продолжалъ онъ съ разстановкой послѣ небольшой паузы, — для этого стоило бы начать снова жить: я задумалъ новую большую вещь — «Забытыя слова». И онъ разсказалъ программу этой новой работы.

Михаилъ Еврафовичъ очень любилъ говорить и развивать планы задумываемыхъ ихъ работъ, при чемъ вспоминалъ разныхъ лицъ, разныя обстоятельства и случаи, о которыхъ должна была идти рѣчь, любилъ также читать рукописи. Мнѣ приходилось не разъ слушать такое чтеніе. Насколько публично читалъ онъ не хорошо, настолько же съ удовольствіемъ можно было слушать его въ кабинетѣ. Читалъ онъ просто, безъ всякой манеры, безъ удареній, безъ интонаціи и вообще безъ всякой искусственности, но увлеченіе предметомъ невольно передавалось и вамъ, и я, по крайней мѣрѣ, слушалъ его чтеніе съ большимъ удовольствіемъ. Не знаю, были ли у М. Е. вещи написанныя сразу. Вѣроятно были, но тѣ, которыя онъ мнѣ читалъ, были въ нѣсколькихъ варіантахъ или лучше сказать редакціяхъ, т. е. были написаны разъ, потомъ поправлены, измѣнены и переписаны. Помню одно изъ «Писемъ къ тетенькѣ» было въ двухъ редакціяхъ, а сказка о киселѣ въ трехъ. Надъ этою крошечною сказкою Михаилъ Евграфовичъ долго сидѣлъ и говорилъ о ней съ неменьшимъ увлеченіемъ, чѣмъ и о самоотверженномъ зайцѣ и бѣдномъ волкѣ, которые тоже читалъ мнѣ, только уже не въ рукописяхъ, а въ корректурѣ. Съ какою скромностью онъ выслушивалъ замѣчанія и принималъ или отвергалъ ихъ. Въ этомъ отношеніи онъ представлялъ совершенную противуположность другимъ писателямъ, которые ни единою строчкою изъ написаннаго не поступятся.

Припомню еще нѣсколько фактовъ, характеризующихъ Салтыкова со стороны, о которой говорю, со стороны склонности жить и дѣйствовать міромъ. Онъ это исповѣдывалъ не только лично, но и предъявлялъ къ другимъ, и предъявлялъ не только при ихъ жизни, но даже послѣ смерти. Когда умеръ Некрасовъ и завѣщалъ похоронить себя въ Новодѣвичьемъ монастырѣ, то надо было видѣть, какъ онъ сердился за это на покойника.

— Вотъ видите, — говорилъ онъ на панихидѣ, — не захотѣлъ со всѣми на Волковомъ кладбищѣ быть, а выдѣлиться захотѣлъ. Я, дескать, такая величина, что не хочу со всѣми лежать. А не все ''m'' равно гдѣ лежать, между тѣмъ для общества это значеніе имѣетъ. Онъ вотъ и при жизни такой же былъ: все одинъ, все въ особинку да втихомолку.

И нѣсколько разъ Салтыковъ повторялъ на разные лады тоже самое, Видимое дѣло, что это его очень огорчало и что онъ никакъ не могъ взять въ толкъ, какъ это «такой умный человѣкъ и могъ сдѣлать такое распоряженіе». Потомъ онъ сталъ даже иронизировать надъ Некрасовымъ:

— Вы знаете, зачѣмъ онъ велѣлъ на Новодѣвичьемъ кладбищѣ себя похоронить? Думалъ, что монахини будутъ ходить по могилѣ и пѣть, а онъ будетъ слушать и поглядывать оттуда. Право, такъ.

Словомъ, человѣкъ и послѣ смерти долженъ былъ быть съ своими.

Затѣмъ, когда закрылись «Отечественныя Записки», то это было для Салтыкова огромнымъ ударомъ: вся жизнь его была связана съ журналомъ, вся душа его была тамъ; но не это главнымъ образомъ огорчало его, а то, что его выдѣлили изъ числа сотрудниковъ: «я какимъ-то дуракомъ вышелъ, вотъ что обидно», говорилъ онъ. И въ самомъ дѣлѣ, журналъ былъ общимъ, мірскимъ дѣломъ, какъ же можно было раздѣлять ихъ? Я увѣренъ, что еслибы его постигла какая-нибудь кара, то онъ встрѣтилъ бы ее мужественно и чувствовалъ бы себя спокойнѣе. Не могу, между прочимъ, не разсказать тутъ о своей встрѣчѣ съ нимъ. Почти цѣлыхъ пять лѣтъ не видалъ я его. Увидѣвъ меня, онъ обрадовался и сказалъ: «откуда ты, эѳира житель?», но сію же минуту насупился, отвернулся въ сторону и сказалъ: «а я на васъ сердитъ».

— Знаю я это, — отвѣчалъ я.

— Нѣтъ, не знаете, я вотъ за что сердитъ: я всѣ эти пять лѣтъ посылалъ вамъ свои книжки, — какъ только выйдетъ какая, такъ и пошлю, — а вы мнѣ хоть бы строчку написали…

Я сказалъ, что получилъ только одну книгу, и то въ самое послѣднее время, передъ пріѣздомъ въ Петербургъ, такъ что писать собственно не стоило, потому что лично надѣялся увидѣться, а остальныя, вѣроятно, затерялись или неправильно были адресованы. Книги, по порученію Салтыкова, на самомъ дѣлѣ мнѣ не посылались, но онъ этого не зналъ, и такъ и просидѣлъ все время недовольный (а объяснять ему настоящую причину неполученія книгъ мнѣ не хотѣлось). Разговаривалъ онъ, спрашивалъ, разсказывалъ, но&quot;все-таки какъ-то косился, когда же я сталъ уходить, то въ прихожей уже вдругъ гнѣвъ съ него совершенно сошелъ.

— Что это мы съ вами какъ встрѣтились, точно чужіе, — сказалъ онъ, — столько времени не видались и даже не поцѣловались. Чортъ знаетъ что такое!

— Такъ давайте поцѣлуемся, М. E., вѣдь это вы разсердились, — сказалъ я.

И онъ обнялъ меня и мы нѣсколько разъ горячо поцѣловались. Не чужіе, а свои ему были всѣ, кто работалъ въ «Отечественныхъ Запискахъ». Обо всѣхъ онъ думалъ и никого не забывалъ. Еще фактъ: пришелъ я къ нему незадолго передъ смертью и засталъ его въ самомъ тяжеломъ состояніи: сидѣлъ онъ въ креслѣ передъ письменнымъ столомъ, закрывъ глаза, ничего не говорилъ и тяжело дышалъ. На измученномъ лицѣ лежали слѣды страданія, жизни, уступающей смерти. Смотрѣть даже было тяжело. Поздоровавшись, я посидѣлъ минутъ пять и спросилъ: не обременяю ли его своимъ приходомъ?

— Нѣтъ, сказалъ онъ, пожалуйста посидите и разскажите что-нибудь, а мнѣ трудно говорить.

Что же, думаю, разсказать ему? Ничего для него нѣтъ интереснѣе литературы, а потому сталъ разсказывать объ устроивающемся литературномъ вечерѣ, въ которомъ принималъ участіе и Н. К. Михайловскій. Какъ только произнесъ я его имя, такъ Салтыковъ вдругъ открылъ глаза и сердито сказалъ:

— И зачѣмъ онъ съ ними связывается?! Тамъ и писателей-то, кромѣ него, нѣтъ.

— Какъ нѣтъ? — сказалъ я и назвалъ нѣсколько старыхъ, извѣстныхъ фамилій.

— Какіе же это писатели, это просто.....(тутъ было сказано обычное крѣпкое словечко). Свои не должны были смѣшиваться съ кѣмъ попало.

Въ печати безъ направленія и направленія зазорнаго нѣсколько разъ говорилось, что будто бы у Салтыкова не было опредѣленнаго міросозерцанія, что онъ не былъ человѣкомъ партіи и будто бы билъ иногда своихъ. Уже въ самомъ соединеніи этихъ опредѣленій есть противурѣчія: если онъ не былъ партійнымъ человѣкомъ и не имѣлъ опредѣленнаго міросозерцанія, то какъ могли быть у него свой, и, наоборотъ, если у него были свой, то, значитъ, онъ принадлежалъ къ извѣстной группѣ (велика она была или мала — это все равно) и имѣлъ извѣстное міросозерцаніе. Міросозерцаніе Салтыкова было очень широкимъ и въ то же время очень опредѣленнымъ. Юность его приходится на сороковые годы, когда въ русской литературѣ образовалось два теченія — западническое и славянофильское. Онъ воспитывался на статьяхъ Бѣлинскаго и, будучи по природѣ русскимъ и оставаясь имъ до самой смерти, примкнулъ навсегда къ западникамъ, т. е. сталъ желать для отечества того, что на западѣ было выработано жизнью хорошаго. Примкнулъ онъ, однако, не къ большинству западниковъ, занимавшемуся популяризированіемъ нѣмецкой философіи, а къ небольшому кружку, прилѣпившемуся къ Франціи, къ Франціи не Гизо и Луи-Филиппа, а къ Франціи Сенъ-Симона, Фурье, Кабе, Луи-Біана и Жоржъ-Занда. «Оттуда, — говоритъ онъ въ одномъ очеркѣ, имѣющемъ несомнѣнно автобіографическое значеніе, — лилась на насъ вѣра въ человѣчество, шло все доброе, любвеобильное и желанное, оттуда возсіяла намъ увѣренность, что золотой вѣкъ, не назади, а впереди насъ» («За рубежомъ»). Онъ еще въ лицеѣ читалъ этихъ авторовъ и увлекался ими, и когда потомъ въ Вяткѣ собирался писать «Объ идеѣ права» и біографію Беккаріи, когда писалъ нѣчто въ родѣ историческаго учебника («Краткую исторію Россіи») и ставилъ въ заслугу Іоанну Грозному его борьбу съ боярствомъ на почвѣ мѣстнаго управленія и учрежденіе судныхъ старостъ и цѣловальниковъ, «чтобы лишить областныхъ правителей возможности грабить народъ», когда, участвуя въ служебныхъ командировкахъ, ревизіяхъ и комиссіяхъ, высказывался даже въ офиціальныхъ бумагахъ за свободу личности, экономическое благосостояніе народа, вредъ полицейскаго всевластія и бюрократической централизаціи и стоялъ за необходимость общественнаго контроля и мѣстнаго самоуправленія, то во всемъ этомъ уже сказывалисъ соціально — политическія идеи этихъ писателей, не просто на вѣру взятыя, а продуманныя и согласованныя съ русской дѣйствительностью. Идеи эти какъ нельзя болѣе гармонировали съ его чисто русскими общинными склонностями. Онъ и въ послѣдніе годы, будучи уже старикомъ, много разъ вспоминалъ въ разговорѣ объ этихъ писателяхъ, особенно о Фурье, съ практическою стороною ученій котораго (напримѣръ съ устройствомъ фаланстеровъ, и т. п.)? однако, далеко не былъ согласенъ. Признавая и высоко цѣня общія положенія, всю практическую часть онъ ставилъ въ зависимость отъ времени, развитія и желанія людей и скептически относился къ возможности разъ навсегда придумать формы жизни. Какъ русскій народъ, выработавъ общинный порядокъ и храня его, какъ главную основу своего быта, остановился на извѣстномъ разстояніи отъ перехода въ коммунизмъ и отъ поглощенія общиной личности, такъ и онъ — и инстинктивно, и путемъ высшаго процесса мысли — также остановился на извѣстномъ разстояніи отъ категорическихъ формъ, которыя могли бы быть придуманы на вѣчныя времена, остановился во имя той же свободы личности, предоставляя ей самой устроиваться въ подробно стихъ. Истина несомнѣнно здѣсь, въ этой сторонѣ, говорилъ онъ, — но можно ли назвать формы жизни, придуманныя хотя бы и великими людьми, окончательными? Прекрасныя, справедливыя и удобныя для данной эпохи не превратятся ли онѣ въ прокустово ложе для будущаго? Въ частномъ письмѣ къ одному изъ писателей, отрывокъ изъ котораго приводитъ г. Арсеньевъ въ «Матерьялахъ для біографіи Салтыкова», онъ говоритъ: «Мнѣ кажется, что писатель, имѣющій въ виду не одни интересы минуты, не обязывается выставлять иныхъ идеаловъ, кромѣ тѣхъ, которые изстари волнуютъ человѣчество. А именно: свобода, равноправность и справедливость. Что же касается до практическихъ идеаловъ, то они такъ разнообразны, что останавливаться на этихъ стадіяхъ — значитъ добровольно стѣснять себя. Я положительно увѣренъ, что большее или меньшее совершенство этихъ идеаловъ зависитъ отъ большаго или меньшаго усвоенія человѣкомъ тайнъ природы и происходящаго отсюда успѣха прикладныхъ наукъ… ...Фурье былъ великій мыслитель, а вся прикладная часть его теоріи оказывается болѣе или менѣе несостоятельною и остаются только неумирающія общія положенія. Это дало мнѣ поводъ задаться болѣе скромною миссіей, а именно спасти идеалъ свободнаго изслѣдованія, какъ неотъемлемаго права всякаго человѣка, и обратиться къ тѣмъ современнымъ основамъ, во имя которыхъ эта свобода изслѣдованія попирается»&lt;ref&gt;Сочиненія, т. IX, стр. LXXXVI.&lt;/ref&gt;. Чѣмъ обстоятельства, въ какихъ приходилось дѣйствовать Салтыкову, были труднѣе, тѣмъ, само собою разумѣется, приходилось дольше стоять на общихъ положеніяхъ, тратить больше силъ и времени на подготовительную работу, «на корчевку старыхъ пней», какъ онъ выразился однажды въ разговорѣ съ однимъ изъ сотрудниковъ, и отодвигать положительный идеалъ дальше; но тѣмъ не менѣе, онъ никогда не упускалъ его изъ вида, и все его отрицаніе клонилось къ осуществленію и уясненію этого идеала, къ водворенію въ жизнь общихъ положеній, которыя самымъ тѣснымъ образомъ съ нимъ соединялись и входили въ него. Мнѣ очень трудно представить себѣ Салтыкова не въ писательской роли, а въ роли политическаго оратора, депутата или вообще какого-нибудь политическаго дѣятеля, но еслибы у насъ существовали политическія партіи, на подобіе европейскихъ, и Салтыкову пришлось бы дѣлать между ними выборъ, то я не сомнѣваюсь, что онъ выбралъ бы партію соціалистическую.

Когда говорятъ, что Салтыковъ будто бы не щадилъ своихъ и бранилъ и смѣялся надъ всѣми одинаково, то для этого нужно было бы представлять доказательства, которыхъ обыкновенно не представляютъ, потому что ихъ трудно найти, но еслибы что-либо подобное и было найдено въ его сочиненіяхъ, то это еще ничего не доказывало бы, потому что и свои могутъ ошибаться и заблуждаться и заслуживать порицанія, а еще чаще чужіе могутъ взять ваши идеи, особенно наиболѣе слабыя, и компрометировать ихъ неудачнымъ примѣненіемъ или прямо искажать и предавать поруганію однимъ своимъ прикосновеніемъ: и Робертъ Овенъ устроивалъ рабочихъ въ Нью-Ленаркѣ, и Аракчеевъ создавалъ свои поселенія, и Фурье мечталъ объ общежитіяхъ, и помпадуръ «зиждитель» тоже разводилъ какіе-то мечтанія на ту же тему. Человѣкъ съ меньшимъ умомъ и практической выдержкой могъ бы очень много написать про своихъ и про молодое поколѣніе, тѣсно съ ними соприкасавшееся. Много было смѣшного, ошибочнаго, претендующаго и лично оскорблявшаго Салтыкова, но онъ никогда не терялъ самообладанія. Сколько смѣшного разсказывалъ онъ про одну фельдшерицу, отправившуюся, по земскому приглашенію, на борьбу съ сифилисомъ, но зная, что этотъ фактъ частный, и боясь, что имъ могутъ воспользоваться противники женскаго образованія, и не подумалъ смѣяться надъ нимъ печатно. Сколько непріятныхъ писемъ и объясненій ему приходилось имѣть съ молодежью, но зная, что передъ нимъ не все молодое поколеніе, а только наиболѣе нетерпѣливыя единицы, — ни строки дурной не написалъ о молодомъ поколѣніи и сохранилъ къ нему любовь и вѣру. Надо было знать, насколько непосредственно могли раздражать нѣкоторые факты и положенія. Одно время (въ серединѣ 70-хъ годовъ) положеніе Салтыкова было просто нестериннымъ: съ одной стороны, на него постоянно были недовольны такъ называемыя сферы и цензура, а съ другой, его бранили молодежь и публика за то, что онъ недостаточно послѣдователенъ, не то пишетъ и не то дѣлаетъ, что нужно, и т. д. Это уже потомъ ему стали посылаться многочисленные адресы, а вначалѣ читатель къ нему былъ очень строгъ, порою просто даже безмилосерденъ. Такъ, напр., его постоянно звали читать въ пользу чего-нибудь, участвовать въ литературныхъ вечерахъ, онъ отказывался, его бранили, не желая знать никакихъ извинительныхъ причинъ и объясняя отказъ исключительно нежеланіемъ и его неотзывчивостью къ добру. Между тѣмъ, онъ часто не могъ читать просто по болѣзни, не говоря уже о томъ, что для него появляться на эстрадѣ и читать публично было чистою мукою. Не умѣлъ онъ читать, да и появляться публично не любилъ. «Я никогда не могъ похвалиться, — говоритъ онъ въ одной объяснительной запискѣ, — ни хорошимъ здоровьемъ, ни физическою силою, но съ 1875 года не проходило почти ни одного дня, въ который я могъ бы сказать, что чувствую себя изрядно». А тутъ зовутъ читать. — «Вотъ вы посидите да послушайте, какъ я кашляю, — говорилъ онъ иногда приглашающимъ, — тогда и увидите, могу ли я читать». Кашель Салтыкова былъ дѣйствительно затяжнымъ, продолжавшимся иногда минутъ 5—10 подъ рядъ. Но отвѣчать такъ можно было только въ спокойномъ, хорошемъ настроеніи, а въ другое время можно было говорить просто: «не могу, не пойду», а такъ какъ говорилъ онъ это, по обыкновенію, сердитымъ тономъ, то это также ставилось ему на счетъ. Затѣмъ, Салтыкова считали чуть ли не милліонеромъ и постоянно осаждали просьбами о пожертвованіяхъ на разныя благотворительныя и благородныя цѣли. Онъ давалъ сколько могъ, а иногда и отказывалъ, и опять его бранили. Состояніе Салтыкова было очень не велико и поправилось только за послѣдніе годы, когда возросла подписка на «Отечественныя Записки» и когда стали расходиться его сочиненія отдѣльными изданіями. Служилъ онъ по необходимости, работалъ въ литературѣ также далеко не по одной только охотѣ. Въ «Отечественныхъ Запискахъ» онъ получалъ сначала только 150 руб. въ мѣсяцъ и самъ говорилъ мнѣ, что долженъ былъ, какъ волъ, работать; а въ «Современникѣ», дѣла котораго въ то время были не блестящи, ему приходилось иногда перебиваться рецензіями, что и заставило его искать опять мѣста и вторично поступить на службу, до послѣдней отставки. О семьѣ своей онъ, дѣйствительно, думалъ, желая оставить ей обезпеченіе, но въ личной своей жизни отличался большою скромностью (даже больной онъ не имѣлъ отдѣльной прислуги). Опасаясь «полуголодной старости», онъ работалъ до самой смерти: «могу смѣло сказать, — говорилъ онъ въ вышеупомянутой запискѣ, — что до послѣднихъ минутъ вся моя жизнь прошла въ трудѣ, и только когда мнѣ становилось ужъ очень тяжко, я бросалъ перо и впадалъ въ мучительное забытье». Въ 1888 году, когда я его спросилъ, какъ онъ себя чувствуетъ, онъ мнѣ отвѣтилъ: — «увѣряю васъ, что каждый день ложусь съ неувѣренностью, что проснусь утромъ». И тѣмъ не менѣе, и въ это время онъ работалъ. Однимъ словомъ, въ то время, о которомъ я говорю, матеріальное положеніе Салтыкова вовсе не было такимъ блестящимъ, какъ объ этомъ думали осаждавшіе его просьбами. Въ этомъ отношеніи у насъ дѣло стоитъ, вообще, довольно любопытно: когда, напримѣръ, писатель дѣлаетъ изданіе, то получаетъ всегда массу просьбъ пожертвовать изданіе или прислать «по удешевленной цѣнѣ». Пишутъ библіотеки, больницы, школы и т. д., не исключая и частныхъ лицъ. Во многихъ мѣстахъ заведены для этого даже спеціальные, печатные бланки. Еслибы писатель удовлетворилъ всѣ просьбы, то въ нѣкоторыхъ случаяхъ легко могло бы случиться, что ему самому ничего не осталось бы; но нерѣдко онъ даже не можетъ самъ распоряжаться своимъ изданіемъ, такъ какъ издаетъ его не онъ, а другое лицо, которому онъ его продалъ. Между тѣмъ, этого знать не хотятъ или никакъ понять не могутъ и пишутъ претензіи, выговоры, упреки за то, что слово не согласуется съ дѣломъ, что на словахъ одно, а на дѣлѣ другое и т. д. Салтыкову не мало приходилось выслушивать подобныхъ упрековъ, и я знаю случаи, когда онъ самъ покупалъ свои же сочиненія, чтобы послать кому-нибудь. Выговоривъ или оставивъ Јри изданіи опредѣленное количество экземпляровъ для роздачи, онъ на остальные не имѣлъ уже права. Правда, что сочиненія его были сравнительно дороги, но для этого нужно было знать, какъ онъ съ ними устроивался: онъ отдавалъ ихъ книжнымъ торговцамъ не съ 25—30 % скидки, какъ обыкновенно, а съ 50 %, т. е. за полцѣны, и отдавалъ обыкновенно не на чистыя деньги, а на векселя. Однажды, я ему сказалъ, что онъ портитъ такимъ образомъ книжное дѣло, что книги, благодаря этому, продаются по самымъ произвольнымъ цѣнамъ, а онъ мнѣ на это отвѣтилъ, что нельзя же и торговцевъ притѣснять, такъ какъ дѣла ихъ очень плохи. Но этого рода упреки были еще не такъ обидны, какъ упреки другого рода, упреки чисто принципіальные и нравственные, которые также приходилось выслушивать, по поводамъ сплошь и рядомъ самымъ неосновательнымъ. Такъ, напримѣръ, его звали на студенческія сходки. Одно такое приглашеніе, помню, шло черезъ меня: «если вашъ Салтыковъ порядочный человѣкъ, — говорили мнѣ три барышни и двое молодыхъ людей, — то почему онъ на сходки не ходитъ? Вотъ скажите ему, что въ четвергъ будетъ сходка». Я воображаю Салтыкова на студенческой сходкѣ да еще съ женскимъ персоналомъ. Само собою разумѣется, что приглашенія этого я не передалъ, а только потомъ, при случаѣ, посмѣялся надъ нимъ Салтыкову, но это нисколько его не удивило: «а вы думаете, что это впервой, — сказалъ онъ, — меня и лично сколько разъ звали». Этимъ онъ, впрочемъ, не обижался, но когда ему приходилось выслушивать упреки за литературную дѣятельность, когда ее неправильно истолковывали относительно направленія и молодого поколѣнія и въ особенности когда упреки шли со стороны самой молодежи, то это его очень огорчало. Я знаю случай, когда Салтыковъ, получивъ одно такое несправедливое и рѣзкое обвинительное письмо, заплакалъ. И тѣмъ не менѣе, онъ никогда не обмолвился не только дурнымъ, но даже просто раздражительнымъ словомъ противъ молодого поколѣнія, какъ такового. При его нервности и раздражительности, такая выдержка говоритъ только объ его большомъ умѣ и прочности его убѣжденій. Я увѣренъ, что не одно, а нѣсколько молодыхъ поколѣній придутъ на Салтыковскую могилу и вспомнятъ его добрымъ словомъ. Это одинъ изъ замѣчательныхъ людей эпохи преобразованій, которая цѣликомъ отразилась въ его произведеніяхъ, со всѣми нашими недугами и слабостями.

{{right|'''С. Н. К.'''}}

{{right|''«Историческій Вѣстникъ», т. XLII—XLIII, 1890''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка указания автора]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Мемуары]]
[[Категория:Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин]]
[[Категория:Литература 1890 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин]]</text>
      <sha1>151ieptgv20ap7thb1fl3g8yxrxw4ua</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Опыт образовательной работы в Полтавской трудовой колонии им. М. Горького (Макаренко)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1043046</id>
    <revision>
      <id>5743004</id>
      <parentid>5275541</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:17:03Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Опыт образовательной работы в Полтавской трудовой колонии им. M. Горького (Макаренко)]] в [[Опыт образовательной работы в Полтавской трудовой колонии им. М. Горького (Макаренко)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5275541</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="38230" sha1="mgptun4zrwjqyte7i2ylbkn3x17wy9l" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Антон Семёнович Макаренко
| НАЗВАНИЕ              = Опыт образовательной работы в Полтавской трудовой колонии им. M. Горького
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1923
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/m/makarenko_a_s/text_1923_opyt_obr_raboty.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Макаренко А. С. Педагогические сочинения: В 8-ми т. Т. 1

М.: Педагогика, 1983.

=== Опыт образовательной работы в Полтавской трудовой колонии им. M. Горького ===
&lt;center&gt;I&lt;/center&gt;

Воспитательский коллектив колонии им. М. Горького самой силой обстоятельств и условий работы колонии был приведен к необходимости коренного реформирования образовательной работы с воспитанниками. Колония собирает почти со всей губернии самый трудный и самый запущенный детский элемент, запущенный одинаково как в воспитательном отношении, так и в области знания. Было бы, впрочем, большой ошибкой думать, что эта запущенность синонимична нравственной или умственной дефективности. Двухлетний опыт работы в колонии саму проблему нравственной дефективности вынуждает рассматривать с некоторым сомнением. Пока что мы можем утверждать только о существовании в жизни большинства детей-колонистов в высшей степени нездорового, в высшей степени «дефективного» социально-нравственного опыта. Но поскольку этот опыт, с одной стороны, объясняет социально нездоровую мотивацию поступка, постольку он же обыкновенно связывается с особенно тонкой чувствительностью именно в области отношений нравственного характера. Внешним выражением этой чувствительности является иногда очень своеобразная, но по-своему сильная система логических построений, которая для непривычного человека всегда представляется просто наглостью.

Таким же разнообразием и своеобразием строения отличается и развитие всякого нового колониста. В большинстве случаев прибывающие в колонию дети неграмотны или полуграмотны, почти не умеют считать, даже те, которые занимались спекуляцией, принципиально не признают учения и поэтому знают меньше самого неудачного школьника, если под знанием разуметь только то, что обыкновенно достигается в школе. Но при более близком знакомстве с ними они поражают огромной эрудицией, ибо видели ''пол-России'', ездили и в поездах и на пароходах, воевали во всех армиях и на всех фронтах, работали или служили то на фабрике, то в типографии, то в кондитерской, то просто «у одного человека», что, впрочем, большей частью не мешает им быть в глубоком убеждении, что «работа дураков любит» и что «на наш век дураков хватит».

Предложить этому осевшему в колонии детскому народу систематическую программу классной работы, при каком угодно привношении клубного начала, было бы напрасным трудом. Средняя продолжительность пребывания в колонии полтора-два года; за это время колония обязана дать воспитаннику не только грамотность, она должна все богатство его практического опыта, весь огромный запас сил, уже закаленных в жизненной борьбе, претворить в систему ясных представлений о мире и о возможностях в мире. Только в таком случае образовательная колонийская работа не будет отставать от дисциплинирующих требований колонийской организации.

Эти чисто дидактические требования, однако, не являются решающими в определении форм образовательного процесса. Все-таки основной задачей колонии является преодоление нездорового социально-нравственного опыта прошлого. Это достигается самым незамысловатым путем — путем организации прогрессирующей общины, с точным и открытым требованием, предъявленным к личности, с точной и открытой ответственностью. Несмотря, однако, на всю простоту этого принципа, успешность его проведения зависит от очень многих обстоятельств.

Жизнь колонии уже в течение двух лет представляет непрекращающуюся напряженную борьбу за лучшее существование. По нашему мнению, такой должна быть жизнь всякого детского учреждения. Только в такой борьбе закаляется рабочая дисциплина и выковывается гордость трудящегося. Но параллельно с этой борьбой всегда должна происходить другая — борьба с неполным сознанием, с неточным представлением о своем собственном труде. Без этого самое начало борьбы может обратиться в желудочное урчание, в погоню только за ближайшим удовлетворением.

Параллелизм&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; работы и знания как требование определяет содержание образовательной работы; внешним образом этот параллелизм может быть выражен только в соотношениях труда и интереса детей. То, что не выражено в детском интересе, очевидно, не будет параллельно его жизни, его труду. В каких бы сладких формах мы ни предложили его ребенку, эта сладость будет только в представлении учителя, в его удовлетворенности по случаю «удачно» проведенного урока.

Идя навстречу детскому интересу и считаясь с логикой его жизни до колонии и в колонии, мы оказываемся как раз на путях новейшей педагогики.

Это последнее обстоятельство позволило колонии со спокойной совестью отбросить решительно все, что еще тащилось за нами от старой школы. Мы отказались от постоянной программы, от так называемых учебных планов, разделения на предметы, расписания, учебников, задачников. Отказались мы и от самого главного несчастья нашей школы — от измерения труда учителя часами и минутами.

Но мы не отказались от дисциплины, от строгого порядка в работе, от уважения к книге, а самое главное — мы не отказались от постоянного напряженного внимания к тому, что мы делаем, и к тому, что нас ожидает впереди.

&lt;center&gt;II&lt;/center&gt;

У нас нет триместров&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. Вот начало марта. Мы еще деятельно работаем за столами, но ранняя весна уже отрывает от них то ту, то другую группу: надо спешить с очисткой зерна, надо подвозить навоз и землю к парникам. Мы уже знаем, что в один прекрасный день инструктор потребует всех кузнецов к плугам, к сеялкам, к боронам, а на другой день огородник заявит, что если у него в этот день на парниках не будет десятка хлопцев, то он отказывается от службы и вообще не отвечает за свои поступки.

Такая аргументация действует охлаждающим образом на самых убежденных сторонников продолжения занятий «до понедельника». Кое-кто из книжников поворчит, но через час уже и он шагает босиком, чтобы не портить ботинки, по холодным глыбам поднимаемого поля. Окончится первая весенняя горячка, и мы, хотя по частям, опять сидим за столами или что-нибудь измеряем на свежем воздухе.

Содержание образовательной работы определяется детским интересом&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;. В условиях жизни тесной колонийской семьи, собственно говоря, можно было бы и не прибегать к искусственным способам проявления этого интереса. Воспитатели и колонисты всегда вместе, больше того, нам редко случается видеть постороннего человека. Поэтому интерес всегда на виду и, если угодно, на «учете». В дежурном журнале ежедневно отмечаются «злоба дня» и темы интересных разговоров. Но у нас есть и натуры замкнутые, неохотно открывающие область своего интереса, есть и такие, что целый день балагурят о пустяках, а внутри скрывают ненасытную жажду знания. Поэтому время от времени мы предлагаем всем воспитанникам анкету, заключающую в себе только один вопрос: «О чем я хочу узнать в ближайшее время?»

Колонисты очень охотно и не стесняясь отвечают на вопрос анкеты:

«Я хочу узнать, как живет слон».

«Про политику РСФСР».

«Как нужно вести правильную жизнь».

«Про сельское хозяйство».

Совет воспитателей, разумеется, не слепо следует за вопросами анкеты, придавая все-таки первенствующее значение явно для всех присутствующих «злобам дня».

Данные анкеты и дежурных отчетов обсуждаются в совете воспитателей еженедельно, и, в зависимости от преобладания того или другого интереса, назначаются к разработке темы образовательных работ. На следующем заседании совета представленные конспекты разработок по темам рассматриваются, утверждаются наиболее удачные и назначаются группы воспитателей и воспитанников для проведения их в жизнь.

Каждая тема представляет раскрытие содержания более или менее ограниченного вопроса. При этом мы не гоняемся за строгой принадлежностью этого вопроса к той или другой области знания. Так, тема «Письмо&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; и книга» включила и условные сигналы дикарей, и египетские иероглифы, и жизнь Гуттенберга и Федорова, и работу типографии, и стоимость печатания газеты.

Независимо от этого каждая тема в процессе разработки делится на две части: пассивную (по логическому подходу) и активную. В первой части раскрывается содержание вопроса при помощи докладов, бесед, экскурсий, чтения. Вторая часть преследует задачи выражения тех мыслей и чувств, которые возникли в процессе работы, и педагогической целью ставит воспитание навыков выражения в трех его главных формах: числовой, словесной и художественной (вообще графической).

&lt;center&gt;III&lt;/center&gt;

Каждая группа (обыкновенно 1—2 воспитателя и 10—20 воспитанников) получает два-три дня на подготовку докладов. К сожалению, огромная нагрузка воспитателей не позволяет часто пользоваться участием второго воспитателя, кроме ведущего тему; вообще же, как показал опыт, участие ассистента делает разработку вопроса в его предварительной стадии гораздо более успешной и занимательной. Правда, никогда не бывает недостатка в добровольных ассистентах, так как из-за отсутствия помещений предварительная докладная работа совершается на квартирах у воспитателей.

Стадия предварительной работы, лишенная условной стеснительности классной парадности, наиболее интересна. Штудирование книг, брошюр, собирание сведений у хозяйственной части и у делопроизводителя, иногда у соседей, захватывают широкие колонийские круги, еще до разработки возбуждают интерес, споры, хозяйственную часть доводят иногда до белого каления.

Проведенная разработка докладывается руководителем в совете воспитателей, когда представляются и рассматриваются все работы. Отчетная работа имеет очень большое значение, так как только она позволяет следить за развитием математических и языковых навыков.

&lt;center&gt;IV&lt;/center&gt;

Воспитательный коллектив колонии им. Горького не решается подвести итоги опыта, так как проводит его только четвертый месяц. Логически и научно он для нас совершенно оправдан. Мы не сомневаемся в огромном выигрыше в смысле сечения&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; знания и в области создания практических навыков исследования и изображения, не сомневаемся также и в колоссально развивающем значении подобной работы.

Но не подлежит сомнению и другое: при подобных занятиях мы почти не имеем возможности коснуться отвлеченных величин. Мы принуждены обходиться без теории грамматики, алгебры, дробей и т. д. Главная работа совета в настоящее время заключается в поисках путей к разрешению этих неудобств, и мы уверены, что такие пути будут нами найдены. В этом нас убеждает история знания. Человечество не изучало алгебру по Киселеву, тем не менее пришло к познанию ее законов. Таким же естественным путем и у наших воспитанников должен возникнуть, так сказать, алгебраический интерес.

Гораздо большее неудобство заключается в чрезмерных требованиях, которые приведенный метод предъявляет к нашему воспитателю. С одной стороны, приходится проделывать огромную работу подготовки, почти учиться заново, с другой — необходимо ежеминутно подвергать себя критике не только товарищей, но и воспитанников, которые в качестве докладчиков имеют тоже книги в руках. В последнем счете и то и другое прекрасные институты, но первое время они вызывают огромную трату нервной энергии, запасы которой в условиях оторванной от света колонии всегда на исходе.

Недостаток книг, и приборов, и материалов для лабораторных занятий само собой подразумевается.

Но пока что мы духом не падаем.

Для интересующихся предлагаю конспекты наших тем, проработанных в конце зимы.

Тема 1.

«Топливо» (1 день)

1. Беседа.

Для чего нужно топливо. Почему летом не топят. Как измеряется тепло. Температуры: нормальная, комнатная, средняя в июле, средняя в январе, таяния, кипения, плавления (см.: Цингер. Начальная физика, с. 238, 246).

2. Из опытных наблюдений уместны только простые измерения t°. Хорошо измерить t° воздуха утром, днем и вечером хотя бы в течение нескольких дней.

3. Чем люди отапливаются. Дрова. Расход дров в колонии: на одну печь — дневной, годовой. Кубическая сажень. Наша «кубка», полусаженка. Сколько пудов в куб. саж[ени].

4. Покупка дров колонией. Цена полусаженки. Торги. Стоимость отопления. 5.

а) Сочинение «Как мы работаем в лесу».

б) Устный доклад о каменном угле (см.: Новая народная школа II, с. 178).

в) Устный доклад «Как животные спасаются от холода» (см.: Новая народная школа, с. 189).

г) Стихотворение «Мороз-воевода».

д) Сочинение «Как у нас топят печи».

е) Затрня. «Загадки № 1 и 10».

6. Зарисовки: термометр, везут дрова, работа в лесу и др. Запасы топлива в мире. Исчезновение лесов. Значение правильного лесного хозяйства. Угольные копи в Донбассе.

Тема 2.

«Лес зимой» (2 дня)

1. Что происходит с деревом к зиме (доклад воспитанника). Различие между хвойным и лиственным лесом.

Как определить лиственные породы зимой (см.: Полетаева, с. 150—151). Для ответа на эту тему необходимо [организовать] экскурсию в лиственный лес главным образом для наблюдения, с последующей зарисовкой почек на деревьях.

2. Беседа о состоянии леса зимой.

а) Спит ли дерево или умерло?

б) Запасы пищи внутри растения.

в) Крахмал. О картофельных клубнях. Хорошо произвести добывание крахмала и опыт с окрашиванием йодной настойкой.

г) Где растение собирает крахмал и для чего он нужен.

Пособия: Вагнер. Рассказы о том, как устроены и как живут растения, с. 18—20 и 56—58. Лучшее — Кайгородов. Дерево, с. 31 — 33. Богданов. Беседы о жизни растений, с. 57—63.

3. Жизнь в лесу зимой.

а) Какие птицы и звери.

б) Как прячутся от холода.

в) Чем кормятся.

г) Следы в лесу.

4. Работы в лесу.

5. Воспоминания: когда деревья сбрасывают листья. Когда распускают новые. Сколько дней в году дерево проводит без листьев.

При подсчете обратить внимание на число в месяцах. Сколько недель без листьев и с листьями. (Сколько в году недель.) Сколько месяцев (в дробных выражениях).

Диаграммные изображения сравнительной длительности летнего и зимнего периода…

6. Сочинение на свободную тему в границах затронутых вопросов.

7. Зарисовки: лес зимой, сорока, работа в лесу.

8. Заучивание: «Лес» Кольцова (Вахтеров, с. 139), «Дідок у лісі» Глібова, с. 63, «Булочка», с. 77, «Снігур та синичка», с. 93.

Загірня. «Загадки № 18».

Тема 3.

«Заяц и лисица» (2 дня)

1. Доклад воспитанника о зайце (Пименова, с. 155).

2. Беседа.

а) Отличие внешнего вида зайца и лисицы.

б) Как устраивают жилище заяц, лисица.

в) Как ухаживают за молодыми.

г) Чем питаются, как едят, как добывают пищу, устройство зубов.

д) Грызуны и хищники. Чем отличается кролик от зайца.

е) Как спасаются и защищаются.

3. Доклад охотника.

а) Как устраивается охота.

б) Время охоты.

в) Использование шкурок и мяса.

г) Цена за шкурку зайца и лисицы.

Этот доклад делается или приглашенным охотником, или воспитанником по собственным впечатлениям, необходимо усиленными сведениями, предварительно добытыми у охотника.

4. Математические занятия.

Сколько приблизительно зайцев живет в нашем лесу (по наблюдениям). Сколько дает заяц детенышей в год. Сколько было бы зайцев через пять (десять) лет, если бы не погибали. (Вывод: хорошо изобразить столбчатой диаграммой или в виде маленькой и большой группы зайцев.)

5. Сколько зайцев нужно убить охотнику в течение сезона, чтобы существовать с семьей в течение года. Собрание данных о стоимости шкурок и убитых зайцев, а также о среднем годовом бюджете семьи (в миллионах), предварительное. Средний бюджет семьи можно установить по жалованью колонийских служащих.

6. Свободное сочинение на любую тему, о зайце и лисице, к примеру: «Как мы поймали лисят», «Как мы выпустили лисят», «Как лиса крадет кур», «Заяц на охоте», «Охота на лисицу» и т. д.

7. Заучивание басен.

Глібов, с. 43, 93, 107, 7, 9.

Вахтеров. Кн. II, с. 63, «Ворона и лисица».

Покровский, с. 159, «Лисица и виноград», «Лев и лисица».

8. Рассказы и сказки (см.: Покровский, с. 123).

9. Зарисовки: заяц, лисица, охота, следы зайца и следы лисицы.

Тема 4.

«Стекло» (1 день)

1. Беседа на тему «Для чего нужно стекло» (окно, лампа, посуда, зеркало, очки, химическая посуда, фотография, ручки, градусник и пр.).

2. Свойство стекла: прозрачность, твердость, хрупкость. Понятие о мягкости и отсутствии хрупкости, как противоположных свойствах (свинец).

Отсутствие и в стекле и в свинце упругости. Где больше упругости? Какое тело наиболее упруго, наиболее хрупко, наиболее твердо? Различие сортов стекла:

а) по крепости;

б) по прочности. Достоинства ламповых стекол. Отчего стекло лопается.

3. Как люди жили и живут без стекла.

а) Шалаши.

б) Курные избы.

в) Слюда, лед, бумага.

г) Дикт&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;.

д) Как раньше охранялись магазины и как теперь?

4. Изготовление стекла (доклад воспитанника). «Книга для взрослых» Алчевской, с. 379.

5. Рисование на темы (вопросы § 1 и 3).

6. Сочинения на темы: «Для чего нужно стекло», «Из чего состоит стекло», «Как стеклятся окна», «Как люди жили без стекла».

7. Математические задачи.

Сколько стоит застеклить вторые рамы I и II дортуара.

Для этого предварительно нужно поручить одному из воспитанников узнать, какими листами и по какой цене продается стекло. Решая задачу, нужно иметь в виду, что главной ее целью будет выяснение вопроса о квадр[атных] метрах. При решении задачи придется измерить шибку&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; окна и учитывать ненужные отрезки. Стоимость работы и замазки во внимание не принимается.

=== Комментарии ===
ЦГАЛИ СССР, ф. 332, оп. 4, ед. хр. 94. Фотокопия из украинского журнала «Новыми стежками» («Новыми тропами»), органа Полтавского губнаробраза, 1923, № 2 (март-апрель). Печатается по прижизненной публикации, с небольшим сокращением.

Это первый материал об опыте образовательной и воспитательной работы в колонии в начале 20-х гг., опубликованный А. С. Макаренко в педагогической печати. В декабре 1922 г. в школе колонии начали проводить занятия по так называемым комплексным темам, в которых содержание образования излагалось не по учебным предметам, а в связи с трудовыми процессами. Это произошло после того, как были опубликованы схемы новых школьных программ, подготовленные научно-педагогической секцией ГУСа (см.: ''Крупская Н. К.'' К вопросу о программах. — Пед. соч.: В 6-ти т. Т. 2, с. 112—119).

В организацию учебной работы по комплексным темам Макаренко внес существенные коррективы, в их числе — создание в колонии с 1923 г. групп подготовки к рабфаку, работающих по особой программе.

А. С. Макаренко видел важную задачу образовательной работы в преодолении педагогической запущенности воспитанников, противоречий между их жизненным опытом и школьными знаниями. Реальный опыт окончательно убеждает Макаренко в несостоятельности идей «нравственной дефективности»; примечательно, что в конце того же, 1923 года выступили Н. К. Крупская и П. П. Блонский со статьями, в которых критиковалась концепция «моральной дефективности».

В колонии им. М. Горького работа по комплексным программам продолжалась до 1926 г. и, возможно, позднее. В опыте массовой единой трудовой школы эти программы действовали до 1931 г.

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Понятие ''параллельный'' встречается здесь впервые. Имеет смысл: «вполне соответствующий» чему-то, не расходящийся с ним, но и не тождественный ему. Это указание на диалектическое единство педагогических явлений, процессов. Впоследствии это понятие заняло важное место в педагогической терминологии А. С. Макаренко, отразившись в выражении «педагогика параллельного действия».

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; ''Триместр'' — третья часть учебного года.

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Данное утверждение носит несколько односторонний характер. В дальнейшем А. С. Макаренко рассматривал проблему соотношения интереса, долга и любви как фундаментальных стимулов в процессе обучения и воспитания (см.: ''Макаренко А. С.'' Соч.: В 7-ми т. Т. IV. М., 1957, с. 518—521).

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; Имеется в виду возникновение и развитие письменности.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; Слово «сечение» А. С. Макаренко применяет в значении «структура», что в данном случае, вероятно, соответствует дидактическому принципу системности знаний, умений, навыков.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; ''Дикт'' — фанера, для прочности склеенная в три слоя.

''&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; Шибка'' — часть оконного стекла ''(диалек.).''

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Публицистика 1923 года]]
[[Категория:Антон Семёнович Макаренко]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Антон Семёнович Макаренко]]</text>
      <sha1>mgptun4zrwjqyte7i2ylbkn3x17wy9l</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)/СС 1898 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1044938</id>
    <revision>
      <id>5743033</id>
      <parentid>5655085</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:00:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)/CC 1898 (ДО)]] в [[Первый шаг (Бальзак; Лихтенштадт)/СС 1898 (ДО)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5655085</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="581474" sha1="7cnf7o5ialozxukawyf27rjdw2yd61s" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Оноре де Бальзак
| НАЗВАНИЕ              = Первый шагъ
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1898
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = fr
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = Un début dans la vie
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = Марина Львовна Лихтенштадт
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1842
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/b/balxzak_o/text_1842_un_debut_dans_la_vie-oldorfo.shtml az.lib.ru]&lt;!-- со ссылкой на книгу https://search.rsl.ru/ru/record/01003942369 --&gt;
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Проклятый сын (Бальзак; Коноплёва)/CC 1898 (ДО)|Проклятый сынъ]]
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ БАЛЬЗАКА&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ТОМЪ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;ПЕРВЫЙ ШАГЪ&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;РОМАНЪ.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Переводъ М. Л. Лихтенштадтъ.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;Разсказы:&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;ПРОКЛЯТЫЙ СЫНЪ, ГАМБАРА, МАССИМИЛЛА ДОНИ&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Переводъ М. А. Коноплевой.&lt;/center&gt;

&lt;center&gt;С.-Петербургъ.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;Типографія бр. Пантелеевыхъ. Верейская, 16.&lt;br&gt;&lt;/center&gt;
&lt;center&gt;1898.&lt;/center&gt;

=== ПЕРВЫЙ ШАГЪ. &lt;br&gt;(Посвящается Лаурѣ). ===
{|
|
| Да будетъ воздана честь блестящему, но скромному уму, которому принадлежитъ сюжетъ этого разсказа.
|}

Желѣзныя дороги должны въ недалекомъ будущемъ вытѣснить или видоизмѣнить нѣкоторые промыслы и въ особенности тѣ, которые относятся къ разнымъ способамъ передвиженія, существующимъ въ окрестностяхъ Парижа. Въ виду этого не подлежитъ сомнѣнію, что лица и порядки, описанные въ настоящемъ разсказѣ, придадутъ ему со временемъ характеръ археологическаго труда. Тѣмъ не менѣе надѣемся, что нашимъ внукамъ небезъинтересно будетъ познакомиться съ нѣкоторыми особенностями эпохи, которую они назовутъ «добрымъ старымъ временемъ». Такъ, процвѣтавшія въ теченіе цѣлаго столѣтія и стоявшія на Площади Согласія живописныя «кукушки», почти совсѣмъ вышли изъ употребленія въ настоящее время и только изрѣдка, въ самомъ разгарѣ дачнаго сезона встрѣчаются на нѣкоторыхъ дорогахъ. Въ 1820 году, въ районѣ такъ называемыхъ окрестностей Парижа, извѣстныхъ своимъ живописнымъ положеніемъ, не всѣ пункты пользовались правильно установленнымъ сообщеніемъ. Тушары — отецъ и сынъ — пріобрѣли монополію движенія для наиболѣе населенныхъ пунктовъ окрестностей Парижа; предпріятіе ихъ сосредоточивалось въ великолѣпномъ зданіи въ улицѣ Фобуръ Сенъ-Дени. Несмотря, однако, на многолѣтнія усилія, на крупный оборотный капиталъ и на всѣ преимущества сосредоточенія многихъ дорогъ въ однѣхъ рукахъ, товарищество Тушаровъ находило сильную конкурренцію для мѣстностей, расположенныхъ на разстояніи, семи — восьми миль отъ Парижа, въ такъ называемыхъ кукушкахъ Сенъ-Денисскаго предмѣстья. Страсть парижанина къ деревнѣ такъ велика, что мѣстныя предпріятія могли съ успѣхомъ конкуррировать съ «маленькимъ почтовымъ дворомъ», какъ называли предпріятіе Тушаровъ въ отличіе отъ почтоваго двора въ улицѣ Монмартръ. Успѣхъ Тушаровъ смущалъ всѣхъ спекулянтовъ. Ко всѣмъ пунктамъ окрестностей Парижа, лежавшимъ на разстояніи десяти миль отъ него, отправлялись въ опредѣленные часы удобныя, прекрасныя кареты, возвращавшіяся въ опредѣленное время въ Парижъ. Побѣжденная кукушка должна была ограничиться ближайшими разстояніями и такимъ образомъ просуществовала еще нѣсколько лѣтъ. Наконецъ, когда новые омнибусы доказали возможность перевозить восемнадцать пассажировъ въ каретѣ, запряженной парой лошадей, кукушка совершенно исчезла. Въ настоящее время, если только эта птица столь тяжеловѣснаго полета уцѣлѣла въ складѣ какого-нибудь каретнаго мастера, структура ея и особенности могли бы служить предметомъ научныхъ изслѣдованій въ родѣ изслѣдованій Кювье надъ остовами животныхъ, найденныхъ при раскопкѣ монмартрскихъ холмовъ.

Мѣстныя предпріятія, конкуррировавшія съ Тушарами, опирались, главнымъ образомъ, на симпатіи населенія тѣхъ пунктовъ, которымъ они служили. Предпринимателемъ въ такихъ пунктахъ являлся обыкновенно мѣстный трактирщикъ, который былъ одновременно хозяиномъ дилижанса и кондукторомъ и хорошо зналъ людей своего околотка, ихъ интересы и отношенія. Онъ очень толково справлялся съ возложенными на него порученіями и, хотя довольствовался самымъ скромнымъ вознагражденіемъ, выручалъ отъ этихъ порученій гораздо больше, чѣмъ кондукторъ дилижансовъ товарищества Тушаровъ. Онъ умѣлъ очень ловко увернуться отъ пропускного билета и постоянно нарушалъ правила относительно установленнаго числа пассажировъ. Такой предприниматель пользовался обыкновенно благосклонностью всего мѣстнаго населенія, и когда появлялся конкуррептъ, выѣзжавшій въ тѣ дни, когда старый предприниматель отдыхалъ, многіе обыватели откладывали свою поѣздку, чтобы совершить ее въ обществѣ стараго кондуктора, хотя карета его и лошади были большею частью въ довольно плачевномъ состояніи.

Одна изъ линій, которую пытались монополизировать Тушары и которую еще и теперь стараются удержать въ своихъ рукахъ ихъ преемники — Тулузы, это дорога между Парижемъ и Бомономъ на Оазѣ; дорога эта настолько оживлена, что въ 1822 году она эксплуатировалась тремя предпринимателями. Напрасно отдѣльные предприниматели старались понизить цѣну за проѣздъ, напрасно они увеличивали число дилижансовъ, напрасно старались привлечь публику отличнымъ устройствомъ каретъ — конкурренцію нельзя было убить на линіи, вдоль которой расположенъ цѣлый рядъ такихъ маленькихъ городовъ, какъ Сенъ-Дени и Сенъ-Бри, и такихъ деревень, какъ Пьерфитъ, Гролей, Экуанъ, Понсель, Нуайтель, Нервиль и другія. Почтовыя кареты Тушаровъ стали отправляться до Шамбли, надѣясь этимъ подорвать конкурреицію, но конкурренты послѣдовали за ними и тоже стали ѣздить въ Шамбли. Въ настоящее время Тулузы отправляются изъ Парижа въ Бове.

По этой дорогѣ — такъ называемой дорогѣ въ Англію — существуетъ вѣтвь, которая ведетъ отъ ложбины, названной по своему топографическому положенію «Погребомъ», до восхитительной долины бассейна Оазы, гдѣ лежитъ городокъ L’Isle-Adam, колыбель угасшаго дома L’Isle-Adam и бывшая резиденція Бурбоновъ-Конти. Лиль-Аданъ — прелестный городокъ, къ которому примыкаютъ двѣ большія деревни Долганъ и Пармень, извѣстныя своими богатыми каменоломнями, доставившими матеріалъ для лучшихъ зданій Парижа и другихъ городовъ; колонны брюссельскаго театра сдѣланы изъ ножанскаго камня. Хотя мѣстность эта замѣчательна по своей живописности, по роскошнымъ дворцамъ, сооруженнымъ принцами, монахами или знаменитыми художниками — Кассанъ, Сторъ, Ле-Валь, Нуантель, Персанъ и др. — тѣмъ не менѣе въ 1822 году она не входила въ районъ конкуррепціи; только два предпринимателя эксплуатировали ее по взаимному соглашенію. Это исключеніе весьма понятно. Отъ «Погреба» (пункта, отъ котораго дорога въ Англію была вымощена на средства принцевъ Конти) до Лиль-Аданъ — двѣ мили. Ни одна изъ почтовыхъ каретъ не могла дѣлать столь значительнаго отклоненія, тѣмъ болѣе что въ то время Лиль-Аданъ образовалъ непроходимую ложбину, на которой обрывалась дорога. Только нѣсколько лѣтъ тому назадъ проложена большая дорога, соединяющая долину Монморанси съ долиной Лиль-Аданъ; она проходитъ отъ Сенъ-Дени черезъ Сенъ-Ле-Таверни, Меру, Лиль-Аданъ до Бомона. Но въ 1822 году въ Лиль-Аданъ вела только дорога принцевъ Конти.

Такимъ образомъ Пьеротенъ и его коллега не имѣли конкуррентовъ между Парижемъ и Лиль-Аданъ и вообще пользовались любовью всего края. Карета Пьеротена отправлялась въ Сторъ, Ле-Валь, Пармень, Шампань, Муръ, Прероль, Ножанъ, Нервиль и Мафлье. Пьеротенъ пользовался такой симпатіей, что обыватели Монсу, Муассель, Де-Балье и Сенъ-Бри, пунктовъ, лежавшихъ на большой дорогѣ, нерѣдко путешествовали въ его каретѣ, въ которой было больше шансовъ найти свободное мѣстечко, чѣмъ въ дилижансахъ, отправлявшихся изъ Бомона, всегда почти переполненныхъ. Пьеротенъ былъ въ дружескихъ отношеніяхъ со своимъ конкуррентомъ; когда онъ выѣзжалъ изъ Лиль-Адана, товарищъ его пріѣзжалъ въ Лиль-Аданъ изъ Парижа и наоборотъ. О товарищѣ Пьеротена мы распространяться не будемъ, такъ какъ одинъ Пьеротенъ играетъ роль въ этомъ разсказѣ. Мы упомянемъ тутъ только о томъ, что оба кондуктора жили въ полномъ согласіи, конкуррируя другъ съ другомъ открыто, самыми честными путями. Въ Парижѣ они ради экономіи жили въ одномъ трактирѣ, пользовались общимъ сараемъ и общей конюшней, имѣли общую контору и одного конторщика. Фактъ этотъ свидѣтельствуетъ о томъ, что Пьеротенъ и его конкуррентъ были, по выраженію народа, добродушные малые. Гостинница, въ которой они жили и въ которой помѣщались ихъ дилижансы, существуетъ и теперь на углу: улицы Ангіенъ и называется гостинницей «Серебрянаго Льва». Хозяинъ этого заведенія, съ незапамятныхъ временъ занимавшійся своимъ дѣломъ, содержалъ почтовыя кареты между Парижемъ и Даммартеномъ и сумѣлъ такъ солидно поставить свое дѣло, что даже Тушары, его сосѣди, не рѣшались пустить кареты по этой линіи.

Хотя дилижансы Пьеротена должны были отправляться въ опредѣленные часы, однако, Пьеротенъ и его коллега позволяли себѣ въ этомъ отношеніи нѣкоторую неаккуратность, которая пріобрѣтала имъ расположеніе мѣстнаго населенія, но зато нерѣдко вызывала очень сильныя пререканія со стороны чужестранцевъ, привыкшихъ къ аккуратности большихъ общественныхъ дилижансовъ. Впрочемъ, оба кондуктора лиль-аданскихъ каретъ, представлявшихъ нѣчто среднее между дилижансомъ и кукушкой находили всегда защитниковъ среди представителей мѣстнаго населенія. Вечерній дилижансъ выѣзжалъ вмѣсто четырехъ часовъ, въ половинѣ пятаго, а утренній отправлялся вмѣсто восьми — не раньше девяти часовъ. Впрочемъ, система Пьеротена была весьма растяжима и видоизмѣнялась смотря по обстоятельствамъ и временамъ года. Лѣтомъ, въ благодатное для почтовыхъ дилижансовъ время, назначенные часы отъѣзда строго соблюдались относительно незнакомцевъ, но относительно мѣстныхъ жителей допускалось снисхожденіе. Этотъ методъ давалъ возможность Пьеротену получать иногда двойную плату за одно и то же мѣсто, принадлежавшее какой-нибудь «перелетной птицѣ», имѣвшей несчастье опоздать. Конечно, строгіе моралисты не одобрятъ этого метода, но Пьеротенъ и его коллега оправдывались тяжелыми временами, убытками, понесенными въ теченіе зимняго сезона, необходимостью завестись въ близкомъ будущемъ болѣе удобными каретами и, наконецъ, правами, изложенными въ бюллетеняхъ, выдававшихся лишь тѣмъ изъ пассажировъ, которые настойчиво требовали ихъ.

Пьеротенъ, человѣкъ лѣтъ около сорока, успѣлъ уже обзавестись семьей. Оставивъ службу въ кавалеріи въ 1815 году, онъ принялъ дѣло своего отца, владѣльца довольно капризной кукушки, совершавшей поѣздки между Парижемъ и Лиль-Аданъ. Женившись на дочери мелкаго трактирщика, Пьеротенъ расширилъ дѣло отца, повелъ его очень аккуратно и завоевалъ себѣ всеобщую симпатію своей смышленностью и чисто военной аккуратностью. Живой, рѣшительный, Пьеротенъ отличался необыкновенной подвижностью, которая придавала его красивому, нечувствительному къ самымъ рѣзкимъ измѣненіямъ погоды лицу насмѣшливое выраженіе, благодаря которому лицо его казалось довольно интеллигентнымъ. Къ тому же онъ не лишенъ былъ того краснорѣчія, которое пріобрѣтается постоянными сношеніями съ людьми разныхъ классовъ. Голосъ его, благодаря постоянному обращенію съ лошадьми и необходимости постоянно кричать во все горло: «берегись!», былъ довольно грубый, но онъ старался смягчить его при разговорѣ съ пассажирами. Одежда его, какъ у большинства второклассныхъ кондукторовъ, состояла изъ грубыхъ сапогъ, подбитыхъ желѣзными гвоздями лиль-аданской работы, изъ бутылочно-зеленаго цвѣта плисовыхъ панталонъ и жилетки той же матеріи, поверхъ которой онъ во время исправленія своихъ обязанностей надѣвалъ синюю блузу, отдѣланную у ворота, на плечахъ и у рукавовъ разноцвѣтнымъ шитьемъ. Фуражка съ козырькомъ довершала его костюмъ. Военная служба внушила Пьеротену глубокое почтеніе къ высшимъ классамъ, которымъ онъ всегда готовъ былъ повиноваться безпрекословно. Но если онъ держался фамильярно съ мелкими буржуа, то во всѣхъ случаяхъ выказывалъ неизмѣнное уваженіе женщинамъ, къ какому бы классу онѣ ни принадлежали. Тѣмъ не менѣе, возя всю жизнь пассажировъ, онъ привыкъ относиться къ людямъ, какъ къ движущейся клади, требовавшей несравненно менѣе заботливаго ухода, чѣмъ настоящая кладь, составлявшая въ то время главную статью дохода почтовыхъ каретъ.

Не оставаясь чуждымъ общему движенію, которое со времени заключенія мира волновало всѣ умы, Пьеротенъ нелегко поддавался вѣяніямъ прогресса. Однако, съ весны этого года онъ сталъ поговаривать о большой каретѣ, заказанной фирмѣ Фари, Брельманъ и {{Ко}}, лучшихъ фабрикантовъ почтовыхъ каретъ. Въ то время, къ которому относится нашъ разсказъ, Пьеротенъ располагалъ двумя каретами: одна изъ нихъ, служившая зимою, перешла къ нему отъ отца и представляла настоящую кукушку. Выпуклые бока этой кареты давали возможность размѣстить въ ней шесть пассажировъ на двухъ скамеечкахъ, твердыхъ, какъ металлъ, несмотря на обивку изъ желтаго утрехтскаго бархата. Эти двѣ скамейки раздѣлялись деревянной перекладиной, которая вкладывалась въ два жолоба, вдѣланные въ стѣнки кареты; эта предательски обитая бархатомъ перекладина называлась Пьеротеномъ спинкой и приводила пассажировъ въ отчаяніе благодаря неудобствамъ, обусловленнымъ ея вкладываніемъ и выниманіемъ. Но если эти манипуляціи заставляли страдать пассажировъ кукушки, то еще болѣе страдали спины ихъ, когда перекладина эта покоилась на своемъ мѣстѣ; оставлять же ее поперекъ кареты было неудобно, такъ какъ при такомъ положеніи ея садиться въ кукушку или выходитъ изъ нея представлялось не совсѣмъ безопаснымъ, въ особенности для женщинъ. Хотя каждая изъ скамеекъ этой кареты, бока которой напоминали животъ беременной женщины, предназначалась для трехъ пассажировъ, но случалось — и довольно часто — что въ каретѣ помѣщалось восемь человѣкъ, стиснутыхъ точно сельди въ бочкѣ. Пьеротенъ утверждалъ, что пассажирамъ это даже гораздо удобнѣе, такъ какъ они образуютъ компактную, неподвижную массу, тогда какъ при шести пассажирахъ всѣ толкаютъ другъ друга при постоянныхъ толчкахъ во время ѣзды и рискуютъ испортить шляпы, ударяясь о стѣны кареты. Въ передней части кареты была деревянная скамейка — сидѣніе Пьеротена, на которомъ могли помѣститься три человѣка, получавшіе названіе «кроликовъ». Въ нѣкоторыхъ случаяхъ Пьеротенъ усаживалъ тамъ четырехъ «кроликовъ», а самъ, чтобы дать точку опоры ногамъ пассажировъ, усаживался на особенный ящикъ, помѣщавшійся въ нижней части кареты и наполненный соломой или пакетами, не требовавшими особенныхъ предосторожностей; ящикъ этотъ, выкрашенный въ желтый цвѣтъ, былъ украшенъ въ верхней своей части ярко-голубой полосой, на которой красовались серебристо бѣлыя буквы: Лиль-Аданъ — Парижъ. Потомки наши будутъ въ заблужденіи, если вообразятъ себѣ, что эта карета могла вмѣстить только тринадцать пассажировъ. Въ экстренныхъ случаяхъ можно было помѣстить еще троихъ въ квадратное помѣщеніе, покрытое парусиннымъ чехломъ, въ которое обыкновенно укладывались чемоданы, ящики и узлы. Но осторожный Пьеротенъ впускалъ туда только своихъ кліентовъ, и то только проѣхавъ шаговъ триста или четыреста за заставу. Эти пассажиры «курятника» — прозвище, данное кондукторами этой части кареты, должны были выходить изъ ящика передъ каждой изъ тѣхъ расположенныхъ на пути деревень, гдѣ находился жандармскій постъ. Переполненіе дилижанса, воспрещавшееся установленными правилами, настолько было очевидно въ такихъ случаяхъ, что жандармы, бывшіе въ дружескихъ отношеніяхъ съ Пьеротеномъ, не могли не составить протокола о нарушеніи существующихъ правилъ. Такимъ образомъ, кукушка Пьеротена вмѣщала въ нѣкоторые дни недѣли — напримѣръ, въ субботу вечеромъ и въ понедѣльникъ утромъ — пятнадцать пассажировъ, но въ такихъ случаяхъ Пьеротенъ давалъ своему Ружо — большой лошади неопредѣленнаго возраста — помощника, небольшую кобылу Бишетту, величиною съ маленькаго пони, которую онъ превозносилъ до небесъ: ѣла она немного, отличалась особеннымъ огонькомъ, была неутомима — словомъ, цѣны ей не было. «Жена моя не согласилась бы промѣнять ее на этого лѣнтяя Ружо!» восклицалъ Пьеротенъ, когда кто-нибудь изъ пассажировъ принимался острить надъ миніатюрной лошадкой.

Разница между этой кукушкой и другой каретой Пьеротена состояла въ томъ, что та была на четырехъ колесахъ и предназначалась для четырнадцати пассажировъ, хотя обыкновенно вмѣщала семнадцать. Она производила такой ужасный грохотъ по улицамъ, что въ Лиль-Аданѣ нерѣдко говорили: «Вотъ ѣдетъ Пьеротенъ», когда дилижансъ только выѣзжалъ изъ лѣса, покрывавшаго склонъ «Погреба». Карета эта состояла изъ двухъ отдѣленій, изъ которыхъ первое, внутреннее, вмѣщало шесть пассажировъ на двухъ скамейкахъ, а второе — родъ кабріолета, устроеннаго въ передней части кареты — называлось купе. Оно запиралось неудобными и очень странными окнами, описаніе которыхъ потребовало бы слишкомъ много времени. Эта карета имѣла имперіалъ съ навѣтомъ, подъ которымъ Пьеротенъ усаживалъ четырехъ пассажировъ. Самъ онъ усаживался на сидѣнье — почти невидимое — устроенное подъ окнами въ купе. Пьеротенъ представлялъ агентамъ фиска только свою кукушку и платилъ налогъ, взимаемый съ содержателей общественныхъ каретъ, по разряду за шестимѣстныя кареты; каждый разъ, когда ему приходилось пускать въ ходъ свою четырехколесную карету, онъ бралъ отдѣльное разрѣшеніе. Въ настоящее время этотъ пріемъ можетъ показаться страннымъ, но въ то время налогъ на дилижансы, установленный съ нѣкоторой робостью, допускалъ подобныя продѣлки со стороны содержателей почтовыхъ каретъ, которымъ доставляло удовольствіе надувать чиновниковъ. Съ теченіемъ времени государственные чиновники стали относиться строже къ этому налогу и, наконецъ, принудили содержателей дилижансовъ предъявлять двойной штемпель, констатирующій, что дилижансы осмотрѣны, и что пошлина внесена. Все переживаетъ свою пору невинности — даже фискъ! Но къ концу 1822 года эта пора еще не миновала. Нерѣдко случалось, что лѣтомъ единовременно выѣзжали кукушка-кабріолетъ и четырехколесная карета, увозя тридцать два пассажира, хотя Пьеротенъ платилъ по таксѣ только за шестерыхъ. Въ эти блаженные дни дилижансы выѣзжали въ половинѣ пятаго изъ предмѣстья Сенъ-Дени и въ десять часовъ вечера прибывали въ Лиль-Аданъ. Пьеротенъ гордился въ такіе дни своимъ подвигомъ, требовавшимъ найма лишнихъ лошадей и обыкновенно восклицалъ: «Вотъ такъ ѣзда!» Чтобы проѣхать девять лье въ пять часовъ, онъ не останавливался ни на станціяхъ Сенъ-Бри и Муассель, ни у «Погреба».

Гостинница «Серебрянаго Льва» занимаетъ очень обширный участокъ земли. Фасадъ ея, выходящій на предмѣстье Сенъ-Дени, имѣетъ всего три или четыре окна, но въ длинномъ дворѣ гостинницы, въ концѣ котораго помѣщаются конюшни, возвышается большое зданіе, прилегающее къ стѣнѣ сосѣдняго владѣнія. Входъ въ этотъ домъ составляетъ нѣчто вродѣ длиннаго корридора, въ которомъ можно помѣстить двѣ или три кареты. Въ 1822 году бюро всѣхъ дилижансовъ, помѣщавшихся въ гостинницѣ «Серебрянаго Льва», содержалось женой хозяина гостинницы, у которой было столько же книгъ, сколько имѣлось въ гостинницѣ дилижансовъ. Она сама получала деньги, записывала имена пассажировъ и добродушно складывала багажъ въ обширной кухнѣ гостинницы.

Въ одно субботнее утро, въ первые дни осени 1822 года, Пьеротенъ стоялъ, заложивъ руки въ карманы своихъ панталонъ, у воротъ гостинницы, откуда виднѣлась кухня а за ней — длинный дворъ, въ глубинѣ котораго обрисовывались темные контуры конюшенъ. Дилижансъ Даммартена только-что выѣхалъ изъ гостинницы и тяжело громыхалъ, катясь за дилижансами Тушара. Былъ девятый часъ утра. Подъ большими воротами, надъ которыми красовалась, на длиннѣйшей вывѣскѣ, надпись: «Гостинница Серебрянаго Льва», конюхи и агенты почтовыхъ дилижансовъ слѣдили за тѣмъ, какъ выѣзжали кареты, обманывая пассажировъ, воображавшихъ, что лошади и дальше пойдутъ тѣмъ же ходомъ.

— Не пора ли запрягать? — обратился къ Пьеротену его конюхъ, когда кареты скрылись изъ виду.

— Уже четверть девятаго, а пассажировъ всё еще нѣтъ! — возразилъ Пьеротенъ. — И куда это они запропастились? Впрочемъ, можешь запрягать… И даже багажу нѣтъ… Чортъ возьми! Тому некуда будетъ усадить своихъ вечернихъ пассажировъ, такъ какъ погода сегодня прекрасная, а у меня всего четыре записи. Вотъ-то выдалась суббота! И это всегда такъ бываетъ, когда вамъ нужны деньги. Собачье ремесло!

— Ну, а если и наберется больше пассажировъ, куда же вы дѣнете ихъ? Вѣдь у васъ только одинъ кабріолетъ! — сказалъ конюхъ, стараясь успокоить Пьеротена.

— А новый дилижансъ?

— Гдѣ же онъ? — спросилъ овернецъ, улыбаясь и показывая два рядъ широкихъ, бѣлыхъ, точно миндалины, зубовъ.

— Ахъ, ты старый негодяй! Онъ отправится завтра же утромъ, понимаешь? Мнѣ нужно восемнадцать пассажировъ.

— О, чортъ возьми, новая карета! Вотъ-то будетъ потѣха! — сказалъ овернецъ.

— Да, новая карета вродѣ той, которая идетъ въ Бомонъ. Точно огненная! Она вся красная, съ золотомъ, Тушары лопнутъ отъ злости. Мнѣ понадобятся три лошади. Я подобралъ уже пару для Ружо, Бишета пойдетъ впереди… Ну, теперь запрягай, — сказалъ Пьеротенъ, глядя въ сторону Сенъ-Денискихъ воротъ и набивая свою трубку. — Вотъ тамъ вдали я вижу даму съ юношей небольшого роста, съ чемоданами въ рукахъ. Они, повидимому, ищутъ гостинницу «Серебрянаго Льва», такъ какъ не сѣли ни въ одинъ изъ проѣзжавшихъ дилижансовъ… Ого, да, кажется, это одна изъ моихъ кліентокъ!

— Вамъ нерѣдко случалось биткомъ набивать кукушку, хотя вы и выѣзжали налегкѣ, — сказалъ одинъ изъ агентовъ.

— Но и багажа нѣтъ! — возразилъ Пьеротенъ. — Чортъ возьми, собачья доля!

И Пьеротенъ усѣлся на одну изъ двухъ тумбъ, защищавшихъ фундаментъ стѣнъ отъ ударовъ оглоблей. Но на лицѣ его выражались несвойственная ему тревога и озабоченность. Этотъ разговоръ, повидимому, поднялъ всѣ тяжелыя думы, скрытыя въ глубинѣ души Пьеротена. Да и что могло смутить его душу, какъ не мысль о новой каретѣ? Блистать на всемъ пути отъ Парижа до Лиль-Аданъ, бороться съ Тушарами, увеличить свой оборотъ, слышать отъ пассажировъ комплименты по поводу удобствъ, связанныхъ съ развитіемъ каретнаго дѣла, вмѣсто постоянныхъ жалобъ на неудобства его колымаги — такова была завѣтная мечта Пьеротена! Такимъ образомъ, увлеченный честолюбивымъ желаніемъ одержать верхъ надъ своимъ товарищемъ, заставить его отказаться отъ конкурренціи и предоставить ему одному дорогу между Парижемъ и Лиль-Аданъ, Пьеротенъ увлекся и сдѣлалъ соотвѣтствовавшій его маленькимъ средствамъ заказъ. Онъ заказалъ карету фирмѣ Фари, Брельманъ и {{Ко}}, которые только недавно ввели квадратные англійскіе рессоры вмѣсто старыхъ французскихъ рессоръ. Но эти недовѣрчивые, черствые фабриканты объявили ему, что не выдадутъ заказанной кареты до полученія всѣхъ слѣдуемыхъ за нее денегъ. Нужно замѣтить, что, не желая приняться за изготовленіе кареты, которую нелегко было бы сбыть въ случаѣ, если бы заказчикъ отказался отъ нея, они согласились приступить къ работѣ только по полученіи отъ Пьеротена двухъ тысячъ франковъ задатка. Чтобы раздобыть эту сумму, Пьеротену пришлось исчерпать всѣ свои рессурсы и весь свой кредитъ: жена его, тесть и всѣ добрые друзья его отдали ему свои послѣдніе гроши. Наканупѣ только онъ осматривалъ у маляра великолѣпную махину, оставалось только дать ей толчокъ. Но, чтобы пустить ее на слѣдующій день, нужно было внести сполна всю сумму. А не хватало еще тысячи франковъ! Онъ задолжалъ уже трактирщику и рисковалъ потерять свой задатокъ, не говоря уже о пятистахъ франковъ за новаго Ружо и трехстахъ франковъ за новую упряжь: по симъ статьямъ ему былъ разрѣшенъ трехмѣсячный кредитъ. И охваченный бѣшенствомъ отчаянія и безуміемъ подтачивавшаго его самолюбія, онъ имѣлъ неосторожность заявить, что новая карета его выѣдетъ завтра утромъ! Можетъ быть, фабриканты все-таки согласятся выдать ему карету, если онъ внесетъ хоть 1.500 франковъ въ счетъ слѣдуемыхъ 2.500?.. «Нѣтъ, нѣтъ, это настоящія собаки, черствые палачи!.. А что, если бы я обратился къ Моро, управляющему Преля?. Онъ такой добрый, — подумалъ Пьеротенъ, оживляясь при этой мысли. — Быть можетъ, онъ возьметъ у меня вексель на полгода…»

Въ эту минуту къ воротамъ гостинницы подошелъ лакей безъ ливреи съ кожанымъ чемоданомъ на плечѣ. Онъ шелъ отъ Тушаровъ, гдѣ не нашлось свободнаго мѣста въ дилижансѣ, отправлявшемся въ Шамбли въ часъ пополудни.

— Вы Пьеротенъ? — спросилъ онъ.

— А вамъ что нужно?

— Если вы можете подождать четверть часика, то баринъ мой поѣдетъ съ вами; если же вы ждать не можете, то я найму для него кабріолетъ.

— Я готовъ ждать двѣ и даже три четверти часа, любезнѣйшій, — сказалъ Пьеротенъ, осматривая хорошенькій кожаный чемоданчикъ съ мѣднымъ замкомъ, на которомъ былъ вырѣзанъ гербъ.

— Вотъ и прекрасно! — сказалъ лакей, сбрасывая съ плеча чемоданъ, который Пьеротенъ поднялъ и осмотрѣлъ.

— Возьми, — сказалъ онъ своему слугѣ, — заверни его въ мягкое сѣно и уложи въ задній ящикъ… На немъ нѣтъ имени.

— На замкѣ гербъ его сіятельства.

— Его сіятельства? Вотъ какъ?.. Ну, пойдемъ, выпьемъ стаканчикъ, — сказалъ Пьеротенъ, подмигивая лакею и уводя его съ собой въ кафе de l’Echiquier. — Эй, малый! два абсента! — крикнулъ онъ, входя въ залъ. — Кто же вашъ баринъ и куда онъ ѣдетъ? Я васъ никогда не встрѣчалъ, — сказалъ Пьеротенъ, чокаясь съ лакеемъ.

— О, это неудивительно, — отвѣчалъ лакей. — Баринъ мой только разъ въ году бываетъ въ вашихъ краяхъ и всегда въ собственномъ экипажѣ. Онъ предпочитаетъ долину д’Оржъ, гдѣ у него есть одинъ изъ лучшихъ парковъ окрестностей Парижа; это его родовое имѣніе, настоящій Версаль! Вы знаете г-на Моро?

— Управляющаго Преля?

— Да. Такъ вотъ графъ собирается къ нему на два дня.

— Ахъ, такъ я повезу графа де-Серизи! — воскликнулъ Пьеротенъ.

— Да, голубчикъ, только подъ однимъ условіемъ. Если въ вашемъ дилижансѣ будутъ мѣстные жители, не называйте графа, онъ хочетъ ѣхать инкогнито и велѣлъ мнѣ сказать вамъ, что щедро вознаградитъ васъ, если вы не проболтаетесь.

— А, вѣроятно, это путешествіе находится въ связи съ дѣломъ, которое пріѣхалъ уладить Леже, фермеръ Мулино?

— Не знаю, — возразилъ лакей. — Но нѣтъ дыма безъ огня. Вчера я отправился въ конюшни съ приказаніемъ приготовить для графа коляску къ семи часамъ утра, но въ семь часовъ его сіятельство отмѣнилъ это приказаніе. Огюстенъ, камердинеръ графа, приписываетъ эту перемѣну визиту одной дамы, которая, повидимому, пріѣхала изъ тѣхъ мѣстъ.

— Ужь не оклеветали ли господина Моро? О, это добрѣйшій и честнѣйшій человѣкъ, увѣряю васъ, и умница. Онъ могъ бы нажить гораздо больше денегъ, если бы захотѣлъ…

— И напрасно не нажилъ, если могъ, — сказалъ лакей наставительнымъ тономъ.

— Вѣроятно, г-нъ де-Серизи разсчитываетъ поселиться въ Прелѣ, если омеблировалъ и ремонтировалъ замокъ? — спросилъ послѣ нѣкоторой паузы Пьеротезъ. — Правда ли, что онъ истратилъ болѣе двухсотъ тысячъ франковъ на это?

— Если бы у насъ было то, что истрачено сверхъ этой суммы, то мы были бы обезпечены. Да, графиня собирается переѣхать въ Прель… О, супругамъ Моро придется сократиться, — прибавилъ лакей таинственнымъ тономъ.

— Моро прекрасный человѣкъ, — заговорилъ опять Пьеротенъ, думая въ это время о томъ, какъ онъ обратится къ управляющему съ просьбой одолжить ему 1.000 франковъ. — Онъ доставляетъ людямъ работу, не особенно торгуется и извлекаетъ все, что возможно, съ земель графа, заботясь объ интересахъ своего господина. Да, славный человѣкъ Моро! Онъ частенько ѣздитъ въ Парижъ, и всегда въ моемъ дилижансѣ; я получаю всегда на чаекъ отъ него, да притомъ же у него постоянныя порученія въ Парижѣ. Три или четыре пакета въ день… то для него, то для его жены… словомъ, я за одни порученія получаю отъ него до пятидесяти франковъ въ мѣсяцъ. Если г-жа Моро и старается разыгрывать важную даму, то это не мѣшаетъ ей любить своихъ дѣтей; я всегда привожу ихъ въ Прель изъ коллежа и увожу ихъ обратно въ коллежъ… каждый разъ она даетъ мнѣ пять франковъ… самая знатная дама не будетъ болѣе щедрой. И когда я везу кого-нибудь къ нимъ или одъ нихъ, я подъѣзжаю къ самой калиткѣ замка… они заслуживаютъ этого.

— Говорятъ, что у Моро не было и тысячи экю, когда графъ сдѣлалъ его управляющимъ Преля, — сказалъ лакей.

— До съ 1806 года, т. е. послѣ семнадцатилѣтней службы, этотъ человѣкъ все-таки добился чего-нибудь!

— Это вѣрно, — замѣтилъ лакей, покачивая головой. — Но у господъ бываютъ иногда удивительныя странности, будемъ надѣяться, что Моро обезпечилъ себя.

— Я часто приносилъ корзины съ припасами въ отель графа, въ улицѣ шоссе Д’Антенъ, но я никогда не имѣлъ счастья видѣть графа или графиню, — сказалъ Пьеротепъ.

— Графъ очень добрый человѣкъ, — сказалъ конфиденціальнымъ тономъ лакей, — но если онъ требуетъ, чтобы вы не выдавали его инкогнито, то тутъ должно быть что-то неладно — по крайней мѣрѣ, у насъ въ отелѣ всѣ такъ полагаютъ. Подумайте, для чего же онъ велѣлъ распречь своихъ лошадей и ѣдетъ въ кукушкѣ? Да, наконецъ, развѣ пэръ Франціи не могъ бы нанять кабріолетъ?

— За кабріолетъ онъ заплатилъ бы сорокъ франковъ — туда и обратно. Вы должны знать, что эта дорога точно спеціально создана для бѣлокъ — все вверхъ и внизъ! Пэры Франціи или буржуа — всѣ берегутъ свои денежки. Но если дѣйствительно это путешествіе касается господина Моро… ахъ, Боже мой, я былъ бы очень огорченъ, если бы съ нимъ приключилась какая-нибудь бѣда. Чортъ возьми, нельзя ли какъ-нибудь предупредить его? Увѣряю васъ, онъ прекраснѣйшій человѣкъ, честнѣйшій человѣкъ, король между людьми, клянусь вамъ!

— Ба, графъ очень любитъ господина Моро, — сказалъ лакей. — Но послушайте, другъ мой, я дамъ вамъ хорошій совѣтъ: пусть каждый заботится о самомъ себѣ. Съ насъ и этого, знаете ли, довольно. Дѣлайте то, что требуютъ отъ васъ; съ его сіятельствомъ шутить неудобно. Къ тому же вы должны знать, что графъ очень великодушенъ. Если вы окажете ему вотъ такую услугу, — лакей указалъ на ноготь своего пальца, — онъ отдастъ вамъ вотъ сколько! — и лакей протянулъ свою руку.

Это весьма основательное разсужденіе въ устахъ столь высокопоставленнаго лица, какъ второй лакей графа де-Серизи, охладило рвеніе Пьеротена относительно управляющаго Преля.

— Ну, прощайте, г-нъ Пьеротенъ, — сказалъ лакей.

Тутъ намъ необходимо бросить бѣглый взглядъ на жизнь графа де-Серизи и его управляющаго, чтобы понять маленькую драму, которая должна была разыграться въ дилижансѣ Пьеротена,

Гюгре де-Серизи происходилъ по прямой линіи отъ знаменитаго президента Гюгре, возведеннаго въ дворянское достоинство при Францискѣ I. Отецъ графа былъ цервымъ президентомъ парламента до революціи. Что касается до него самого, то, будучи членомъ великаго совѣта въ 1787 году, когда ему исполнилось двадцать два года, онъ обратилъ на себя всеобщее вниманіе своими талантливыми отчетами о весьма щекотливыхъ вопросахъ. Онъ не эмигрировалъ во время революціи, а провелъ все это тревожное время въ своемъ имѣніи Серизи, расположенномъ недалеко отъ Арпажона; уваженіе народа къ его отцу послужило охраной для него въ тревожные дни. Отдавъ нѣсколько лѣтъ жизни уходу за президентомъ де-Серизи, который скончался въ 1794 году, онъ послѣ его смерти горячо принялся за работу, чтобы забыть свое горе; въ это время его избрали въ совѣтъ пятисотъ. Обративъ на себя вниманіе перваго консула, относившагося съ особенной заботливостью къ представителямъ аристократіи парламента, де-Серизи былъ назначенъ 18 брюмера въ государственный совѣтъ; консулъ поручилъ ему реорганизацію одной изъ наиболѣе разшатанныхъ частей администраціи, и такимъ образомъ представитель древняго рода долженъ былъ сдѣлаться однимъ изъ самыхъ дѣятельныхъ рычаговъ грандіозной организаціи Наполеона. Скоро де-Серизи былъ утвержденъ сенаторомъ и получилъ титулъ графа. Въ 1806 году, на сороковомъ году жизни, графъ женился на сестрѣ маркиза де-Ронкероль, двадцатилѣтней г-жѣ де-Гоберъ, вдовѣ и наслѣдницѣ одного изъ самыхъ славныхъ генераловъ республики. Этотъ бракъ, вполнѣ приличный съ точки зрѣнія аристократическихъ воззрѣній, удвоилъ и безъ того значительное состояніе графа де-Серизи, сдѣлавшагося зятемъ маркиза де-Рувръ, которому императоръ пожаловалъ титулъ графа и камергера. Въ 1814 году, утомленный непрерывной работой, де-Серизи, разстроенное здоровье котораго требовало отдыха, отказался отъ всѣхъ своихъ обязанностей по управленію государствомъ, возложенныхъ на него императоромъ, и явился въ Парижъ. Побѣжденный очевидностью, Наполеонъ долженъ былъ уступить. Этотъ неутомимый властелинъ, не признававшій вообще усталости, отнесся, говорятъ, весьма несочувственно къ состоянію де-Серизи, приписывая его послѣдствіямъ порочной жизни. Правда, нельзя сказать, чтобы графъ подвергся немилости императора, но говорили, что онъ имѣлъ основаніе быть недовольнымъ отношеніемъ къ нему Наполеона. Когда вернулись Бурбоны, Людовикъ XVIII, въ которомъ де-Серизи призналъ своего законнаго государя, почтилъ сенатора, сдѣлавшагося пэромъ Франціи, большимъ довѣріемъ, поручивъ ему завѣдываніе своими личными дѣлами и, наконецъ, назначилъ его министромъ. 20-го марта де-Серизи не отправился съ другими въ Гентъ, онъ предупредилъ Наполеона, что останется вѣренъ дому Бурбоновъ и провелъ знаменитые сто дней въ своемъ имѣніи Серизи. Послѣ второго сверженія императора графъ снова сдѣлался членомъ частнаго совѣта, вице-президентомъ государственнаго совѣта и представителемъ Франціи въ ликвидаціонной коммиссіи. Далекій отъ внѣшняго блеска и отъ честолюбивыхъ стремленій, онъ тѣмъ не менѣе пользовался огромнымъ вліяніемъ на общественныя дѣла. Ничего не предпринималось безъ его совѣта, но лично онъ никогда не бывалъ при дворѣ и даже мало показывался въ своихъ собственныхъ салонахъ. Можно сказать, что благородная жизнь его всецѣло принадлежала труду. Графъ вставалъ въ четыре часа утра во всякое время года, работалъ до двѣнадцати часовъ, затѣмъ исполнялъ обязанности, сопряженныя съ званіемъ пэра или вице-президента государственнаго совѣта и ложился въ девять часовъ вечера. Король признавалъ его заслуги и высоко цѣнилъ его. Графъ былъ кавалеромъ большаго креста Почетнаго Легіона, ордена Золотого Рука, русскаго ордена Св. Андрея, прусскаго Орла и почти всѣхъ орденовъ европейскихъ дворовъ. Но никто не умѣлъ такъ стушевываться, играя такую видную роль въ политическомъ мірѣ, никто не относился съ такимъ равнодушіемъ къ почестямъ, къ шуму славы и успѣхамъ свѣта, никто, кромѣ духовныхъ лицъ, не въ состояніи былъ вести подобнаго образа жизни. Это загадочное поведеніе объясняется однимъ печальнымъ словомъ — несчастной любовью графа.

Влюбленный до брака въ свою жену, графъ продолжалъ страстно любить ее, несмотря на всѣ невзгоды его женитьбы на вдовушкѣ, всегда прекрасно владѣвшей собой какъ до, такъ и послѣ второго брака и безпрепятственно пользовавшейся своей свободой, благодаря тому, что графъ де-Серизи относился къ ней, какъ относится мать къ своему избалованному ребенку. Постоянныя занятія служили для графа щитомъ, за которымъ скрывались душевныя терзанія, охраняемыя отъ постороннихъ глазъ съ тою скрытрюстью, которая свойственна людямъ, отдающимся политикѣ. Впрочемъ, графъ понималъ, что ревность сдѣлала бы его смѣшнымъ въ глазахъ свѣта, не допускающаго супружеской страсти въ сердцѣ стараго администратора. Какъ подпалъ графъ съ первыхъ дней супружества чарамъ своей жены? Почему онъ вначалѣ страдалъ молча, не думая о мести? Почему онъ нѣкоторое время спустя уже не осмѣливался мстить? Что поддерживало въ немъ надежду? Какими средствами жена — хорошенькая и неглупая молодая женщина — совершенно поработила его? Выясненіе всѣхъ этихъ вопросовъ потребовало бы много времени и задержало бы ходъ нашего разсказа. Полагаемъ, однако, что если даже мужчинамъ это положеніе покажется неяснымъ, женщины сумѣютъ возстановить истину. Замѣтимъ только, что продолжительная работа и огорченія подорвали здоровье графа и лишили его преимуществъ, необходимыхъ мужчинѣ для борьбы съ соперниками. И самымъ ужаснымъ изъ терзаній графа было сознаніе, что онъ внушаетъ своей женѣ отвращеніе болѣзнью, исключительно обусловленной переутомленіемъ. Добрый, внимательный къ графинѣ, онъ предоставлялъ ей роль полновластной хозяйки дома: она принимала у себя весь Парижъ и жила то въ деревнѣ, то въ Парижѣ, пользуясь свободой молодой вдовы. Мужъ ея заботился объ ея удовольствіяхъ и охранялъ ея состояніе съ аккуратностью преданнаго управляющаго. Графиня относилась къ мужу съ величайшимъ почтеніемъ и высоко цѣнила его умъ. Она умѣла осчастливить его однимъ своимъ одобреніемъ и могла добиться всего отъ бѣдняги, если приходила побесѣдовать съ нимъ на часокъ. Какъ всѣ старинные вельможи, графъ такъ дорожилъ добрымъ именемъ своей жены, что малѣйшее неуваженіе къ ней казалось бы ему непростительнымъ оскорбленіемъ. Графиня была довольно неблагодарная натура, но отъ времени до времени она покрывала бальзамомъ раны графа.

Объяснимъ теперь причину внезапнаго отъѣзда графа и его желаніе сохранить инкогнито.

Богатый фермеръ изъ Бомона на Оазѣ, нѣкій Леже, арендовалъ землю, нѣкоторыя части которой врѣзывались въ землю графа и портили великолѣпное имѣніе Прель. Эта земля принадлежала Маргерону, одному изъ гражданъ Бомона. Арендный договоръ, заключенный въ 1799 году, когда невозможно было еще предвидѣть дальнѣйшіе успѣхи земледѣлія, заканчивался, и собственникъ земли отказывался отъ возобновленія договора съ Леже. Графъ де-Серизи, желая избавиться отъ разныхъ непріятностей, сопряженныхъ съ этимъ сосѣдствомъ, уже давно желалъ купить эту землю, такъ называемую ферму Мулино. Узнавъ, что Маргеронъ мечтаетъ только о возможности добиться для своего единственнаго сына мѣста сборщика податей въ Бомонѣ, де-Серизи разсчитывалъ на благополучное окончаніе этого дѣла. Моро указывалъ ему на Леже, какъ на опаснаго противника. Леже зналъ, что онъ впослѣдствіи можетъ продать очень выгодно графу отдѣльныя части этого имѣнія, и сумма, которую онъ собирался предложить Маргерону, покрыла бы тѣ выгоды, которыя послѣдній могъ ожидать для сына отъ мѣста сборщика податей. Дня два тому назадъ графъ, желая покончить съ дѣломъ, позвалъ своего нотаріуса Александра Крота и своего адвоката Дервиля, чтобы разсмотрѣть всѣ обстоятельства дѣла. Дервиль и Крота отнеслись съ нѣкоторой подозрительностью къ усердію Моро, тревожное письмо котораго вызвало это совѣщаніе, но графъ сталъ защищать своего управляющаго, честно служившаго ему въ теченіе семнадцати лѣтъ.

— Ну, такъ я совѣтую вашему сіятельству отправиться лично въ Прель и пригласить къ обѣду этаго Маргерона, — сказалъ Дервиль. — Крота вышлетъ туда своего перваго клерка съ готовой купчей, можно оставить пробѣлы для вписанія необходимыхъ подробностей. Вы должны запастись частью требуемой суммы и не забыть о назначеніи сына Маргерона сборщикомъ податей въ Бомонѣ. Если вамъ не удастся покончить сразу это дѣло, оно ускользнетъ изъ вашихъ рукъ. Вы не знаете, графъ, до чего хитры крестьяне; если завяжется борьба между крестьяниномъ и дипломатомъ, послѣдній будетъ обязательно побѣжденъ. — Крота поддержалъ это мнѣніе и, судя по сообщеніямъ второго лакея графа, послѣдній, вѣроятно, согласился съ ними. Наканунѣ графъ послалъ съ кондукторомъ бомонскаго дилижанса нѣсколько словъ своему управляющему, прося его пригласить къ обѣду Маргерона, чтобы покончить съ дѣломъ о покупкѣ Мулино. Еще раньше, чѣмъ у него возникла мысль объ этой покупкѣ, графъ приказалъ реставрировать замокъ въ Прель и уже съ годъ вошедшій въ моду архитекторъ Бренд''о'' еженедѣльно ѣздилъ туда. Теперь графъ разсчитывалъ покончить съ Маргерономъ и вмѣстѣ съ тѣмъ осмотрѣть производившіяся тамъ работы и новую мебель. Онъ хотѣлъ сдѣлать сюрпризъ графинѣ, и для него отдѣлка замка была вопросомъ самолюбія. Но какое же событіе могло заставить графа, наканунѣ объявившаго о своей поѣздкѣ въ Прель, отправиться теперь туда инкогнито въ дилижансѣ Пьеротена?

Тутъ необходимо сказать нѣсколько словъ объ управляющемъ графа.

Моро былъ сынъ провинціальнаго прокурора, сдѣлавшагося вовремя революціи прокуроръ-синдикомъ въ Версали. Состоя въ этой должности, Моро-отецъ спасъ жизнь и имущество де-Серизи — отца и сына. Но Моро-отецъ принадлежалъ къ партіи Дантона; Робеспьеръ, неумолимый въ своей ненависти, упорно преслѣдовалъ его и, наконецъ, накрывъ его въ Берсали, предалъ его смерти. Моро-сынъ наслѣдовалъ доктрины и симпатіи отца и примкнулъ къ заговору, направленному противъ перваго консула. Де-Серизи, желая уплатить свой долгъ, далъ Моро, приговоренному къ смертной казни, возможность бѣжать. Затѣмъ онъ въ 1804 году потребовалъ его помилованія, добился этого, устроилъ его въ одной изъ своихъ канцелярій и, наконецъ, сдѣлалъ его своимъ личнымъ секретаремъ и поручилъ ему управленіе своими имуществами. Нѣкоторое время спустя послѣ женитьбы своего покровителя, Моро влюбился въ горничную графини де-Серизи и женился на ней. Чтобы избавиться отъ ложнаго положенія, въ которое ставилъ его этотъ бракъ, Моро обратился съ просьбой къ графу дать ему мѣсто управляющаго въ Прелѣ, гдѣ жена его могла разыгрывать барыню и гдѣ самолюбіе его не подвергалось особеннымъ испытаніямъ. Графу нуженъ былъ надежный человѣкъ въ Прелѣ, такъ какъ графиня предпочитала жить въ Серизи, родовомъ имѣніи графа, находившемся въ пяти миляхъ отъ Парижа. Моро былъ близко знакомъ со всѣми дѣлами графа и еще до революціи получилъ необходимую для практической дѣятельности подготовку въ конторѣ своего отца. Графъ де-Серизи сказалъ ему:

— Вы уже не можете разсчитывать на блестящую карьеру, но вы будете счастливы, такъ какъ я буду заботиться о васъ.

И дѣйствительно, графъ назначилъ ему тысячу экю постояннаго жалованья и предоставилъ ему пользоваться хорошенькимъ павильономъ за службами замка; сверхъ того онъ разрѣшилъ ему извѣстное число саженъ дровъ для отопленія павильона, опредѣленное количество овса, соломы и сѣна для прокормленія пары лошадей и право на нѣкоторые продукты продовольствія. Такихъ окладовъ не получаютъ даже субъ-префекты въ Парижѣ.

Въ теченіе первыхъ восьми лѣтъ своего управленія Моро относился весьма добросовѣстно къ своимъ обязанностямъ и серьезно интересовался своимъ дѣломъ. Графъ, пріѣзжавшій въ Прель для осмотра производившихся работъ или для обсужденія нѣкоторыхъ вопросовъ, былъ очарованъ честностью своего управляющаго и щедрыми подарками неоднократно выражалъ свою признательность. Но когда Моро сдѣлался отцомъ дочери — третьяго ребенка — онъ такъ освоился съ условіями барской жизни, что не чувствовалъ даже признательности по отношенію къ графу де-Серизи за всѣ оказанныя ему благодѣянія. Такимъ образомъ, около 1816 года Моро, все время пользовавшійся только тѣмъ, что было предоставлено ему по уговору, — принялъ двадцать пять тысячъ франковъ отъ одного лѣсопромышленника, съ которымъ заключилъ контрактъ на эксплоатацію прельскихъ лѣсовъ въ теченіе двадцати лѣтъ. Моро успокоилъ себя тѣмъ соображеніемъ, что человѣкъ онъ необезпеченный, отецъ многочисленнаго семейства, что пенсіи у него не будетъ, что онъ могъ даже потребовать отъ графа эту сумму. Присоединивъ ее къ своимъ сбереженіямъ, онъ могъ пріобрѣсти за 120.000 франковъ ферму на землѣ, прилежащей къ Шампани — общинѣ, расположенной нѣсколько выше Лиль-Адана, на правомъ берегу Оазы. Благодаря тревожнымъ политическимъ событіямъ, ни графъ де-Серизи, ни мѣстное общество не обратили вниманія на пріобрѣтеніе Моро, совершонное на имя г-жи Моро, которая распространила слухъ, что это имѣніе завѣщала ей какая-то старая тетка. Послѣ того, какъ управляющій извѣдалъ запретнаго плода, поведеніе его наружно нисколько не измѣнилось, но онъ не упускалъ ни одного случая, который могъ способствовать увеличенію его собственнаго состоянія; интересы его дѣтей служили достаточнымъ основаніемъ для охлажденія его рвенія по отношенію къ интересамъ де-Серизи. Впрочемъ, нужно отдать ему справедливость: если онъ и бралъ взятки, если онъ не упускалъ изъ виду при всякаго рода сдѣлкахъ свои собственные интересы, если онъ отчасти злоупотреблялъ своими правами, его все-таки ни въ чемъ нельзя было уличить, по буквѣ закона онъ оставался честнымъ человѣкомъ. Выражаясь языкомъ самыхъ добросовѣстныхъ парижскихъ кухарокъ, онъ просто дѣлилъ съ графомъ барыши, получавшіеся благодаря его умѣлому управленію. Необыкновенно дѣятельный, посвященный во всѣ интересы графа, Моро выслѣживалъ случай сдѣлать какое-нибудь выгодное для графа пріобрѣтеніе и при этомъ считалъ себя въ правѣ получать приличное вознагражденіе. Прель приносилъ семьдесятъ двѣ тысячи франковъ дохода. Какъ человѣкъ очень осторожный, Моро съ 1817 года сталъ ежегодно помѣщать свои барыши и свое жалованье въ государственныя процентныя бумаги, наматывая свой клубокъ при соблюденіи глубочайшей тайны. Онъ нерѣдко отказывался отъ разныхъ предложеній, ссылаясь на то, что у него денегъ нѣтъ, и такъ ловко сумѣлъ разыграть нищаго передъ графомъ, что получалъ двѣ стипендіи для своихъ сыновей въ коллежѣ Генриха IV. Въ данное время Моро имѣлъ 120.000 франковъ капитала въ пятипроцентныхъ бумагахъ. Эти 120.000 фрапковъ, о которыхъ не подозрѣвалъ никто, и ферма въ Шампани, увеличенная нѣкоторыми позднѣйшими пріобрѣтеніями, составляли состояніе въ 280.000 франковъ, приносившихъ 16.000 франковъ годового дохода.

Таково было положеніе управляющаго въ тотъ моментъ, когда графъ рѣшилъ купить ферму Мулино. Пріобрѣтеніе это было необходимо для спокойствія владѣльца Преля. Ферма Маргерона состояла изъ девяноста шести участковъ земли, прилегавшей къ имѣнію графа, врѣзывавшейся въ него и даже въ нѣкоторыхъ мѣстахъ изрѣзывавшей Прель на подобіе шахматной доски, не считая заборовъ и рвовъ, которые давали поводъ къ вѣчнымъ спорамъ изъ-за каждаго деревца, которое приходилось рубить на спорномъ мѣстѣ. Не будь де-Серизи министромъ, его ежедневно разъ двадцать привлекали бы къ суду. Арендаторъ этой земли, Леже, тоже собирался пріобрѣсти ее въ разсчетѣ продать по участкамъ графу и нажить тысячъ тридцать или сорокъ на этой комбинаціи. Онъ давно, уже велъ переговоры съ Моро, стараясь склонить его на свою сторону. За три дня до этой достопамятной субботы, Леже, находясь въ полѣ съ управляющимъ, сталъ доказывать ему, что онъ могъ бы, служа добросовѣстно своему господину, нажить на этомъ дѣлѣ сорокъ тысячъ франковъ.

— Чортъ возьми, — сказалъ въ тотъ же вечеръ Моро своей женѣ, — если я выжму изъ этого дѣла пятьдесятъ тысячъ франковъ, графъ, вѣроятно, дастъ мнѣ десять тысячъ франковъ — мы можемъ устроиться въ Лиль-Аданѣ, въ ножанскомъ шале. Этотъ, прелестный шале сооруженъ принцемъ Конти для одной дамы со всевозможнымъ комфортомъ.

— Это прекрасная мысль, — подхватила г-жа Моро. — Голландецъ, который купилъ этотъ домикъ, отлично ремонтировалъ его. Онъ, вѣроятно, уступитъ намъ его за тридцать тысячъ франковъ, такъ какъ собирается вернуться въ Индію.

— Мы будемъ въ двухъ шагахъ отъ Шампани, — сказалъ Моро. — Такимъ образомъ у насъ, кромѣ десяти тысячъ ливровъ ренты, приносимой нашей землей, будетъ одинъ изъ самыхъ прелестныхъ домовъ этой долины, и еще шесть тысячъ ливровъ ренты въ процентныхъ бумагахъ.

— Почему бы тебѣ не хлопотать о мѣстѣ мирового судьи въ Лиль-Аданѣ? Ты будешь получать тысяча пятьсотъ франковъ въ годъ и пріобрѣтешь значительное вліяніе.

— О, я уже подумывалъ объ этотъ, — сказалъ Моро. Получивъ при такихъ обстоятельствахъ письмо отъ графа, въ которомъ тотъ извѣщалъ управляющаго о своемъ пріѣздѣ въ субботу и просилъ пригласить на этотъ день Маргерона къ обѣду, Моро поспѣшилъ послать нарочнаго къ графу съ письмомъ, въ которомъ просилъ графа не безпокоиться, не утомлять себя поѣздкой и положиться на него. Онъ писалъ, что Маргеронъ не желаетъ продать всю землю, а рѣшилъ разбить Мулино на девяносто шесть участковъ. Надо выбить прежде всего эту мысль изъ его головы или, пожалуй, найти подставное лицо, которое пріобрѣло бы по ихъ порученію эти участки.

Немного на свѣтѣ людей, у которыхъ не было бы враговъ. Такъ управляющій и жена его оскорбили проживавшаго въ Прелѣ офицера въ отставкѣ, нѣкоего де-Рэбера и его жену. Де-Рэберъ, всецѣло охваченный мыслью о мщеніи, рѣшилъ столкнуть съ мѣста Моро и затѣмъ занять его мѣсто. Поведеніе управляющаго, за которымъ де-Рэберъ слѣдилъ ревнивымъ окомъ въ теченіе двухъ послѣднихъ лѣтъ, не составляло тайны для де-Рэберовъ.

Въ то время, какъ Моро послалъ нарочнаго съ письмомъ къ графу, де-Рэберъ отправилъ въ Парижъ свою жену. Г-жа де-Рэберъ такъ настойчиво требовала свиданія съ графомъ, что, хотя она не была принята въ первый разъ, явившись въ девять часовъ вечера — время, когда графъ ложился, она все-таки была допущена къ нему на слѣдующій день, въ семь часовъ утра.

— Ваше сіятельство, — сказала она министру, — ни мужъ мой, ни я не способны писать анонимныя письма. Я де-Рэберъ, урожденная де-Коруа. Мужъ мой получаетъ всего шестьсотъ франковъ пенсіи и живемъ мы въ Прелѣ, гдѣ управляющій вашъ дѣлаетъ намъ всевозможныя непріятности. Повѣрьте мнѣ, графъ, мы люди вполнѣ приличные и мужъ мой не интриганъ. Онъ получилъ отставку въ чинѣ артиллерійскаго капитана въ 1816 году, прослуживъ въ арміи двадцать лѣтъ и находясь все время вдали отъ императора, ваше сіятельство. А вѣдь вы должны знать, какъ трудно было получить повышеніе военнымъ, не находившимся на глазахъ императора, уже не говоря о томъ, что честность и прямота де-Рэбера не нравились его начальству. Мужъ мой въ теченіе трехъ лѣтъ неустанно слѣдилъ за вашимъ управляющимъ, задавшись цѣлью лишить его этого мѣста. Вы видите, мы дѣйствуемъ открыто. Моро сдѣлалъ насъ своими врагами и мы стали слѣдить за нимъ. Я пріѣхала соообщить вамъ, что васъ надуваютъ въ дѣлѣ Маргерона, хотятъ стянуть съ васъ сто тысячъ франковъ, которые будутъ раздѣлены между нотаріусами Леже и Моро. Вы просили Моро пригласить въ субботу къ обѣду Маргерона. Маргеронъ скажется больнымъ, а Леже такъ увѣренъ въ томъ, что ферма останется за нимъ, что пріѣхалъ въ Парижъ для продажи своихъ бумагъ. Если мое сообщеніе подтвердится и если вамъ нуженъ честный управляющій, то позволяю себѣ надѣяться, что вы пригласите моего мужа; хотя онъ аристократъ, онъ такъ же добросовѣстно будетъ служить вамъ, какъ служилъ государству. У вашего управляющаго есть капиталъ въ двѣсти пятьдесятъ тысячъ франковъ — будущее его обезпечено.

Графъ де-Серизи не переносилъ доносовъ и холодно поблагодарилъ г-жу де-Рэберъ. Но, припоминая подозрѣнія Дорвиля, онъ почувствовалъ нѣкоторую тревогу. Затѣмъ онъ еще разъ прочиталъ письмо управляющаго, и въ увѣреніяхъ глубокой преданности, въ почтительныхъ упрекахъ, которые дѣлалъ Моро графу за его желаніе лично заняться этимъ дѣломъ, онъ почувствовалъ истину сообщеній г-жи де-Рэберъ. — Деньги всегда ведутъ къ развращенію! — сказалъ онъ себѣ. Онъ задалъ г-жѣ де-Рэберъ цѣлый рядъ вопросовъ — не столько изъ любопытства, сколько изъ желанія познакомиться съ нею. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ при ней же написалъ нѣсколько словъ своему нотаріусу, прося его не посылать своего клерка, а самому пріѣхать къ обѣду въ Прель.

— Если вашей милости, — сказала въ заключеніе г-жа де-Рэберъ, — не нравится шагъ, на который я рѣшилась безъ вѣдома мужа, то прошу, по крайней мѣрѣ, не сомнѣваться въ томъ, что мы получили всѣ свѣдѣнія относительно управляющаго самыми прямыми путями, не идущими въ разрѣзъ съ самой щепетильной совѣстью.

Госпожа де-Рэберъ, урожденная де-Коруа, держалась прямѣе палки. Лицо ея было изрыто оспой, талія плоская, глаза свѣтлые и пронизывающіе, бѣлокурые волосы завивались надъ морщинистымъ лбомъ. На ней была шляпка изъ полинялой зеленой тафты, подбитая розовымъ шелкомъ, бѣлое платье съ лиловымъ горошкомъ и кожаные башмаки. Графъ, бросивъ на нее бѣглый взглядъ, тотчасъ же узналъ въ ней жену бѣднаго офицера въ отставкѣ, рьяную пуританку, выписывавшую «Французскаго Курьера», строго добродѣтельную, но соблазнившуюся хорошимъ мѣстечкомъ и во что бы то ни стало рѣшившуюся добиться его.

— Вы говорите, что получаете шестьсотъ франковъ пенсіи? — спросилъ графъ, не касаясь сообщеній г-жи Рэберъ.

— Да, ваше сіятельство.

— Вы урожденная де-Коруа?

— Да, ваше сіятельство, это старинный родъ въ Мессенѣ, родинѣ моего мужа.

— Въ какомъ полку служитъ мужъ вашъ?

— Въ седьмомъ артиллерійскомъ полку.

— Хорошо, — сказалъ графъ, записывая номеръ полка. Онъ соображалъ въ это время, что можно было бы передать управленье Прелемъ старому офицеру, по наведеніи точныхъ справокъ о немъ въ военномъ министерствѣ.

— Сударыня, — продолжалъ онъ, — возвратитесь въ Прель съ моимъ нотаріусомъ, котораго я пригласилъ туда къ обѣду и которому я писалъ о васъ… вотъ его адресъ. Я самъ поѣду инкогнито въ Прель и вызову г. де-Рэбера для переговоровъ.

Такимъ образомъ, извѣстіе о томъ, что графъ де-Серизи рѣшилъ ѣхать въ кукушкѣ, при соблюденіи строжайшаго инкогнито, недаромъ взволновало Пьеротена: онъ предчувствовалъ; что бѣда готова настигнуть лучшаго изъ его кліентовъ.

Выходя изъ кафе, Пьеротенъ увидѣлъ у воротъ &quot;Серебрянаго Льва, &quot; женщину и молодого человѣка, въ которыхъ онъ тотчасъ же узналъ пассажировъ кукушки. Дама тревожно оглядывалась, точно ища кого-то. На ней было черное шелковое, повидимому, крашенное платье, шляпа цвѣта кармелитокъ, старая французская кашемировая шаль, филозелевые чулки и шевровыя ботинки; въ рукахъ у нея была соломенная корзина и синій зонтикъ. Дамѣ этой, которая, повидимому, была очень хороша въ молодости, можно было дать лѣтъ сорокъ, но голубые глаза ея были лишены того блеска, который придаетъ имъ счастье, и свидѣтельствовали о томъ, что она давно уже отказалась отъ свѣта. Да и туалетъ этой женщины и ея осанка указывали на то, что она всецѣло отдалась своему хозяйству и семьѣ. Ленты шляпки, давно вышедшей изъ моды, были смяты, а шаль приколота сломанной иголкой, превращенной въ булавку посредствомъ шарика изъ сургуча, Незнакомка ждала съ нетерпѣніемъ Пьеротена, желая поручить ему своего сына; повидимому, она въ первый разъ отпускала его одного и провожала его отчасти изъ недовѣрія къ нему, отчасти изъ материнской любви. Сынъ и мать дополняли и объясняли другъ друга. Мать не стѣснялась носить заштопанныя перчатки, сынъ былъ въ оливковомъ сюртукѣ, короткіе рукава котораго указывали на то, что онъ еще находится въ періодѣ роста: на видъ ему было лѣтъ восемнадцать или девятнадцать. На его синихъ брюкахъ, заштопанныхъ заботливой рукой матери, виднѣлась заплатка изъ новой матеріи, когда открывались фалды его сюртука.

— Да не терзай же такъ свои перчатки, вѣдь ты портишь ихъ, — говорила она въ то время, когда подходилъ Пьеротенъ…

— Вы кондукторъ?… Ахъ, да вѣдь это вы, Пьеротенъ, — воскликнула она, оставляя сына и уводя въ сторону Пьеротена.

— Все ли у васъ благополучно, г-жа Клапаръ? — спросилъ онъ тономъ почтительной фамильярности.

— Благодарю васъ, Пьеротенъ. Прошу васъ, позаботьтесь о моемъ Оскарѣ, онъ въ первый разъ ѣдетъ одинъ.

— О, онъ ѣдетъ одинъ къ г-ну Моро?.. — воскликнулъ Пьеротенъ, желая узнать, дѣйствительно ли молодой чаловѣкъ ѣдетъ къ управляющему.

— Да, — сказала мать.

— Значитъ, мадамъ Моро пригласила его? — спросилъ Пьеротенъ съ хитрой улыбкой.

— Ахъ, я знаю, что его ждутъ тамъ не однѣ розы! Но будущее его безусловно требуетъ этой поѣздки.

Этотъ отвѣтъ поразилъ Пьеротена, не рѣшавшагося, однако, сообщить г-жѣ Клапаръ о своихъ опасеніяхъ, относительно управляющаго. И она также не рѣшалась обратиться къ нему съ нѣкоторыми внушеніями, которыя превратили бы кондуктора въ ментора. Но воспользуемся тѣмъ временемъ, пока оба они разговариваютъ о погодѣ, о дорогѣ, о станціяхъ между Парижемъ и Лиль-Аданъ, и постараемся объяснить читателю, какія отношенія существовали между Пьеротеномъ и госпожей Клапаръ.

Раза три или четыре въ мѣсяцъ, по дорогѣ изъ Лиль-Адана въ Парижъ, у такъ называемаго «Погреба», Пьеротена выжидалъ прельскій управляющій и, при видѣ приближавшагося дилижанса, дѣлалъ знакъ своему садовнику. Садовникъ помогалъ Пьеротену помѣстить въ дилижансѣ одну или двѣ корзины съ фруктами, или овощами, или, смотря по времени года, куры, яйца, масло, дичь. Управляющій платилъ Пьеротену за доставку и давалъ ему деньги на уплату таможенной пошлины, если продукты подлежали уплатѣ. Но на этихъ корзинахъ и пакетахъ никогда не было надписей. Когда управляющій въ первый разъ обратился къ Пьеротену съ подобной кладью, онъ далъ ему адресъ квартиры г-жи Клапаръ, причемъ просилъ лично передать ей эти продукты и вообще никогда не поручать постороннимъ лицамъ его посылокъ. Пьеротенъ, въ воображеніи котораго рисовался интересный романъ между управляющимъ и какой-нибудь прелестной молодой дѣвушкой, отправился въ улицу de la Cerisaie, 7, въ Арсенальномъ кварталѣ, гдѣ вмѣсто красавицы, которую онъ разсчитывалъ встрѣтить, увидѣлъ только-что описанную нами г-жу Клапаръ. Кондукторамъ приходится проникать въ разные дома и узнавать разныя семейныя тайны, но такъ какъ они, благодаря печальной случайности — этой помощницы Провидѣнія — лишены образованія и наблюдательности, то они и не представляютъ особенной опасности. Тѣмъ не менѣе, исполняя въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ порученія Моро, Пьеротенъ все-таки не зналъ, какъ объяснить отношенія между г-жей Клапаръ и управляющимъ. Несмотря на то, что квартиры въ Арсенальномъ кварталѣ были въ то время очень дешевы, г-жа Клапаръ жила въ третьемъ этажѣ, во дворѣ стараго дома, бывшаго отелемъ какого-то вельможи въ тѣ времена, когда высшая аристократія Франціи селилась возлѣ Пале-де-Турнель и Отель Сенъ-Поль. Къ концу XVI вѣка аристократическія фамиліи раздѣлили между собой обширныя пространства, нѣкогда занимаемыя садами при королевскихъ дворцахъ, на что указываютъ названія улицъ: Де-ла-Серизэ, Ботрельи, улица Львовъ и другія.

Квартира г-жи Клапаръ, всѣ стѣны которой были отдѣланы старинными деревянными фанерами; состояла изъ трехъ комнатъ, расположенныхъ въ рядъ: столовой, зала и спальни. Надъ этими комнатами помѣщались кухня и комнатка Оскара. Противъ входной двери виднѣлась дверь въ боковую комнату, врѣзывавшуюся въ пристройку, въ которой находилась деревянная лѣстница; пристройка эта образовала четыреугольную башню, сооруженную изъ массивныхъ камней. Въ этой боковой комнатѣ помѣщался Моро, когда ночевалъ въ Парижѣ. Въ первой комнатѣ, въ которой Пьеротенъ ставилъ кадки, находились шесть стульевъ орѣховаго дерева, съ соломеннымъ сидѣніемъ, столъ и буфетъ; на окнахъ красовались порыжѣвшія занавѣски. Въ гостиной стояла старинная, совершенно поблеклая мебель въ стилѣ Empire, которая должна была служить рекомендаціей домовладѣльцу. Пьеротенъ имѣлъ основаніе думать, что и обстановка спальни не лучше этихъ двухъ комнатъ. Деревянныя фанеры, выкрашенныя грубой клеевой краской, которая портила рисунокъ арабесокъ и фигуръ, производили удручающее впечатлѣніе. Никогда не натиравшійся паркетъ имѣлъ сѣроватый оттѣнокъ, напоминавшій школьные паркеты. Заставъ однажды г-на и г-жу Клапаръ за столомъ, кондукторъ былъ пораженъ тѣмъ, что, несмотря на печать бѣдности, лежавшей на всей обстановкѣ, все у Клапаровъ подавалось на серебрѣ, хотя серебряныя блюда и суповая чашка, потертыя и помятыя, имѣли такой же жалкій видъ, какъ посуда самыхъ бѣдныхъ людей. Самъ Клапаръ ходилъ въ потертомъ сюртукѣ, въ старыхъ туфляхъ, съ зелеными очками на носу и обнажалъ, снимая ужасную фуражку, которой было не менѣе пяти лѣтъ, остроконечный черепъ украшенный грязными рѣдкими нитями, которымъ поэты отказали бы въ названіи волосъ. Лицо его отличалось мертвенной блѣдностью и носило печать трусости и деспотизма.

Изъ этого печальнаго жилья, обращеннаго окнами на сѣверъ, не видно было ничего кромѣ виноградника, разстилавшагося на противоположной стѣнѣ, да колодца въ углу двора. Тѣмъ не менѣе г-жа Клапаръ расхаживала въ своихъ каморкахъ съ достоинствомъ королевы, поступью женщины, не привыкшей ходить пѣшкомъ. Иногда, выражая Пьеротену свою благодарность, она бросала на него взглядъ, который могъ бы привести въ умиленіе посторонняго наблюдателя; отъ времени до времени она давала ему монету въ двѣнадцать су. Голосъ ея былъ очарователенъ. Пьеротенъ не узналъ Оскара по той простой причинѣ, что мальчикъ учился въ коллежѣ и что онъ ни разу не видѣлъ его въ улицѣ де-Ла-Серизэ.

Такова была печальная исторія, которую Пьеротенъ никогда не разгадалъ бы, несмотря на то, что онъ наводилъ справки у привратницы дома, гдѣ жили Клапары. Но привратница ничего не могла сказать ему; она знала только, что Клапары платятъ двѣсти пятьдесятъ франковъ въ годъ за квартиру, что къ нимъ ежедневно приходитъ на нѣсколько часовъ работница и что г-жа Клапаръ нерѣдко сама стираетъ мелкое бѣлье.

Нѣтъ совершенно зачерствѣлыхъ преступниковъ или, вѣрнѣе, они встрѣчаются очень рѣдко; еще рѣже встрѣчаемъ мы среди обыкновенныхъ мошенниковъ людей, которые не проявляли бы нѣкоторыя симпатичныя стороны характера. Можно представлять подложные счета хозяину, можно стараться по возможности больше наполнять свои амбары, но сколачивая болѣе или менѣе нечестными путями свое состояніе, эти люди не отказываютъ себѣ въ удовольствіи сдѣлать доброе дѣло. Изъ любопытства ли, изъ самолюбія или вслѣдствіе случайнаго настроенія, но въ жизни каждаго человѣка бываетъ минута, когда онъ поддается потребности дѣлать добро. Можетъ быть, онъ впослѣдствіи назоветъ этотъ порывъ заблужденіемъ и не поддастся ему во второй разъ, но онъ приноситъ извѣстную дань добру, какъ самый грубый человѣкъ хоть разъ или два въ жизни приноситъ дань граціямъ. И если прегрѣшенія Моро заслуживаютъ прощенія, то однимъ изъ смягчающихъ его вину обстоятельствъ является то постоянство, съ которымъ онъ поддерживалъ бѣдную женщину, расположеніе которой нѣкогда преисполняло его гордости и которая въ дни опасности скрывала его у себя. Эта женщина, извѣстная во время Директоріи своей связью съ однимъ изъ пяти властелиновъ Франціи, вышла замужъ, благодаря этой всесильной протекціи, за подрядчика Гюссона, нажившаго милліоны. Разоренный Наполеономъ въ 1802 году, несчастный подрядчикъ лишился разсудка и бросился въ Сену, оставивъ красавицу-жену беременной. Моро, одинъ изъ ближайшихъ друзей г-жи Гюссонъ, былъ въ то время приговоренъ къ смертной казни и потому не могъ жениться на ней. Двадцатидвухлѣтняя вдова, убитая горемъ, вышла замужъ за чиновника Клапара, молодого человѣка двадцати семи лѣтъ, подававшаго большія надежды. Но Клапаръ, отличавшійся самой вульгарной красотой, былъ далеко не уменъ. Полагая, что г-жа Гюссонъ обладаетъ значительнымъ состояніемъ, онъ прикинулся страстно влюбленнымъ въ нее, но такъ какъ у нея не было ничего, а онъ не въ состояніи былъ удовлетворить тѣмъ потребностямъ къ роскоши, къ которымъ она привыкла въ дни своего блеска, то онъ оказался тяжелымъ бременемъ для нея. Въ министерствѣ финансовъ, гдѣ онъ получалъ 1.800 франковъ жалованья въ годъ, онъ былъ на весьма плохомъ счету. Когда Моро, вернувшись къ графу де-Серизи, узналъ о бѣдственномъ положеніи г-жи Гюссонъ, онъ выхлопоталъ для нея наканунѣ своей женитьбы мѣсто первой камеръ-фрау у матери императора. Клапару нельзя было, несмотря на протекцію, разсчитывать на повышеніе — бездарность его слишкомъ бросалась въ глаза. Въ 1815 году, послѣ паденія императора, блестящая Аспазія Директоріи осталась безъ всякихъ средствъ въ жизни; только благодаря содѣйствію графа де-Серизи удалось выхлопотать Клапару мѣсто при одномъ изъ бюро городского управленія. Моро, единственный покровитель бывшей милліонерши, добился для Оскара городской стипендіи въ коллежѣ Генриха IV и старался поддерживать несчастную семью всѣмъ, что находилъ возможнымъ удѣлить изъ своихъ продуктовъ, Оскаръ являлся единственной надеждой бѣдной матери, которой можно было поставить въ упрекъ только ея безграничную снисходительность къ этому мальчику, предмету антипатіи Клапара. Къ несчастью, Оскаръ отличался нѣкоторой ограниченностью или, вѣрнѣе, наивностью, которой не замѣчала г-жа Клапаръ. Эта наивность настолько безпокоила управляющаго, что онъ попросилъ г-жу Клапаръ прислать Оскара на мѣсяцъ въ Прель, гдѣ можно было спокойно изучить его и рѣшить, къ какой карьерѣ онъ способенъ. Моро надѣялся представить въ будущемъ Оскара графу, какъ своего преемника. Но чтобы понять особенности характера бѣднаго юноши и его доведеннаго до глупости самолюбія, необходимо констатировать, какія причины могли обусловить эти черты. Прежде всего нужно замѣтить, что Оскаръ родился при дворѣ матери императора. Съ первыхъ годовъ дѣтства глаза его были ослѣплены царской роскошью, и въ воображеніи мальчика сохранилось впечатлѣніе цѣлаго ряда великолѣпныхъ картинъ и роскошныхъ празднествъ, о которыхъ онъ не переставалъ мечтать. Тщеславіе, свойственное большинству школьниковъ, развилось въ немъ, благодаря этимъ воспоминаніямъ дѣтства, до болѣзненной степени. Быть можетъ, и мать слишкомъ часто и въ черезчуръ восторженныхъ выраженіяхъ вспоминала о тѣхъ дняхъ, когда она была царицей Парижа. Къ тому же Оскару, только-что окончившему курсъ въ коллежѣ, приходилось, вѣроятно, отражать насмѣшки, которыми платные ученики обыкновенно осыпаютъ стипендіатовъ, если только послѣдніе не умѣютъ внушить къ себѣ нѣкоторое почтеніе своей физической силой. Что касается до г-жи Клапаръ, то воспоминаніе о былой роскоши и красотѣ, любовь къ сыну, покорно мирившаяся съ нищетой и доходившая до ослѣпленія, надежды, возлагавшіяся ею на этого сына и страданія, переносившіяся съ необыкновеннымъ героизмомъ — все это дѣлало изъ несчастной матери одну изъ тѣхъ дивныхъ фигуръ, которыя невольно останавливаютъ на себѣ вниманіе наблюдателя въ Парижѣ.

Неспособный разгадать ни глубокой привязанности Моро къ этой женщинѣ, ни отношеній ея къ своему протеже 1797 года, ея единственному другу, Пьеротенъ не сообщилъ ей о подозрѣніи, которое зародилось въ его головѣ относительно опасности, ожидавшей Моро. Двусмысленное: «довольно съ насъ и заботъ о насъ самихъ», произнесенное лакеемъ графа, звучало еще въ сердцѣ кондуктора, опираясь на чувство безпрекословнаго повиновенія тѣмъ, кого онъ привыкъ считать господами страны. Впрочемъ, въ данную минуту Пьеротенъ былъ всецѣло озабоченъ своимъ собственнымъ дѣломъ и чувствовалъ, что въ головѣ его столько же иголокъ, сколько пятифранковыхъ монетъ въ 1000 франкахъ! Путешествіе въ семь лье казалось, вѣроятно, очень далекимъ этой бѣдной матери, которая, быть можетъ, никогда не выѣзжала за черту города… «Хорошо, сударыня!.. Да, сударыня», — повторялъ Пьеротенъ, но лицо его выражало желаніе избавиться поскорѣй отъ этихъ безполезныхъ наставленій.

— Уложите вещи такъ, чтобы они не промокли въ случаѣ перемѣны погоды.

— У меня есть закрытое помѣщеніе, — сказалъ Пьеротенъ. — Впрочемъ, убѣдитесь сами, сударыня, смотрите, какъ заботливо ихъ укладываютъ.

— Оскаръ, не оставайся больше двухъ недѣль, какъ бы тебя ни упрашивали, — продолжала г-жа Клапаръ, возвращаясь къ сыну… Какъ бы ты ни старался, ты не сумѣешь понравиться г-жѣ Моро. Къ тому же ты долженъ быть дома къ концу сентября, такъ какъ нужно отправиться въ Бельвиль, къ твоему дядѣ въ Кард''о''.

— Да, маменька…

— И въ особенности не говори тамъ, о сословныхъ различіяхъ. Не забывай ни на минуту, что г-жа Моро была горничной г-жи…

— Да, маменька…

Оскаръ, какъ и всѣ молодые люди съ болѣзненнымъ самолюбіемъ, глубоко страдалъ, вынужденный выслушивать эти наставленія у воротъ гостинницы «Серебрянаго Льва».

— Ну, прощайте, маменька. Дилижансъ сейчасъ тронется… вотъ уже запрягли лошадь.

Г-жа Кланаръ, совершенно забывая о томъ, что находится въ самомъ центрѣ Сенъ-Денискаго предмѣстья, обняла своего сына и, вынимая булку изъ своей корзинки, сказала:

— Вотъ, ты чуть было не забылъ взять булку и шоколадъ. Дитя мое, повторяю, не ѣшь ничего въ трактирахъ, тамъ запрашиваютъ за все въ десять разъ больше, чѣмъ слѣдуетъ.

Оскару отъ души хотѣлось, чтобы мать его очутилась за нѣсколько верстъ отъ него въ то время, какъ она клала ему въ карманъ булку и шоколадъ. Вся эта сцена происходила при двухъ свидѣтеляхъ — двухъ молодыхъ франтахъ, которые казались старше Оскара на нѣсколько лѣтъ, были лучше одѣты, а главное — явились безъ провожатыхъ. Въ походкѣ ихъ, въ туалетѣ и манерахъ сказывалась та полная независимость, которая составляетъ мечту дѣтей, еще не вышедшихъ изъ подъ опеки родителей. Эти молодые люди представляли для Оскара цѣлый міръ.

— Онъ говоритъ «маменька», — сказалъ смѣясь одинъ изъ молодыхъ людей другому.

Оскаръ услышалъ это замѣчаніе.

— Прощайте! — воскликнулъ онъ въ порывѣ нетерпѣнія.

Нужно замѣтить, что г-жа Клапаръ дѣйствительно говорила очень громко и точно желала посвятить всю улицу въ свои сердечныя дѣла.

— Что съ тобою, Оскаръ? — спросила бѣдная мать, оскорбленная въ своихъ чувствахъ. — Не понимаю тебя, — продолжала она строгимъ тономъ, полагая (заблужденіе всѣхъ матерей, балующихъ своихъ дѣтей), что она можетъ импонировать ему. — Послушай, Оскаръ, — поспѣшила она прибавить болѣе мягкимъ тономъ, — ты вообще любишь болтать, любишь толковать о томъ, что тебѣ извѣстно или даже неизвѣстно, и все это изъ хвастовства, изъ глупѣйшаго самолюбія. Повторяю тебѣ, не давай воли своему языку. Ты еще не знаешь жизни, сокровище мое, — прибавила она болѣе мягкимъ тономъ, — и не можешь узнать сразу людей, съ которыми тебѣ придется встрѣтиться. А между тѣмъ нѣтъ ничего опаснѣе, какъ болтовнѣ въ общественныхъ дилижансахъ. Помни, что въ такихъ дилижансахъ порядочные люди молчатъ.

Молодые люди, о которыхъ мы упомянули, дошли, вѣроятно, до глубины двора и теперь возвращались: подъ воротами снова раздался стукъ ихъ каблуковъ. Быть можетъ, они слышали эту проповѣдь. Чтобы избавиться отъ матери, Оскаръ рѣшился прибѣгнуть къ послѣднему средству.

— Матушка, — сказалъ онъ, — ты стоишь на сквозномъ вѣтру, ты рискуешь простудиться. Впрочемъ, пора садиться.

Повидимому, юноша задѣлъ чувствительную струнку матери; она обняла сына и стала цѣловать его съ такой страстностью, точно ему предстоялъ далекій путь. Наконецъ, она со слезами на глазахъ проводила его до дилижанса.

— Не забудь дать пять франковъ слугамъ, — сказала она. — Напиши мнѣ раза три въ теченіе этихъ двухъ недѣль, веди себя хорошо и не забывай моихъ наставленій. Бѣлья у тебя достаточно, такъ что нѣтъ надобности отдавать его тамъ прачкѣ. А главное, помни всегда расположеніе къ намъ г-на Моро, слушай его, какъ родного отца и слѣдуй его совѣтамъ.

Когда Оскаръ усаживался въ дилижансъ, брюки его приподнялись и обнаружились его синіе чулки, а распахнувшійся сюртукъ открылъ новую заплатку на брюкахъ. Улыбка молодыхъ людей, отъ вниманія которыхъ не ускользнули эти признаки почтенной бѣдности, нанесла новую рану самолюбію юноши.

— Оскаръ записался первымъ, — сказала мать Пьеротену, — онъ можетъ занять первое мѣсто… Садись въ уголъ, — обратилась она къ сыну, продолжая смотрѣть на него съ невыразимой нѣжностью и съ любовью улыбаясь ему.

О, какъ сожалѣлъ въ эту минуту Оскаръ о томъ, что невзгоды и лишенія разрушили красоту матери, что нужда и материнская самоотверженность не дозволяли ей изящно одѣваться! Одинъ изъ двухъ молодыхъ людей, тотъ, у котораго были ботинки со шпорами, толкнулъ другого локтемъ, указывая ему на мать Оскара, а тотъ закрутилъ вверхъ свои усы жестомъ, который говорилъ: — Хороша, нечего сказать!

«Какъ избавиться отъ маменьки?» — думалъ Оскаръ, принимая озабоченный видъ.

— Что съ тобою? — спросила г-жа Клапаръ.

Оскаръ — о, извергъ! — сдѣлалъ видъ, что не разслышалъ вопроса. Быть можетъ, г-жа Клапаръ дѣйствительно обнаруживала отсутствіе такта, но сильныя чувства такъ эгоистичны!

— Жоржъ, тебѣ нравится путешествующія дѣти? — спросилъ, одинъ изъ молодыхъ людей, обращаясь къ своему другу.

— Да, милый Амори, если только они перестали сосать молоко матери, если имя ихъ Оскаръ и если у нихъ есть шоколадъ.

Эти слова были сказаны вполголоса, такъ что Оскару предоставлялось разслышать или не разслышать ихъ. Отношеніе его къ этому вопросу должно было показать путешественникамъ, что можно было себѣ позволить съ юношей для развлеченія во время путешествія. Оскаръ сдѣлалъ видъ, что не слышитъ. Онъ оглядѣлся вокругъ себя, чтобы убѣдится въ томъ, тутъ ли еще его мать, присутствіе которой тяготѣло надъ нимъ точно тяжелый кошмаръ. Онъ зналъ насколько она любитъ его и былъ увѣренъ въ томъ, что она не такъ скоро разстанется съ нимъ. Онъ невольно сравнивалъ костюмы молодыхъ людей съ своимъ костюмомъ и вмѣстѣ съ тѣмъ чувствовалъ, что насмѣшливая улыбка ихъ относится не только къ его одеждѣ, но и къ туалету его матери.

«Ахъ, если бы они ушли!» думалъ онъ.

Увы! Въ то время, какъ Жоржъ подумалъ объ этомъ, Амори сказалъ Жоржу, слегка ударяя своей тросточкой по колесу дилижанса:

— Неужели же ты намѣренъ, другъ мой, ввѣрить свою жизнь этой хрупкой ладьѣ?

— Ничего не подѣлаешь, — возразилъ Жоржъ.

Оскаръ вздохнулъ, замѣтивъ щегольскую шляпу своего спутника, едва прикрывавшую его великолѣпные, изящно завитые свѣтлорусые волосы; у Оскара волосы были острижены подъ гребешокъ по приказанію отчима. Тщеславный юноша имѣлъ круглое, полное лицо, оживленное здоровымъ румянцемъ, тогда какъ у его дорожнаго товарища было блѣдное продолговатое лицо и довольно большой лобъ. Любуясь плотно обтягивавшими ногу брюками стального цвѣта, сюртукомъ съ бранденбурами, плотно прилегавшимъ къ таліи, Оскаръ думалъ о томъ, что этотъ романическій незнакомецъ, надѣленный такими преимуществами, злоупотребляетъ своимъ превосходствомъ; такъ некрасивая женщина чувствуетъ себя оскорбленной однимъ присутствіемъ красавицы. Шумъ желѣзныхъ шпоръ франта звучалъ слишкомъ безцеремонно и болѣзненно отдавался въ душѣ Оскара. Притомъ же Оскаръ чувствовалъ себя настолько стѣсненнымъ въ своемъ платьѣ, перешитомъ дома изъ платья отца, насколько тотъ чувствовалъ себя свободно въ своемъ изящномъ костюмѣ. — «У этого молодца должно быть нѣсколько десятковъ франковъ въ карманѣ», — подумалъ Оскаръ. Въ эту минуту онъ увидѣлъ на груди незнакомца золотую цѣпь, на концѣ которой, вѣроятно, были золотые часы. Съ этого момента незнакомецъ получилъ въ глазахъ Оскара значеніе важной особы.

Воспитанный съ 18,15 года въ улицѣ de la Cerisaie, приходя домой въ дни отпусковъ и возвращаясь въ училище всегда въ сопровожденіи отца, Оскаръ не имѣлъ возможности сравнить свою бѣдную домашнюю обстановку съ обстановкой другихъ людей. Воспитаніе онъ, по совѣту Моро, получилъ очень суровое, очень рѣдко бывалъ въ театрѣ, да и то не шелъ дальше театра Ainbigu-Comique, гдѣ онъ не могъ видѣть особеннаго изящества. Впрочемъ, въ театрѣ, ребенокъ, вниманіе котораго направлено исключительно на сцену, едва ли замѣчаетъ публику. Отчимъ Оскара все еще носилъ по обычаю временъ имперіи часы свои въ карманѣ панталонъ и спускалъ на животъ толстую золотую цѣпь со связкой разнообразнѣйшихъ брелоковъ — печатей разной формы, ключа съ круглой, плоской головкой, на которой красовался мозаичный пейзажъ. Оскаръ, для котораго эти старинные предметы составляли nec plus ultra роскоши, былъ ослѣпленъ элегантной наружностью незнакомца. Молодой франтъ, казалось, дразнилъ Оскара своими тщательно натянутыми перчатками и тростью съ золотымъ набалдашникомъ, которой онъ граціозно помахивалъ. Оскаръ вступалъ въ тотъ послѣдній періодъ отрочества, когда мелочи доставляютъ большія радости и причиняютъ большія страданія, когда несчастье предпочитается уродливому костюму, когда самолюбіе, игнорируя высшіе интересы, останавливается на мелочахъ; юноша желаетъ казаться мужчиной, старается возвысить себя въ глазахъ другихъ. Но съ другой стороны, не подлежитъ сомнѣнію, что если юноша способенъ чувствовать зависть по отношенію къ изящно одѣтому болвану, то онъ способенъ также восторгаться талантомъ, преклоняться передъ геніемъ. Эти недостатки, если только они не пустили глубокихъ корней въ сердцѣ юноши, доказываютъ избытокъ силъ и силу воображенія. Пусть юноша 19 лѣтъ, единственный сынъ, строго воспитанный въ условіяхъ крайней бѣдности, на которую обреченъ жалкій чиновникъ, получающій въ годъ 1.200 франковъ жалованья, пусть такой юноша восхищается сюртукомъ съ бранденбурами, подбитымъ шелкомъ, жилеткой изъ поддѣльнаго кашемира и галстукомъ, продѣтымъ въ кольцо мѣщанскаго вкуса, — развѣ эти недостатки не встрѣчаются на каждомъ шагу, во всѣхъ слояхъ общества, гдѣ нижестоящіе завидуютъ вышестоящимъ? Даже геніальный человѣкъ зачастую не свободенъ отъ этого недостатка. Развѣ Руссо не восхищался Вектуромъ и Баклемъ? Но Оскаръ перешелъ отъ чувства къ дѣйствію, онъ почувствовалъ себя униженнымъ и началъ сердиться на своего дорожнаго товарища, въ душѣ его заговорило тайное желаніе доказать, что онъ равенъ ему. Оба друга все еще расхаживали между воротами и конюшнями; отъ времени до времени они выходили на улицу и посматривали на Оскара, забившагося въ уголъ. Оскаръ, увѣренный въ томъ, что они смѣются надъ нимъ, прикидывался совершенно равнодушнымъ. Онъ даже сталъ насвистывать мотивъ одной пѣсни, въ то время введенной въ моду либералами: «c’est la faute à Voltaire, c’est la faute à Rousseau». Молодые люди приняли его за младшаго клерка какого-нибудь адвоката.

— Должно быть это одинъ изъ оперныхъ хористовъ, — сказалъ Амори.

Выведенный изъ себя, бѣдный Оскаръ вскочилъ, приподнялъ спинку и обратился къ Пьеротену: — Когда же мы двинемся!

— Сейчасъ, — сказалъ кондукторъ, державшій кнутъ въ рукѣ и вглядывавшійся въ улицу д’Ангіенъ.

Въ эту минуту сцена оживилась появленіемъ молодого человѣка, котораго сопровождалъ отрокъ, повидимому, его ученикъ; за ними шелъ коммиссіонеръ, толкая передъ собою ручную телѣжку. Молодой человѣкъ заговорилъ вполголоса съ Пьеротеномъ, который позвалъ своего слугу. Явившійся слуга принялся выгружать телѣжку, въ которой, кромѣ двухъ чемодановъ, были ведра, щетки, странной формы ящики, множество свертковъ и разныхъ орудій, которые младшій изъ двухъ прибывшихъ, стоявшій на имперіалѣ, укладывалъ съ такой быстротой, что бѣдный Оскаръ, улыбавшійся своей матери, стоявшей на противоположной сторонѣ улицы, не замѣтилъ ни одной изъ принадлежностей, указывавшихъ на профессію новоприбывшихъ пассажировъ. На младшемъ изъ нихъ, юношѣ лѣтъ шестнадцати, была сѣрая блуза, перетянутая кожанымъ лакированнымъ поясомъ. Фуражка его, ухарски надѣтая набекрень, и живописный безпорядокъ его темныхъ волнистыхъ волосъ, ниспадавшихъ на плечи, указывали на веселый нравъ. Черный шелковый галстухъ оттѣнялъ очень бѣлую шею и повышалъ блескъ сѣрыхъ глазъ. Подвижность его смуглаго лица, оживленнаго румянцемъ, очертаніе полныхъ губъ, нѣсколько оттопыренныя уши, вздернутый носъ, — все въ этой физіономіи напоминало насмѣшливый умъ Фигаро, а живость жестовъ юноши и его полный ироніи взглядъ свидѣтельствовали о раннемъ умственномъ развитіи, обусловленномъ увлеченіемъ спеціальной профессіей. Точно чувствуя за собой нѣкоторую нравственную силу, этотъ ребенокъ, превратившійся въ мужчину, благодаря своему призванію, казался совершенно индифферентнымъ къ вопросу о внѣшности и насмѣшливо поглядывалъ на свои нечищенные сапоги и свои панталопы изъ простой парусинки, отыскивая на нихъ пятна и любуясь ихъ эффектомъ.

— Ну, и хорошъ же я! — сказалъ онъ, отряхивая пыль и обращаясь къ своему товарищу.

Послѣдній окинулъ говорившаго взглядомъ, въ которомъ сказывалось сознаніе власти надъ мальчикомъ; опытный взглядъ тотчасъ же призналъ бы въ. этомъ мальчикѣ ученика какого-нибудь, извѣстнаго живописца.

— Не дурачься, Мистигрисъ, — отвѣчалъ учитель. — Вѣроятно это было прозвище, данное ученику въ мастерской.

Учитель былъ блѣдный, худощавый молодой человѣкъ съ густыми черными волосами, находившимися въ самомъ фантастическомъ безпорядкѣ. Но эта пышная шевелюра казалась необходимой принадлежностью огромной головы съ широкимъ лбомъ, свидѣтельствовавшимъ о выдающихся умственныхъ способностяхъ. Лицо его было настолько оригинально, что не могло быть названо некрасивымъ, но оно было точно измождено какой-нибудь хронической болѣзнью или лишеніями, обусловленными нуждой — одной изъ самыхъ ужасныхъ хроническихъ болѣзней или же глубокимъ горемъ, недавно постигшимъ его и еще свѣжимъ въ его сердцѣ. Костюмъ его, гармонировавшій съ костюмомъ Мистигриса, состоялъ изъ потертаго, но очень чистаго сюртука американскаго зеленаго цвѣта и черной жилетки, застегнутой до верху, какъ и сюртукъ. Запыленные сапоги свидѣтельствовали о томъ, что онъ пришелъ пѣшкомъ издалека. Окинувъ окрестность быстрымъ взглядомъ, художникъ остановилъ свой взоръ на виднѣвшемся отсюда длинномъ дворѣ гостинницы «Серебрянаго Льва» съ его постройками и конюшнями, осмотрѣлъ малѣйшія подробности и взглянулъ на Мистигриса, тоже погруженнаго въ созерцаніе окрестности.

— Премило! — сказалъ Мистигрисъ.

— Да, недурно, — подхватилъ учитель.

— Мы пришли слишкомъ рано, — сказалъ Мистигрисъ. — Не удастся ли намъ подкрѣпиться чѣмъ-нибудь? Мой желудокъ, какъ и природа, не терпитъ пустоты.

— Не успѣемъ ли мы выпить чашку кофе? — спросилъ молодой человѣкъ мягкимъ голосомъ, обращаясь къ Пьеротену.

— Только не засиживайтесь тамъ, — сказалъ Пьеротенъ.

— Ладно, у насъ есть еще четверть часа времени, — сказалъ Мистигрисъ, обнаруживая даръ наблюдательности, свойственной парижской молодежи.

Оба пассажира удалились. Въ кухнѣ гостинницы пробило девять часовъ. Жоржъ нашелъ необходимымъ обратиться къ Пьеротсну.

— Эхъ, любезный, имѣя колымагу такого устройства, — сказалъ онъ, стуча своей тросточкой по колесу, — нужно, по крайней мѣрѣ, стараться быть аккуратнымъ. — Чортъ возьми! Никто не рѣшится трястись въ ней ради своего удовольствія, только чертовски спѣшныя дѣла могутъ заставить человѣка довѣрить этому ящику свои кости. Да и кляча эта, которую вы называете Ружо, не въ состояніи нагнать потерянное время.

— Мы можемъ запречь Бишетту, пока эти два пассажира пьютъ кофе, — возразилъ Пьеротенъ. — Иди, — обратился онъ къ слугѣ, — узнай, поѣдетъ ли съ нами дядя Леже?

— А гдѣ этотъ дядя Леже? — спросилъ Жоржъ.

— Напротивъ, въ 50 номерѣ… онъ не нашелъ мѣста въ бомонскомъ дилижансѣ, — сказалъ Пьеротенъ слугѣ, не отвѣчая Жоржу и отправляясь за Бишеттой.

Жоржъ пожалъ руку своему другу Амори и сѣлъ въ дилижансъ, бросивъ съ важнымъ видомъ большой портфель подъ подушку сидѣнья; онъ занялъ уголъ, противоположный тому, на которомъ сидѣлъ Оскаръ.

— Этотъ дядя Леже безпокоитъ меня, — сказалъ онъ.

— Напрасно, нельзя лишить насъ нашихъ мѣстъ… у меня первый номеръ, — возразилъ Оскаръ.

— А у меня второй, — сказалъ Жоржъ.

Въ то время, какъ Пьеротенъ появился съ Бишеттой, къ дилижансу подошелъ слуга въ сопровожденіи толстяка, вѣсомъ не менѣе ста двадцати килограммовъ. Леже принадлежалъ къ породѣ фермеровъ съ большимъ животомъ и широкой спиной. На немъ былъ короткій сюртучекъ изъ синяго холста; бѣлыя гамаши, доходившія до самыхъ колѣнъ, охватывали панталоны изъ полосатаго бархата и придерживались серебряными пряжками; сапоги его, подбитые желѣзными гвоздями, вѣсили, по меньшей мѣрѣ, по четыре фунта каждый. Въ рукѣ у него была маленькая красноватая, блестящая палочка съ толстымъ набалдашникомъ, привязанная ремешкомъ къ кисти руки.

— Вы — дядя Леже? — спросилъ серьезно Жоржъ, въ то время, какъ фермеръ старался поднять ногу на ступеньку дилижанса.

— Точно такъ, — сказалъ фермеръ, обращая къ Жоржу свое, напоминавшее Людовика XVIII, лицо съ полными, красными щеками, между которыми едва виднѣлся носъ, который на каждомъ другомъ лицѣ показался бы огромнымъ; надъ улыбающимися глазами висѣли мѣшки съ жиромъ

— Ну, братецъ, давай руку, — сказалъ онъ Пьеротену.

Кондуктору и его слугѣ съ трудомъ удалось поднятъ фермера. «Гопъ-ла! Оге! Гисо!» кричалъ все время Жоржъ.

— О, мнѣ недалеко… только до «Погреба», — сказалъ фермеръ, отвѣчая шуткой на шутку. — Во Франціи всѣ понимаютъ шутку.

— Садитесь въ углубленіе, — сказалъ Пьеротенъ, — васъ будетъ шестеро.

— Вы обѣщали впречь еще одну лошадь, — замѣтилъ Жоржъ. — Можетъ быть, это такой же призракъ, какъ третья лошадь на почтовыхъ трактахъ?

— Вотъ она, гражданинъ, — сказалъ Пьеротепъ, указывая жестомъ на Бишетту.

— Онъ называетъ это насѣкомое лошадью! — воскликнулъ съ удивленіемъ Жоржъ.

— О, это превосходная лошадка! — сказалъ фермеръ, который успѣлъ усѣсться. — Честь имѣю кланяться, господа! Двинемся ли мы, Пьеротенъ?

— Есть еще два пассажира, которые пьютъ кофе въ трактирѣ, — возразилъ Пьеротенъ.

Въ эту минуту показались художникъ и его ученикъ.

— Ну, пора ѣхать! — крикнули всѣ въ одинъ голосъ.

— Сейчасъ поѣдемъ. Ну, трогай! — крикнулъ Пьеротенъ, обращаясь къ слугѣ, который сдвинулъ камни, тормозившіе колеса.

Кондукторъ взялъ возжи и издалъ тотъ характерный носовой звукъ: «Но!.. но!..», которымъ приглашаютъ животныхъ собраться съ силами; изрядно окоченѣлыя лошади подкатили дилижансъ къ воротамъ гостинницы «Серебрянаго Льва». Послѣ этого подготовительнаго маневра Пьеротенъ посмотрѣлъ въ улицу д’Ангіенъ и исчезъ, оставивъ свою карету подъ присмотромъ слуги.

— Куда это онъ? — спросилъ Мистигрисъ.

— Онъ пошелъ въ конюшню за овсомъ, — сказалъ овернецъ, посвященный во всѣ обычныя хитрости, которыя служили для успокоенія нетерпѣливыхъ пассажировъ.

— Скоро сказка сказывается, да не скоро дѣло дѣлается, — сказалъ бѣдный художникъ.

Черезъ нѣсколько минутъ Пьеротенъ возвратился въ сопровожденіи графа де-Серизи, который пришелъ по улицѣ de l’Echiquier и, повидимому, уже успѣлъ переговорить съ ІТьеротеномъ.

— Дядя Леже, не уступители вы ваше мѣсто г-ну графу? Грузъ распредѣлится болѣе равномѣрно.

— И тогда мы уѣдемъ не раньше, какъ черезъ часъ, если вы будете кататься такимъ образомъ, — сказалъ Жоржъ. — Придется снять эту чертовскую перекладину, которую мы уложили съ такимъ трудомъ, всѣмъ придется выдти изъ-за одного пассажира, который пришелъ послѣднимъ… Каждый въ правѣ сохранить то мѣсто, которое онъ занялъ. Гдѣ же вашъ списокъ? Сдѣлайте перекличку? Какое мѣсто занялъ этотъ господинъ?

— Monsieur le comte… — началъ Пьеротенъ, видимо смущенный, — вамъ будетъ очень неудобно.

Пассажиры приняли графа за добраго буржуа, фамилія котораго была Lecomte.

— Не безпокойте никого, — сказалъ де-Серизи Пьеротену, — я сяду рядомъ съ вами на переднемъ сидѣніи.

— Ну, Мистигрисъ, — сказалъ художникъ своему ученику, — вспомни, что юность обязана чтить старость. Ты и представить себѣ не можешь, насколько ты можешь состарѣться: долгія странствованія обезображиваютъ людей. Уступи мѣсто господину Леконту.

Мистигрисъ отворилъ переднюю дверь кабріолета и соскочилъ на землю съ быстротой лягушки, бросающейся въ воду.

— Вы не можете сидѣть на козлахъ почтенный старецъ, — сказалъ онъ господину Серизи.

— Помни, Мистигрисъ, что искусство поддерживаетъ любовь къ людямъ, — замѣтилъ художникъ.

— Благодарю васъ, сударь, — обратился графъ къ художнику, который оказался теперь его сосѣдомъ. Затѣмъ онъ бросилъ бѣглый взглядъ на другихъ пассажировъ, сидѣвшихъ въ каретѣ, что очень оскорбило Оскара и Жоржа.

— Мы опоздаемъ на часъ и пятнадцать минутъ, — сказалъ Оскаръ.

— Кто хочетъ распоряжаться дилижансомъ, долженъ оставить за собой всѣ мѣста, — замѣтилъ Жоржъ.

Увѣренный теперь въ своемъ инкогнито, графъ де-Серизи не отвѣчалъ на эти замѣчанія и принялъ видъ добродушнаго буржуа.

— А если бы вамъ пришлось опоздать, господа, то вы, полагаю, были бы очень рады тому, что васъ ждутъ? — спросилъ фермеръ, обращаясь къ Оскару и Жоржу.

Пьеротенъ смотрѣлъ на Сенъ-Денискія ворота, вертя въ рукахъ кнутъ и точно не рѣшаясь сѣсть на жесткую скамейку, на которой вертѣлся Мистигрисъ.

— Если вы ждете еще кого-нибудь, то, стало быть, я не послѣдній.

— Совершенно вѣрно, — замѣтилъ Мистигрисъ.

Жоржъ и Оскаръ засмѣялись вызывающимъ смѣхомъ.

— Старикъ видно не далеко ушелъ, — сказалъ Жоржъ Оскару, восхищенный новымъ знакомствомъ.

Усѣвшись на своихъ козлахъ, Пьеротенъ перегнулся, чтобы посмотрѣть, не найдется ли въ толпѣ еще двухъ пассажировъ, необходимыхъ для полнаго комплекта.

— Чортъ возьми, два пассажира были бы очень кстати! — сказалъ онъ.

— Ну, я еще не заплатилъ, я выйду, — сказалъ Жоржъ, испугавшись этого заявленія.

— Что же ты стоишь, Пьеротенъ? — спросилъ Леже.

Пьеротенъ крикнулъ «но!» тономъ, въ которомъ Бишетта и Ружо разслышали окончательную рѣшимость двинуться и ускореннымъ шагомъ, который скоро пришлось умѣрить, направились къ возвышенности предмѣстья.

У графа де-Серизи было совершенно красное, мѣстами воспаленное лицо, обрамленное серебристо бѣлыми волосами. Люди, болѣе опытные, чѣмъ молодые спутники графа, усмотрѣли бы въ этомъ цвѣтѣ лица воспалительное состояніе кожи, обусловленное тяжелой умственной работой. Прыщи, покрывавшіе лицо графа, до такой степени уродовали его, что только очень проницательный взглядъ могъ найти въ зеленыхъ глазахъ графа тонкій умъ юриста, глубину политическаго дѣятеля и эрудицію законодателя. Лицо было плоское, носъ точно приплюснутъ; шляпа скрывала красоту умнаго лба. Странный контрастъ серебристыхъ волосъ и густыхъ черныхъ бровей разсмѣшилъ легкомысленную молодежь. На графѣ былъ длинный синій сюртукъ, застегнутый по военному до верху, бѣлый галстухъ и высокій бѣлый воротникъ, который образовалъ на каждой щекѣ бѣлый четыреугольникъ; уши были заткнуты ватой. Черныя брюки спускались на сапоги; въ петлицѣ не было никакихъ украшеній, замшевыя перчатки скрывали его руки — словомъ, ничто не выдавало въ немъ пэра Франціи, одного изъ самыхъ видныхъ дѣятелей страны. Леже никогда не видѣлъ графа де-Серизи, который тоже зналъ фермера только по наслышкѣ. Окидывая пассажировъ бѣглымъ взглядомъ, оскорбившимъ Оскара и Жоржа, графъ искалъ между ними клерка своего нотаріуса. Но, успокоенный видомъ Оскара и Леже, и въ особенности военной осанкой, длинными усами и манерами Жоржа, изобличавшими искателя приключеній, онъ подумалъ, что записка его попала во-время въ руки нотаріуса.

— Дядя Леже, — сказалъ Пьеротенъ, добравшись до крутого подъема предмѣстья Сенъ-Дени, въ улицѣ Фиделите, — не выйдете ли вы тутъ?

— Я тоже выйду, — сказалъ графъ, услышавъ это имя. — Нужно облегчить работу лошадямъ.

— О, если мы будемъ двигаться такимъ образомъ, то, вѣроятно, сдѣлаемъ четырнадцать миль въ двѣ недѣли! — воскликнулъ Жоржъ.

— Чѣмъ же я виноватъ? — сказалъ Пьеротенъ. — Одинъ изъ пассажировъ желаетъ выдти.

— Ты получишь отъ меня десять луидоровъ, если исполнишь мою просьбу и не выдашь меня, — шепнулъ графъ, беря Пьеротена за руку.

— Ахъ, мои 1.000 франковъ! — подумалъ Пьеротенъ, но подмигнулъ глазомъ господину де-Серизи, точно говоря: «Разсчитывайте на меня».

Оскаръ и Жоржъ остались въ дилижансѣ.

— Послушайте, Пьеротенъ, — крикнулъ Жоржъ, когда дилижансъ поднялся на гору и всѣ пассажиры усѣлись на свои мѣста, — если вы не можете везти насъ лучше этого — скажите прямо! Я заплачу за свое мѣсто и возьму лошадь въ Сенъ-Дени: у меня важныя дѣла, не допускающія опозданія.

— О, вы увидите, онъ прекрасно поѣдетъ теперь, — сказалъ Леже.

— Никогда я не опаздываю болѣе, чѣмъ на полчасика, — вставилъ Пьеротенъ.

— Ну, такъ подгоните лошадей, — вѣдь вы не везете папу, неправда ли?

— Вы не должны оказывать предпочтенія кому-либо изъ пассажировъ, неужели же вы боитесь растрясти этого барина? — спросилъ Мистигрисъ, указывая на графа.

— Передъ кукушкой, какъ и передъ хартіей, всѣ пассажиры равны, — замѣтилъ Жоржъ.

— Будьте спокойны, — сказалъ Леже, — мы доберемся въ Ла-Шапель до полудня.

Ла-Шапель — деревня, прилегающая къ Сенъ-Дениской заставѣ.

Всѣ тѣ, которымъ приходилось путешествовать, знаютъ, что случайно собравшіеся въ дилижансѣ пассажиры не сразу знакомятся другъ съ другомъ, большею частью они вступаютъ въ бесѣду только проѣхавъ нѣкоторое разстояніе. Во время этого перваго періода, который можно назвать періодомъ безмолвія, пассажиры стараются изучить другъ друга и освоиться со своими мѣстами. Души, такъ же, какъ и тѣла, нуждаются въ пріобрѣтеніи нѣкотораго равновѣсія. Когда пассажиры думаютъ, что угадали профессію, возрастъ и характеръ своихъ спутниковъ, наиболѣе словоохотливый изъ нихъ завязываетъ разговоръ, который большею частью ведется съ большимъ зкаромъ; каждый чувствуетъ потребность скрасить скуку путешествія. Это бываетъ во французскихъ дилижансахъ. ''У'' другихъ народовъ нравы иные. Англичане гордятся тѣмъ, что во все время путешествія не раскрываютъ рта. Нѣмцы предаются меланхоліи въ дилижансѣ, а итальянцы слишкомъ недовѣрчивы, чтобы вступать въ бесѣду съ незнакомыми людьми; у испанцевъ нѣтъ болѣе дилижансовъ, а у русскихъ нѣтъ дорогъ. Итакъ, веселость можно встрѣтить только въ тяжелыхъ почтовыхъ каретахъ Франціи, въ странѣ, гдѣ всѣ такъ болтливы и такъ неосторожны, гдѣ всѣ спѣшатъ блеснуть остроуміемъ, гдѣ шутка оживляетъ все — отъ тяжелой нужды въ низшихъ классахъ до большихъ предпріятій богатыхъ буржуа. Полиція не сдерживаетъ языковъ, а трибуна ввела обсужденіе въ моду. Когда молодой человѣкъ двадцати двухъ лѣтъ одаренъ, какъ, напримѣръ, нашъ франтъ Жоржъ, нѣкоторымъ умомъ, онъ склоненъ злоупотреблять имъ при извѣстныхъ условіяхъ. Нужно замѣтить, что Жоржъ прежде всего рѣшилъ, что онъ умнѣе всѣхъ своихъ спутниковъ. Онъ принялъ графа за фабриканта второго разряда; блѣдный юноша, сопровождавшій Мистигриса, показался ему пустымъ болтуномъ, Оскаръ — идіотомъ, а толстый фермеръ, однимъ изъ тѣхъ простяковъ, которыхъ забавно мистифицировать. Ознакомившись такимъ образомъ со всѣми, Жоржъ рѣшилъ потѣшиться надъ своими спутниками.

— Что же, — сказалъ онъ себѣ въ то время, какъ кукушка выѣзжала изъ Ла-Шапель въ равнину Сенъ-Дени, — не выдать ли мнѣ себя за Этьенна или Беранже?.. Но эти чудаки не знаютъ, пожалуй, ни того, ни другого… Или за карбонари?.. О, чортъ возьми, меня могутъ арестовать. Не выдать ли себя за одного изъ сыновей маршала Нея?.. Ба, но что же я скажу? Разсказывать имъ о казни отца?.. Это далеко не забавно… Не разыграть ли переодѣтаго русскаго князя? Я наплету имъ разныхъ небылицъ объ этой странѣ… А что если бы я выдалъ себя за кузена профессора философіи?.. О, какъ бы я могъ одурачить ихъ! Но нѣтъ… этотъ болтунъ съ растрепанными волосами толкался, повидимому, на курсахъ въ Сорбоннѣ. Почему я раньше не подумалъ объ этомъ? А такъ хорошо подражаю англичанамъ… я могъ бы разыграть лорда Байрона, путешествующаго инкогнито… Чортъ возьми, упустилъ же такой случай! Я могъ бы явиться сыномъ какого-нибудь палача… вотъ вѣрный способъ очутиться одному за столомъ во время завтрака… Ахъ, вотъ идея… я командовалъ отрядами Али-паши…

Во время этого монолога дилижансъ катился среди столбовъ пыли, поднимавшейся непрерывно по обѣимъ сторонамъ дороги.

— Какая пыль, — сказалъ Мистигрисъ.

— Генрихъ IV умеръ! — отвѣчалъ его учитель. — Еще если бы ты заявилъ, что она пахнетъ ванилью, то сказалъ бы по крайней мѣрѣ что-нибудь новое.

— Вы смѣетесь, — возразилъ Мистигрисъ, — а между тѣмъ она дѣйствительно мѣстами пахнетъ ванилью.

— Вотъ на Востокѣ, откуда я только-что вернулся, — сказалъ Жоржъ, — пыль дѣйствительно имѣетъ очень пріятный запахъ, но здѣсь чувствуешь запахъ только тогда, когда наткнешься на такое море пыли, какъ, напримѣръ, въ этомъ мѣстѣ.

— Вы возвращаетесь съ Востока? — спросилъ насмѣшливымъ тономъ Мистигрисъ.

— Ты видишь, что господинъ настолько усталъ отъ далекаго путешествія, что даже занялъ лучшее мѣсто въ дилижансѣ, — замѣтилъ художникъ.

— Вы не особенно загорѣли подъ лучами южнаго солнца, — замѣтилъ Мистигрисъ.

— О, я только-что всталъ послѣ трехмѣсячной болѣзни, которую доктора признали скрытой формой чумы.

— У васъ была чума? — воскликнулъ графъ, дѣлая испуганный жестъ. — Пьеротенъ, остановите лошадей!

— Не слушайте его, Пьеротенъ, — сказалъ Мистигрисъ. — Вѣдь вамъ говорятъ, что это была «скрытая» чума, — обратился онъ къ де-Серизи.

— О ней говорятъ: Peste! — воскликнулъ художникъ.

— Или: Peste soit du bourgeois! — подхватилъ Мистигрисъ.

— Мистигрисъ, — началъ опять учитель, — я высажу васъ изъ дилижанса, если вы затѣете ссору. Такъ вы были на Востокѣ? — обратился онъ къ Жоржу.

— Да, милостивый государь, сначала я былъ въ Египтѣ, затѣмъ отправился въ Грецію, гдѣ поступилъ на службу къ Али, янинскому пашѣ… Но трудно устоять противъ климата этихъ странъ, и въ концѣ концовъ всякаго рода волненія, обусловленныя жизнью на Востокѣ, наградили меня разстройствомъ печени.

— А, такъ вы служили тамъ? — сказалъ толстякъ-фермеръ. — Сколько же вамъ лѣтъ?

— Мнѣ двадцать девять лѣтъ, — продолжалъ Жоржъ, на котораго обратились взоры всѣхъ пассажировъ. — Восемнадцати лѣтъ я участвовалъ, будучи простымъ солдатомъ, въ знаменитой кампаніи 1813 года; послѣ сраженія при Ганау, я получилъ чинъ сержанта при Монтро, я былъ произведенъ въ подпоручики и получилъ орденъ отъ… тутъ, надѣюсь, нѣтъ шпіоновъ?.. отъ императора.

— Вы имѣете орденъ? — спросилъ Оскаръ. — Но почему же вы не посите его?

— Орденъ, данный тѣми?.. Недурно! Впрочемъ, приличные люди не носятъ орденовъ во время путешествій. Вотъ, напримѣръ, этотъ господинъ… — Жоржъ указалъ на графа… — готовъ держать пари на что угодно…

— Держать пари на что угодно, значитъ совсѣмъ не держать пари, — сказалъ художникъ Мистигрису.

— Готовъ держать пари на что угодно, — повторилъ Жоржъ съ аффектаціей, — что этотъ господинъ покрытъ орденами.

— У меня, — отвѣчалъ смѣясь графъ, — дѣйствительно большой крестъ Почетнаго Легіона, русскій орденъ Св. Андрея, прусскій орденъ Орла, сардинскій орденъ Апонціады и орденъ Золотого Рука.

— И все это ѣдетъ въ кукушкѣ? — спросилъ Мистигрисъ.

— Ого, этотъ господинъ съ кирпичнымъ цвѣтомъ лица развертывается, — сказалъ Жоржъ на ухо Оскару. — Ну, на чемъ же я остановился? — продолжалъ онъ громкимъ голосомъ. — Я не скрываю этого, я боготворю императора…

— Я тоже служилъ ему, — сказалъ графъ.

— Что за человѣкъ! — воскликнулъ Жоржъ.

— Я ему многимъ обязанъ, — возразилъ графъ, мастерски разыгрывая простака.

— Не онъ ли далъ вамъ всѣ ваши ордена? — спросилъ Мистигрисъ.

— И какое количество онъ употреблялъ табаку! — продолжалъ де-Серизи.

— О, да, онъ даже набивалъ имъ свои карманы, сказалъ Жоржъ.

— Мнѣ говорили объ этомъ, — замѣтилъ Леже съ выраженіемъ недоумѣнія въ лицѣ.

— Этого мало, — продолжалъ Жоржъ. — Онъ даже жевалъ табакъ. Я видѣлъ его при Ватерло, когда маршалъ Сультъ схватилъ его и бросилъ въ экипажъ въ тотъ моментъ, когда онъ собирался стрѣлять въ англичанъ…

— Вы были при Ватерло? — спросилъ Оскаръ, въ глазахъ котораго вспыхнулъ огонекъ.

— Да, молодой человѣкъ, я участвовалъ въ кампаніи 1815 года. Я былъ капитаномъ при Mont-Saint-Jean и удалился на берега Луары, когда насъ распустили. Но Франція оттолкнула меня и я не могъ оставаться на родинѣ. Я рѣшилъ удалиться съ нѣсколькими молодцами, Сеньвомъ, Кассовомъ и другими… они и теперь находятся въ Египтѣ, на службѣ у Мегмеда-паши, презабавнаго субъекта, могу васъ увѣрить. Онъ былъ простой торговецъ табакомъ въ Кавалѣ, а теперь собирается захватить всю власть въ свои руки. Вы видѣли его на картинѣ Ораса Верне — «Избіеніе мамелюковъ»? Какой красавецъ! Я не хотѣлъ измѣнить; вѣрѣ моихъ отцовъ и перейти въ исламъ, тѣмъ болѣе, что отреченіе сопряжено съ выполненіемъ извѣстной хирургической операціи, которая мнѣ совсѣмъ не по душѣ. Къ тому же ренегаты не пользуются уваженіемъ общества. Вотъ если бы мнѣ предложили за это сто тысячъ франковъ ренты, тогда, можетъ быть… впрочемъ, нѣтъ!.. Паша приказалъ выдать мнѣ тысячу талари.

— Сколько это? — спросилъ Оскаръ, жадно ловившій каждое слово Жоржа.

— О, немного. Одинъ талари равняется пяти франкамъ… Да, чортъ возьми, привычки, пріобрѣтенныя мною въ этой проклятой странѣ, не окупились. Такъ, напримѣръ, я не могу отдѣлаться отъ привычки раза два въ день прибѣгать къ кальяну, а это обходится очень дорого.

— А каковъ вообще Египетъ? — спросилъ де-Серизи.

— О, Египетъ — это сплошной песокъ, — возразилъ Жоржъ, не смущаясь. — Зеленѣетъ только долина Нила. Проведите зеленую черту по желтой бумагѣ — вотъ Египетъ. Но египтяне или феллахи имѣютъ важное преимущество передъ нами — у нихъ нѣтъ жандармовъ. О, вы можете обойти весь Египетъ, вы не найдете тамъ ни одного жандарма.

— Я полагаю, что тамъ много египтянъ, — сказалъ Мистигрисъ.

— Далеко не столько, сколько вы полагаете, — продолжалъ Жоржъ. — Тамъ гораздо больше аббиссинцевъ, гяуровъ, вегабитовъ, бедуиновъ и кофтъ… Впрочемъ, всѣ эти животныя настолько неинтересны, что я былъ очень счастливъ, когда мнѣ, наконецъ, удалось сѣсть на генуэзское судно, отправлявшееся на Іонійскіе острова за порохомъ и провіантомъ для Али-паши. Вы, вѣроятно, знаете, что англичане готовы продавать порохъ и провіанты всему свѣту — туркамъ, грекамъ и даже самому чорту, если бы только у него оказались деньги. Итакъ, мы должны были, лавируя все время, отправиться къ берегамъ Греціи. Имя мое хорошо извѣстно въ тѣхъ странахъ. Я внукъ знаменитаго Черни-Жоржа, который воевалъ съ Турціей и. собираясь провалить ее, самъ провалился. Сынъ его нѣкоторое время скрывался въ домѣ французскаго консула, въ Греціи, а въ 1793 году умеръ въ Парижѣ, оставивъ жену беременною мною… его седьмымъ ребенкомъ. Имущество наше было расхищено однимъ изъ друзей моего дѣдушки, такъ что мы оказались разоренными. Мать моя, проживавшаяся тѣмъ, что продавала одинъ за другимъ свои брилліанты, въ 1799 году вышла замужъ за подрядчика Уинга, моего отчима. Когда мать умерла, я поссорился съ отчимомъ, изряднымъ негодяемъ, между нами будь сказано; онъ еще живъ, но мы никогда не встрѣчаемся. Такъ вотъ этотъ китаецъ бросилъ всѣхъ дѣтей своей жены безъ всякаго &lt;sub&gt;(&lt;/sub&gt;зазрѣнія совѣсти. Въ порывѣ отчаянія я уѣхалъ въ 1813 году простымъ солдатомъ. Вы и представить себѣ не можете, съ какимъ восторгомъ этотъ старый Али Янинскій принялъ внука Черни-Жоржа… тутъ меня зовутъ просто Жоржъ… Паша далъ мнѣ цѣлый сераль…

— У васъ былъ собственный сераль? — спросилъ Оскаръ.

— Не думайте, что сераль — нѣчто особенное, это почти то же, что стадо козъ. О, эти женщины ужасно глупы! Я въ тысячу разъ больше люблю монпарнасскихъ гризетокъ.

— Онѣ во всякомъ случаѣ ближе, — сказалъ графъ де-Серизи.

— Женщины сераля не говорятъ ни слова по-французски, а языкъ необходимъ для сближенія. Али далъ мнѣ пять законныхъ женъ и десять рабынь — въ Янинѣ это почти равно нулю. На Востокѣ, видите ли, считается mauvais genre имѣть сношенія съ женщинами; но у каждаго должно быть извѣстное число женъ, какъ у каждаго изъ насъ должны быть Вольтеръ и Руссо. Но кто изъ насъ заглядываетъ въ страницы Вольтера или Руссо? Никто… Тѣмъ не менѣе ревность все-таки считается тамъ признакомъ хорошаго тона. При малѣйшемъ подозрѣніи, женщину зашиваютъ въ мѣшокъ и, согласно статьѣ закона, бросаютъ въ воду.

— И вы также слѣдовали этой статьѣ? — спросилъ фермеръ.

— Я? О, помилуйте!.. Вѣдь я французъ… Нѣтъ, я любилъ ихъ.

Жоржъ провелъ рукой по волосамъ, закрутилъ усы и принялъ мечтательный видъ. Въ это время подъѣзжали къ Сенъ-Дени. Пьеротенъ остановился передъ воротами трактира, который славится своими ватрушками и у котораго всегда останавливаются путешественники. Заинтригованный долей правды, лежавшей въ основаніи шутокъ Жоржа, графъ быстро вернулся въ дилижансъ, когда всѣ пассажиры отправились въ трактиръ, и заглянулъ подъ подушку сидѣнія, гдѣ лежалъ портфель Жоржа, положенный туда, какъ сообщилъ графу Пьеротенъ, загадочнымъ незнакомцемъ. На портфелѣ красовалась золотыми буквами надпись: «Контора нотаріуса Крота». Графъ позволилъ себѣ открыть портфель, боясь, что фермеръ Леже можетъ оказаться столь же любопытнымъ, какъ и онъ самъ, вынулъ актъ, касавшійся продажи фермы Мулино, сложилъ его, уложилъ въ боковой карманъ сюртука и вернулся въ залъ для дальнѣйшихъ наблюденій надъ пассажирами.

— Этотъ Жоржъ, вѣроятно, второй клеркъ Крота. Я поблагодарю его патрона, который обѣщалъ мнѣ прислать перваго клерка.

Почтительное отношеніе фермера и Оскара доказывало Жоржу, что онъ пріобрѣлъ въ нихъ горячихъ поклонниковъ. Онъ держался важнымъ бариномъ, заплатилъ за ватрушки, которыя они велѣли себѣ подать и угостилъ ихъ аликантскимъ виномъ. Онъ предложилъ также вина Мистигрису и его учителю, который съ улыбкой отклонилъ угощеніе. Другъ янинскаго паши воспользовался этимъ случаемъ, чтобы узнать имена своихъ спутниковъ.

— О, сударь, — сказалъ художникъ, — я не могу похвастать громкимъ именемъ и не возвращаюсь изъ Азіи…

Въ эту минуту графъ, спѣшившій вернуться въ обширную кухню трактира, чтобы не вызвать подозрѣній своимъ отсутствіемъ услышалъ отвѣтъ учителя Мистигриса:

— Я просто бѣдный художникъ, возвращающійся изъ Рима, куда я былъ посланъ правительствомъ, получивъ большую медаль пять лѣтъ тому назадъ, фамилія моя — Шиннеръ.

— А вы, гражданинъ, не позволите ли предложить вамъ стаканъ аликантскаго вина и ватрушку? — обратился Жоржъ къ графу.

— Благодарю васъ, — сказалъ графъ. — Я никогда не выхожу изъ дома, не выпивъ чашки кофе со сливками.

— И вы ничѣмъ не подкрѣпляете себя до обѣда? Какъ это напоминаетъ нравы Болотнаго квартала, площади Рояль и острова Сенъ-Луи!.. Когда онъ хвасталъ своими орденами, — прибавилъ онъ шепотомъ, наклоняясь къ живописцу, — я считалъ его умнѣе. Но мы опять наведемъ его на ордена, этого фабриканта свѣчей…

— Ну, милѣйшій, — обратился Жоржъ въ Оскару, — осушите этотъ стаканъ, это ускоритъ ростъ вашихъ усовъ.

Оскаръ хотѣлъ выказать себя мужчиной; онъ выпилъ залпомъ второй стаканъ и съѣлъ три ватрушки.

— Прекрасное вино, — сказалъ Леже, прищелкивая языкомъ.

— И оно замѣчательно тѣмъ, что привезено туда прямо изъ Берси! Я былъ въ Аликанте и могу увѣрить васъ, что это вино такъ же напоминаетъ мѣстное вино, какъ моя рука вѣтряную мельницу. Наши поддѣльныя вина несравненно лучше натуральныхъ… Ну, Пьеротенъ, еще стаканчикъ. Очень жаль, что нельзя преподнести по стаканчику вашимъ лошадямъ, онѣ пріободрились бы…

— Прошу садиться, господа! — крикнулъ Пьеротенъ, хлопая бичемъ. Было одиннадцать часовъ. Нѣсколько туманное небо прояснилось, вѣтеръ разогналъ облака, мѣстами сіялъ голубой эѳиръ. Когда Пьеротенъ повернулъ въ узенькую лентообразную тропинку, отдѣляющую Сенъ-Дени отъ Пьерфита, показались послѣднія тонкія испаренія, окутывавшія прозрачнымъ покрываломъ всю эту достопримѣчательную мѣстность.

— Ну, такъ почему же вы оставили вашего друга Али-пашу? — спросилъ фермеръ Жоржа.

— О, это былъ удивительный субъектъ! — сказалъ Жоржъ таинственнымъ тономъ. — Представьте себѣ, онъ поручилъ мнѣ командованіе кавалеріей!.. Недурно!

«Ахъ, такъ вотъ почему у него шпоры», подумалъ Оскаръ.

— Въ то время Али-паша долженъ былъ отдѣлаться отъ Хозрева-паши… Тоже презабавный малый! Вы, вѣроятно, читали въ газетахъ, что старый Али здорово отдулъ Хозрева, Ну, такъ знайте, что безъ меня Али-паша былъ бы изжаренъ нѣсколькими днями раньше. Я былъ въ правомъ крылѣ и вижу старую лисицу Хозрева, прорывающую нашъ центръ… Да, онъ врѣзывался по прямой линіи, движеніями à la Murat. Ладно, думаю. Выжидаю удобную минуту, командую къ аттакѣ и разбиваю на двое колонну Хозрева, который остается неприкрытымъ… Вы понимаете?.. Послѣ этого дѣла Али расцѣловалъ меня…

— Это также принято на Востокѣ? — спросилъ графъ де-Серизи насмѣшливымъ тономъ.

— Да, милостивый государь, — сказалъ художникъ, — это дѣлается вездѣ.

— Мы преслѣдовали Хозрева тридцать верстъ въ глубь страны; это была настоящая охота! — продолжалъ Жоржъ. — Вы должны знать, что турки — настоящіе джентльмэны. Али далъ мнѣ ятаганы, ружья, сабли… словомъ, бери, что хочешь. Возвратившись въ свою резиденцію, этотъ проклятый шутъ сдѣлалъ мнѣ цѣлый рядъ совершенно неподходящихъ предложеній. Эти восточные люди преуморительны, когда заберутъ себѣ что-нибудь въ голову… Али вздумалъ, представьте себѣ, сдѣлать меня своимъ фаворитомъ, своимъ наслѣдникомъ! Но мнѣ уже по горло надоѣла эта жизнь — вѣдь собственно Али-паша былъ врагомъ Порты, а мнѣ казалось болѣе приличнымъ держаться Порты. Но я отдаю должную справедливость Али — онъ осыпалъ меня подарками; я получилъ отъ него много брилліантовъ, десять тысячъ талари, красивую гречанку въ качествѣ грума, маленькую арнаутку въ качествѣ компаніонки и арабскую лошадь. О, увѣряю васъ, янинскій паша остался непонятымъ, онъ ждетъ еще своего исторіографа. Только на Востокѣ встрѣчаешь еще эти бронзовыя души, способныя въ теченіе двадцати лѣтъ употреблять всевозможныя усилія, чтобы въ одинъ прекрасный день отомстить за полученную обиду… И внѣшность его была особенная: роскошная бѣлая борода, строгое, серьезное лицо…

— Но что же вы сдѣлали съ вашими сокровищами? — спросилъ Леже.

— Ахъ, вѣдь тамъ нѣтъ французскаго банка! Я везъ свои богатства на греческомъ суднѣ, которое было перехвачено самимъ капитанъ-пашой, я чуть было не былъ казненъ къ Смирнѣ… да, не будь тамъ посланникомъ господинъ де-Ривьеръ, я былъ бы принятъ за сообщника Али-паши. Благодаря ему, я спасъ свою голову, но мои десять тысячъ талари, мое оружіе — все было поглощено жадной сокровищницей капитана-паши. Положеніе мое было тѣмъ болѣе затруднительно, что этотъ капитанъ-паша былъ никто иной, какъ Хозревъ. Проучивъ его хорошенько, ему предоставили это мѣсто, соотвѣтствующее мѣсту контръ-адмирала во Франціи.

— Но, вѣдь онъ былъ, кажется, въ кавалеріи, — сказалъ Леже, слѣдившій со вниманіемъ за разсказомъ Жоржа.

— О, видно, что Востокъ очень мало извѣстенъ въ департаментахъ Сены и Оазы! — воскликнулъ Жоржъ. — Вотъ каковы турки: вы, напримѣръ, фермеръ, — падишахъ назначаетъ васъ маршаломъ. Если вы не исполняете своихъ обязанностей — тѣмъ хуже для васъ, васъ лишаютъ жизни — это самый обыкновенный способъ отставки должностныхъ лицъ въ Турціи. Турки не признаютъ ни закона послѣдовательнаго повышенія, ни закона іерархіи; садовникъ назначается префектомъ, а первый министръ — судебнымъ приставомъ. Такимъ образомъ, Хозревъ превратился изъ кавалериста въ моряка. Падишахъ Махмудъ поручилъ ему схватить Али-пашу морскимъ путемъ и, дѣйствительно, онъ исполнилъ это порученіе при содѣйствіи англичанъ. Подлецы эти получили лучшій кусокъ, овладѣли всѣми сокровищами. Хозревъ тотчасъ узналъ меня… вы понимаете, что дѣло мое было довольно скверно, и нѣтъ сомнѣнія, что мнѣ пришлось бы проститься съ жизнью, если бы я не догадался обратиться въ качествѣ француза и трубадура къ г. де-Ривьеру. Посолъ, обрадовавшись случаю выказать свое усердіе, потребовалъ моего освобожденія. Турки симпатичны тѣмъ, что они такъ же добродушно готовы отпустить васъ, какъ готовы спокойно отрубить вамъ голову, они индифферентны ко всему. Французскій консулъ, очаровательнѣйшій изъ людей, другъ Хозрева, приказалъ возвратить мнѣ двѣ тысячи талари. Имя его будетъ вѣчно храниться въ моемъ сердцѣ.

— Позвольте узнать его имя, — обратился де-Серизи къ Жоржу, и когда Жоржъ назвалъ имя одного изъ выдающихся консуловъ, находившихся въ то время въ Смирнѣ, на лицѣ графа выразилось изумленіе.

— Я присутствовалъ, между прочимъ, при казни коменданта Смирны, которую падишахъ приказалъ исполнить Хозреву. Это было одно изъ самыхъ любопытныхъ зрѣлищъ изъ всѣхъ видѣнныхъ мною въ жизни… я разскажу вамъ о немъ за завтракомъ. Изъ Смирны я отправился въ Испанію, узнавъ, что тамъ вспыхнула революція, я прямо явился къ Минѣ, который назначилъ меня своимъ адъютантомъ и возвелъ въ чинъ полковника. Я сражался за конституцію, которая доживаетъ свои послѣдніе дни, такъ какъ Франція собирается вступить въ Испанію на этихъ дняхъ.

— И вы называете себя французскимъ офицеромъ? — спросилъ строгимъ голосомъ графъ де-Серизи. — Вы, вѣроятно, разсчитываете на скромность вашихъ слушателей?

— Здѣсь, надѣюсь, нѣтъ шпіоновъ? — сказалъ Жоржъ.

— Вы забываете, полковникъ Жоржъ, — сказалъ графъ, — что въ данное время въ особенности въ присутствіи палаты пэровъ производится дѣло о заговорѣ и что правительство относится очень строго къ военнымъ, обличеннымъ въ интригахъ, имѣющихъ цѣлью поколебать власть нашихъ законныхъ повелителей…

Послѣ этого ужаснаго замѣчанія художникъ покраснѣлъ до ушей и взглянулъ на Мистигриса, который тоже казался смущеннымъ.

— Чѣмъ же это кончилось? — спросилъ Леже.

— Если бы я, напримѣръ, былъ членомъ магистратуры, я счелъ бы своей обязанностью арестовать адъютанта Мины, пригласивъ бригаду Пьеротена и сославшись на всѣхъ нашихъ спутниковъ, какъ на свидѣтелей.

Эти слова остановили потокъ краснорѣчія Жоржа, тѣмъ болѣе, что дилижансъ проѣзжалъ въ это время мимо жандармской бригады, бѣлый флагъ которой развѣвался, выражаясь классическимъ языкомъ, но капризу зефира.

— О, у васъ такъ много орденовъ, что вы не рѣшитесь на подобную низость! — сказалъ Оскаръ.

— Мы еще подцѣпимъ его насчетъ орденовъ, — шепнулъ Жоржъ на ухо Оскару.

— Полковникъ, — воскликнулъ Леже, смущенный выходкой графа и желая перемѣнить разговоръ, — какъ воздѣлывается земля въ тѣхъ странахъ, гдѣ вы были? Какое удобреніе употребляютъ они?

— Во-первыхъ, вы должны знать, милѣйшій мой, что эти люди такъ заняты табакомъ, что имъ не до навоза.

Графъ не могъ сдержать улыбки. Эта улыбка успокоила разсказчика.

— У нихъ, — продолжалъ Жоржъ, — особый способъ культуры, который, пожалуй, покажется вамъ комичнымъ. Способъ этотъ состоитъ въ томъ, что они совершенно не культивируютъ своихъ земель. Турки и греки питаются лукомъ или рисомъ, изъ своего мака они добываютъ опій и выручаютъ большую прибыль. Кромѣ того, у нихъ есть табакъ, который растетъ вездѣ, — знаменитый латаки; финики и масса всевозможныхъ плодовъ, которые ростутъ безъ всякой культуры. Эта страна вообще отличается своими естественными богатствами и оживленной торговлей. Въ Смирнѣ выдѣлывается много ковровъ и весьма недорого…

— Но, — замѣтилъ Леже, — если ковры эти шерстяные, то вѣдь имъ нужно содержать стадо овецъ, а для этого нужны поля, фермы, культура…

— Да, есть тамъ что то вродѣ этого, — отвѣчалъ не смущаясь Жоржъ. — Но, видите ли, я все время держался береговъ и видѣлъ только земли, опустошенныя войнами. Впрочемъ, у меня глубокое презрѣніе къ статистикѣ.

— А налоги? — спросилъ Леже.

— О, налоги очень тяжелы. У народа отнимается все, онъ долженъ довольствоваться только тѣмъ, что ему оставляютъ. Пораженный преимуществами этой системы, египетскій паша собирался организовать свою администрацію по этому образцу, когда я разстался съ нимъ.

— Но какъ же… — пробормоталъ Леже, теряясь все болѣе и болѣе.

— Какъ? — сказалъ онъ. — Есть цѣлый штатъ агентовъ, которые обираютъ феллаховъ, оставляя имъ только самое необходимое для жизни. При этой системѣ не нужны ни канцеляріи, ни кипы бумагъ, составляющихъ язву Франціи…

— Но по какому праву? — сказалъ фермеръ.

— Это деспотическая страна, вотъ и все. Не помните ли вы прекрасное опредѣленіе деспотизма Монтескье: «Точно дикарь рубитъ онъ деревья у корня, чтобы снять съ нихъ плоды».

— И насъ хотятъ возвратить къ этому, — сказалъ Мистигрисъ.

— И возвратятъ! — воскликнулъ графъ де-Серизи. — Вотъ почему всѣ тѣ, у которыхъ есть земли, прекрасно сдѣлаютъ, если продадутъ ихъ заблаговременно. Г-нъ Шиннеръ долженъ былъ лично убѣдиться въ томъ, какими быстрыми шагами возвращаются къ этимъ порядкамъ въ Италіи.

— Corpo di Вассо, папа не дремлетъ! — сказалъ Шиннеръ. — Но итальянцы добродушнѣйшій народъ. Только бы имъ не препятствовали заниматься немного разбоемъ, они готовы согласиться на все.

— Но, — сказалъ графъ, — вы также не носите ордена Почетнаго Легіона, полученнаго вами въ 1810 году.

Мистигрисъ и ложный Шиннеръ покраснѣли до корней волосъ.

— О, я, видите ли, — сказалъ Шиннеръ, — просто не хотѣлъ бы быть узнаннымъ… прошу васъ, не выдавайте меня, сударь. А выдаю себя за неизвѣстнаго художника-декоратора. Я отправляюсь въ одинъ замокъ, гдѣ мнѣ не хотѣлось бы вызвать ни малѣйшихъ подозрѣній.

— Ахъ, васъ, вѣроятно, ждетъ тамъ любовь… интересная интрига… О, счастливая молодость!

Оскаръ, подавленный сознаніемъ своего ничтожества, смотрѣлъ то на полковника Черни-Жоржа, то на великаго художника Шиннера и придумывалъ, какую бы роль разыграть ему передъ спутниками. Но что же можетъ изображать девятнадцатилѣтній юноша, котораго отправили на двѣ-три недѣли въ деревню, къ управляющему графскаго имѣнія? Аликантское вино кружило ему голову, самолюбіе возбуждало кровь въ его жилахъ, и когда Шиннеръ намекнулъ на романическое приключеніе, повидимому, исполненное опасностей и сулившее высшее блаженство, онъ взглянулъ на счастливца глазами, горѣвшими завистью и злобой.

— О, — сказалъ графъ тономъ наивной довѣрчивости, — нужно очень любить женщину, чтобы рѣшиться на такія жертвы!

— Какія жертвы? — спросилъ Мистигрисъ.

— Развѣ вы не знаете, дружокъ мой, что потолокъ, расписанный такимъ извѣстнымъ художникомъ, какъ г-нъ Шиннеръ, оплачивается золотомъ? — возразилъ графъ. — Вотъ видите ли, если городъ платитъ вамъ 30.000 франковъ за два зала, — продолжалъ онъ, глядя на Шиннера, — мы, буржуа, какъ вы называете насъ въ вашихъ мастерскихъ, должны платить не менѣе 20.000 франковъ за потолокъ зала вашей работы. А между тѣмъ неизвѣстный художникъ едва ли получитъ болѣе 2.000 франковъ за потолокъ зала.

— Есть потери болѣе тяжелыя, чѣмъ потери денежныя, — сказалъ Мистигрисъ. — Не забывайте, что все-таки это будетъ шедевръ.... нельзя только подписаться подъ этой работой, чтобы не выдать себя.

— О, я охотно возвратилъ бы свои ордена всѣмъ государствамъ Европы ради счастья испытать любовь, внушающую подобную самоотверженность! — воскликнулъ де-Серизи.

— Да, — вставилъ Мистигрисъ, — человѣкъ молодъ, любимъ, женатъ! Какъ говорятъ, излишекъ не мѣшаетъ.

— А какъ относится къ этому г-жа Шиннеръ? — продолжалъ графъ. — Вѣдь вы женились на красавицѣ Аделаидѣ де-Рувиль, протеже стараго адмирала де-Кергаруэ, племянникъ котораго, графъ де-Фонтенъ, выхлопоталъ для васъ работу въ Луврѣ?

— Развѣ великіе художники думаютъ о женахъ во время путешествій? — замѣтилъ Мистигрисъ.

— Такъ вотъ мораль мастерскихъ! — воскликнулъ наивнымъ тономъ де-Серизи.

— А развѣ мораль дворовъ, наградившихъ васъ орденами, выше? — спросилъ Шиннеръ, снова овладѣвшій собой послѣ смущенія, вызваннаго въ немъ фактомъ знакомства его сосѣда съ обстоятельствами жизни Шиннера.

— Я не добивался ихъ, — сказалъ графъ, — и полагаю, что добросовѣстно заслужилъ ихъ…

— Дѣйствительно ли такъ красивъ Римъ, какъ говорятъ? — обратился Жоржъ къ великому художнику.

— Римъ нравится только влюбленнымъ. Я предпочитаю Венецію, хотя меня чуть было не укокошили тамъ.

— Да, чортъ возьми, не будь меня, васъ бы уложили тамъ, — вмѣшался Мистигрисъ. — Этотъ проклятый шутъ лордъ Байронъ виноватъ во всемъ. О, какъ онъ разсвирѣпѣлъ!

— Молчи! — воскликнулъ Шиннеръ. — Я не желаю, чтобы кто-нибудь узналъ о моей стычкѣ съ лордомъ Байрономъ.

Время отъ времени Пьеротенъ обмѣнивался съ графомъ де-Серизи странными взглядами, которые смутили бы людей болѣе опытныхъ, чѣмъ наши пассажиры.

— Лорды, паши, потолки въ 30.000 франковъ… О, — воскликнулъ кондукторъ, — сегодня я везу великихъ міра сего! Вотъ ужь могу ожидать царскаго вознагражденія! Это будетъ очень кстати… вѣдь вы знаете, дядя Леже, что новая карета, за которую я внесъ двѣ тысячи франковъ задатка, готова, но эти канальи не хотятъ ея выдать мнѣ, пока я не внесу остальные 2.500 франковъ. Я предлагалъ имъ 1.500 франковъ и вексель въ 1.000 франковъ срокомъ на два мѣсяца… нѣтъ, эти живодеры требуютъ всю сумму. Проявить такую черствость относительно человѣка, который уже восемъ лѣтъ ведетъ свое дѣло, подвергать отца семейства опасности потерять все — и деньги, и карету, если онъ не найдетъ несчастныхъ 1.000 франковъ… Но-но, Бишетта!.. Они не осмѣлились бы поступить такъ съ какимъ-нибудь крупнымъ предпринимателемъ.

— Ахъ, чортъ возьми — pas d’argent pas de suit! — сказалъ Мистигрисъ.

— Вамъ остается найти только 800 франковъ, — возразилъ графъ, чувствуя, что жалоба Пьеротена относится собственно къ нему.

— Да, это вѣрно!.. Но-но, Руже!

— Вы, вѣроятно, видѣли не мало красивыхъ потолковъ въ Венеціи? — обратился графъ въ Шиннеру.

— Я былъ слишкомъ влюбленъ въ то время, чтобы обратить вниманіе на нихъ, — возразилъ Шиннеръ. — Да, я долженъ былъ бы навсегда излечиться отъ любви, такъ какъ получилъ жестокій урокъ въ Далмаціи.

— Неужели же? — спросилъ Жоржъ. — Я хорошо знаю Далмацію.

— Ну, такъ вы должны знать, что у Адріатики все населеніе состоитъ изъ старыхъ пиратовъ, разбойниковъ, удалившихся отъ дѣлъ корсаровъ, которыхъ не успѣли повѣсить…

— Ускоковъ, — вставилъ Жоржъ.

При этомъ словѣ графъ, котораго Наполеонъ посылалъ въ иллирійскія провинціи, взглянулъ на Жоржа съ удивленіемъ.

— Тамъ есть городъ, гдѣ добывается мараскинъ, — продолжалъ Шиннеръ, точно стараясь припомнить названіе города.

— Дара! — воскликнулъ Жоржъ. — Я былъ тамъ, онъ расположенъ на самомъ берегу.

— Совершенно вѣрно, — сказалъ художникъ. — Я направился туда, чтобы осмотрѣть мѣстность, такъ какъ у меня особенная страсть къ пейзажу. Я ужь разъ двадцать собирался приняться за пейзажъ, въ которомъ никто по моему ничего не смыслить, за исключеніемъ Мистигриса, который со временемъ уподобится Гоббемѣ, Рюисдалю, Клодъ Лорену, Пуссену…

— Но, — воскликнулъ графъ, — если онъ уподобится одному изъ нихъ, то и этого достаточно!

— Если вы будете постоянно прерывать разсказчика, милостивый государь, — обратился къ графу Оскаръ, — то мы совсѣмъ потеряемъ нить разсказа.

— И притомъ же господинъ художникъ обращается не къ вамъ, — сказалъ Жоржъ.

— Конечно, невѣжливо прерывать кого-нибудь, — замѣтилъ наставительнымъ тономъ Мистигрисъ, — но вѣдь мы всѣ дѣлаемъ это… мы были бы въ убыткѣ, если бы наша бесѣда не оживлялась обмѣномъ мнѣній. Въ дилижансѣ всѣ французы равны другъ передъ другомъ, — сказалъ внукъ знаменитаго Жоржа. — Итакъ, не стѣсняйтесь, милѣйшій старикъ, осмѣивайте насъ… Это дѣлается въ лучшихъ кружкахъ. Съ волками жить — по волчьи выть.

— Мнѣ разсказывали разныя чудеса о Далмаціи и я отправился туда, оставивъ Мистигриса въ Венеціи, въ трактирѣ.

— Въ такъ называемой loeanda, — вставилъ Мистигрисъ.

— Цара дѣйствительно отвратительна…

— Да, но она укрѣплена.

— Чортъ возьми! — сказалъ Шиннеръ. — Эти укрѣпленія играютъ немаловажную роль въ моемъ приключеніи. Въ Царѣ много аптекарей и я поселился у одного изъ нихъ. Въ этихъ краяхъ главный заработокъ составляетъ отдача въ наемъ меблированныхъ комнатъ, другія профессіи являются только побочными занятіями. Вечеромъ, переодѣвшись, я усаживаюсь на балконъ. На противоположномъ балконѣ я вижу женщину… ахъ, и какую женщину!.. гречанку, прелестнѣйшее существо во всемъ мірѣ: глаза точно миндалины, вѣки опускаются точно шторы, рѣсницы словно кисти, овалъ лица могъ бы свести съ ума Рафаэля, цвѣтъ лица восхитительный, бархатистыя щеки… ручки… о!

— Да, вѣроятно, онѣ не походили на руки изъ сливочнаго масла живописцевъ школы Давида, — замѣтилъ Мистигрисъ.

— Ахъ, что это вы все о живописи толкуете? — воскликнулъ Жоржъ.

— Гоните природу въ дверь, она войдетъ въ окно, — продекламировалъ Мистигрисъ.

— А костюмъ ея… настоящій греческій костюмъ, — продолжалъ Шиннеръ. — Словомъ, я воспламенился. Допрашиваю моего Діафоруса; онъ сообщаетъ мнѣ, что сосѣдку мою зовутъ Цена. Чтобы добиться ея руки, мужъ ея, старый негодяй, уплатилъ ея родителямъ 300.000 франковъ, такъ очаровательна эта Цена, съ которой, говорятъ, не сравнится ни одна изъ женщинъ Далмаціи, Иллиріи и Адріатики. Вы должны знать, что въ Далмаціи покупаютъ себѣ жену, не имѣя даже возможности взглянуть на нее.

— О, я не поѣду туда! — улыбнулся Леже.

— Глаза Цены освѣщали всѣ мои сны, — продолжалъ Шинперъ. — Ея мужу было 67 лѣтъ, благопріятное обстоятельство! Но онъ былъ ревнивъ, не скажу, какъ тигръ, такъ какъ о тиграхъ говорятъ, что они ревнивы, какъ далматинцы, а мой старикъ стоилъ, по крайней мѣрѣ, трехъ съ половиной далматинцевъ. Бывшій корсаръ не остановился бы передъ убійствомъ христіанина. Къ тому же этотъ старый подлецъ былъ милліонеръ и уродъ… онъ напоминалъ того пирата, которому какой-то паша отрѣзалъ уши и выкололъ одинъ глазъ… Но онъ прекрасно пользовался оставшимся глазомъ и видѣлъ рѣшительно все… Маленькій аптекарь сообщилъ мнѣ, что онъ никогда не оставляетъ своей жены. Если бы ей понадобились ваши услуги, сказалъ я ему, я могу переодѣться и отправиться вмѣсто васъ… вѣдь эта штука прекрасно удается — въ нашихъ театральныхъ пьесахъ! Не стану описывать вамъ подробностей самаго счастливаго времени моей жизни — я провелъ три дня у окна моей комнаты, обмѣнивался взглядами съ Ценой! Это было тѣмъ соблазнительнѣе, что малѣйшая неосторожность представляла страшную опасность. Наконецъ, Цена, вѣроятно, рѣшила, что иностранецъ, французъ и художникъ лучше другихъ сумѣетъ утѣшить ее своей любовью отъ всѣхъ окружавшихъ ее ужасовъ, и такъ какъ она ненавидѣла своего безобразнаго пирата, то отвѣчала мнѣ взглядами, которые переносили меня въ рай… Я былъ вполнѣ достоинъ Донъ-Кихота… возбужденіе все болѣе и болѣе овладѣвало мною и, наконецъ, я воскликнулъ:

— Ладно, пусть старикъ растерзаетъ меня, я все-таки пойду къ ней! И вечеромъ, надѣвъ самое тонкое душистое бѣлье, я перешелъ черезъ улицу и вошелъ…

— Въ домъ? — спросилъ Оскаръ.

— Въ домъ! — воскликнулъ Жоржъ.

— Въ домъ, — повторилъ Шиннеръ.

— Ну, вы храбрый малый! — воскликнулъ Леже. — Я не рѣшился бы на это, о, нѣтъ!

— Тѣмъ болѣе, что вы и не прошли бы въ ту дверь, — продолжалъ Шиннеръ. — Итакъ, вхожу и чувствую, что двѣ маленькія ручки, мягкія, какъ шелуха луковицы, умоляютъ меня молчать. Мнѣ шепчутъ на ухо по-венеціански: «онъ спитъ!» Затѣмъ, убѣдившись въ томъ, что никто не встрѣтитъ насъ, мы отправляемся, Цена и я, гулять вдоль городскихъ укрѣпленій, но, представьте себѣ, въ сопровожденіи старой, безобразной дуэньи, напоминавшей дворника. Она слѣдовала за нами, какъ тѣнь, я не могъ склонить жену пирата отослать эту нелѣпую компаньонку. На слѣдующій вечеръ мы повторяемъ нашу прогулку. Я хотѣлъ отослать старуху, но Цена воспротивилась этому, а такъ какъ моя возлюбленная говорила по-гречески, а я по-венеціански, то мы не могли понять другъ друга и разстались въ ссорѣ. Переодѣваясь, я думалъ: «вѣроятно, въ слѣдующій разъ не будетъ старухи и мы будемъ объясняться на языкѣ любви…» Однако, оказалось, что именно старуха-то и спасла меня, какъ вы сейчасъ увидите. Была такая дивная погода, что, не желая дать повода къ подозрѣніямъ, я пошелъ гулять, помирившись предварительна съ красавицей. Погулявъ вдоль укрѣпленій, я спокойно возвращаюсь, опустивъ руки въ карманы, какъ вдругъ вижу, что улица биткомъ набита народомъ. Собралась огромная толпа, точно ожидая зрѣлища казни. Эта толпа набрасывается на меня… меня арестуютъ, связываютъ и ведутъ подъ охраной полицейскихъ. О, вы не знаете, и дай Богъ, чтобы вы никогда не узнали, что значитъ прослыть убійцей въ глазахъ разъяреннаго населенія, которое забрасываетъ васъ камнями и преслѣдуетъ васъ ревомъ по всей главной улицѣ маленькаго города, требуя вашей смерти… Ахъ, всѣ эти глаза кажутся многочисленными огнями, всѣ рты выкрикиваютъ брань… изъ зловѣщаго моря ярости вырываются страшные крики: «Смерть убійцѣ!»:

— Такъ эти далматинцы кричали по-французски? — спросилъ графъ. — Вы такъ живо передаете эту сцену, точно она происходила вчера.

ІІІиннеръ смутился.

— Бунтари всего міра говорятъ однимъ языкомъ! — сказалъ глубокомысленный политикъ Мистигрисъ.

— Наконецъ, — продолжалъ ІІІиннеръ, — когда я очутился въ залѣ суда, въ присутствіи судебныхъ властей города, я узналъ, что проклятый корсаръ умеръ, отравленный Ценой. Клянусь вамъ, я ничего не зналъ объ этой мелодрамѣ. Оказалось, что гречанка, дабы урвать свободную минутку, клала опій въ грогъ пирата (въ этой странѣ много маку, какъ сообщилъ вамъ полковникъ Черни-Жоржъ), а старуха ошиблась въ дозѣ. Огромное состояніе несчастнаго пирата составляло несчастье Цены, но старуха такъ наивно объяснила все происшествіе, что я тотчасъ же послѣ ея показаній былъ освобожденъ отъ суда и получилъ предписаніе мэра и австрійскаго полицейскаго коммиссара немедленно уѣхать въ Римъ. Цена, предоставивъ наслѣдникамъ и судебнымъ властямъ овладѣть большею частью богатствъ пирата, отдѣлалась, какъ я узналъ, двумя годами заточенія въ монастырь, гдѣ она пребываетъ и теперь. Я отправлюсь когда-нибудь туда писать ея портретъ, черезъ нѣсколько лѣтъ все будетъ забыто. Да, вотъ какія глупости дѣлаешь въ восемнадцать лѣтъ.

— А меня вы изволили оставить одного въ венеціанской ло-кандѣ, — сказалъ Мистигрисъ. — Я отправился изъ Вепеціи въ Римъ разыскивать васъ, вынужденный рисовать портреты по пяти франковъ за штуку. Но все-таки это было счастливое время! Счастье, какъ говорится, не нуждается въ вызолоченныхъ хоромахъ.

— Можете себѣ представить, какъ весело было сидѣть въ далматинской тюрьмѣ, безъ всякой протекціи, ожидая казни за то, что два раза вышелъ погулять съ женщиной, которая не отпускала ни на минуту своей нянюшки. Вотъ такъ потѣха!

— Какъ, — воскликнулъ Оскаръ, — неужели вамъ пришлось испытать все это?

— Почему же это не могло случиться съ г-мъ Шиннеромъ, если это случилось во время оккупаціи съ однимъ изъ самыхъ красивыхъ офицеровъ нашей артиллеріи? — спросилъ съ тонкой ироніей графъ.

— И вы повѣрили артиллеристу? — спросилъ Мистигрисъ.

— Этимъ и кончилось все? — спросилъ Оскаръ.

— Чего же вамъ еще нужно, — сказалъ Мистигрисъ, — вѣдь онъ не можетъ разсказать вамъ, что его обезглавили!

— Есть ли фермы въ этихъ краяхъ? — спросилъ Леже. — Какъ обрабатывается тамъ земля?

— Тамъ культивируютъ мараскинъ, — сказалъ Мистигрисъ, — растеніе, которое достигаетъ человѣческаго роста и даетъ ликеръ того же имени.

— A-а! — удивился Леже.

— Я провелъ только три дня въ городѣ, — сказалъ Шиинеръ, — да двѣ недѣли въ тюрьмѣ и ничего не видѣлъ, не видѣлъ даже мараскиновыхъ полей.

— Они смѣются надъ вами, — сказалъ Жоржъ фермеру, — мараскинъ созрѣваетъ въ ящикахъ.

Дилижансъ спускался въ это время съ крутого холма Сенъ-Бри и направлялся къ кабачку, гдѣ обыкновенно останавливался на часъ, чтобы дать отдыхъ лошадямъ и накормить ихъ. Было около половины второго.

— Ого, да это Леже! — воскликнулъ трактирщикъ, когда дилижансъ поровнялся съ воротами трактира. — Вы вѣдь завтракаете?

— Да, ежедневно, — возразилъ смѣясь толстякъ. — Мы перекусимъ…

— Ну, дайте намъ позавтракать, — крикнулъ Жоржъ, размахивая своей тросточкой съ ловкостью, которая поразила Оскара. Но онъ окончательно смутился, когда увидѣлъ, что загадочный авантюристъ досталъ изъ своего бокового кармана изящный соломенный портъ-сигаръ и вынулъ изъ него золотистую сигару, которую закурилъ, стоя на порогѣ въ ожиданіи завтрака.

— Вы курите? — спросилъ Жоржъ, обращаясь къ Оскару.

— Иногда, — отвѣчалъ юноша, принимая вызывающій видъ.

Жоржъ предложилъ ему и Шиннеру открытый портъ-сигаръ.

— Чортъ возьми, воскликнулъ художникъ, — сигары въ десять су!

— Это оставшіяся отъ привезенныхъ мною изъ Испаніи, — сказалъ авантюристъ. — Вы будете завтракать?

— Нѣтъ, — сказалъ художникъ, — меня ждутъ въ замкѣ… Впрочемъ, я закусилъ до отъѣзда.

— А вы? — обратился Жоржъ къ Оскару.

— Я уже позавтракалъ.

Оскаръ далъ бы десять лѣтъ своей жизни, чтобы раздобыть такіе сапоги и такіе штрипки, какіе были, у Жоржа. Онъ чихалъ, плевалъ и дѣлалъ страшныя гримасы, задыхаясь отъ дыма.

— Вы не умѣете курить, — сказалъ Шиннеръ. — Вотъ смотрите.

Шиннеръ, лицо котораго оставалось неподвижнымъ, втянулъ дымъ своей сигары и выпустилъ его изъ носа, затѣмъ онъ вторично затянулся, подержалъ нѣкоторое время дымъ во рту и наконецъ вынулъ сигару и выпустилъ изящную струю дыма.

— Вотъ видите, молодой человѣкъ, — произнесъ великій художникъ.

— А вотъ и другой способъ, молодой человѣкъ, — сказалъ Жоржъ, втягивая дымъ и не выпуская его.

«И родители мои думаютъ, что дали мнѣ хорошее воспитаніе!» — подумалъ бѣдный Оскаръ, стараясь курить съ нѣкоторой граціей. Но онъ чувствовалъ такую сильную тошноту, что позволилъ овладѣть своей сигарой Мистигрису, который сказалъ ему, затягиваясь съ видимымъ удовольствіемъ:

— Надѣюсь, у васъ нѣтъ заразительныхъ болѣзней?

Оскаръ отъ души пожалѣлъ въ эту минуту о томъ, что у него не хватаетъ силы поколотить Мистигриса.

— Какъ, — сказалъ онъ, указывая на полковника Жоржа, — на восемь франковъ аликантскаго вина и ватрушекъ, сигаръ на сорокъ су, да завтракъ будетъ стоить…

— По меньшей мѣрѣ десять франковъ, — сказалъ Мистигрисъ.

— Дядя Леже, не выпьемъ ли мы бутылочки бордоскаго? — обратился Жоржъ къ фермеру.

— Десять франковъ? — воскликнулъ Оскаръ. — Теперь завтракъ обойдется ему не менѣе двадцати франковъ!

Убитый сознаніемъ своего ничтожества, Оскаръ усѣлся на тумбу и, углубившись въ свои мысли, не замѣтилъ, что панталоны его поднялись, обнаруживая старый чулокъ, надвязанный новой бумагой — шедевръ г-жи Кланаръ.

— Мы товарищи по чулкамъ, — сказалъ ему Мистигрисъ, приподнимая панталоны и показывая такое же сочетаніе цвѣтовъ.

Эта шутка разсмѣшила г-на де-Серизи, стоявшаго у воротъ трактира. Несмотря на взбалмошность этихъ молодыхъ людей, серьезный государственный человѣкъ завидовалъ ихъ недостаткамъ, ихъ живости и веселости.

— Ну, стало быть, Мулино, останется за вами? — раздался голосъ трактирщика, показывавшаго фермеру лошадь, которую онъ собирался продать. — Вѣдь вы ѣздили въ Парижъ за деньгами? Да, недурно подставить ножку пэру Франціи, министру, графу де-Серизи.

Лицо стараго администратора оставалось совершенно спокойнымъ; онъ медленно обернулся и взглянулъ на фермера.

— Да, мы ловко провели его, — сказалъ тихимъ голосомъ фермеръ.

— Чортъ возьми, тѣмъ лучше! Я люблю, когда эти аристократы попадаются впросакъ… Если бы вамъ понадобилось тысячъ двадцать франковъ, я могъ бы дать ихъ вамъ. Но Франсуа, кондукторъ дилижанса Тушаровъ, только-что сообщилъ мнѣ, что Маргеронъ приглашенъ графомъ де-Серизи къ обѣду въ Прель.

— Да, таковъ былъ планъ графа, — возразилъ Леже, но у насъ оказался другой планъ.

— Графъ можетъ дать мѣсто сыну Маргерона, а вы этого не можете, — сказалъ трактирщикъ.

— Нѣтъ, но если графъ можетъ опереться на министровъ, то я могу опереться на короля Людовика XVIII, — сказалъ трактирщикъ, и сорокъ тысячъ портретовъ этого короля, которые я обѣщалъ Моро, позволятъ мнѣ купить ферму раньше г-на де-Серизи, который радъ будетъ пріобрѣсти у меня Мулино за триста шестьдесятъ тысячъ франковъ, чтобы не…

— Недурно, братъ! — воскликнулъ трактирщикъ.

— Не правда ли?

— Да и для него ферма стоитъ этого, — замѣтилъ трактирщикъ.

— Мулино приноситъ въ настоящее время шесть тысячъ франковъ чистаго дохода, а при возобновленіи аренднаго договора ферма будетъ приносить семь тысячъ пятьсотъ франковъ; это составляетъ два съ половиной процента на затраченный капиталъ, графъ не будетъ въ убыткѣ. Моро предложитъ меня графу въ качествѣ арендатора фермы и сдѣлаетъ видъ, что дѣйствуетъ исключительно въ интересахъ графа, доставляя ему надежнаго арендатора и хорошее помѣщеніе капитала…

— Сколько же перепадетъ на долю Моро?

— Если графъ дастъ ему десять тысячъ франковъ, онъ получитъ по этому дѣлу пятьдесятъ тысячъ франковъ. Онъ заслужилъ ихъ.

— Впрочемъ, графъ, повидимому, и не особенно интересуется Предемъ, Онъ, говорятъ, такъ богатъ! — сказалъ трактирщикъ. — Я ни разу не видѣлъ его.

— И я никогда не видѣлъ его, — сказалъ Леже. — Но онъ, кажется, думаетъ переѣхать въ Прель. Для чего бы ему тратить двѣсти тысячъ франковъ на внутреннюю отдѣлку замка! Тамъ обстановка не уступитъ королевскому дворцу.

— Ну, значитъ Моро во-время устроилъ свои дѣла, — замѣтилъ трактирщикъ.

— Еще бы! Разъ господа переселятся въ Прель, они не станутъ закрывать глаза.

Отъ графа не ускользнуло ни одно слово изъ этого разговора. «Вотъ я и нашелъ доказательство того, что собирался разслѣдовать на мѣстѣ, — подумалъ онъ, глядя на толстаго фермера, направлявшагося въ кухню. — Можетъ быть, все это еще представляетъ не вполнѣ опредѣлившійся планъ? Можетъ быть, Моро еще не далъ своего согласія?..» Графъ съ отвращеніемъ гналъ отъ себя мысль объ участіи Моро въ подобномъ заговорѣ.

Пьеротенъ явился въ это время и сталъ поить лошадей. Графъ подумалъ, что кондукторъ отправится завтракать съ трактирщикомъ и фермеромъ. Послѣ всего слышаннаго онъ особенно боялся, чтобы Пьеротенъ не проговорился.

— Всѣ эти люди въ заговорѣ противъ меня, — подумалъ онъ, — интересно разбить ихъ планы… Пьеротенъ, — сказалъ онъ вполголоса, подходя къ кондуктору, — я обѣшалъ тебѣ десять луи, если ты не проговоришься. Но теперь скажу тебѣ слѣдующее: если ты не выдашь моего имени (а я узнаю, произнесъ ли ты его или сдѣлалъ ли хоть малѣйшій знакъ кому бы то ни было и гдѣ бы то ни было — вплоть до Лиль-Адана), то я обѣщаю дать тебѣ завтра утромъ тѣ тысяча франковъ, которые нужны тебѣ для уплаты за новую карету. Итакъ, въ интересахъ дѣла совѣтую тебѣ, — сказалъ графъ, хлопая по плечу Пьеротена, который поблѣднѣлъ отъ удовольствія, — не завтракай, оставайся тутъ при лошадяхъ.

— Я понимаю васъ, господинъ графъ — это относится къ фермеру Леже?

— Это относится ко всѣмъ, — отвѣчалъ графъ.

— Будьте спокойны… Намъ нужно спѣшить, господа, — сказалъ онъ, пріотворяя дверь въ кухню, — мы опоздали. Послушайте, Леже, вы знаете, что намъ придется подниматься на гору. Я не голоденъ и поѣду шагомъ, вы нагоните меня… вамъ полезно пройтись.

— Ты, братъ, бѣлены, что ли, объѣлся? — воскликнулъ трактирщикъ. — Неужели же ты не позавтракаешь съ нами? Полковникъ заказалъ вина на пятьдесятъ су и бутылку шампаискаго.

— Нѣтъ, не могу, господа. Я везу рыбу, которая должна быть доставлена въ Сторъ къ тремъ часамъ… тамъ сегодня званый обѣдъ… Съ этими господами, какъ и съ рыбой, шутить опасно.

— Ладно, — сказалъ Леже трактирщику, — впряги ты въ свой кабріолетъ ту лошадь, которую ты хочешь продать мнѣ. — Мы спокойно позавтракаемъ, а затѣмъ нагонимъ Пьеротена. Вотъ я кстати и познакомлюсь съ твоей лошадью… я думаю, что мы помѣстимся втроемъ въ твоей колымагѣ.

Къ удивленію графа, Пьеротенъ не обратился къ помощи конюха, а самъ сталъ перепрягать лошадей. Шиннеръ и Мистигрисъ ушли раньше другихъ. Не успѣлъ Пьеротенъ нагнать ихъ на поворотѣ дороги, откуда виденъ Екуэнъ, колокольня Дюмениль и лѣса, окаймляющіе восхитительный пейзажъ, какъ послышался стукъ копытъ лошади трактирщика, и скоро Леже и адъютантъ Минье заняли свои мѣста въ дилижансѣ. Когда Пьеротенъ повернулъ, чтобы спуститься въ Муассель. Жоржъ, все время обсуждавшій съ Леже прелести трактирщицы въ Сенъ-Брисѣ, воскликнулъ:

— Не правда ли, великій художникъ, пейзажъ недуренъ?

— Ба, онъ не можетъ поражать человѣка, который видѣлъ Востокъ и Испанію.

— И сохранилъ еще двѣ испанскія сигары! Если это никого не безпокоить, мы сейчасъ же покончимъ съ ними, г-нъ Шиннеръ. Нашъ молодой человѣкъ, полагаю, удовлетворенъ сдѣланной попыткой.

Фермеръ и графъ хранили молчаніе, которое, вѣроятно, было принято за согласіе, и такимъ образомъ оба разсказчика, занявшись своими сигарами, угомонились.

Оскаръ, оскорбленный пренебреженіемъ къ нему Жоржа, воспользовался моментомъ, когда молодые люди закуривали свои сигары, и сказалъ:

— Я не состоялъ адъютантомъ Мины, милостивый государь, и не былъ на Востокѣ, но карьера, къ которой готовитъ меня моя семья, избавитъ меня, надѣюсь, отъ удовольствія путешествовать въ кукушкѣ, когда я достигну вашего возраста. И разъ мнѣ удастся добиться нѣкотораго положенія, я сумѣю сохранить его…

— Et coetera punctum! — воскликнулъ Мистигрисъ, подражая пѣнію хриплаго пѣтуха. — Это придало еще болѣе комизма рѣчи Оскара, такъ какъ бѣдный юноша находился въ томъ періодѣ развитія, когда начинаетъ показываться борода и устанавливается голосъ.

— Ахъ, чортъ возьми, — сказалъ Шиннеръ, — лошадямъ положительно не довезти такой массы почетныхъ званій.

— Ваша семья, молодой человѣкъ, готовитъ васъ къ спеціальной карьерѣ? — спросилъ серьезнымъ тономъ Жоржъ. — Не позволите ли узнать, къ какой именно?

— Къ дипломатической, — возразилъ Оскаръ.

Мистигрисъ, Шиннеръ и Леже громко расхохотались, даже графъ не могъ сдержать улыбки. Только Жоржъ оставался серьезнымъ.

— Не вижу тутъ ничего смѣшного, господа. Но только, видите ли, молодой человѣкъ, мнѣ кажется, что матушка ваша въ данное время находится въ условіяхъ далеко не благопріятныхъ для матери посланника. На ней была шляпка…

— Моя мать, милостивый государь?.. — прервалъ его Оскаръ съ негодованіемъ. — О, это была наша экономка…

— Позвольте мнѣ просить вашего покровительства, — обратился Шиннеръ къ Оскару.

— Я горжусь тѣмъ, что путешествую съ людьми, которые пользуются или будутъ пользоваться громкой извѣстностью — съ знаменитымъ художникомъ, съ будущимъ генераломъ и съ молодымъ дипломатомъ, который возвратитъ когда-нибудь Бельгію Франціи.

Отрекшись отъ матери и видя, что онъ сдѣлался предметомъ насмѣшекъ своихъ спутниковъ, Оскаръ, доведенный до бѣшенства, рѣшилъ во что бы то ни стало побудить ихъ предубѣжденіе.

— Не все то золото, что блеститъ, — сказалъ онъ, метая искры во всѣ стороны.

— Вамъ, вѣроятно, предстоитъ далекій путь, экономка ваша снабдила васъ провизіей точно для заморскаго путешествія… бисквиты, шоколадъ…

— Да, милостивый государь, особенный хлѣбъ и шоколадъ, такъ какъ у меня очень нѣжный желудокъ, онъ не перевариваетъ вашихъ трактирныхъ ratatouilles.

— Ratatouilles! Это такое же деликатное слово, какъ кашъ желудокъ, — сказалъ Жоржъ.

— О, я люблю это выраженіе! — воскликнулъ великій художникъ.

— Оно принято въ лучшихъ обществахъ, — подтвердилъ Мистигрисъ. — Я всегда слышу его въ трактирѣ «Черной Курицы».

— Вашъ учитель, вѣроятно, какой-нибудь знаменитый профессоръ — Андріе, членъ французской академіи, или г-нъ Ройе-Кодларъ? — спросилъ Шиннеръ.

— Моимъ учителемъ былъ аббатъ Лоро, нынѣ викарій въ Сенъ-Сюльиисѣ, — продолжалъ Оскаръ, случайно вспомнивъ имя своего духовника въ коллеясѣ Генриха IV.

— Вы очень счастливы въ томъ отношеніи, что получили домашнее воспитаніе, — сказалъ Мистигрисъ. — Скука, говорятъ, есть дѣтище университета. Но вы, конечно, вознаградите когда-нибудь вашего аббата?

— Конечно. Онъ будетъ епископомъ.

— По протекціи вашей семьи? — серьезно спросилъ Жоржъ.

— Да, мы постараемся посодѣйствовать этому, такъ какъ аббатъ Фрейсину часто бываетъ въ нашемъ домѣ.

— Вы знаете аббата Фрейсину? — спросилъ графъ.

— Онъ многимъ обязанъ моему отцу, — отвѣчалъ Оскаръ.

— И вы, вѣроятно, ѣдете въ ваше имѣніе? — спросилъ Жоржъ.

— Нѣтъ, сударь. Но я могу сказать вамъ, куда я ѣду. Я приглашенъ въ Прель, въ замокъ графа де-Серизи.

— Ахъ, чортъ возьми, вы ѣдете въ Прель? — воскликнулъ Шиннеръ, краснѣя, какъ ракъ.

— Вы знаете его сіятельство графа де-Серизи? — спросилъ Жоржъ.

Фермеръ взглянулъ съ удивленіемъ на Оскара.

— Развѣ г-нъ де-Серизи въ Прелѣ? — спросилъ онъ.

— Конечно, разъ я ѣду къ нему.

— И вы видѣли графа? — обратился графъ къ Оскару.

— Какъ вижу васъ, сударь, — возразилъ Оскаръ. — Я товарищъ его сына, молодого человѣка моего возраста… ему около девятнадцати лѣтъ… Мы почти ежедневно вмѣстѣ катаемся верхомъ.

Пьеротенъ лукаво подмигнулъ Леже однимъ глазомъ, что совершенно успокоило фермера.

— Я очень радъ, — сказалъ графъ, — встрѣчѣ съ лицомъ, которое можетъ сообщить мнѣ кое-что объ этой личности. Я нуждаюсь въ его протекціи по очень важному вопросу, въ которомъ онъ можетъ содѣйствовать мнѣ… дѣло идетъ объ одномъ искѣ къ американскому правительству. Я буду очень радъ получить нѣкоторыя свѣдѣнія относительно характера господина де-Серизи.

— О, если вы желаете добиться чего-нибудь, — возразилъ Оскаръ съ иронической улыбкой, — то обращайтесь не къ нему, а къ его женѣ: онъ безумно влюбленъ въ свою жену, но жена его терпѣть не можетъ.

— Почему же? — спросилъ Жоржъ.

— У графа — болѣзнь кожи, которая обезобразила его и которую докторъ Алиберъ тщетно старается вылечить. Графъ де-Серизи песомнѣнно отдалъ бы половину своего огромнаго состоянія за мою грудь, — продолжалъ Оскаръ, разстегивая свою рубашку и показывая почти дѣтское тѣло. — Онъ живетъ въ своемъ отелѣ въ полномъ уединеніи. Надо имѣть сильную протекцію, чтобы попасть къ нему. Онъ встаетъ очень рано, работаетъ отъ трехъ часовъ до восьми, а съ восьми принимается за предписанныя ему средства — сѣрныя ванны или паръ. Его варятъ въ какихъ-то желѣзныхъ ящикахъ и онъ все еще надѣется на выздоровленіе… Онъ обѣщалъ 30.000 франковъ извѣстному шотландскому врачу, который лечитъ его въ настоящее время.

— Ну, въ такомъ случаѣ жену его нельзя обвинять въ томъ, что она ищетъ лучшаго… — замѣтилъ Шиннеръ.

— Еще бы! — воскликнулъ Оскаръ. — Этотъ бѣдный рогоносецъ такъ старъ, что ему можно дать восемьдесятъ лѣтъ. Онъ высохъ, какъ пергаментъ, и невыразимо страдаетъ подъ гнетомъ этихъ условій…

— Такое тѣло издаетъ, вѣроятно, не особенно пріятный запахъ, — замѣтилъ весельчакъ Леже.

— Онъ обожаетъ свою жену, — продолжалъ Оскаръ, — и не осмѣливается бранить ее. Между ними происходятъ сцены, которыя могутъ уморить свидѣтеля со смѣху… точно Арнольфъ въ комедіи Мольера…

Глубоко возмущенный, графъ посмотрѣлъ на Пьеротена, но кондукторъ, видя, что лицо де-Серизи остается безстрастнымъ, подумалъ, что сынъ госпожи Клапаръ распространяетъ какую-нибудь вздорную клевету.

— Итакъ, милостивый государь, если вы желаете имѣть успѣхъ, обратитесь къ маркизу д’Эглемонъ. Если вамъ удастся склонить на свою сторону этого стараго поклонника графини, вы пріобрѣтете протекцію графа и графини.

— То есть убьете двухъ зайцевъ однимъ зарядомъ, — сказалъ Мистигрисъ.

— Вы должно быть камердинеръ графа, — замѣтилъ художникъ, — если видѣли его раздѣтымъ…

— Камердинеръ! — воскликнулъ Оскаръ.

— Чортъ возьми, о пріятеляхъ такихъ вещей не разсказываютъ въ общественныхъ дилижансахъ, — сказалъ Мистигрисъ. — Осторожность, юноша, мать глухоты… Я болѣе не слушаю васъ.

— Поймите, великій художникъ, — произнесъ Жоржъ, — что нельзя говорить дурного о людяхъ, которыхъ не знаешь, а молодой человѣкъ доказалъ намъ, что прекрасно знаетъ своего графа де-Серизи. Еслибы онъ говорилъ только о графинѣ, можно было бы подумать, что онъ находится въ связи съ нею…

— Ни слова больше о графинѣ де-Серизи! — вскрикнулъ графъ. — Я другъ ея брата, маркиза де-Ронкероль, и предупреждаю, что тотъ, кто осмѣлится затронуть честь графини, будетъ отвѣчать за каждое слово.

— Этотъ господинъ правъ, — сказалъ художникъ, — никогда не слѣдуетъ дурно отзываться о женщинахъ.

— Чортъ возьми! Честь и женщины… Я видѣлъ эту мелодраму! — воскликнулъ Мистигрисъ.

— Если я не знакомъ съ Миной, то зато я хорошо знакомъ съ государственнымъ канцлеромъ, — сказалъ графъ, пристально глядя на Жоржа. — Если я не ношу своихъ орденовъ, то все-таки могу помѣшать недостойнымъ получить ихъ, — продолжалъ онъ, глядя на Шиннера. — Наконецъ, я знаю очень много людей, знаю даже прельскаго архитектора Грендо… Остановитесь, Пьеротенъ, я хочу пройтись.

Пьеротенъ погналъ лошадей до конца деревни Муассель и остановился у трактира. Въ дилижансѣ царило глубокое молчаніе.

— Къ кому ѣдетъ этотъ молокососъ? — спросилъ графъ, уводя Пьеротена во дворъ трактира.

— Къ вашему управляющему. Это сынъ одной бѣдной дамы, которая живетъ въ улицѣ де-Ла-Серизи и которой я часто доставляю фрукты, дичь, птицу. Это нѣкая г-жа Гюссонъ.

— Кто этотъ господинъ, Пьеротенъ? — спросилъ Леже, когда графъ удалился.

— Право, не знаю, — отвѣчалъ Пьеротенъ, — онъ въ первый разъ ѣдетъ въ моемъ дилижансѣ. Но, какъ знать, можетъ быть, это владѣлецъ замка Мафлье или кто-нибудь въ этомъ родѣ. Онъ только-что заявилъ мнѣ, что выйдетъ раньше, онъ не ѣдетъ въ Лиль-Аданъ.

— Пьеротенъ полагаетъ, что этотъ господинъ — владѣлецъ замка Мафлье, — заявилъ Леже Жоржу, усаживаясь въ дилижансъ.

Молодые люди растерянно глядѣли другъ на друга, точно воры, застигнутые врасплохъ, и, казалось, всецѣло были поглощены возможными послѣдствіями своей болтовни.

— Вотъ что значитъ: не столько дѣла, сколько шуму, — прервалъ молчаніе мудрый Мистигрисъ.

— Во всякомъ случаѣ вы убѣдились въ томъ, что я знаю графа, — сказалъ Оскаръ.

— Весьма возможно. Но не подлежитъ сомнѣнію то, что вы никогда не будете посланникомъ. Въ общественныхъ дилижансахъ нужно умѣть болтать, не говоря ничего.

Скоро графъ опять занялъ свое мѣсто; въ дилижансѣ царила глубокая тишина.

— Ну, что же вы притихли, друзья мои? — сказалъ графъ, когда дилижансъ подъѣзжалъ къ рощѣ Каро. — Мы точно собираемся на казнь.

— Il faut savoir же traire à propos, — наставительнымъ тономъ произисъ Мистигрисъ.

— Прекрасная погода! — замѣтилъ Жоржъ.

— Какая это мѣстность? — спросилъ Оскаръ, указывая на великолѣпный замокъ Франконвиль, расположенный на окраинѣ большого лѣса Сенъ-Мартенъ.

— Какъ, — воскликнулъ графъ, — вы говорите, что часто бываете въ Прелѣ, а между тѣмъ не знаете замка Франконвиль?

— Этотъ юноша, — пояснилъ Мистигрисъ, — знаетъ только людей, а не дома.

— Молодымъ дипломатамъ простительна нѣкоторая разсѣянность, — замѣтилъ Жоржъ.

— Запомните мое имя! — вскрикнулъ взбѣшенный Оскаръ. — Меня зовутъ Оскаръ Гюссонъ. Черезъ десять лѣтъ я буду извѣстенъ всему міру.

Послѣ этихъ словъ, произнесенныхъ съ паѳосомъ, Оскаръ откинулся въ уголъ.

— Очень знатный родъ, — сказалъ графъ, — Гюссонъ de la Cerisaie… Мосье родился подъ ступеньками императорскаго трона.

Оскаръ покраснѣлъ до корней волосъ; страшное безпокойство овладѣло имъ. Пьеротенъ собирался спуститься по крутому склону «Погреба». Внизу, въ узкой долинѣ, за большимъ лѣсомъ Сенъ-Мартенъ, возвышался великолѣпный замокъ Прель.

— Господа, — сказалъ графъ, — желаю вамъ успѣха на избранныхъ вами блестящихъ поприщахъ. Помиритесь съ французскимъ королемъ, полковникъ; Черни-Жоржъ не должны враждовать съ Бурбонами. Вамъ, дорогой г-нъ Шиннеръ, не нужны мои пожеланія — вы уже успѣли покрыть себя лаврами и добились ихъ благороднымъ путемъ — вашими превосходными работами. Но вы опасный соперникъ и, какъ человѣкъ женатый, я не рѣшился бы предложить вамъ работу въ моемъ имѣніи. Господину Гюссонъ не нужна протекція, онъ владѣетъ тайнами государственныхъ людей и можетъ тероризировать ихъ. Что касается да г-на Леже, то въ виду того, что онъ собирается ощипать графа де-Серизи, мнѣ остается только пожелать ему дѣйствовать твердой рукой… Выпустите меня, Пьеротенъ. Вы встрѣтите меня тутъ завтра, на обратномъ пути, — прибавилъ графъ, выходя изъ дилижанса и направляясь по маленькой тропинкѣ, которая вела въ лѣсъ. Пассажиры остались въ страшномъ замѣшательствѣ.

— Это, вѣроятно, тотъ графъ, который снялъ Франконвиль, — сказалъ Леже. — Онъ направился прямо туда.

— Если я еще когда-нибудь вздумаю балагурить въ дилижансѣ, — сказалъ лже-Шиннеръ, — то готовъ вызвать самого себя на дуэль. Впрочемъ, это отчасти твоя вина, Мистигрисъ, — прибавилъ онъ, ударяя ученика по шапкѣ.

— О, я только послѣдовалъ за вами въ Венецію, — возразилъ Мистигрисъ.

— Знаете ли, — сказалъ Жоржъ Оскару, — если бы этотъ господинъ оказался графомъ де-Серизи, то я не желалъ бы быть въ вашей шкурѣ, хотя она и не поражена болѣзнями.

Оскаръ, вспомнивъ при этомъ замѣчаніи о наставленіяхъ матери, поблѣднѣлъ и сразу отрезвился.

— Вотъ мы и пріѣхали, господа! — сказалъ Пьеротенъ, останавливаясь у великолѣпной рѣшетки.

— Какъ, пріѣхали? — воскликнули въ одинъ голосъ художникъ, Жоржъ и Оскаръ.

— Вотъ курьезъ! — сказалъ Пьеротенъ. — Неужели же никто изъ васъ, господа, не былъ здѣсь? Вѣдь это замокъ Прель!

— И прекрасно, другъ мой, — сказалъ Жоржъ самоувѣреннымъ тономъ. — Я отправляюсь на ферму Мулино, — прибавилъ онъ, не желая показать своимъ товарищамъ, что онъ пріѣхалъ въ замокъ.

— Вотъ какъ? Значитъ вы пожаловали ко мнѣ? — спросилъ Леже.

— Къ вамъ?

— Да вѣдь я фермеръ Мулино. Чѣмъ могу служить, полковникъ?

— Я желалъ бы купить у васъ масла, — возразилъ Жоржъ, хватаясь за бумажникъ.

— Пьеротенъ, — сказалъ Оскаръ, — снесите мои вещи къ управляющему, я отправляюсь прямо въ замокъ. И Оскаръ направился по узенькой тропинкѣ, не зная, куда она ведетъ.

— Послушайте, г. посланникъ, — крикнулъ Леже, — вы направляетесь въ лѣсъ. Если вы желаете попасть въ замокъ, войдите въ калитку!

Вынужденный послѣдовать этому совѣту, Оскаръ совершенно растерялся, очутившись въ обширномъ дворѣ замка, посрединѣ котораго красовалась великолѣпная цвѣточная клумба, окаймленная тумбами, соединенными цѣпями. Въ то время, какъ Леже слѣдилъ за Оскаромъ, Жоржъ, озадаченный званіемъ толстяка, успѣлъ такъ ловко улизнуть, что когда Леже сталъ искать своего полковника, его и слѣдъ простылъ. По требованію Пьеротена калитка была немедленно отперта и кондукторъ понесъ съ сосредоточеннымъ выраженіемъ лица многочисленныя принадлежности Шиннера къ привратницѣ замка. Оскаръ былъ пораженъ, увидѣвъ художника и Мистигриса, свидѣтелей его хвастовства, водворенными въ замкѣ. Въ десять минутъ Пьеротенъ справился съ багажемъ художника и съ вещами Оскара Гюссона и сдалъ хорошенькій кожаный чемоданчикъ привратницѣ. Затѣмъ онъ вернулся къ своему дилижансу, хлопнулъ бичемъ и поѣхалъ но дорогѣ къ Лиль-Аданскому лѣсу, съ озабоченнымъ лицомъ крестьянина, занятаго вычисленіями. Счастье его было обезпечено: на слѣдующій день онъ долженъ былъ получить завѣтные 1000 франковъ.

Оскаръ ходилъ съ довольно глупымъ выраженіемъ лица вокругъ большой клумбы, слѣдя за своими дорожными товарищами, когда вдругъ увидѣлъ Моро, выходившаго изъ большого зала надъ подъѣздомъ. Управляющій былъ въ длинномъ синемъ сюртукѣ, спадавшемъ до самыхъ пятъ, въ панталонахъ изъ желтой кожи, въ жокейскихъ сапогахъ; въ рукѣ у него былъ хлыстъ.

— А, мой мальчикъ, вотъ и ты! Какъ здоровье дорогой мамаши? — спросилъ онъ, беря за руку Оскара. — Здравствуйте, господа, вы, вѣроятно, художники, посланные архитекторомъ Грендо? — обратился онъ къ художнику и Мистигрису.

Онъ свистнулъ два раза, пользуясь своимъ хлыстомъ. Явился привратникъ.

— Проведите этихъ господъ въ комнаты 14 и 15, г-жа Моро дастъ вамъ ключи отъ нихъ. Если понадобится, разведите тамъ огонь и снесите туда вещи… По желанію графа, предлагаю вамъ обѣдать у меня, господа, — обратился онъ къ художникамъ. — Мы обѣдаемъ въ пять часовъ, какъ въ Парижѣ. Если вы любите охоту, вамъ не будетъ скучно, такъ какъ у меня есть необходимое разрѣшеніе. Вы можете охотиться на разстояніи 12.000 саженъ за предѣлами нашихъ владѣній.

Оскаръ, художникъ и Мистигрисъ, страшно сконфуженные, обмѣнялись растеряннымъ взглядомъ, но, вѣрный своей роли, Мистигрисъ воскликнулъ:

— Ахъ, чортъ возьми, никогда не слѣдуетъ отчаиваться! Смѣло впередъ!

Маленькій Гюссонъ послѣдовалъ за управляющимъ, который быстрыми шагами направился въ паркъ.

— Жакъ, — сказалъ онъ одному изъ своихъ сыновей, — иди предупреди мамашу о пріѣздѣ молодого Гюссона. Скажи ей, что мнѣ необходимо отправиться на полчасика въ Мулино.

Управляющій, пятидесятилѣтній, средняго роста брюнетъ, производилъ впечатлѣніе очень суроваго человѣка. Желчное лицо его, сильно загорѣвшее благодаря деревенскимъ условіямъ жизни, вводило на первый взглядъ въ заблужденіе насчетъ его характера. Голубые глаза и большой носъ крючкомъ придавали мрачный видъ его лицу, да и глаза были слишкомъ сдвинуты къ носу. Но его полныя губы, контуры лица и вся фигура были проникнуты добродушіемъ. Рѣшительный въ манерахъ, отличаясь быстротой и рѣзкостью рѣчи, Моро страшно импонировалъ Оскару своей проницательностью, вытекавшей изъ необыкновенной внимательности управляющаго къ юношѣ. Пріученный матерью поклоняться своему благодѣтелю, Оскаръ всегда чувствовалъ себя совершенно приниженнымъ въ присутствіи Моро, но теперь, очутившись въ Прелѣ, онъ почувствовалъ какую-то особенную внутреаніою тревогу, точно въ ожиданіи тяжелаго удара со стороны своего единственнаго покровителя и друга.

— Ну, что же, Оскаръ, ты точно недоволенъ тѣмъ, что попалъ сюда? — сказалъ управляющій. — Надѣюсь, что ты разсѣешься здѣсь, ты будешь учиться ѣздить верхомъ, стрѣлять, охотиться.

— Я не умѣю всего этого, — сказалъ Оскаръ.

— Но я именно для того пригласилъ тебя сюда, чтобы научить тебя этимъ искусствамъ.

— Маменька не разрѣшили мнѣ оставаться тутъ дольше двухъ недѣль, такъ какъ г-жа Моро…

— О, это мы еще посмотримъ! — возразилъ Моро, почти оскорбленный тѣмъ, что Оскаръ сомнѣвался въ его авторитетѣ.

Младшій сынъ Моро, стройный, живой мальчикъ лѣтъ пятнадцати, подбѣжалъ къ нимъ.

— Вотъ, — сказалъ ему отецъ, — поведи этого товарища къ мамашѣ.

Управляющій удалился по кратчайшей дорогѣ, которая вела къ домику сторожа, расположенному между паркомъ и лѣсомъ.

Павильонъ, предоставленный графомъ управляющему, былъ выстроенъ нѣсколько лѣтъ до революціи владѣльцемъ роскошнаго имѣнія «Кассанъ», въ которомъ Бюржере, генеральный фермеръ, обладавшій колоссальнымъ состояніемъ, устроилъ сады, провелъ рѣки, соорудилъ дачи, китайскіе павильоны и другіе великолѣпныя и весьма разорительныя украшенія.

Этотъ павильонъ, расположенный посрединѣ большого сада, одна изъ стѣнъ котораго граничила съ дворомъ, гдѣ находились службы замка Прель, въ прежнее время сообщался съ большой деревенской улицей. Купивъ это владѣніе, графъ де-Серизи разрушилъ внутреннюю стѣну и заколотилъ ворота, выходившія на улицу. Паркъ также значительно расширился благодаря садамъ, пріобрѣтеннымъ де-Серизи для округленія своихъ земель. Павильонъ управляющаго, сооруженный изъ камня съ стилѣ Людовика XV (украшенія его разстилаются скатертью подъ окнами, какъ въ колоннадѣ на площади Людовика XV — сухими, крутыми желобками), состоялъ въ первомъ этажѣ изъ большого, красиваго зала, сообщавшагося со спальней, и столовой, рядомъ съ которой находилась билліардная. Эти два параллельныя помѣщенія были раздѣлены лѣстницей, передъ которой было устроено нѣчто въ родѣ передней; изъ этой передней одна дверь вела въ залъ, а другая въ столовую; двери были роскошно отдѣланы. Кухня помѣщалась подъ столовой, въ подвальномъ этажѣ, десять ступенекъ вели въ первый этажъ.

Устраиваясь въ павильонѣ, г-жа Моро превратила въ будуаръ старинную спальню. Въ этомъ будуарѣ и въ залѣ находились очень цѣнные, взятые изъ графскаго замка, предметы, которые могли бы красоваться въ отелѣ любой дамы высшаго свѣта. Обитый голубымъ дама съ бѣлыми цвѣтами (матерія эта служила когда-то драпировкой большой парадной постели), этотъ залъ производилъ величественное впечатлѣніе. Мебель изъ стараго дерева съ позолотой была отдѣлана той же матеріей. Картины, взятыя изъ старыхъ трюмо, жардиньерки, нѣсколько красивыхъ модныхъ столиковъ и красивыхъ лампъ, старая люстра съ гранеными хрустальными подвѣсками — все это придавало этой комнатѣ грандіозный видъ. Полъ былъ устланъ стариннымъ персидскимъ ковромъ. Модный будуаръ, вполнѣ соотвѣтствовавшій вкусу г-жи Моро, имѣлъ форму шатра, голубые и шелковые шнурки котораго выдѣлялись на свѣтло-сѣромъ фонѣ. Былъ тутъ и классическій диванъ со своими многочисленными подушками. Жардиньерки — предметъ заботливаго ухода старшаго садовника — радовали глазъ своими пирамидами цвѣтовъ. Столовая и билліардная изъ краснаго дерева. Вокругъ павильона г-жа Моро развела роскошные цвѣтники, примыкавшіе къ большому парку. Группы экзотическихъ деревьевъ скрывали службы отъ глазъ обитателей павильона. Для облегченія сообщенія съ знакомыми г-жа Моро замѣнила калиткой старыя заколоченныя ворота.

Такимъ образомъ, зависимое положеніе Моро въ Прелѣ было искусно замаскировано. Ихъ можно было принять за богатыхъ людей, взявшихъ на себя ради собственнаго удовольствія управленіе имѣніемъ, тѣмъ болѣе что ни графъ, ни графиня не появлялись въ Прелѣ и не оспаривали занятаго супругами Моро положенія. Широкія льготы, дарованныя графомъ де-Серизи управляющему, давали ему возможность жить въ полномъ довольствѣ. Такъ, молочные продукты, яйца, птица, дичь, фрукты, цвѣты, овощи, дрова, сѣно — все это получалось ими въ избыткѣ; приходилось покупать только мясо, вина и колоніальные продукты, которые являлись необходимостью при той роскошной жизни, которую вели Моро. Птичница пекла для нихъ хлѣбъ; въ послѣдніе годы Моро платилъ своему мяснику извѣстнымъ числомъ свиней, сохраняя для себя лишь столько, сколько требовалось для истребленія его дома. Графиня, очень благоволившая къ своей бывшей горничной, подарила ей однажды маленькую коляску, вышедшую изъ моды, которую Моро велѣлъ перекрасить. Г-жа Моро постоянно каталась въ ней, пользуясь двумя лошадьми, служившими для работъ въ паркѣ. Кромѣ этихъ лошадей, управляющій имѣлъ еще верховую лошадь. Моро вспахивалъ земли въ графскомъ паркѣ и добывалъ все необходимое для прокормленія своихъ слугъ и своихъ лошадей, и между прочимъ триста тысячъ фунтовъ сѣна, изъ которыхъ въ отчетѣ значилось только сто тысячъ фунтовъ. Половину того, что онъ получалъ натурой, Моро продавалъ. Онъ содержалъ большой птичій дворъ и голубятникъ, имѣлъ много коровъ, содержавшихся на счетъ парка; за то садовники замка пользовались навозомъ изъ его конюшенъ. Такимъ образомъ, всѣ незаконныя дѣйствія управляющаго имѣли свое оправданіе. Дочь одного изъ садовниковъ служила то кухаркой, то горничной у г-жи Моро; скотница, завѣдывавшая молочнымъ хозяйствомъ, также помогала барынѣ. Для грубыхъ работъ и ухода за лошадьми Моро нанялъ отставного солдата, котораго звали Брошонъ.

Въ Йервилѣ, Шаври, Бомонѣ, Мариве, Преролѣ и Нуантелѣ всѣ принимали красивую жену управляющаго, дѣлая видъ, что не знаютъ ея прошлаго. Впрочемъ, Моро нерѣдко оказывалъ довольно важныя услуги этому обществу. Онъ пользовался вліяніемъ де-Серизи для проведенія разныхъ дѣлъ, которыя казались пустячными въ Парижѣ, но для глухой провинціи имѣли громадное значеніе. Такъ Моро добился назначенія извѣстныхъ лицъ мировыми судьями въ Бомонѣ и Лиль-Аданѣ, въ томъ же году добился отмѣны приказа объ отставкѣ старшаго лѣсничаго и выхлопоталъ крестъ Почетнаго Легіона бомонскому гоффурьеру. Нужно замѣтить, что ни одно изъ буржуазныхъ празднествъ не обходилось безъ супруговъ Моро. Священникъ и мэръ играли каждый вечеръ въ карты у Моро. Нетрудно сдѣлаться приличнымъ человѣкомъ, устроивъ себѣ удобное гнѣздо.

Хорошенькая и кокетливая, какъ всѣ горничныя великосвѣтскихъ дамъ, стремящіяся, по выходѣ замужъ, подражать своимъ госпожамъ, г-жа Моро считалась законодательницей модъ во всемъ названномъ раіонѣ. Она носила дорогія ботинки и выходила пѣшкомъ только въ очень хорошіе дни. Хотя мужъ выдавалъ ей всего пятьсотъ франковъ на ея туалетъ, но въ провинціи эта сумма составляетъ цѣлый капиталъ, въ особенности, если она находится въ умѣлыхъ рукахъ. Г-жа Моро, яркая, свѣжая блондинка тридцати шести лѣтъ, сохранила стройную, изящную фигурку, несмотря на то, что была матерью троихъ дѣтей. Она держала себя, какъ молоденькая дѣвушка, и вмѣстѣ съ тѣмъ любила разыгрывать принцессу. Когда она проѣзжала въ своей коляскѣ по бомонской дорогѣ и какой-нибудь незнакомецъ спрашивалъ: «Кто эта дама?», г-жа Моро приходила въ негодованіе, если мѣстный житель отвѣчалъ: «Это жена прельскаго управляющаго». Ей хотѣлось, чтобы всѣ принимали ее за владѣлицу замка. Въ деревняхъ она любила разыгрывать роль покровительницы бѣдныхъ и слабыхъ. Вліяніе ея мужа на графа, подтвержденное цѣлымъ рядомъ фактовъ, не дозволяло буржуазіи смѣяться надъ г-жею Моро, а въ глазахъ бѣдныхъ крестьянъ она являлась важной особой. Впрочемъ, Эсгелла — такъ звали г-жу Моро — столь же мало вмѣшивалась въ дѣла управленія имѣніемъ, какъ жена биржевого маклера въ дѣла биржи. Она вполнѣ полагалась на мужа во всемъ, что касалось хозяйственныхъ и экономическихъ вопросовъ, и была очень далека отъ мысли, что можетъ наступить конецъ этому блаженному состоянію, длившемуся уже семнадцать лѣтъ. Тѣмъ не менѣе, узнавъ о рѣшеніи графа реставрировать великолѣпный замокъ, она почувствовала нѣкоторую тревогу и убѣдила мужа покончить съ Леже и переселиться затѣмъ въ Лиль-Аданъ. Она знала, что самолюбіе ея будетъ слишкомъ страдать въ присутствіи ея госпожи, которая, безъ сомнѣнія, станетъ потѣшаться надъ своей бывшей горничной, разыгрывавшей даму изъ хорошаго общества.

Глубокая непріязнь, возникшая между Рэберами и Моро, была вызвана оскорбленіемъ, нанесеннымъ г-жей де-Рэберъ г-жѣ Моро послѣ того, какъ жена управляющаго, не желавшая уступить первенства урожденной де-Коруа, позволила себѣ насмѣшку надъ ней. Тогда г-жа де-Рэберъ напомнила всему населенію о прежнемъ положеніи г-жи Моро: слово «горничная» переходило изъ устъ въ уста. Завистники, которыхъ у Моро было немало въ Бомонѣ, въ Лиль-Аданъ, въ Мафлье, Шампани, Нервилѣ, Шоври, Балье и Муасселѣ, долго злословили на эту тему, и не одна искра зажженнаго де-Рэберами костра попала въ домъ прельскаго управляющаго. Но въ теченіе послѣднихъ лѣтъ де-Рэберы, изгнанные изъ общества красивой г-жи Моро, сдѣлались предметомъ ненависти многочисленныхъ приверженцевъ Моро и положеніе ихъ было бы рѣшительно невыносимымъ, если бы ихъ не поддерживала мысль о мщеніи.

Супруги Моро, находившіеся въ дружескихъ отношеніяхъ съ архитекторомъ Грендо, были предупреждены о скоромъ пріѣздѣ молодого живописца, которому было поручено закончить орнаменты въ замкѣ — главная работа была недавно исполнена Шиннеромъ. Великій художникъ рекомендовалъ для арабесокъ, рамъ и другихъ деталей того путешественника, котораго сопровождалъ Мистигрисъ.

Г-жа Моро уже два дня изнывала отъ ожиданія. Шиннеру и его женѣ во время пребыванія ихъ въ Прелѣ были отведены комнаты въ самомъ замкѣ, гдѣ по распоряженію графа имъ оказывали высшія почести. Грендо, жившій въ то время у Моро, относился съ такимъ почтеніемъ къ великому художнику, что ни управляющій, ни его жена не позволяли себѣ фамильярности въ обращеніи съ нимъ. Самые знатные и богатые окрестные землевладѣльцы наперерывъ другъ передъ другомъ чествовали Шиннера и его жену. Такимъ образомъ г-жа Моро разсчитывала теперь отомстить ему и протрубила по всей окрестности, что новый художникъ, который приглашенъ въ Прель, равенъ по таланту знаменитому Шиннеру.

Г-жа Моро уже два дня подъ-рядъ появлялась въ очень кокетливыхъ туалетахъ: въ ожиданіи гостей, хорошенькая женщина очень вѣрно разсчитала свои боевыя средства и оставила самый прелестный туалетъ на субботу, такъ какъ было болѣе чѣмъ вѣроятно, что художникъ пріѣдетъ въ субботу къ обѣду. Она надѣла ботинки бронзоваго цвѣта и фильдекосовые чулки. Розовое платье въ мелкихъ полоскахъ, розовый поясъ съ золотой пряжкой, украшенный богатой рѣзьбой, бархатка на шеѣ и бархатные браслеты на голыхъ рукахъ (г-жа де-Серизи любила показывать свои прелестныя руки) — все это придавало женѣ управляющаго видъ изящной парижанки. Изъ подъ великолѣпной шляпы итальянской соломы, украшенной букетомъ махровыхъ розъ, ниспадали въ блестящихъ локонахъ роскошные бѣлокурые волосы. Заказавъ обѣдъ изъ самыхъ изысканныхъ блюдъ и осмотрѣвъ всѣ свои комнаты, она точно владѣлица замка расхаживала передъ цвѣточной клумбой въ большомъ дворѣ замка, держа надъ головой восхитительный розовый зонтикъ, подбитый бѣлымъ шелкомъ и отдѣланный бахромой. Увидѣвъ Пьеротена, который передавалъ привратницѣ замка странные свертки Мистигриса, и не видя ни одного пассажира, Эстелла вернулась разочарованная, досадуя на то, что напрасно принарядилась. Подобно большинству женщинъ, которыя принаряжаются для пріема гостей, она чувствовала себя неспособной заняться чѣмъ бы то ни было и порхала по залу въ ожиданіи бомонскаго дилижанса, который прибывалъ черезъ часъ послѣ Пьеротена, хотя выѣзжалъ изъ Парижа въ половинѣ второго. Такимъ образомъ она находилась въ залѣ въ то время, какъ оба художника были заняты своимъ туалетомъ. Молодой живописецъ и его помощникъ были такъ возбуждены восторженными отзывами садовника о красивой женѣ управляющаго, что почувствовали необходимость пріодѣться и предстать въ возможно интересномъ видѣ въ павильонъ, куда ихъ повелъ Жанъ Моро, старшій сынъ управляющаго, бойкій мальчикъ въ хорошенькомъ англійскомъ костюмѣ съ отложнымъ воротникомъ; мальчикъ чувствовалъ себя во время каникулъ точно рыба въ водѣ въ имѣніи графа, гдѣ мать разыгрывала полновластную хозяйку.

— Мама, — сказалъ онъ, — вотъ художники, присланные г-немъ Шиннеромъ.

Г-жа Моро, пріятно возбужденная, встала, велѣла сыну подать молодымъ людямъ стулья и стала разсыпаться въ любезностяхъ.

— Мама, молодой Гюссонъ разговариваетъ въ саду съ папашей, я приведу его…

— Не спѣши, погуляй съ нимъ въ саду, — сказала мать.

Изъ этого отвѣта молодые люди усмотрѣли, что дорожный товарищъ ихъ не особенно важная птица; вмѣстѣ съ тѣмъ въ голосѣ г-жи Моро сказывалась особенная непріязнь мачихи къ пасынку. Дѣйствительно, послѣ семнадцати лѣтъ супружеской жизни она не могла игнорировать привязанности управляющаго къ г-жѣ Клапаръ и ея сыну и такъ открыто выражала свою ненависть, что нетрудно было понять, почему управляющій не рисковалъ до сихъ поръ пригласить Оскара въ Прель.

— Мы получили предписаніе отъ графа, — сказала г-жа Моро, — доставить вамъ всѣ удобства въ замкѣ. Мы очень любимъ искусства и въ особенности художниковъ, — прибавила она съ кокетливой улыбкой. — Будьте какъ дома, господа. Въ деревнѣ не должно быть ни малѣйшаго стѣсненія, всѣ должны пользоваться полной свободой. У насъ жилъ г-нъ Шиннеръ…

Мистигрисъ взглянулъ, насмѣшливо улыбаясь, на своего товарища.

— Вы, вѣроятно, знаете его, — продолжала Эстелла послѣ кратковременной паузы.

— Кто не знаетъ его, сударыня? — сказалъ живописецъ.

— Имя его такъ же распространено, какъ хмель, — прибавилъ Мистигрисъ.

— Грендо сказалъ мнѣ ваше имя, но я…

— Жозефъ Бридо, — сказалъ живописецъ. Онъ сгоралъ отъ нетерпѣнія, желая узнать, съ какого рода женщиной отъ имѣетъ дѣло.

Мистигрисъ начиналъ уже внутренно возмущаться покровительственнымъ тономъ жены управляющаго, но онъ ждалъ, какъ и Бридо, какого-нибудь жеста или слова, которое выдало бы ее, ждалъ одного изъ тѣхъ движеній, которыя выдаютъ человѣческую душу живописцамъ, этимъ жестокимъ наблюдателямъ человѣческихъ слабостей. Грубыя руки и большія ноги Эстеллы, дочери крестьянина изъ окрестностей Сенъ-По, поразили молодыхъ людей; нѣкоторые обороты рѣчи также не согласовались съ изящнымъ туалетомъ красавицы и указывали на степень ея развитія. Обмѣнявшись быстрымъ взглядомъ, они рѣшились отнестись совершенно серьезно къ роли, которую разыгрывала жена управляющаго въ надеждѣ, что она послужитъ для нихъ развлеченіемъ во время ихъ пребыванія въ замкѣ.

— Вы любите искусства? Вы, можетъ быть, сами занимаетесь ими, сударыня? — обратился Жозефъ къ г-жѣ Моро.

— Нѣтъ. Мнѣ дали очень солидное коммерческое образованіе. Несмотря на это, у меня такое тонкое и такое глубокое пониманіе искусства, что г-нъ Шиннеръ всегда просилъ меня посмотрѣть на его работу и высказать ему мое мнѣніе.

— Мольеръ тоже спрашивалъ мнѣнія Лафоре, — сказалъ Мистигрисъ.

Не зная, что Лафоре имя горничной, г-жа Моро приняла сентиментальную позу, которая доказывала, что въ своемъ невѣжествѣ она приняла насмѣшку за комплиментъ.

— Ученикъ мой, — сказалъ Бридо, — Леонъ де-Пора, выказываетъ большой талантъ къ портретной живописи. Онъ былъ бы счастливъ, сударыня, если бы вы позволили ему нарисовать въ память о нашемъ пребываніи у васъ вашу прелестную головку.

Жозефъ Бридо сдѣлалъ знакъ Мистигрису, точно говоря: «Ну, дѣйствуй рѣшительнѣе! Она весьма недурна, эта бабенка».

Поймавъ этотъ взглядъ, Леонъ де-Пора опустился на диванъ рядомъ съ Эстеллой и взялъ ея руку.

— О, если бы вы согласились дать мнѣ нѣсколько сеансовъ, хотя бы для того, чтобы сдѣлать сюрпризъ вашему супругу, я постарался бы превзойти себя. Вы такъ очаровательны, такъ прекрасны… Человѣкъ самый бездарный сдѣлается геніемъ, имѣя такую модель… Въ вашихъ глазахъ онъ можетъ почерпать столько…

— А затѣмъ мы среди арабесокъ набросаемъ головки вашихъ прелестныхъ дѣтей, — прервалъ Жозефъ Мистигриса.

— Мнѣ, положимъ, пріятнѣе было бы видѣть ихъ на стѣнахъ моего зала… но это было бы нескромной просьбой, — продолжала она, кокетливо поглядывая на Бридо.

— Красота, сударыня, — богиня, которой поклоняются художники и которая имѣетъ серьезныя права на нихъ.

«Они восхитительны», — думала г-жа Моро. — Любите ли вы, — обратилась она къ молодымъ людямъ, — вечернія прогулки въ коляскѣ, среди лѣсовъ?..

— О! — воскликнулъ Мистигрисъ тономъ экстаза. — Прель будетъ настоящимъ раемъ!..

— Съ бѣлокурой Евой въ центрѣ, съ очаровательной молодой женщиной… — сказалъ Жозефъ Бридо.

Но въ ту минуту, когда г-жа Моро почувствовала себя на седьмомъ небѣ, ее вернулъ къ дѣйствительности голосъ горничной.

— Сударыня, — крикнула она, врываясь точно бомба въ комнату.

— Что вамъ нужно, Розали? Кто разрѣшилъ вамъ входить сюда безъ позволенія?

Розали, не обращая вниманія на этотъ вопросъ, шепнула на ухо хозяйкѣ: — Графъ въ замкѣ.

— Развѣ онъ требуетъ меня?

— Нѣтъ, сударыня… Но… онъ требуетъ ключи отъ своего чемодана и своей комнаты.

— Ну, и пусть ему дадутъ то, что онъ требуетъ, — сказала г-жа Моро, дѣлая нетерпѣливый жестъ, которымъ хотѣла замаскировать свое смущеніе.

— Мама, вотъ Оскаръ Гюссонъ! — воскликнулъ младшій изъ ея сыновей, подводя къ ней Оскара, который покраснѣлъ, какъ ракъ. Онъ былъ смущенъ изящными костюмами художниковъ и не смѣлъ подойти.

— Ну, вотъ и маленькій Оскаръ, — сказала г-жа Моро. — Надѣюсь, что ты пойдешь переодѣться, — продолжала она, окинувъ его презрительнымъ взглядомъ, — Твоя мать, вѣроятно, не пріучила тебя являться къ обѣду въ такомъ видѣ.

— О, — сказалъ жестокій Мистигрисъ, — будущій дипломатъ долженъ…

— Будущій дипломатъ? — воскликнула г-жа Моро.

Тутъ у бѣднаго Оскара выступили слезы на глазахъ и онъ въ недоумѣніи поглядывалъ то на Бридо, то на Леона.

— Это шутка, которую молодой человѣкъ позволилъ себѣ во время нашего путешествія, — сказалъ Жозефъ, желая вывести Оскара изъ затрудненія.

— Молодчикъ хотѣлъ позабавиться, какъ другіе, вотъ онъ и попался! — сказалъ неумолимый Мистигрисъ.

— Сударыня, — сказала Розали, возвращаясь въ гостиную, — его свѣтлость заказали обѣдъ на восемь человѣкъ и требуютъ, чтобы обѣдъ былъ поданъ къ шести часамъ. Мы ждемъ вашихъ приказаній.

Во время переговоровъ Эстеллы и ея первой горничной оба художника и Оскаръ обмѣнялись взглядами, выражавшими самыя ужасныя предчувствія.

— Его свѣтлость? Кто это? — спросилъ Жоржъ.

— Графъ де-Серизи, — отвѣчалъ маленькій Моро.

— Ужь не пріѣхалъ ли онъ съ нами въ кукушкѣ? — спросилъ Леонъ де-Пора,

— О, — сказалъ Оскаръ, — графъ де-Серизи разъѣзжаетъ только въ каретѣ, запряженной четырьмя лошадьми.

— Не знаете ли вы, какимъ образомъ графъ попалъ сюда? — обратился художникъ къ г-жѣ Моро, когда та вернулась въ сильномъ смущеніи на свое мѣсто.

— Я рѣшительно ничего не знаю. Я не могу объяснить себѣ цѣли пріѣзда графа де-Серизи. А Моро нѣтъ дома!

— Его свѣтлость проситъ г-на Шиинера пожаловать въ замокъ, — доложилъ садовникъ. — Его свѣтлость приглашаетъ г-на Шиннера и г-на Мистигриса пообѣдать сегодыя съ нимъ.

— Мы погибли! — сказалъ ученикъ смѣясь. — Тотъ пассажиръ въ кукушкѣ Пьеротена, котораго мы приняли за фабриканта, и есть графъ де-Серизи.

Оскаръ точно превратился въ статую изъ соли, онъ даже почувствовалъ при этихъ словахъ вкусъ морской воды во рту.

— А вы-то говорили ему о поклонникахъ его жены и о его тайной болѣзни! — сказалъ Мистигрисъ Оскару.

— Что вы говорите? — вскрикнула жена управляющаго, глядя съ ужасомъ на художниковъ, которые поспѣшно удалились, смѣясь надъ неподвижной фигурой Оскара.

Сраженный, ошеломленный, растерявшійся, Оскаръ не могъ вымолвить ни одного слова, хотя г-жа Моро осыпала его вопросами и жестоко трясла его руку, сжимая ее въ своихъ рукахъ. Но она принуждена была оставить его въ залѣ, не добившись отвѣта, такъ какъ Розали опять позвала ее, требуя столовое бѣлье и серебро и передавая приказанія графа. Садовники, привратникъ, его жена и всѣ служащіе бѣгали взадъ и впередъ; внезапный пріѣздъ графа произвелъ страшную суматоху.

Выйдя изъ дилижанса Пьеротена, графъ по знакомой ему тропинкѣ добрался до домика прельскаго сторожа. Увидѣвъ хозяина, тотъ остолбенѣлъ.

— Вѣдь это лошадь Моро, развѣ онъ тутъ? — спросилъ графъ.

— Нѣтъ, ваше сіятельство, но такъ какъ онъ до обѣда собирается въ Мулино, то онъ оставилъ тутъ свою лошадь и отправился въ замокъ, чтобы отдать нѣкоторыя приказанія.

Сторожъ не соображалъ всего значенія этого отвѣта, который подтверждалъ подозрѣнія графа.

— Если ты дорожишь своимъ мѣстомъ, — сказалъ графъ, — ты немедленно отправишься на этой лошади въ Бомонъ и передашь Маргерону записку, которую я сейчасъ напишу.

Графъ вошелъ въ домикъ сторолга, написалъ нѣсколько словъ, сложилъ записку такъ, что невозможно было открыть ее незамѣтнымъ образомъ, и передалъ ее сторожу, когда тотъ сидѣлъ уже на лошади.

— Ни слова отъ этомъ порученіи кому бы то ни было, — крикнулъ ему графъ.

— А васъ, сударыня, — обратился онъ къ женѣ сторожа, — я попрошу сказать Моро, если онъ удивится, не найдя тутъ своей лошади, что я взялъ ее.

Вслѣдъ затѣмъ графъ приказалъ отпереть калитку и направился черезъ паркъ въ замокъ. Сколько бы ни перенесъ человѣкъ волненій и разочарованій въ личной и общественной жизни, душа его всегда будетъ возмущаться предательствомъ. Де-Серизи такъ тяжело было допустить, что Моро обманываетъ его, что въ Сенъ-Бри еще онъ склоненъ былъ считать его не сообщникомъ Леже и нотаріуса, а жертвой, которую они соблазнили. Прислушиваясь у воротъ трактира къ разговору Леже и трактирщика, онъ готовъ былъ простить своего управляющаго, сдѣлавъ ему строгое внушеніе. Но съ того момента, какъ Оскаръ разболталъ о его тайномъ недугѣ, мысль о предательствѣ со стороны человѣка, которому онъ вполнѣ довѣрялъ, отодвинулась на задній планъ. Строго охраняемая тайна его могла бытъ выдана только Моро, который, вѣроятно, издѣвался надъ своимъ благодѣтелемъ въ присутствіи бывшей горничной г-жи де-Серизи или бывшей Аспазіи Директоріи. Направляясь по боковой тропинкѣ, этотъ пэръ Франціи и министръ плакалъ, какъ плачутъ молодые люди. Всѣ чувства его были такъ болѣзненно задѣты, такъ потрясены, что графъ, всегда прекрасно владѣвшій собой, пробирался теперь по своему парку точно раненый звѣрь.

Когда Моро потребовалъ свою лошадь, жена сторожа отвѣчала:

— Господинъ графъ только-что взяли ее.

— Какой графъ? — вскричалъ Моро.

— Графъ де-Серизи, нашъ хозяинъ… Онъ теперь, вѣроятно, въ замкѣ, — прибавила она, чтобъ избавиться отъ управляющаго, который рѣшительно не могъ разобраться въ случившемся и отправился въ замокъ. Но, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, онъ вернулся къ сторожихѣ для болѣе обстоятельнаго допроса. Однако, бѣдная женщина, находившаяся точно въ тискахъ между графомъ и управляющимъ, заперлась въ домикѣ, твердо рѣшившись не отпирать никому, кромѣ мужа. Моро, все болѣе и болѣе охваченный тревогой, побѣжалъ, несмотря на свои высокіе сапоги, въ привратницкую, гдѣ онъ узналъ, что графъ одѣвается. Розали, которая попалась ему навстрѣчу, сообщила ему, что къ обѣду въ замокъ приглашены семь человѣкъ.

Моро направился къ павильону и увидѣлъ скотницу, спорившую о чемъ-то съ красивымъ молодымъ человѣкомъ.

— Его сіятельство сказали: «адъютантъ Мины, полковникъ Жоржъ», — говорила дѣвушка.

— Я не полковникъ, — отвѣчалъ Жоржъ.

— Но васъ зовутъ Жоржъ?

— Въ чемъ дѣло? — спросилъ управляющій.

— Сударь, я Жоржъ Маре, сынъ богатаго оптоваго торговца въ улицѣ Сенъ-Мартенъ. Я пріѣхалъ по дѣлу къ графу де-Серизи… я присланъ сюда нотаріусомъ Крота, у котораго я состою вторымъ клеркомъ.

— А я повторяю вамъ, что господинъ графъ только-что изводили сказать мнѣ: «Сюда явится полковникъ Черни-Жоржъ, адъютантъ Мины, который пріѣхалъ въ дилижансѣ Пьеротена. Если онъ спроситъ меня, введите его въ пріемный залъ».

— Съ графомъ де-Серизи шутить неудобно, — сказалъ управляющій. — Идите въ замокъ, сударь. Но какъ это графъ пріѣхалъ сюда, не предупредивъ меня? И какъ онъ могъ узнать, что вы пріѣхали въ дилижансѣ Пьеротена?

— Повидимому, — сказалъ клеркъ, — графъ и есть тотъ путешественникъ, который собирался уже усѣсться на козлахъ рядомъ съ Пьеротеномъ, если бы одинъ любезный молодой человѣкъ не уступилъ ему своего мѣста.

— Козлы… дилижансъ Пьеротена! — воскликнули въ одинъ голосъ управляющій и скотница.

— Я вполнѣ увѣренъ въ этомъ, въ особенности послѣ того, что сообщила мнѣ эта дѣвушка, — продолжалъ Жоржъ Маре.

— Но на какомъ основаніи?

— Ахъ, видите ли, желая мистифицировать пассажировъ, я наговорилъ имъ всякую ерунду объ Египтѣ, Греціи и Испаніи. У меня шпоры на сапогахъ, я выдалъ себя за полковника ради потѣхи…

— А какова наружность этого путешественника, котораго вы принимаете за графа?

— У него лицо кирпичнаго цвѣта, совершенно бѣлые волосы и черныя брови.

— Это онъ!

— Я пропалъ! — воскликнулъ Жоржъ Маре.

— Почему?

— Я издѣвался надъ его орденами.

— Ба, графъ человѣкъ добродушный, вы позабавили его! Пойдемте скорѣй въ замокъ! Я тоже отправляюсь въ его сіятельству. Когда же онъ вышелъ изъ дилижанса?

— На горѣ.

— Я совершенно теряюсь! — воскликнулъ Моро.

«Въ сущности я только посмѣялся надъ нимъ, но я не оскорбилъ его», подумалъ клеркъ.

— По какому дѣлу прислалъ васъ Крота, — спросилъ управляющій.

— Я привезъ съ собой акты по продажѣ Мулино.

— Боже, я ничего не понимаю! — воскликнулъ Моро.

Какъ страшно забилось его сердце, когда на его стукъ въ дверь, раздался голосъ графа:

— Это вы, господинъ Моро?

— Да, ваше сіятельство.

— Войдите.

Графъ былъ въ бѣлыхъ панталонахъ, въ тонкихъ сапогахъ, въ бѣлой жилеткѣ р черномъ фракѣ, на которомъ сверкали на правой сторонѣ — ленты орденовъ Почетнаго Легіона, на лѣвой — орденъ Золотаго Рука на золотой цѣпи. Голубая лента ярко выдѣлялась на бѣлой жилеткѣ. Онъ самъ привелъ въ порядокъ свою прическу, вѣроятно, онъ хотѣлъ подѣйствовать на Маргерона престижемъ величія.

— Что же, милостивый государь, — сказалъ графъ, не поднимаясь съ своего мѣста и не приглашая Моро сѣсть, — значитъ, мы не можемъ кончить теперь же дѣло съ Маргерономъ?

— Въ данное время онъ потребовалъ бы слишкомъ высокую цѣну за ферму.

— Но почему же онъ самъ не можетъ придти сюда? — спросилъ графъ, принимая разсѣянный видъ.

— Онъ боленъ, ваше сіятельство…

— Вы увѣрены въ этомъ?

— Я былъ у него.

— Сударь, — сказалъ графъ, принимая строгій видъ, который дѣлалъ его ужаснымъ, — если бы вы сообщили близкому лицу о своей болѣзни которую вы желали бы скрыть отъ другихъ, и это лицо стало бы издѣваться надъ вами у какой-нибудь потаскушки, какъ поступили бы вы относительно этого лица?

— Я поколотилъ бы его.

— А если бы вы узнали вмѣстѣ съ тѣмъ, что это лицо злоупотребляетъ вашимъ довѣріемъ и обкрадываетъ васъ?

— Я постарался бы накрыть его и послать въ каторгу.

— Ну, такъ слушайте же, г-нъ Моро. Вы, вѣроятно, говорили о моемъ недугѣ у г-жи Клапаръ и издѣвались съ нею надъ моей любовью къ графинѣ де-Серизи, потому что маленькій Гюссонъ сообщалъ разныя подробности моего леченія пассажирамъ общественнаго дилижанса въ моемъ присутствіи, и Богъ знаетъ, въ какихъ выраженіяхъ! Онъ осмѣлился клеветать на мою жену!.. Наконецъ, я узналъ изъ устъ самого Леже, который возвращался изъ Парижа въ дилижансѣ Пьеротена, о планѣ, составленномъ вами, имъ и бомонскимъ нотаріусомъ касательно покупки фермы Мулино. Если вы и были у Маргерона, то, вѣроятно, только для того, чтобы уговорить его сказаться больнымъ. Но онъ совершенно здоровъ, и я жду его къ обѣду… Видите ли, сударь, я прощаю вамъ состояніе въ 250.000 франковъ, нажитое вами въ теченіе семнадцати лѣтъ… я понимаю это. Если бы вы каждый разъ требовали отъ меня то, что вы брали или то, что предлагалось вамъ, я съ удовольствіемъ далъ бы вамъ все: вѣдь вы отецъ семейства. Въ вашемъ стремленіи къ наживѣ вы все-таки были лучше другихъ, допускаю это… Но какъ могли вы, зная, какъ я работалъ, не отдыхая по сто ночей подъ-рядъ, работалъ по восемнадцати часовъ въ сутки въ теченіе многихъ мѣсяцевъ, и зная, какъ я люблю г-жу де-Серизи, какъ могли вы болтать объ этомъ передъ ребеккомъ, выдавая мою тайну, осмѣивая мою любовь передъ какой-то Гюссонъ?..

— Наше сіятельство…

— Это непростительпо. Задѣть человѣка въ его матеріальныхъ интересахъ простительно, но нанести ему ударъ прямо въ сердце… О, вы не знаете, что вы сдѣлали!.. — Графъ опустилъ голову на руки и оставался въ такомъ положеніи нѣсколько минутъ. — Я оставляю за вами, — продолжалъ онъ, — все, что у васъ есть, и постараюсь забыть васъ. Ради моего и вашего собственнаго достоинства мы должны разойтись совершенно спокойно; я вспоминаю въ эту минуту все, что отецъ вашъ сдѣлалъ для моего отца… Вы передадите все г-ну де-Рэберу, который принимаетъ вашу должность. Постарайтесь сохранить спокойствіе, въ особенности прошу васъ передать все вашему преемнику безъ брани и безъ задержекъ. Если вы потеряли мое довѣріе, то постарайтесь, по крайней мѣрѣ, сохранить внѣшній престижъ богатыхъ людей. Что касается до этого болвана, который нанесъ мнѣ смертельный ударъ, то не желаю его присутствія въ Прелѣ. Помѣстите его въ гостинницу; я не отвѣчаю за себя, если увижу его.

— Я не заслуживаю такого великодушія, ваше, сіятельство — сказалъ Моро со слезами на глазахъ. — Если бы я былъ безсовѣстнымъ человѣкомъ, я имѣлъ бы теперь полмилліона франковъ капитала. Впрочемъ, я согласенъ дать вамъ точный отчетъ моего состоянія. Только повѣрьте мнѣ, графъ, что, бесѣдуя съ г-жей Клапаръ, я никогда не позволилъ себѣ ни малѣйшаго непочтенія, я только выражалъ сожалѣніе о вашемъ состояніи и спрашивалъ, не знаетъ ли она какого-нибудь неизвѣстнаго врачамъ средства, примѣняемаго народомъ въ подобныхъ случаяхъ… Я говорилъ о вашихъ чувствахъ къ графинѣ въ то время, когда юноша спалъ, повидимому, онъ слышалъ все, но всегда съ любовью и почтеніемъ. Къ несчастью, нескромность ведетъ нерѣдко къ столь же тяжелымъ наказаніямъ, какъ и преступленіе. По подчиняясь вашему справедливому гнѣву, я хочу, по крайней мѣрѣ, чтобы вы знали, какъ все это произошло… О, повѣрьте, я говорилъ отъ чистаго сердца съ г-жей Клапаръ… Наконецъ, вы можете допросить мою жену, мы никогда не говорили объ этихъ вопросахъ…

— Довольно, — сказалъ графъ. Убѣжденіе его было непоколебимо. — Мы не дѣти, дѣло непоправимо. Вы можете оставаться въ павильонѣ до октября. Господинъ и госпожа де-Рэберъ будутъ жить въ замкѣ; старайтесь держаться, какъ благовоспитанные люди, которые ненавидятъ другъ друга, но сохраняютъ внѣшнее спокойствіе.

Затѣмъ графъ въ сопровожденіи Моро сошелъ внизъ. Лицо Моро было бѣлѣе волосъ господина де-Серизи; графъ держался съ величавымъ спокойствіемъ.

Въ это время бомонскій дилижансъ остановился передъ калиткой парка и изъ него вышелъ нотаріусъ Крота, который по приказанію графа былъ приглашенъ въ залъ, гдѣ онъ засталъ своего клерка въ обществѣ двухъ художниковъ, ожидавшихъ въ недоумѣніи. Затѣмъ явился г-нъ де-Рэберъ въ сопровожденіи стараго Маргерона и бомонскаго нотаріуса, который принесъ цѣлый ворохъ документовъ. Когда, наконецъ, въ залъ вошелъ графъ, Жоржъ Маре почувствовалъ спазмы въ желудкѣ; Жозефъ Бридо вздрогнулъ. Но Мистигрисъ, который чувствовалъ себя прекрасно въ своемъ праздничномъ платьѣ и вообще не могъ ни въ чемъ упрекнуть себя по отношенію къ хозяину дома, сказалъ довольно громко:

— Вотъ такъ онъ гораздо лучше!

— Маленькій проказникъ, — сказалъ графъ, взявъ его за ухо, — наши роли сходятся… nous faisons tous deux la décoration!

— Узнаете ли вы вашу работу, г-нъ Шиннеръ? — обратился графъ, указывая художнику на потолокъ.

— Ваше сіятельство, — сказалъ художникъ, — я имѣлъ дерзость присвоить себѣ ради шутки имя знаменитаго человѣка. Но этотъ день обязываетъ меня создать что-нибудь выдающееся и прославить имя Жозефа Бридо.

— Вы защищали меня, сказалъ графъ, — и я надѣюсь, что вы и остроумный Мистигрисъ доставите мнѣ удовольствіе пообѣдать сегодня со мной. Но, — продолжалъ онъ, охваченный воспоминаніями, — не родственникъ ли вы одного изъ самыхъ ревностныхъ дѣятелей имперіи, начальника дивизіи Бридо, который палъ жертвой своего усердія?

— Я его сынъ, ваше сіятельство.

— Добро пожаловать! — сказалъ графъ, пожимая руку художника. — Я зналъ вашего отца… вы можете разсчитывать на меня, какъ на дядюшку изъ Америки, — прибавилъ онъ улыбаясь. — Но вы слишкомъ молоды, чтобы имѣть учениковъ. Чей же ученикъ Мистигрисъ?

— Моего друга Шиннера, который отпустилъ его со мной. Имя его Леонъ де-Лора. Ваше сіятельство, если вы не забыли моего отца, то благоволите подумать объ одномъ изъ его сыновей, который обвиняется въ государственной измѣнѣ и судится въ палатѣ пэровъ…

— Ахъ, да, знаю… Повѣрьте, что я не забуду объ этомъ… Что же касается до князя Черни-Жоржъ, друга Али-паши, адъютанта Мины… — сказалъ графъ, обращаясь къ Жоржу.

— Онъ?.. Мой второй клеркъ? — воскликнулъ Крота.

— Вы ошибаетесь, Крота, — произнесъ графъ строгимъ тономъ. — Клеркъ, который готовится сдѣлаться нотаріусомъ, не оставляетъ важныхъ документовъ въ дилижансахъ на потѣху любопытнымъ пассажирамъ! Клеркъ, который готовится быть нотаріусомъ, не тратитъ двадцать франковъ по дорогѣ отъ Парижа до Муассели, не рискуетъ быть задержаннымъ, какъ измѣнникъ…

— Ваша свѣтлость, — сказалъ Жоржъ Маре, — я могъ для потѣхи позволить себѣ мистифицировать пассажировъ Пьеротена, но…

— Не прерывайте его, ваше сіятельство, — сказалъ нотаріусъ.

— Нотаріусъ, — продолжалъ графъ, — долженъ съ раннихъ лѣтъ отличаться скромностью, проницательностью, осторожностью и не принимать министра за фабриканта свѣчей.

— Я готовъ понести должное наказаніе за мое поведеніе, но бумагъ я не оставлялъ…

— Вы и въ данный моментъ совершаете преступленіе, опровергая слова министра, пэра Франціи, дворянина, старика, кліента. Поищите актъ въ вашихъ бумагахъ.

Клеркъ сталъ рыться въ своемъ портфелѣ.

— Вы напрасно комкаете ваши бумаги, — сказалъ министръ, вынимая документъ изъ своего кармана, — вотъ то, что вы ищете.

Крота раза три поднесъ бумагу къ своимъ глазамъ, до того онъ былъ пораженъ, получая ее изъ рукъ своего кліента.

— Какъ это случилось, сударь? — обратился онъ къ Жоржу.

— Если бы я не взялъ ея, — продолжалъ графъ, — то она могла попасть въ руки толстяка Леже, который далеко не такъ глупъ, какъ онъ могъ казаться вамъ по своимъ сельско-хозяйственнымъ вопросамъ, онъ, по крайней мѣрѣ, показалъ вамъ, что нужно постоянно думать о своей профессіи!.. Прошу и васъ пообѣдать съ нами, но подъ условіемъ разсказать намъ казнь смирискаго мусселима и этимъ закончить мемуары какого-нибудь кліента, которые вы, повидимому, читали раньше публики… А васъ, господа, — обратился графъ къ бомонскому нотаріусу, въ Крота, Маргерону и Рэберу, — прошу заняться теперь же дѣломъ. Мы не сядемъ обѣдать, пока не покончимъ съ нимъ… Какъ говоритъ юный другъ мой Мистигрисъ: il faufc savoir же traire à propos.

— Онъ удивительно добродушенъ, — сказалъ Леонъ де-Пора, обращаясь къ Жоржу Маре.

— Да, но мой патронъ далеко не добродушенъ и, вѣроятно, дастъ мнѣ отставку.

— Ба, вы любите путешествовать, — сказалъ Бридо.

— Но воображаю, какую головомойку получитъ маленькій Гюссонъ отъ супруговъ Моро! — воскликнулъ Леонъ де-Пора.

— Онъ болванъ, — сказалъ Жоржъ. — Не будь его, графъ прекрасно провелъ бы время. Но все равно это хорошій урокъ. Клянусь, что никогда впредь не буду болтать въ общественныхъ дилижансахъ!

— Да, это очень глупо! — сказалъ Жозефъ Бридо.

— И очень вульгарно, — замѣтилъ Мистигрисъ.

Въ то время, какъ Маргеронъ и графъ де-Серизи, въ присутствіи де-Рэбера и при помощи своихъ нотаріусовъ, обсуждали дѣло о продажѣ фермы, бывшій управляющій направился медленными шагами въ свой павильонъ. Онъ вошелъ въ залу, не замѣчая ничего, и опустился на диванъ. Оскаръ Гюссонъ поспѣшилъ удалиться въ уголъ: мертвенно-блѣдное лицо покровителя его матери испугало его.

— Что съ тобой, другъ мой? — спросила входя въ комнату Эстелла, утомленная всѣми хлопотами, вызванными пріѣздомъ графа.

— Мы погибли, безвозвратно погибли! Я лишился мѣста управляющаго и потерялъ довѣріе графа.

— Что случилось?

— Леже, который ѣхалъ въ дилижансѣ Пьеротена, проговорился о продажѣ Мулино. Но не это лишило бы меня навсегда покровительства графа.

— Что же?

— Оскаръ отзывался непочтительно о графинѣ и выдалъ болѣзнь графа.

— Оскаръ? — воскликнула мадамъ Моро. — Другъ мой, ты заслужилъ это наказаніе. Стоило пригрѣвать эту змѣю у своей груди!.. Сколько разъ я говорила тебѣ…

— Довольно! — сказалъ измѣнившимся голосомъ Моро.

Въ эту минуту они увидѣли Оскара, забившагося въ уголъ. Моро накинулся на несчастнаго, какъ ястребъ на свою добычу, схватилъ за воротъ его оливковаго сюртука и потащилъ къ окну.

— Говори, что ты сказалъ графу въ дилижансѣ? Какой чортъ тянулъ тебя за языкъ? Вѣдь отъ тебя-то вообще и слова не добьешься! Что ты имѣлъ въ виду? — спросилъ управляющій съ обезображеннымъ гнѣвомъ лицомъ.

Оскаръ былъ такъ ошеломленъ, что не могъ ни плакать, ни говорить. Онъ продолжалъ стоять неподвижно, точно статуя.

— Иди проси прощенія у графа! — сказалъ, наконецъ, Моро.

— Развѣ графъ интересуется такимъ червякомъ? — воскликнула разгнѣванная Эстелла.

— Ну, иди въ замокъ! — крикнулъ Моро.

Оскаръ упалъ точно безжизненная масса на полъ.

— Идешь ли ты? — крикнулъ Моро, все болѣе и болѣе возбуждаясь.

— Нѣтъ, нѣтъ! пощадите! — простоналъ Оскаръ, не желая подвергаться наказанію, которое онъ считалъ хуже смерти.

Тогда Моро схватилъ Оскара за сюртукъ и потащилъ его по всему двору, несмотря на крики и рыданія несчастнаго, раздававшіяся по всей окрестности. Наконецъ онъ дотащилъ его до пріемной залы и бросилъ его, неподвижнаго, къ ногамъ графа, только-что покончившаго съ Маргерономъ и направлявшагося въ столовую со всей компаніей.

— На колѣни! На колѣни, несчастный! Проси прощенія у того, кто далъ тебѣ хлѣбъ духовный, кто выхлопоталъ для тебя стипендію въ училищѣ! — кричалъ Моро.

Оскаръ лежалъ лицомъ къ землѣ, охваченный бѣшенствомъ, не произнося ни слова. Всѣ присутствовавшіе трепетали; Моро, едва владѣя собой, стоялъ съ багровымъ лицомъ — вся кровь, казалось, бросилась ему въ голову.

— Этотъ юноша — воплощенное тщеславіе, — сказалъ графъ, тщетно выжидая извиненій Оскара. — Самый гордый человѣкъ смиряется, потому что и въ смиреніи есть нѣкотораго рода величіе. Я боюсь, что вы никогда ничего не сдѣлаете изъ этого мальчишки.

И министръ отправился въ столовую, сопровождаемый приглашенными. Моро опять схватилъ Оскара и потащилъ его къ себѣ. Пока впрягали лошадей къ карету, онъ написалъ г-жѣ Клапаръ письмо слѣдующаго содержанія:

«Дорогая моя, Оскаръ погубилъ меня. Сегодня утромъ онъ разсказалъ самому графу, который ѣхалъ инкогнито въ дилижансѣ Пьеротена, о легкомысліи графини и объ ужасной болѣзни графа. Смѣстивъ меня, графъ потребовалъ немедленнаго удаленія Оскара изъ Преля. Вынужденный повиноваться ему, я распорядился о томъ, чтобы заложили коляску моей жены; Врошонъ, нашъ конюхъ, привезетъ вамъ злосчастнаго мальчика. Вы можете представить себѣ, насколько мы, я и жена моя, разстроены. Не буду говорить объ этомъ. Черезъ нѣсколько дней буду у васъ, такъ какъ я долженъ предпринять что-нибудь для своего обезпеченія. У меня трое дѣтей, я долженъ подумать о ихъ будущности. Но, во всякомъ случаѣ, я хочу доказать графу, что значитъ семнадцатилѣтняя работа такого человѣка, какъ я. Имѣя двѣсти шестьдесятъ тысячъ франковъ, я хочу нажить состояніе, которое поставитъ меня со временемъ на ряду съ самимъ графомъ де-Серизи. Въ данную минуту я чувствую въ себѣ достаточно силъ; я, кажется, способенъ сдвинуть горы и преодолѣть непреодолимыя затрудненія. Какимъ могущественнымъ рычагомъ является такая унизительная сцена!.. Но что за кровь течетъ въ жилахъ Оскара? Не могу сказать вамъ ничего утѣшительнаго относительно него, онъ ведетъ себя, какъ совершенный идіотъ. Въ то время, какъ пишу вамъ это письмо, онъ стоитъ точно окаменѣлый; онъ не отвѣтилъ ни на одинъ изъ вопросовъ, съ которыми мы — я и жена моя — обратились къ нему. Угрожаетъ ли ему слабоуміе или онъ и теперь уже лишился разсудка? Дорогой другъ, почему вы не внушили ему, разставаясь съ нимъ, какъ вести себя? Сколько горя вы предупредили бы, если бы исполнили мою просьбу и поѣхали бы вмѣстѣ съ нимъ! Если васъ пугала Эстелла, вы могли остановиться въ Муасселѣ. Но теперь все кончено. Прощайте… до скораго свиданія! Вашъ покорный слуга и преданный другъ

{{right|Моро».}}

Въ восемь часовъ вечера, вернувшись съ мужемъ послѣ небольшой прогулки, г-жа Клапаръ принялась вязать зимніе чулки для Оскара при свѣтѣ единственной свѣчи, освѣщавшей комнату. Г-нъ Клапаръ поджидалъ одного изъ своихъ пріятелей, по имени Пуаре, который изрѣдка заходилъ сыграть съ нимъ партію въ домино, такъ какъ Клапаръ никогда не рѣшался провести вечеръ въ кафэ. Какъ ни былъ онъ разсчетливъ, чего требовали его скромныя средства, онъ не ручался за себя: его воздержность могла бы измѣнить ему среди обилія яствъ и подъ вліяніемъ насмѣшекъ завсегдатаевъ кафэ.

— Я боюсь, что Пуаре уже заходилъ къ намъ въ наше отсутствіе, — сказалъ Клапаръ женѣ.

— Но привратница сказала бы намъ объ этомъ, другъ мой, — отвѣчала г-жа Клапаръ.

— Она могла забыть.

— Ну, сейчасъ и забыла!

— Да она не разъ такъ поступала съ нами: вѣдь съ людьми небогатыти не Богъ вѣсть какъ церемонятся.

— Наконецъ-то Оскаръ пріѣхалъ въ Прель, — прервала его жена, желая перемѣнить разговоръ: бѣдной женщинѣ хотѣлось избѣжать колкихъ намековъ мужа. — Какъ онъ будетъ счастливъ въ этомъ чудномъ имѣніи, въ этомъ роскошномъ паркѣ…

— Да, жди отъ него добра, — отвѣчалъ Клапаръ, — онъ надѣлаетъ всѣмъ непріятностей.

— Когда ты перестанешь сердиться на бѣднаго мальчика? Что онъ тебѣ сдѣлалъ? Какъ знать, если у насъ будетъ когда-нибудь достатокъ, можетъ быть, мы будемъ этимъ обязаны ему же; вѣдь у него такое доброе сердце…

— Ну, когда этотъ мальчишка выбьется на дорогу, наши кости успѣютъ ужь сгнить въ могилѣ! — воскликнулъ Клапаръ. — И ему надо будетъ радикально измѣниться!.. Ты его совсѣмъ не знаешь, сынка-то своего; онъ хвастунъ, лжецъ, лѣнтяй, ни къ чему не способенъ…

— Не пойти ли тебѣ навстрѣчу г-ну Пуаре? — сказала бѣдная мать, уязвленная въ самое сердце такимъ отзывомъ о сынѣ.

— Ребенокъ, который никогда не получалъ наградъ за ученье! — воскликнулъ Клапаръ. Въ глазахъ буржуа награда за ученье является залогомъ блестящаго будущаго.

— А ты развѣ получалъ награды? — сказала ему жена. — Оскару же дали четвертую премію по философіи.

Это возраженіе заставило Клапара замолчать на минуту.

— Зато и любитъ его г-жа Моро, какъ занозу… То-то она постарается настроить противъ него мужа!… Оскару сдѣлаться управляющимъ въ Прелѣ?!. Да тутъ нужно знать сельское холяйство, межеваніе…

— Онъ изучитъ все это.

— Онъ? Какъ бы не такъ! Пари держу, что получи онъ мѣсто, черезъ недѣлю же онъ надѣлаетъ столько глупостей, что графъ де-Серизи его выгонитъ.

— Боже мой! Какъ можно такъ нападать на бѣднаго ребенка, не ждать отъ него въ будущемъ ничего хорошаго, когда онъ кротокъ, какъ ангелъ, и никому не въ состояніи причинить зла?

Въ эту самую минуту послышались удары бича, шумъ колесъ, и коляска, запряженная парой лошадей, остановилась передъ воротами, что привело въ волненіе всю улицу Серизе. Клапаръ, услышавъ, какъ отворяли вездѣ окна, поспѣшилъ выйти на площадку лѣстницы.

— Тебѣ доставили обратно Оскара! — вскричалъ онъ, и въ тонѣ его послышалось неподдѣльное безпокойство, заглушившее даже его радость.

— Боже мой, что съ нимъ случилось? — произнесла бѣдная мать, дрожа, какъ осенній листъ отъ порыва вѣтра.

Вошелъ Брошонъ въ сопровожденіи Оскара и Пуаре.

— Боже мой, да что же случилось? — повторила мать, обратившись къ Брошону.

— Я, право, не знаю, но только г-нъ Моро теперь ужь не управляющій въ Прелѣ, — и поговариваютъ, что вашъ сынокъ въ этомъ виноватъ. Его сіятельство приказали отправить его обратно. Да вотъ вамъ, сударыня, письмо отъ самого г-на Моро. Онъ, бѣдный, такъ перемѣнился, жаль глядѣть…

— Клапаръ, два стакана вина для кучера и для этого господина, — сказала мать и, бросившись въ кресло, прочитала роковое письмо.

— Оскаръ, — простонала она, еле добравшись до своей постели, — ты рѣшилъ убить свою мать?.. Послѣ всего, что я говорила тебѣ сегодня утромъ…

И, не окончивъ фразы, г-жа Клапаръ лишилась чувствъ отъ горя.

Оскаръ стоялъ совершенно растерянный. Г-жа Кланаръ пришла въ себя, услышавъ голосъ мужа, который трясъ Оскара за руку и повторялъ:

— Отвѣтишь ли ты мнѣ?

— Идите спать, сударь, — сказала она сыну. — Оставьте его въ покоѣ, г-нъ Клапаръ… Какъ бы онъ не сошелъ съ ума! Онъ такъ измѣнился, что страшно на него смотрѣть.

Оскаръ уже не слышалъ послѣднихъ словъ матери: онъ поспѣшилъ исполнить ея приказаніе и тотчасъ же отправился спать.

Всякій, кто помнитъ свою молодость, нисколько не удивится тому, что послѣ всѣхъ волненій этого дня, столь богатаго событіями, Оскаръ, несмотря на свои грѣхи, заснулъ сномъ праведника. На слѣдующее утро онъ не нашелъ природу измѣнившеюся и крайне удивился, что почувствовалъ голодъ, тогда какъ еще наканунѣ считалъ себя недостойнымъ жить. Онъ собственно испыталъ только нравственное потрясеніе, а въ такомъ возрастѣ впечатлѣнія быстро смѣняются, вытѣсняя другъ друга. Отсюда ясно, что система тѣлесныхъ наказаній, какъ ни нападаютъ на нее въ послѣднее время филантропы, положительно необходима для дѣтей въ нѣкоторыхъ случаяхъ. Притомъ же эта система является наиболѣе естественной, такъ какъ сама природа поступаетъ такимъ же образомъ: она причиняетъ горе, боль, чтобъ лучше запечатлѣть въ памяти свои уроки. Если бы къ стыду, который испыталъ Оскаръ наканунѣ, Моро прибавилъ еще тѣлесное наказаніе, урокъ, вѣроятно, вполнѣ достигъ бы цѣли. Наиболѣе вѣскимъ аргументомъ противъ тѣлесныхъ наказаній является то, что надо знать, когда ихъ примѣнять. Природа никогда не впадаетъ въ ошибку, а наставникъ зачастую заблуждается.

Г-жа Клапаръ постаралась выпроводить своего мужа изъ дома, чтобъ провести все утро наединѣ съ сыномъ. Она была въ такомъ состояніи, что невольно внушала жалость. Заплаканные глаза, слѣды безсонной ночи на лицѣ, ослабѣвшій голосъ, все въ ней молило о пощадѣ; видно было, что ее постигло страшное горе, какого она не перенесла бы во второй разъ. При входѣ Оскара она знакомъ пригласила его сѣсть подлѣ нея и кроткимъ, но внушительнымъ тономъ напомнила ему о благодѣяніяхъ Моро. Она открыла Оскару, что въ послѣдніе годы она могла существовать только благодаря щедротамъ Моро, что графу де-Серизи они обязаны стипендіей, которая дала Оскару возможность окончить курсъ, а также и мѣстомъ г-на Клапара, которое не вѣкъ же будетъ за нимъ. А между тѣмъ Клапаръ не можетъ разсчитывать на пенсію, такъ какъ не выслужилъ ея ни на казенной, ни на общественной службѣ. Что же станется съ ними со всѣми, если г-нъ Клапаръ лишится мѣста?

— Конечно, — добавила она, — я сумѣю заработать свой хлѣбъ, а также прокормить г-на Клапара, хотя бы мнѣ пришлось для этого стать сидѣлкой въ больницѣ или пойти въ экономки въ богатый домъ. Но что станешь дѣлать ты? Состоянія у тебя нѣтъ, ты непремѣнно долженъ трудомъ обезпечить себя. А для васъ, молодыхъ людей, есть только четыре пути къ карьерѣ: торговля, административная служба, военная служба и, наконецъ, свободныя профессіи. Для торговли какой бы то ни было нуженъ капиталъ, а мы его тебѣ дать не можемъ. Если нѣтъ денегъ, молодой человѣкъ беретъ усердіемъ, способностями. Но торговцу еще безусловно нужно умѣть молчать, а твое вчерашнее поведеніе не позволяетъ на тебя надѣяться въ этомъ отношеніи, и врядъ ли тебя можетъ ожидать успѣхъ въ торговлѣ. Чтобъ получить какую-нибудь общественную должность, надо долго служить сверхъ штата, да при томъ еще имѣть протекцію; а ты самъ лишилъ себя единственнаго покровителя, котораго имѣлъ, и покровителя очень вліятельнаго. Будь у тебя даже выдающіяся способности, благодаря которымъ молодой человѣкъ можетъ и самъ быстро выдвинуться впередъ, на какія деньги ты будешь жить и одѣваться, пока выйдешь на дорогу?

Тутъ мать Оскара принялась, какъ всѣ женщины, изливать горе въ пространныхъ рѣчахъ. Какъ она обойдется теперь безъ той помощи, какую Моро оказывалъ ей, какъ управляющій Преля, снабжая ее разными продуктами? — Оскаръ лишилъ своего благодѣтеля мѣста… Теперь ему нечего и думать о торговлѣ или административной службѣ, такъ какъ она, мать, не въ состояніи его содержать. Остаются еще свободныя профессіи: можно сдѣлаться нотаріусомъ или стряпчимъ, но и тутъ помѣха: надо учиться года три, заплатить немалую сумму за право держать экзаменъ, за дипломъ, да еще выказать особый талантъ въ виду массы кандидатовъ… И опять на сцену выступалъ вопросъ о содержаніи Оскара.

— Оскаръ, — закончила она свою рѣчь, — ты былъ моей гордостью, тобой однимъ я жила. Мечты о твоемъ будущемъ были для меня отрадой въ несчастіи: я заранѣе видѣла тебя на хорошей дорогѣ и гордилась твоими успѣхами. Эта надежда давала мнѣ мужество переносить лишенія, которымъ я подвергала себя въ теченіе шести лѣтъ, чтобы содержать тебя въ школѣ; вѣдь ты стоилъ намъ, несмотря на стипендію, отъ семисотъ до восьмисотъ франковъ въ годъ. Теперь, когда мои надежды рухнули, меня страшитъ твое будущее. Я не могу взять ни одного су изъ жалованья г-на Клапара для тебя лично. Что же ты станешь дѣлать? Ты не такъ силенъ въ математикѣ, чтобъ поступить въ какое-нибудь спеціальное высшее училище; да и гдѣ я возьму три тысячи франковъ, которыя потребуется внести за тебя?.. Да, вотъ какова жизнь, дитя мое!.. Тебѣ только восемнадцать лѣтъ, ты силенъ, здоровъ, или въ солдаты: это для тебя единственный кусокъ хлѣба…

Оскаръ не зналъ еще совсѣмъ жизни. Какъ всѣ дѣти, которыхъ воспитали, скрывая отъ нихъ бѣдность семьи, онъ не подозрѣвалъ, что необходимо пробивать себѣ дорогу. Слово «торговля» не возбуждало въ его умѣ никакихъ представленій; слова «административная служба» тоже не имѣли для него значенія, онъ не понималъ, къ чему все это ведетъ. Онъ слушалъ покорно увѣщанія матери и старался казаться пристыженнымъ; но всѣ ея слова пропадали даромъ. Тѣмъ не менѣе перспектива быть солдатомъ и слезы, навернувшіяся на глаза матери, заставили и его расплакаться. Едва г-жа Клапаръ замѣтила, что слезы катятся по щекамъ Оскара, она почувствовала себя обезоруженной, и, какъ всѣ матери въ подобныхъ случаяхъ, она закончила свои наставленія такими словами:

— Ну, Оскаръ, обѣщай мнѣ, что не будешь больше болтать лишняго, говорить, не подумавши; обѣщай, что ты подавишь свое глупое самолюбіе…

Оскаръ обѣщалъ, конечно, исполнить все, что требовала отъ него мать, и г-жа Клапаръ, нѣжно обнявъ сына, поцѣловала его въ утѣшеніе за то, что побранила.

— Теперь, — прибавила она, — ты будешь повиноваться матери, будешь слѣдовать ея совѣтамъ, такъ какъ мать желаетъ только добра сыну. Мы съ тобой отправимся къ твоему дядѣ Кард''о''. На него только мы и можемъ надѣяться. Кард''о'' многимъ обязанъ твоему отцу, который, выдавъ за него свою сестру, мадмуазель Гюссонъ, далъ за ней большія по тому времени деньги и этимъ помогъ зятю быстро нажить состояніе, стать однимъ изъ первыхъ торговцевъ шелкомъ, Я думаю, что онъ пристроитъ тебя у г-на Камюзо, своего зятя и преемника въ улицѣ Бурдонэ… Но, видишь ли, у твоего дяди Кардо четверо дѣтей. Свой магазинъ «Cocon d’or» онъ отдалъ старшей дочери, г-жѣ Камюзо, а у мужа ея тоже четверо дѣтей отъ двухъ браковъ: значитъ, есть кому оставить свои милліоны. И врядъ ли онъ знаетъ даже о нашемъ существованіи. Вторую дочь, Маріанну Кардо, выдалъ за г-на Проте, главу фирмы Проте и Шифрвиль. Старшій сынъ Кардо — нотаріусъ и устроить его стоило старику четыреста тысячъ франковъ, а второго сына, Іосифа, онъ только-что сдѣлалъ компаньономъ торговаго дома Матиф''и''. Немудрено, что твоему дядѣ не до тебя, и видится-то онъ съ тобой раза четыре въ годъ. Онъ ни разу еще не навѣстилъ меня здѣсь, а прежде онъ находилъ время пріѣзжать ко мнѣ, чтобы получать заказы для членовъ императорскаго дома и для двора. Теперь всѣ Камюзо стоятъ за короля. Камюзо женилъ даже своего сына отъ перваго брака на дочери камердинера короля. Да, эти господа люди ловкіе: «Cocon d’or» остался придворнымъ поставщикомъ при Бурбонахъ, какъ былъ имъ при императорѣ!.. Ну, завтра же мы отправимся къ дядѣ Кардо. Надѣюсь, что ты сумѣешь вести себя тамъ, какъ слѣдуетъ, — вѣдь на него теперь вся наша надежда!

Жанъ-Жеромъ-Северинъ Кардо былъ уже шесть лѣтъ вдовцомъ; покойная жена его, урожденная мадмуазель Гюссонъ, получила въ приданое отъ брата, дѣла котораго шли тогда превосходно, сто тысячъ франковъ наличными. Кардо, первый приказчикъ «Cocon d’or», купилъ этотъ магазинъ въ 1803 году, когда владѣльцы его совсѣмъ разорились, и благодаря деньгамъ, взятымъ за женой, въ десять лѣтъ нажилъ почти колоссальное состояніе. Желая при жизни обезпечить своихъ дѣтей, Кардо далъ троимъ изъ нихъ по четыреста тысячъ франковъ, а старшей дочери передалъ магазинъ «Cocon d’or», оцѣненный Камюзо въ такую же сумму. Для себя же онъ положилъ триста тысячъ франковъ на такихъ условіяхъ, что они приносили ему пожизненную ренту въ тридцать тысячъ франковъ. Эти деньги старикъ могъ тратить безъ ущерба для интересовъ дѣтей: всѣ они были прекрасно устроены и любовь ихъ къ отцу не омрачалась никакими разсчетами.

Кардо жилъ въ одномъ изъ лучшихъ домовъ Бельвиля. Онъ занималъ прекрасную квартиру въ бель-этажѣ, за которую платилъ тысячу франковъ. Изъ оконъ его, расположенныхъ на югъ, видна была вся долина Сены. Выговоривъ себѣ право исключительнаго пользованія большимъ садомъ, находившимся при домѣ, онъ не чувствовалъ ни малѣйшаго стѣсненія отъ присутствія трехъ или четырехъ жильцовъ, занимавшихъ болѣе скромныя квартиры въ этомъ же домѣ. Заключивъ контрактъ на продолжительное время, Кардо былъ увѣренъ въ томъ, что окончитъ въ этомъ домѣ свои дни. Жилъ онъ довольно скупо, имѣя при себѣ только старуху-кухарку и прежнюю горничную покойной г-леи Кардо; обѣ онѣ надѣялись получить послѣ его смерти сотенъ по шести франковъ и потому не обворовывали его. Эти двѣ женщины съ неслыханнымъ усердіемъ ухаживали за своимъ хозяиномъ и тѣмъ болѣе старались угодить ему, что трудно было найти человѣка болѣе мелочного, болѣе придирчиваго. Мебель въ комнатахъ была пріобрѣтена еще покойной г-леей Кардо и въ теченіи шести лѣтъ не обновлялась: старикъ былъ вполнѣ доволенъ своей обстановкой. Онъ не проживалъ въ общемъ и тысячи экю въ годъ, такъ какъ пять разъ въ недѣлю обѣдалъ въ Парижѣ и каждый вечеръ къ полуночи возвращался домой въ наемномъ фіакрѣ. Его кухаркѣ приходилось готовить только завтракъ. Завтракалъ Кардо въ одиннадцать часовъ, послѣ чего онъ одѣвался и уѣзжалъ въ Парижъ.

Этотъ небольшого роста, коренастый, склонный къ полнотѣ, но свѣжій и сильный старикъ былъ всегда щегольски одѣтъ, т. е. всегда въ черныхъ шелковыхъ чулкахъ, въ штанахъ изъ пу-десуа, въ бѣлой пикейной жилеткѣ, въ бѣльѣ ослѣпительной бѣлизны и платьѣ васильковаго цвѣта. Лиловыя шелковыя перчатки, золотыя пряжки на башмакахъ и черная лента на напудренной косичкѣ дополняли его костюмъ.

На лицѣ его особенно выдавались густыя брови, изъ подъ которыхъ, какъ изъ-за кустовъ, сверкали сѣрые глаза; большой носъ придавалъ ему сходство съ пребендаріемъ прежнихъ временъ.

Кардо принадлежалъ къ поколѣнію тѣхъ игривыхъ старичковъ, ряды которыхъ рѣдѣютъ съ каждымъ днемъ. Обращаясь къ дамѣ, онъ не называлъ ее иначе, какъ «belle dame»; нерѣдко онъ въ своей каретѣ отвозилъ домой женщинъ, не имѣвшихъ на улицѣ защитника; въ такихъ случаяхъ онъ «предоставлялъ себя вполнѣ въ ихъ распоряженіе», какъ онъ самъ выражался, и велъ себя настоящимъ рыцаремъ.

Его спокойная наружность, его сѣдина не позволяли думать, что это — человѣкъ, посвятившій свою старость однимъ наслажденіямъ. Въ мужской компаніи онъ смѣло проповѣдывалъ эпикуреизмъ и нерѣдко позволялъ себѣ вольныя шутки. Онъ не нашелъ предосудительнымъ, что его зять Камюзо сталъ поклонникомъ очаровательной актрисы Корали, такъ какъ и самъ втайнѣ былъ покровителемъ мадмуазель Флорентины, первой танцовщицы театра «Gaîté». Однако, ничто ни въ наружности Кардо, ни въ манерѣ его держать себя въ обществѣ не выдавало его истинныхъ убѣжденій, не обличало его образа жизни. Наоборотъ, Кардо, серьезный и сдержанно-вѣжливый, слылъ почти холоднымъ человѣкомъ. Этотъ достойный старецъ питалъ. особую ненависть къ священникамъ и принадлежалъ къ числу подписчиковъ «Constitutionnel». Онъ любилъ Вольтера, хотя отдавалъ предпочтеніе Пирону, Ваде и Колле, и восхищался талантомъ Беранже, котораго остроумно называлъ «основателемъ культа Лизетты». Обѣ дочери Кардо, г-жа Камюзо и г-жа Проте, и оба его сына крайне удивились бы, если бы кто-нибудь пояснилъ имъ, что ихъ отецъ подразумѣваетъ подъ словами «chanter la mère Godichon». Мудрый Кардо ни однимъ словомъ не заикнулся дѣтямъ о своемъ доходѣ въ тридцать тысячъ франковъ, и тѣ, видя, какъ скромно живетъ отецъ, думали, что онъ лишилъ себя всего ради нихъ, и еще болѣе выказывали ему вниманія и нѣжности. Случалось Кардо говорилъ сыновьямъ: «Берегите свое состояніе, мнѣ больше нечего вамъ оставить». Только одному Камюзо, въ характерѣ котораго Кардо находилъ много сходства со своимъ, онъ открылъ свою тайну, а также посвятилъ его въ свою закулисную жизнь. Камюзо вполнѣ одобрялъ философію тестя и находилъ, что старикъ имѣлъ полное право весело провести послѣдніе дни, разъ онъ благородно выполнилъ всѣ свои обязанности и устроилъ счастье дѣтей.

— Видишь ли, мой другъ, — говорилъ зятю прежній владѣлецъ «Cocou d’or», — я могъ бы жениться во второй разъ, не такъ ли? Молодая жена осчастливила бы меня дѣтьми… Да, у меня были бы дѣти, такъ какъ я былъ еще въ такомъ возрастѣ, когда ихъ имѣютъ… Ну, а отъ Флорентины нельзя ждать дѣтей, и стоитъ она мнѣ не такъ дорого, какъ стоила бы жена. Притомъ же она не надоѣстъ мнѣ и состоянія моего не прокутитъ.

Камюзо признавалъ Кардо самымъ умнымъ во всей роднѣ и считалъ его образцовымъ тестемъ.

— Онъ умѣетъ, — говорилъ Камюзо, — соблюдать интересы дѣтей и въ то же время наслаждаться удовольствіями; а желать ихъ въ старости, послѣ всѣхъ треволненій жизни коммерсанта, вполнѣ естественно.

Никто изъ дѣтей Кардо не подозрѣвалъ, что ихъ старуха-тетка, г-жа Клапаръ, еще жива. И не мудрено: всѣ семейныя сношенія съ ней ограничивались извѣщеніемъ о какомъ-нибудь семейномъ событіи, свадьбѣ или похоронахъ, да присылкой карточекъ въ день Новаго года. Г-жа Клапаръ подавляла свою гордость только въ интересахъ Оскара, а также изъ дружбы къ Моро, единственному человѣку, который остался ей вѣренъ въ несчастіи. Она не очень докучала Кардо своими визитами, но не расходилась съ нимъ, имѣя въ виду, что онъ можетъ быть полезенъ въ будущемъ Оскару. Она являлась къ нему разъ въ три мѣсяца и всегда много говорила объ Оскарѣ Гюссонѣ, племянникѣ покойной г-жи Кардо, во время же каникулъ привозила раза три и самого Оскара. Въ каждый изъ этихъ визитовъ Кардо водилъ Оскара обѣдать въ «Cadran Bleu», бралъ его вечеромъ въ театръ «Gaité» и самъ отвозилъ его потомъ домой, въ улицу Серизе. Однажды, одѣвъ Оскара заново, онъ подарилъ ему кубокъ и сервизъ изъ серебра. Г-жа Клапаръ, желая увѣрить Кардо въ любви къ нему племянника, вѣчно потомъ напоминала старику объ этомъ кубкѣ, о сервизѣ и о чудномъ костюмѣ, отъ котораго не осталось уже ничего, кромѣ жилета. Но всѣ эти уловки матери скорѣе вредили Оскару въ глазахъ дяди, чѣмъ располагали къ нему: слишкомъ ужь хитеръ былъ самъ Кардо! Притомъ Кардо никогда не любилъ особенно свою покойницу-жену, худую, высокаго роста женщину съ рыжими волосами. Онъ зналъ также, при какихъ обстоятельствахъ женился покойный Гюссонъ на матери Оскара, зналъ, что Оскаръ родился по смерти отца. Понятно, что этотъ племянникъ казался ему совершенно чужимъ. А мать Оскара, не предвидя несчастья, не позаботилась сблизить сына съ дядей, не сумѣла возбудить въ обоихъ чувство симпатіи другъ къ другу. Какъ всѣ женщины, всецѣло отдавшіяся материнскому чувству, г-жа Клапаръ думала, что дядя не можетъ не интересоваться такимъ прелестнымъ ребенкомъ, какъ Оскаръ, ребенкомъ, носящимъ притомъ имя покойной г-жи Кардо.

— Сударь, къ вамъ пріѣхала мать Оскара, вашего племянника, — сказала горничная старику Кардо, гулявшему у себя въ саду, въ ожиданіи завтрака. Куаффёръ только-что успѣлъ его выбрить и напудрить.

— Здравствуйте, здравствуйте, моя красавица, — сказалъ Кардо, кланяясь г-жѣ Клапаръ и плотнѣе запахиваясь въ свой халатъ изъ бѣлаго пике. — Э, да вашъ молодецъ ужь выросъ, — прибавилъ онъ, взявъ Оскара за ухо.

— Да, онъ окончилъ курсъ и очень сожалѣлъ, что дорогой дядя не могъ присутствовать при раздачѣ наградъ и порадоваться за своего племянника: вѣдь его тоже удостоили отличія. Да, имя Гюссонъ, которое, надѣюсь, онъ будетъ носить съ честью, было торжественно провозглашено…

— Браво, браво! — воскликнулъ старикъ пріостановившись. Г-жа Клапаръ, Оскаръ и Кардо прохаживались по террасѣ, окруженной миртами и померанцевыми деревьями. — Что же онъ получилъ?

— Четвертую премію по философіи, — отвѣтила съ тріумфомъ мать.

— Ну, онъ не скоро наверстаетъ потерянное время, — замѣтилъ Кардо. — Окончить съ четвертой преміей… Это не Богъ вѣсть что!.. Надѣюсь, вы позавтракаете со мной? — добавилъ онъ.

— Мы къ вашимъ услугамъ, — отвѣтила г-на Клапаръ. — Ахъ, г-нъ Кардо, какая радость для родителей, когда дѣти вступаютъ въ жизнь съ успѣхомъ! Въ этомъ отношеніи, да, впрочемъ, и во всѣхъ другихъ, — добавила она, — вы самый счастливый отецъ изъ всѣхъ, кого я знаю. Ваша милая дочь и ея уважаемый супругъ поддерживаютъ честь вашего имени: «Cocon d’or» остается первымъ торговымъ домомъ Парижа. А вашъ старшій сынъ одинъ изъ лучшихъ нотаріусовъ въ столицѣ. И какъ удачно онъ женился!.. Второй сынъ только-что сталъ компаньономъ одной изъ богатѣйшихъ фирмъ. Внучки у васъ прелестныя. Вы теперь глава четырехъ семействъ… Оставь насъ однихъ, Оскаръ! Иди осмотри садъ, только не трогай цвѣтовъ! Это замѣчаніе, сдѣланное Оскару, вызвало улыбку на лицѣ Кардо.

— Но ему вѣдь восемнадцать лѣтъ, — сказалъ онъ.

— Да, ужь восемнадцать лѣтъ, г-нъ Кардо. — Я сумѣла выростить его здоровымъ, и тѣломъ и духомъ, искреннимъ, прямымъ, я пожертвовала всѣмъ для его образованія. Развѣ не горько мнѣ думать о томъ, что я ничего не могу сдѣлать для его дальнѣйшей карьеры?

— Но г-нъ Моро, который доставилъ ему стипендію въ школѣ, вѣроятно, поможетъ ему и теперь, выведетъ его въ люди, — сказалъ Кардо самымъ невиннымъ тономъ.

— Г-нъ Моро можетъ умереть, — отвѣтила г-жа Клапаръ, — и притомъ же онъ окончательно разошелся съ графомъ де-Серизи, своимъ патрономъ.

— Чортъ возьми!.. Теперь, сударыня, я понимаю, что васъ привело ко мнѣ…

— Нѣтъ, сударь, — прервала г-жа Клапаръ старика, который, изъ уваженія къ дамѣ не выразилъ ни однимъ жестомъ своей досады. — Развѣ вы можете знать все, что перенесла мать, которая цѣлыхъ семь лѣтъ принуждена была брать для сына шестьсотъ франковъ изъ жалованья мужа, получающаго всего полторы тысячи въ годъ?.. Да, сударь, вотъ все наше достояніе. Что же я могу сдѣлать для Оскара? Г-нъ Клапаръ такъ ненавидитъ моего бѣднаго ребенка, что мнѣ нельзя держать его дома. Мудрено ли, что я, бѣдная, одинокая женщина, пришла въ такомъ важномъ случаѣ посовѣтоваться съ единственнымъ родственникомъ своего сына?

— Вы прекрасно сдѣлали, — отвѣтилъ Кардо. — Но вы никогда раньше не говорили мнѣ объ этомъ…

— О, сударь, — гордо прервала его г-жа Клапаръ, — вамъ послѣднему я сказала бы о своей нуждѣ. Я сама во всемъ виновата, я выбрала себѣ въ мужья человѣка, ни къ чему неспособнаго. О, какъ я несчастна!..

— Выслушайте меня, сударыня, — заговорилъ Кардо, — и не плачьте пожалуйста. Мнѣ всегда слишкомъ больно смотрѣть на слезы женщины… Вашъ сынъ носитъ фамилію Гюссонъ, и будь жива моя дорогая жена, она, навѣрно, сдѣлала бы что-нибудь для него въ память своего отца и брата…

— Она очень любила брата! — воскликнула мать Оскара.

— Но я роздалъ все свое состояніе дѣтямъ, которымъ нечего больше ждать отъ меня, — продолжалъ Кардо. — Я отдалъ имъ два милліона, которые нажилъ, чтобы еще при жизни моей они были вполнѣ счастливы. Себѣ я ничего не оставилъ, кромѣ пожизненнаго дохода, — а въ мои годы не легко жертвовать своими привычками… Знаете ли, по какой дорогѣ надо пустить этого молодца? — сказалъ онъ, позвавъ Оскара и взявъ его за руку, — пусть онъ изучаетъ право, я внесу плату за него въ школѣ правовѣдѣнія и заплачу за диссертацію. Помѣстите его къ какому-нибудь юристу, пусть онъ изучаетъ тамъ всѣ судейскія уловки. Если онъ будетъ вести себя хорошо и полюбить дѣло и если я буду еще живъ, никто изъ моихъ дѣтей не откажется ссудить ему сумму, необходимую для того, чтобы устроиться; я же внесу за него залогъ. Вамъ придется только кормить и одѣвать его, пока онъ будетъ учиться. Конечно, ему предстоитъ много лишеній, но за то онъ изучитъ жизнь… Ба, я покинулъ Ліонъ съ двумя луидорами въ карманѣ, подаркомъ бабушки, пѣшкомъ пришелъ въ Парижъ и вотъ видите, чего достигъ. Умѣренность сохраняетъ здоровье… Да, молодой человѣкъ, честность, скромность и трудъ все преодолѣютъ… Какъ пріятно собственнымъ трудомъ нажить себѣ состояніе! А истратить его можно и въ старости, было бы здоровье. Итакъ, запомни мои слова: честность, трудъ и скромность!

— Слышишь, Оскаръ? — сказала мать. — Въ этихъ словахъ твой дядя высказалъ то же, что я тебѣ говорила недавно. Тебѣ слѣдовало бы огненными буквами записать въ памяти каждое слово.

— О, я ихъ не забуду, — отвѣчалъ Оскаръ.

— Ну, такъ поблагодари же дядю. Развѣ ты не слышишь, что онъ выразилъ желаніе позаботиться о твоемъ будущемъ? Ты можешь стать ходатаемъ по дѣламъ въ Парижѣ.

— Онъ не подозрѣваетъ о своемъ будущемъ величіи, — сказалъ Кардо, замѣтивъ растерянный видъ Оскара. — Не мудрено: онъ только-что сошелъ со школьной скамейки… Выслушай меня, — обратился онъ къ племяннику, — я не стану много распространяться. Помни, что въ твои годы надо прежде всего умѣть противиться соблазнамъ, а ихъ встрѣчаешь на каждомъ шагу въ такомъ большомъ городѣ, какъ Парижъ. Живи лучше у своей матери, въ мансардѣ, ходи оттуда прямо въ школу, а потомъ возвращайся и работай съ утра до вечера. Сдѣлайся въ двадцать два года вторымъ клеркомъ, а въ двадцать четыре — первымъ. Изучи все, что слѣдуетъ, и дѣло въ шляпѣ!.. Ну, а если профессія эта будетъ тебѣ не по душѣ, можешь поступить къ моему сыну, нотаріусу. Со временемъ станешь его преемникомъ… Итакъ, терпѣніе, трудъ, честность и скромность — вотъ твой девизъ.

— Дай Богъ вамъ прожить еще тридцать лѣтъ и дождаться, чтобы пятый вашъ ребенокъ осуществилъ всѣ ваши надежды! — воскликнула г-жа Клапаръ, схватывая руку Кардо и съ жаромъ дожимай ее.

— Ну, пойдемъ завтракать, — отвѣчалъ старикъ и взялъ Оскара за ухо. За столомъ Кардо слѣдилъ за племянникомъ и нашелъ, что онъ не умѣетъ держать себя.

— Присылайте его иногда ко мнѣ, — сказалъ онъ г-жѣ Клапаръ, прощаясь съ нею и указывая на Оскара. — Я докончу его воспитаніе.

Этотъ визитъ успокоилъ горе бѣдной женщины, которая не ожидала такого блестящаго успѣха. Цѣлыхъ двѣ недѣли она, какъ Церберъ, стерегла Оскара и никуда не пускала его одного. Такъ прошло время до конца октября.

Однажды утромъ, къ ужасу Оскара, явился Моро. Онъ засталъ всю семью за скуднымъ завтракомъ, состоявшимъ изъ латука, селедки и чашки молока.

— Мы уже переѣхали въ Парижъ и, конечно, живемъ здѣсь не такъ, какъ въ Прелѣ, — сказалъ Моро. Этимъ онъ желалъ дать понять г-жѣ Клапаръ, что въ ихъ отношеніяхъ должна произойти перемѣна — по милости Оскара. — Впрочемъ, — продолжалъ онъ, — мнѣ не придется много бывать въ городѣ. Я вошелъ въ компанію съ Леже и Маргерономъ; мы сдѣлались скупщиками имѣній и для начала купили землю Персанъ. Я стою во главѣ компаніи, располагающей милліономъ франковъ, такъ какъ я заложилъ свои земли. Когда мнѣ предлагаютъ подходящее дѣло, я обсуждаю его съ Леже: мои компаніоны получаютъ по 25 %, а я 50 % прибыли, такъ какъ на мнѣ лежатъ всѣ хлопоты. Я постоянно буду въ разъѣздахъ… Жена моя живетъ въ Парижѣ, въ предмѣстьѣ Руль, и живетъ очень скромно. Когда намъ удастся съ успѣхомъ провевести нѣкоторыя дѣла, такъ чтобы впредь рисковать только прибылью, я, можетъ быть, устрою у себя Оскара, если буду имъ доволенъ.

— Вотъ увидите, другъ мой, что катастрофа, вызванная легкомысліемъ моего бѣднаго Оскара, доставить вамъ блестящую будущность. Право же, въ Прелѣ вы только зарывали въ землю свои таланты, свою энергію…

Затѣмъ г-жа Клапаръ разсказала о своемъ визитѣ къ дядѣ Кардо, желая показать Моро, что она съ сыномъ можетъ теперь не быть ему въ тягость.

— Старикъ правъ, — сказалъ Моро, — надо держать Оскара въ рукахъ, тогда изъ него можетъ выдти хорошій нотаріусъ или адвокатъ. Но не дай Богъ ему свернуть съ намѣченнаго пути… Погодите, я помогу вамъ устроить его. Мнѣ теперь приходится сталкиваться съ массой разныхъ лицъ. Недавно еще мнѣ говорили объ одномъ стряпчемъ, купившемъ себѣ контору безъ кліентовъ. Онъ твердъ, какъ кремень и неутомимъ въ работѣ. Имя его Дерошъ. Я предложу ему вести всѣ наши дѣла подъ условіемъ, что онъ вышколитъ Оскара. Пусть онъ возьметъ его къ себѣ за девятьсотъ франковъ въ годъ; триста изъ нихъ заплачу я, и такимъ образомъ онъ будетъ стоить вамъ только шестьсотъ франковъ въ годъ. И если онъ желаетъ сдѣлаться человѣкомъ, лучшей школы ему не надо. Онъ выйдетъ оттуда нотаріусомъ, адвокатомъ или стряпчимъ.

— Ну, Оскаръ, что же ты не благодаришь г-на Моро, а стоишь столбомъ? Видишь, какъ онъ добръ къ тебѣ. Не всѣ молодые люди имѣютъ такихъ друзей, которые прощаютъ имъ ихъ глупости и еще заботятся о нихъ послѣ всѣхъ испытанныхъ непріятностей.

— Если хочешь помириться со мною, — сказалъ Моро, пожимая руку Оскару, — то для этого единственное средство — работать съ неизмѣннымъ усердіемъ и хорошо вести себя.

Десять дней спустя Моро представилъ Оскара г-ну Дерошъ. Послѣдній только-что успѣлъ устроиться въ большой, но недорогой квартирѣ, окнами во дворъ, въ улицѣ Бетизи. Дерошъ, молодой человѣкъ двадцати шести лѣтъ, сынъ бѣдныхъ родителей, былъ строго воспитанъ суровымъ отцомъ и самъ когда-то находился въ положеніи Оскара; онъ принялъ въ немъ близкое участіе, хотя ничѣмъ не проявилъ этого. Видъ молодого стряпчаго, худощаваго и суроваго, съ проницательнымъ, мрачнымъ взглядомъ, жесткими, коротко остриженными волосами и отрывистой рѣчью, навелъ ужасъ на бѣднаго Оскара.

— У меня работаютъ не только днемъ, но и ночью, — сказалъ Дерошъ, сидя въ креслѣ у длиннаго стола, на которомъ горою возвышались бумаги. — Г-нъ Моро, мы не уморимъ вашего молодца, но ему придется работать, чтобы не отставать отъ насъ. Г-нъ Годшаль! — крикнулъ онъ. Хотя день былъ воскресный, главный клеркъ вошелъ съ перомъ въ рукѣ.

— Г-нъ Годшаль, вотъ ученикъ, о которомъ я вамъ говорилъ. Г-нъ Моро принимаетъ въ немъ близкое участіе… Онъ будетъ обѣдать съ нами и помѣстится въ мансардѣ рядомъ съ вашей комнатой… Вы разсчитаете, сколько ему нужно будетъ времени, чтобы ходить отсюда въ училище правовѣдѣнія и возвращаться оттуда. У него не должна пропадать даромъ ни одна минута въ теченіе дня… Вы должны слѣдить за тѣмъ, чтобы онъ изучалъ законы и хорошо шелъ въ училищѣ. Давайте ему читать юридическія книги, когда онъ окончитъ заданныя въ училищѣ работы. Однимъ словомъ, онъ долженъ находиться подъ вашимъ непосредственнымъ руководствомъ. Помогите ему стать тѣмъ, чѣмъ вы сумѣли стать сами, т. е. искуснымъ главнымъ клеркомъ, ко дню, когда онъ долженъ будетъ принести присягу, какъ адвокатъ. Идите съ г-номъ Годшалемъ, милый другъ, онъ вамъ укажетъ ваше помѣщеніе… Вы видѣли Годшаля? — обратился затѣмъ Дерошъ къ Моро. — Это малый, у котораго, какъ и у меня, ничего нѣтъ. Онъ братъ знаменитой танцовщицы Маріэтты, которая разсчитываетъ лѣтъ черезъ десять скопить ему необходимыя для его устройства деньги. Всѣ мои клерки въ томъ же положеніи, все они должны разсчитывать исключительно на свой личный трудъ. Вотъ почему мы шестеро работаемъ за двѣнадцать человѣкъ. Лѣтъ черезъ десять у меня будутъ лучшіе кліенты во всемъ Парижѣ. Мы всецѣло отдаемся дѣламъ кліентовъ и не щадимъ себя… Я взялъ Годшаля отъ своего коллеги Дервиля, гдѣ онъ былъ вторымъ клеркомъ, и то не болѣе двухъ недѣль. У меня же Годшаль получаетъ тысячу франковъ, столъ и помѣщеніе. Это очень дѣльный малый и неутомимый… я очень люблю его. Онъ сумѣлъ жить на шестьсотъ франковъ, какъ и я, когда я былъ клеркомъ. Но главнымъ образомъ я требую отъ моихъ клерковъ безупречной честности. Кто умѣетъ быть честнымъ въ бѣдности, тотъ выйдетъ человѣкомъ. При малѣйшемъ отступленіи отъ моихъ правилъ въ этомъ пунктѣ клеркъ долженъ оставить мою контору.

«Слава Богу, Оскаръ попалъ въ хорошія руки», — подумалъ Моро.

Оскаръ прожилъ два года въ улицѣ Бетизи, въ самомъ центрѣ крючкотворства, потому что къ конторѣ Дероша болѣе чѣмъ къ какой-либо другой это выраженіе было вполнѣ примѣнимо. Въ теченіе этого времени за нимъ такъ строго слѣдили, такъ точно распредѣлили часы его занятій, такъ неуклонно требовали исполненія предписаннаго, что жизнь молодого человѣка въ самомъ центрѣ Парижа походила на жизнь монаха.

Во всякое время года Годшаль неизмѣнно вставалъ въ пять часовъ утра и отправлялся съ Оскаромъ внизъ въ контору, гдѣ они заставали своего патрона уже за работой. Кромѣ занятій въ конторѣ, Оскару приходилось готовить уроки для училища и, кромѣ того, читать тѣ юридическія сочиненія, которыя давали ему Годшаль и Дерошъ. Вообще занятія съ Годшалемъ и Дерошемъ были гораздо серьезнѣе, чѣмъ занятія въ самомъ училищѣ. По возвращеніи изъ училища, гдѣ Оскаръ проводилъ немного времени, онъ опять занимался въ конторѣ, а иногда отправлялся въ судъ и вообще до самаго обѣда находился въ распоряженіи Годшаля. Обѣдъ Дероша состоялъ изъ хорошаго куска мяса, овощей и салата, на дессертъ подавали каждому по ломтю швейцарскаго сыра. Пообѣдавъ, Годшаль и Оскаръ отправлялись въ контору, гдѣ занимались до вечера. Разъ въ мѣсяцъ Оскаръ завтракалъ у дяди Кардо, а каждое воскресенье проводилъ у матери. Случалось, что Моро, явившись по дѣлу въ контору Дероша, уводилъ Оскара обѣдать въ Пале-Рояль. Дерошъ и Годшаль такъ пробрали Оскара за его склонность къ щегольству, что онъ пересталъ даже думать объ изящныхъ костюмахъ.

— Клеркъ, — говорилъ ему Годшаль, — долженъ имѣть два черныхъ сюртука (новый и старый), черныя брюки, черные чулки и штиблеты, — сапоги стоютъ слишкомъ дорого. Ихъ можно пріобрѣсти, когда сдѣлаешься стряпчимъ. Клеркъ не долженъ тратить болѣе семисотъ франковъ въ годъ. Бѣлье слѣдуетъ дѣлать изъ тонкаго полотна. Да, когда начинаешь дѣлать карьеру, не имѣя ни одного су въ карманѣ, надо имѣть только необходимое. Взгляните на г-на Дероша! Онъ поступалъ такъ, какъ мы, и вышелъ въ люди.

Годшаль и самъ могъ служить примѣромъ. Онъ не только старался внушить другимъ строжайшія понятія о чести, скромности и честности, но и самъ примѣнялъ ихъ въ жизни, примѣнялъ, не кичась ими, а такъ же естественно, какъ дышалъ или ходилъ. Черезъ полтора года послѣ поступленія Оскара къ Дерошу у второго клерка была усмотрѣна вторично маленькая неточность въ отчетѣ по сданной ему кассѣ. Годшаль сказалъ ему, придя въ контору:

— Милѣйшій Годе, уходите отъ насъ по доброй волѣ, чтобы не говорили, что васъ уволили. Вы либо разсѣяны, либо неаккуратны, а недостатки эти для насъ неудобны. Г-нъ Дерошъ не узнаетъ о вашемъ промахѣ — вотъ все, что я могу сдѣлать для васъ, какъ товарища.

Въ двадцать лѣтъ Оскаръ сдѣлался третьимъ клеркомъ въ конторѣ Дероша. Онъ не получалъ еще жалованья, но зато не платилъ уже за столъ и помѣщеніе, такъ какъ исполнялъ обязанность второго клерка (Дерошъ имѣлъ двухъ первыхъ клерковъ и второй клеркъ былъ заваленъ работой). Къ концу второго года ученья Оскаръ былъ опытнѣе многихъ лиценціатовъ и нѣсколько разъ выступалъ защитникомъ въ судѣ. Годшаль и Дерошъ были очень довольны имъ. Но хотя Оскаръ и сталъ благоразумнѣе, жажда удовольствій и стремленіе блистать въ обществѣ проглядывали въ немъ, какъ ни заглушали ихъ непрерывныя занятія и строгая дисциплина. Моро, довольный успѣхами Оскара, пересталъ относиться къ нему съ прежней строгостью, а когда, въ іюлѣ 1825 года, онъ прекрасно сдалъ послѣдніе экзамены, Моро далъ ему денегъ на элегантный костюмъ. Г-жа Клапаръ, которая гордилась своимъ сыномъ, приготовляла для будущаго лиценціата и второго клерка полную и роскошную экипировку. Въ ноябрѣ Оскаръ Гюссонъ замѣнилъ, наконецъ, второго клерка и получилъ восемьсотъ франковъ жалованья, кромѣ стола и помѣщенія. Кардо, постоянно освѣдомлявшійся у Дероша о племянникѣ, обѣщалъ г-жѣ Клапаръ дать ему возможность открыть собственную контору, если онъ и впредь будетъ также вести себя.

Несмотря, однако, на всѣ признаки перемѣны къ лучшему, въ душѣ Оскара Гюссона происходила жестокая борьба. По временамъ ему хотѣлось даже бросить такой образъ жизни, который шелъ совершенно въ разрѣзъ съ его вкусами и характеромъ; онъ находилъ, что даже каторжники счастливѣе его. На улицѣ, при встрѣчѣ съ элегантно одѣтыми молодыми людьми, у него являлось желаніе бѣжать, освободиться изъ подъ гнета суроваго режима. Нерѣдко его тянуло къ женщинамъ, и хотя онъ побѣждалъ себя, но чувствовалъ отвращеніе къ жизни. Только благодаря примѣру и вліянію Годшаля, а не по собственной волѣ, удерживался онъ на тернистомъ пути добродѣтели. Годшаль, слѣдя за Оскаромъ, поставилъ себѣ правиломъ не подвергать его никакимъ искушеніямъ: Оскаръ сидѣлъ большею частью безъ денегъ или имѣлъ такъ мало денегъ, что не могъ позволить себѣ ничего лишняго. Однако, въ концѣ послѣдняго года Годшаль нашелъ, что слѣдуетъ, наконецъ, предоставить нѣсколько болѣе свободы пылкому юношѣ, и самъ предпринималъ съ нимъ parties de plaisir, расплачиваясь за все. Эти поѣздки — баловство, какъ ихъ называлъ суровый клеркъ — помогали Оскару мириться съ своей жизнью, такъ какъ онъ не встрѣчалъ развлеченій ни у дяди Кардо, ни у матери, жившей еще скромнѣе и однообразнѣе, чѣмъ Дерошъ. Моро не могъ, подобно Годшалю, быть на пріятельской ногѣ съ Оскаромъ; весьма возможно, что онъ самъ предложилъ Годшалю познакомить юношу съ жизнью. Оскаръ успѣлъ уже взвѣсить всѣ послѣдствія оплошности, которую онъ совершилъ во время свой поѣздки въ Прель, и сталъ теперь значительно скромнѣе. Но какъ ни обуздывалъ онъ свои прихоти, пылкость его натуры могла въ одинъ прекрасный день о держать верхъ. И о всякомъ случаѣ, по мѣрѣ того, какъ Оскаръ знакомился съ жизнью и съ людьми, онъ становился благоразумнѣе. Моро надѣялся теперь, что юноша выйдетъ, наконецъ, на хорошую дорогу, если только Годшаль не перестанетъ до поры до времени слѣдить за нимъ.

— Ну, какъ онъ ведетъ себя? — спросилъ Годшаля Моро, возвратившись изъ путешествія, которое длилось нѣсколько мѣсяцевъ.

— Въ немъ все еще много тщеславія, — отвѣчалъ Годшаль. — Вы даете ему роскошное платье и прекрасное бѣлье, и вотъ нашъ малый отправляется по воскресеньямъ въ Тюльери искать приключеній. Что тутъ станешь дѣлать? Молодость беретъ свое. Онъ все пристаетъ ко мнѣ, чтобы я представилъ его моей сестрѣ. Тамъ онъ встрѣтитъ прекрасное общество: балеринъ, актрисъ, золотую молодежь, прожигателей жизни и состоянія… Я боюсь, что онъ совсѣмъ неспособенъ быть стряпчимъ. Впрочемъ, говоритъ онъ довольно хорошо: онъ могъ бы быть адвокатомъ, вести хорошо подготовленныя дѣла…

Въ ноябрѣ 1825 года, когда Оскаръ Гюссонъ занялъ должность второго клерка и собирался защищать диссертацію на лиценціата, въ контору Дероша былъ принятъ новый клеркъ по случаю повышенія Оскара.

Этотъ четвертый клеркъ, по имени Фредерикъ Маре, молодой человѣкъ двадцати трехъ лѣтъ, разсчитывалъ посвятить себя магистратурѣ и два года уже изучалъ право. Какъ оказалось по собраннымъ свѣдѣніямъ, онъ былъ сынъ вдовы богатаго лѣсопромышленника и по смерти дяди-холостяка получилъ на свою долю двѣнадцать тысячъ франковъ годового дохода. Къ Дерошу онъ поступилъ съ похвальнымъ намѣреніемъ серьезно изучить судопроизводство, вникнуть во всѣ его тонкости и такимъ образомъ получить возможность года черезъ два сдѣлаться первымъ клеркомъ. Добиться въ тридцать лѣтъ должности прокурора какого-нибудь суда было его единственной мечтой: далѣе честолюбіе его не шло. Фредерикъ былъ двоюродный братъ Жоржа Маре, но такъ какъ участникъ памятной поѣздки въ Прель не открылъ своей фамиліи никому, кромѣ Моро, то фамилія новаго клерка не вызвала въ памяти Оскара никакихъ воспоминаній.

— Господа, — сказалъ Годшаль за завтракомъ, обращаясь ко всѣмъ клеркамъ, — къ намъ поступаетъ новый клеркъ, и такъ какъ онъ очень богатъ, то мы, надѣюсь, заставимъ его угостить насъ на славу.

— Принеси сюда книгу, — сказалъ Оскаръ, — обращаясь къ помощнику клерка, — и займемся серьезно.

Помощникъ клерка съ ловкостью бѣлки пролѣзъ между конторками и досталъ книгу, положенную въ такое мѣсто, гдѣ она скорѣе всего могла запылиться.

— Она одѣлась одѣяломъ, — сострилъ клеркъ, указывая на книгу.

Подобныя книги были тогда въ большомъ употребленіи среди клерковъ. Клерки, которымъ приходится такъ много работать, любятъ позабавиться, тѣмъ болѣе, что забава у нихъ рѣдкая гостья. Но особенное наслажденіе доставляютъ имъ всякаго рода мистификаціи. Этимъ отчасти объясняется поведеніе Жоржа Маре въ дилижансѣ Пьеротена. Самый мрачный изъ клерковъ и тотъ вѣчно чувствуетъ потребность выкинуть какую-нибудь шутку. Интересно прослѣдить, съ какимъ умѣніемъ клерки пускаютъ въ ходъ ту или другую мистификацію, какъ подхватываютъ и развиваютъ какую-нибудь шутку. Одни только живописцы могутъ сравняться съ ними въ этомъ отношеніи. Актеры же уступаютъ и тѣмъ и другимъ. Купивъ контору безъ клерковъ, Дерошъ словно началъ новую династію. Онъ занялъ помѣщеніе, въ стѣнахъ котораго никогда еще не писали на гербовой бумагѣ, поставилъ вездѣ новыя конторки и завелъ новыя папки — бѣлыя съ синимъ. Клерки были имъ набраны изъ разныхъ конторъ и между ними не было ничего общаго. Не мудрено, что при поступленіи ихъ не были соблюдены установленные обычаи. Но Годшаль, начавшій свою карьеру у Дервиля, былъ человѣкъ твердыхъ правилъ и не желалъ измѣнить священному обычаю, въ силу котораго новопоступившій клеркъ долженъ былъ угостить завтракомъ служащихъ въ конторѣ клерковъ. Въ тотъ зимній вечеръ, когда юный Оскаръ впервые явился въ контору Дероша, и клерки, окончивъ занятіе, грѣлись у камина передъ уходомъ, Годшаль подалъ мысль о возобновленіи прежняго обычая. Рѣшено было составить книгу якобы древняго происхожденія съ отчетами о пирахъ прежнихъ клерковъ, чудомъ спасенную отъ бурь революціи и якобы принадлежавшую еще Бордену, предшественнику Саванье, отъ котораго Дерошъ пріобрѣлъ контору. Начали съ того, что стали искать у торговцевъ старыми бумагами какую-нибудь отчетную книгу восемнадцатаго вѣка. Найдя такую книгу, принялись волочить ее повсюду: побывала она и въ печкѣ, и въ каминѣ, и въ кухнѣ; валялась она на полу, въ пыли, оставляли ее даже въ такомъ, мѣстѣ, которое клерки называютъ «комнатой совѣщаній», и вотъ, наконецъ, книга покрылась плѣсенью, отъ которой пришелъ бы въ восторгъ всякій антикварій; на ней явились глубокія борозды несомнѣнно древняго происхожденія, а углы приняли такой видъ, точно ими лакомились крысы; обрѣзъ книги былъ подпаленъ съ замѣчательнымъ искусствомъ.

Приведемъ теперь нѣсколько цитатъ изъ этой книги, чтобы понять, для чего предназначали ее клерки Дероша. Шестьдесятъ первыхъ страницъ были заполнены подложными протоколами. Первая страничка начиналась слѣдующими словами:

«Въ сеи день, празник Св. Женевьевы, Патронесы Парижа, под Покровом Коей состоят с 1525 г. клерки сеи Конторы, мы, ниженазванные, клерки и помощники клеркои Конторы Жерома-Себастьана Бордена, преемника покойнаго Гербе, сочли нужным смѣнить регистровую книгу клерков сего достохвальнаго мужа, поелику сія книга заполнилась актами возлюбленых наших предшественников и просили Архивариуса Суда приложить оную кпрочим документам, и направили послѣ сего стопы своя в храм дабы достойно ознаменовать приобретение новой регистровой книги.

«Въ увѣреніе сего руку приложили: Мален, главный клерк; Гревен, второй клерк; Аѳанасій Фере — клерк; Жак Гюе — клерк; Рено — клерк; Бедо — помощник клерка. Лѣта от Р. Х. 1787».

«Отстояв обедню направились мы в Куртиль и на общій щет заказали обильный завтрак съ коего вернулись мы въ 7 часов утра».

Это было такъ написано, что любой экспертъ поклялся бы, что это подлинная рукопись восемнадцатаго вѣка. За этимъ актомъ слѣдовали двадцать семь протоколовъ о поступленіи клерковъ, и подъ послѣднимъ изъ нихъ былъ подписанъ роковой 1792 годъ. Затѣмъ акты прерывались на четырнадцать лѣтъ, и первымъ послѣ такого перерыва помѣщенъ былъ обозначенный 1806 годомъ актъ о назначеніи Бордена стряпчимъ при трибуналѣ первой инстанціи департамента Сены. Подъ этимъ актомъ приписаны были слѣдующія строки:

«Господу, въ Его неизреченномъ милосердіи, угодно было сохранить невредимымъ драгоцѣнный архивъ всѣмъ извѣстной конторы Бордена, сохранить, несмотря на страшное бѣдствіе, вихремъ пронесшееся надъ Франціей, ставшей затѣмъ великой Имперіей. Такое чудесное спасеніе архива въ эпоху, когда безвозвратно погибло столько хартій и всякихъ документовъ, мы, нижеподписавшіеся клерки достойнаго, всѣми уважаемаго Бордена, не колеблясь, приписываемъ заступничеству Св. Женевьевы, покровительницы означенной конторы, а равно и тому обстоятельству, что нашъ патронъ всегда глубоко чтилъ всѣ старинные обычаи и преданія. Итакъ, не вѣдая, кому мы болѣе обязаны вышеупомянутымъ чудомъ, Святой-ли Женевьевѣ, или достопочтенному патрону, мы предрѣшили: 1) отправиться въ храмъ и вознести молитву у алтаря Святой Женевьевы, посылающей намъ столько агнцевъ, съ которыхъ мы снимаемъ шкуры, а 2) предложить завтракъ возлюбленному патрону, въ надеждѣ, что всѣ расходы уплатитъ самъ же онъ.

«Подписали: Оньяръ, главный клеркъ, Подевэнъ, второй клеркъ, Пруа — клеркъ; Дервиль — клеркъ; Августинъ Коре, помощникъ клерка.

«Въ Конторѣ, 10-го ноября 1806 года. Три часа пополудни слѣдующаго дня. Вышеподписавшіеся клерки позволяютъ себѣ выразить здѣсь глубокую благодарность ихъ несравненному патрону, угощавшему ихъ вчера въ ресторанѣ Роллана отборными винами трехъ странъ, Бургундіи, Бордо и Шампаня, а равно и тонкими блюдами, — съ четырехъ часовъ пополудни до половины восьмого. Въ изобиліи подавались также ликеры, мороженое и кофе. Присутствіе патрона не позволило клеркамъ пропѣть ихъ хвалебный гимнъ. Вообще никто не вышелъ изъ границъ приличной веселости, имѣя въ виду, что уважаемый и щедрый патронъ обѣщалъ повести всѣхъ во Французскій Театръ посмотрѣть Тальма въ „Британникѣ“. — Ура! Многіе годы Бордену!.. Да прольетъ на него Всевышній Свои щедроты! Да поможетъ ему продать за большія деньги свою славную Контору! Пошли ему, Господи, богатаго кліента! Пусть Борденъ вернетъ всѣ свои издержки!.. О, еслибъ всѣ наши будущіе патроны были похожи на него!.. Да будетъ онъ вѣчно любимъ своими клерками, даже когда смежитъ навсегда свои очи».

Затѣмъ слѣдовали тридцать три протокола о поступленіи клерковъ, и всѣ они отличались одинъ отъ другого чернилами, почерками, слогомъ. Похвалы, расточавшіяся тамъ винамъ и кушаньямъ, заставляли думать, что всѣ эти отчеты писались подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ inter pocula.

Наконецъ, дойдя до іюня 1822 года — времени принесенія присяги Дерошемъ, мы находимъ слѣдующую конституціонную прозу:

«Я, нижеподписавшійся — Франсуа-Клодъ-Мари Годшаль, приглашенный господиномъ Дерошемъ для исполненія трудныхъ обязанностей перваго клерка въ конторѣ, которой приходилось пріобрѣтать своихъ кліентовъ, получивъ запросъ отъ бывшаго моего патрона, господина Дервиля. о состояніи знаменитой старинной книги писцовъ-распорядителей пиршествъ, книги, извѣстной всему сословію стряпчихъ, попросилъ господина Дероша справиться о ней у своего предшественника, находя безусловно необходимымъ разыскать этотъ документъ, помѣченный 1786 годомъ и примыкающій къ другимъ архивамъ, хранящимся въ судѣ. Подлинность вышеназваннаго документа была удостовѣрена архиваріусами Терасъ и Дюкло, изысканія которыхъ даютъ намъ возможность восходить до 1525 года и такимъ образомъ получить весьма цѣнныя историческія указанія относительно обычаевъ и кухни прежнихъ клерковъ».

«Благодаря этому, контора располагаетъ въ настоящее время доказательствами поклоненія, съ которымъ наши предшественники всегда относились къ божественной бутылкѣ и тонкимъ яствамъ.

«Въ виду этого, въ назиданіе нашимъ преемникамъ и ради прославленія славнаго прошлаго, я пригласилъ Дубле, второго клерка, Вассаль, третьяго клерка, клерковъ Гериссонъ и Грандменъ и помощника клерка Дюме, къ завтраку, который имѣетъ быть въ слѣдующее воскресенье въ гостинницѣ «Краснаго Коня», на набережной Сенъ-Бернаръ, гдѣ мы отпразднуемъ пріобрѣтеніе этой книги, содержащей хартію нашихъ жруновъ.

«Въ это воскресенье, 27 іюня, было выпито двѣнадцать бутылокъ разныхъ винъ, оказавшихся превосходными. Особенное вниманіе обратили на себя двѣ дыни, пирожки изъ jus romanum, филе и запеканка съ грибами. Мадмуазель Маріэтта, знаменитая сестра перваго клерка, предоставила конторѣ первыя мѣста въ оркестрѣ для вечерняго представленія; считаемъ долгомъ внести въ книгу это великодушное пожертвованіе. Кромѣ того, рѣшено было, что всѣ клерки въ полномъ составѣ отправятся къ этой благородной дѣвицѣ, чтобы засвидѣтельствовать ей свою благодарность и заявить ей, что если бы когда-нибудь чортъ навязалъ ей какой-нибудь процессъ, ей придется уплатить только судебныя издержки».

«Годшаль провозглашенъ добрымъ малымъ и лучшимъ изъ клерковъ. Отъ души желаемъ ему поскорѣе пріобрѣсти собственную контору».

Страница была испещрена пятнами вина, пирожнаго и росчерками писцовъ, походившими на ракеты. Чтобы понять, насколько составители сумѣли придать печать правдоподобія этимъ записямъ, достаточно привести тутъ протоколъ принятія Оскара въ контору:

«Сегодня, 25 ноября 1892 года, послѣ пиршества, состоявшагося вчера въ улицѣ де-Ла-Серизе въ Арсенальномъ кварталѣ, у г-жи Клапаръ, матери кандидата въ клерки Оскара Гюссонъ, мы, нижеподписавшіеся, удостовѣряемъ, что пиршество по случаю пріема вышеназваннаго кандидата, превзошло всѣ наши ожиданія. Приводимъ меню обѣда: черныя и розовыя редиски, корнишоны, анчоусы, масло и оливки для закуски; прекрасный рисовый супъ, свидѣтельствовавшій о необыкновенной материнской заботливости и издававшій дивный ароматъ. Молодой Гюссонъ сообщилъ, что въ супъ были положены великолѣпные потроха, приготовленные его матерью съ заботливостью, которая возможна только въ семейномъ домѣ».

«Item, потроха, залитые желе».

«Item, языкъ съ томатами».

«Item, рагу изъ голубей, столь восхитительный, что можно было подумать, будто ангелы спустились на землю для его изготовленія».

«Item, каравай изъ макаронъ, окруженный чашками съ шоколаднымъ кремомъ».

«Item, дессертъ, состоявшій изъ одиннадцати деликатнѣшихъ блюдъ, между которыми, несмотря на опьянѣніе, въ которое повергли насъ шестнадцать бутылокъ вина высшаго качества, мы замѣтили превосходный компотъ изъ персиковъ».

«Вина Русильона и Рейнскихъ береговъ совершенно вытѣсныли вина Шампани и Бургони. Бутылка мараскина и вишневка повергли насъ, несмотря на дивный кофе, въ состояніе особеннаго экстаза, въ силу котораго одинъ изъ насъ, г. Гериссонъ, полагая, что находится еще на бульварѣ dû Temple, очутился въ Булонскомъ лѣсу, а другой, четырнадцатилѣтній помощникъ клерка Жакино, обращался къ пятидесятилѣтнимъ почтеннымъ дамамъ, принимая ихъ за дѣвицъ легкаго поведенія, что считаемъ долгомъ внести въ протоколъ».

«Одинъ изъ параграфовъ нашего устава гласитъ, что кандидатамъ предоставляется предложить угощеніе, соотвѣтствующее ихъ средствамъ, такъ какъ всѣмъ извѣстно, что люди, обладающіе рентой, не отдаются Ѳемидѣ и что вообще клерки подвержены очень строгому режиму въ родительскомъ домѣ. Тѣмъ болѣе слѣдуетъ отмѣтить отношеніе г-жи Клапаръ, вдовы по первому браку г. Гюссона, отца новопоступившаго клерка, оказавшагося вполнѣ достойнымъ тѣхъ тостовъ, которыми его почтили во время дессерта и которые подписаны нами всѣми».

Три клерка сдѣлались уже жертвой этой мистификаціи, такъ что на страницахъ этой внушительной книги внесены были протоколы трехъ дѣйствительно состоявшихся пиршествъ.

Въ день появленія этихъ неофитовъ въ контору помощникъ клерка клалъ на ихъ конторку знаменитую книгу, и клерки отъ души радовались, глядя на физіономію новичка въ то время, какъ онъ изучалъ эти дикія страницы. Inter pocula, каждый новопоступающій клеркъ посвящался въ тайну фарса и это откровеніе должно было, по мнѣнію другихъ клерковъ, вызвать въ нихъ желаніе мистифицировать будущихъ клерковъ.

Теперь не трудно будетъ представить себѣ выраніеніе лицъ четырехъ клерковъ и помощника клерка, когда Оскаръ воскликнулъ: — Достаньте книгу!

Минутъ десять спустя послѣ этого восклицанія изящный молодой человѣкъ высокаго роста и пріятной наружности вошелъ въ контору и представился Годшалю.

— Я Фредерикъ Маре, — сказалъ онъ, — меня приняли третьимъ клеркомъ.

— Г-нъ Гюссонъ, — обратился Годшаль къ Оскару, — укажите этому господину его мѣсто и познакомьте его съ его обязанностями.

На слѣдующій день клеркъ нашелъ на своей конторкѣ знаменитую книгу, но, пробѣжавъ первыя страницы, расхохотался и отложилъ ее.

— Господа, — сказалъ онъ, собираясь уходить, — мой двоюродный братъ служитъ первымъ клеркомъ въ конторѣ нотаріуса Ганекена, я поговорю съ нимъ относительно того, какъ мнѣ быть въ этомъ случаѣ.

— Дѣло дрянь! — воскликнулъ послѣ его ухода Годшаль. — Онъ не походитъ на новичка, этотъ будущій дѣятель на поприщѣ магистратуры.

— Мы обработаемъ его, — сказалъ Оскаръ.

На другой день въ два часа пополудни въ контору вошелъ старшій клеркъ Ганекена, Жоржъ Маре, котораго Оскаръ тотчасъ же узналъ.

— Ого, другъ Али-паши! — воскликнулъ онъ развязнымъ тономъ.

— Такъ вотъ вы гдѣ, господинъ посланникъ, — сказалъ Жоржъ, узнавъ Оскара.

— Зы значитъ знаете другъ друга? — спросилъ Годшаль Жоржа.

— Еще бы! Мы года два тому назадъ надѣлали глупостей въ одномъ дѣлѣ… Да, я ушелъ отъ Крота и перешелъ къ Ганекену именно благодаря этой исторіи…

— Какой исторіи? — спросилъ Годшаль.

— О, ерунда! отвѣчалъ Жоржъ, поймавъ знакъ Оскара. — Мы хотѣли потѣшиться надъ однимъ пэромъ Франціи, а онъ ловко отдѣлалъ насъ… Ну, господа, что же это, вы хотите выманить ужинъ у моего кузена?

— Мы ничего не выманиваемъ, — произнесъ съ достоинствомъ Оскаръ. — Вотъ нашъ уставъ.

И онъ указалъ на одинъ изъ протоколовъ знаменитой книги, который констатировалъ исключеніе одного изъ клерковъ, виновнаго въ непокорности уставу и потому вынужденнаго оставить контору въ 1788 году.

— Полно молоть вздоръ, — сказалъ Жоржъ. — Но мы люди богатые, кузенъ мой и я, и мы вамъ устроимъ такое пиршество, какого вы и во снѣ не видали и которое воспламенитъ ваше воображеніе при составленіи новаго протокола. Итакъ, завтра въ два часа пополудни въ «Rocher de Cancale». Вечеръ мы проведемъ у маркизы де-Ласъ-Флорентинасъ-и-Кабиролосъ. Прошу васъ, господа, — прибавилъ онъ, принимая гордую осанку, — постарайтесь держать себя съ достоинствомъ и переносить пары вина, какъ вельможи временъ регентства…

— Урра! — воскликнули въ одинъ голосъ всѣ клерки. — Браво!.. Very well!.. Vivat! Да здравствуютъ Маре!

— Что это тутъ у васъ? — спросилъ Дерошъ, выходя изъ своего кабинета. — Ахъ, это ты, Жоржъ! Ты, вѣроятно, пришелъ развращать моихъ клерковъ. — Дерошъ позвалъ Оскара и ушелъ въ кабинетъ. — Вотъ, — сказалъ онъ ему, отпирая кассу, — пятьсотъ франковъ; отправься въ судъ и постарайся получить отъ судебнаго пристава приговоръ по дѣлу Вандепессовъ. Я обѣщалъ Симону двадцать франковъ, если онъ поспѣшитъ изготовить его. Подожди тамъ, если бумага не готова, и не забывай, что Дервиль способенъ въ интересахъ своего кліента напакостить намъ. Графъ Феликсъ де-Ванденессъ могущественнѣе своего брата, посланника, нашего кліента. Итакъ, держи ухо востро и при первомъ затрудненіи вернись въ контору.

Оскаръ удалился съ намѣреніемъ отличиться но этому дѣлу, это было первое порученіе, которое ему давалъ патронъ.

Послѣ ухода Жоржа и Оскара Годшаль присталъ къ новому клерку съ разспросами относительно маркизы де-Ласъ Флорентинасъ-и-Кабиролосъ. Но Фредерикъ поддерживалъ съ хладнокровіемъ и важностью прокурора мистификацію своего кузена; онъ утверждалъ что маркиза Ласъ-Флорентинасъ вдова испанскаго гранда, за которой ухаживалъ его кузенъ. Уроженка Мексики, дочь креолки, молодая, богатая вдова отличалась всѣми особенностями женщинъ этихъ странъ.

— Она любитъ «веселье, вино и пѣсни», какъ и всѣ мы, — сказалъ онъ вполголоса, цитируя знаменитую пѣснь Беранже. — Жоржъ очень богатъ; послѣ смерти отца, который былъ вдовцомъ, онъ получилъ состояніе, которое приноситъ ему восемнадцать тысячъ франковъ ренты; съ тѣми двѣнадцатью тысячами франковъ ренты, которые каждый изъ насъ недавно получилъ послѣ смерти дяди, это составляетъ тридцать тысячъ годового дохода. Теперь онъ расплатился съ долгами и собирается бросить службу. Онъ разсчитываетъ получить титулъ маркиза де-Ласъ-Флорентинасъ, такъ какъ молодая вдова имѣетъ право передать свой титулъ мужу.

Хотя клерки не совсѣмъ увѣровали въ существованіе маркизы де-Ласъ-Флорентинасъ, но перспектива завтрака въ «Rocher de Caucale» и обѣщаннаго вечера исполнила ихъ превеликой радости. Они рѣшили не касаться вопроса объ испанкѣ до того момента, пока она сама предстанетъ передъ ними.

Эта маркиза Ласъ-Флорентинасъ-и-Кабиролосъ была просто-на-просто мадемуазель Агата-Флорентина Кабироль, первая танцовщица театра Gaîté, у которой дядя Бардо распѣвалъ «la Mère Godichoff». Черезъ годъ послѣ смерти г-жи Бардо, счастливый коммерсантъ встрѣтилъ Флорентину при выходѣ ея изъ школы. Восхищенный красотой этого едва распустившагося цвѣтка — Флорентинѣ было въ то время тринадцать лѣтъ — коммерсантъ проводилъ ее до улицы Пастурель, гдѣ имѣлъ удовольствіе узнать, что будущая краса балета была дочерью бѣдной привратницы. Недѣли двѣ спустя мать и дочь очутились въ очень комфортабельной обстановкѣ въ улицѣ Брюсоль. Такимъ образомъ театръ обязанъ былъ пріобрѣтеніемъ новаго таланта этому покровителю искусствъ. Великодушный меценатъ преподнесъ своей протеже и ея матери мебель изъ краснаго дерева, обои, ковры и полную кухонную обстановку, заставилъ ихъ нанять прислугу и ассигновалъ имъ на расходы двѣсти пятьдесятъ франковъ въ мѣсяцъ. Такимъ образомъ, дядя Кардо былъ прозванъ «ангеломъ» и наслаждался ролью благодѣтеля; для него это было самое блаженное время.

Въ теченіе трехъ лѣтъ пѣвецъ знаменитой «Mère Godichon» содержалъ мадемуазель Кабороль и ея мать въ этой маленькой квартирѣ, въ двухъ шагахъ отъ театра. Затѣмъ изъ любви къ хорографіи, онъ пригласилъ великаго Вестриса давать уроки своей протеже и въ 1820 году имѣлъ счастье увидѣть Флорентину въ балетѣ мелодрамы: «Вавилонскія руины». Ей было тогда шестнадцать лѣтъ. Нѣкоторое время спустя послѣ этого дебюта, дядя Кардо изъ ангела превратился въ стараго скрягу, но такъ какъ онъ сообразилъ, что танцовщица театра Gaité должна жить сообразно своему положенію и назначилъ ей пятьсотъ франковъ въ мѣсяцъ, то хотя онъ и не назывался уже «ангеломъ», но считался вторымъ отцомъ и лучшимъ другомъ.

Отъ 1820 до 1823 года Флорентина пріобрѣла всѣ знанія и весь запасъ опытности, необходимые для танцовщицы девятнадцати-двадцати лѣтъ. Подругами ея были Маріэтта и Тулія, первыя оперныя пѣвицы, Флорина и бѣдная Корали, столь преждевременно разставшаяся съ жизнью, съ искусствомъ, съ своей любовью и съ Камюзо. Такъ какъ почтенный старичекъ Кардо въ этотъ промежутокъ времени также постарѣлъ на пять лѣтъ, то онъ довольствовался теперь тѣмъ полуотеческимъ чувствомъ, которое выказываютъ старики по отношенію къ молодымъ, воспитаннымъ ими талантамъ, успѣхи которыхъ становятся ихъ собственными успѣхами. Впрочемъ, въ шестьдесятъ восемь лѣтъ трудно свить себѣ новое гнѣздо; старикъ Кардо уже не могъ разсчитывать на новую привязанность, а Флорентина знала всѣ его привычки и наклонности, и съ ея друзьями онъ могъ, не стѣсняясь, распѣвать «la Mère Godichon».

Въ теченіе этихъ пяти лѣтъ Кардо успѣлъ отложить девяносто тысячъ франковъ. Благоразумный старикъ предвидѣлъ, что когда онъ достигнетъ семидесятилѣтняго возраста, Флорентина сдѣлается совершеннолѣтней и, можетъ быть, будетъ дебютировать въ балетѣ оперы. Тогда ей, конечно, захочется блеснуть роскошью первой балерины. За нѣсколько дней до вечера, о которомъ идетъ рѣчь, Кардо истратилъ сорокъ пять тысячъ франковъ на новую обстановку Флорентины, для которой онъ нанялъ ту роскошную квартиру, въ которой Корали услаждала Камюзо. Есть въ Парижѣ квартиры, дома, улицы, которые имѣютъ свое предназначеніе. Первая балерина давала великолѣпные обѣды, тратила триста франковъ въ мѣсяцъ на свои туалеты, выѣзжала въ собственной коляскѣ, имѣла горничную, кухарку и лакея. Ждали только указа театральной дирекціи о назначеніи дебюта въ оперѣ. «Cocon d’or» въ угоду своему бывшему владѣльцу, предоставлялъ лучшія свои произведенія мадмуазель Флорентинѣ, какъ три года тому назадъ онъ старался угождать Корали. И все это оставалось неизвѣстнымъ дочери Кардо — отецъ и мужъ прекрасно умѣли сохранять внѣшнія приличія! Г-жа Камюзо не догадывалась ни о привычкахъ своего отца, ни о расточительности мужа. Роскошь обстановки мадмуазель Флорентины въ улицѣ Вандомъ могла удовлетворить самымъ честолюбивымъ стремленіямъ. Въ теченіе семи лѣтъ старикъ Кардо былъ полновластнымъ хозяиномъ положенія, теперь же онъ чувствовалъ, что теченіе уноситъ его съ силой неудержимаго каприза… Да, несчастный старикъ любилъ… Онъ надѣялся, что умретъ на рукахъ Флорентины и собирался оставить ей сто тысячъ франковъ.

Жоржъ Маре, красивый юноша, получавшій тридцать тысячъ франковъ годового дохода, ухаживалъ за Флорентиной. Всѣ танцовщицы, находящіяся на содержаніи какого-нибудь покровителя, стараются обзавестись поклонникомъ, который выѣзжаетъ съ ними и устраиваетъ имъ веселые пикники. Но такая фантазія балерины, хотя вполнѣ безкорыстная, обходится довольно дорого счастливому избраннику. Обѣды въ ресторанахъ, ложи въ театрахъ, кареты для загородныхъ поѣздокъ, дорогія вина, употребляемыя въ изобиліи (танцовщицы ведутъ жизнь прежнихъ атлетовъ), все это должно оплачиваться избранникомъ сердца. Жоржъ развлекался, какъ развлекаются всѣ молодые люди, которые сразу переходятъ отъ семейнаго гнета къ свободѣ, а смерть его дяди, почти удвоившая его состояніе, произвела полный переворотъ въ его планахъ. Обладая восемнадцатью тысячами франковъ годового дохода, Жоржъ разсчитывалъ сдѣлаться нотаріусомъ. Но, получивъ состояніе, завѣщанное ему дядей, онъ рѣшилъ, что нужно быть идіотомъ, чтобы отдаться профессіи нотаріуса, располагая подобнымъ капиталомъ. Итакъ, первый клеркъ праздновалъ свой первый день свободы этимъ завтракомъ, который долженъ былъ вмѣстѣ съ тѣмъ удовлетворить требованіямъ клерковъ конторы Дероша. Будучи благоразумнѣе Жоржа, Фредерикъ рѣшилъ, что добьется мѣста государственнаго прокурора.

Не было ничего невѣроятнаго въ предположеніи, что такой красавецъ, какъ Жоржъ, могъ жениться на богатой креолкѣ. Вѣдь предпочелъ же маркизъ Ласъ-Флорентинасъ-и-Кабиролосъ, какъ сообщилъ Фредерикъ, красивую креолку всѣмъ другимъ дѣвицамъ знатнаго происхожденія! Въ виду этого соображенія клерки конторы Дероша, не бывавшіе никогда въ высшемъ свѣтѣ, сочли необходимымъ надѣть лучшее свое платье, сгорая нетерпѣніемъ узрѣть мексиканскую маркизу Ласъ-Флорентинасъ-и-Кабиролосъ.

— Какое счастье, — сказалъ въ то утро Оскаръ Годшалю, — что я заказалъ себѣ фракъ, брюки, новую жилетку и сапоги и что мать моя сдѣлала мнѣ все бѣлье, когда я былъ назначенъ вторымъ клеркомъ. У меня есть дюжина рубахъ изъ тонкаго полотна, шесть изъ нихъ съ жабо… Мы покажемъ себя! Ахъ, если бы кто-нибудь изъ насъ могъ похитить эту маркизу!

— Прекрасное желаніе для клерка конторы Дероша! — воскликнулъ Годшаль. — Такъ ты никогда не избавишься отъ своего глупаго тщеславія, мальчуганъ?

— Ахъ, сударь, — сказала г-жа Клапаръ, подавая сыну галстухъ, — молю Бога о томъ, чтобы сынъ мой послышался вашихъ добрыхъ совѣтовъ. Я постоянно твержу ему: подражай господину Годшалю, слушайся его совѣтовъ!

— Нельзя жаловаться на него, сударыня, — отвѣчалъ старшій клеркъ. — Но если онъ надѣлаетъ еще нѣсколько такихъ промаховъ, какъ, напримѣръ, вчера, то Дерошъ потеряетъ къ нему всякое довѣріе. Нашъ патронъ не признаетъ неудачи. Онъ далъ порученіе вашему сыну достать выписку приговора суда по дѣлу о наслѣдствѣ, по которому ведутъ процессъ два брата… Оскаръ позволилъ одурачить себя. Патронъ взбѣшенъ. Мнѣ съ трудомъ удалось уладить это дѣло. Я отправился сегодня въ шесть часовъ утра къ судебному приставу, который обѣщалъ мнѣ выдать приговоръ завтра въ 7½ часовъ утра.

— О, Годшаль, — воскликнулъ Оскаръ, подходя къ старшему клерку г пожимая ему руки, — вы надежный другъ!

— Ахъ, сударь, — сказала г-жа Клапаръ, — каждая мать должна быть счастлива, зная, что сынъ ея находится подъ охраной такого человѣка, какъ вы! Будьте увѣрены, что чувство благодарности къ вамъ умретъ только вмѣстѣ со мною. Оскаръ, не довѣряйся этому Маре, онъ былъ причиной твоего перваго несчастья въ жизни.

— Какимъ образомъ? — спросилъ Годшаль.

Довѣрчивая мать сообщила первому клерку приключеніе бѣднаго Оскара въ дилижансѣ Пьеротена.

— Я увѣренъ въ томъ, — сказалъ Годшаль, — что этотъ шутъ готовитъ намъ нѣчто вродѣ этого къ сегодняшнему вечеру… я не пойду къ графинѣ Ласъ-Флорентинасъ, сестра моя ждетъ меня для составленія новаго контракта, и я уйду послѣ дессерта. Но смотри, Оскаръ, будь остороженъ! Васъ усадятъ за карточные столы… неудобно клеркамъ конторы Дероша отказываться… такъ играй за насъ обоихъ — вотъ тебѣ сто франковъ, — сказанъ добрякъ, передавая сто франковъ Оскару, который долженъ былъ истратить всѣ свои деньги на портного и на сапожника. — Будь остороженъ, не рискуй болѣе этихъ ста франковъ, не. увлекайся ни игрой, ни винами. Чортъ возьми, второй клеркъ имѣетъ уже извѣстное положеніе и долженъ держаться въ извѣстныхъ границахъ. Какъ только юноша сдѣлался вторымъ клеркомъ, онъ долженъ уже подумывать о томъ, чтобы сдѣлаться поскорѣй адвокатомъ. Итакъ, не пей много, не увлекайся игрой, держи себя съ достоинствомъ и не забудь, что къ полуночи ты долженъ вернуться домой, такъ какъ завтра ты долженъ быть къ семи часамъ утра въ палатѣ, гдѣ тебѣ выдадутъ копію приговора.

— Слышишь ли, Оскаръ? — сказала г-жа Клапаръ. — Видишь, какой снисходительный г-нъ Годшаль, какъ онъ умѣетъ согласовать удовольствія съ обязанностями по службѣ.

Въ это время явились сапожникъ и портной, и г-жа Клапаръ, оставшись наединѣ съ первымъ клеркомъ, поспѣшила возвратить ему его сто франковъ.

— Ахъ, сударь, — воскликнула она, — благословенія матери будутъ охранять всѣ ваши предпріятія!

Увидѣвъ сына хорошо одѣтымъ, мать почувствовала глубокую радость; въ награду за хорошее поведеніе она подарила ему золотые часы, пріобрѣтенные на ея сбереженія.

— Ты долженъ тянуть жребій черезъ недѣлю, — сказала она ему, — и такъ какъ нужно предвидѣть возможность, что ты вытянешь роковой номеръ, я отправилась къ дядѣ Кардо. Онъ очень доволенъ тобой и твоими успѣхами въ училищѣ правовѣдѣнія и обѣщалъ внести необходимыя для подставного рекрута деньги. Не чувствуешь ли ты нѣкоторое удовлетвореніе въ сознаніи, что хорошее поведеніе вознаграждается? Если тебѣ приходится испытывать лишенія, подумай о томъ, что черезъ пять лѣтъ у тебя будетъ своя контора. Наконецъ, ты знаешь, котикъ мой, что ты составляешь счастье твоей матери…

Лицо Оскара, нѣсколько похудѣвшее отъ занятій, приняло въ послѣднее время болѣе серьезное выраженіе. Періодъ роста былъ законченъ, борода обрамляла лицо юноши. Мать не могла не любоваться сыномъ; нѣжно обнявъ его, она повторяла ему: «Веселись, но не забывай наставленій добраго Годшаля. Ахъ, чуть было не забыла! Вотъ портфель — подарокъ нашего друга Моро».

— Онъ сегодня будетъ очень кстати, такъ какъ патронъ передалъ мнѣ пятьсотъ франковъ, чтобы уплатить за этотъ проклятый приговоръ по дѣлу Ванденесса съ Ванденессомъ.

— Ты оставишь ихъ при себѣ! — воскликнула г-жа Клапаръ. — А если ты потеряешь эти деньги? Не лучше ли отдать ихъ Годшалю?

Оскаръ одобрилъ совѣтъ матери. Но Годшаль, какъ и другіе клерки, пользовался свободой по воскресеньямъ отъ десяти часовъ утра до двухъ часовъ пополудни и Оскаръ не засталъ его въ конторѣ.

Разставшись съ матерью, Оскаръ отправился гулять по бульваранъ въ ожиданіи завтрака. Какъ не похвастать новымъ костюмомъ, доставлявшимъ ему невыразимое удовольствіе. Это чувство будетъ весьма понятно тѣмъ, которые испытали гнетъ нужды въ ранней юности. Хорошенькая кашемировая жилетка шалью, черныя кашемировыя панталоны, хорошо сшитый фракъ и тросточка съ красивымъ набалдашникомъ доставляли глубокую радость бѣдному юношѣ, который вспоминалъ въ это утро о томъ, какъ онъ былъ одѣтъ въ день знаменитой поѣздки въ Прель и какое впечатлѣніе произвелъ на него тогда Жоржъ. Затѣмъ мысли его сосредоточились на тѣхъ удовольствіяхъ, которыя ожидали его въ этотъ день. Ему предстояло въ первый разъ увидѣть высшее общество, и нужно признаться, что бѣдному клерку, лишенному всякихъ удовольствій и давно мечтавшаму о какомъ-нибудь кутежѣ, простительно было позабыть о благоразумныхъ наставленіяхъ Годшаля и матери. Да, къ стыду юности слѣдуетъ констатировать, что она не можетъ жаловаться на отсутствіе добрыхъ совѣтовъ и мудрыхъ наставленій. Впрочемъ, помимо совѣтовъ товарища и матери, Оскаръ испытывалъ въ глубинѣ своей души какое-то чувство отвращенія къ Жоржу, онъ точно чувствовалъ себя униженнымъ передъ этимъ свидѣтелемъ той сцены въ залѣ Прельскаго замка, когда Моро бросилъ его къ ногамъ графа де-Серизи. Нравственный порядокъ вещей подчиненъ неумолимымъ законамъ и переступать ихъ нельзя безнаказано. Одинъ изъ этихъ законовъ приказываетъ намъ бѣжать отъ тѣхъ, которые сознательно или безсознательно нанесли намъ вредъ, и этому закону подчиняются безпрекословно даже животныя. Существо, причинившее намъ вредъ или неудовольствіе, всегда будетъ возбуждать въ насъ непріязнь. Каково бы ни было положеніе этого существа, какими узами родства или дружбы оно бы ни было связано съ нами, необходимо порвать съ этимъ существомъ, оно послано нашимъ злымъ геніемъ. Хотя христіанская мораль противится такому образу дѣйствій, тѣмъ не менѣе инстинктъ самосохраненія требуетъ повиновенія этому ужасному закону. Дочь Іакова II, занявшая престолъ своего отца, нанесла ему, вѣроятно, не одну рану до узурпаціи. Іуда нанесъ, вѣроятно, нѣсколько смертельныхъ ударовъ Христу раньше, чѣмъ предалъ Его. Мы одарены какимъ-то внутреннимъ зрѣніемъ, и это-то внутреннее зрѣніе — глазъ души, — обусловливаетъ отвращеніе къ роковому для насъ существу. Если религія требуетъ отъ насъ, чтобы мы побороли это чувство, то тѣмъ не менѣе мы должны считаться съ зародившимся въ насъ недовѣріемъ. Но могъ ли Оскаръ въ двадцать лѣтъ проявить такое благоразуміе? Увы, когда въ половинѣ третьяго онъ вошелъ въ залъ «Rocher du Cancale», гдѣ находились, кромѣ клерковъ Дероша, еще трое приглашенныхъ: старый драгунскій капитанъ Жирондо, журналистъ Фино, который могъ повліять на дебютъ Флорентины въ Оперѣ, Дю-Брюэль, писатель, другъ соперницы Маріэтты Туліи, — второй клеркъ почувствовалъ, какъ исчезло чувство вражды къ Жоржу при первомъ пожатіи руки, при видѣ роскошнаго стола съ двѣнадцатью приборами. Впрочемъ, Жоржъ былъ очень милъ по отношенію къ Оскару.

— Вы всетаки, — сказалъ онъ ему, — попали на путь частной дипломатіи. — Какъ опредѣлите вы разницу между посломъ и адвокатомъ? Она обусловливается только тѣмъ, что первый является представителемъ цѣлаго народа, а второй — одного лица. Да, посланники суть адвокаты народовъ. Если я могу быть чѣмъ-нибудь полезенъ вамъ, обратитесь ко мнѣ.

— Теперь я могу признаться, — сказалъ Оскаръ, — вы причинили мнѣ когда-то большое зло…

— Ба! — сказалъ Жоржъ, выслушавъ разсказъ клерка. — Графъ де-Серизи возмутительно держалъ себя. Его жена… о, я не желалъ бы имѣть такую жену! И хотя графъ — пэръ Франціи и министръ, я не желалъ бы быть въ его шкурѣ. Это недалекій умъ… теперь я смѣюсь надъ нимъ.

Оскаръ слушалъ съ удовольствіемъ насмѣшки Жоржа надъ графомъ де-Серизи, такъ какъ эти насмѣшки умаляли до нѣкоторой степени его вину. Онъ даже увлекся полнымъ вражды краснорѣчіемъ Жоржа, который предсказывалъ аристократіи всѣ невзгоды, обрушившіяся на нее въ 1830 году и составлявшія мечту буржуазіи въ двадцатыхъ годахъ. Въ половинѣ четвертаго усѣлись за столъ. Дессертъ былъ поданъ лишь въ восемь часовъ. Каждому блюду посвящалось два часа времени: только клерки способны ѣсть съ такимъ аппетитомъ. Впрочемъ, желудки молодыхъ людей отъ 18 до 20 лѣтъ составляютъ для медицины необъяснимую тайну. Вина были достойны Бореля, замѣнившаго въ это время знаменитаго Валена, основателя перваго по совершенству своей кухни ресторана Парижа, то есть всего міра.

За дессертомъ былъ составленъ протоколъ этого роскошнаго пиршества, который начинался словами: «Inter pocula aurea restaurant, qui vulgo dicitur Rupes Cancali» Послѣ этого вступленія можно представить себѣ, какая прекрасная страничка была вписана въ золотую книгу писцовъ.

Годшаль исчезъ, подписавшись подъ протоколомъ и предоставивъ всѣмъ остальнымъ одиннадцати приглашеннымъ предаваться подъ руководствомъ стараго капитана императорской гвардіи винамъ, тостамъ и ликерамъ. Пирамиды изъ фруктовъ и сластей напоминали ѳивскіе обелиски. Въ половинѣ одиннадцатаго помощникъ клерка пришелъ въ состояніе невмѣняемости и его пришлось отправить въ фіакрѣ; Жоржъ далъ адресъ матери бѣд

няги и уплатилъ за проѣздъ. Остальные приглашенные, хотя были пьяны, какъ Питтъ и Дундасъ, выразили желаніе пройтись пѣшкомъ по бульварамъ, такъ какъ вечеръ былъ восхитительный. Къ полуночи они должны были явиться къ маркизѣ Ласъ-Флорен-тинасъ-и-Кабиролосъ, гдѣ ихъ ждало блестящее общество. Всѣ жаждали подышать чистымъ воздухомъ, но за исключеніемъ Жоржа, Жирудо, Дю-Брюэля и Фино, привыкшихъ къ парижскимъ оргіямъ, никто не могъ держаться на ногахъ. Жоржъ послалъ нанять три кареты и цѣлый часъ катался со своими гостями по внѣшнимъ бульварамъ, между Монмартромъ и заставой Трона. Наконецъ, они вернулись черезъ Берси и, проѣхавъ рядъ набережныхъ и бульзаровъ, добрались до улицы Вандомъ.

Клерки находились еще въ фантастической области грезъ, куда унесли невинные пары, когда амфитріонъ ихъ ввелъ гостей въ салонъ Флорентины. Тутъ сіяли яркимъ блескомъ театральныя принцессы, которыя были предупреждены о шуткѣ Фредерика и старались разыгрывать дамъ высшаго общества. Когда молодые люди вошли въ залу, подавали мороженое; канделябры ярко сіяли отъ свѣта зажженныхъ свѣчей. Лакеи Туліи, г-жи Du Val-Noble и Флораны — всѣ въ своихъ ливреяхъ, подавали лакомства на серебряныхъ подносахъ. Шелковая матерія, которой были обиты стѣны — шедевръ ліонской мануфактуры, была подобрана золотыми шнурками и положительно ослѣпляла глаза своимъ богатствомъ. Цвѣты на коврахъ напоминали оранжерею. Благодаря состоянію опьянѣнія, въ которомъ находились клерки, они въ первый моментъ дѣйствительно вообразили, что находятся у маркизы Ласъ-Флорентинасъ. Золото сверкало на четырехъ столахъ, приготовленныхъ въ спальнѣ. Полусонные, убаюканные прогулкой по бульварамъ въ полупьяномъ видѣ, клерки очнулись отъ сна въ настоящемъ дворцѣ Армиды. Оскаръ, представленный Жоржемъ quasi-маркизѣ, стоялъ соверііенно ошеломленный, не узнавая танцовщицы изъ театра Gaêté въ этой аристократически декольтированной, утопавшей въ кружевахъ дамѣ, которая приняла его съ такой милой любезностью, какую никогда не приходилось встрѣчать бѣдному клерку. Онъ былъ ослѣпленъ богатствомъ всей обстановки и красивыми женщинами, которыя явились въ роскошныхъ туалетахъ для усиленія престижа этой обстановки. Наконецъ, маркиза взяла юношу за руку и подвела его къ столу, гдѣ играли въ карты.

— Позвольте представить вамъ прелестную маркизу д’Англадъ, одну изъ моихъ пріятельницъ…

И она подвела бѣднаго Оскара къ хорошенькой Фанни Бопре, которая уже около двухъ лѣтъ занимала мѣсто покойной Корали въ сердцѣ Камюзо. Молодая актриса недавно имѣла блестящій успѣхъ въ мелодрамѣ: «Семейство д’Англадъ», которая была поставлена въ театрѣ Porte Saint Martin.

— Вотъ, дорогая моя, — сказала Флорентина, — представляю тебѣ прелестнаго юношу, который можетъ играть съ тобой.

— О, какъ это будетъ мило! — воскликнула съ восхитительной улыбкой актриса, вглядываясь въ Оскара. — Я все время проигрываю… хотите, мы раздѣлимъ потерю пополамъ?

— Маркиза, я весь къ вашимъ услугамъ, — сказалъ Оскаръ, усаживаясь рядомъ съ хорошенькой актрисой.

— Положите сюда деньги, вы принесете мнѣ счастье. Видите, вотъ мои послѣдніе сто франковъ…

И quasi-маркиза вынула изъ кошелька, украшеннаго брилліантами, пять золотыхъ монетъ. Оскаръ вынулъ свои сто франковъ — двадцать пятифранковыхъ тяжелыхъ монетъ и сконфуженно положилъ ихъ рядомъ съ золотыми монетами маркизы. Послѣ десяти туровъ она потеряла эти двѣсти франковъ.

— Ну, вотъ это глупо! — воскликнула она. —Теперь я ставлю банкъ. Вы играете со мной, не правда ли? — обратилась она къ Оскару.

Фанни Бопре поднялась, и молодой клеркъ, замѣтивъ, что оба они сосредоточиваютъ на себѣ вниманіе всего стола, не рѣшился отвѣтить, что у него нѣтъ больше денегъ. Голосъ измѣнилъ ему, языкъ его отяжелѣлъ и былъ точно прикованъ къ нёбу.

— Займи мнѣ пятьсотъ франковъ, — сказала актриса танцовщицѣ.

Флорентина взяла у Жоржа, игравшаго въ экарте, пятьсотъ франковъ и припесла ихъ подругѣ.

— Наганъ выигралъ 1.200 франковъ, — сказала актриса клерку. — Банкиры всегда выигрываютъ… но не нужно унывать, — шепнула она на ухо Оскару.

Люди, не лишенные сердца, воображенія и огня, поймутъ состояніе Оскара, когда онъ открылъ свой бумажникъ и вынулъ оттуда билетъ въ пятьсотъ франковъ. Онъ смотрѣлъ на Натана, знаменитаго писателя, который въ компаніи съ Флориной поставилъ большую ставку противъ банка.

— Ну, крошка, загребай! — крикнула ему Фанни Бопре, дѣлая знакъ Оскару взять двѣсти франковъ, которые поставили Флорина и Натанъ.

Актриса преслѣдовала шутками и насмѣшками тѣхъ, которые проигрывали и оживляла игру замѣчаніями, которыя Оскаръ находилъ весьма странными, но радость заглушила его мыслительныя способности, такъ какъ, послѣ первыхъ двухъ туровъ, она выиграла двѣ тысячи франковъ. Оскару хотѣлось прикинуться больнымъ и убѣжать, оставивъ свою партнершу, но чувство чести приковывало его къ мѣсту. Три слѣдующихъ тура унесли весь выигрышъ. Оскаръ почувствовалъ холодный потъ въ спинѣ и сразу отрезвился. Наконецъ, въ послѣдніе два тура была проиграна и общая ставка. Оскаръ, почувствовалъ страшную жажду и выпилъ три стакана замороженнаго пунша. Актриса увела его въ спальню, забрасывая его сладкими рѣчами. Но тутъ чувство виновности совершенно овладѣло Оскаромъ и точно во снѣ онъ увидѣлъ передъ собой строгое лицо Дероша. Усѣвшись на великолѣпной отоманкѣ, стоявшей въ темномъ углу, онъ закрылъ лицо платкомъ… онъ плакалъ! Флорентина увидѣла выраженіе настоящаго горя въ его позѣ, она подбѣжала къ нему, взяла его платокъ, увидѣла слезы и увела его въ свой будуаръ.

— Что съ тобою, мой милый? — спросила она.

Въ ея голосѣ и въ выраженіи ея лица была чисто материнская нѣжность.

— Я потерялъ пятьсотъ франковъ, которые мой патронъ далъ мнѣ для полученія одной бумаги въ судѣ, — сказалъ Оскаръ. — Теперь мнѣ остается только броситься въ воду… Я сдѣлалъ подлость…

— Какъ вы глупы! — сказала Флорентина. — Сидите тутъ, я принесу вамъ тысячу франковъ… постарайтесь отыграться. Не ставьте только болѣе пятисотъ франковъ, сохраните деньги вашего патрона. Жоржъ отлично играетъ въ экарте, держите пари за него.

Оскару въ его безвыходномъ положеніи оставалось только принять предложеніе хозяйки.

«Ахъ, — подумалъ онъ, — только маркизы способны на подобные поступки!.. Хороша собой, знатна, богата… какой счастливецъ Жоржъ!»

Онъ получилъ отъ Флорентины тысячу франковъ золотыми и подошелъ къ Жоржу. Жоржъ сыгралъ уже четыре раза, когда явился Оскаръ. Игроки встрѣтили его съ удовольствіемъ — всѣ они въ силу присущаго игрокамъ инстинкта, стали на сторону стараго офицера Жиродо.

— Господа, — сказалъ Жоржъ, — вы будете наказаны за ваше заблужденіе. Я сегодня въ ударѣ. Оскаръ, мы оберемъ ихъ!

Жоржъ и его партнеръ проиграли пять партій. Проигравъ свою тысячу франковъ, Оскаръ, охваченный бѣшенствомъ игры, бросился къ картамъ. Въ силу случайности, нерѣдко выпадающей на долю тѣхъ, которые въ первый разъ берутъ карты въ руки, Оскаръ сталъ выигрывать, но Жоржъ сбилъ его съ толку своими совѣтами: онъ говорилъ ему, какія карты бросить, и нерѣдко вырывалъ ихъ у него изъ рукъ. Борьба этихъ двухъ стремленій, двухъ противоположныхъ силъ мѣшала игрѣ. Наконецъ, около трехъ часовъ утра, послѣ многихъ колебаній счастья, продолжая все время утолять жажду пуншемъ, Оскаръ дошелъ до того, что у него осталось всего сто франковъ въ карманѣ. Онъ поднялъ отяжелѣвшую голову, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ и свалился на кушетку въ будуарѣ; тяжелый сонъ сомкнулъ его вѣки.

— Маріэтта, — сказала Фанни Бопре сестрѣ Годшаля, которая пріѣхала въ два часа пополуночи, — не пріѣдешь ли ты завтра обѣдать съ нами? Твой Камюзо будетъ тутъ съ дядей Кардо, мы потѣшимся надъ ними.

— Какъ, — воскликнула Флорентина, — старый китаецъ не предупредилъ меня!

— Онъ придетъ утромъ предупредить тебя, что будетъ пѣть la Mère Godichon. Позволь же ему отпраздновать новоселье въ своей квартирѣ.

— Чортъ бы побралъ его съ его оргіями! — воскликнула Флорентина, — Онъ и зять его хуже судейскихъ, хуже даже директоровъ театра. Впрочемъ, обѣды у насъ бываютъ превосходные. Кардо заказываетъ ихъ у Шеве. Приходи съ твоимъ герцогомъ де-Мофриньезъ. Мы позабавимся, заставимъ ихъ плясать.

Услышавъ сквозь сонъ имена Кардо и Камюзо, Оскаръ сдѣлалъ надъ собой усиліе, чтобы стряхнуть съ себя сонъ, но онъ могъ только пробормотать какія то неясныя слова и голова его снова упала на шелковую подушку.

— Ну, вотъ ты запаслась кавалеромъ, — сказала смѣясь Фанни Бопре Флорентинѣ.

— Ахъ, бѣдный мальчикъ, онъ опьянѣлъ отъ пунша и отчаянія. Это второй клеркъ конторы, въ которой служитъ твой братъ, — сказала Флорентина. — Онъ проигралъ деньги, которыя ему далъ его патронъ для уплаты по дѣлу. Онъ хотѣлъ лишить себя жизни, но я заняла ему тысячу франковъ въ надеждѣ, что онъ отыграется. Эти разбойники Фино и Жиродо обобрали его. Бѣдный младенецъ!

— Но нужно разбудить его, — сказала Маріэтта, — ни братъ, ни его патронъ не любятъ шутокъ.

— О, разбуди его, если можешь, и уведи его, — сказала Флорентина, возвращаясь въ залу. Нѣкоторые изъ гостей стали прощаться, другіе принялись танцовать. Флорина отправилась спать на разсвѣтѣ, разбитая усталостью. Никто не вспомнилъ объ Оскарѣ, который спалъ глубокимъ сномъ.

Около одиннадцати часовъ утра страшный голосъ разбудилъ второго клерка. Узнавъ голосъ дяди Кардо, онъ прикинулся спящимъ и еще глубже зарылъ лицо въ желтыя бархатныя подушки, на которыхъ онъ провелъ ночь.

— Право, моя маленькая Флерентина, — говорилъ почтенный старикъ, — ты ведешь себя неблагоразумно. Ты вчера танцовала въ «Руинахъ» и затѣмъ кутила всю ночь! Но, во-первыхъ, ты потеряешь свою свѣжесть при такомъ образѣ жизни, а во-вторыхъ, считаю крайней неблагодарностью съ твоей стороны праздновать новоселье безъ меня… съ посторонними, безъ моего вѣдома… Какъ знать, что тутъ произошло!

— Старое чудовище! воскликнула Флорентина. — Развѣ у васъ нѣтъ ключа отъ моихъ дверей? Вѣдь вы можете явиться сюда, когда вздумаете! Балъ окончился въ половинѣ шестого, а вы будите меня въ одиннадцать!..

— Теперь половина двѣнадцатаго, Титина, — замѣтилъ робко Кардо. — Я всталъ рано, чтобы заказать Шеве чисто архіерейскій обѣдъ… Они испортили твои ковры… что это за люди были у тебя?

— Вы не должны бы ворчать сегодня. Фанни Бопре сообщила мнѣ, что вы собираетесь ко мнѣ съ Камюзо, и чтобы доставить вамъ удовольствіе, я пригласила Тулію, Дю-Брюэль, Маріэтту, герцога де-Мофриньезъ, Флорину и Патана. Такимъ образомъ, вы будете окружены самыми красивыми женщинами изъ всѣхъ появлявшихся когда-либо на сценѣ, и кромѣ того вамъ протанцуютъ на де-Зефиръ.

— Вести такую жизнь, значитъ убивать себя, — воскликнулъ Кардо. — И сколько разбитыхъ стакановъ, какое разореніе! Передняя наводитъ ужасъ…

Въ эту минуту старикъ остановился, точно охваченный столбнякомъ. Онъ увидѣлъ распростертую на кушеткѣ фигуру въ черномъ фракѣ.

— А-а, мадемуазель Кабироль!.. — сказалъ онъ наконецъ.

— Въ чемъ дѣло! — спросила она.

Танцовщица посмотрѣла въ тотъ уголъ, который привлекалъ вниманіе старика, и когда увидѣла второго клерка, стала такъ безумно хохотать, что совершенно смутила старика. Затѣмъ, схвативъ юношу за руку, она заставила его подняться, но, взглянувъ на лицо дяди и племянника, Флорентина снова расхохоталась.

— Какъ, вы тутъ, племянникъ?..

— Ахъ, такъ это вашъ племянникъ, — продолжала Флорентина, не переставая хохотать. — Вы никогда не говорили мнѣ объ этомъ племянникѣ… Такъ Маріэтта не увела васъ? — обратилась она къ Оскару, который точно окаменѣлъ. — Что будетъ дѣлать этотъ несчастный?

— Что ему вздумается, — возразилъ сухо Кардо; направляясь къ двери.

— Погодите минуточку, папа Кардо, вы должны выручить вашего племянника изъ бѣды, въ которую онъ попалъ по моей винѣ. Онъ проигралъ тутъ деньги своего патрона — пятьсотъ франковъ, да еще тысячу франковъ, которые я дала ему, чтобы отыграться.

— Несчастный, ты проигралъ 1.500 франковъ?

— О, дядюшка, — воскликнулъ бѣдный Оскаръ, сознавая весь ужасъ своего положенія и бросаясь на колѣни передъ дядей Кардо. Теперь двѣнадцать часовъ… я погибъ, обезчещенъ… Дерошъ безпощаденъ. Дѣло идетъ о важномъ предпріятіи, составляющемъ для него вопросъ самолюбія. Я долженъ былъ сегодня утромъ получить у судебнаго пристава копію приговора по дѣлу Ванденесса съ Ванденессомъ. Что дѣлать?.. Что будетъ со мною?.. Спасите меня, умоляю васъ именемъ моего отца и моей матери… Пойдемте къ Дерошу… — разскажите ему все, подыщите оправданіе…

Слова его прерывались громкими рыданіями, которыя способны были смягчить сфинкса луксорской пустыни.

— Ну, старый скряга, — воскликнула, заливаясь слезами, танцовщица, — неужели вы допустите, чтобы обезчестили имя вашего родного племянника, сына человѣка, которому вы обязаны своимъ состояніемъ, Оскара Гюссона?!. Спасите его или Титина отречется отъ васъ и уйдетъ къ своему лорду.

— Но какимъ образомъ онъ попалъ сюда? — спросилъ старикъ.

— Гмъ! Развѣ вы не видите, что онъ опьянѣлъ и свалился отъ усталости и дѣйствія вина? Жоржъ и кузенъ его Фредерикъ угощали вчера клерковъ Дероша въ ресторанѣ «Rocher de Cancale».

Старикъ Кардо смотрѣлъ съ недовѣріемъ на Флорентину.

— Ахъ, старая обезьяна, — воскликнула она, — развѣ я не сумѣла бы спрятать его получше, если бы дѣло обстояло не такъ?

— Вотъ твоя пятьсотъ франковъ, бездѣльникъ, — сказалъ Кардо своему племяннику, — больше ты никогда не получишь отъ меня ни одного су! Уладь дѣло съ своимъ патрономъ, если можешь. Я отдамъ мадмуазель тѣ 1.000 франковъ, которые ты взялъ у нея. Но я не желаю больше слышать твоего имени.

Оскаръ поспѣшилъ удалиться. Очутившись на улицѣ, онъ не зналъ, куда идти.

Случай, который губитъ или спасаетъ людей, дѣлалъ невѣроятныя усилія въ интересѣ Оскара въ это ужасное утро. Но онъ оказался безсильнымъ передъ патрономъ, который всегда неуклонно шелъ къ намѣченной цѣли. Возвратившись домой, Маріэтта ужаснулась при мысли о томъ, что ожидало бѣднаго ученика ея брата, и написала письмо Годшалю, приложивъ билетъ въ пятьсотъ франковъ для спасенія Оскара. Добрая дѣвушка легла спать, приказавъ своей горничной снести письмо раньше семи часовъ въ контору Дероша.

Проснувшись раньше шести часовъ и не найдя Оскара, Годшаль догадался обо всемъ. Онъ досталъ свои собственные пятьсотъ франковъ и побѣжалъ къ судебному приставу за приговоромъ, чтобы къ восьми часамъ представить его для подписи Дерошу. Дерошъ, который вставалъ всегда въ четыре часа утра, пришелъ въ семь часовъ утра въ контору. Горничная Маріэтгы, не найдя брата своей госпожи въ мансардѣ, сошла внизъ въ контору, гдѣ ее встрѣтилъ Дерошъ. Она передала ему пакетъ.

— Это дѣловое письмо? — спросилъ онъ. — Я нотаріусъ Дерошъ.

— Потрудитесь посмотрѣть, — отвѣчала горничная.

Дерошъ вскрылъ письмо и сталъ читать. Взглянувъ на билетъ въ пятьсотъ франковъ, онъ ушелъ въ свой кабинетъ, взбѣшенный поведеніемъ своего второго клерка. Въ половинѣ восьмого онъ услышалъ, что Годшаль диктуетъ объявленіе приговора другому первому клерку; нѣсколько минутъ спустя Годшаль вошелъ въ кабинетъ патрона.

— Былъ Оскаръ Гюесонъ сегодня утромъ у Симона? — спросилъ Дерошъ.

— Да, сударь, — отвѣчалъ Годшаль.

— Кто же далъ ему деньги? — спросилъ нотаріусъ.

— Вы сами, — возразилъ Годшаль, — въ субботу.

— Что это, съ неба, что ли, сыпятся пятисотфранковые билеты! — воскликнулъ Дерошъ. — Послушайте, Годшаль, вы славный малый, но маленькій Гюссонъ не стоитъ такого великодушія. Я терпѣть не могу дураковъ, но еще болѣе ненавижу людей, которые дѣлаютъ глупости, несмотря на то, что ихъ постоянно оберегаютъ окружающіе… Вы простите, что я вскрылъ это письмо, — продолжалъ онъ, передавая Годшалю письмо Маріэтты и билетъ въ пятьсотъ франковъ, — горничная вашей сестры сказала мнѣ, что это дѣловое письмо. Увольте немедленно Оскара.

— Сколько бился я съ этимъ несчастнымъ! — сказалъ Годшаль. — Этотъ бездѣльникъ Жоржъ Маре — злой геній бѣднаго Оскара, онъ долженъ бѣжать отъ него, какъ отъ чумы. Ужь не знаю, какого несчастья ждать отъ третьей встрѣчи!

— Въ чемъ дѣло? — спросилъ Дерошъ.

Годшаль разсказалъ въ нѣсколькихъ словахъ мистификацію въ время путешествія въ Прель.

— А, — сказалъ нотаріусъ, — Жозефъ Бридо разсказалъ мнѣ этотъ фарсъ. Благодаря этой встрѣчѣ, графъ де-Серизи хлопоталъ о помилованіи брата художника.

Въ это время въ контору вошелъ Моро, — который былъ заинтересованъ въ дѣлѣ о наслѣдствѣ Ванденессъ. Маркизъ хотѣлъ продать землю, разбивъ ее на участки, а братъ его, графъ, противился этому.

Моро пришлось выдержать первый взрывъ негодованія Дероша и услышать цѣлый потокъ самыхъ мрачныхъ пророчествъ по поводу Оскара, благодаря чему преданный другъ г-жи Клапаръ рѣшилъ, что несчастный сынъ ея, одержимый тщеславіемъ, неисправимъ.

— Сдѣлайте изъ него адвоката, — сказалъ Дерошъ, — ему остается только защитить свою диссертацію. — Въ профессіи адвоката недостатки его превратятся въ достоинства: самолюбіе служитъ главнымъ источникомъ краснорѣчія у доброй половины нашихъ адвокатовъ.

Въ это время г-жа Клапаръ исполняла обязанности сидѣлки при захворавшемъ мужѣ. Это была очень тяжелая обязанность; больной чиновникъ невыразимо терзалъ несчастную женщину, которая впервые испытывала, до какой степени тяжело переноситъ докучную брань и ядовитыя насмѣшки нолувыжившаго изъ ума человѣка, котораго нужда доводила до бѣшенства. Онъ по прежнему съ особеннымъ злорадствомъ растравлялъ раны бѣдной женщины, стараясь дѣйствовать на чувствительное сердце матери разными намеками на недостатки и неодобрительное поведеніе Оскара. И дѣйствительно, послѣ того потрясенія, которое испытала г-жа Клапаръ по возвращеніи Оскара изъ Преля, она находилась въ постоянномъ страхѣ, и этотъ страхъ чувствовался въ ея рѣчахъ даже въ то время, когда она расхваливала Оскара по поводу какой-нибудь удачи въ его карьерѣ. Клапаръ хорошо зналъ о тайныхъ терзаніяхъ матери и постоянно игралъ на этой стрункѣ.

— Ну, Оскаръ пошелъ гораздо лучше, чѣмъ можно было разсчитывать, — говорила мать. — Вѣдь я и тогда утверждала, что злосчастное его путешествіе въ Прель свидѣтельствовало только о легкомысліи, свойственномъ его возрасту. Кто изъ молодыхъ людей не дѣлалъ глупостей? Бѣдное дитя! Онъ геройски выдерживаетъ всякія лишенія, которыхъ ему не пришлось бы испытывать, если бы былъ живъ бѣдный его отецъ. Дай Богъ только, чтобы онъ научился сдерживать свои порывы!..

Въ то время, какъ разыгрывались столь потрясающія сцены въ улицѣ Вандомъ и въ улицѣ Бетизи, Клапаръ, укутанный въ плохенькій халатъ, сидѣлъ у огня камина и слѣдилъ за тѣмъ, какъ жена приготовляла у камина въ спальнѣ бульонъ и чай для мужа и завтракъ для себя.

— Боже, какъ мнѣ хотѣлось бы знать, какъ окончился вчерашній день! Оскаръ долженъ былъ завтракать въ «Rocher du Cancale» и отправиться вечеромъ къ маркизѣ…

— О, будьте покойны, рано или поздно мы все это узнаемъ, — сказалъ Клапаръ. — Неужели же вы вѣрите въ существованіе этой маркизы? Полноте! Молодой человѣкъ съ наклонностями и потребностями Оскара всегда найдетъ испанскихъ маркизъ, за знакомство съ которыми онъ платитъ золотомъ. Погодите, онъ еще когда-нибудь откроетъ вамъ, сколько у него долговъ…

— Вы просто не знаете, что выдумать, чтобы довести меня до отчаянія! — воскликнула г-жа Кланаръ. — Вы жаловались, что сынъ мой съѣдаетъ все ваше жалованье, а между тѣмъ онъ не стоилъ вамъ ни одного су. Вотъ уже два года, какъ Оскаръ не даетъ вамъ ни малѣйшаго повода къ неудовольствію, онъ назначенъ теперь вторымъ клеркомъ, дядя его и г-нъ Моро заботятся о немъ, онъ получаетъ уже восемьсотъ франковъ жалованья. Если у насъ будетъ хлѣбъ на старости лѣтъ, мы будемъ обязаны этимъ Оскару. Вы страшно несправедливы…

— Вы называете мое предвидѣніе несправедливостью? — прервалъ ее больной рѣзкимъ голосомъ:

Въ эту минуту раздался звонокъ. Г-жа Клапаръ побѣжала отворить двери и увидѣла Моро, явившагося съ цѣлью смягчить ударъ, который должно было нанести бѣдной матери новое доказательство легкомыслія Оскара.

— Какъ! Онъ проигралъ деньги конторы? — воскликнула рыдая г-жа Клапаръ.

— Ну, не говорилъ ли я вамъ! — воскликнулъ Клапаръ, появляясь точно привидѣніе у дверей зала, привлеченный любопытствомъ.

— Но что намъ теперь дѣлать съ нимъ? — спросила г-жа Клапаръ, не замѣчая въ своемъ горѣ эту выходку мужа.

— Если бы Оскаръ былъ моимъ сыномъ, — сказалъ Моро, — я предоставилъ бы ему идти въ солдаты. Вотъ онъ во второй разъ дѣлаетъ глупости благодаря своему безграничному тщеславію. Какъ знать, можетъ быть, это именно тщеславіе подвинетъ его на блестящіе подвиги, благодаря которымъ онъ сдѣлаетъ карьеру. Впрочемъ, шесть лѣтъ службы произведутъ благотворное дѣйствіе на его легкомысленную натуру, а такъ какъ ему остается только представить свою диссертацію, то если онъ пожелаетъ заняться адвокатурой, онъ можетъ сдѣлаться адвокатомъ и въ двадцать шесть лѣтъ. На этотъ разъ, по крайней мѣрѣ, онъ подвергнется строгому наказанію, наберется опытности и проникнется духомъ повиновенія.

— Если вы дѣйствительно могли бы поступить такъ съ вашимъ сыномъ, — сказала г-жа Клапаръ, — то нужно допустить, что сердце отца нисколько не походитъ на сердце матери. Мой бѣдный Оскаръ будетъ солдатомъ!..

— Желали ли бы вы, чтобы онъ бросился въ Сену, совершивъ безчестный поступокъ? Онъ не можетъ быть стряпчимъ… находите ли вы, что онъ достаточно уменъ, чтобы сдѣлаться адвокатомъ?.. Пока онъ наберется благоразумія, онъ сдѣлается негодяемъ. Дисциплина военной службы, по крайней мѣрѣ, сохранитъ вамъ его…

— Не можетъ ли онъ поступить въ другую контору? Его дядя Кардо внесетъ, конечно, деньги для подставного рекрута, Оскаръ посвятитъ ему свою диссертацію…

Въ эту минуту послышался стукъ колесъ фіакра, въ которомъ находилось все имущество Оскара. Вслѣдъ затѣмъ явился и самъ несчастный юноша.

— Ахъ, вотъ и ты, г-нъ Joli-Coeur! — воскликнулъ Клапаръ.

Оскаръ поцѣловалъ мать и протянулъ руку Моро, но Моро не хотѣлъ подать ему руки. Оскаръ отвѣтилъ ему взглядомъ, исполненнымъ упрека; на этотъ разъ горе не сломило его.

— Послушайте, г-нъ Клапаръ, — сказалъ юноша, — вы совершенно изводите мою бѣдную мать. Но, къ несчастью, она ваша жена и должна переносить ваши выходки. Но я не позволю вамъ издѣваться надо мною. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ я буду совершеннолѣтнимъ, да, впрочемъ, вы и теперь не имѣете никакихъ правъ на меня. Вы никогда ничего не сдѣлали для меня. Благодаря милости этого господина, — Оскаръ указалъ на Моро, — я не стоилъ вамъ и двухъ ліяровъ. Вы не имѣете права на мою благодарность, прошу оставить меня въ покоѣ.

Послѣ этого обращенія Клапаръ вернулся къ своему креслу у камина. Категорическое заявленіе второго клерка и глубокій гнѣвъ, звучавшій въ голосѣ двадцатилѣтняго юноши, только-что выслушавшаго наставленіе отъ своего друга Годшаля, навсегда прекратили вмѣшательство въ его дѣла полуумнаго больного.

— Увлеченіе, которому вы могли точно такъ же поддаться, будь вы въ моемъ возрастѣ, — сказалъ Оскаръ, обращаясь къ Моро, — заставило меня сдѣлать глупость, которой Дерошъ придаетъ слишкомъ серьезное значеніе. Я гораздо больше сконфуженъ тѣмъ, что принялъ Флорентину, танцовщицу театра Gaîté, за маркизу и разныхъ актрисъ за женщинъ высшаго общества, чѣмъ проигрышемъ въ тысячу пятьсотъ франковъ, послѣ оргіи, когда всѣ, не исключая Годшаля, опьянѣли. Если вы можете помочь мнѣ, г-нъ Моро, то клянусь вамъ, что въ теченіе тѣхъ шести лѣтъ, которыя я обязанъ прослужить клеркомъ…

— Нѣтъ, — прервалъ его Моро, — у меня трое дѣтей и я не могу ни къ чему обязываться…

— Прекрасно, — сказала сыну г-жа Клапаръ, бросая полный упрека взглядъ на Моро, — дядя Кардо…

— Нѣтъ болѣе дяди Кардо! — отвѣчалъ Оскаръ. Затѣмъ онъ разсказалъ все, что произошло въ улицѣ Вандомъ.

Г-жа Клапаръ, чувствуя, что у нея подкашиваются ноги, опустилась на одинъ изъ стульевъ столовой. — Все погибло!.. — простонала она, падая въ обморокъ. Моро взялъ на руки бѣдную женщину и отнесъ ее въ спальню. Оскаръ стоялъ неподвижно, точно сраженный молніей.

— Тебѣ остается только сдѣлаться солдатомъ, — сказалъ Моро, возвращаясь къ Оскару. — Этотъ идіотъ Клапаръ по моему не протянетъ болѣе трехъ мѣсяцевъ; мать твоя останется безъ всякихъ средствъ къ жизни. Не долженъ ли я отложить для нея все то, что могу удѣлить изъ своихъ средствъ? Этого я при ней не могъ сказать тебѣ. Сдѣлавшись солдатомъ, ты будешь обезпеченъ и будешь имѣть возможность судить о томъ, какова жизнь людей, лишенныхъ средствъ.

— Я могу вытянуть благопріятный номеръ, — сказалъ Оскаръ.

— Что же ты станешь дѣлать? Твоя мать добросовѣстно выполнила свой долгъ относительно тебя; она дала тебѣ образованіе и поставила тебя на настоящую дорогу, съ которой ты сегодня свернулъ. Что же ты думаешь предпринять? Безъ денегъ ничего не добьешься, это ты долженъ знать. Во всякомъ случаѣ ты неспособенъ снять сюртука, натянуть на себя рабочую блузу и начать жизнь рабочаго или ремесленника. Къ тому же ты знаешь, какъ горячо любитъ тебя твоя мать, она умретъ, если ты дойдешь до этого.

Оскаръ опустился на стулъ и далъ волю слезамъ, которыя душили его. Онъ понималъ теперь языкъ житейской мудрости, вполнѣ недоступный ему послѣ его перваго проступка.

— Люди безъ состоянія должны быть безупречны, — сказалъ Моро, — не подозрѣвая всей глубины этого жестокаго изреченія.

— Участь моя скоро рѣшится, послѣзавтра я тяну жребій, — возразилъ Оскаръ. — Тогда я обдумаю все.

Моро, глубоко взволнованный, несмотря на свою внѣшнюю суровость, долженъ былъ оставить семью въ улицѣ Серизе, совершенно подавленную горемъ. Три дня спустя Оскару достался двадцать седьмой номеръ. Желая смягчить участь бѣднаго юноши, Моро рѣшился обратиться къ графу де-Серизи съ просьбой оказать протекцію Оскару и содѣйствовать его зачисленію въ кавалерію. Сынъ графа, окончившій Политехническую школу, гдѣ онъ числился въ послѣднемъ разрядѣ, былъ назначенъ подпоручикомъ того кавалерійскаго полка, шефомъ котораго былъ герцогъ де-Мофриньезъ; благодаря рекомендаціи графа де-Серизи, Оскаръ былъ принятъ въ одинъ изъ лучшихъ полковъ, причемъ командиръ обѣщалъ произвести его черезъ годъ въ фурьеры. Такимъ образомъ, бывшій клеркъ конторы Дероша поступилъ подъ начальство виконта де-Серизи.

Въ теченіе нѣсколькихъ дней, слѣдовавшихъ за всѣми этими потрясеніями, г-жа Клапаръ всецѣло предавалась своему горю; затѣмъ она почувствовала угрызенія совѣсти, нерѣдко овладѣвающія матерями, поведеніе которыхъ было небезупречно въ юности. Съ наступленіемъ старости такія матери всегда обнаруживаютъ склонность къ раскаянію. Г-жа Клапаръ стала убѣждать себя въ томъ, что надъ ней тяготѣетъ проклятіе. Она приписала всѣ невзгоды своего второго брака и всѣ неудачи сына гнѣву Бога, Который такимъ образомъ караетъ ее за грѣхи и радости ея молодости. Бѣдная мать отправилась въ первый разъ послѣ сорока лѣтъ исповѣдываться къ викарію церкви св. Павла, аббату Гудронъ, который убѣдилъ ее искать утѣшенія въ религіи. Бывшая Аспазія Директоріи рѣшилась замолить свои грѣхи и заслужить для Оскара прощеніе Бога. Она посвятила себя дѣламъ благотворительности и спасла жизнь Клапару своимъ самоотверженнымъ уходомъ: — даже и въ деспотизмѣ этого слабоумнаго она видѣла справедливую кару Бога. Впрочемъ, Оскаръ велъ себя безукоризненно и въ 1830 году былъ произведенъ фурьеромъ роты виконта де-Серизи; это давало ему права подпоручика, такъ какъ полкъ герцога де-Мофриньезъ принадлежалъ къ королевской гвардіи. Оскару Гюссонъ было въ то время двадцать пять лѣтъ. Такъ какъ королевская гвардія большею частью находилась въ Парижѣ или въ его окрестностихъ, то Оскаръ имѣлъ возможность навѣщать мать отъ времени до времени и дѣлиться съ нею своими заботами; онъ прекрасно понималъ, что никогда не будетъ произведенъ въ офицеры и это угнетало его. Въ то время въ офицеры кавалерійскихъ полковъ производили только младшихъ сыновей знатныхъ родовъ; молодымъ людямъ, не принадлежавшимъ къ дворянству, трудно было добиться повышенія. Оскаръ мечталъ только о томъ, чтобы выйти изъ гвардіи и получить чинъ подпоручика въ одномъ изъ кавалерійскихъ полковъ арміи. Въ февралѣ 1830 года г-жа Клапаръ добилась, благодаря аббату Гудронъ, назначенному настоятелемъ церкви св. Павла, протекціи супруги дофина, и Оскаръ былъ произведенъ въ подпоручики.

Хотя Оскаръ, казалось, былъ вполнѣ преданъ Бурбонамъ, но душа бывшаго клерка склонялась на сторону либераловъ. Въ самомъ разгарѣ сраженія 1830 года онъ перешелъ на сторону народа. Этотъ поступокъ имѣлъ важныя послѣдствія по мѣсту, гдѣ происходили военныя дѣйствія и обратилъ вниманіе общества на молодого Гюссона. Въ августѣ 1830 года Оскаръ, произведенный въ поручики, получилъ крестъ Почетнаго Легіона и былъ назначенъ адъютантомъ при Лафайэттѣ, который далъ ему чинъ капитана въ 1832 году. Когда этотъ благородный защитникъ республики былъ отставленъ отъ командованія войсками націоналѣной гвардіи, Оскаръ Гюссонъ, преданность котораго новой династіи граничила съ фанатизмомъ, былъ назначенъ эскадроннымъ командиромъ и зачисленъ въ полкъ, который былъ отправленъ въ Африку при первомъ походѣ, предпринятомъ королевскимъ принцемъ. Виконтъ де-Серизи состоялъ подполковникомъ въ этомъ полку. Во время стычки у Манта, когда пришлось уступить поле битвы арабамъ, тяжело раненный виконтъ де-Серизи остался подъ своей убитой лошадью. Оскаръ сказалъ своему эскадрону:

— Ребята, насъ ожидаетъ смерть, но мы не можемъ бросить нашего полковника… — и первый устремился на арабовъ. Солдаты его, воодушевленные его отвагой, послѣдовали за нимъ. Въ первый моментъ арабы, пораженные этимъ неожиданнымъ возвращеніемъ, растерялись настолько, что позволили имъ унести виконта; Оскаръ усадилъ его на свою лошадь и помчался галопомъ. Но во время этой ужасной схватки онъ получилъ два удара ятаганомъ въ лѣвую руку. За свой великодушный поступокъ молодой Гюссонъ получилъ офицерскій крестъ Почетнаго Легіона и чинъ подполковника. Несмотря на то, что онъ самъ былъ раненъ, Оскаръ ухаживалъ съ самой нѣжной заботливостью за виконтомъ де-Серизи, за которымъ пріѣхала его мать; виконтъ умеръ, какъ извѣстно, въ Тулопѣ, отъ послѣдствій своихъ ранъ. Графиня де-Серизи не рѣшилась разлучить своего сына съ другомъ, который вырвалъ его изъ объятій смерти и продолжалъ ухаживать за нимъ съ необыкновенной преданностью. Раны, полученныя Оскаромъ, были признаны тяжелыми, и хирургъ, привезенный графиней де-Серизи, нашелъ необходимымъ ампутировать лѣвую руку Оскара. Графъ де-Серизи простилъ Оскару его глупую выходку въ дилижансѣ Пьеротена и даже считалъ себя его должникомъ послѣ того, какъ похоронилъ своего единственнаго сына въ часовнѣ замка де-Серизи.

Въ одно прекрасное майское утро, долгое время спустя послѣ схватки у Манта, у воротъ гостинницы «Серебрянаго Льва» въ улицѣ Фобуръ-Сенъ-Дени, стояла пожилая дама, опираясь на руку господина лѣтъ тридцати четырехъ. Повидимому, это былъ офицеръ въ отставкѣ, лишившійся на войнѣ одной руки; въ петлицѣ у него была лента ордена Почетнаго Легіона. Конечно, Пьеротену, содержателю дилижансовъ долины Оазы, не легко было узнать въ этомъ офицерѣ съ загорѣлымъ лицомъ маленькаго Оскара Гюссона, котораго онъ когда-то возилъ въ Прель. Г-жа Клапаръ, овдовѣвшая наконецъ, такъ же сильно измѣнилась, какъ и ея сынъ. Клапаръ, одна изъ жертвъ покушенія Фіески, принесъ женѣ больше пользы своей смертью, чѣмъ всей своей жизнью. Бродя по обыкновенію безъ всякаго дѣла, лѣнтяй выбралъ мѣстечко на бульварѣ du Temple, чтобы видѣть, какъ будутъ проходить войска. Послѣ взрыва адской машины бѣдной вдовѣ назначили пожизненную пенсію въ 1.500 франковъ въ силу закона о вознагражденіи семействъ несчастныхъ жертвъ катастрофы.

Дилижансъ, въ который впрягли четверку великолѣпныхъ сѣрыхъ лошадей въ яблокахъ, состоялъ изъ внутренняго помѣщенія, изъ купэ, ротонды и имперіала. Онъ напоминалъ такъ называемыя «гондолы», которыя конкуррируютъ въ настоящее время по версальской дорогѣ съ двумя желѣзными дорогами. Солидная и вмѣстѣ съ тѣмъ легкая, хорошо выкрашенная и обитая внутри тонкимъ синимъ сукномъ, украшенная шторами въ мавританскомъ вкусѣ и красными кожаными подушками, «Ласточка Оазы» вмѣщала девятнадцать пассажировъ. Пьеротенъ, несмотря на пятидесятилѣтній возрастъ, мало измѣнился. Стоя у воротъ въ своей неизмѣнной блузѣ, подъ которой онъ носилъ черный сюртукъ, онъ спокойно курилъ трубку и слѣдилъ за тѣмъ, какъ два кондуктора въ ливреѣ укладывали вещи пассажировъ на обширномъ имперіалѣ дилижанса.

— Вы заняли мѣста? — обратился онъ къ г-жѣ Клапаръ и Оскару, осматривая ихъ взглядомъ человѣка, который старается припомнить что-то.

— Да, два мѣста взяты нами во внутреннемъ помѣщеніи. Они записаны на имя Бельжамбъ, моего слуги, — сказалъ Оскаръ.

— Ахъ, вы, вѣроятно, новый бомонскій инспекторъ, — сказалъ Пьеротенъ. — Вы замѣститель племянника Маргерона..

— Да, — сказалъ Оскаръ, сжимая руку матери, которая собиралась заговорить.

Офицеру хотѣлось оставаться нѣкоторое время неузнаннымъ.

Въ эту минуту Оскаръ вздрогнулъ, услышавъ голосъ Жоржа Маре.

— Пьеротенъ, есть ли у васъ еще одно свободное мѣсто? кричалъ онъ съ улицы.

— Мнѣ кажется, что вы могли бы называть меня «г-номъ Пьеротенъ» и не надрывать себѣ глотки, — возразилъ довольно рѣзко содержатель дилижансовъ.

Если бы не особенный оттѣнокъ знакомаго голоса, Оскаръ никогда не узналъ бы человѣка, встрѣчи съ которымъ принесли ему столько зла. Жоржъ почти облысѣлъ; только три-четыре пряди волосъ надъ ушами были тщательно взбиты, чтобы по возможности скрыть лысину. Грушевидный животъ и значительная полнота обезобразили нѣкогда столь изящную фигуру. Вульгарная внѣшность и вульгарныя манеры свидѣтельствовали о томъ, что Жоржъ прошелъ сквозь огонь и воду и продолжалъ вести безпутную жизнь; лицо его было угреватое, черты огрубѣли и точно расплылись отъ вина, глаза лишились того блеска молодости, который сохраняется очень долго у людей, ведущихъ благоразумную жизнь, посвященную умственному труду. Одѣтъ онъ былъ, какъ человѣкъ, не заботящійся о своей внѣшности, но его панталоны со штрипками — совершенно полинялыя и испачканныя — требовали по своему покрою лакированныхъ сапогъ; сапоги Жоржа, на толстыхъ подошвахъ и нечищенные, служили, повидимому, не менѣе года, что въ Парижѣ равносильно тремъ годамъ службы въ другихъ городахъ. Выцвѣтшая жилетка, старый фуляръ, замѣнявшій галстухъ и перевязанный съ нѣкоторой претензіей на изящество — все это указывало на крайнюю нужду, въ которой находился бывшій щеголь. Къ тому же, несмотря на ранній часъ, Жоржъ былъ не въ сюртукѣ, а во фракѣ, — безусловный признакъ нищеты! Этотъ фракъ видѣлъ, вѣроятно, не мало баловъ; швы его побѣлѣли, засаленный воротъ лоснился, края рукавовъ напоминали волчьи зубы. И Жоржъ рѣшился привлечь вниманіе публики желтыми, довольно грязными перчатками! На одномъ изъ пальцевъ обрисовывалось черное кольцо. Вокругъ галстуха, продѣтаго въ золотое кольцо, обвивалась шелковая цѣпочка — имитація волосъ — на концѣ которой висѣли, вѣроятно, часы. Шляпа болѣе всѣхъ другихъ симптомовъ нужды свидѣтельствовала о безвыходности положенія человѣка, который живетъ изо дня въ день и не въ состояніи дать шестнадцать франковъ шляпочнику. Бывшій избранникъ сердца Флорентины размахивалъ тросточкой съ рѣзнымъ набалдашникомъ, но совершенно погнувшуюся и потертую. Синія панталоны, жилетка изъ клѣтчатой матеріи, галстухъ небесно-голубого цвѣта, коленкоровая рубашка въ розовыхъ полоскахъ выражали такое желаніе казаться чѣмъ-нибудь, что этотъ контрастъ производилъ удручающее впечатлѣніе и могъ служить хорошимъ урокомъ.

«И это Жоржъ!.. — подумалъ Оскаръ. — Человѣкъ, у котораго было тридцать тысячъ франковъ годового доходу!»

— Г-нъ де-Пьеротенъ, имѣется ли свободное мѣсто въ купе? — спросилъ съ ироніей Жоржъ.

— Нѣтъ, купе мое занято зятемъ г-на Моро, пэромъ Франціи, барономъ де-Каналисъ, который ѣдетъ съ женой и тещей. Есть только одно свободное мѣсто во внутреннемъ отдѣленіи, — возразилъ Пьеротенъ.

— Чортъ возьми! Пэры Франціи во всѣ времена путешествуютъ въ дилижансахъ Пьеротена! Хорошо, я беру мѣсто во внутреннемъ отдѣленіи, — сказалъ Жоржъ, вспоминая о путешествіи въ Прель съ графомъ де-Серизи.

Онъ окинулъ быстрымъ взглядомъ Оскара и его мать, но, повидимому, не узналъ ни сына, ни матери. Оскаръ загорѣлъ отъ африканскаго солнца. У него были густые усы и большія бакенбарды. Довольно рѣзкія черты серьезнаго лица вполнѣ гармонировали съ военной осанкой. Офицерская кокарда и суровая внѣшность Гюссона могли во всякомъ случаѣ ввести въ заблужденіе Жоржа, если бы даже въ его воспоминаніяхъ сохранился образъ его жертвы. Что касается до г-жи Клапаръ, которую Жоржъ видѣлъ только мелькомъ, то нужно замѣтить, что десять лѣтъ жизни, исключительно посвященной благотворительности, совершенно преобразили ее. Никто не узналъ бы въ этой дамѣ, напоминавшей сестру милосердія, одну изъ Аспазій 1797 года.

Невѣроятныхъ размѣровъ старикъ въ простомъ, но довольно дорогомъ костюмѣ подходилъ къ дилижансу медленной, тяжелой походкой. Онъ фамильярно раскланялся съ Пьеротеномъ, повидимому, относившимся къ нему съ тѣмъ почтеніемъ, которое встрѣчаютъ милліонеры во всѣхъ частяхъ свѣта.

— Эхъ, да это дядя Леже!.. И, какъ видно, преуспѣваетъ! — воскликнулъ Жоржъ.

— Съ кѣмъ имѣю честь говорить? — спросилъ сухимъ тономъ Леже.

— Какъ, вы не узнаете полковника Жоржа, друга Али-паши? Мы когда-то путешествовали вмѣстѣ въ обществѣ графа де-Серизи, который ѣхалъ инкогнито.

Люди часто впадаютъ въ роковую ошибку, узнавая старыхъ знакомыхъ и желая быть узнанными ими.

— Вы очень перемѣнились, — возразилъ землевладѣлецъ-милліонеръ.

— Все мѣняется! — сказалъ Жоржъ. — Посмотрите, развѣ гостинница «Серебрянаго Льва» и дилижансъ Пьеротена напоминаютъ то, что было четырнадцать лѣтъ тому назадъ?

— Пьеротенъ держитъ теперь въ своихъ рукахъ всѣ дороги долины Оазы и славится своими прекрасными дилижансами. Онъ теперь гражданинъ города Бомона, содержитъ гостинницу, у которой останавливаются всѣ дилижансы, имѣетъ очень дѣльную жену и дочь…

Въ это время изъ гостинницы вышелъ старикъ лѣтъ семидесяти и присоединился къ ожидавшимъ пассажирамъ.

— Ну, дядя Рэберъ, — сказалъ Леже, — мы ждемъ только вашего великаго человѣка.

— Вотъ онъ, — сказалъ управляющій графа де-Серизи, указывая на Жозефа Бридо.

Ни Жоржъ, ни Оскаръ не узнали знаменитаго художника, извѣстнаго теперь всему міру, оригинальное лицо его и вся фигура дышали увѣренностью, всегда сопровождающей успѣхъ. На черномъ сюртукѣ красовалась ленточка Почетнаго Легіона; одѣтъ онъ былъ очень тщательно и, повидимому, былъ приглашенъ на какой-нибудь загородный праздникъ.

Въ это время изъ бюро, устроеннаго въ прежней кухнѣ «Серебрянаго Льва», вышелъ приказчикъ съ листомъ въ рукѣ и подошелъ къ дилижансу. Прежде всего онъ вошелъ въ пустое купэ.

— Г-нъ и г-жа де-Каналисъ, три мѣста! — крикнулъ онъ. — Затѣмъ онъ перешелъ во внутреннее отдѣленіе и сталъ выкрикивать: &quot;Бельжамбъ — два мѣста. — Мосье де-Рэберъ — три мѣста. — Господинъ… ваше имя? — обратился онъ къ Жоржу.

— Жоржъ Маре, — отвѣчалъ вполголоса разорившійся щеголь.

Комми подошелъ къ ротондѣ, у которой толпились кормилицы, крестьяне и мелкіе торговцы, прощаясь съ уѣзжавшими. Усадивъ всѣхъ пассажировъ, приказчикъ крикнулъ: «Готово!» Пьеротенъ усѣлся рядомъ съ кондукторомъ, молодымъ человѣкомъ въ блузѣ, который погналъ лошадей.

Карета, запряженная четверкой лошадей, купленныхъ въ Руа, поднималась довольно медленно по возвышенности Сенъ-Денискаго предмѣстья, но добравшись до Сенъ-Лорана, она понеслась точно легкая почтовая карета и черезъ сорокъ минутъ добралась до Сенъ-Дени. Затѣмъ, не останавливаясь у трактира, славившагося ватрушками, дилижансъ свернулъ налѣво отъ Сенъ-Дени, и покатилъ по дорогѣ, пролегавшей черезъ долину Монморанси.

У этого поворота Жоржъ прервалъ молчаніе, царившее въ дилижансѣ.

— Да, теперь мы ѣдемъ нѣсколько лучше, чѣмъ пятнадцать лѣтъ тому назадъ, — сказалъ онъ, вынимая серебряные часы. — Неправда ли, дядя Леже?

— Вы могли бы называть меня г-нъ Леже, — возразилъ милліонеръ.

— О, да это нашъ балагуръ, который ѣхалъ съ нами когда-то въ Прель! — воскликнулъ Жозефъ Бридо. — Ну, что, участвовали ли вы въ новыхъ походахъ въ Азіи, въ Африкѣ или въ Америкѣ? — спросилъ великій живописецъ.

— Чортъ возьми, я участвовалъ въ іюльской революціи, и этого довольно съ меня… Она разорила меня…

— Вотъ какія бываютъ встрѣчи… — сказалъ Леже, обращаясь къ де-Рэберу. — Вотъ, видите ли, папа Рэберъ, это тотъ клеркъ нотаріуса Крота, которому вы, вѣроятно, обязаны управленіемъ имѣніями дома де-Серизи…

— Недостаетъ только Мистигриса, который прославился теперь подъ именемъ Леона Лера, да того молодого человѣка, который имѣлъ глупость разсказать графу о его болѣзняхъ, отъ которыхъ тотъ въ концѣ концовъ вылечился и о графинѣ де-Серизи, которую графъ, наконецъ, бросилъ, чтобы спокойно умереть, — сказалъ Бридо.

— Недостаетъ также графа де-Серизи, — сказалъ Рэберъ.

— О, я полагаю, — сказалъ печальнымъ голосомъ Жозефъ Бридо, — что если графъ пріѣдетъ еще разъ изъ Преля въ Лиль-Аданъ, то это будетъ только для того, чтобы присутствовать при моемъ бракосочетаніи.

— Онъ еще катается иногда въ своемъ паркѣ, — сказалъ старикъ Рэберъ.

— А графиня часто навѣщаетъ его? — спросилъ Леже.

— Разъ въ мѣсяцъ, — отвѣчалъ Рэберъ. — Она очень любитъ Парижъ; прошлой осенью, въ сентябрѣ, она выдала замужъ свою племянницу, мадмуазель дю-Рувръ, на которой она сосредоточила всю свою любовь, за молодого и очень богатаго поляка, графа Лагринскаго…

— Къ кому же, — спросила г-жа Клапаръ, — перейдетъ имущество графа де-Серизи?

— Къ женѣ, которая похоронитъ его, — возразилъ Жоржъ. — Графиня хорошо сохранилась, несмотря на свои пятьдесятъ четыре года; она всегда очень изящна и издали можетъ еще вызвать нѣкоторую иллюзію… Но кстати, что сталось съ тѣмъ управляющимъ, который былъ уволенъ въ то время?

— Моро? — спросилъ Леже. — Вѣдь онъ состоитъ депутатомъ департамента Оазы!

— Ахъ, это знаменитый представитель центра? Моро de l’Oise, какъ его называютъ? — сказалъ Жоржъ.

— Да, — отвѣчалъ Леже, — въ Моро de l’Oise. Онъ нѣсколько болѣе, чѣмъ вы, содѣйствовалъ іюльской революціи и, однако, кончилъ тѣмъ, что купилъ великолѣпное имѣніе Пуантель, между Прелемъ и Бомономъ.

— О, рядомъ съ землей своихъ господъ, у которыхъ онъ состоялъ управляющимъ? это довольно вульгарно, — сказалъ Жоржъ.

— Не говорите такъ громко, — сказалъ де-Рэберъ, — такъ какъ г-жа Моро находится тутъ рядомъ въ купэ, съ своей дочерью, баронессой де-Каналисъ и зятемъ, бывшимъ министромъ.

— Какое же приданое долженъ былъ дать Моро, чтобы заставить нашего великаго оратора жениться на мадемуазель Моро?

— Да около двухъ милліоновъ, — сказалъ Леже.

— У него было предрасположеніе къ милліонамъ, — сказалъ Жоржъ, понизивъ голосъ. — Онъ началъ наматывать свой клубокъ еще въ Прелѣ…

— Ни слова больше о господинѣ Моро! — воскликнулъ съ живостью Оскаръ. — Мнѣ кажется, что вы должны были научиться хранить молчаніе въ общественныхъ каретахъ.

Жозефъ Бридо пристально взглянулъ на однорукаго офицера.

— Вы не сдѣлались посланникомъ, милостивый государь, но кокарда ваша свидѣтельствуетъ о томъ, что вы сдѣлали карьеру, и благородную карьеру… братъ мой и генералъ Жиродо часто упоминали о васъ въ своихъ отчетахъ…

— Оскаръ Гюссонъ! — воскликнулъ Жоржъ. — Чортъ возьми, если бы вы не заговорили, я не узналъ бы васъ!

— Ахъ, это вы съ такимъ мужествомъ вырвали изъ рукъ арабовъ виконта де-Серизи? — спросилъ де-Рэберъ. — Вѣдь это для васъ графъ выхлопоталъ должность сборщика податей въ Бомонѣ, въ ожиданіи вакансіи въ Понтуазѣ.

— Да, милостивый государь, — сказалъ Оскаръ.

— Прошу васъ, — сказалъ великій живописецъ, — сдѣлать мнѣ удовольствіе, присутствовать на бракосочетаніи моемъ въ Лиль-Аданѣ.

— Позвольте узнать, на комъ вы женитесь? — спросилъ Оскаръ.

— На мадемуазель Леже, внучкѣ господина Рэбера. Графъ де-Серизи усердно хлопоталъ о томъ, чтобы бракъ этотъ состоялся… Я очень многимъ ему обязанъ. Передъ смертью онъ хотѣлъ обезпечить мое матеріальное положеніе, о которомъ я не заботился…

— Значитъ Леже женился… — сказалъ Жоржъ.

— На моей дочери, — отвѣчалъ де-Рэберъ, и безъ приданаго.

— У него есть дѣти?!

— Одна дочь. У меня, какъ и у моего комнаніона Моро, будетъ знаменитый зять.

— И вы постоянно живете въ Лиль-Аданѣ? — спросилъ Жоржъ, проникаясь почтеніемъ къ милліонеру.

— Да, я купилъ «Кассанъ».

— О, въ такомъ случаѣ я очень радъ, что выбралъ этотъ день для поѣздки въ долину Оазы, — сказалъ Жоржъ. — Вы можете оказать мнѣ услугу, господа.

— Какую? — спросилъ Леже.

— Вотъ въ чемъ дѣло, — сказалъ Жоржъ. — Я служу въ недавно учрежденномъ обществѣ «Надежда», уставъ котораго долженъ быть утвержденъ на-дняхъ королевскимъ приказомъ. Общество это будетъ обезпечивать приданое молодымъ дѣвушкамъ, пожизненную ренту старикамъ, воспитаніе дѣтей, однимъ словомъ, гарантируетъ благосостояніе людямъ…

— А, понимаю, — сказалъ Леже, улыбаясь, — вы, вѣроятно, агентъ страхового общества?

— Нѣтъ, милостивый государь, я главный инспекторъ общества; на мнѣ лежитъ обязанность подъискать корреспондентовъ и агентовъ въ разныхъ пунктахъ Франціи, а найти подходящихъ людей не легко…

— Но какъ же могли вы потерять капиталъ, который приносилъ вамъ тридцать тысячъ ливровъ ренты? — спросилъ Оскаръ Жоржа.

— Точно такъ же, какъ вы потеряли вашу руку, — возразилъ сухо бывшій клеркъ.

— Стало быть, и вы совершили какой-нибудь подвигъ? — спросилъ Оскаръ съ ироніей.

— Да, чортъ возьми, слишкомъ много подвиговъ… на биржѣ! У меня и теперь на рукахъ цѣлый ворохъ акцій.

Въ это время пріѣхали въ Сенъ-Ле-Таверни; всѣ пассажиры вышли изъ дилижанса, пока перепрягали лошадей. Оскаръ любовался быстротой, съ которой Пьеротенъ отстегивалъ постромки у вальковъ, въ то время, какъ кондукторъ развязывалъ возжи у пристяжныхъ лошадей.

«Бѣдняга Пьеротенъ! Ему не особенно повезло въ жизни, какъ и мнѣ, — подумалъ Оскаръ. — Жоржъ впалъ въ нищету, всѣ остальные разбогатѣли благодаря спекуляціямъ или таланту».

— Будемъ ли мы завтракать тутъ, кондукторъ? — спросилъ Оскаръ громкимъ голосомъ, хлопая по плечу Пьеротена.

— Я не кондукторъ, — сказалъ Пьеротенъ.

— Кто же вы? — спросилъ полковникъ Гюссонъ.

— Я содержатель дилижансовъ, — возразилъ Пьеротенъ.

— Ну, ладно, не сердитесь на старыхъ знакомыхъ, — сказалъ Оскаръ, указывая на свою мать и сохраняя свой покровительственный тонъ. — Развѣ вы не узнаете г-жу Клапаръ?

Въ эту минуту г-жа Моро de l’Oise вышла изъ купэ и, услышавъ это имя, бросила на Оскара и его мать полный презрѣнія взглядъ.

— Ей-Богу, сударыня, я никогда не узналъ бы васъ… ни васъ, сударь. Въ Африкѣ, вѣроятно, довольно жарко…

Снисходительное отношеніе Оскара къ Пьеротену было послѣдней безтактностью, обусловленной тщеславіемъ героя этого разсказа. Но и на этотъ разъ его тщеславіе не осталось безъ наказанія. Два мѣсяца спустя послѣ того, какъ Оскаръ устроился въ Бомонѣ, онъ сталъ ухаживать за мадмуазель Жоржеттой Пьеротенъ, и въ концѣ зимы 1838 года женился на дочери содержателя дилижансовъ, получивъ сто пятьдесятъ тысячъ франковъ приданаго.

Путешествіе въ Прель сдѣлало Оскара болѣе сдержаннымъ, вечеръ у Флорентины укрѣпилъ въ его душѣ принципы честности, лишенія суровой военной жизни внушили ему почтеніе къ іерархическому строю общества и покорность судьбѣ. Передъ смертью графъ де-Серизи выхлопоталъ для него мѣсто сборщика податей Понтуазскаго округа. Протекція господина Моро de l’Oise, графини де-Серизи и барона Каналисъ, который рано или поздно сдѣлается министромъ, позволяетъ Оскару Гюссону разсчитывать въ будущемъ на мѣсто главнаго сборщика податей. Семья Камюзо признаетъ въ немъ теперь близкаго родственника.

Оскаръ человѣкъ обыкновенный, кроткій, нетребовательный, скромный и придерживающійся, какъ и правительство его родины, золотой середины. Онъ не возбуждаетъ ни зависти, ни презрѣнія. Это типъ современнаго буржуа.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Романы Оноре де Бальзака]]
[[Категория:Переводы, выполненные Мариной Львовной Лихтенштадт]]
[[Категория:Литература 1898 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Марина Львовна Лихтенштадт]]</text>
      <sha1>7cnf7o5ialozxukawyf27rjdw2yd61s</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Из писем к В. С. Миролюбову (Лазаревский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1045514</id>
    <revision>
      <id>5743114</id>
      <parentid>5348884</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:24:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Из писем к B.C. Миролюбову (Лазаревский)]] в [[Из писем к В. С. Миролюбову (Лазаревский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5348884</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="151483" sha1="t95oiclasla96m0p5p5a1plrzfa6dqn" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Борис Александрович Лазаревский
| НАЗВАНИЕ              = Из писем к В.С. Миролюбову
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1914
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/l/lazarewskij_b_a/text_1914_iz_pisem_mirolubovu.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
Тыняновский сборник. II

=== «ДЛЯ МЕНЯ ОН НЕ УМЕР» ===

=== ИЗ ПИСЕМ Б.А. ЛАЗАРЕВСКОГО к В.С. МИРОЛЮБОВУ ===
&lt;center&gt;Публикация Константина Азадовского&lt;/center&gt;

{{right|''Памяти А.П. Чудакова''}}

Мы были мало знакомы, встречались раз или два — в библиотечных коридорах, второпях, мельком. Лишь однажды нам довелось поговорить по душам. Это было в середине восьмидесятых. Он приехал в Ленинград, и кто-то из общих знакомых устроил его ко мне на ночлег.

Александр Павлович пришел вечером; мы сели ужинать и проговорили далеко за полночь. Сначала, как водится, — о делах насущных. О ситуации, нараставшей в стране. О друзьях и знакомых — о тех, что уехали или «сидели в отказе». Потом незаметно перешли к Чехову. Говорили главным образом об архивных материалах — малоизвестных, неопубликованных, недоступных. ''Я'' рассказывал о дневниках Ф. Ф. Фидлера, петербургского переводчика и коллекционера, и его погибшем «музее», в котором были чеховские материалы, — часть из них до сих пор не обнаружена. Само собой всплыло имя Бориса Лазаревского, в ту пору не слишком известное (писатель умер в Париже в 1936 году). Впрочем, Александр Павлович, как и все чеховеды, хорошо представлял себе, о ком идет речь. Не удивительно. Мало кто из современников Чехова относился к нему с таким обожанием, как Лазаревский…

Никто из нас не мог тогда и предположить, что уже через несколько лет писатели-эмигранты получат в России «зеленый свет». Да и слово «эмигрант» отойдет в прошлое, станет понятием минувшей эпохи. (Впрочем, Лазаревскому повезло меньше других: его произведения не переиздаются и в современной России, о нем вспоминают лишь в связи с Чеховым.)

Та встреча — единственная, которая запомнилась надолго. В бурные девяностые мы не раз встречались, но опять-таки от случая к случаю, на бегу, наспех. Продолжая изучение многотомных дневников Фидлера и Лазаревского, я не раз хотел обратиться к Александру Павловичу, познакомить его с новонайденными записями, о чем-то спросить, заручиться его суждением… Случись такой разговор в новейшее время, мы могли бы, наверное, провести еще один вечер — незабываемый, как и тот, ленинградский.

Но история знает лишь одно наклонение.

Борис Лазаревский получил известность в начале 1900-х годов: его рассказы и повести широко печатались в русской периодике. В 1911—1915 годах Лазаревский выпустил в свет собрание своих сочинений&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;. Впрочем, большинство современников воспринимало его творчество настороженно: за Лазаревским прочно закрепилась репутация второстепенного беллетриста, эпигона, подражающего своему «божеству» — Чехову&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. «Удивительный случай литературной мимикрии» -так оценил в свое время творчество Лазаревского А. Г. Горнфельд&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;.

Заочное знакомство Лазаревского с Чеховым восходит к 1897 году; их дружеское общение началось, однако, позднее — после личной встречи, состоявшейся 3 сентября 1899 года в Ялте (незадолго до этого Лазаревский прислал Чехову свой первый сборник рассказов «Забытые люди», изданный в Одессе в 1899 году). В течение последующих трех с половиной лет Лазаревский — частый посетитель чеховского дома в Аутке. Завязывается переписка (к настоящему времени выявлено и опубликовано 13 писем Чехова, а в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки и РГАЛИ хранится в общей сложности 92 письма Лазаревского).

Для начинающего тогда беллетриста знакомство с Чеховым оказалось важнейшим событием, во многом определившим его дальнейшую судьбу. Чехов дружески и тепло (правда, не без иронии, подчас и раздраженно) относился к Лазаревскому, покровительствовал ему и способствовал первым успехам. Он ободрял Лазаревского, давал советы, рекомендовал столичным издателям. И тот, испытывая к своему «учителю» искреннюю благодарность, все более подпадал под его влияние. Со временем — особенно после смерти Чехова — он становится страстным его почитателем: поддерживает отношения с семьей Чехова (вдовой, сестрой, братьями) и, стремясь увековечить образ любимого писателя, превозносит его творчество и славит его человеческие качества. «Во всю мою жизнь, — писал Лазаревский, — мне не приходилось встречать человека с более ласковым сердцем, с большею способностью не только понимать, но и чувствовать страдания других людей»&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;.

Благодарную память об Антоне Павловиче Лазаревский пронес сквозь всю свою жизнь. Преклоняясь перед Чеховым, он вдохновлялся им и в собственном творчестве, и в обыденной жизни. Кроме того, перу Лазаревского принадлежит не менее десяти публикаций и статей, посвященных памяти Чехова, о котором он писал с неизменным волнением: то с трогательной нежностью, то с болезненно-щемящей тоской.

После Лазаревского остались многочисленные дневники — он вел их, начиная с ранней юности. Дневники распылились уже при жизни писателя; он дарил их, отдавал на хранение знакомым…&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; В 1977 году Н. И. Гитович опубликовала в одном из томов «Литературного наследства» выдержки за 1901—1910 годы&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; — отрывки, посвященные исключительно Чехову (единственная обстоятельная публикация советского времени, связанная с Лазаревским!). Интерес к этим весьма содержательным дневникам, разбросанным ныне по миру и хранящимся в различных архивах, оживился в последние годы. Предпочтение отдается, впрочем, не записям самого Лазаревского, а вклеенным в дневник письмам других писателей, с которыми он был знаком и состоял в переписке&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;.

Публикуемые письма Лазаревского обращены к Виктору Сергеевичу Миролюбову (1860—1939), редактору иллюстрированного литературного и научно-популярного «Журнала для всех» (1896—1906) — одного из наиболее популярных периодических изданий в России начала XX века. В истории русской журналистики этот журнал занимает видное место. В годы Первой русской революции «Журнал для всех» регулярно публиковал материалы антиправительственного характера и в сентябре 1906 года был закрыт в административном порядке (продолжая выходить до февраля 1908 года под другими названиями). А сам Миролюбов, привлеченный к судебной ответственности, вынужден был покинуть Россию.

Превратив свой журнал в общедоступный, Миролюбов пригласил к сотрудничеству в нем лучших писателей того времени. В «Журнале для всех» (с апреля 1903 года — «Ежемесячный журнал для всех») печатались Л. Н. Толстой и А. П. Чехов, М. Горький и Л. Н. Андреев, И. А. Бунин и А. И. Куприн, М. П. Арцыбашев и В. В. Вересаев. В то же время Миролюбов публиковал и произведения писателей символистского круга (Ю. К. Балтрушайтиса, К. Д. Бальмонта, А. А. Блока, З. Н. Гиппиус и др.). Кроме того, Миролюбов охотно открывал страницы журнала писателям «из народа», а также молодым, еще безвестным авторам…&quot; Многие поэты и прозаики, впоследствии весьма именитые, начинали свой литературный путь в миролюбовском журнале.

Почти все, кому довелось сотрудничать с Миролюбовым, неизменно отмечали его привлекательные качества: открытость, отзывчивость, сердечность. Сохранившиеся письма к нему -свидетельство того огромного обаяния, которым он обладал, умения покорять сердца. «Я вспоминаю Вас с любовью, -писал, например, К. Д. Бальмонт 6 июля 1899 года. — Знаю, что Вы один из немногих, в чьей душе для меня есть угол»&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt;. «Ей-богу, Вы очень хороший человек…», — восклицает Л. Н. Андреев (письмо от 10 октября 1900 года)&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;. «.. .С Вами одним я могу говорить так, потому что не знаю никого из писателей, встречи с которыми имели бы для меня такой смысл и значение, как встречи с Вами…», — признается Миролюбову Н.А. Клюев в феврале 1914 года&quot;.

Чехов также высоко ценил Миролюбова и его журнал. В одном из своих очерков Лазаревский приводит рассказ «литератора Е.» о его беседе с Чеховым:

«Говорили о ''Журнале для всех'', который Чехов считал идеальным как по цене, так и по содержанию и в котором охотно печатал свои последние рассказы.

— Чудесный журнал, отличный. Непременно выпишите его себе и читайте.

— Для меня не совсем ясно его направление, — возразил собеседник.

— Как направление?

— Да вот какое оно?..

— Хорошее направление, чудесное направление, вот выпишите и читайте. Это особенный журнал»&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;.

Точно так же, с глубоким благодарственным чувством, относился к Миролюбову и Лазаревский. Их знакомство состоялось в Ялте 2 января 1902 года. Юрист по образованию, служивший в то время следователем севастопольского военно-морского суда, Лазаревский проводил в Ялте новогодние дни (4 января он познакомился у Чехова с М. Горьким). Судя по сохранившимся письмам, их первая встреча протекала трудно; должно быть, Лазаревский слишком настойчиво предлагал Миролюбову свои сочинения. «Помните, в Ялте, в гостинице „Россия“, я пришел к Вам в первый раз и наговорил чепухи», — вспоминает Лазаревский в письме к Миролюбову от 23 декабря 1904 года. Вернувшись в Севастополь, он написал Чехову и просил «заступиться» за него перед Миро-любовым&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;. Раздражение сквозит и в письме Лазаревского от 12 января 1902 года — в этот день он встречал в Севастополе М. П. Чехову, сестру писателя. «С борта Мария Павловна сказала мне, что с ней Миролюбов. Этот огромный господин&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; где-то прятался за рубкой. Хотелось и с ним поболтать. Прошли, наконец, два часа ожидания на пристани. Вышли Мария Павловна и Миролюбов. Казалось мне, что он чертом на меня смотрит и, вероятно, думает, что я с ним буду говорить о своих рассказах»&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;.

Отправляя это письмо, Лазаревский еще не получил от Чехова отклика на свою просьбу о «заступничестве». Ответ, написанный Чеховым 12 января, пришел в Севастополь лишь через несколько дней; в нем сообщалось:

''«Я'' виделся и говорил с Миролюбивым. Он нисколько на Вас не сердится, а, наоборот, расположен к Вам и, по-видимому, рад Вашему сотрудничеству»&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;.

Доброжелательный отзыв Чехова сыграл очевидную роль: Миролюбов привлекает Лазаревского к сотрудничеству в «Журнале для всех». Во второй половине 1902 года — в августовской и сентябрьской книжках — появились рассказ «Человек» и очерк «Отъезд». Выступавший в южной периодической печати с 1894 года, Лазаревский, однако, называл именно эти публикации началом своей литературной карьеры. «Печататься по-настоящему я стал с 1901-го года. Сначала в „Журнале для Всех“ (Миролюбова), а в следующем 1902 году в „Русском Богатстве“ был помещен мой рассказ „Сирэн“»&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;. (Лазаревский не точен в датах: его сотрудничество в «Журнале для всех», наладившееся при участии и поддержке Чехова, началось именно в 1902 году — после крымской встречи с Миролюбовым.)

Участие Лазаревского в миролюбовском журнале продолжилось и в дальнейшем: его рассказы появляются в 1904, 1905 и 1906 годах (история этих публикаций отразилась в его письмах к Миролюбову). Позднее, в 10-х годах, Лазаревский сотрудничает в «Ежемесячном журнале литературы, науки и общественной жизни» (1914—1918), продолжавшем традиции «Журнала для всех» (это издание Миролюбов основал и возглавил после своего возвращения в Россию в 1913 г.)&lt;sup&gt;|К&lt;/sup&gt;.

В отличие от других современников Миролюбов признавал писательский талант Лазаревского и охотно печатал его произведения в своих изданиях. В этом он занимал совсем иную позицию, чем, скажем, М. Горький, решительно отказывавший Лазаревскому в каком бы то ни было литературном даровании. 18 (31) декабря 1911 года в письме к Миролюбову Горький заявлял, что Лазаревский «бездарен как уличный фонарь»&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;. Не менее раздраженная характеристика содержится и в одном из последующих писем Горького к Миролюбову: «Повесть Лазаревского&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; бесталанна, как все, что он пишет, а его преклонение пред Чеховым нисходит до пошлости. Даже и настоящей искренней любви к Ан. Пав. еще мало для того, чтобы стать хорошим писателем»&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. Однако Миролюбов судил иначе и разделял — в отношении Лазаревского — скорее, чеховскую точку зрения. В июле 1906 г. он прислал Лазаревскому письмо, которое завершалось словами: «Нужно&lt;,&gt; чтобы знала и любила писателя Лазаревского вся читающая Россия»&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;.

На протяжении многих лет Лазаревский сохранял по отношению к Миролюбову чувство искренней, сердечной привязанности. Это был для него второй после Чехова человек, перед кем он готов был «излить душу» (ср. в письме от 29 июля 1904 года: «После Чехова Вы — второй человек, который понял, что в литературе вся моя жизнь»), открыть интимные стороны своей биографии&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. «В.С. Миролюбову учителю любимому» — такую надпись сделал Лазаревский на своей фотографии, посланной в 1914 году&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;. Живя с 1906 года в Петербурге, Лазаревский часто навещал редакцию «Журнала для всех», позднее — «Ежемесячного журнала», где радушно принимали гостей, устраивали литературные вечера и чаепития. «В Питере почти все время провел в редакции „Журн&lt;ала&gt; д&lt;ля&gt; всех“» — записывает, например, Лазаревский в своем дневнике 3 июля 1906 года&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;. Вечера, проведенные в редакции миролюбовского журнала, нашли отражение и в дневниковых записях последующих лет.

Большинство публикуемых ниже писем написано во Владивостоке, куда Лазаревский был назначен в феврале 1904 года военным прокурором. Здесь в начале июля 1904 года его и настигла весть о кончине Чехова, послужившая непосредственным толчком к переписке (письма более раннего времени не обнаружены).

«Пятого июля 1904 года во Владивостоке была жара и носилась пыль, -вспоминал Лазаревский. — Я купил у китайченка телеграммы, напечатанные на синей бумаге. Ветер рвал в руках листок, и его трудно было прочесть. Наконец, в числе военных сообщений, я увидел очень короткую телеграмму &lt;…&gt; Я прочел и удивился, а потом растерялся и не знал, с кем поделиться напавшим на меня ужасом…»&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;.

Своим «ужасом» Лазаревский поделился с Миролюбовым. Памятуя о крымских встречах, Лазаревский полагал, что его чувства найдут живой отклик. И — не ошибался: Миролюбов действительно переживал смерть Чехова как огромную общенациональную беду&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;. Первое письмо Лазаревского к Миролюбову местами напоминает горестный вопль, проникнутый болью и отчаяньем. Таковы и некоторые из последующих писем.

Письма Лазаревского к Миролюбову — ценное дополнение к его дневниковым записям и мемуарным очеркам о Чехове. В них зеркально отражена своеобразная личность самого Лазаревского: восторженное преклонение перед Чеховым, с одной стороны; мнительность, уязвимость, неуверенность в себе, — с другой. Эти письма можно назвать «лирическими»: любовь к покойному сквозит буквально в каждой строке. В письме от 23 декабря 1904 года он уподобляет Чехова и Льва Толстого, сказавших миру «так много горьких истин» и якобы не услышанных современностью, самому Христу. Каждое критическое слово о любимом писателе Лазаревский воспринимает как оскорбление в свой адрес. Так, широко утвердившиеся в революционную пору суждения о «пессимизме» Чехова, его «неверии», тягостном настроении, недостатке в его произведениях «общественного элемента» и т. п. — все это с возмущением отвергается Лазаревским. Он видит в нем только светлое, чистое, доброе начало; гуманность, по его мнению, существеннее и выше так называемого «гражданского чувства». «Я все думаю о тех, которые вопили о недостатке гражданственности у Чехова, — записывает он в дневнике 12 июня 1905 года. — Ах, слепые! Да он сделал в тысячу раз больше, чем все те, которые подделываются под Горького»&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;.

Отношение Лазаревского к другим писателям-современникам также определялось его чувством к Чехову. Оценивая творчество того или иного автора, он непременно сравнивает его с Чеховым, видит через «чеховскую призму». Характерны в этом плане отзывы о Леониде Андрееве, позволившем себе однажды — при встрече с Лазаревским — недоброжелательное суждение о Чехове. «И я чуть не расплакался, когда вернулся домой. И уже чувствовал, что это ''не друг'' Чехову и не понимает значения деятельности Чехова» (письмо от 23 декабря 1904 года). Пройдет несколько лет — Лазаревский не изменит своего взгляда. «Я не люблю Леонида Андреева, — записывает он в дневнике

1 декабря 1906 года, — не могу простить ему холодного отношения к А.П. Ч&lt;ехову&gt;, но все же мне его жаль очень»&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;. Запись от 4 июля 1907 года: «Далеко Андрееву до Чехова — душа пошире была у Антона Павловича»&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;. Не менее примечательна и запись от 2 декабря 1906 года: «Скабичевский плевал когда-то на А. П. Чехова. Чехов стал великим, а Скабичевский остался нулем»&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;.

Правомерен вопрос: заблуждались ли современники, воспринимавшие Лазаревского как тень Чехова и считавшие его прозу эпигонской?&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; Справедливо ли столь категоричное утверждение? Думается, справедливо, но — до известной степени. Любой художник, сотворивший себе кумира, невольно оглядывается на свой идеал, тянется к нему, соотносит собственное творчество с манерой и стилем обожаемого мастера… Таков и Лазаревский. Его литературная судьба видится с этой точки зрения неудачливой. Покоренный силой чеховского гения, бесконечно его очаровавшего, Лазаревский воистину «разбился» о Чехова — не смог утвердиться как самостоятельная творческая личность. Чеховский голос заглушал его собственный&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt;. История литературы знает такие примеры.

Тем не менее, как бы ни относиться к прозе Бориса Лазаревского, порой действительно вялой и подражательной, нельзя не признать: он был своеобразным писателем, обладавшим чуткой, ранимой душой. В его рассказах есть болезненная нота, тревожная грусть, способная волновать читателя. Говоря о несовершенствах Лазаревского-писателя, следовало бы видеть и его особенности. И самое главное: Лазаревский оставил после себя значительное, едва ли не уникальное для нашей культуры произведение — свод дневниковых записей, мемуарных статей и писем, посвященных Чехову. Это не просто чеховиана; это — история любви одного писателя к другому, захватывающая своим драматизмом.

Публикуя фрагмент этого «романа», мы надеемся, что Борис Лазаревский сможет однажды занять достойное место среди писателей первой половины XX века — не как бесцветный подражатель Чехова, а как убежденный и преданный его почитатель.

Переписка Лазаревского с В.С. Миролюбовым известна односторонне; письма последнего в основной своей части утрачены (в отличие от писем «знаменитостей» Лазаревский не считал нужным вклеивать их в свой дневник)&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;. Зато письма самого Лазаревского сохранились, видимо, полностью (в общей сложности −41 письмо) в обширном фонде Миролюбова, поступившем после его смерти в Пушкинский Дом (Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 700). Письма охватывают 1904—1917 годы. Для настоящей публикации выбраны лишь «чеховские» отрывки — часть возможного в будущем тома под предположительным названием «Чехов в дневниках и письмах Б. А. Лазаревского».

=== Примечания ===

&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; В 1911—1915 гг.вышло восемь томов (в разных издательствах).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; О Б. А. Лазаревском см. статью А.В. Чанцева (при участии Т. Л. Никольской) в биографическом словаре &quot;Русские писатели. 1800—1917. Т. 3. К — M. (M., 1994. С. 280—282).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; См.: Русское богатство. 1906. № 9. С. 176.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; ''Лазаревский Б.'' Памяти А. П. Чехова // Дальний Восток. Ежедневная газета, посвященная интересам Приморского края. 1904. № 148. 7 июля. С. 2.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; В своей «Автобиографии» (1913) Лазаревский сообщает: «…Иногда думается, что самое важное, что я сделал и написал, — это мои дневники с фотографическими и карандашными иллюстрациями, которые я веду с 1883 года и по сей день. Часть их находится у доктора Студенцова, часть у коллекционера Э. П. Юргенсона, все остальное, за последнее десятилетие, — в Литературном музее Ф. Ф. Фидлера. Две тетради за 901, 902—903 годы мною переданы Ив&lt;ану&gt; Павл&lt;овичу&gt; Чехову» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 14. Л. 5об.-6). Упоминаются Николай Павлович Студенцов (1873 — после 1935), Эрнест Петрович Юргенсон (1891—1932) и Федор Федорович Фидлер (1859—1917). Об И. П. Чехове см. примеч. 51 к письмам.

О дневниках Лазаревского, впоследствии оказавшихся за границей (и частично вернувшихся в СССР), см.: Русская Прага, русская Ницца, русский Париж. Из дневника Бориса Лазаревского (тридцать три письма Михаила Арцыбашева, Ивана Бунина, Александра Куприна, Ильи Сургучева и др.) / Предисл., публ. и коммент. Сергея Шумихина // Диаспора. Новые материалы. &lt;Вып.&gt; 1. Париж — СПб., 2001. С. 648—651.

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; См.: Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского / Предисл. и публ. Н. И. Гитович // Из истории русской литературы и общественной мысли 1860—1890-х гг. М., 1977. С. 319—356 (Литературное наследство. Т. 87).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; См. публикацию СВ. Шумихина, указ. в примеч. 5. С. 645—714; «Милый барбарис!..» Письма И. А. Бунина и А. И. Куприна в дневниках Б. А. Лазаревского / Публ., подг. текста, предисл. М. В. Михайловой, коммент. М. В. Михайловой при участии О.Р. Демидовой // Новый мир. 2006. № 5. С. 123—140.

&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt; См.: ''Коляда Е. Г.'' «Журнал для всех» // Литературный процесс и русская журналистика конца XIX — начала XX века. 1890—1904. Социал-демократические и общедемократические издания. М., 1981. С. 309—352. Сводку публикаций, посвященных «Журналу для всех», за 1960—1988 гг. см. в кн.: История русской литературы XIX — начала XX века. Библиографический указатель. Общая часть / Под ред. К. Д. Муратовой. СПб., 1993. С. 394.

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; ''Бальмонт К. Д.'' Письма к В.С. Миролюбову (1894—1907) / Подг. А. Б. Муратовым // Литературный архив. [Вып.] 5. Под ред. К. Д. Муратовой. М.-Л., 1960. С. 147.

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; ''Андреев Л. Н.'' Письма к В.С. Миролюбову (1899—1907) / Подг. К. Д. Муратовой // Там же. С. 80.

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; ''Клюев Николаи.'' «Я славлю Россию…» Из творческого наследия. 1. Автобиографическая проза. II. Из писем к В.С. Миролюбову. III. Стихотворения / Публ. К.М. Азадовского // Литературное обозрение. 1987. № 8. С. 107.

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; ''Лазаревский Б.'' А. П. Чехов. (Материалы для биографии) // Русская мысль. 1906. № 11 (2-я пагинация). С. 91-99.

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; Цит. по комментарию И. П. Видуэцкой в: ''Чехов А. П.'' Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Письма. Т. 10. Апрель 1901 — июль 1902. М., 1981. С. 439.

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; В.С. Миролюбов был высокого роста.

&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; ''Чехов А. П.'' Указ. соч.

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; Там же. С. 165. Ср. запись в дневнике Лазаревского от 18 января 1902 г.: «Позавчера я получил письмо &lt;…&gt; от дорогого моего А.П., он успокаивает меня, говоря, что Миролюбов ко мне даже расположен и рад моему сотрудничеству» (Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского… С. 341).

&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; Автобиография (1913) // ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 14. Л. 3. Рассказ «Сирэн», напечатанный в июньской книжке «Русского богатства» за 1902 г. (с. 5-26), был посвящен А. П. Чехову.

&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt; Первая публикация Лазаревского в «Ежемесячном журнале» — очерк «О Чехове» (1914. № 7. С. 65-67).

&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; ''Горький М.'' Письма в двадцати четырех томах. Т. 9. Март 1911 — март 1912. М., 2002. С. 208.

&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; Имеется в виду повесть «Шура» (1911).

&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt; Письмо с Капри от 20 декабря 1911/2 января 1912 г. // ''Горький М.'' Указ. соч. С. 210.

&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt; Цит. по записи в дневнике Лазаревского от 14 июля 1906 г. // ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 86.

&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; «Посылаю Вам одно из писем покойной жены. Никакой Достоевский такого письма не выдумает. Прочитайте и возвратите. Посылаю его Вам, ибо люблю Вас и хочу, чтобы Вы знали всю правду», — писал Лазаревский Миролюбову 1 мая 1913 г. из Киева (ИРЛИ. Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 700. Л. 53 об.). О Л. Н. Лазаревской см. примеч. 9 к письмам.

&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt; ИРЛИ. Ф. 185. Ед. хр. 700. Л. 65.

&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt; ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 93 об.

&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt; ''Лазаревский Б.'' А. П. Чехов. Личные впечатления // Ежемесячный журнал для всех. 1905. № 7. С. 429.

&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt; См.: Из записных книжек В.С. Миролюбова. / Публ. Н. И. Гитович // Чехов. М., 1960. С. 521 (Литературное наследство. Т. 68).

&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt; Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского… С. 347.

&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt; ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 163 об.

&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt; Записи о Чехове в дневнике Б. А. Лазаревского… С. 347. Впрочем, в августе того же года Лазаревский изменил свое отношение к Леониду Андрееву, о чем свидетельствует запись в дневнике от 15 августа 1907 г.:

« — Мне кажется и казалось, что Вы не любите Чехова. — Нет, очень люблю и, пожалуй, даже больше всех из новейшей литературы.

На душе у меня стало веселее, и к Андрееву сердце уже не задерживалось враждебно» (Там же. С. 348).

&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt; ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 166.

&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; Лазаревский и поныне аттестуется как «малозначительный беллетрист», писатель «с неярким дарованием», эпигон Чехова и т. п. (см., например, статью о нем в энциклопедии «Писатели Русского Зарубежья» (М., 1997. С. 239—240; автор — М. Г. Павловец).

&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; Лазаревский знал за собой эту «слабость» и в своих письмах к Чехову неоднократно возвращался к больному для него вопросу об «эпигонстве», стремился отвести от себя упреки в подражательности.

&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt; В фонде Лазаревского хранится лишь одно письмо Миролюбова — от 3 декабря 1911 г. (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 43).

==== 1 ====

{{right|Владивосток, 29 июля 1904}}

Глубокоуважаемый и любимый Виктор Сергеевич!

Здесь нет ни одного человека, который бы понимал, какого человека и писателя мы потеряли в лице Чехова. Потребность же говорить и думать об этом ужасном факте у меня страшно велика. Я любил его так, как любила его Мария Павловна&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt;. Любил тогда, когда лично его не знал, а за последние шесть лет жизни моей в Крыму я узнал его еще ближе. Это был первый большой писатель, который приласкал меня… Хочется мне плакать, когда я думаю о нем. Не знаю, обуял ли бы меня такой ужас, если бы умерла моя дочь&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt;. В Петербурге гроба не встретили за исключением Вас и немногих. ''Маркс&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt;'' присылает венок «другу», если бы Чехов был жив и знал бы это, он сказал бы: «Ultima ratio.''..»&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt;.'' В сравнительно честной газете «Южн&lt;ое&gt; Обозр&lt;ение&gt;»&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; дурак Лоэнгрин, за два дня до смерти Чехова вопивший о его беспринципности, пишет о том, как встретил его Чехов в Ялте в первый и последний раз&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt;, — а я знаю, что деликатнейший А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; просто попросил его убираться, т. к. г. Лоэнгрин ''требовал'', чтобы ему был дан рассказ для газеты&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt;. Слава Богу, ''в Москве понят'', кого потеряли. Сколько там народу было такого, для которого интересна была только процессия, а я, готовый ему душу отдать, принужден был сидеть здесь за 1000 верст среди совсем равнодушной массы!..

Когда я принес в местную редакцию некролог, то его нельзя было напечатать в тот же день, т. к. нужно было поместить что-то о Кружке&lt;sup&gt;8&lt;/sup&gt;. Я получил сюда три письма от А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt;, и, по совести говоря, разве только жена&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; старалась так ободрить меня, как он. А ведь я для него чужой был… Я веду и вел дневники, и в них записан каждый разговор с Чеховым детально&lt;ref&gt;Если бы я умер здесь, то используйте этот материал о Чехове, он у меня: Киев, Жилянская, 41.&lt;/ref&gt;. Из этих записок я сделаю статью и напечатаю ее, когда вернусь в Россию&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt;, я твердо решил выйти в отставку, как только меня выпустят, т. е. когда окончится война. Если я напечатаю только через год все, что я думаю, знаю и что у меня записано у нем (очень много), то это будет лучше, пусть публика его вспомнит тогда, когда его смерть физическая не будет злобой дня. Вы, умный и сердечный человек, поймете, какими чувствами вызвано было это письмо. Думаю, что вряд ли, кроме Вас, кто-нибудь поймет ''мою'' печаль. Нервы у меня совсем разъехались. После Чехова Вы — второй человек, который понял, что в литературе вся моя жизнь. Не забудьте меня. Люблю Вас.

{{right|Бор&lt;ис&gt; Лазаревский}}

Умоляю Вас, дайте мне знать, если будет литературный сборник в память А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt;&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;. Может, меня и не пустят туда, но я попытаюсь.

==== 2 ====

{{right|17 октября 1904}}

&lt;…&gt; Живу по-прежнему неважно. Выручает писанье. На днях пошлю Вам рассказ&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;, который бы очень хотел поместить в сборник памяти Антона Павловича.

Неужели такого сборника не будет?

Сегодня просмотрел сентябрьскую книжку «Русской Мысли» и увидел, что в числе венков нет моего&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt;. Как это могло быть? Я думаю, что кто-нибудь заменил мою фамилию словами: «от благодарного начинающего писателя»&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt;. Если это так, то хорошо. &lt;…&gt;

В сентябрьской книжке «Журнала для всех» я в восторге от рассказа «Ничшенианец»&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;, еще очень понравилось мне стихотворение Маковского «Мне страшно. Целуя тебя»&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;.

Я не очень долюбливаю стихи, а в этих действительно есть пыл и есть чувство. Чехов у меня не выходит из головы. Я часто, когда бываю один, нарочно произношу его голосом несколько фраз — это очень волнует.

Говорят, что «Журн&lt;ал&gt; для всех» очень изменился и стал «не для всех»&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt;, т. е. для людей интеллигентных, а я на это отвечаю, что все же он ''«для'' всех» и редакция хочет, чтобы ''все знали'' и читали настоящие художественные вещи и имели бы понятие о высшем искусстве. Правда?

Если сборник памяти А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt; почему-либо не будет издан, то рассказ возьмите для «Журн&lt;ала&gt; д&lt;ля&gt; в&lt;сех&gt;», если же рассказ не подойдет, то протелеграфируйте мне во всяком случае. Два рубля посылаю на телеграмму, а два рубля на подписку в 1905 г., один мне, другой жене по адресу: ''Киев'', Нестеровская, 13. Л. Н. Лазаревской.

Сборник можно издать великолепно и разойдется он весь безусловно, можно &lt;пустить?&gt; всю выгоду на дело памяти А&lt;нтона&gt; П&lt;авлови&gt;ча.

Будьте здоровы. Легче на душе, когда подумаешь, что вспоминают тебя там в Питере среди людей литературы.

Любящий Вас

{{right|Бор&lt;ис&gt; Лазаревский}}

==== 3 ====

{{right|20 октября 1904}}

&lt;…&gt; Как я завидую Вам, что Вы читаете посмертную рукопись Антона Павловича, хотя сколько грустных мыслей должно пройти у Вас, когда глядите на почерк любимого человека.

Вы понимаете его больше, чем кто-нибудь другой, и больше сердцем, чем анализом.

Когда в сентябре 1903 г. я был в Ясной Поляне&lt;sup&gt;18&lt;/sup&gt;, то Л&lt;ев&gt; Н&lt;иколаевич&gt; сказал мне о Чехове так: «Чехов — это Пушкин в прозе, как у Пушкина каждый человек может найти отклик на переживаемый момент, так и у Чехова всякий может найти рассказ, в котором увидит отражение своей души»&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt;.

==== 4 ====

{{right|31 октября 1904}}

Дорогой и многоуважаемый Виктор Сергеевич!

Посылаю рассказ. Искреннее и ''большое мое желание'', чтобы он попал в сборник памяти А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt;, мне кажется, что содержанием своим он будет приятен душе А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt;.

Если же сборника такого ''совсем не будет'', то возьмите его себе, если, конечно, найдете стоющим, для журнала, я думаю, что каждая книжка его тоже приятна душе ласкового, любимого А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt;!

Для меня он не умер. Заканчивая рассказ, я всегда ценю написанное с ''его точки'' зрения. И если чувствую, что он был бы доволен, то и я доволен.

Во всяком случае, телеграфируйте.

Посылаю Вам три разных снимках себя, на одном из них я «шибко» на арестанта похож.

Прилагаемые деньги внесите в фонд А&lt;нтона&gt; П&lt;авлови&gt;ча, все равно куда, но только на дело его имени.

С деньгами рассказ вернее дойдет, хотя и без того в нем нет ничего «до военных действий имеющего касательства».

Я стараюсь не давать себе распускаться, но весной так или иначе, если не обращусь в идиота, то вырвусь в Россию&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt;. &lt;…&gt;

==== 5 ====

{{right|Владивосток, 3 ноября 1904}}

Многоуважаемый Виктор Сергеевич!

Только что ко мне в руки попал No «Родной речи» № 28 от 25 июля 1904 г. Там я наткнулся на заметку о похоронах А. П. Чехова&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt;. Это что-то невероятно возмутительное, у кого поднялась рука писать такие гадости. Еще вставлена заметка из какой-то «южной газеты»&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt;. Неужели Лоэнгрин? Даже не верится.

По совести говорю, не подозревал о существовании таких мерзавцев на свете…

Жду Нового года, и почему-то надежда мелькает, что в 1905 году вернусь в Россию. Думаю о том, понравится или нет Вам рассказ «Беда» и будет ли сборник памяти А.П. Ч&lt;ехова&gt;?

Помните сборник «Красный цветок»? — памяти Гаршина, где помещен рассказ А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt; «Припадок», хорошо был издан&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt;. Чехов дает такую массу тем для иллюстратора, что можно было бы целую галерею составить.

Я лично мечтаю о привлечении в качестве иллюстраторов ''Пастернака''&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt;'', Репина'' и Далькевича&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt;.

Далькевичу я бы поручил иллюстрировать «Дуэль» и «Степь». Пастернаку — «Скучную историю», «Палату № 6» и ''«Черного монаха».''

Репина я бы попросил сделать портрет А&lt;нтона&gt; П&lt;авлови&gt;ча, в плетеном кресле, в Ялте на балконе, в шапочке вроде дорожной… Там выражение доброе, доброе такое — примирился, простил всем и все.

Уже будучи взрослым человеком, лежа на кровати, я читал в первый раз чеховского «Володю», и когда прочел, чуть не заплакал&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt;. И удивился писателю, который не забыл, что от Нюты пахло миндальным мылом&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt;. Еще этот рассказ навел меня на мысль, что Чехов думал о загробном мире.

Помните, когда Володя выстрелил, то увидал отца, — в цилиндре с флером, — и тот его обнял.

Особенно заканчивается «Черный монах». Когда Коврин умер (от чахотки), то на лице у него «застыла блаженная улыбка». Кажется мне, что автор этим хотел не только передать точно факт, но хотел еще сказать, что Коврин после момента смерти увидел что-то чудесное, непонятное для нас.

А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; как бы постеснялся добавить это словами, заставил читателя подумать.

Рассказ мне этот дорог, т. к. последние моменты его происходят в Севастополе в гостинице Кист&lt;sup&gt;28&lt;/sup&gt;, и монах появился из-за Сухарной балки, — северной бухты&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt;.

Бесконечно люблю я еще «Даму с собачкой», во-первых, потому, что она писалась почти при мне, во-вторых, А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; подарил мне экземпляр ее с надписью, в-третьих, я люблю Ялту и все связанное с нею.

Я убежден, что и Вы любите «Даму с собачкой» и когда сидите в Петербурге и читаете ее, то представляете себе площадку Floren’a&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt;, слышите прибой моря, «которое также будет шуметь, когда не будет на свете нас, и также шумело, когда здесь еще не было ни Ялты, ни Ореанды»&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt;…

Мощь «Дамы с собачкой» как произведения — огромна. По размеру — это маленький рассказ, по сущности, это огромная ''поэма'' о том, что такое человеческая жизнь и любовь, и такой поэмы — не написал бы и Пушкин, а разве Лермонтов и Гоголь, но и тот, и другой, с нашей точки зрения, — испортил бы ее вычурностью.

Помните, когда на рассвете пришел пароход из Феодосии и долго выворачивался, и весь был освещен зарею, а трава под ногами Анны Сергеевны и Д. Д. Гурова была от росы влажная&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt;.

Я волнуюсь, читая эти места. Я бы хотел быть миллионером только для того, чтобы издать Чехова так, как рисуется это издание у меня в голове.

На месте Пастернака, я бы не вытерпел, чтобы не иллюстрировать «Палату № 6», ''я бы не мог не иллюстрировать.''

Почему-то кажется мне, что «Даму с собачкой» сделали бы или Бодарев-ский&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; или Пимоненко&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt;.

Я знаю, многим «Дама с собачкой» кажется ничтожною вещью, но у многих душа трепещет, от первой страницы до последней, потому что там каждое слово ''серьезно.'' Имеяй уши слышети, да слышит&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt;. Я с тех пор возненавидел Буренина, как он обругал этот рассказ&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt;, — нет у него ни ушей, ни сердца!

Ну, до свиданья. Расписался я. Пришлите мне ''Вашу фотографию.''

Весь Ваш.

{{right|Бор&lt;ис&gt; Лазаревский}}

==== 6 ====

{{right|Владивосток, 16 ноября 1904

Дорогой и многоуважаемый Виктор Сергеевич!}}

Сижу и думаю о судьбе своего рассказа и о сборнике памяти А.П. Ч&lt;ехова&gt;. Как с завязанными глазами здесь живешь. Я считаю дни, когда может прийти ответ.

Физически нездоровится, нравственно весело, — я сегодня отказался от обвинения одного матроса, и он возрадовался. Вообще же быть прокурором — это не дай Бог, особенно военным в военное время! Помню, А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; когда-то меня утешал, говоря, что на этой должности, если иметь такт, то можно много добра сделать. Может, и так, но себе нервы испортишь, и писать мало времени. &lt;…&gt;

Прочел я октябрьскую книжку «Ж&lt;урнала&gt; д&lt;ля&gt; в&lt;сех&gt;». Лучшим мне показался рассказ «Для Бога» Данарова&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt;. Наиболее слабым — «Проповедь»&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt; -тенденция заслонила художественность, а нужно, чтобы это, как у Чехова, — было незаметно, тогда сильнее выходит.

Любящий Вас.

{{right|Бор&lt;ис&gt; Лазаревский.}}

==== 7 ====

{{right|Владивост&lt;ок&gt;, 27 ноября 1904

Многоуважаемый Виктор Сергеевич!}}

Только что получил Вашу телеграмму. Как жаль, что не удалось мне попасть в сборник, но что поделаешь… Я все-таки очень рад, что рассказ увидит свет в январе. &lt;…&gt;

Если будете мне отвечать, то сообщите, что думаете о нижеследующем моем проекте. Издать при помощи хорошего человека второй сборник памяти А.П. Ч&lt;ехова&gt;. В основу его ляжет моя статья о встречах и разговорах с А.П. Ч&lt;еховым&gt;, ведь за шесть лет я каждый раз записывал в тот же день с фотографической точностью все, что говорил и делал А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt;, и все, что делалось возле него другими в этот день. Главное, чего я буду стараться достичь, это не банальности и правдивости изложения. Такая статья даст 5-4 печатных листа. Затем думаю, что даст рассказ Потапенко&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt;, которого А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; очень-очень любил. Дадут по рассказу Бунин и Куприн, и Юшкевич (С). Относительно Андреева и Горького не знаю. Даст стихи Бальмонт, даст стихи Ляпунов&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt; (горячо его рекомендовал Л. Н. Толстой). Иллюстрации дадут 1) Мария Павловна, 2) Сулержицкий&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt;, Вы его, вероятно, видели в Ясной Поляне, 3) можно будет упросить Игумнову&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt; дать рисунок. Далькевича и Пастернака.

Обложка светло-голубая, на углу ее виньетка — силуэт Новодевичьего монастыря и только. Надпись простая: «„Памяти Антона Павловича Чехова“. Литературный сборник». Ведь в память Гаршина было два сборника&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt;. Только этому сборнику мне хотелось бы придать особо задушевный характер, если в нем не примут участия корифеи литературы, а только dii minores, то не опечалится душа Чехова, нужно будет сделать только так, чтобы рассказы были достойны его имени.

Дабы никто не подумал, что я так горячусь ради удовлетворения мелкого и вообще собственного честолюбия, под статьей я подпишусь только инициалами Б.Л.

Я думаю, что Сытин, которого Чехов пустил в свет&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt;, не откажется издать такой сборник. Спросите его об этом, когда будете в Москве. &lt;…&gt;

==== 8 ====

{{right|Вл&lt;а&gt;д&lt;ивосток&gt;, 23 декабря 1904

Дорогой, уважаемый Виктор Сергеевич!}}

Я слишком часто пишу Вам, но это одно из больших утешений. Говорить искренно, хоть письменно, доставляет большую радость. А здесь на счет искренности очень нехорошо.

Сегодня случайно говорил с невоенным человеком, уполномоченным Красного Креста гр&lt;афом&gt; Шереметевым&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt;. Я очень обрадовался, узнав, что Вы знакомы с ним.

Несомненный дегенерат, разбрасывающийся дилетант, но 1) с добрым сердцем и 2) искренне любящий искусство, а это уже много.

Мне хотелось поговорить с ним относительно издания второго сборника памяти А. П. Чехова. Но как-то я постеснялся…

Возможно, что сборник будет хорош, первый, но Вы понимаете и чувствуете, что А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; был слишком крупной величиной, чтобы воспоминанья Бунина могли исчерпать о нем ''все.'' Да и сам А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; от «Знания» был далек. Впрочем, я слишком не беспристрастен, говоря об этом святом писателе. По-моему, уши у публики заложило, если она не реагировала на все им сказанное. У меня есть проект — перед одним серьезным делом дать Председателю&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt; прочесть ''«Рассказ старшего садовника»''&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt;. По глубине мысли рассказ этот нисколько не ниже любых страниц Л.Н. Т&lt;олстого&gt;. Между тем, не только здесь, среди озверевших людей, но и в России, мне очень редко приходилось встречать человека, который бы читал этот рассказ и думал о нем. Даже и адвокаты, и те не знают рассказа этого, как не знают рассказа «О любви». Оба эти рассказа так ярко говорят ''о суде человеческом'', — это страницы «Воскресенья».

Я бы хотел познакомиться с Буниным и Куприным, я почему-то убежден в их недобром отношении ко мне. Думается мне (без всякого основания), что представляюсь я им нахалом, стремящимся через Чехова выбраться наверх его именем. Но видит Бог, не повинен я в этом. Любил и люблю этого человека, и не безумно, а совершенно сознательно, ибо кажется мне, что никто, кроме Толстого, не сказал человечеству так много горьких истин, как А.П. Ч&lt;ехов&gt;. И если не услышали, то сами виноваты. Так ведь и с Христом было.

В литературе на каждого нового человека смотрят недоверчиво. Не помню, по поводу чего (рассказа) я написал Куприну горячее письмо (в «Мир Божий» он не принял моего рассказа) и вместо ответа — ничего не получил. «Это свинство — не отвечать на письма», — говорил А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt;. И действительно, хоть открыткой всегда да ответит, а по поводу больших вопросов всегда отвечал большими письмами.

Помню, я в Севастополе в «Северной Гостинице» пошел к Андрееву&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt;. Спустились вниз в ресторан. Спросили пива. Я стал расспрашивать обо многом, отвечал он нехорошо, между прочим, сказал, что был лейб-уланом&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt;.

А когда заговорили об А&lt;нтоне&gt; П&lt;авловиче&gt;, то помянули «Новое Время»… И я чуть не расплакался, когда вернулся домой. И уже чувствовал, что это ''не друг'' Чехову и не понимает значения деятельности Чехова.

В инцидентах подобного рода виноват я. И не сдержан я, и не воспитан, и представлялось мне всегда, что писатель не умеет быть ни сердитым, ни грубым и с баца видит человека насквозь.

От Чехова и от Горького я никогда не слыхал сурового слова и думал, что все так.

Теперь жизнь меня сильно изменила. Уже нет легкомыслия при разговоре с новым человеком.

Помните, в Ялте, в «России»&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt;, я пришел к Вам в первый раз и наговорил чепухи. Смешно теперь вспомнить, а тогда ой как нехорошо было! Слава Богу, прошло это, — миновало. Тем не менее, теперь, когда думаю о людях, то кажется мне, что знают и чувствуют меня немногие.

1) Жена, 2) Ив&lt;ан&gt; П&lt;авлович&gt; Чехов&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt;, 3) ''Вы'' да еще два-три товарища. Чехов Антон Павлович знал, ''какое и когда я слово скажу'', при нем я мог себе позволить что угодно, его мозги сразу отбрасывали мое ''неискреннее от искреннего.'' Еще знают меня Вересаев и Чириков. Последний, скорее, публицист, чем художник, умеет быстро анализировать, и я его не боюсь и люблю, хотя считаю его в 1000 раз меньше Чехова, Андреева, Бунина. Как магнитом, меня тянет к литературному миру. &lt;…&gt;

==== 9 ====

{{right|25 декабря 1904&lt;br&gt;
Первый день Р.Х.}}

&lt;…&gt; День я закончил, лежа на кровати с Чеховым в руках. Читал я XII том Марксовского издания. Читал и перечитывал «Архиерея»&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt;. И в некоторых местах плакать хотелось.

«Это первое евангелие, самое длинное, самое красивое читал он сам. Бодрое здоровое настроение овладело им… „Ныне прославися сын человеческий…“» И, читая, он изредка поднимал глаза и видел по обе стороны целое море огней, слышал треск свечей, но людей не было видно&quot;…

Я люблю «Архиерея» как поэму исстрадавшейся души, принужденной всю жизнь прятать свое ''я'', даже для любимых людей.

Иногда мне кажется, что это нарисовала больная душа самого Антона Павловича, уже в те времена, когда чахотка совсем расшатала физические силы, когда Ольга Леонардовна&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt; часто была против того, чтобы в кабинет входили и Мария Павловна, и Евгения Яковлевна&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt;. А Чехов так любил мать! Так и матери архиерея казалось, что Петя уже не ее. Когда-то она сказала мне: «Мне кажется, что Антоша теперь уже и не мой». А самому архиерею до слез хотелось простоты отношений, простоты кушаний, простоты разговоров. Но он был — архиерей…

Думаю, что и Антону Павловичу хотелось быть ближе к матери, но он был большим писателем, и все возле него уже не могло быть обыкновенно; -мучительно это.

Я был у него в ноябре 1903, он был совсем один. Готовила просто нянька, и ему это нравилось, а кушанья казались вкусными. Войдет Арсений&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt;, зажжет лампу, брякнет стеклом и опять уйдет. Казался он тогда бодрым.

Я привез ему от Татариновой&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt; камелий. Он попробовал взять вазон и не мог, а потом сказал:

— Помогите мне, голубчик, поставить этот цветок на окно.

Я поставил. А слово «голубчик» так приласкало меня, так приласкало!..

— Это холодный цветок, — сказал А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt;.

— Почему холодный?

— Без запаха…

Он любовно стал расправлять листья, немного измятые папиросной бумагой, в которую был завернут весь цветок. Бог так сделал, что я видел его в последний раз один на один и очень долго. Все, что говорилось, все записано у меня.

Я непременно восстановлю все это, если вернусь.

Я очень волновался, когда А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; говорил о моей книге.

Он&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt; любил&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt; мой рассказ «Доктор» и написал мне это в письме, которое я храню как святыню&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt;. Внизу в столовой он сказал мне:

— Попробуйте написать пьесу. — Не сумею я…

— Вот попробуйте, я сам берусь устроить так, что ее поставят в Художественном театре.

— Почему Вы так настаиваете на пьесе?

— А вот видите, у Вас в рассказах люди так говорят между собою, как и в жизни. Значит, и пьеса вышла бы жизненной… Вот Горький, он большой поэт, очень большой поэт, но у него люди не всегда говорят так, как это бывает на самом деле — в жизни…

Не знаю, напишу ли я когда-нибудь пьесу, но и сейчас слова эти сладко припомнить. До выхода моей книжки&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt; А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt;, кажется, относился к моему писанию скептически, да и вряд ли читал, а книгу прочел всю. Вот если вернусь в Россию, выйдет второй том, а ''он'' его уже ''не увидит!'' А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; ставил мне в пример часто Куприна, а я вещей Куприна, кроме «Молоха»&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt;, не люблю. Не сильно. Одно Андреевское «Молчание»&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt; сильнее всего тома Куприна, хотя ''личности'' Андреева я боюсь, я его мало знаю, но чеховской ''доброты'' в нем нет — это я чувствую. Я помню, как А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; пробрал меня за то, что я сказал: «Бунин так давно пишет, так хорошо пишет, но так мало дал».

— Что Вы, что Вы… Как можно. Бунин очень много сделал…

Помните, мы с Вами выходили из «России» в Ялте. Чехов позвал меня к телефону, чтобы предложить мне денег. Я отказался наотрез…&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt;

Вы это помните! Это мог только Чехов сделать, по телефону вызывать, чтобы спросить, не нужно ли денег!

Таких у меня случаев записано много. Если не будет второго сборника&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt;, то я эти записки дам Вам, для ''июльской'' книжки.

Вот пишу эти строки и забыл, что я во Владивостоке. Забыл, что завтра может явиться японская эскадра!

Значит, влияние большой человеческой личности А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt; сильно и после смерти физической, значит, жив он, коли владеет умами живых!

Весь Ваш

{{right|Бор&lt;ис&gt; Лазаревский}}

P. S. Мой ''киевский'' адрес:

Нестеровская, 13

или Жилянская, 41, кв. Мельниковых

''Киев''

Если буду писать Вам следующее письмо, то в виде виньетки нарисую Ялту, я знаю, Вы любите ее, как и я.

Помните, я, Вы и Беклимишев&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt; сидели на той самой площадке, где сидели над морем Гуров и Анна Сергеевна («Дама с собачкой»).

Если Румянцевский музей не даст комнаты для вещей А. П. Чехова, то нельзя ли это сделать через в&lt;еликого&gt; к&lt;нязя&gt; Константина Константиновича&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt;, он любил А.П. Ч&lt;ехова&gt;.

Все у меня стоят в голове слова: «Ныне прославися сын человеческий…»&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt; А потом ''17 января'' в Художест&lt;венном&gt; театре&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt;, а потом ''Баденвейлер…'' (аналогия)

==== 10 ====

{{right|31 мая 1905}}

&lt;…&gt; Посылаю портрет Чехова, который вряд ли у Вас есть. Молодой он, сильный, серьезный…

Я все думаю о рисунках и содержании июльской книжки&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt;. Непременно нужно поместить фотографию комнаты в Баденвейлере. Иллюстрацию Репина к «Мужикам», у него, вероятно, сохранился оригинал рисунка, помещенного на обложке французского издания «Les moujiks» Denis’a Roche&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt;. Если бы у меня были деньги, я бы сейчас дал 1000 рублей, чтобы эта книжка вышла на веленевой бумаге. Нужно снимок дачи. Нужно снимок с портрета А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt;, который есть у Ив&lt;ана&gt; Пав&lt;ловича&gt;. Там А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt; поразительно похож на Антона Рубинштейна&lt;sup&gt;72&lt;/sup&gt;.

Пусть эта книжечка будет памятка-альманах об А.П. Ч&lt;ехове&gt;, такая, чтобы каждому подписчику захотелось ее переплесть отдельно.

Эх, если бы в нее еще Горький дал кусочек своих воспоминаний, куда же он душевнее Бунина&lt;sup&gt;73&lt;/sup&gt;, или такой балаболки, как Гиляровского&lt;sup&gt;74&lt;/sup&gt; &lt;так! — ''К.А''.&gt;. Напишите А.А. Хотяинцевой&lt;sup&gt;75&lt;/sup&gt; в Москву, чтобы она дала рисунок, она близка была семье Чеховых. У меня сохранилась ее карикатура: Чехов перед своим портретом в Третьяковской галерее&lt;sup&gt;76&lt;/sup&gt;.

Я размечтался. Я знаю, что и без меня Вы сделаете все возможное.

Чехов был гораздо, гораздо шире, чем Горький и Андреев… Они думают, что душа человеческая должна быть такою-то и такою-то и ее можно вогнать в рамки; а Чехов понимал, что душа — это необъятное, что это тайна, что это Божество… &lt;…&gt;

==== 11 ====

{{right|21 июля 1905

Дорогой Виктор Сергеевич!}}

Надежда на перевод в Кронштадт все растет, но окончательно не выросла&lt;sup&gt;77&lt;/sup&gt;. В июньской книжке Литературных приложений к «Ниве» есть воспоминания Ив&lt;ана&gt; Щеглова об А.П. Ч&lt;ехове&gt;&lt;sup&gt;78&lt;/sup&gt;. Не нравится мне ''тон'' их. Как Вам? Там же есть рассказа Мих&lt;аила&gt; П. Чехова «Сироты»&lt;sup&gt;79&lt;/sup&gt;, техника брата, я с наслаждением читал его, — точная неизданная рукопись А.П. 4&lt;ехова&gt;&lt;sup&gt;801&lt;/sup&gt;.

Будьте добры, сделайте распоряжение, чтобы мне июльскую книжку выслали ''в десяти'' экземплярах. Сообщите также, сколько я еще буду должен редакции, считая, что часть долга (100 р.) покроются статьей об А.П. Ч&lt;ехове&gt; и эти десять экз&lt;емпляров&gt;.

Любящий Вас

{{right|Бор&lt;ис&gt; Лазаревский}}

Волжскому&lt;sup&gt;81&lt;/sup&gt; я написал (по адресу «Вопр&lt;осов&gt; Жизни») и послал маленький рассказ, но ответа не получил.

Второго июля надеюсь быть на Новодевичьем&lt;sup&gt;82&lt;/sup&gt;.

==== 12 ====

{{right|Мариехамн, до востребования&lt;br&gt;
Аландские о&lt;стро&gt;ва&lt;sup&gt;81&lt;br&gt;
&lt;/sup&gt;3 июля 1914

Дорогой Виктор Сергеевич!}}

Сегодня в тяжелую годовщину смерти А.П. Ч&lt;ехова&gt; просмотрел «Биржевку» — Измайлов чепухи наплел об А&lt;нтоне&gt; П&lt;авловиче&gt; — будто он только земное любил и о вечности не думал&lt;sup&gt;84&lt;/sup&gt;.

Экий Измайлов — тупица!

Прочел я также о покушении на Распутина&lt;sup&gt;85&lt;/sup&gt;. И… если Вы прочтете мое предыдущее письмо, то увидите, что снился мне сей муж как раз в тот день, когда фанатичка-баба бросилась на него. Вам одному я писал об этом сне&lt;sup&gt;86&lt;/sup&gt;, который считал ерундой и даже в дневник не занес. И вышло одно из тех многих «совпадений», которые в моей жизни повторялись много раз.

О смерти А.П. Ч&lt;ехова&gt; я тоже узнал во сне в этот же день или в ту же ночь&lt;sup&gt;87&lt;/sup&gt;. &lt;…&gt;

=== ''Примечания'' ===
&lt;sup&gt;1&lt;/sup&gt; Чехова Мария Павловна (1863—1957) — сестра писателя, педагог, публикатор его писем и популяризатор его творчества, автор воспоминаний о нем. В 1921—1957 гг. — директор Дома-музея А. П. Чехова в Ялте. Сохранилось письмо М. П. Чеховой к Б. А. Лазаревскому от 3 февраля 1913 г. (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 6. Л. 48^9).

В дневнике Лазаревского 22 августа 1901 г. (в этот день он был у Чехова в Ялте) записано:

«Я все наблюдал Марию Павловну. Кажется, это первая и последняя старая дева, симпатичнейшая, чем все самые красавицы дамы, девицы и барышни. Что-то прелестное есть в выражении ее глаз, что-то умное и страдальческое. Как необыкновенно хороша, должно быть, она была в молодости» (Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского / Предисл. и публ. Н. И. Гитович // Из истории русской литературы и общественной мысли 1860—1890 гг. М., 1977. С. 333 (Лит. наследство. Т. 87)). Там же опубликованы записи Лазаревского о встречах с М. П. Чеховой 16 января и 9 июня 1910 г. (С. 348—349).

&lt;sup&gt;2&lt;/sup&gt; Имеется в виду старшая дочь писателя, Вера Лазаревская (1899 — ?). В письме Лазаревского к В.С. Миролюбову от 6 января 1905 г. сказано: «У А. П. Чехова была карточка моей старшей дочери, не знаю, к кому она попала» (ИРЛИ. Ф. 185. Ед. хр. 700. Л. 24 об. — 25).

&lt;sup&gt;3&lt;/sup&gt; Маркс Адольф Федорович (1838—1904), известный петербургский издатель и книготорговец, с которым Чехов в январе 1899 г., заключил договор, уступив ему за 75 тысяч рублей право на издание всех своих литературных произведений. В 1899—1911 гг. издательством Маркса было выпущено собрание сочинений Чехова в 15 томах, в 1903—1916 гг. — «Полное собрание сочинений» в 23 томах.

Договор Чехова с А. Ф. Марксом получил немалый общественный резонанс: издателя упрекали в том, что он «обобрал» писателя и «нажился» на издании его книг. Полемика по данному вопросу обострилась на страницах русской печати в связи со смертью писателя. См. подробно: ''Видуэцкая И. П.'' А. П. Чехов и его издатель А. Ф. Маркс. М., 1977.

&lt;sup&gt;4&lt;/sup&gt; «Последний довод» ''(лат.).'' Лазаревский имеет в виду, что венок на чеховскую могилу был последним аргументом, при помощи которого Маркс пытался убедить общественность в своих дружеских отношениях с покойным.

&lt;sup&gt;5&lt;/sup&gt; «Южное обозрение» — политическая, научная, литературная, торгово-промышленная и финансовая ежедневная газета (Одесса, 1896—1906). Лазаревский публиковал в этой газете свои рассказы в 1901—1903 гг. Что касается Чехова, то редакция «Южного обозрения» предлагала ему в конце 1901 г. сотрудничество, на что писатель поначалу согласился; однако ни одно из его произведений здесь так и не появилось (см. комментарий И. Л. Видуэцкой к письму Чехова И. А. Бунину от 15 января 1902 г. // ''Чехов А. П.'' Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. Письма. Т. 10. Апрель 1901 — июль 1902. М., 1981. С. 442—443).

&lt;sup&gt;6&lt;/sup&gt; Лоэнгрин (наст. имя и фамилия — Петр Титович Герцо-Виноградский; 1867—1921), журналист, публицист, сотрудник ряда периодических изданий на юге России; был секретарем редакции в газете «Южное обозрение», затем — автор ежедневной рубрики «Зигзаги» в той же газете. Неоднократно писал о Чехове; откликнулся короткой статьей на смерть писателя ''(Лоэнгрин.'' А. П. Чехов // Южное обозрение. 1904. № 2539. 3 июля. С. 3). Утверждая, что «Чехов — это целая эра в нашей литературе» и что «имя его незабвенно на столбцах нашей литературы», Лоэнгрин вспоминал о своей встрече с писателем в Ялте в 1902 году («в первый и в последний раз в своей жизни») и их состоявшейся 4 мая беседе («Беседу с ним я считаю полной высокого интереса и поучения»). На другой день Лоэнгрин поведал в «Южном обозрении» о содержании этой беседы ''(Лоэнгрин.'' А. П. Чехов // Южное обозрение. № 2540. 4 июля. С. 3). Однако в предыдущих «Зигзагах» фельетонист отзывался о Чехове более сдержанно, подчеркивал его «безнадежный пессимизм» и т. п. (см., например: Южное обозрение. 1904. № 2516. 9 июня. С. 3). «…Когда я смотрю в будущее нашей литературы, я там не нахожу места г. Чехову», — говорилось, между прочим, в этом очерке, посвященном статье И. Джонсона (И. В. Иванова) в ежемесячном московском журнале «Правда» (1904. № 5. С. 232—234) о рассказе Чехова «Невеста». Эпитет «беспринципный» по отношению к Чехову в очерках Лоэнгрина за июнь-июль 1904 года не обнаружен.

На статьи Лоэнгрина Лазаревский откликнулся в печати сразу же после смерти Чехова. «Перебирая газеты недельного и двухнедельного возраста, я наткнулся в „Южном Обозрении“ на статью некоего г. Лоэнгрина. Фельетонист удивлялся тем людям, которые видели в рассказе Чехова „Невеста“ („Журнал для всех“, декабрь 1903) его надежду, что в жизни человечества наступят лучшие времена. В нескольких предыдущих своих фельетонах о Чехове г. Лоэнгрин находил его творчество бесполезным. Статьи эти было очень неприятно читать &lt;…&gt; особенно неприятно в скорбные дни, когда уже мертвого Чехова еще не приняла в свои недра родная земля. Я подумал, что если бы Антон Павлович был жив и прочел рассуждения г. Лоэнгрина, то, вероятно бы, только искренно улыбнулся» ''(Л&lt;азаревский&gt; Б.'' Мысли о смерти А. П. Чехова // Владивосток. Газета общественная и литературная. 1904. № 33. 15 авг. С. 17-19).

&lt;sup&gt;7&lt;/sup&gt; В своих воспоминаниях о Чехове Лазаревский также упомянул об этом эпизоде, не называя Лоэнгрина по имени: «В этот день Чехов был вообще оживленнее обычного. Его лицо приняло мрачный оттенок только, когда он заговорил о приезде одного одесского фельетониста, с напоминанием относительно сотрудничества в газете» ''(Лазаревский Б. А.'' А. П. Чехов. Личные впечатления // Ежемесячный журнал для всех. 1905. № 7. С. 414—420).

« Ср. в воспоминаниях Лазаревского: «Набросав несколько строк, я снес их в редакцию местного „Дальнего Востока“. Обещали напечатать завтра же. На следующий день, однако, заметка не появилась, и на мой вопрос, почему, ответили: „Не хватило места“. Редактор обещал напечатать некролог в следующем номере (что и исполнил), затем сказал, что я могу и еще что-нибудь дать о Чехове, „только поменьше, — ведь Чехова и без того знали“» ''(Лазаревский Б.'' А. П. Чехов. (Материалы для биографии) // Русская мысль. 1906. № 11. С. 92 (вторая нумерация).

Некролог Лазаревского «Памяти А. П. Чехова» появился в газете «Дальний Восток» («Ежедневная газета, посвященная интересам Приамурского края») 7 июля 1904 г. (№ 148. С. 2). «Я близко знал покойного, — писал Лазаревский. — &lt;…&gt; Во всю мою жизнь мне не приходилось встречать человека с более ласковым сердцем, с большею способностью не только понимать, но и чувствовать страдания других людей».

Упоминаний о «кружке» в номерах газеты «Дальний Восток» от 5 и 6 июля не обнаружено. Возможно, Лазаревский имеет в виду сообщение о том, что 3 июля инженер Микулин прочел в здании местного музея «интересный публичный доклад о радии» (Дальний Восток. 1904. № 147. 6 июля. С. 2).

&lt;sup&gt;9&lt;/sup&gt; Лазаревская (урожд. Мельникова) Лидия Николаевна (1879—1909), жена Б. А. Лазаревского (с 1898 г.). Брак распался в 1907 г.

&lt;sup&gt;10&lt;/sup&gt; Имеется в виду европейская часть России (в противоположность Сибири и Дальнему Востоку).

&lt;sup&gt;11&lt;/sup&gt; Литературный сборник в память Чехова был задуман в июле 1904 г. в кругу писателей-знаньевцев. «…в Москве Куприн, Пятницкий задумали издать в память Ан. Пав. книгу, доход с которой — в части или целом, это потом решим — употребить на памятник ему или на что-нибудь в этом роде, — сообщал Горький Бунину 11 июля 1904 г. — Нам кажется, что будет вполне достаточно и очень хорошо, если в этой книге примут участие только четверо — Куприн, Вы, Андреев и я» ''(Горький М.'' Полное собрание сочинений. Письма в 24 томах. Т. 4. М., 1998. С. 105). О том же Горький писал в те дни и Л. Н. Андрееву (Там же. С. 106). Сборник был издан в январе 1905 года (Сборник товарищества «Знание» за 1904 год. Кн. 3). Помимо четверых названных писателей в нем участвовал Скиталец (книга открывалась его стихотворением «Памяти Чехова»).

&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt; Об этом рассказе (первоначальное название — «Беда»; окончательное название — «Всевочка») не раз упоминается в последующих письмах. Рассказ опубликован в «Журнале для всех» (1905. № 1. С. 17-28).

Всевочка (Всеволод) — имя сына Лазаревского (умер в 1910 г.).

&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt; В девятой книжке журнала «Русская мысль» за 1904 год на с. 169—172 был напечатан «Список венков на могилу А. П. Чехова» (т. е. текст надписей на лентах венков, возложенных на могилу писателя). Венка от имени Лазаревского в этом перечне нет.

&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; В «Списке венков…» (с. 171) была помещена надпись следующего содержания: «Горячо любимому отзывчивому А. П. Чехову. Благодарный начинающий писатель».

&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt; См.: ''Волохов Марк.'' Нитцшеанец. Из дневника настроений // Ежемесячный журнал для всех. 1904. № 9. С. 517—520.

&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt; Там же. С. 515.

&lt;sup&gt;17&lt;/sup&gt; В конце 1903 г. «Журнал для всех» действительно изменил свою идейную ориентацию. Захваченный религиозно-философскими («декадентскими») настроениями, Миролюбов (активный участник петербургских Религиозно-философских собраний в 1901—1903 гг.) открывает страницы для проповеди «идеализма», нападок на марксизм и т. п. Особый резонанс вызвали статьи нового сотрудника, привлеченного Миролюбовым, — критика Волжского (А.С. Глинки): «Литературные отголоски. По поводу книги г. Булгакова» (1903. № 12) и «О некоторых мотивах творчества М. Горького» (1904. №№ 1 и 2). В декабре 1903 г. Горький прекращает свое сотрудничество в миролюбовском журнале. А в январе 1904 г. писатели демократического лагеря (Л. Андреев, И. Белоусов, В. Вересаев, А. Серафимович и др.) обращаются к Миролюбову с коллективным протестом, осуждая выступление Волжского.

«В настоящее время „Ж&lt;урнал&gt; д&lt;ля&gt; всех“ занимает среднее положение между „Новым путем“ и ортодоксально-прогрессивными органами печати, — писал Миролюбову Л. Н. Андреев в июле 1904 г., — и невыгоды такого положения сказываются вдвойне: с одной стороны его справедливо упрекают в уступках декадентству и теологическому идеализму, с другой, так же справедливо — в позитивизме и реализме &lt;…&gt; И очень скоро Вам придется вполне определенно примкнуть к тому или другому течению: или слиться с „Новым Путем“ и породниться с ним через участие в Вашем журнале Розанова, Мережковского, Андрея Белого, Антона Крайнего и пр., или вернуться к старому» ''(Андреев Л. Н.'' Письма к В.С. Миролюбову (1899—1907) / Публикация К. Д. Муратовой // Литературный архив. Материалы по истории литературы и общественного движения. Вып. 5. Под ред. К. Д. Муратовой. М. — Л., 1960. С. 109).

Развитие общественной ситуации в России в 1904 г. и события 1905 года помогли Миролюбову выйти из этого двойственного положения: «Журнал для всех» занимает в годы Первой русской революции радикально «левую» позицию, публикуя ряд материалов антиправительственного содержания и постоянно подвергаясь цензурным преследованиям. Закрытый осенью 1906 г., журнал продолжается под другими названиями. В начале 1908 г. прекращается окончательно, а редактор-издатель, привлеченный к судебной ответственности, вынужденно покидает Россию.

См. подробнее: ''Коляда Е. Г.'' «Журнал для всех» // Литературный процесс и русская журналистика конца XIX — начала XX века. 1890—1904. Социал-демократические и общедемократические издания / Отв. ред. Б. А. Бялик. М., 1981. С. 309—352; ''Горький М.'' Неизданная переписка с Богдановым, Лениным, Сталиным, Зиновьевым, Каменевым, Короленко. М., 1998. С. 32—33; ''Колеров М. А.'' Idealismus militans // Исследования по истории русской мысли / Под общей редакцией М. А. Колерова. М., 2002. С. 206—209; и др. &lt;sup&gt;1,1&lt;/sup&gt; В своей автобиографии (1913) Лазаревский вспоминал: «В 1903 г. я побывал в Ясной Поляне. &lt;…&gt; В общей сложности я пробыл с Л&lt;ьвом&gt; Н&lt;иколаевичем&gt; один на один не менее трех часов. Моя служба в военно-морском суде очень его заинтересовала. Простота и сердечность, а главное память Л&lt;ьва&gt; Н&lt;иколаевича&gt; произвели на меня неизгладимое впечатление» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 14. Л. 4).

Свой визит к Толстому Лазаревский описал в очерке «Семь лет назад. (В Ясной Поляне)» (О Толстом. Международный толстовский альманах, составленный П. Сергеенко. М., 1909. С. 88-97). См. также воспоминания Лазаревского о Л. Н. Толстом, опубликованные в петербургском еженедельнике «Искорки» (1910. № 45. Ноябрь. С. 3—4).

&lt;sup&gt;19&lt;/sup&gt; Эти слова Л. Н. Толстого Лазаревский сообщил Чехову в одном из писем к нему в 1903 г. См. также воспоминания Лазаревского «А. П. Чехов» (в кн.: ''Лазаревский Б.'' Повести и рассказы. Т. 2. М., 1906. С. 21; перепечатано (не полностью) в кн.: А. П. Чехов в воспоминаниях современников / Вступ. статья А. М. Туркова. Сост., подг. текста и коммент. Н. И. Гитович. М., 1986. С. 567—582 (на с. 703 — содержательный комментарий по поводу данного отзыва Толстого о Чехове). То же — в воспоминаниях Лазаревского «Семь лет назад. (В Ясной Поляне)» (О Толстом. Международный толстовский альманах… С. 92).

&lt;sup&gt;20&lt;/sup&gt; Лазаревскому удалось «вырваться» из Владивостока в июне 1905 г. К осени 1905 г. он был переведен в Кронштадт, а с 1906 г. вышел в отставку, занявшись исключительно литературным трудом.

&lt;sup&gt;21&lt;/sup&gt; Имеется в виду анонимная заметка в московском еженедельнике «Родная речь» (1904. № 28. 25 июля. С. 3), в которой приводились пренебрежительные и даже оскорбительные отзывы о Чехове, появившиеся якобы «и в еврейских, и в либеральных „органах“» в связи со смертью и похоронами писателя.

&lt;sup&gt;22&lt;/sup&gt; В «Родной речи» сказано: «…выдержка из одной еврейской газеты». Приводим начало «выдержки»:

«Чехов является драматургом не только слабым, но почти курьезным, в достаточной мере пустым, вялым, однообразным. Драмы г. Чехова, несмотря на всю их рекламную славу, даже не могут называться драмами…»

&lt;sup&gt;23&lt;/sup&gt; Красный цветок. Литературный сборник в память Всеволода Михайловича Гаршина. СПб., 1889 (составители: М. Н. Альбов, К. С. Баранцевич, В. В. Лихачев).

&lt;sup&gt;24&lt;/sup&gt; Пастернак Леонид Осипович (1862—1945) — живописец, портретист; мемуарист. Академик (с 1905 г.). Получил известность своими иллюстрациями к произведениям Л. Н. Толстого. В 1889 г. выполнил иллюстрацию к драматическому этюду Чехова «Лебединая песня (Калхас)», открывающую публикацию этого произведения в журнале «Артист» (1889. Кн. 2. С. 68).

&lt;sup&gt;25&lt;/sup&gt; Далькевич Мечислав Михайлович (1861—1942) — живописец, иллюстратор, художественный критик; сотрудник журнала «Осколки».

&lt;sup&gt;26&lt;/sup&gt; В одном из своих жизнеописаний Лазаревский вспоминает, что рассказ «Володя», который он впервые прочел в университете, произвел на него «подавляющее впечатление» (см.: Первые литературные шаги. Автобиографии современных русских писателей. Собрал Ф. Ф. Фидлер. М., 1911. С. 6).

&lt;sup&gt;27&lt;/sup&gt; Нюта (Анна Федоровна) — персонаж рассказа Чехова «Володя» (первая редакция — 1887). Лазаревский цитирует фразу «От нее &lt;Нюты&gt; шел влажный прохладный запах купальни и миндального мыла».

&lt;sup&gt;2К&lt;/sup&gt; Отель Киста (по имени владельца) — севастопольская гостиница.

&lt;sup&gt;29&lt;/sup&gt; Т. е. Севастопольской (Ахтиарской) бухты.

&lt;sup&gt;30&lt;/sup&gt; Имеется в виду павильон кондитерской Флорена (ранее — Верне) на ялтинской набережной.

&lt;sup&gt;31&lt;/sup&gt; Неточная цитата из «Дамы с собачкой».

&lt;sup&gt;32&lt;/sup&gt; Контаминация двух эпизодов: вечером на пристани в Ялте Гуров и Анна Сергеевна смотрят на прибывший пароход, который «долго поворачивался»; утром на площадке в Ореанде: «Видно было, как пришел пароход из Феодосии, освещенный утренней зарей».

&lt;sup&gt;33&lt;/sup&gt; Бодаревский Николай Корнильевич (1850—1921) — живописец. Академик (1908). Работал в основном на Украине.

&lt;sup&gt;34&lt;/sup&gt; Пимоненко Николай Корнилович (1862—1912) — живописец.

&lt;sup&gt;35&lt;/sup&gt; Старославянская редакция известных евангельских слов — ими заканчиваются многие речения и притчи Христа (Матф. 11, 15; Мк. 4, 9; Лк. 8, 8; и др.).

&lt;sup&gt;36&lt;/sup&gt; См.: ''Буренин В.'' Критические очерки // Новое время. 1900. № 619. 25 февраля. С. 2.

&lt;sup&gt;37&lt;/sup&gt; ''Данаров Н.'' Для Бога. Рассказ деревенского старожила // Ежемесячный журнал для всех. 1904. № 10. С. 596—599.

Данаров (наст, фамилия — Аргунин) Николай Петрович — литератор. В архиве Миролюбова хранится ряд его писем за 1904—1905 гг., отправленных из Западной Европы (Швейцарии, Италии, Франции). В одном из них, от 24 сентября 1904 г., Данаров рассказывает о себе: «Я недоучившийся студент, проживающий „по независящим от меня обстоятельствам“ больше двух лет за границей. Родных у меня нет, а потому средства к жизни приходится добывать собственным трудом. Нелегко это было в России, а в чужих краях и того трудней. Имея большую склонность к физическому труду и бродяжничеству, я послонялся по Европе и по Африке, занимался то грузкой &lt;так. — ''К.А.&gt;'', то огородничеством. &lt;…&gt; Случайно попал в Лозанну, где встретился с И. Ф. Наживиным, которому прочел кое-что из своих вещей. Еще в бытность в России я напечатал в „Терских Вед&lt;омостях&gt;“ два рассказа &lt;…&gt;» (ИРЛИ. Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 474); упоминается писатель-прозаик Иван Федорович Наживин (1874—1940), неоднократно публиковавшийся в миро-любовском журнале. Ср. письмо И. Ф. Наживина к Миролюбову (из Лозанны) от 14 марта 1903 г.: «Жду с нетерпением Вашего ответа относительно г. Аргунина. Отвечайте и, если можно, высылайте деньги на мое имя; я передам. На его имя, т&lt;ак&gt; к&lt;ак&gt; у него нет паспорта. „Данаров“ его псевдоним» (ИРЛИ. Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 830. Л. 1).

В «Журнале для всех» были опубликованы еще два рассказа Н. Данарова: «За морем» (1903. № 11. С. 1191—1202) и «Клуб здравомыслящих» (1905. № 9. С. 524—531).

Под псевдонимом «Аргунин» в «Журнале для всех» публиковался (!) А.А. Смирнов (см.: ''Масапов И. Ф.'' Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. Т. 1. М., 1956. С. 106). Так, в № 5 «Журнала для всех» за 1901 г. на с. 585 было напечатано его стихотворение «Скоро, знаю, белые черешни…».

&lt;sup&gt;38&lt;/sup&gt; ''Немоловский М.'' Проповедь. Картинка // Ежемесячный журнал для всех. 1904. 1904. № 10. С. 599—606.

&lt;sup&gt;39&lt;/sup&gt; Немоловский Михаил Иванович (? —1905) — беллетрист.

Потапенко Игнатий Николаевич (1856—1929) — прозаик, драматург; друг Чехова, автор воспоминаний о нем.

&lt;sup&gt;40&lt;/sup&gt; Ляпунов Всеволод Дмитриевич (1873—1905) — поэт-самоучка. В 1897 г. посетил Ясную Поляну, где и остался жить; служил чернорабочим, затем стал управляющим яснополянским имением. В 1901 г. переехал в Крым; умер в Ялте. В одной из своих мемуарных статей, посвященных Чехову, Лазаревский приводит отзыв писателя о Ляпунове: «…Отличный, чудесный поэт, но он не может оставить серьезного следа в литературе, потому что форма, в которую он облекает свои стихи, создана не им, а его предшественниками: Кольцовым, Некрасовым» ''(Лазаревский Б.'' А. П. Чехов. (Материалы для биографии) // Русская мысль. 1906. № 11 (2-я пагинация). С. 92).

&lt;sup&gt;41&lt;/sup&gt; Сулержицкий (Суллержицкий) Леопольд Антонович (1872—1916) — писатель, критик; режиссер Московского Художественного театра. Корреспондент Чехова, автор воспоминаний о нем.

&lt;sup&gt;42&lt;/sup&gt; Игумнова Юлия Константиновна (1871—1940) — художница; с 1900 г. жила в семье Л. Н. Толстого, выполняя обязанности переписчицы и секретаря.

&lt;sup&gt;43&lt;/sup&gt; Памяти Гаршина было, действительно, посвящено два сборника, выпущенных почти одновременно. Наряду со сборником «Красный цветок» (см. примеч. 23), был издан другой — «Памяти В. М. Гаршина. Художественно-литературный сборник» (СПб., 1889). Инициатором этого издания был А.А. Плещеев. Редакторы обоих сборников занимали в отношении друг друга враждебную позицию. Чехов писал по этому поводу И. Л. Леонтьеву (Щеглову) 4 апреля 1888 г.: «Баранцевич и {{Ко}} столкнулись нос к носу с Евреиновой и {{Ко}} в одном и том же деле (памятник Гаршина) и, точно испугавшись конкуренции, облаяли друг друга „лжелибералами“. Судя по письмам той и другой стороны, доброе дело оказалось дурным, ибо поссорило порядочных людей» ''(Чехов А. П.'' Полное собрание сочинений и писем в 30 т. Письма. Том второй. 1887 — сентябрь 1888. М., 1975. С. 231); упоминается Анна Михайловна Евреинова (1844—1919), редактор журнала «Северный вестник». В редакции этого журнала велись весной 1888 г. переговоры о слиянии двух сборников в один, однако договоренность не была достигнута, и каждая из сторон стала составлять свой собственный сборник.

&lt;sup&gt;44&lt;/sup&gt; Сытин Иван Дмитриевич (1851—1934) — московский издатель и книготорговец; с 1897 г. издавал газету «Русское слово». В 1894 г. выпустил том «Повестей и рассказов» Чехова, с которым был близко знаком, встречался и переписывался. Утверждение Лазаревского, что Чехов «пустил» Сытина «в свет», представляется преувеличением.

&lt;sup&gt;45&lt;/sup&gt; Шереметев Павел Сергеевич, граф (1871—1943) — писатель, историк, художник. Предводитель дворянства Звенигородского уезда Московской губернии. Участник русско-японской войны. Член Государственного совета по выборам от дворянства (с 1915 г.). В 1922—1929 гг. — главный хранитель усадьбы-музея Остафьево. В архиве Миролюбова сохранилось несколько его писем 1898 и 1903 гг. (ИРЛИ. Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 1263).

&lt;sup&gt;46&lt;/sup&gt; Имеется в виду председатель военно-полевого суда.

&lt;sup&gt;47&lt;/sup&gt; Рассказ Чехова (1894), основная мысль которого заключается в том, что при вынесения судебного приговора вера в человека должна быть выше уличающих его доказательств.

&lt;sup&gt;48&lt;/sup&gt; Видимо, в марте 1902 г. Ср. в письме Л. Н. Андреева к Миролюбову от 24 марта 1902 г.: «Только сейчас вернулся с женой из Крыма, где провел около месяца» ''(Андреев Л. Н.'' Письма к В.С. Миролюбову / Публикация К. Д. Муратовой // Литературный архив. Материалы по истории литературы и общественного движения. 5. Под редакцией К. Д. Муратовой. М. — Л., 1960. С. 93). Тогда же, в марте 1902 г., Л. Н. Андреев встречался с Чеховым в Ялте.

&lt;sup&gt;49&lt;/sup&gt; Лейб-уланом Л. Н. Андреев не был.

&lt;sup&gt;50&lt;/sup&gt; Ныне — гостиница «Таврида», мемориальное здание, связанное с пребыванием в Ялте известных людей.

&lt;sup&gt;51&lt;/sup&gt; Чехов Иван Павлович (1861—1922) — брат писателя, педагог. Посетив его в Москве, Лазаревский отметил в своем дневнике: «Он директор Городского училища имени императора Александра II. Удивительное училище. Идеал школы. Я уверен, что в России ничего подобного нет больше» (Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского… С. 343; запись сделана задним числом в августе 1903 г. — Лазаревский пытался восстановить по памяти украденный у него дневник за 1902—1903 гг.).

&lt;sup&gt;52&lt;/sup&gt; Рассказ был впервые напечатан в миролюбовском «Журнале для всех» (1902. № 4. С. 447-^62).

&lt;sup&gt;53&lt;/sup&gt; Слова Иисуса: «…Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в нем» (Иоанн 13, 31). С этих слов начинается первое из «страстных евангелий», читаемых на утрени в Великую Пятницу.

&lt;sup&gt;54&lt;/sup&gt; Книппер (Книппер-Чехова) Ольга Леонардовна (1868—1959) — актриса МХТа. Жена А. П. Чехова (с 1901 г.).

&lt;sup&gt;55&lt;/sup&gt; Чехова (урожд. Морозова) Евгения Яковлевна (1835—1919) — мать Чехова.

&lt;sup&gt;56&lt;/sup&gt; Арсений Щербаков — работник на даче Чехова в Ялте.

&lt;sup&gt;57&lt;/sup&gt; Татаринова Фанни Карловна (1863—1923) — ялтинская домовладелица, издательница газеты «Ялтинский листок». Позднее переехала в Москву, преподавала пение в Московском Художественном театре.

&lt;sup&gt;58&lt;/sup&gt; Далее в оригинале зачеркнуто слово «очень».

&lt;sup&gt;59&lt;/sup&gt; В оригинале — «любит».

&lt;sup&gt;60&lt;/sup&gt; Имеется в виду письмо Чехова к Лазаревскому от 28 июля 1903 г. из Ялты (впервые опубликовано в 1909 г.). Утверждение Лазаревского о том, что Чехов «любил» его рассказ «Доктор», представляется преувеличением. Прочитав и в целом одобрив книгу Лазаревского «Повести и рассказы» (М., 1903), в которую вошел и этот рассказ, Чехов писал ему: «Рассказы однотонные, трудно сказать, какой из них лучше, но если долго выбирать, как выбирают, например, папу (римского), то я остановился бы на „Докторе“» ''(Чехов А. П.'' Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. Письма. Т. 11. Июль 1902 — декабрь 1903. М., 1982. С. 237).

&lt;sup&gt;61&lt;/sup&gt; Имеется в виду книга Лазаревского, указ. в примеч. 60.

&lt;sup&gt;62&lt;/sup&gt; Повесть А. И. Куприна (1896).

&lt;sup&gt;63&lt;/sup&gt; Рассказ Л. Н. Андреева, впервые напечатанный в «Журнале для всех» (1900. № 12. С. 1427—1438).

&lt;sup&gt;64&lt;/sup&gt; Этот эпизод, описанный также в дневнике Лазаревского, относится к августу 1903 г. (см.: Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского… С. 343).

&lt;sup&gt;65&lt;/sup&gt; Второй чеховский сборник (по замыслу Лазаревского, изложенному в данном письме) не состоялся.

&lt;sup&gt;66&lt;/sup&gt; Беклемишев Владимир Александрович (1861—1920) — скульптор, профессор Академии художеств. Отношения Лазаревского с Беклимешевым, завязавшиеся в Крыму, продолжались и в дальнейшем. См. запись в дневнике Лазаревского от 15 октября 1906 г.: «За это время я только раз отдохнул душой в милой семье Беклемишевых…» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 51).

&lt;sup&gt;67&lt;/sup&gt; Великий князь Константин Константинович (1858—1915) — поэт, выступавший под криптонимом K.P. С 1899 г. — президент Академии наук.

&lt;sup&gt;68&lt;/sup&gt; См. примеч. 53.

&lt;sup&gt;69&lt;/sup&gt; 17 января 1904 г., в день рождения А. П. Чехова, в Московском Художественном театре состоялось первое представление «Вишневого сада», вылившееся (после третьего акта) в публичное чествование писателя — по случаю 25-летнего юбилея его литературной деятельности. Спустя два года Лазаревский опубликовал в связи с этой датой статью «Два года назад» (Биржевые ведомости. Веч. вып. 1906. № 9167. 17 января. С. 3—4). Ср. запись в его дневнике от 17 января 1906 г.: «День именин А. П. Чехова. День постановки „Вишневого сада“. Кажется, печатно во всей России только я вспомнил этот день» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 9 об.).

&lt;sup&gt;70&lt;/sup&gt; Т. е. июльской книжки «Журнала для всех» (1905) с материалами о Чехове.

&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt; Рош (Roche) Морис-Дени (1868—1951) — французский литератор, переводчик Чехова на французский язык (сохранилась их переписка за в 1897—1903 гг.), автор статьи о его творчестве. Повесть Чехова «Мужики» в переводе Роша впервые появилась в парижском двухнедельном журнале «La Quinzaine» в сентябре 1897 г. (№ 69 от 1 сентября и № 70 от 16 сентября). В 1901 г. «Мужики» в переводе Роша были выпущены в Париже отдельным изданием, обложку которого украшал выполненный в 1899 г. рисунок Репина ''(Tchékov Anton.'' Les Moujiks. Traduit du russe avec l’autorisation de l’auteur par Denis Roche. Paris, 1901). Оригинал рисунка был препровожден Чехову, а тот в свою очередь подарил его в Таганрогский музей (см. комментарий И. Е. Гитович к письму Чехова Ф. Д. Батюшкову от 24 января 1900 г. и комментарий А. М. Малаховой к письму Чехова П. Ф. Иорданову от 10 апреля 1901 г. // ''Чехов А. П.'' Полное собрание сочинений и писем в 30 томах. Письма. Т. 9. М., 1980. С. 269—270; Т. 10. 1902. М., 1981. С. 275—276).

В 1905 г. Лазаревский обратился к Репину с просьбой предоставить этот набросок для сборника памяти Чехова (см. примеч. 11). Репин согласился, но ответил, что оригинал рисунка принадлежит С. С. Боткину (см. письмо Репина к Лазаревскому от 24 ноября 1905 г. // ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 1. Л. 165—166; Сергей Сергеевич Боткин (1859—1910) — врач, коллекционер). Видимо, рисунок к «Мужикам» был выполнен Репиным в нескольких редакциях.

В дневнике Лазаревского имеется запись (от 18 февраля 1906 г.): «Получил из Парижа известие, что Denis Roche собирается писать обо мне и о Щеглове…» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 21 об.). Насколько справедливым было это известие и писал ли Д. Рош о Лазаревском, не установлено.

&lt;sup&gt;72&lt;/sup&gt; Ср. в дневнике Лазаревского (запись, сделанная в августе 1903 г. — см. выше примеч. 51):

«У Ивана Павловича я видел два больших писанных масляными красками портрета А.П. — без бороды и усов он чрезвычайно, на редкость, похож на Антона Рубинштейна — и портрет Николая Павловича, покойного художника». В комментарии Н. И. Гитович сообщается: «Вероятно, портреты молодого Чехова, написанные И. И. Левитаном и Н. П. Чеховым (ныне находятся в Доме-музее А. П. Чехова в Москве)» (Записи о Чехове в дневниках Б. А. Лазаревского… С. 343, 354; упоминается Николай Павлович Чехов (1858—1889), брат писателя, художник).

&lt;sup&gt;71&lt;/sup&gt; Лазаревский имеет в виду воспоминания Бунина о Чехове в третьей книжке сборников товарищества «Знание» (СПб., 1905). Ср. примеч. 11.

&lt;sup&gt;74&lt;/sup&gt; Гиляровский Владимир Алексеевич (1883—1935) — журналист, прозаик, поэт. Лазаревский имеет в виду его статьи, опубликованные в газете «Русское слово»: «Памяти А. П. Чехова» (1904. № 183. 3 июля. С. 3) и «О Чехове» (1904. № 186. 6 июля. С. 3; № 188. 8 июля. С. 2-3).

&lt;sup&gt;75&lt;/sup&gt; Хотяинцева Александра Александровна (1865—1942) — художница, знакомая семьи Чеховых, автор воспоминаний о писателе. Летом 1897 г. выполнила два карандашных портрета его, позднее — серию карикатур, которую сама называла «Чехиадой» (сохранившиеся листы хранятся в Доме-музее А. П. Чехова в Москве и Ялтинском Доме-музее). В дневник. Лазаревского за 1905 г. вклеено письмо к нему Хотяинцевой от 15 апреля 1905 г., ее рисунок и фотография (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 1. Л. 57-59).

&lt;sup&gt;76&lt;/sup&gt; Имеется в виду портрет Чехова работы И. Э. Браза (1897—1898), выполненный по заказу П. М. Третьякова. Рисунок Хотяинцевой «Антон Чехов перед своим портретом в Третьяковской галерее в Москве» напечатан в газете «Новое время» (1898. № 8108. 23 сентября. С. 7).

&lt;sup&gt;77&lt;/sup&gt; См. примеч. 20.

&lt;sup&gt;78&lt;/sup&gt; В этой книжке «Ежемесячных литературных и популярно-научных приложений к журналу „Нива“ на 1905 год» на с. 227—258 напечатана первая часть мемуарного очерка И. Л. Щеглова (Леонтьева) «Из воспоминаний об Антоне Чехове». Окончание — в июльской книжке того же журнала (С. 389—424).

&lt;sup&gt;79&lt;/sup&gt; ''Чехов М.'' Сироты // Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1905 год. Июнь. С. 197—224.

Чехов Михаил Павлович (1865—1936) — прозаик, переводчик. Младший брат А. П. Чехова и его биограф. Лазаревский не раз навещал его в Москве после смерти Антона Павловича. Один из визитов отмечен в его дневнике (запись от 11 октября 1905 г.):

«Вечером я пошел на авось к Мих&lt;аилу&gt; Пав&lt;ловичу&gt; Чехову и застал его дома. Он сообщил мне такую массу интересных фактов об А&lt;нтоне&gt; П&lt;авловиче&gt;, что голова у меня закружилась. Во-первых, в Баденвейлере немцы уже поставили памятник Антону Павловичу, принимал участие наш посланник Эйхлер.&lt;…&gt;

Михаил Павлович Чехов с остренькой бородкой, подвижный очень, с проседью чуть — будто более молодой, чем на самом деле. Очень он симпатичен, но глубины Ан&lt;тона&gt; П&lt;авловича&gt;, Ив&lt;ана&gt; Пав&lt;ловича&gt; и Марии Павловны в нем нет. Он талантлив, но не поэт. Иногда бывает похож на зверька какого-то симпатичного, немножко коммерсант по складу ума. Беден не будет» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 1. Л. 132 об. — 133); упоминается Дмитрий Адольфович фон Эйхлер (1854—1932), русский посланник при Баденском дворе.

&lt;sup&gt;80&lt;/sup&gt; Ср. запись в дневнике Лазаревского от 3 июля 1906 г.: «Прочел я новые воспоминания М. Чехова об Антоне Чехове. Чудесно!» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 93 об.).

&lt;sup&gt;81&lt;/sup&gt; Волжский (Глинка-Волжский) Александр Сергеевич (1878—1940) — критик, историк литературы. В 1904 г. вел раздел «Литературная хроника» в миролюбовском «Журнале для всех»; автор статей религиозно-богоискательского характера, вызвавших острый конфликт между Миролюбовым и группой писателей-знаньевцев во главе с Горьким (см. примеч. 17). Расставшись с «Журналом для всех» в сентябре 1904 г., активно сотрудничал в журналах «Новый путь» и «Вопросы жизни».

&lt;sup&gt;82&lt;/sup&gt; То есть на могиле Чехова в день его смерти.

&lt;sup&gt;83&lt;/sup&gt; Группа островов в Балтийском море у входа в Ботнический залив, первоначально принадлежавших Швеции и переданных по Фридрихсгамскому миру 1809 г. России; с 1921 г. и по настоящее время принадлежит Финляндии. Единственный город и порт Аландских островов — Марианхамина (шведское название — Марианхамн).

&lt;sup&gt;84&lt;/sup&gt; А.А. Измайлов писал: «Из писателей реального, земного, языческого склада Чехов — один из самых реальных, самых земных. &lt;…&gt; Чехов не только не умел возвышенно говорить об идеалах, увлекать зрителя или читателя на какую-нибудь борьбу, но решительно не выносил сколько-нибудь приподнятого темпа в простых человеческих отношениях. Самое большее, он мог просто по-человечески пожалеть. В своих рассказах, как и в жизни, Чехов просто не умел, не мог говорить возбуждающих речей, призывать к энтузиазму, манить на высоты. &lt;…&gt; Он мечтал от начала до конца о счастливой земле, согретой изяществом, любовью, братством. Он никогда не соблазнился звать своего читателя к самоотречению от этих земных благ во имя какого-то другого неведомого мира» ''(Измайлов А.'' Земле земное. (К 10-летию смерти А. П. Чехова) // Биржевые ведомости. Утр. вып. 1914. № 14232. 2 июля. С. 2).

&lt;sup&gt;85&lt;/sup&gt; 30 июня 1914 г. в селе Покровское царицынская мещанка Хиония Кузьминична Гусева, покушаясь на жизнь Распутина, нанесла ему удар кинжалом. Рана оказалась тяжелой, но не опасной для жизни.

&lt;sup&gt;86&lt;/sup&gt; В предыдущем письме от 1 июля 1914 г. Лазаревский писал Миролюбову, что видел во сне «Распутина, Сургучова и каких-то палачей…» (ИРЛИ. Ф. 185. Оп. 1. Ед. хр. 700. Л. 60); упоминается писатель Илья Дмитриевич Сургучев (1881—1956), недруг и соперник Лазаревского.

&lt;sup&gt;87&lt;/sup&gt; В творчестве Лазаревского, его дневниках и письмах снам уделяется особое внимание. Писатель верил в сны, пытался их «разгадать» и осмыслить. Приведем из дневника Лазаревского два описания его снов, в которых является Чехов:

«18 апреля&lt;1905&gt;.

Видел сегодня во сне А&lt;нтона&gt; П&lt;авловича&gt; Ч&lt;ехова&gt; в теплом пальто, в шляпе, стоит в какой-то темной двери. Увидел меня и так ласково улыбнулся. Я спросил:

— Вы получили письмо?

— Нет.

— А то, что с отрывными зубчиками?

— Нет.

И опять улыбка — счастливая, счастливая и добрая.

Если есть загробный мир, то ему хорошо и меня он любит. Я это знаю» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 1.Л. 60).

«4 апреля&lt;1906&gt;.

Мне приснился Антон П&lt;авлович&gt; Чехов. Будто он сидит на одном конце стола и задумался очень. Потом вдруг повернул голову, увидел меня и испугался. Я улыбнулся и сказал:

— Я знаю, почему Вы испугались, — Вы приняли меня за привидение.

— Да, — сказал А&lt;нтон&gt; П&lt;авлович&gt;.

Я потом целый день думал, зачем этот сон» (ИРЛИ. Ф. 145. Ед. хр. 2. Л. 43 об.).


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Переписки]]
[[Категория:Эпистолярий]]
[[Категория:Борис Александрович Лазаревский]]
[[Категория:Литература 1914 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Борис Александрович Лазаревский]]</text>
      <sha1>t95oiclasla96m0p5p5a1plrzfa6dqn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Б. Н. Бугаев и «Realiora» (Иванов)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1046640</id>
    <revision>
      <id>5743045</id>
      <parentid>5595855</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:21:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Б. H. Бугаев и «Realiora» (Иванов)]] в [[Б. Н. Бугаев и «Realiora» (Иванов)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5595855</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21704" sha1="l1n0294ljo2cz3tbe4h6gckrhp85c35" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Вячеслав Иванович Иванов
| НАЗВАНИЕ              = Б. Н. Бугаев и &quot;Realiora&quot;
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1908
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/i/iwanow_w_i/text_1908_bugaev.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Б. Н. Бугаев и «Realiora» ===
В. И. Иванов: pro et contra, антология. Т. 1

СПб.: РХГА, 2016.

Прежде, чем взяться за перо, чтобы отклонить какой-либо полемический выпад, против меня направленный, я принципиально решаю, не ниже ли моего писательского достоинства говорить по данному поводу с моим противником, хотя бы лишь для восстановления фактической истины; и соблюдение мною этого правила вознаграждается как выигранным временем, так и спокойствием совести, уже не могущей упрекнуть меня в том, что и я с своей стороны способствовал общей деморализации, порождаемой зрелищем не всегда понятного и часто ничем внутренне не оправданного раздора между теми, родственным стремлениям которых приличнее утверждаться в дурном единении, по завету: «in necessariis unitas, in dubiis libertas, in omnibus caritas»&lt;ref&gt;В необходимом единство, в спорном свобода, во всем любовь&quot; ''(лат.).''&lt;/ref&gt;. Этим, впрочем, я не хочу сказать, что мое ответное молчание на полемики непременно всегда происходит из применения вышеопределенного принципа: есть противники, как Д. В. Философов, с которыми спорить было бы и приятно, и полезно; в этих, более редких, случаях мое безмолвие объясняется просто убеждением, что время, этот, по Софоклу, «легко совершающий бог», само собою устранит многие из недоразумений, нас разделяющих.

Мой принцип позволяет мне ответить на последний §, именно этот последний, статьи Б. Н. Бугаева «На перевале»; он озаглавил его «Realiora» и разбирает в нем мою публичную лекцию «Две стихии в современном символизме» (или: «Символизм и религиозное творчество»), печатаемую в «Золотом руне». И даже естественно мне, в данном случае, еще раз, и притом, конечно в последний раз, публично ответить моему оппоненту, с которым уже приходилось мне дважды спорить во время прений после дважды прочитанной мною лекции (срв. «Религия и жизнь», стр. 92).

Прежде всего, Б. Н. Бугаев утверждает на страницах «Весов» (№ 5, стр. 58), что я приписал себе нечто, не мне принадлежащее. Однако, — несмотря на неотъемлемое право каждого разъяснять и такие истины, которые найдены не им, — я, при всем желании указать автора изложенной мною литературно-исторической теории, не могу этого сделать иначе, как подписав под ней свое имя, так как приписать другим лицам мысли, от них различествующие, было бы и ложью, и беззаконием. Что же именно я несправедливо приписал себе?

1) Валерий Брюсов, по словам Б. Н. Бугаева, требовал от художника подвига жизни. Того же, прибавлю, требовал, например, и Вл. Соловьев. Если и я высказался, между прочим, в этом смысле, то ведь этот пункт у меня только следствие одной из многих теорем моей теории и никак не ее отправной пункт.

2) «Деятельность Мережковского, поскольку он обращался к искусству, была направлена против иллюзорности и эстетства». Я знаю, что Мережковский их не любит; но это не влияет на мою объективно историческую концепцию о развитии элементов преобразовательного и ознаменовательного в художестве всех веков и о таком отношении между идеалистическим и реалистическим художеством, при котором первое приобретает преимущественно характер эстетической ценности, а второе является вместе и подготовительным фактором будущего религиозного творчества.

3) Статья самого Б. Н. Бугаева «Апокалипсис в русской поэзии» есть, по его словам, «попытка отметить ens realissimum в русской лирике». Но как могу я узнать свою мысль в словах, которые мне непонятны, ибо что значит: «отметить Бога в русской лирике»?.. Я надеюсь, что говорю в своей статье, по крайней мере, нечто более связное.

4) Тот же автор доказывал, как напоминает он сам, «что символическая драма уже не может быть формой искусства, а есть обряд религиозный». Но я, с своей стороны, ничего подобного не говорю, а ограничиваю свое исследование вопросом об идеализме и реализме в ''искусстве'', поскольку первый — ценность только эстетическая, а второй — осуществление, как прежде, или подготовление, как теперь, истинного религиозного ''художества.''

5) «Семь лет тому назад мы (?) обсуждали, — говорит Б. Н. Бугаев, — взгляды Вл. Соловьева на искусство, — в то время, когда литературная деятельность уважаемого Вяч. Иванова не была нам известна». В самом деле, моя литературная деятельность началась позднее; Б. Н. Бугаев «обсуждал» взгляды Соловьева тогда; я — между прочим, обсуждаю их теперь. Но из этого не следует, что я повторяю Б. Н. Бугаева.

6) «Еще в 1904 г., — справляется Б. Н. Бугаев, — я писал: истинный символизм совпадает с истинным реализмом». Тогда же и я напечатал в «Весах» статью «Поэт и чернь» и другие, основную мысль которых моя статья «О двух стихиях» только развивает и направляет к дальнейшим выводам. Но что из всего этого? Еще в последних годах XVIII столетия Новалис писал, что поэзия — «das absolut Réelle: je poëtischer, je wahrer»&lt;ref&gt;Абсолютно реальное: чем более поэтическое, тем более истинное&quot; ''(нем.).''&lt;/ref&gt;. Такой реализм знала, впрочем, и ''теоретически'', уже средневековая эстетика. А Б. Н. Бугаев думает, что я воспользовался его прозрением!

И вообще, прозрение — вещь ценная, но если оно запутано в сети менее удобоприемлемых умозрений, часто не знаешь, как к нему относиться. Так, после выписанной фразы Б. Н. Бугаев уже невразумительно для меня продолжает: «Глубокий художник не может быть назван ни реалистом, ни символистом в прежнем смысле». Точка зрения моей статьи совершенно иная: истинный символизм есть именно реализм. И далее: «символ, углубленный в расширенном аналогично идее смысле (?), связан с мировым символом». Об этой связи я именно говорю в начале своей статьи, но настолько иначе, что даже слов Б. Н. Бугаева ясно не разумею. «Этот последний, — цитирует себя дальше мой критик, — неизменный фон всяких символов. Таким символом является отношение Логоса к Мировой Душе как мистическому началу человечества». Для меня Мировая Душа не тожественна с «мистическим началом человечества», а отношение к Ней Логоса уже и не символ вовсе, а само событие. А вот, например, Эрос и Психея на фресках катакомб — реалистический символ, знаменующий отчасти это событие.

Мне непонятно, считает ли Б. Н. Бугаев мои искания аналогичными его исканиям, — и тогда почему он не поправляет меня с своей точки зрения по существу (ибо установить только зависимость моих взглядов от его взглядов ему все равно не удастся, потому что я ничему не учился из писаний его или тех, кто писали с ним); или же считает мою теорию как таковую ложной — и тогда почему пытается указать на аналогии с моими воззрениями у себя и других писателей? Мне теории Б. Н. Бугаева о символизме чужды; неприемлем даже основной его термин: «Символизация действительности». Для меня действительность — уже символ, а не материал, подлежащий какой-то символизации, как методической операции, обещающей в итоге «систему символов», она же для Б. Н. Бугаева есть «религия». Я не могу видеть ни предшественника, ни единомышленника в том, кто одной рукой утверждает «реализм», а другой выделывает гносеологически апробированные «нормы» и шаблоны для идеалистического идолотворчества. Я не знаю, что значит «до времени облечься броней научно-философского мировоззрения своей эпохи, как, напр&lt;имер&gt;, Гёте».

Знаю только, что о Гёте сказана неправда, что у Гёте не было задних мыслей и никакого «до времени», что в науке он был еретик и вместе двигатель, и что, если прикрывал тайну, то делал это в притчах, а не в хитросплетенной и приспособленной ad usum Delphini&lt;ref&gt;«Для пользования дофина» (т. е. выхолощенной) ''(лат.).''&lt;/ref&gt; схоластике, маскирующейся quasi-философскою неподкупностью строгой мысли. Не мое дело обсуждать, насколько эта «броня» у Б. Н. Бугаева неуязвима, — мне лично кажется, что она напрасно и опасно отягощает его плавание; во всяком случае, я прямо говорю, что думаю, и только недобросовестность может упрекнуть меня в двусмыслии «литературного исповедания моих убеждений». (См. хотя бы статью «Ты еси», в «Золотом руне» 1907 г., VIII—IX.)

Что касается сравнительной степени «realiora» (заголовок полемики), которая не нравится моему оппоненту тем, что она — сравнительная степень, а не превосходная — то это только прискорбный промах критика in rebus mysticis&lt;ref&gt;«В делах мистических» ''(лат.).''&lt;/ref&gt;. Res realissima есть ens realissimum, в единственном числе. Художник восходит, a realibus ad realiora.

''Выходки'' полемические не подлежат ответу, в силу высказанного в начале статьи моего принципа. Остается сделать несколько поправок. Ложно приписана мне мысль, что мелодия идеалистична, — когда я смотрю на унисонную мелодию как на энергичнейшее проявление реализма в музыке. О правом дионисийском ''«как»'' (противиться которому, из слепого страха пред стихией Диониса, значит «прати противу рожна») в данной статье я ничего не говорю, ибо она посвящена исключительно отношению художника к res. Наконец, надлежит отметить одну гипотезу Б. Н. Бугаева, которая ставит accent aigu&lt;ref&gt;«Острый акцент» ''(фр.).''&lt;/ref&gt; над всем его обличением. Статья моя носит, по его мнению, «характер платформы, которую автор выдвигает против таинственных символистов иллюзионистов, для приличия названных идеалистами; всякий, следивший за полемикой последних лет в лагере символистов, без труда подставит имена этих иллюзионистов». Должно быть, не следил я за этой полемикой, потому что поставить имена не умею. Пусть подскажет их мой критик; тогда я скажу, согласен ли с ним. Прежде всего, я вовсе не полемист; и скрывать что бы то ни было мне просто не за чем. Слово «мы» для критика имеет неизвестное мне собирательное значение; в моей же статье — значение «я». Говорю же я о двух стихиях в символизме как о двух соприсутствующих в новом творчестве началах, подлежащих расторжению. Если бы необходимо было указать, в чьем творчестве я вижу большее тяготение к тому или к другому полюсу, я отвечал бы гадательно. В Бодлэре, например, вижу и то и другое начало представленными параллельно. В Верлэне и Гейсмансе усматриваю преобладание реализма. Это не значит, что по этому одному Верлэн — большая эстетическая ценность, чем Бодлэр; эстетическая ценность определяется иначе. В Стефане Георге сильно идеалистическое начало; в Ибсене — реалистическое. Ход Ницше — от реализма к идеализму. У нас Андрей Белый как поэт хочет реализма и не может преодолеть идеализм. Блок, напротив, отвращается от реализма. У Кузмина реализм естествен и дается сам собою, потому что он просто и наивно религиозен. В Брюсове оба начала сосуществуют, как в Бодлэре; но в глубине своей он тяготеет к реализму; вообще же до сих пор внутренний человек в нем не определился, почему художник в нем так энергично устремился к законченности формальной. Впрочем, повторяю, это все личные догадки, или гадания, и потому сообщаю их вне рамок своей статьи. Думает ли все еще мой критик, что я преследую какую-то тенденцию какого-то кружка? Dixi ''ego''&lt;ref&gt;«Сказал (именно) я» ''(лат.).''&lt;/ref&gt;.

{{right|''1908''}}

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: Весы. 1908. № 7. С. 73-77. Печатается в сокращении по этому изданию.


{{примечания|title=}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Вячеслав Иванович Иванов]]
[[Категория:Литература 1908 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Вячеслав Иванович Иванов]]</text>
      <sha1>l1n0294ljo2cz3tbe4h6gckrhp85c35</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>От Красноводска до Хивы (Гельман)/ВЕ 1882 (ДО)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1097866</id>
    <revision>
      <id>5743089</id>
      <parentid>5656435</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T00:55:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743089</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="46845" sha1="8l074lv7vycnvnktk1lxy0j4fdhtlb8" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = ~Х. Гельман
| НАЗВАНИЕ              = От Красноводска до Хивы
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1882
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Вѣстникъ Европы]]», № 8, 1882. [http://az.lib.ru/g/gelxman_x/text_1882_ot_karsnovodska_do_hivy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ОТЪ КРАСНОВОДСКА ДО ХИВЫ. ===
Хивинскій оазисъ по плодородію почвы не безъ причины называютъ житницею средней Азіи, такъ какъ произведенія его, не смотря на ограниченность оазиса и на водную отрѣзанность его пустынями отъ окружающихъ мѣстъ потребленія, распространяются за цѣлыя тысячи верстъ и, конечно, мѣновая дѣятельность значительно бы расширилась, если бы помогали къ тому правильныя сообщенія.

До 1877 года сообщенія наши съ Хивой представляли столько затрудненій и опасностей, что за исключеніемъ движенія значительныхъ отрядовъ, нарочныхъ туркменъ, свѣжія кости которыхъ можно видѣть еще въ настоящее время въ степи, происходили только нерѣдка, и то неправильно, сообщенія караванами, снаряжаемыми съ рискомъ и опасностью тѣми смѣльчаками, которые гнались за солидной наживой. Покупка въ Хивѣ за безцѣнокъ сырыхъ произведеній, сокращеніе на тысячу верстъ пути отъ западнаго рынка и болѣе дешевая перевозка съ лихвой окупали тѣ неудачные транспорты, которымъ суждено было сдѣлаться добычою номадовъ.

Передъ отправленіемъ каравана въ путь освѣдомлялись по слухамъ, нѣтъ ли за пути туркменскихъ шаекъ; маршрутъ каравана часто былъ секретомъ караванъ-баши, хотя обыкновенно выбирался одинъ изъ болѣе сѣверныхъ путей, идущихъ обыкновенно черезъ г. Куня-Ургенчъ и затѣмъ мимо Сары-Камышскихъ озеръ, т.-е. подальше отъ гнѣзда текинцевъ. Для затрудненія движенія туркмены часто засыпали и даже отравляли колодцы на пути, или выжидали своей добычи тамъ, гдѣ перекрещивались степныя дороги.

Время года выбираюсь большею частью зима, когда песчанные бураны съ пронзительно-холоднымъ вѣтромъ и снѣжными вьюгами не уставляли привлекательности даже для дѣтей пустыни.

Съ такими предосторожностями и затрудненіями велось сообщеніе Красноводска съ Хивой до 1877 года. До этого времени былъ, можно сказать, нормальный степной разбой номадовъ-туркменъ (въ отношеніи къ русскимъ сдерживаемый до нѣкоторой степени воспоминаніями покоренія Хивы). Караваны въ большинствѣ случаевъ доходили благополучно, и городъ Куни-Ургенчъ былъ главнымъ въ то время складочнымъ пунктомъ. Но съ 1877 года, послѣ нашихъ неудачъ съ текинцами, послѣдніе съ большею отвагою рыскали по степи, не стѣсняясь грабежомъ подъ самыми стѣнами Хивы или даже близъ Красноводска. Очевидно, они тогда воодушевились и чувствовали себя полными хозяевами на необитаемыхъ пустыняхъ. Вырвавшись изъ своихъ клѣтокъ, какъ дикіе звѣри, они съ озлобленіемъ кинулись на грабежъ по всѣмъ направленіямъ степи, передъ самыми глазами русскихъ, чтобы затѣмъ съ побѣдоносною гордостью отчаяннаго грабителя быть встрѣченными при шумныхъ ликованіяхъ толпы своихъ собратій, женъ и дѣтей, или даже заслужить за свои особенные подвиги почетное званіе батыря. Караванное сообщеніе Красноводска съ Хивой при такихъ условіяхъ должно было прекратиться.

Въ это самое время мнѣ пришлось пробраться изъ Красноводска въ Хиву въ концѣ 1878 года. Меня сопровождало 57 туземцевъ (въ числѣ ихъ большая часть была туркмены, но были и персіяне, киргизы и грузины) и 5 казаковъ. Все это были охотники до сильныхъ ощущеній. Каждый изъ васъ внялъ, какъ тяжело ему придется отдѣлываться, если встрѣтится на пути партія хищниковъ. Въ это время приходили то-и-дѣло слухи о текинскихъ шайкахъ въ 300—400 человѣкъ, рыскавшихъ по всѣмъ направленіямъ. Каждый туркменъ, сопровождавшій меня, какъ единовѣрецъ, вызвалъ бы еще большее озлобленіе, чѣмъ русскій, въ глазахъ этой шайки. Всякій изъ насъ чувствовалъ отвагу и вмѣстѣ съ тѣмъ весьма понятное чувство страха и волненія. Каждую минуту невѣдомо откуда въ степи могли появиться враги, застать насъ усталыми, отрѣзанными отъ жилья и неприготовленными къ оборонѣ; да и самая оборона при такихъ условіяхъ можетъ только на весьма короткое время замедлить гибельный исходъ.

Все это невольно представлялось мнѣ, когда въ концѣ ноября 1878 года выѣзжали изъ Красноводска мои дикіе охранители &quot; тяжело переступали несчастные вьючки, нагруженные ячневомъ тяжестью до 8 пуд., неся непосильный трудъ и замѣняя собой верблюдовъ, которыхъ, ради быстроты и легкости движенія, не было при насъ. Не только думать о какомъ-либо комфортѣ, но даже пришлось отказаться отъ легкой палатки, которая могла бы защищать отъ невзгодъ пустыни, а главное — отъ зимнихъ морозныхъ вьюгъ. Итакъ, въ теченіе 11 дней ѣзды до хивинскаго ханства и столькихъ же дней обратнаго пути (также во время зимы) намъ приходилось быть подъ открытымъ небомъ.

Отъѣхавши версты 4, мы поднялись на Усть-Уртъ; позади насъ виднѣлся Красноводскъ, — впереди непроглядная, мертвая, безлюдная пустыня. Скоро мы подъѣхали къ первымъ колодцамъ; тутъ въ послѣдній разъ чувствовали себя безопасно. Наконецъ, мы тронулись въ глубь степи: съ этого времени нужно было отказаться отъ возможности внѣшней помощи на псамъ 700-верстномъ пути до самой границы ханства.

Снѣгу въ это время еще не было; стояла довольно теплая, сносная погода, и путешествіе продолжалось спокойно. Иногда только отстанетъ вьючная лошадь, а конвоирующіе ее туркмены воспользуются временемъ перевьючки, чтобы выкурить свой чилимъ (кальянъ). Иногда нѣсколько туркменъ, опередивъ колонну, остановятся, сдѣлаютъ омовеніе рукъ пескомъ или даже просто воздухомъ и, хо времени нашего прибытія, совершаютъ намазъ; молятся долго, долго, а потомъ догоняютъ насъ. Очевидно и они уповали на защиту Аллаха.

Маршрутъ вашего пути билъ извѣстенъ только главнымъ проводникамъ; остальные, выступая изъ Красноводска, не знали, куда и зачѣмъ ѣдутъ. Отъѣхавъ верстъ 150 отъ Красноводска, мы уже были на опасномъ пути. Спать среди зимней вьюги подъ открытымъ небомъ и то съ выжиданіемъ ежеминутнаго нападенія было крайне утомительно; поэтому, желая найти исходъ изъ такого положенія, мы часто ѣхали ночью. Старались держаться въ сторонѣ отъ главной дороги, чтобы остаться незалѣченными и по сторонамъ посылали разъѣзды. На ночь выставлялись посты. Но увы, всѣ эти мѣры предосторожности имѣли еще значеніе, пока паши провожатые туркмены были бодры, т.-е. въ первые дни путешествія (да и такія предосторожности болѣе продѣлывались для очищенія совѣсти); но скоро устали и изнурились, такъ какъ они для облегченія своихъ любимцевъ-коней позаботились прежде времени истощить свои запасы пропитанія и выпрашивали у меня сухарей. То же вышло и съ фуражекъ, который имъ отпущенъ былъ за руки.

Тутъ-то всего болѣе почувствовалась тяжесть путешествія. Часто ночью всадники спали сидя на лошадяхъ; свали и ночные сторожевые пикеты. При всемъ желанія невозможно было подчинить дисциплинѣ дикихъ номадовъ, видимо изнуренныхъ безсонными ночами и постоянною ѣздою. Удача нашего путешествія главнымъ образомъ зависѣла отъ того, насколько скоро и незамѣтно мы могли проскользнуть опасныя мѣста. Партія человѣкъ въ 800—400 разбойниковъ могла бы преслѣдовать васъ и довести до полнаго истощенія; тѣмъ болѣе, что защита, которую могъ оказать туземный конвой — дѣйствующій всегда въ разсыпную — очень невелика, какъ будетъ видно изъ дальнѣйшаго. Волей-неволей пришлось вручать всю заботу бдительности Аллаха.

Къ счастью, явился случай, которымъ удалась воспользоваться, чтобы пробудить дикую толпу и поддерживать ее вовремя ночныхъ переходовъ въ возбужденномъ настроенія.

Извѣстно, что на востокѣ пѣвцы имѣютъ сильную способность экзальтировать толпу. Когда мы выѣхали на вторую половину пути, то насъ нагналъ почтарь — нарочный туркменъ, ѣхавшій изъ Красноводска въ Хиву (собственно въ укр. Остро-Александровское). Онъ-то именно и оказался необходимымъ въ данномъ случаѣ человѣкомъ, такъ какъ онъ обладалъ даромъ пѣнія въ совершенствѣ.

Лунною ночью, но голой глинистой пустынѣ часто слышалась его пронзительная пѣсня, которую онъ, сидя за лошади, пѣлъ дребезжащимъ голосомъ, и эти однообразные, дикіе звуки замѣчательно оживляли туземцевъ. Туркмены старалась ближе держаться къ пѣвцу. Неистовыми возгласами поощряли они пѣвца, когда онъ, въ концѣ куплета, спускалъ свой голосъ на октаву и дребезжащую ноту тянулъ нѣсколько времени. Затѣмъ снова поднималъ голосъ и, пронзительно вскрикивая, начиналъ новый куплетъ своей импровизованной пѣсни.

«Айда скорѣе, уже видна Хива!» острили въ авангардѣ, когда я ускорялъ шагъ лошади. Эта однообразная острота, которою они, почти безъ измѣненія, понукали движеніе всей колонны, нравилась невзыскательнымъ дѣтямъ пустыни, особенно когда пѣвецъ споетъ имъ на эту остроту какую-нибудь импровизацію про хивинскихъ женщинъ или про то, какъ они въ Хивѣ будутъ ѣсть пловъ и накормятъ лошадей. Подобные куплеты заглушались общимъ шумнымъ смѣхомъ толпы, которая въ это время доходила до предѣла оживленія.

Этотъ случайный спутникъ лучше всякихъ правилъ дисциплины подѣйствовалъ на успѣхъ движенія. Благодаря общему ожиданію, утомленіе чувствовалось меньше, вьючки стали меньше отставать, и ночью движеніе шло такъ же быстро, какъ и днемъ.

Но вскорѣ насъ постигла серьезная неожиданность. Я уже сказалъ, что вторая половина степного пути считалась болѣе опасною, чѣмъ первая; здѣсь требовалась большая быстрота движенія и осторожность. Когда мы проѣхали еще только верстъ 90 второй половины пути, это живое настроеніе каравана сразу оборвалось. Это было на колодцѣ Узунъ-Кую (въ переводѣ «глубокій колодецъ»). Только-что сдѣлали передъ этимъ переводъ въ 50 верстъ безъ воды; для сокращенія времени въ столь опасномъ мѣстѣ мы проѣхали предъидущіе колодцы, не останавливаясь на нихъ, разсчитывая сдѣлать привалъ на этихъ колодцахъ. Но въ общему малому удивленію и огорченію, воды въ этихъ молодцахъ не находилось и одинъ изъ туркменъ, спускавшійся въ глубь колодца, принесъ извѣстіе, что колодецъ вамъ будто заваленъ камнемъ; расчищать его, на глубинѣ въ 10 саж., оказалось рѣшительно невозможнымъ въ короткій промежутокъ времени, и поэтому вмѣсто отдыха намъ предстояло двигаться далѣе и пройти еще около 80 верстъ безъ воды, т.-е. до Сары-Каныжскихъ озеръ, гдѣ, какъ я получилъ свѣдѣнія, можно было найти прѣсную или по крайней мѣрѣ опрѣсненную воду. Не смотря на начало декабря, какъ нарочно день былъ теплый, термометръ въ полдень въ тѣни показывалъ +8,5° R, неподвижный воздухъ дѣлалъ атмосферу удушливой и сухой. Необходимо было поторопиться доѣхать до воды, а здѣсь переждать только того времени, когда начнетъ спадать духота въ воздухѣ. Въ 2 часа мы тронулись далѣе. Но не успѣли отъѣхать двухъ верстъ, какъ одна изъ вьючныхъ лошадей пала. Этотъ случай спутниковъ моихъ смутилъ еще болѣе: у всѣхъ лошади изнурены усиленными переходами и этотъ печальный случай могъ повториться съ каждою изъ ихъ лошадей. Невесело смотрѣли они на такую неожиданность и происшедшую вслѣдствіе этого необходимую остановку. Они стали собираться въ кучки, тихо переговаривались о чемъ-то между собой, что невольно вызывало подозрѣніе къ нимъ со стороны насъ русскихъ (числомъ 7 человѣкъ). Казакамъ велѣно было не разъѣзжаться другъ отъ друга; и вскорѣ, освободивъ павшую лошадь изъ-подъ вьюка, мы выступили далѣе. Тамъ движеніе шло за полночь, когда сдѣлали небольшой привалъ среди безводной пустыни, — привалъ болѣе необходимый для нашихъ животныхъ, чѣмъ для насъ самихъ. Опустивъ лошадей на кормъ (здѣсь было порядочное величество ковыля), утомленные спутники мои тотчасъ же завалились спать и только на сторожевыхъ постахъ мелькали еще нѣкоторое время огоньки, но и сторожевые скоро заснули. Весь вашъ лагерь охраняли въ это время болѣе надежныя изъ моихъ охранителей по очереди и отчасти казаками, силы которыхъ я старался беречь для случая крайней необходимости, и за всю дорогу не назначалъ ихъ въ часовые. До свѣту мы поднялись и выступили далѣе.

Не имѣя возможности хорошенько отдохнуть, плохо подкрѣпленные пищей, спутники мои были крайне изнурены; многіе спали на лошадяхъ, пришлось ѣхать не спѣша, чтобы не растерять людей; приходилось то-и-дѣло справляться объ отсталыхъ. И при всемъ томъ въ этотъ переходъ одинъ персіянинъ заснулъ и отсталъ отъ васъ (его нашли уже нарочно посланные для розысковъ жители хивинскаго ханства, такъ какъ своихъ утомленныхъ людей мнѣ не возможно было оставить для этой цѣли), — потребность въ отдыхѣ до того была неодолима, что поборола чувство самосохраненія.

Въ 9 часовъ утра мы увидѣли издали большую темно-синюю массу воды — лица у всѣхъ просіяли — то были озера Сары-Камышъ. Находясь въ глубокой впадинѣ, они представляются съ возвышеннаго берега Усть-Урта какъ на ладони и видны за нѣсколько верстъ. Долго еще приманивала насъ вода, пока, наконецъ, мы приблизились къ самому озеру. Нѣкоторые туркмены подъѣхали уже въ водѣ, чтобы дать хлебнуть ее лошадямъ, но, о горе, она оказалась такою соленою, что даже утомленныя лошади не могли ее пить.

Новое и еще болѣе тяжелое впечатлѣніе! Уже 180 верстъ мы прошли безъ воды и судьба ставитъ новыя препятствія. Я зналъ, что вода въ Сары-Камышскихъ озерахъ соленая, но передъ поѣздкою я услышалъ въ Красноводскѣ, что, отъ прилива воды изъ Аму-Дарьи вода въ этихъ озерахъ сдѣлалась прѣсною. О томъ, что колодцы Узунъ-Кую завалены, никто не зналъ, — по всей вѣроятности ихъ недавно завалили туркмены съ тѣмъ, чтобы затруднить сообщеніе съ Хивой.

Оставалось опять двигаться далѣе — до прѣсной воды, и такимъ образомъ еще пройти около 50 верстъ (до мѣста прежнихъ Сары-Камышскихъ колодцевъ).

Сдѣлать 180 верстъ безъ воды во время степнаго путешествія зимою не представлялось бы еще затруднительнымъ, еслибы можно было предвидѣть это, заранѣе подготовиться къ такому безводному переходу. Не въ томъ-то и дѣло, что все это случалось совершенно неожиданно; даже туркмены не предвидѣли этого обстоятельства.

Трудно представить себѣ то состояніе, въ которомъ находила мы, мучимые двухдневною жаждою, когда вдобавокъ, точно въ насмѣшку, природа показывала негодную воду, и когда измученныя лошади, понуря голову, едва передвигали ногами, усиленно переводя порывистое дыханіе.

Но человѣческая натура вынослива, и мы добрались, наконецъ, до прѣсной воды. Вода значительно оживила насъ; къ тому же здѣсь было уже безопаснѣе. Но долго отдыхать и тутъ было нельзя, потому что моимъ спутникамъ поскорѣе хотѣлось освободить и себя, и своихъ лошадей отъ діэты. Киргизы въ этомъ отношеніи нѣсколько выиграли, — они воспользовались издыхающею одною изъ моихъ лошадей, зарѣзали ее и наѣлись не только за старое время, но и на будущее Послѣ привала въ нѣсколько часовъ мы могли двигаться далѣе. Лошади наши не на шутку пріуныли; многіе для облегченія ихъ пошли пѣшкомъ. Еще нѣсколько переходовъ, и мы подошли уже въ первому жилью хивинскихъ владѣній, откуда старшины выѣхали къ вамъ на встрѣчу съ провизіей; на другой день (8 декабря) мы были въ Куня-Ургенчѣ, большомъ торговомъ городѣ ханства. Тутъ только, радушно принятые старшиною, моимъ знакомымъ, мы могли придти въ себя отъ 11-ти дневнаго степного путешествія, во время котораго сдѣлали 700 верстъ.

Изъ Куня-Ургенча нужно было ѣхать въ Хиву, я я выбралъ болѣе короткую дорогу, по населеннымъ мѣстамъ, хотя и по окраинѣ ханства. Мысль объ опасности не приходила въ голову послѣ отчаянной поѣздки по степи. Не желая безполезно утомлять людей и лошадей, я оставилъ часть ихъ въ Куня-Ургенчѣ на попеченіе губернатора, такъ какъ разсчитывалъ вернуться черезъ двѣ-три недѣли, а главное — потому, что предвидѣлась потомъ обратная и неотложная поѣздка въ Красноводскъ, для которой необходимо было набраться новыхъ силъ.

Итакъ, поутру 11-го декабря, я съ воловиною своихъ всадниковъ выѣхалъ изъ Куня-Ургенча въ Хиву. Мнѣ уже не въ первый разъ приходилось быть въ ханствѣ и проѣзжать по этой дорогѣ.

Путешествіе по ханству сопровождалось торжественными встрѣчами аксакаловъ (городскихъ старшинъ), которые большею частью были мнѣ знакомы; а бывшіе сослуживцы во время пребыванія моего въ ханствѣ старались заявить свое расположеніе и дѣлали мнѣ приношенія (яйца, лепешки, молоко, дыни и пр.), за что еще съ большимъ расположеніемъ получали щедрые подарки. По дорогѣ то-и-дѣло встрѣчались хивинскіе жители то верхомъ, то пѣшкомъ, то ѣхали вдвоемъ на ишакѣ и ноги, ихъ едва не волочились по землѣ. Попадались и арбы, нагруженныя женщинами, которыя ѣхали подъ надзоромъ мужей на свадьбу. Свадьбы у нихъ совершаются зимой, когда прекращаются полевыя работы и, слѣдовательно, жители бываютъ свободны. Встрѣчались и партіи охотниковъ, вооруженныхъ ружьями съ соколами и собаками. Все это значительно оживляло впечатлѣнія пути. На слѣдующій день пути мы неожиданно сдѣлались участниками сраженія. Дорогою повстрѣчалась съ нами партія человѣкъ въ двѣнадцать вооруженныхъ, которые ничѣмъ не вызывали на себя подозрѣнія. Задніе ихъ всадники уже проѣзжали мимо меня, какъ вдругъ раздался сзади выстрѣлъ и лошадь одного изъ ѣхавшихъ впереди меня туркменъ свалилась, убитая на повалъ. Это было 12 декабря, дѣло происходило поутру. По степи мы ѣхали съ заряженными ружьями, но при поѣздкѣ по ханству эта предосторожность казалась лишнею&lt;ref&gt;Туркмены не хорошо пріучились владѣть винтовками и по дорогѣ было нѣсколько нечаянныхъ выстрѣловъ.&lt;/ref&gt;, хотя все время имѣлись готовыми 5 винтовокъ. Не успѣли мои всадники зарядить ружья, какъ послѣдовало еще два-три выстрѣла; тѣлохранители мои, приготовившись къ бою, разлетѣлись по одиночкѣ, оставивъ меня съ тремя казаками, какъ бы для прицѣла непріятелю. Началась перестрѣлка, во время которой наши враги, отстрѣливаясь, постепенно отступали къ хивинской крѣпости Кандель-Кала, пока въ нее не скрылись. Мои туркмены не жалѣли выстрѣловъ и во время этой баталія, продолжавшейся около двухъ часовъ, убили одного туркмена, двухъ лошадей, и одного, оставшагося безъ лошади, сильно поранили, такъ какъ, товарищи его явились къ нему на выручку и спасли его отъ смерти. Аллахъ къ намъ отнесся болѣе благосклонно и кромѣ лошади, убитой въ началѣ перестрѣлки, мы всѣ остались невредимы.

Такъ успѣшно завершилась наша поѣздка въ Хиву, куда мы пріѣхали 14 декабря.

Что касается обратнаго путешествія въ Красноводекъ, то приходилось быть еще болѣе осторожнымъ. Все ханство знало, что изъ Красноводска пріѣхали русскіе, и гдѣ-нибудь въ степи намъ могли жестоко напакостятъ. Пришлось прибѣгнуть къ хитрости: не слѣдовало подавать вида о нашихъ сборахъ въ обратной поѣздкѣ. По возвращеніи въ Куня-Ургенчъ я говорилъ, что ѣду осматривать пока старое русло, что вернусь обратно въ ханство, и взялъ съ собой городского старшину (котораго ханъ назначилъ для моихъ поѣздокъ), при которомъ было десять джигитовъ-сартовъ, извѣстныхъ своею робостью. Когда были уже довольно далеко отъ Куня-Ургенча, я ему объявилъ, что мнѣ необходимо ѣхать еще далѣе съ рекогносцировками, и что если онъ чувствуетъ себя небезопаснымъ въ такихъ мѣстахъ, то можетъ возвратиться въ ханство; я предупреждалъ его, что ханъ съ него взыскивать за это не будетъ, такъ какъ дѣло его я считалъ исполненнымъ. Онъ только и ждалъ этого и, хотя видимо боялся возвращаться въ Куня-Ургенчъ съ однимъ только своимъ конвоемъ, но считалъ болѣе надежнымъ воспользоваться предстоящимъ случаемъ и тотчасъ же поѣхалъ во свояси.

Когда онъ доѣхалъ до Куня-Ургенча, мы уже были за 200 верстъ отъ ханства на совершенно крѣпкихъ лошадяхъ (всѣ тяжести до этого времени везлись на подводахъ), и въ слѣдующій день сдѣлки еще 110 верстъ, такъ что всякая погоня за нами была бы безуспѣшна. При такихъ только условіяхъ и можно было разсчитывать на благополучный всходъ путешествія. Мѣстныя туркестанскія власти совѣтовали мнѣ возвратиться черезъ Оренбургъ и только туркменъ (сопровождавшихъ меня) отпустить прямо на Красноводскъ, такъ какъ въ степи было слишкомъ опасно; но я рѣшился раздѣлять съ ними всѣ невзгоды и опасности и пустился въ обратный путь тою же степью.

Эпизодовъ на возвратномъ пути было не много. Былъ только выстрѣлъ одного изъ моихъ персіянъ въ туркмена изъ-за ссоры, но печальныхъ послѣдствій ври этомъ не было. Нашли мы одну живую лошадь на родникѣ Янгы-су (близъ Барабугарскаго залива), которою тотчасъ же воспользовались туркмены, какъ добычею. Какимъ образомъ эта лошадь попала на необитаемое мѣсто — неизвѣстно. По всей вѣроятности она была здѣсь брошена прежде проходившими номадами какъ безнадежная для дальнѣйшаго пути, но она за нѣсколько дней своего отдыха у родника пріобрѣла силы настолько, что благополучно дошла съ нами до Красноводска.

Разскажу для характеристики того тревожнаго времени еще одинъ случай, передъ самымъ вступленіемъ нашимъ въ Красноводскъ.

Къ Красноводску мы подъѣхали на разсвѣтѣ. Передъ этимъ городомъ идетъ довольно крутой спускъ съ Усть-Урта; у подножія спуска въ чертѣ города находился казачій сторожевой пикетъ. Пикетные, замѣтивъ спускающуюся толпу моихъ туркменъ, туркменскій говоръ (хорошо отражавшійся отъ горъ) и отсутствіе верблюдовъ, приняли насъ за непріятеля, дѣлающаго набѣгъ, и стали приготовлять свои берданки. Казаки, посланные мною для предупрежденія ихъ о вступленіи въ Красноводскъ русской колонны, застали постовыхъ уже прицѣливающимися въ васъ и готовыми сдѣлать залпъ; стоило опоздать минуту, чтобы послѣдовало трагическое происшествіе. Когда мои казаки стали объясняться съ караульными, то послѣдніе (въ это время старые красноводскіе казаки, изъ числа которыхъ были моя спутники, смѣнились новыми) не повѣрили имъ и стали смотрѣть на нихъ съ подозрѣніемъ. И въ самомъ дѣлѣ, вся сопровождавшая меня толпа мало напоминала русскую національность: казаки были закутаны въ шубы и отъ туркменъ мало чѣмъ отличались; племенныя черты сгладились отъ накопившейся грязи, которою заплыли наши лица, остававшіяся почти всю дорогу немытыми. Только послѣ долгаго убѣжденія и разныхъ формальностей признали, наконецъ, въ насъ русскихъ и отворили преграду. Можно представить себѣ радость, съ которою мы поздравляли другъ друга съ благополучнымъ возвращеніемъ домой.

Вотъ условія и мѣры предосторожности, какія находилось принимать во время степныхъ путешествій но средней Азіи, да и эти мѣры, конечно, не могли, вполнѣ обезпечивать безопасность отъ разбойничьихъ шаекъ текинцевъ.

Мало прошло времени съ тѣхъ поръ, но условія степной жизни совершенно перемѣнялись одновременно со взятіемъ Ахалъ-Теке 12 января 1881 года. Погромъ Скобелева убѣдилъ текинцевъ, что, за грабежомъ слѣдуетъ отплата, и такъ вразумилъ ихъ, что они сразу сложили оружіе, боясь малѣйшаго повода, который бы могъ возбудить русскихъ. Съ этого времени вся туркменская степь преобразилась. Разбои совершенно прекратились и степь сдѣлалась совершенно безопасною. Вскорѣ стали снаряжаться караваны изъ Хивы на Красноводскъ, или даже прямо въ Ахалъ-Теке, о чемъ прежде нельзя было и подумать. Это было началомъ глубокаго благодѣянія, выпавшаго на долю Россіи въ борьбѣ за цивилизацію съ дикими варварами.

Въ концѣ мая 1881 года мнѣ опять пришлось ѣхать изъ Хивы на Красноводскъ и вотъ уже при какой спокойной обстановкѣ. Насъ ѣхало всего пять человѣкъ: я, одинъ докторъ, одинъ купецъ и два туркмена, они же были и проводниками; при насъ было три лошади и восемь верблюдовъ. Мы выбрали болѣе прямую дорогу (черезъ гор. Ильлллы и кол. Чарышлы), которая подходила ближе къ гнѣзду текинцевъ, и, слѣдовательно, прежде считалась болѣе опасною, чѣмъ сѣверная, которая шла черезъ озеро Сары-Камышъ (по которой я ѣхалъ въ 1879 году) и значительно удлиняла путъ. Все вооруженіе наше состояло изъ какого-то стариннаго ружья, револьвера, шашки и шпаги, которая вскорѣ по неудобству своему была уложена въ тюкъ, ѣхали днемъ, ночью, останавливались — гдѣ хотѣли. Встрѣчали небольшіе отряды экспедиціи, работавшей по изслѣдованію стараго русла Аму-Дарьи, а, приближаясь къ Красноводску, стали попадаться караваны съ верблюдами. Не было разговоровъ объ какой бы то ни было опасности въ степи, о чемъ разузнаютъ туркмены при всякомъ удобномъ случаѣ. Да, наконецъ, и наши провожатые туркмены не чувствовали надобности взять съ собой ружей&lt;ref&gt;Путь черезъ Чарышли весьма удобенъ для каравановъ и потребовалъ бы небольшихъ только исправленій ли того, чтобы устроить колесную дорогу.&lt;/ref&gt;.

Послѣ погрома 12 января въ степи, повидимому, сразу стало спокойно; мысль объ опасности такъ же мало теперь безпокоитъ путника, какъ прежде трудно было отрѣшаться отъ нея. При такихъ благопріятныхъ условіяхъ теперь остается только пожелать — расширить нѣкогда существовавшій здѣсь обширный оазисъ помощью орошенія степей и воспользоваться удобствомъ для развитія сообщеній съ житницею центральной Азіи. Въ этомъ отношенія сообщеніе Хивы съ Красноводскомъ, благодаря его географическому положенію, торговому и политическому значенію, играетъ болѣе важную роль сравнительно со всѣми другими русскими пунктами, сообщающимися съ Хивой. Красноводскъ для юга средней Азіи имѣетъ такое же значеніе, какое Екатеринбургъ — для Сибири и Оренбургъ — для сѣвера средней Азіи.

{{right|'''Х. Гельманъ.'''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Путешествия]]
[[Категория:География]]
[[Категория:Литература 1882 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>8l074lv7vycnvnktk1lxy0j4fdhtlb8</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743091</id>
      <parentid>5743089</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T00:56:51Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>removed [[Category:География]]; added [[Category:Хивинское ханство]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]]</comment>
      <origin>5743091</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="46860" sha1="7896bqgjldo6yrzitvlburw6av6dfy0" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = ~Х. Гельман
| НАЗВАНИЕ              = От Красноводска до Хивы
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1882
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = «[[Вѣстникъ Европы]]», № 8, 1882. [http://az.lib.ru/g/gelxman_x/text_1882_ot_karsnovodska_do_hivy_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== ОТЪ КРАСНОВОДСКА ДО ХИВЫ. ===
Хивинскій оазисъ по плодородію почвы не безъ причины называютъ житницею средней Азіи, такъ какъ произведенія его, не смотря на ограниченность оазиса и на водную отрѣзанность его пустынями отъ окружающихъ мѣстъ потребленія, распространяются за цѣлыя тысячи верстъ и, конечно, мѣновая дѣятельность значительно бы расширилась, если бы помогали къ тому правильныя сообщенія.

До 1877 года сообщенія наши съ Хивой представляли столько затрудненій и опасностей, что за исключеніемъ движенія значительныхъ отрядовъ, нарочныхъ туркменъ, свѣжія кости которыхъ можно видѣть еще въ настоящее время въ степи, происходили только нерѣдка, и то неправильно, сообщенія караванами, снаряжаемыми съ рискомъ и опасностью тѣми смѣльчаками, которые гнались за солидной наживой. Покупка въ Хивѣ за безцѣнокъ сырыхъ произведеній, сокращеніе на тысячу верстъ пути отъ западнаго рынка и болѣе дешевая перевозка съ лихвой окупали тѣ неудачные транспорты, которымъ суждено было сдѣлаться добычою номадовъ.

Передъ отправленіемъ каравана въ путь освѣдомлялись по слухамъ, нѣтъ ли за пути туркменскихъ шаекъ; маршрутъ каравана часто былъ секретомъ караванъ-баши, хотя обыкновенно выбирался одинъ изъ болѣе сѣверныхъ путей, идущихъ обыкновенно черезъ г. Куня-Ургенчъ и затѣмъ мимо Сары-Камышскихъ озеръ, т.-е. подальше отъ гнѣзда текинцевъ. Для затрудненія движенія туркмены часто засыпали и даже отравляли колодцы на пути, или выжидали своей добычи тамъ, гдѣ перекрещивались степныя дороги.

Время года выбираюсь большею частью зима, когда песчанные бураны съ пронзительно-холоднымъ вѣтромъ и снѣжными вьюгами не уставляли привлекательности даже для дѣтей пустыни.

Съ такими предосторожностями и затрудненіями велось сообщеніе Красноводска съ Хивой до 1877 года. До этого времени былъ, можно сказать, нормальный степной разбой номадовъ-туркменъ (въ отношеніи къ русскимъ сдерживаемый до нѣкоторой степени воспоминаніями покоренія Хивы). Караваны въ большинствѣ случаевъ доходили благополучно, и городъ Куни-Ургенчъ былъ главнымъ въ то время складочнымъ пунктомъ. Но съ 1877 года, послѣ нашихъ неудачъ съ текинцами, послѣдніе съ большею отвагою рыскали по степи, не стѣсняясь грабежомъ подъ самыми стѣнами Хивы или даже близъ Красноводска. Очевидно, они тогда воодушевились и чувствовали себя полными хозяевами на необитаемыхъ пустыняхъ. Вырвавшись изъ своихъ клѣтокъ, какъ дикіе звѣри, они съ озлобленіемъ кинулись на грабежъ по всѣмъ направленіямъ степи, передъ самыми глазами русскихъ, чтобы затѣмъ съ побѣдоносною гордостью отчаяннаго грабителя быть встрѣченными при шумныхъ ликованіяхъ толпы своихъ собратій, женъ и дѣтей, или даже заслужить за свои особенные подвиги почетное званіе батыря. Караванное сообщеніе Красноводска съ Хивой при такихъ условіяхъ должно было прекратиться.

Въ это самое время мнѣ пришлось пробраться изъ Красноводска въ Хиву въ концѣ 1878 года. Меня сопровождало 57 туземцевъ (въ числѣ ихъ большая часть была туркмены, но были и персіяне, киргизы и грузины) и 5 казаковъ. Все это были охотники до сильныхъ ощущеній. Каждый изъ васъ внялъ, какъ тяжело ему придется отдѣлываться, если встрѣтится на пути партія хищниковъ. Въ это время приходили то-и-дѣло слухи о текинскихъ шайкахъ въ 300—400 человѣкъ, рыскавшихъ по всѣмъ направленіямъ. Каждый туркменъ, сопровождавшій меня, какъ единовѣрецъ, вызвалъ бы еще большее озлобленіе, чѣмъ русскій, въ глазахъ этой шайки. Всякій изъ насъ чувствовалъ отвагу и вмѣстѣ съ тѣмъ весьма понятное чувство страха и волненія. Каждую минуту невѣдомо откуда въ степи могли появиться враги, застать насъ усталыми, отрѣзанными отъ жилья и неприготовленными къ оборонѣ; да и самая оборона при такихъ условіяхъ можетъ только на весьма короткое время замедлить гибельный исходъ.

Все это невольно представлялось мнѣ, когда въ концѣ ноября 1878 года выѣзжали изъ Красноводска мои дикіе охранители &quot; тяжело переступали несчастные вьючки, нагруженные ячневомъ тяжестью до 8 пуд., неся непосильный трудъ и замѣняя собой верблюдовъ, которыхъ, ради быстроты и легкости движенія, не было при насъ. Не только думать о какомъ-либо комфортѣ, но даже пришлось отказаться отъ легкой палатки, которая могла бы защищать отъ невзгодъ пустыни, а главное — отъ зимнихъ морозныхъ вьюгъ. Итакъ, въ теченіе 11 дней ѣзды до хивинскаго ханства и столькихъ же дней обратнаго пути (также во время зимы) намъ приходилось быть подъ открытымъ небомъ.

Отъѣхавши версты 4, мы поднялись на Усть-Уртъ; позади насъ виднѣлся Красноводскъ, — впереди непроглядная, мертвая, безлюдная пустыня. Скоро мы подъѣхали къ первымъ колодцамъ; тутъ въ послѣдній разъ чувствовали себя безопасно. Наконецъ, мы тронулись въ глубь степи: съ этого времени нужно было отказаться отъ возможности внѣшней помощи на псамъ 700-верстномъ пути до самой границы ханства.

Снѣгу въ это время еще не было; стояла довольно теплая, сносная погода, и путешествіе продолжалось спокойно. Иногда только отстанетъ вьючная лошадь, а конвоирующіе ее туркмены воспользуются временемъ перевьючки, чтобы выкурить свой чилимъ (кальянъ). Иногда нѣсколько туркменъ, опередивъ колонну, остановятся, сдѣлаютъ омовеніе рукъ пескомъ или даже просто воздухомъ и, хо времени нашего прибытія, совершаютъ намазъ; молятся долго, долго, а потомъ догоняютъ насъ. Очевидно и они уповали на защиту Аллаха.

Маршрутъ вашего пути билъ извѣстенъ только главнымъ проводникамъ; остальные, выступая изъ Красноводска, не знали, куда и зачѣмъ ѣдутъ. Отъѣхавъ верстъ 150 отъ Красноводска, мы уже были на опасномъ пути. Спать среди зимней вьюги подъ открытымъ небомъ и то съ выжиданіемъ ежеминутнаго нападенія было крайне утомительно; поэтому, желая найти исходъ изъ такого положенія, мы часто ѣхали ночью. Старались держаться въ сторонѣ отъ главной дороги, чтобы остаться незалѣченными и по сторонамъ посылали разъѣзды. На ночь выставлялись посты. Но увы, всѣ эти мѣры предосторожности имѣли еще значеніе, пока паши провожатые туркмены были бодры, т.-е. въ первые дни путешествія (да и такія предосторожности болѣе продѣлывались для очищенія совѣсти); но скоро устали и изнурились, такъ какъ они для облегченія своихъ любимцевъ-коней позаботились прежде времени истощить свои запасы пропитанія и выпрашивали у меня сухарей. То же вышло и съ фуражекъ, который имъ отпущенъ былъ за руки.

Тутъ-то всего болѣе почувствовалась тяжесть путешествія. Часто ночью всадники спали сидя на лошадяхъ; свали и ночные сторожевые пикеты. При всемъ желанія невозможно было подчинить дисциплинѣ дикихъ номадовъ, видимо изнуренныхъ безсонными ночами и постоянною ѣздою. Удача нашего путешествія главнымъ образомъ зависѣла отъ того, насколько скоро и незамѣтно мы могли проскользнуть опасныя мѣста. Партія человѣкъ въ 800—400 разбойниковъ могла бы преслѣдовать васъ и довести до полнаго истощенія; тѣмъ болѣе, что защита, которую могъ оказать туземный конвой — дѣйствующій всегда въ разсыпную — очень невелика, какъ будетъ видно изъ дальнѣйшаго. Волей-неволей пришлось вручать всю заботу бдительности Аллаха.

Къ счастью, явился случай, которымъ удалась воспользоваться, чтобы пробудить дикую толпу и поддерживать ее вовремя ночныхъ переходовъ въ возбужденномъ настроенія.

Извѣстно, что на востокѣ пѣвцы имѣютъ сильную способность экзальтировать толпу. Когда мы выѣхали на вторую половину пути, то насъ нагналъ почтарь — нарочный туркменъ, ѣхавшій изъ Красноводска въ Хиву (собственно въ укр. Остро-Александровское). Онъ-то именно и оказался необходимымъ въ данномъ случаѣ человѣкомъ, такъ какъ онъ обладалъ даромъ пѣнія въ совершенствѣ.

Лунною ночью, но голой глинистой пустынѣ часто слышалась его пронзительная пѣсня, которую онъ, сидя за лошади, пѣлъ дребезжащимъ голосомъ, и эти однообразные, дикіе звуки замѣчательно оживляли туземцевъ. Туркмены старалась ближе держаться къ пѣвцу. Неистовыми возгласами поощряли они пѣвца, когда онъ, въ концѣ куплета, спускалъ свой голосъ на октаву и дребезжащую ноту тянулъ нѣсколько времени. Затѣмъ снова поднималъ голосъ и, пронзительно вскрикивая, начиналъ новый куплетъ своей импровизованной пѣсни.

«Айда скорѣе, уже видна Хива!» острили въ авангардѣ, когда я ускорялъ шагъ лошади. Эта однообразная острота, которою они, почти безъ измѣненія, понукали движеніе всей колонны, нравилась невзыскательнымъ дѣтямъ пустыни, особенно когда пѣвецъ споетъ имъ на эту остроту какую-нибудь импровизацію про хивинскихъ женщинъ или про то, какъ они въ Хивѣ будутъ ѣсть пловъ и накормятъ лошадей. Подобные куплеты заглушались общимъ шумнымъ смѣхомъ толпы, которая въ это время доходила до предѣла оживленія.

Этотъ случайный спутникъ лучше всякихъ правилъ дисциплины подѣйствовалъ на успѣхъ движенія. Благодаря общему ожиданію, утомленіе чувствовалось меньше, вьючки стали меньше отставать, и ночью движеніе шло такъ же быстро, какъ и днемъ.

Но вскорѣ насъ постигла серьезная неожиданность. Я уже сказалъ, что вторая половина степного пути считалась болѣе опасною, чѣмъ первая; здѣсь требовалась большая быстрота движенія и осторожность. Когда мы проѣхали еще только верстъ 90 второй половины пути, это живое настроеніе каравана сразу оборвалось. Это было на колодцѣ Узунъ-Кую (въ переводѣ «глубокій колодецъ»). Только-что сдѣлали передъ этимъ переводъ въ 50 верстъ безъ воды; для сокращенія времени въ столь опасномъ мѣстѣ мы проѣхали предъидущіе колодцы, не останавливаясь на нихъ, разсчитывая сдѣлать привалъ на этихъ колодцахъ. Но въ общему малому удивленію и огорченію, воды въ этихъ молодцахъ не находилось и одинъ изъ туркменъ, спускавшійся въ глубь колодца, принесъ извѣстіе, что колодецъ вамъ будто заваленъ камнемъ; расчищать его, на глубинѣ въ 10 саж., оказалось рѣшительно невозможнымъ въ короткій промежутокъ времени, и поэтому вмѣсто отдыха намъ предстояло двигаться далѣе и пройти еще около 80 верстъ безъ воды, т.-е. до Сары-Каныжскихъ озеръ, гдѣ, какъ я получилъ свѣдѣнія, можно было найти прѣсную или по крайней мѣрѣ опрѣсненную воду. Не смотря на начало декабря, какъ нарочно день былъ теплый, термометръ въ полдень въ тѣни показывалъ +8,5° R, неподвижный воздухъ дѣлалъ атмосферу удушливой и сухой. Необходимо было поторопиться доѣхать до воды, а здѣсь переждать только того времени, когда начнетъ спадать духота въ воздухѣ. Въ 2 часа мы тронулись далѣе. Но не успѣли отъѣхать двухъ верстъ, какъ одна изъ вьючныхъ лошадей пала. Этотъ случай спутниковъ моихъ смутилъ еще болѣе: у всѣхъ лошади изнурены усиленными переходами и этотъ печальный случай могъ повториться съ каждою изъ ихъ лошадей. Невесело смотрѣли они на такую неожиданность и происшедшую вслѣдствіе этого необходимую остановку. Они стали собираться въ кучки, тихо переговаривались о чемъ-то между собой, что невольно вызывало подозрѣніе къ нимъ со стороны насъ русскихъ (числомъ 7 человѣкъ). Казакамъ велѣно было не разъѣзжаться другъ отъ друга; и вскорѣ, освободивъ павшую лошадь изъ-подъ вьюка, мы выступили далѣе. Тамъ движеніе шло за полночь, когда сдѣлали небольшой привалъ среди безводной пустыни, — привалъ болѣе необходимый для нашихъ животныхъ, чѣмъ для насъ самихъ. Опустивъ лошадей на кормъ (здѣсь было порядочное величество ковыля), утомленные спутники мои тотчасъ же завалились спать и только на сторожевыхъ постахъ мелькали еще нѣкоторое время огоньки, но и сторожевые скоро заснули. Весь вашъ лагерь охраняли въ это время болѣе надежныя изъ моихъ охранителей по очереди и отчасти казаками, силы которыхъ я старался беречь для случая крайней необходимости, и за всю дорогу не назначалъ ихъ въ часовые. До свѣту мы поднялись и выступили далѣе.

Не имѣя возможности хорошенько отдохнуть, плохо подкрѣпленные пищей, спутники мои были крайне изнурены; многіе спали на лошадяхъ, пришлось ѣхать не спѣша, чтобы не растерять людей; приходилось то-и-дѣло справляться объ отсталыхъ. И при всемъ томъ въ этотъ переходъ одинъ персіянинъ заснулъ и отсталъ отъ васъ (его нашли уже нарочно посланные для розысковъ жители хивинскаго ханства, такъ какъ своихъ утомленныхъ людей мнѣ не возможно было оставить для этой цѣли), — потребность въ отдыхѣ до того была неодолима, что поборола чувство самосохраненія.

Въ 9 часовъ утра мы увидѣли издали большую темно-синюю массу воды — лица у всѣхъ просіяли — то были озера Сары-Камышъ. Находясь въ глубокой впадинѣ, они представляются съ возвышеннаго берега Усть-Урта какъ на ладони и видны за нѣсколько верстъ. Долго еще приманивала насъ вода, пока, наконецъ, мы приблизились къ самому озеру. Нѣкоторые туркмены подъѣхали уже въ водѣ, чтобы дать хлебнуть ее лошадямъ, но, о горе, она оказалась такою соленою, что даже утомленныя лошади не могли ее пить.

Новое и еще болѣе тяжелое впечатлѣніе! Уже 180 верстъ мы прошли безъ воды и судьба ставитъ новыя препятствія. Я зналъ, что вода въ Сары-Камышскихъ озерахъ соленая, но передъ поѣздкою я услышалъ въ Красноводскѣ, что, отъ прилива воды изъ Аму-Дарьи вода въ этихъ озерахъ сдѣлалась прѣсною. О томъ, что колодцы Узунъ-Кую завалены, никто не зналъ, — по всей вѣроятности ихъ недавно завалили туркмены съ тѣмъ, чтобы затруднить сообщеніе съ Хивой.

Оставалось опять двигаться далѣе — до прѣсной воды, и такимъ образомъ еще пройти около 50 верстъ (до мѣста прежнихъ Сары-Камышскихъ колодцевъ).

Сдѣлать 180 верстъ безъ воды во время степнаго путешествія зимою не представлялось бы еще затруднительнымъ, еслибы можно было предвидѣть это, заранѣе подготовиться къ такому безводному переходу. Не въ томъ-то и дѣло, что все это случалось совершенно неожиданно; даже туркмены не предвидѣли этого обстоятельства.

Трудно представить себѣ то состояніе, въ которомъ находила мы, мучимые двухдневною жаждою, когда вдобавокъ, точно въ насмѣшку, природа показывала негодную воду, и когда измученныя лошади, понуря голову, едва передвигали ногами, усиленно переводя порывистое дыханіе.

Но человѣческая натура вынослива, и мы добрались, наконецъ, до прѣсной воды. Вода значительно оживила насъ; къ тому же здѣсь было уже безопаснѣе. Но долго отдыхать и тутъ было нельзя, потому что моимъ спутникамъ поскорѣе хотѣлось освободить и себя, и своихъ лошадей отъ діэты. Киргизы въ этомъ отношеніи нѣсколько выиграли, — они воспользовались издыхающею одною изъ моихъ лошадей, зарѣзали ее и наѣлись не только за старое время, но и на будущее Послѣ привала въ нѣсколько часовъ мы могли двигаться далѣе. Лошади наши не на шутку пріуныли; многіе для облегченія ихъ пошли пѣшкомъ. Еще нѣсколько переходовъ, и мы подошли уже въ первому жилью хивинскихъ владѣній, откуда старшины выѣхали къ вамъ на встрѣчу съ провизіей; на другой день (8 декабря) мы были въ Куня-Ургенчѣ, большомъ торговомъ городѣ ханства. Тутъ только, радушно принятые старшиною, моимъ знакомымъ, мы могли придти въ себя отъ 11-ти дневнаго степного путешествія, во время котораго сдѣлали 700 верстъ.

Изъ Куня-Ургенча нужно было ѣхать въ Хиву, я я выбралъ болѣе короткую дорогу, по населеннымъ мѣстамъ, хотя и по окраинѣ ханства. Мысль объ опасности не приходила въ голову послѣ отчаянной поѣздки по степи. Не желая безполезно утомлять людей и лошадей, я оставилъ часть ихъ въ Куня-Ургенчѣ на попеченіе губернатора, такъ какъ разсчитывалъ вернуться черезъ двѣ-три недѣли, а главное — потому, что предвидѣлась потомъ обратная и неотложная поѣздка въ Красноводскъ, для которой необходимо было набраться новыхъ силъ.

Итакъ, поутру 11-го декабря, я съ воловиною своихъ всадниковъ выѣхалъ изъ Куня-Ургенча въ Хиву. Мнѣ уже не въ первый разъ приходилось быть въ ханствѣ и проѣзжать по этой дорогѣ.

Путешествіе по ханству сопровождалось торжественными встрѣчами аксакаловъ (городскихъ старшинъ), которые большею частью были мнѣ знакомы; а бывшіе сослуживцы во время пребыванія моего въ ханствѣ старались заявить свое расположеніе и дѣлали мнѣ приношенія (яйца, лепешки, молоко, дыни и пр.), за что еще съ большимъ расположеніемъ получали щедрые подарки. По дорогѣ то-и-дѣло встрѣчались хивинскіе жители то верхомъ, то пѣшкомъ, то ѣхали вдвоемъ на ишакѣ и ноги, ихъ едва не волочились по землѣ. Попадались и арбы, нагруженныя женщинами, которыя ѣхали подъ надзоромъ мужей на свадьбу. Свадьбы у нихъ совершаются зимой, когда прекращаются полевыя работы и, слѣдовательно, жители бываютъ свободны. Встрѣчались и партіи охотниковъ, вооруженныхъ ружьями съ соколами и собаками. Все это значительно оживляло впечатлѣнія пути. На слѣдующій день пути мы неожиданно сдѣлались участниками сраженія. Дорогою повстрѣчалась съ нами партія человѣкъ въ двѣнадцать вооруженныхъ, которые ничѣмъ не вызывали на себя подозрѣнія. Задніе ихъ всадники уже проѣзжали мимо меня, какъ вдругъ раздался сзади выстрѣлъ и лошадь одного изъ ѣхавшихъ впереди меня туркменъ свалилась, убитая на повалъ. Это было 12 декабря, дѣло происходило поутру. По степи мы ѣхали съ заряженными ружьями, но при поѣздкѣ по ханству эта предосторожность казалась лишнею&lt;ref&gt;Туркмены не хорошо пріучились владѣть винтовками и по дорогѣ было нѣсколько нечаянныхъ выстрѣловъ.&lt;/ref&gt;, хотя все время имѣлись готовыми 5 винтовокъ. Не успѣли мои всадники зарядить ружья, какъ послѣдовало еще два-три выстрѣла; тѣлохранители мои, приготовившись къ бою, разлетѣлись по одиночкѣ, оставивъ меня съ тремя казаками, какъ бы для прицѣла непріятелю. Началась перестрѣлка, во время которой наши враги, отстрѣливаясь, постепенно отступали къ хивинской крѣпости Кандель-Кала, пока въ нее не скрылись. Мои туркмены не жалѣли выстрѣловъ и во время этой баталія, продолжавшейся около двухъ часовъ, убили одного туркмена, двухъ лошадей, и одного, оставшагося безъ лошади, сильно поранили, такъ какъ, товарищи его явились къ нему на выручку и спасли его отъ смерти. Аллахъ къ намъ отнесся болѣе благосклонно и кромѣ лошади, убитой въ началѣ перестрѣлки, мы всѣ остались невредимы.

Такъ успѣшно завершилась наша поѣздка въ Хиву, куда мы пріѣхали 14 декабря.

Что касается обратнаго путешествія въ Красноводекъ, то приходилось быть еще болѣе осторожнымъ. Все ханство знало, что изъ Красноводска пріѣхали русскіе, и гдѣ-нибудь въ степи намъ могли жестоко напакостятъ. Пришлось прибѣгнуть къ хитрости: не слѣдовало подавать вида о нашихъ сборахъ въ обратной поѣздкѣ. По возвращеніи въ Куня-Ургенчъ я говорилъ, что ѣду осматривать пока старое русло, что вернусь обратно въ ханство, и взялъ съ собой городского старшину (котораго ханъ назначилъ для моихъ поѣздокъ), при которомъ было десять джигитовъ-сартовъ, извѣстныхъ своею робостью. Когда были уже довольно далеко отъ Куня-Ургенча, я ему объявилъ, что мнѣ необходимо ѣхать еще далѣе съ рекогносцировками, и что если онъ чувствуетъ себя небезопаснымъ въ такихъ мѣстахъ, то можетъ возвратиться въ ханство; я предупреждалъ его, что ханъ съ него взыскивать за это не будетъ, такъ какъ дѣло его я считалъ исполненнымъ. Онъ только и ждалъ этого и, хотя видимо боялся возвращаться въ Куня-Ургенчъ съ однимъ только своимъ конвоемъ, но считалъ болѣе надежнымъ воспользоваться предстоящимъ случаемъ и тотчасъ же поѣхалъ во свояси.

Когда онъ доѣхалъ до Куня-Ургенча, мы уже были за 200 верстъ отъ ханства на совершенно крѣпкихъ лошадяхъ (всѣ тяжести до этого времени везлись на подводахъ), и въ слѣдующій день сдѣлки еще 110 верстъ, такъ что всякая погоня за нами была бы безуспѣшна. При такихъ только условіяхъ и можно было разсчитывать на благополучный всходъ путешествія. Мѣстныя туркестанскія власти совѣтовали мнѣ возвратиться черезъ Оренбургъ и только туркменъ (сопровождавшихъ меня) отпустить прямо на Красноводскъ, такъ какъ въ степи было слишкомъ опасно; но я рѣшился раздѣлять съ ними всѣ невзгоды и опасности и пустился въ обратный путь тою же степью.

Эпизодовъ на возвратномъ пути было не много. Былъ только выстрѣлъ одного изъ моихъ персіянъ въ туркмена изъ-за ссоры, но печальныхъ послѣдствій ври этомъ не было. Нашли мы одну живую лошадь на родникѣ Янгы-су (близъ Барабугарскаго залива), которою тотчасъ же воспользовались туркмены, какъ добычею. Какимъ образомъ эта лошадь попала на необитаемое мѣсто — неизвѣстно. По всей вѣроятности она была здѣсь брошена прежде проходившими номадами какъ безнадежная для дальнѣйшаго пути, но она за нѣсколько дней своего отдыха у родника пріобрѣла силы настолько, что благополучно дошла съ нами до Красноводска.

Разскажу для характеристики того тревожнаго времени еще одинъ случай, передъ самымъ вступленіемъ нашимъ въ Красноводскъ.

Къ Красноводску мы подъѣхали на разсвѣтѣ. Передъ этимъ городомъ идетъ довольно крутой спускъ съ Усть-Урта; у подножія спуска въ чертѣ города находился казачій сторожевой пикетъ. Пикетные, замѣтивъ спускающуюся толпу моихъ туркменъ, туркменскій говоръ (хорошо отражавшійся отъ горъ) и отсутствіе верблюдовъ, приняли насъ за непріятеля, дѣлающаго набѣгъ, и стали приготовлять свои берданки. Казаки, посланные мною для предупрежденія ихъ о вступленіи въ Красноводскъ русской колонны, застали постовыхъ уже прицѣливающимися въ васъ и готовыми сдѣлать залпъ; стоило опоздать минуту, чтобы послѣдовало трагическое происшествіе. Когда мои казаки стали объясняться съ караульными, то послѣдніе (въ это время старые красноводскіе казаки, изъ числа которыхъ были моя спутники, смѣнились новыми) не повѣрили имъ и стали смотрѣть на нихъ съ подозрѣніемъ. И въ самомъ дѣлѣ, вся сопровождавшая меня толпа мало напоминала русскую національность: казаки были закутаны въ шубы и отъ туркменъ мало чѣмъ отличались; племенныя черты сгладились отъ накопившейся грязи, которою заплыли наши лица, остававшіяся почти всю дорогу немытыми. Только послѣ долгаго убѣжденія и разныхъ формальностей признали, наконецъ, въ насъ русскихъ и отворили преграду. Можно представить себѣ радость, съ которою мы поздравляли другъ друга съ благополучнымъ возвращеніемъ домой.

Вотъ условія и мѣры предосторожности, какія находилось принимать во время степныхъ путешествій но средней Азіи, да и эти мѣры, конечно, не могли, вполнѣ обезпечивать безопасность отъ разбойничьихъ шаекъ текинцевъ.

Мало прошло времени съ тѣхъ поръ, но условія степной жизни совершенно перемѣнялись одновременно со взятіемъ Ахалъ-Теке 12 января 1881 года. Погромъ Скобелева убѣдилъ текинцевъ, что, за грабежомъ слѣдуетъ отплата, и такъ вразумилъ ихъ, что они сразу сложили оружіе, боясь малѣйшаго повода, который бы могъ возбудить русскихъ. Съ этого времени вся туркменская степь преобразилась. Разбои совершенно прекратились и степь сдѣлалась совершенно безопасною. Вскорѣ стали снаряжаться караваны изъ Хивы на Красноводскъ, или даже прямо въ Ахалъ-Теке, о чемъ прежде нельзя было и подумать. Это было началомъ глубокаго благодѣянія, выпавшаго на долю Россіи въ борьбѣ за цивилизацію съ дикими варварами.

Въ концѣ мая 1881 года мнѣ опять пришлось ѣхать изъ Хивы на Красноводскъ и вотъ уже при какой спокойной обстановкѣ. Насъ ѣхало всего пять человѣкъ: я, одинъ докторъ, одинъ купецъ и два туркмена, они же были и проводниками; при насъ было три лошади и восемь верблюдовъ. Мы выбрали болѣе прямую дорогу (черезъ гор. Ильлллы и кол. Чарышлы), которая подходила ближе къ гнѣзду текинцевъ, и, слѣдовательно, прежде считалась болѣе опасною, чѣмъ сѣверная, которая шла черезъ озеро Сары-Камышъ (по которой я ѣхалъ въ 1879 году) и значительно удлиняла путъ. Все вооруженіе наше состояло изъ какого-то стариннаго ружья, револьвера, шашки и шпаги, которая вскорѣ по неудобству своему была уложена въ тюкъ, ѣхали днемъ, ночью, останавливались — гдѣ хотѣли. Встрѣчали небольшіе отряды экспедиціи, работавшей по изслѣдованію стараго русла Аму-Дарьи, а, приближаясь къ Красноводску, стали попадаться караваны съ верблюдами. Не было разговоровъ объ какой бы то ни было опасности въ степи, о чемъ разузнаютъ туркмены при всякомъ удобномъ случаѣ. Да, наконецъ, и наши провожатые туркмены не чувствовали надобности взять съ собой ружей&lt;ref&gt;Путь черезъ Чарышли весьма удобенъ для каравановъ и потребовалъ бы небольшихъ только исправленій ли того, чтобы устроить колесную дорогу.&lt;/ref&gt;.

Послѣ погрома 12 января въ степи, повидимому, сразу стало спокойно; мысль объ опасности такъ же мало теперь безпокоитъ путника, какъ прежде трудно было отрѣшаться отъ нея. При такихъ благопріятныхъ условіяхъ теперь остается только пожелать — расширить нѣкогда существовавшій здѣсь обширный оазисъ помощью орошенія степей и воспользоваться удобствомъ для развитія сообщеній съ житницею центральной Азіи. Въ этомъ отношенія сообщеніе Хивы съ Красноводскомъ, благодаря его географическому положенію, торговому и политическому значенію, играетъ болѣе важную роль сравнительно со всѣми другими русскими пунктами, сообщающимися съ Хивой. Красноводскъ для юга средней Азіи имѣетъ такое же значеніе, какое Екатеринбургъ — для Сибири и Оренбургъ — для сѣвера средней Азіи.

{{right|'''Х. Гельманъ.'''}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Путешествия]]
[[Категория:Хивинское ханство]]
[[Категория:Литература 1882 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]</text>
      <sha1>7896bqgjldo6yrzitvlburw6av6dfy0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Первые годы царствования Александра I</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1098855</id>
    <revision>
      <id>5743098</id>
      <parentid>5612099</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:08:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Первые годы царствования Александра І]] в [[Первые годы царствования Александра I]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5612099</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="18907" sha1="4wiirlo7a2k6qg9y4lwyoszy36thy7k" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Немецкая_литература
| НАЗВАНИЕ              = Первые годы царствования Александра I
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = de
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1804
| ИСТОЧНИК              = Первые годы царствования Александра I: (С немецкаго) // Вестн. Европы. — 1804. — Ч. 18, № 21. — С. 64-72.  [http://az.lib.ru/n/nemeckaja_literatura/text_1804_alexander_i.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Первые годы царствования Александра I ===
Внезапное превращение французского правления из республиканского консульского в монархическое подтвердило давно уже признанную истину, что государство обширное и великое не может и не должно быть республикой. Чем оно более, тем вреднее для него образ республиканского правления.

Не имея пророческого дара, можно было наперед отгадать с математической точностью, что спокойство и тишина тогда только во Франции будут прочны, когда опять восстановится в ней власть самодержавная, основанная на законах. Кажется, что Франция, в которой умы столь долгое время кружились в вихре буйства и крамолы, теперь приходит в себя посредством восстановления монархической власти, и примером своим подает важное наставление прочим нациям, что народ тогда только наслаждается истинной свободой и счастьем, когда он повинуется своим государям, когда хранит взаимную любовь между собой и единодушие, когда чтит древний образ своего правления.

Где господствуют тишина и спокойствие; где земледелие, торговля и промышленность подают друг другу руки; где правитель и граждане согласно текут путем своим; там народ благоденствует под мудрым правлением. Благополучна страна, в которой все без изъятия пользуются гражданской свободой, в которой государь и подданные исполняют взаимные обязанности, в которой глава государства печется о своем народе, занимается благом его и нуждами, любит его с отеческой нежностью и старается привлечь к себе его преданность нелицемерную; счастлива страна в которой подданные неограниченно повинуются своему доброму, справедливому монарху, покровителю законов, отцу отечества — повинуются и благоговеют пред ним с чувством детской приверженности; счастлива страна, в которой каждый гражданин, каждый член великого семейства наслаждается полным обладанием собственности; в которой все сословия народа равно пользуются защитой законов против самопроизвольного оскорбления; в которой каждый уверен в своей безопасности; счастлива страна, в которой дарованиям и заслугам — не одной породе, не одним частным преимуществам — открыт путь ко всем должностям и званиям государственным! Столь благоустроенное государство есть — Россия под кроткою державой Александра Первого.

Какой трудный подвиг предлежит для писателя, который захотел бы подробно изобразить все благодеяния всероссийского монарха, щедро излиянные на народ в продолжение трех-летнего его царствования, и ныне беспрестанно изливаемые! Да позволено мне будет предложить здесь только некоторые примеры, почерпнутые из истории неутомимой жизни милосердого государя; они должны убедить каждого в величии всеобъемлющего духа, в доброте человеколюбивого сердца нашего монарха, ревностно пекущегося о благе своего народа.

Известно всем, что война угрожала Северу в то время, когда Александр возшел на престол всероссийский. Уже английские флаги развевались на Балтийском море, и отважный герой Абукирский готов был явиться близ Ревеля. Александр умел отвести грозу от пределов государства, не обнажая меча, утвердить мир прочный, непостыдный для достоинства его великой империи. Еего мудрая политика не только потушила пламень войны при самом начале, но даже заключила выгодный трактат, которого следствия столь важны. Тишина и согласие соединили две сильные монархии, и торговля между Россией и Англией с того времени процветает более и более.

Уничтожив Тайную экспедицию — достойный памятник веков варварских — он освободил подданных своих от сего ужаса виновных и невиновных. Ныне преступник и невинно обвиняемый властью закона призываются к суду, выслушиваются, обвиняются или освобождаются; ныне пытка есть слово без значения в России.

Александр знал, что испытанные в верности к престолу, поседевшие в службе государственной министры суть драгоценные перла в скипетре самодержавия: он знал сколь полезно, сколь спасительно утвердить права сената — и утвердил оные высочайшим указом. Мудрость и правда предстоят сему почтенному сословию. Опытность, честность, любовь к отечеству, управляют его действиями; дух ябеды и пристрастия не смеет показаться в сем святилище.

Дворянство получило прежние свои права — что я говорю? оно осыпано новыми благодеяниями, одарено новыми преимуществами.

Великодушный монарх обратил милостивое око свое на поселян, облегчил участь угнетенных, положил основание новому сословию свободных земледельцев и удостоил высоким своим ободрением дворян благомыслящих и бескорыстных, споспешествовавших к исполнению сего важного узаконения. Таким образом Александр I открыл способы россиянам соделаться достойными свободы прилежанием, любовью к порядку и благочинию.

В провинциях Эстляндских и Лифляндских, так называемая барщина была весьма отяготительна для земледельцев и даже постыдна для человечества: человеколюбивый император утвердил права их, облегчил бремя их — сколько позволили политические и нравственные обстоятельства. Многие помещики благомыслящие давно уже занимались предначертаниями для освобождения крестьян от некоторых повинностей без ущерба собственных выгод; Александр одобрил благоразумные из распоряжения. Теперь поселянин в упомянутых губерниях добрым поведением и трудолюбием может приобрести собственное имущество, спокойно владеть им, может купить поле, и платить своему владельцу только поземельную подать. Теперь корыстолюбивый деспот уже не вытеснит земледельца из собственного жилища, для удовлетворения своей жадности, и семейство его не превратит в праздную домашнюю челядь. По воле монарха учрежденная комиссия для облегчения участи притесненных поселян лифляндских и эстляндских и для точного означения прав и повинностей владельцев и крестьян, уже освободила от несчастного положения тысячи народа и сделала земледельца полезным членом государства. Узаконения Александра I дали новую жизнь обеим губерниям.

Монарх открыл государственные сокровища с щедростью прямо императорской для учреждения университетов и других училищных институтов; его милостивыми ободрениями призваны в Россию многие ученые мужи из стран отдаленных. Он дает России столь необходимую для прочного благосостояния его подданных книгу законов; для составления оной, его прозорливостью избраны такие мужи, от деятельности которых и сведений непременно надлежит надеяться желаемого успеха.

Науки и художества процветают под благодетельным, кротким, милосердным правлением мудрого Александра; внутренняя тишина и спокойствие вознесли оные на степень высокую. Благоразумным узаконениям относительно книжной цензуры публика обязана многими превосходными на отечественном языке сочинениями, которые г. Рихтер, г. Шлецер, г. Шмидт и другие ученые сделали известными в Европе исправными переводами. Мы, немцы, можем гордиться патриотическим журналом нашего г. Шторха, под названием: ''Россия под державою'' Александра ''Первого'', философическими идеями нашего Клингера, под титулом: ''Мысли и рассуждения о разных предметах, относящихся до литературы и света'', и многими другими сочинениями.

Денежные суммы, употребленные императором для блага своего народа, для украшения столицы и других городов, простираются до миллионов рублей. Многие города, опустошенные пожарами или другими случаями, возникли из своих развалин; многие бедные и больные получили пищу и жилища, вдовы и сироты — призрение, дети — воспитание; внутреннее сообщение в государстве облегчено открытием каналов; торговля распространилась; работы на фабриках производятся с большим успехом.

Несмотря на то, что отменены многие налоги, со времени правления Александра государственные доходы знатно увеличены. По показанию г. Шторха, Россия получает ежегодно 109 миллионов — сумма, которой многое можно сделать.

В Бозе почивающий император Павел увеличил российское войско; Александр I с помощью высокого своего брата, цесаревича и великого князя, Константина Павловича, довел армию до совершенства. Смело можно утверждать, что никакое войско в свете ныне не в состоянии ровняться с российским в выборе людей, в удобности одежды, в искусном исполнении военных экзерциций и в благоразумной, прочной тактике.

Флоты на морях, Балтийском и Черном, равным образом увеличены и приведены в лучшее состояние. По уверению одного очевидного свидетеля, порт Севастопольский наполнен множеством стоящих в гавани военных кораблей, которых число, вооружение и исправность, приводят в изумление наблюдателя.

Отплытие двух российских кораблей под начальством г. Крузерштерна для совершения путешествия вокруг света обещает торговле с Китаем и Японией важные выгоды. Россия обязана сим благоденствием неутомимой попечительности своего монарха.

Александр I открыл средства для южных российских провинций отправлять произведения земли их по Черному морю в Средиземное, следственно во все отдаленнейшие государства. Российские пристани на Черном море наполнены кораблями многих наций.

Всеми сими выгодами, безопасностью и счастьем своим Россия обязана отеческим попечениям своего великого самодержца.

{{right|(''С немецкого''.)

-----}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка распознавания имени автора]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]
[[Категория:Историческая литература]]
[[Категория:Немецкая литература]]
[[Категория:Литература 1804 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/«литература» в имени автора]]</text>
      <sha1>4wiirlo7a2k6qg9y4lwyoszy36thy7k</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Грузия под скипетром Александра I</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1098863</id>
    <revision>
      <id>5743097</id>
      <parentid>5612466</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:07:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Грузия под скипетром Александра І]] в [[Грузия под скипетром Александра I]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5612466</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15929" sha1="r3dvdxwcm15xs605u9pre1aag8f2l5x" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Немецкая_литература
| НАЗВАНИЕ              = Грузия под скипетром Александра I
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = de
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1805
| ИСТОЧНИК              = Грузия под скипетром Александра I: (С немецкаго) // Вестн. Европы. — 1805. — Ч. 23, № 19. — С. 220-227.  [http://az.lib.ru/n/nemeckaja_literatura/text_1805_gruziya.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = Вестник Европы. — 1805. — Ч. 23, Nо 19.
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== Грузия под скипетром Александра I ===
Еще в 1800 году царь Ираклий признал себя, князей своих и дворян подданными Российской империи, а области свои: Карталинию, Кахетию, Шамахию, Мингрелию, Гурию и Ахалациг объявил навсегда российскими провинциями. В 18-й день января 1801 года император Павел I обнародовал манифест, по содержанию которого Грузия со всеми князьями, дворянством и народом принята под Российскую державу. Император Александр I, которого отеческое сердце не терпит никакого принуждения, скоро по восшествии своем на престол объявил, что соизволяет Грузии и ее государям возвратить прежнюю независимость; потомки Ираклиевы и все дворянство снова принесли всеподданнейшую просьбу о присоединении Грузии к Российской империи, и признались, что сия одна только мера может облегчить несчаcтье их отечества. Человеколюбивый Александр склонился на повторенные прошения, и 12-го сентября 1801 года Грузия торжественно объявлена российскою провинциею.

Теперь Грузия разделяется на пять округов; Тифлис есть главный и губернский город. Округи называются: Тифлисским, Горийским, Ананурским, Телавским и Сигнахским. В каждом округе считается от 50 до 60,000 человек. Уездные города имеют своих коммендантов, полициймейстеров, казначеев, уездных судей и капитанов-исправников. В Тифлисе, обыкновенном местопребывании губернатора, находятся экспедиции верховного грузинского правительства: исполнительная, казенная, уголовная и гражданская, каждая под председательством особого начальника.

Монарх, равно пекущийся о всех своих подданных, повелел, чтобы судебные дела производились по законам грузинским, прежде окончательного их решения по законам российским; даже в самых приговорах по уголовным делам должно соображаться с понятиями народа грузинского. Живущие в Грузии иностранцы: армяне, персияне, татаре ордынские и горские, евреи, греки и прочих наций люди под кротким правлением Александра наслаждаются совершенною свободою в рассуждении исповедания веры.

Грузия по климату и плодородию земли может назваться садом натуры, который для будущих родов превратится в настоящий Эдем — если только жители, пользуясь защитою правительства, станут прилежнее работать. Виноград и овощи растут сами собою, не требуя присмотра, размножаются до невероятности, и притом весьма вкусны; всякий хлеб родится изобильно. Народ особенно занимается шелководством, деланием вина и обработыванием хлопчатой бумаги, которая есть немаловажная отрасль народной промышленности. Скотоводство было бы еще прибыточнее, когда бы кочующие народы не уводили к себе целых стад с пастухами — это случается весьма часто. Благословенная земля сия от попечений мудрого правительства ожидает довершения своего счастья.

Грузия лежит под полосою от 41-го до 43-го градуса северной широты и от 59-го до 65-го град. долготы; содержит в себе 872 квадратные мили земли. Грузины разделяются на два класса: на дворян, в числе которых полагаются князья, и на рабов. Язык их есть смесь, составленная из слов персидских, арменских и турецких. Дворянство большею частью говорит по персидски; язык сей почитается модным.

Грузины вообще имеют рост высокий, глаза живые, волосы черные; они более сухощавы, нежели толсты, лицем смуглы, мужественны, обходительны, верны, великодушны и страстные охотники до вина. Натура производит их с хорошими способностями, которые однако ж не только остаются в небрежении, но даже портятся от дурного воспитания. Женщины в Грузии почти все вообще прекрасны; турки и персияне прежде старались наполнять ими свои гаремы. Теперь указом строго запрещено продавать девушек за границу.

Дворяне любят пышность; они учтивы, решительны, сластолюбивы, хвастают платьем и пированиями; от гордости желают казаться щедрыми и расточительными, а в самом деле скупы, несправедливы, мстительны и бесчеловечны в отношении к своим подданным. Сии бедные люди весьма часто ходят в рубищах, но всегда наблюдают опрятность. Грузины в одеянии подражают черкессам, часто армянам; живут в мазанках о двух и трех низких этажах. Нижнее жилье обыкновенно составляет большую, сделанную без полу комнату, в которой обрабатывают хлопчатую бумагу, приготовляют вино и красильные травы; двадцать или более таких домов составляют деревню. В Кахетии, провинции, сопредельной с жилищами хищных лезгинцев&lt;ref&gt;Сии разбойники и теперь еще беспокоят пограничные грузинские провинции. Они живут среди неприступных скал Кавказских; почему весьма трудно усмирить их, а истребить еще труднее. Для отогнания лезгинцев от пределов Грузии, в 1803-м году выступили российские войска под начальством генерал-майора Гулякова, взяли укрепленный город Белакан, отнятый разбойниками у Грузии, и пробрались в Джарскую провинцию, в которой живут лезгинцы, и откуда они почти ежедневно делают набеги. Персидский Баба-хан дерзнул с угрозами требовать от главноуправляющего генерала князя Цицианова, чтобы он вывел из Грузии российские войска. Князь, вместо ответа, двигнулся с восьмитысячным корпусом пехоты и конницы в Ериванскую провинцию; 30-го июня 1804-го года разбил 27000 неприятелей при деревне Кассагоре, в семи верстах от крепости Еривана, и отнял весь обоз у персов. Лезгинцы, подущенные Бабою-ханом и грузинскими царевичами, при сем случае снова напавши на пределы Кахетии и Шамахии, бесчеловечно грабили и умерщвляли жителей.&lt;/ref&gt;, в каждой деревне находится по одной башне с пушками, а обширнейшие деревни имеют по нескольку таких башен. В случае неприятельского нападения, женщины с детьми и имением своим прячутся в нижнем этаже башни, а мужчины восходят на верхний и защищаются. И в других провинциях многие деревни имеют такие же башни. В Грузии видны следы деревень и монастырей, сожженных или опустошенных, которых жителя отведены в плен, или разбежались. В Карталинии все дома вкопаны в землю. В Имеретии комнаты, кухни и кладовые весьма обширны.

Тифлис, главный город всей Грузии, лежит на берегу реки Кура. Он построен в 1469-м году царем Вахтангом I; в нем жителей считается более 20,000, множество церквей и монастырей, в числе которых греческих 20, армянских 15, католическая 1, турецкая мечеть 1, и еврейская синагога. Сверх того в городе находится несколько соловарень и небольших фабрик, на которых делаются разные материи, шерстяные, бумажные и полушелковые. Он отстоит от С Петербурга в 2627-ми верстах, и имеет положение весьма приятное.

Улицы и переулки в Тифлисе очень тесны, не вымощены, глинисты, всегда нечисты, а после дождя вязки; дома невысоки; плоские кровли вымазаны глиною; в окнах нет стекол, вместо которых оконницы обтянуты пузырною кожею. Со времени вступления русских в Грузию многое переменилось, и новые дома, построенные для разных надобностей казенных, отличаются превосходством своим перед другими. Город обведен стеною, которая примыкает к реке Куру; лежащий на сей реке мост ведет к крепости на противный берег. Тифлис окружен виноградниками и садами с плодовитыми деревьями, за которыми смотрят жители. Татаре, армяне и жиды упражняются в рукоделиях; армяне и жиды занимаются неважною торговлею, развозят по деревням товары свои, продают и меняют их на шелк, хлопчатую бумагу и тому подобное.

Когда намерения правительства исполнятся; когда начатые уже полезные заведения приведены будут к окончанию; когда прилежание и искусства вместе с трудолюбивыми колонистами переселены будут на тучную землю Грузии, в то время созреет благо народа, бывшего до сих пор в угнетении и в невежестве.

{{right|(''С немецкого.'')}}


{{примечания|title=}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Возможна ошибка распознавания имени автора]]
[[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]]
[[Категория:Публицистика 1805 года]]
[[Категория:Немецкая литература]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/«литература» в имени автора]]
[[Категория:Грузия]]</text>
      <sha1>r3dvdxwcm15xs605u9pre1aag8f2l5x</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>З. Н. Гиппиус. Лунные муравьи (Садовской)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1099628</id>
    <revision>
      <id>5743150</id>
      <parentid>5258618</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:50:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[З. H. Гиппиус. Лунные муравьи (Садовской)]] в [[З. Н. Гиппиус. Лунные муравьи (Садовской)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5258618</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="8239" sha1="aslv2fkp26y4j6wgvt59ifpnogrd57q" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Борис Александрович Садовской
| НАЗВАНИЕ              = З. Н. Гиппиус. Лунные муравьи
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1912
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/s/sadowskoj_b_a/text_1912_gippius.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
З. Н. Гиппиус: pro et contra

СПб.: РХГА, 2008. — (Русский Путь).

=== Б. САДОВСКОЙ ===

=== З. Н. Гиппиус. Лунные муравьи ===
&lt;center&gt;Шестая книга рассказов. Москва. 1912&lt;/center&gt;

На всем творчестве З. Н. Гиппиус лежит печать глубокой мысли, отнюдь не рассудочности; в нем, если можно так выразиться, преобладает чистый ум. Умом Гиппиус постигает то, что смутно другие ощущают в сердце; ум освещает и охлаждает сердечные движения; оттого холодом веет от ее творений, благодатным холодом горной выси. Кажется, что сердце дает лишь первый толчок к постижению умом того, что самому сердцу не понять вовеки, от чего оно умеет лишь бестолково биться. К творчеству Гиппиус применимы лермонтовские слова:

…Диктует совесть,

Пером сердитый водит ум.

Самые стихи Гиппиус — спокойные, холодные мысли, овеянные дыханием поэзии.

В шестой книге рассказов своих «Лунные муравьи» (заглавие первого из двенадцати вошедших сюда рассказов) З. Н. Гиппиус выступает во всеоружии таланта, расцвет которого находится в полной силе. Строгая четкость и ясность формы доходят в них до высокого совершенства; каждый рассказ запоминается сразу и навсегда. Убедительность есть первый признак художественной силы. Читаем ли мы о массовых самоубийствах и присутствуем при беседе с будущими самоубийцами («Лунные муравьи»), о том ли, как переодетый извозчиком революционер, подготовив покушение, сам отдается в руки властям и идет на смерть («Был и такой»), или о том, как студент мечтает жениться на крестьянской девке, а брат ее, приказчик, разрушает мечты идеалиста трезвым словом («Приказчик»), всему этому веришь, как самой неподдельной жизненной правде.

Все рассказы Гиппиус строго подчиняются одной общей идее — и далеко не безразлично, по какой канве вышивает автор свои узоры: всегда узоры соответствуют канве и видишь ясно, что если бы не существовало э_т_о_й и_м_е_н_н_о канвы, то не было бы и никаких узоров.

Лучшим в сборнике надо признать рассказ «Женское». Сколько угодно не соглашайтесь с автором принципиально, читая «Женское», вы не можете не сознаться: да, это так, иначе и быть не может, только две женщины и есть на свете: мать и любовница, и странно, что это раньше не замечалось. Личные истории двух героев так искусно вплетены в рассказ, что эти двадцать страничек нельзя читать без мучительно волнующего и захватывающего интереса.

Что особенно ценно в З. Н. Гиппиус — это то, что она современная писательница, современная в высшем понятии этого слова, что она близка нашему времени и нашей мятущейся душе. Мы переживаем теперь черную полосу самоубийств — и вот Гиппиус пишет «Лунных муравьев» — рассказ, где по-своему вскрыт и поставлен страшный вопрос современной жизни; в громах и взрывах революции мы не слышали одиноких стонов, не видели мук, которым отдавали себя ее деятели, а Гиппиус воочию показала нам, как, убивая, люди убивают свою душу, В потрясающем рассказе «Нет возврата» дана психология порт-артурских офицеров, выдержавших осаду и навеки потерявших душевное здоровье. Слабейший рассказ в книге «Они похожи»: в нем заметна некоторая придуманность. При всем идейном стремлении ко Христу общий не христианский тон сочинений Гиппиус мешает верить этому рассказу.

Неизящна аляповатая внешность книги.

=== КОММЕНТАРИИ ===
Впервые: Современник. 1912. № 5. С. 363—364. Подпись: Б. С.

''Садовской Борис Александрович'' (1881—1952) — писатель, критик.

''…Диктует совесть, / Пером сердитый водит ум.'' — М. Ю. Лермонтов. «Журналист, читатель и писатель» (1840).

[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Борис Александрович Садовской]]
[[Категория:Литература 1912 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Борис Александрович Садовской]]
[[Категория:Зинаида Николаевна Гиппиус]]</text>
      <sha1>aslv2fkp26y4j6wgvt59ifpnogrd57q</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Х. Н. Бялик (Тальников)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1101343</id>
    <revision>
      <id>5743130</id>
      <parentid>5649206</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:36:41Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[X. Н. Бялик (Тальников)/ДО]] в [[Х. Н. Бялик (Тальников)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5649206</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="92455" sha1="m201dbtypuy0r13bbcxrjg4yhnea4bv" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Давид Лазаревич Тальников
| НАЗВАНИЕ              = Х. Н. Бялик
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1913
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/t/talxnikow_d_l/text_1913_byalik_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-балльной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}
=== X. Н. БЯЛИКЪ. ===
==== 1. ====

Недавній торжественный юбилей крупнѣйшаго изъ современныхъ еврейскихъ поэтовъ — Х. Н. Бялика, выходъ въ свѣтъ на русскомъ языкѣ сборника лучшихъ его «пѣсенъ и поэмъ» (за сравнительно короткое время этотъ сборникъ выдержалъ два изданія), рядъ статей въ «Русскихъ Вѣдомостяхъ» и другихъ московскихъ газетахъ въ связи съ вечерами, устроенными недавно въ московскомъ Литературномъ Кружкѣ въ честь поэта, показываютъ, что понемногу имя его выходитъ изъ тѣснаго круга поклонниковъ и знатоковъ литературы на древне-еврейскомъ языкѣ и старается занять то широкое мѣсто въ общей литературѣ, на какое безспорно имѣетъ право. Русскому обществу должно быть интересно узнать, что самаго значительнаго создало современное русское еврейство въ своей культурѣ, чѣмъ болѣетъ оно, чѣмъ живетъ, — еврейство, близкое намъ, рядомъ съ нами живущее. И въ этой культурѣ, быть можетъ, мы найдемъ тѣ же общія для всей нашей современности черты, — быть можетъ, процессы аналитическіе и творческіе, происходящіе въ нѣдрахъ современнаго еврейства, являются лишь отраженіемъ общихъ процессовъ, которые переживаются нашей эпохой.

Моя задача — познакомить читателя съ незнакомымъ ему поэтомъ почти незнакомаго народа, указать основные мотивы поэзіи Бялика, найти черты его поэтическаго лица. Кто онъ — этотъ поэтъ народа, создавшаго изъ своей жизни великую поэму скорби — вѣчнаго блужданія и вѣчной смятенности духа? Кто онъ — этотъ народъ, разсѣянный среди всѣхъ народовъ міра, — одинъ среди всѣхъ, выдержавшій прометеевскія муки и все-таки полный дивнаго инстинкта могучей и неутолимой жизненности? Это ему принадлежитъ «Іереміада», «Книга Іова» — и рядомъ непревзойденная міромъ пѣснь любви и жизнерадостности, «Пѣснь пѣсней»… На его лицѣ — лицѣ «вѣчнаго жида», необычно-сложномъ и необычно-глубокомъ, — улыбка и слезы, гнѣвъ и радость, и муки, и смѣхъ съ тоскою…

Бяликъ — поэтъ этого народа. Въ немъ, можетъ быть, больше, чѣмъ въ комъ другомъ, отразился образъ этого народа, — раздвоенный, загадочный, — отразились обѣ стороны его міроотношенія и, какъ двѣ стороны угла, слились въ одной вершинѣ, «слились, тоскуя, мракъ и солнце бытія». Въ сущности, эти слова русскаго поэта, сказанныя по другому поводу, лучшая характеристика Бялика. Не онъ ли самъ тотъ юноша изъ его «Свитка Пламени», который въ своей душѣ «несъ мощь и блескъ яркаго Солнца — и мракъ и тайну Ночи?» Когда вы читаете, даже въ далеко неудачномъ, большей частью прозаическомъ, переводѣ книгу его стиховъ, васъ странно чаруетъ это неожиданное чередованіе двухъ основныхъ мотивовъ его поэзіи — свѣта, радости и безпросвѣтности. Рядомъ съ «Пѣснями Гнѣва», страстными громовыми пророчествами скорби звучитъ неожиданно робкая благоуханная пѣснь безмятежной влюбленности въ солнечную искру, въ снѣжинку, въ Дѣвушку «съ Синей лентою въ косѣ». Словно двѣ души живутъ въ Бяликѣ — проклинающая и благословляющая. Поэтъ могъ бы воскликнуть о себѣ гетевскими: словами «Zwei Seelen wohnen, ach, in meiner Brust», и онъ былъ бы правъ.

==== 2. ====

Въ поэмѣ «Зори» поэтъ разсказываетъ о томъ, какъ онъ вошелъ въ жизнь, въ «міръ холодный», и погасло вдругъ солнце его дѣтства.

Міръ, дѣйствительно, холодомъ и мракомъ встрѣтилъ поэта. Кругомъ было запустѣніе современнаго еврейскаго гетто, ужасъ рабства и покорность обезсиленныхъ и развращенныхъ рабовъ. Это было время полнаго торжества россійской реакціи 80 и 90-хъ годовъ. Общій гнетъ ложился на евреевъ, постоянныхъ козловъ отпущенія правительственной системы, двойной тяжестью. А первыя дуновенія далекой весны въ первую же голову сулили еврейству Кишиневъ и новыя кары «небесныя». Съ другой стороны, въ нѣдрахъ самого русскаго еврейства происходило разслоеніе, распадъ, характеризующій вообще годы вовлеченія Россіи и ея населенія въ общую промышленную жизнь современнаго культурнаго міра. Умирало старое еврейство, умиралъ патріархальный бытъ, нравы, религія, сплоченность, общность интересовъ, — молодыя силы уходили въ общую жизнь пробуждающейся страны. Ортодоксамъ-націоналистамъ казалось: еврейство совсѣмъ перестаетъ существовать, какъ таковое.

Въ этой атмосферѣ гибели и разложенія родились пѣсни скорбя и гнѣва Бялика. Эти пѣсни поэта, выросшаго подъ вліяніемъ уклада жизни стараго еврейства, — пѣсни на руинахъ, — какъ будто возвращаютъ насъ къ и етхозавѣтнымъ временамъ пророковъ, связаннымъ съ нашей эпохой общимъ настроеніемъ гибели. Эти пѣсни, которыхъ такъ много въ его книгѣ стиховъ, — потрясающія пѣсни отчаянія, напоенныя «огнемъ семи пожаровъ Геены», — и по стилю, и по внутреннему воодушевл енію принадлежатъ къ типу ветхозавѣтныхъ пророчествъ, бичующихъ и проклинающихъ; голосъ пророка въ нихъ звучитъ, какъ мѣдная труба, какъ громъ изъ небесъ, но этотъ пророкъ отравленъ ядомъ современнаго познанія и современной скорби…

. Когда-то другой поэтъ, — русско-еврейскій, звуковъ котораго такъ жадно въ свое время ждало русское еврейство и въ нихъ искало откликовъ на свою боль, — Фругъ, взялъ эпиграфомъ своей поэзіи трагическія строчки: «Два достоянья дала мнѣ судьба — жажду свободы и долю раба». Эти «достоянія» легли и въ основу творчества Бялика. Доля раба рождаетъ физическую, боль, моральную скорбь безъ предѣла, отчаянье, слезы… Но Бяликъ не остановился только на этихъ мотивахъ пѣвцовъ такъ называемаго народнаго горя. Онъ не только пѣвецъ скорби. Слезы, конечно, льются и незримыя, и зримыя въ его поэзіи, но не онѣ типичны для нея. Онѣ гдѣ-то тамъ, въ глубинѣ сохраняются имъ, скрытыя дѣти души, полныя жгучаго яда. «Не оскверни водой рыданій святую боль святыхъ твоихъ страданій, — говоритъ онъ въ одной изъ своихъ поэмъ — по береги нетронутой ее»:

Лелѣй ее, храни дороже клада…

И выростетъ взлелѣянное сѣмя,

И въ грозный день, когда свершится время,

Сорви его — и брось его въ народъ!..

На этихъ невыплаканныхъ, «взлелѣянныхъ» слезахъ родился, выросъ и окрѣпъ могучій ''гнѣвъ'' — лейтмотивъ поэзіи Бялика, гнѣвъ гордости и скрытой силы — и гнѣвъ отчаянія, гнѣвъ пророка, раздирающаго одежды на могилѣ своихъ завѣтныхъ мечтаній.

Эти мечтанія гордости и силы Бяликъ воплотилъ въ лучшей съ художественной стороны изъ своихъ поэмъ, величественномъ эпосѣ «Мертвецы пустыни». Эта поэма — пѣснь великаго богоборчества, дерзновенія и мятежа. Богъ обрекъ на смерть въ пустынѣ весь родъ бѣглецовъ изъ Египта, родъ рабовъ. Но не всѣ захотѣли подчиниться этому предопредѣленію свыше. Мятежники рѣшили прорваться сами, безъ помощи Божьей, въ землю обѣтованную, но погибли всѣ на порогѣ ея, перебитые жителями той страны. Они остались въ пустынѣ окаменѣвшими трупами, молчаливыми памятниками титанической борьбы. Исполины съ грозными лицами, съ могучими членами, глядятъ они съ вѣчной угрозой въ небо изъ-подъ бровей, нависшихъ, какъ чаща, и цари пустыни — орелъ, змѣй, левъ — не смѣютъ приблизиться къ нимъ. Но разъ въ столѣтіе, когда великая буря пустыни грозитъ учредить хаосъ на престолѣ Всевышняго, пробуждаются и мертвецы пустыни, «мощный родъ дерзновенья и брани». Потрясая мечами, они повторяютъ клятву вѣчной борьбы: «Мы — соперники Рока, родъ послѣдній для рабства и первый для радостной воли… На вершинахъ утесовъ и скалъ, гдѣ рождаются бури, насъ учили свободѣ орлы, властелины лазури, — и съ тѣхъ поръ нѣтъ надъ нами владыки!.. Мы встаемъ! Подымайтесь, борцы непокорнаго стана! Мы безъ Бога пойдемъ и взойдемъ безъ Ковчега Завѣта»…

Но это — въ прошломъ. Только тамъ умѣетъ Бяликъ находить оправданіе своей гордости, оплотъ своей силѣ, только въ прошломъ онъ умѣетъ находить элементы свободной человѣческой воли, не отступающей передъ борьбой даже съ Богомъ въ осуществленіи своего призванія. Въ настоящемъ есть одно рабство, рабство по только внѣшнее, гнетъ, но еще болѣе страшное внутреннее рабство, примиреніе со своей «долей раба». Гордымъ и свободолюбивымъ мятежникамъ своей поэмы Бяликъ противопоставляетъ современныхъ эпигоновъ ихъ. Въ извѣстномъ «Сказаніи о погромѣ» (написанномъ послѣ Кишиневскаго погрома), потрясающемъ своимъ сконцентрированнымъ ужасомъ, не смотря на нѣкоторую риторичность, Бяликъ въ свѣтлый день ликующей весны раскрываетъ страшный свитокъ скорби. Людей убивали на чердакахъ, въ подвалахъ, «въ жильяхъ свиней и псовъ», гдѣ они трусливо прятались въ страхѣ за свою рабскую жизнь, прятались потомки тѣхъ, чей прадѣдъ былъ Левъ Маккавей. Вотъ уголъ, въ которомъ убили двухъ — жида съ его собакой. Вотъ погребъ, гдѣ «весь табунъ во тьмѣ сырого свода позорилъ женъ изъ твоего народа — по семеро, по семеро съ одной». А отцы, сыновья, братья изъ своихъ закоулковъ все видѣли и «крикнуть не посмѣли, и не сошли съ ума, не посѣдѣли, и глазъ себѣ не выкололи вонъ, и ''за себя'' молили Адоная»…

Огромна скорбь, но позоръ еще огромнѣе, — позоръ пассивной тупости, безсилія воли, отсутствія сопротивленія, чувства человѣческаго достоинства. Во мракѣ этого позора естественно родиться отчаянью. Поэту кажется, когда онъ слышитъ рыданіе этого народа, что такъ рыдаетъ только племя, «погибшее навѣки, навсегда».

Ужь не взойдетъ у нихъ святое сѣмя

Возстанія и мщенья, и стыда,

И даже злого, страстнаго проклятья

Не вырвется отъ боли ранъ…

Рабы, нищіе, они умѣютъ только молиться «на вѣтеръ всѣхъ, сторонъ о милости царей, о жалости племенъ»…

И другія пѣсни Бялика о «позорѣ», полныя гнетущей силы скорби и мрачнаго гнѣва, даютъ какъ будто поводъ причислить Бялика къ поэтамъ національнаго пессимизма. Дѣйствительно, онъ пессимистъ тамъ, гдѣ говоритъ о вымирающихъ въ рабствѣ массахъ еврейскихъ, о народѣ, «отлученномъ отъ земли», отъ природы, «забывшемъ запахъ травы, цвѣтовъ», съѣвшемъ «крохи души», вырождающемся. Безысходной печалью повиты похоронныя строчки этихъ пѣсенъ.

И народъ мой исчахъ, словно высохшій стволъ, —

Онъ поверженъ, какъ трупъ, недвижимъ и тяжелъ…

…Рождены подъ бичомъ, и бичомъ вскормлены.

Что имъ стыдъ, что имъ боль, кромѣ боли спины?..

Рабъ уснулъ и отвыкъ пробуждаться на кличъ,

Подымаютъ его только палка да бичъ.

Даже въ утро Борьбы, подъ раскатами трубъ,

Не проснется мертвецъ и не двинется трупъ…

Въ стихотвореніи «Глаголъ», дѣйствительно звучащемъ, какъ «глаголъ» ветхозавѣтной силы, онъ — пѣвецъ гибели, призываетъ «пророка Конца».

Намъ смерть не страшна — ужь она насъ давно осѣдлала

И въ ротъ намъ продѣла узду;

На устахъ у насъ — гимнъ возрожденья, и съ нимъ, подъ звоны Кимвала

Мы до гроба допляшемъ въ бреду…

Не самъ ли онъ — этотъ «пророкъ Конца»?

Внутренняя трагедія рабства, переоцѣнка духовныхъ силъ народа, смерть духа больше всего занимаютъ Бялика въ картинѣ еврейскаго разложенія. На этомъ построено и его пророчество, вѣра въ слово поэта, вѣра въ то, что стремленіе человѣка къ своему внутреннему самоосвобожденію освободитъ его. Вотъ почему въ своей борьбѣ съ рабствомъ больше всего яду и гнѣва онъ потратилъ на борьбу съ внутреннимъ врагомъ, — по его мнѣнію, самымъ страшнымъ и рѣшающимъ, — съ рабомъ, засѣвшимъ въ душѣ человѣка, — съ духомъ великимъ «компромисса», «великой кривой» приспособленности и примиряемости.

Въ оцѣнкѣ внѣшнихъ условій существованія народа, — а этимъ условіямъ, какъ я уже сказалъ, удѣлено поэтомъ сравнительно мало вниманія, — Бяликъ остается, конечно, на той же точкѣ сплошного безвѣрія, на какой стоялъ и при оцѣнкѣ внутренней жизнеспособности народа. Онъ не вѣритъ въ «лживый Правды взоръ», въ пришествіе на землю той будущей справедливости въ отношеніяхъ человѣчества къ еврейству, о которой говорятъ мечтатели. А, еслибы этотъ день Правды и насталъ, онъ желаетъ одного: пусть встанетъ тогда «Мститель-Богъ» и заклеймитъ кровью народа, какъ «печатью Каина», «чело міра». Въ поэмѣ «Надъ бойней», какъ въ крикѣ физической боли, вылилась съ потрясающимъ драматизмомъ выраженія, кажется, вся трагедіи тысячелѣтнихъ еврейскихъ мукъ.

У меня больше нѣтъ ни молитвы въ груди,

Ни въ рукахъ моихъ силъ, ни надеждъ впереди,

О, доколѣ, доколѣ, доколѣ?

Ищешь горло, палачъ? На! Свой ножъ приготовь,

Рѣжь, какъ пса, и не думай о страхѣ:

Кто и что я? Самъ Богъ разрѣшилъ мою кровь

Въ цѣломъ мірѣ я будто на плахѣ…

Брызни, кровь моя, лей, заливая поля,

Чтобъ осталась навѣки, навѣки земля,

Какъ палачъ, въ этой красной рубахѣ…

Спасенья нѣтъ, нѣтъ выхода. Въ настоящемъ, въ окружающей дѣйствительности, какъ и въ будущемъ, поэтъ не видитъ, не умѣетъ видѣть элементы, обѣщающіе избавленіе, освобожденіе изъ плѣна, все то, что видитъ другой Бяликъ, о которомъ у насъ будетъ рѣчь дальше. ''Этому'' Бялику остается, какъ завершеніе всего отчаянія, одна месть — чувство безсилія.

Пусть сочится та кровь неотмщенная въ адъ,

И да роетъ во тьмѣ, и да точитъ, какъ, ядъ,

Разъѣдая столпы мірозданья…

Къ безпросвѣтному тупику безысходности; къ отчаянію, отъ котораго несетъ дыханіемъ ветхозавѣтныхъ міровъ, поэта приводитъ именно «ветхозавѣтность» его мышленія, его міроотношенія ''Этотъ'' Бяликъ, «разъѣдающій столпы мірозданья», переполненный мракомъ, какъ судьба его народа — кровью, посыпающій пепелъ на свою главу, онъ — сынъ стараго еврейства, стараго міра, не только еврейскаго, но болѣе широкаго, общаго — міра на ущербѣ. Этотъ Бяликъ лицомъ глядитъ въ прошлое, назадъ — только тамъ онъ находитъ идеалы свободы и силы. Прошлое опредѣлило и его психику. Тамъ, въ темныхъ углахъ гетто, въ, старыхъ ветхихъ книгахъ, — въ книгахъ, а не въ жизни, — въ школахъ-синагогахъ, а не на улицахъ, складывалось его міровоззрѣніе. Отсюда и страстная мечта Бялика о «мужѣ дѣяній», съ «великою душой, съ огневою стрѣлою», его «голодъ о Мессіи»… «Не родиться ему… такъ погибъ мой народъ»… Въ отсутствіи сильной личности, героя, Мессіи Бяликъ видитъ погибель народа. Ему чуждо міровоззрѣніе нашей эпохи, выдвинувшее новыя силы, силы массъ; ему чуждо и сознаніе истерической закономѣрности, исторической и психологической перспективы. Онъ не знаетъ, что исполины его «Мертвецовъ пустыни», Львы Маккавеи, которымъ онъ противопоставляетъ современнаго еврея, трусливо прячущагося отъ банды громилъ въ подвалѣ, что эти исполины были такими же естественными дѣтьми своей эпохи, какъ нищій рабъ-еврей — и не только еврей — нашей. Съ міровоззрѣніемъ прошлаго, съ мѣркой пророковъ и древней мощи древняго народа онъ подошелъ къ человѣку современному и обрушилъ на него ветхозавѣтные громы. Это могло бы быть смѣшнымъ, еслибы не большой талантъ и чисто ветхозавѣтное вдохновеніе Бялика, сами по себѣ захватывающіе и увлекающіе насъ. Итоги разочарованія въ своей миссіи пророка Бяликъ закрѣпилъ въ одномъ изъ недавнихъ стихотвореній своихъ;

Мой пылъ угасъ, и въ сердцѣ холодъ,

Но не на маѣ за то позоръ;

Не встрѣтилъ наковальни молоть,

И въ гниль обрушился топоръ… («Бѣжать?»).

==== 3. ====

Въ проповѣди Бялика, помимо отрицанія, есть какъ будто и утвержденіе, нѣчто положительное, смутные идеалы исхода, которые должны смягчить характеръ его сплошного пессимистическаго отношенія къ современной жизни еврейства. Въ его проповѣди имѣется какъ будто бы и ''внѣшняя'' цѣль. Эта смутная цѣль очень смутно рисуется въ его поэтическихъ мечтаніяхъ, какъ противопоставленіе рабству и гнету на «чужбинѣ», въ «изгнаніи» — свободы и счастья на «родинѣ далекой», въ «Палестинѣ». Это — отклики поэта на націоналистическія тенденціи нашихъ дней, зародившіяся не въ одномъ только еврействѣ.

Въ задушевномъ стихотвореніи «Въ полѣ», любуясь богатствомъ природы, поэтъ ощущаетъ боль отъ сознанія, что онъ здѣсь «чужой».

«Не я васъ, колосья, взлелѣялъ, не я въ вашемъ полѣ оратай,

Не я ваши зерна посѣялъ, не мнѣ и собрать ваши зерна…

И все жь я люблю тебя, нива, и въ сердцѣ, тобою согрѣтомъ,

Мнѣ вспомнились пахари-братья на нивахъ моей Палестины,

Что въ это мгновенье, быть можетъ, и мнѣ отвѣчаютъ привѣтомъ

На мой молчаливый, но страстный привѣтъ изъ далекой чужбины…»

Есть еще болѣе опредѣленныя указанія въ другихъ поэмахъ на это противопоставленіе своего «національнаго лица» — чужому, страны «изгнанія» — родинѣ. Большая доля гнѣва и проклятій Бялика, брошенныхъ по адресу современнаго ему поколѣнія еврейства, относится не только къ «позору» слабости, трусости и безволія, но и къ позору специфическому: «блуда по чужбинамъ и по чуждымъ храмамъ», какъ выражается поэтъ, — къ уходу творческихъ силъ отъ разрѣшенія спеціально-національныхъ задачъ въ міръ общей культуры, отъ своей «полоски» спасенія народа, избавленія его отъ національной смерти на общую ниву общихъ задачъ. Поэтъ упрекаетъ свое поколѣніе въ томъ, что оно «служитъ камнямъ чужбины съ упоеніемъ, съ жалкой любовью», строитъ «новый Рамзесъ попирающимъ васъ фараонамъ, а кирпичи — ваши дѣти»:

И если родится межъ васъ орленокъ съ орлинымъ взоромъ…

… (онъ) воспаритъ къ красотѣ, и лучамъ, и просторамъ, —

Но не для васъ и не надъ вами…

Въ этомъ отказѣ отъ національныхъ задачъ, отъ національной культуры, языка, политической работы, въ любви къ общему, міровому поэтъ видитъ внутреннее порабощеніе народа. То, что въ процессѣ исторической жизни выпало на долю еврейскаго народа, быть можетъ, какъ частичное осуществленіе передовой задачи человѣчества — уничтоженіе узкихъ рамокъ государственности, политической, территоріальной и вообще культурной обособленности; освобожденіе духа въ лонѣ міровой общей жизни; это шествіе Израиля по міру, которое Зомбартъ недавно сравнилъ съ шествіемъ солнца, пробуждающаго жизнь всюду, куда оно ни приходитъ, — старое міровоззрѣніе отживающихъ группъ опредѣляетъ только, какъ «кару Небесъ» (такъ называется одна изъ поэмъ Бялика). Здѣсь не мѣсто, конечно, выяснять подробно эту реакціонную подоплеку націоналистическаго міровоззрѣнія Бялика, входящаго, какъ составной элементъ, въ общее его «ветхозавѣтное» — какъ мы опредѣлили выше — міровоззрѣніе, — но нѣсколько замѣчаній по этому поводу приходится сдѣлать.

Молодое еврейство, осуществляя историческую тенденцію нашихъ дней, всѣми силами берется съ той консервативно-клерикальной сущностью націоналистическаго движенія, какое въ средѣ еврейства приняло привлекательно-утопическую форму сіонизма. Это движеніе молодыхъ еврейскихъ силъ вовсе не носитъ того характера разрушенія еврейства или же «холопства», «національнаго униженія», «раболѣпства», о которомъ такъ упорно говорятъ еврейскіе націоналисты типа г. Струве, о чемъ встрѣтить упоминанія мы можемъ и въ поэзіи Бялика. «Мы гордимся нашимъ еврействомъ, — говоритъ устами одного изъ своихъ представителей эта молодежь. — Но еврейство можно понимать совершенно различно. Черезъ исторію еврейскаго народа красной нитью проходитъ борьба двухъ теченій — консервативнаго и революціоннаго. Представители перваго направленія, раввины и главари еврейскихъ общинъ, стремились съ помощью гнета и невѣжества оградить еврейство отъ свѣта и культуры. Второе теченіе, преисполненное мистическаго восторга передъ истиной и воодушевленное любовью къ человѣчеству, стремилось къ свѣту и осуществленію, на землѣ царства человѣческой мысли. Мы, еврейскіе соціалисты, унаслѣдовали прогрессивныя и демократическія традиціи еврейства и, если наши противники думаютъ, что это еврейство носитъ въ себѣ свое самоотрицаніе, если они думаютъ, что оно ведетъ къ возвышенному космополитизму, къ государству чистаго духа и всеобъемлющей любви, то мы противъ этого ничего не можемъ возразить»…

Гнету, тяготѣющему надъ еврействомъ, націонализмъ (и Бяликъ въ своей поэзіи отчасти отражаетъ психику его) придаетъ спеціальное, исключительное значеніе, ставитъ въ зависимость отъ «чужбины», разсѣянія еврейскаго, діаспоры, «голуса». Есть ли однако достаточныя основанія такъ рѣзко выдѣлять въ странахъ современной культуры этотъ гнетъ въ особую категорію? нельзя ли и въ этомъ гнетѣ, какъ будто специфически тяготѣющемъ надъ еврейскимъ народомъ, увидѣть все тѣ же черточки, опредѣляющія общій гнетъ надъ извѣстными группами въ нашихъ государствахъ, — правда, черточки, скрытыя подъ фиговыми листками дока неизжитыхъ традицій, глупости и невѣжества, религіозныхъ и расовыхъ предразсудковъ, антисемитизма и другихъ якобы безкорыстныхъ идеологій. И развѣ, еслибы вдругъ какимъ-либо чудомъ осуществился идеалъ еврейскихъ націоналистовъ, въ нѣдрахъ новой независимой политической единицы не возникла -быта же борьба классовъ, что раздираетъ на части всѣ современныя государства, что обусловливаетъ собою гнетъ меньшинства надъ большинствомъ народнымъ, тяжкое рабство массъ, ихъ нищету, ихъ психическое вырожденіе? Развѣ сама организація — программа этого идеальнаго еврейскаго государства, какъ она представлена въ книгѣ вождя и теоретика сіонизма Теодора Терцля не является достаточно яркимъ показателемъ опредѣленнаго характера тѣхъ мѣщанскихъ группъ стараго еврейства, въ средѣ котораго возникла утопія политической независимости? — организація, въ которой трудовымъ элементамъ народа отводится роль рабовъ (отсутствіе права коалицій, рабочіе дома для непокорныхъ работниковъ и пр.)?

Бяликъ говоритъ о гнетѣ евреевъ въ «изгнаніи», о внутреннемъ оскудѣніи ихъ въ «голусѣ». Если оставить въ сторонѣ чисто мѣстныя временныя условія жизни евреевъ въ теперешней Россіи, — условія, поддерживаемыя чисто-внѣшними искусственными пріемами, то вообще, при обычныхъ нормахъ политической эмансипаціи, и у насъ, какъ и во всемъ мірѣ, остается одно рабство, хотя бы и прикрытое, какъ мы уже говорили, разными фиговыми листьями, — одинъ гнетъ, по своему глубокому содержанію такого же характера, какъ гнетъ и не надъ евреями. Та дифференцировка, какая разслоила современныя общества, проявилась одинаково рѣзко изъ современномъ еврействѣ. Съ одной стороны, мы находимъ здѣсь торгово-промышленные классы, которые давно уже чужды спеціально-національныхъ идеаловъ, которые давно уже исповѣдуютъ религію Еолупаевыхъ и Деруновыхъ всего міра и все отличіе которыхъ отъ «коренного» соратника по «идеямъ» то, что, какъ остроумно отмѣтилъ еще Щедринъ, они произносятъ «шашу дурака» въ то время, какъ «коренной» Колупаевъ выговариваетъ то же самое чище: «сосу дурака». Когда читаешь призывы еврейскихъ націоналистовъ къ еврейской солидарности, когда читаешь у Бялика призывы, обращенные къ еврейству, какъ цѣльному сплоченному организму, вспоминаешь невольно другія слова, написанныя К. Каутскимъ послѣ кишиневскаго погрома: «Въ позорномъ кишиневскомъ событіи часть вины падаетъ и на безразборчивость интернаціональнаго еврейскаго капитала и -его органовъ. Еврейская солидарность, солидарность евреевъ всѣхъ классовъ, становится пустымъ звукомъ, лишь только дѣло идетъ больше, чѣмъ о грошевой милостынѣ, лишь только приходится сообща выступать противъ могущественнаго противника».

''Съ другой стороны'', въ еврействѣ имѣется значительная армія труда, ремесленный и фабричный пролетаріатъ и вообще трудовые элементы на разныхъ ступеняхъ сознанія. Самосознаніе этихъ элементовъ, извѣстная организованность и сплоченность ихъ, ихъ бодрые и свѣтлые идеалы, рожденные въ самомъ ходѣ историческаго развитія человѣчества, — міровоззрѣніе труда, знающаго, главнымъ образомъ, тяжесть экономическаго гнета, все это освобождаетъ эти группы отъ внутренняго рабства, готовитъ изъ нихъ сильный коллективъ, создаетъ организованный отпоръ всякой тьмѣ, косности, насилію. Эти элементы еврейства, дѣйствительно, принимали активное участіе въ общемъ движеніи послѣднихъ лѣтъ въ Россіи, они организовывали отпоръ погромщикамъ, среди нихъ рождались, дѣйствительно, «орлы», о которыхъ говоритъ Бяликъ, эти орлы улетали къ «красотѣ и просторамъ» неба всеобщаго, и какой-то узостью, духотой, «собственническимъ» мотивомъ звучитъ припѣвъ Бялика, констатирующаго это явленіе:

Такъ всѣ лучшіе ваши уйдутъ по чужой дорогѣ…

Вдали отъ вашей полоски…

Въ сущности, вся сила политическаго и соціальнаго безправія, тяжесть положенія, безнадежность необезпеченнаго существованія, при отсутствіи свѣтлыхъ и жизненныхъ идеаловъ будущаго, обрушивается на промежуточные средніе элементы еврейства: обывателя, мелкаго торговца, нищенствующаго при современной конкуренціи, вымирающаго; на тѣ массы, которыя обречены, вслѣдствіе политической и промышленной отсталости страны, на жалкое прозябаніе кустарно-ремесленнаго производства, лумпенъ-пролетаріатъ, пауперовъ, которыхъ въ такомъ большомъ процентѣ поставляетъ еврейство. Въ этой средѣ, во тьмѣ безпросвѣтной соціальнаго вырожденія рождаются сказки обольстительныя, уводящія отъ безнадежной дѣйствительности въ міръ мечтаній, сны золотые, которые принимаютъ въ мѣщанствѣ реальныя формы политическаго возрожденія.

Сѣрые, хилые, безсильные, вырождающіеся въ заботахъ насущнаго дня; больные и голодные, опустившіеся на дно безпросвѣтнаго нищенства; мѣщане, трусливо оберегающіе свое маленькое благополучіе; эти промежуточные слои, воспитанные на психикѣ стараго гетто, и составляютъ въ сущности то, что подчасъ называется достаточно неопредѣленнымъ именемъ, «народа» — и Бяликъ поэтъ этого народа, народа гетто. Самъ онъ — сынъ, бѣдняка-корчмаря какого-то волынскаго мѣстечка, самъ, онъ выросъ въ семьѣ, гдѣ даже въ канунъ субботы не было на столѣ традиціонной праздничной булки («халы») и вся праздничная пища состояла изъ куска чернаго хлѣба съ хвостикомъ селедки; мать его занималась мелочной торговлей въ разносъ, а по ночамъ вязала чулки на продажу. И онъ самъ особѣ пишетъ:

Голодъ былъ отецъ мой, мать моя — чужбина,

Бѣдность и скитанье не страшатъ ихъ сына.

Но боюсь до крика, до безумной боли

Жизни безъ надежды, безъ огня и доли,

Жизни безъ надежды, затхлой, топкой, грязной,

Мертвенно-свинцовой, жалко-безобразной, —

Жизни пса, что рвется на цѣпи, голодный, —

О, проклятье жизни, жизни безысходной…

Бяликъ — поэтъ этихъ вымирающихъ въ проклятой безысходной жизни массъ стараго гетто. Онъ ихъ видитъ въ рабствѣ заботы, съѣвшей душу народа, въ пассивности, тупости, въ «позорѣ», съ какимъ онѣ подставляютъ свою шею палачу, и онъ бросаетъ проклятія этому рабству, зоветъ къ внутреннему пробужденію. Во имя чего? Въ чемъ исходъ?

Мы видѣли уже, что мечты ''этого'' Бялика принимаютъ форму идеала, прообразъ котораго въ прошломъ и только тамъ, форму туманной неосуществимой утопіи, которая больше всего говоритъ не практическому трезвому уму, а поэтической душѣ, — утопіи, рожденной все тѣмъ же старымъ міровоззрѣніемъ гетто, а не выходящими на поверхность исторической жизни низами народными, новымъ еврействомъ.

Но то, что Бяликъ — поэтъ этихъ широкихъ отживающихъ массъ народа, послѣднихъ остатковъ народа патріархально-родового общества того времени, когда этотъ народъ по своей психикѣ представлялъ почти одно цѣлое; когда въ синагогѣ-школѣ («бетъ-гамидрашѣ») надъ толстыми священными фоліантами склонялись отъ зари до зари рядомъ головы и богатыхъ, и бѣдныхъ, купцовъ и раввиновъ, юношей и стариковъ; то, что Бяликъ — поэтъ, завершающій это прошлое гетто, даетъ ему право на имя народнаго поэта въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова.

Русское еврейство, благодаря уже внѣшнимъ условіямъ жизни въ политически и капиталистически неразвитой странѣ, долгое время жило во всѣхъ своихъ группахъ общей сплоченной жизнью, общими интересами. Къ этому еще нужно прибавить условія внутренняго быта, силу традицій, связь древней религіи, и священныхъ книгъ, способствовавшую этой сплоченности, — съ другой стороны, внѣшнія преслѣдованія, объединявшія разнородныя по своимъ интересамъ группы еврейства въ одно, топчущееся на мѣстѣ стадо. «Въ тѣ дни, когда одно названіе „еврей“ въ устахъ толпы звучитъ, какъ символъ отверженья», и чуждый духа еврейства русскій поэтъ (Надсонъ), только отдаленнымъ родствомъ связанный съ нимъ, чувствовалъ необходимость «скромно стать» въ ряды этого народа, «обиженнаго судьбою». Что же должны были чувствовать сами евреи, какъ не близость, — близость гоненій, самую сильную, болѣе требовательную, чѣмъ кровная близость? Бяликъ, рожденный въ этихъ условіяхъ существованія народа, является въ широкомъ смыслѣ народнымъ еврейскимъ поэтомъ. Онъ впиталъ въ себя кошмарныя страданія, общую боль, скорбь народа, и его голосъ гнѣва — былъ голосомъ, въ которомъ слились тихіе стоны десятковъ тысячъ, стоны тихихъ безвѣстныхъ лачугъ и чердаковъ. Въ его поэзіи нашло себѣ воплощеніе стихійное начало народной еврейской жизни, духовныя черты ея и отличія, идеалы героическаго прошлаго и исхода, смутно, какъ сонъ, тлѣющіе въ душѣ народа со временъ гибели его политической независимости. Въ немъ, какъ въ избранникѣ, народъ нашелъ яркое и мощное выраженіе своей «души», своего законченнаго и изжитаго прошлаго, — на порогѣ вступленія въ жизнь новыхъ вѣковъ, новыхъ условій общественнаго бытія, — въ немъ создалъ могучій языкъ, стиль, который есть душа народа, — искусство, которое онъ можетъ съ гордостью внести въ общую культуру, какъ искусство народное въ извѣстной степени выражающее духъ старой народности. Можетъ быть, Бяликъ — послѣдній народный еврейскій поэтъ, поэтъ русскаго еврейства, уже перешедшаго въ горнило живой исторической жизни…

На пути развитія человѣчества національныя особенности постепенно сглаживаются, уступая мѣсто другимъ, болѣе рѣшающимъ и значительнымъ факторамъ общественнаго бытія. Но психологическія переживанія отличаются своей устойчивостью и долго-еще даютъ о себѣ знать даже тогда, когда обусловливавшія ихъ матеріальныя предпосылки совсѣмъ исчезли. Національность остается пока неизбѣжнымъ элементомъ всякаго подлиннаго художественнаго творчества, той призмой, черезъ которую преломляются общія идеи міра въ художественномъ постиженіи поэта опредѣленной народности. Поэтъ несетъ въ своей крови вмѣстѣ съ кровяными шариками инстинкты тысячъ поколѣній своего народа, ихъ особенности, ихъ темпераментъ, то «темное» унаслѣдованное, что скрывается въ области подсознательнаго, опредѣляющаго собою въ большой степени всякое художественное творчество. И въ Шекспирѣ, и въ Толстомъ, и въ Гейне вы найдете несомнѣнные признаки національнаго творчества, но не эти признаки дѣлаютъ значительнымъ ихъ творчество. Мотивы ихъ творчества выходятъ далеко за предѣлы національныхъ отличій и дѣлаютъ ихъ прежде всего выразителями извѣстныхъ эпохъ въ жизни народовъ, въ жизни всего человѣчества, поскольку законы развитія міра общи всѣмъ народамъ. Всякое подлинное искусство разрушаетъ границы національнаго, выходитъ далеко за предѣлы его — вотъ въ чемъ сила и значеніе этого искусства.

Бяликъ — еврейскій поэтъ, но онъ больше, онъ поэтъ угнетенныхъ, поэтъ «мертвецовъ пустыни», жаждущихъ воскрешенія, и чисто мѣстный колоритъ, который лежитъ на его поэзіи, отступаетъ на задній планъ передъ тѣмъ высшимъ символомъ, который развѣваетъ свое знамя надъ его поэзіей: символъ этотъ общечеловѣческій, символъ свободы....

Его проклятія рабству, его пѣсни о титанахъ, борющихся съ рокомъ, — это пѣсни всѣхъ тѣхъ, кто изнываетъ подъ игомъ, кто «жидъ», къ какой бы націи онъ ни принадлежалъ, кто носитъ вражду лютую къ торжествующему «гою», къ какой бы націи этотъ; «той» ни принадлежалъ. Вспоминая Палестину, чувствуя себя «чужимъ» на «чужой» нивѣ, Бяликъ все-таки не можетъ скрыть и, другого чувства:

«И все жь я люблю тебя, нива…»

Сила поэтическаго таланта преодолѣваетъ пережитки групповой «ветхозавѣтной» психики, всѣ эти преходящія атавистическія тенденціи націонализма, и уводитъ поэта въ міръ широкихъ и свѣтлыхъ поэтическихъ обобщеній и символовъ. На внимательнаго читателя книги Бялика всѣ эти, приведенныя мною выше, указанія Бялика на &quot;чужбину «и пр. производятъ впечатлѣніе лишь поэтическихъ символовъ, въ которые каждый читатель можетъ внести свое опредѣленное содержаніе. Такъ понятно, напримѣръ, что гнетъ рождаетъ мечту о странѣ, гдѣ нѣтъ преслѣдованій и которая поэтому является „родиной“, а традиціи, легенды и гордое прошлое лелѣютъ эту мечту и связываютъ ее съ опредѣленнымъ географическимъ мѣстомъ, но, повторяю, въ поэзіи Бялика всѣ эти упоминанія носятъ по существу своему главнымъ образомъ поэтическій характеръ. Его „отчизна“ развѣ не та самая лермонтовская „отчизна“, гдѣ „любятъ насъ, гдѣ вѣрятъ намъ“? Развѣ не правъ былъ публицистъ, назвавшій русскихъ интеллигентовъ „евреями своего отечества“, т. е. людьми, гражданскія права которыхъ опредѣляются не постоянными законами страны, а временными положеніями о чрезвычайной и усиленной охранахъ?.. Развѣ всѣ мы — не только евреи — не находимся на „чужбинѣ“, въ „изгнаніи“, и всѣ не жаждемъ „исхода“, „земли обѣтованной“, „Палестины“ свѣтлой?..

==== 5. ====

Мы говорили о пессимизмѣ Бялика въ его взглядахъ на современное ему еврейство. Но пессимистъ ли онъ дѣйствительно? И только ли онъ поэтъ вымирающаго гетто, поэтъ стараго, прошлаго еврейства? Въ мракѣ ли только онъ весь?..

Оттуда онъ вышелъ, изъ стараго гетто. Оттуда тянутся корни его души, туда тянутся стебли и цвѣты его любви, тоски, воспоминаній и грезъ… Но только ли туда?..

Любовью воспоминаній, романтической любовью сына, любитъ Бяликъ гетто, „ветхую дѣдовскую Книгу“; въ „безжизненныхъ буквахъ“ ея для него таится „пѣсня жизни“, его мечта трепетно бьется въ „пятнахъ сала и воску“ на страницахъ этой старой Книги… Тамъ, въ старомъ „бетъ-гамидрашѣ“ (школѣ-синагогѣ), „Домѣ жизни нашей, Хранилищѣ души“, онъ видитъ устои народной жизни, источникъ, въ которомъ порабощенный народъ „черпалъ утѣху, вѣру, крѣпость, мощь терпѣнья“… Но и Бяликъ чувствуетъ при, зывы новой жизни, и вотъ ему приходится бросить прощальный взоръ на свою старую привязанность. Какъ онъ ли идеализируетъ ее, эту жизнь стараго еврейства, и ему приходится съ болью душевной отмѣтить темныя и тяжелыя стороны этой жизни, умертвившей много живыхъ силъ въ его народѣ. Душа Бялика все-таки не вынесла безжизненныхъ буквъ старой Книги», которая «про любовь и про юность пѣсенъ не знала», и эта душа вырвалась изъ «тѣсной темницы» на волю. Отсутствіе личной жизни, оторванность стараго гетто отъ міра, отъ всего, въ чемъ движеніе, жизнь, солнце, составляютъ содержаніе ряда его поэмъ. Въ поэмѣ «Подвижникъ» Бяликъ говоритъ о молодомъ «іещиботникѣ», проводящемъ всѣ дни и ночи за Талмудомъ: не для него приходитъ весна, поетъ соловей, не для него любовь волнуетъ кровь… Онъ весь уходитъ въ жертву мертвому, безжизненному…

Въ замѣчательномъ стихотвореніи «Послѣдній» Бяликъ рисуетъ эволюцію еврейства, которое изъ стараго «беть-гамидраша», отъ ветхозавѣтныхъ квадратныхъ буквъ старыхъ книгъ, отъ мрака затворничества уходитъ на свѣтъ Божій, въ ширь полей, небесъ, жизни.

Всѣхъ ихъ вѣтеръ умчалъ къ свѣту, солнцу, теплу,

Пѣсня жизни взманила нова, незнакома…

Я остался одинъ, позабытый, въ-углу

Опустѣлаго Божьяго, дома…

…И мнѣ чудилась дрожь чьихъ-то крылъ въ тишинѣ,

Трепетъ раненыхъ крылъ позабытой святыни… («Шехины»)

…И въ беззвучномъ рыданьѣ, въ упрекѣ безъ словъ,

…Былъ ''послѣдній аккордъ'' скорбной пѣсни вѣковъ,

И мольба о пощадѣ, и страхъ приговора…

«Приговоръ» давно произнесенъ. Произнесъ его и Бяликъ сынъ «этой граненой святыни», произнесъ еще тогда, когда, сидя въ убогой &quot;синагогѣ за книгой, звалъ ее, -женщину, олицетворяющую радость &quot;жизни, — звалъ вернуть ему хоть день «ограбленнаго мая».....

Гдѣ ты?.. Я звалъ тебя…Сквозь буквы древнія, святыя,

Сквозь каждый, лучъ сквозь тучки золотыя,

Сквозь каждую молитву, каждой думой…

Рвалась моя душа, полна мольбою,

Къ тебѣ и за тобою!.. («Гдѣ ты?»).

Этотъ «приговоръ» поставилъ крестъ надъ всей старой, «подвижнической», мрачной жизнью. Уже одна сила гнѣва, съ которой, какъ мы видѣли, обрушился поэтъ на современное ему мертвое, «исчахшее», оскудѣвшее поколѣніе, — не скорби только, въ которой есть безсиліе, а гнѣва, — показывали, что Бяликъ поэтъ не только вымирающихъ старыхъ, но и какихъ-то новыхъ силъ еврейства; это гнѣвъ, въ которомъ такъ много силы, огня, пламени, рожденъ не мертвой, а живой душой. И объ этомъ еще съ большей доказательностью говоритъ то новое лицо Бялика, которымъ онъ сейчасъ обращается къ намъ, когда мы перевернемъ страницы его книги, гдѣ записана тяжелая повѣсть «мрака», отчаянія и гнѣва, и раскроемъ страницы, гдѣ разсыпано столько лучей солнцемъ, весной и любовью.

Это другой, совсѣмъ другой Бяликъ, такъ непохожій на прежняго гражданина, трибуна, пророка… Какъ это ни странно, но ''одновременно'' съ полнымъ отчаянія, чернымъ «Глаголомъ», съ потрясающимъ крикомъ «Надъ бойней», съ «Сказаніемъ о погромѣ» у Бялика рождаются необыкновенно свѣтлыя и прозрачныя пѣсни любви и солнца, полныя бодрой свѣжести и радости («Мотылекъ», «Зимнія пѣсни» и др.). Словно «Богъ-Мститель», «Пророкъ Конца», Судія изъ громовъ и тучъ своихъ сошелъ на бѣдную землю, въ прахъ и пыль, къ бѣднымъ маленькимъ людямъ съ ихъ маленькими радостями…

Вотъ одна изъ этихъ пѣсенъ. Полевой тропинкой молча бредутъ ''онъ'' и ''она.'' Бабочки вьются кругомъ, шепчутся колосья, міръ весь — гимнъ радости, блеска, тепла…

Ты идешь, — я, какъ плѣнный, бреду за тобою,

И, какъ очи твои, даль чиста и ясна, —

И хлѣба улыбаются зною…

Мотылекъ сѣлъ на косы, ея, запутался въ пряди волосъ и какъ будто дразнилъ: «Я цѣлую, смотри, — поцѣлуй ее тоже»… Ея «горлинки-очи» скромны, какъ всегда, и напрасно бы въ нихъ заглянулъ онъ съ вопросомъ. Нѣтъ, онъ вѣритъ не имъ, а проказницамъ-косамъ, —

Что киваютъ мнѣ: да!..

Въ этомъ маленькомъ шедеврѣ («Мотылекъ») всѣ основныя черты любовной лирики Бялика. Даже за неуклюжими оборотами и прозаическими словами перевода чувствуется воздушность подлинника, кристальная прозрачность и пѣвучесть стиха, словно онъ омытъ свѣтлой и чистой лѣсною водою, — и такъ много здѣсь наивности, неумирающаго очарованія той ирраціональности и непосредственности въ воспріятіи и передачѣ ощущеній, той самой наивности, которая, кажется, и есть секретъ поэтическаго обаянія. Ароматъ этой непосредственной, отъ чистой поэтической души рожденной, наивности — нѣжной, какъ дѣвушка на порогѣ дня — вы ощущаете незримо въ поэзіи Бялика.

Мотивы лирическихъ пѣсенъ Бялика стары, какъ міръ, но и, какъ міръ, вѣчно прекрасны и юны, — ибо это пѣсни весны, молодости, любви.

Встань, сестра моя, невѣста,

Выйди въ садъ,

Выйди въ садъ, —

Я пришелъ съ привѣтомъ мая:

У меня въ саду цвѣтокъ

Далъ ростокъ —

Лепестокъ…

Эти пѣсни съ «крѣпкой, какъ смерть», печатью пѣсенъ Суламиѳи спѣла свирѣль пастуха, который бродилъ со стадами по полямъ, далекій отъ зла и тревогъ жизни, — простыя пѣсни утра, которыя онъ пѣлъ потому, что пѣлось.

Выйди въ дѣвичьей красѣ,

Съ синей лентою въ косѣ,

Въ бѣлой ткани, въ бѣломъ зноѣ!

Озари улыбкой садъ… Твой весенній ароматъ —

Словно яблоко лѣсное…

Не однѣми антологическими пѣснями исчерпывается любовная лирика Бялика. Есть у Бялика мотивы и эротики чувственной, полной зноя страсти и желаній, угарныхъ и душныхъ желаній. Напримѣръ, поэма, начинающаяся строчками:

Эти жадныя очи, съ дразнящими зовами взгляда, Эти алчныя губы, влекущія дрожью желаній, Эта роскошь твоей наготы, эта жгучая сила и т. д.

Но такіе мотивы рѣдки. «Свѣжесть сердца» и «ландыши юности нѣжной» опредѣляютъ основной характеръ его воспріятій и любви, и красотъ природы. Не лѣто, а весна, — не осень, а бодрая зима характерны для его «пѣсенъ природы».

Въ его книгѣ есть отдѣлъ замѣчательныхъ «Зимнихъ пѣсенъ», достойныхъ занять одно изъ выдающихся мѣстъ въ міровой литературѣ этого рода. Поэтъ проснулся зимнимъ утромъ въ своей каморкѣ.

Божій міръ хорошъ и свѣтелъ —

Я на плечи плащъ накину,

И, влюбленный, опьяненный,

Ринусь въ бѣлую пучину.

Такъ много влюбленности и опьяненности въ этихъ пѣсняхъ-гимнахъ жизни, такъ много поэтической силы и огня, такое богатство художественныхъ образовъ, метафоръ, эпитетовъ, что трудно удержаться отъ соблазна привести нѣсколько цитатъ изъ нихъ.

Сколько солнцъ отвсюду мечутъ

Брилліантовыя стрѣлы!..

Словно дѣвушка нагая,

Блещетъ міръ безстыдно-бѣлый…

Бѣлизна, куда ни взглянешь, — бѣлизна безъ дна и граней, все лучится, все сверкаетъ. «Серебро, хрусталь и мраморъ, яхонтъ, радуга, червонцы — такъ и брызжутъ съ каждой крыши, съ каждой вѣточки на солнцѣ»…

Устилаетъ тротуары

Мягкой бѣлою периной, —

Нити проволокъ обвиты

Серебристой паутиной, —

А на крышахъ — одѣяла,

Всѣ съ хрустальной бахромою:

Въ цѣломъ мірѣ бѣлый праздникъ,

Міръ вѣнчается, съ зимою…

Онѣ обжигаютъ, эти пѣсни поэта, опьяняютъ, какъ воздухъ морозный, какъ солнце, — и. крылья рождаются въ душѣ. «Мчи, лети — куда? — не знаю! Я не знаю — все равно. Лишь бы ''жизнь и кровь'' кипѣла, искрясь, цѣнясь, какъ вино»…

Солнце — вотъ богъ ''этого'' Бялика, и солнцемъ, жизнью и кровью напоена вся лирика его. Даже странно, непонятно, когда подумаешь, что писалъ эти волнующія строки, «жидъ блѣдный, робкій, хилый книжникъ»… Зачѣмъ «жидъ»? Просто поэтъ Божьей милостью; дитя природы, человѣкъ съ чуткой и нѣжной душой, для котораго-весь міръ — родина.

Въ солнцѣ и завершеніе поэзіи Бялика; исходъ его изъ мрака рабства. Въ удивительно-поэтической, полной, какъ чаша съ виномъ, звуковъ, красокъ, блески поэмѣ «Зори» — художественный синтезъ его интуитивной радости жизни, претворяющей звуки мрачной скорби «міра холоднаго» въ нѣжную элегію.. Въ дѣтствѣ однажды отъ своихъ друзей — малютокъ-лучей, дѣтей солнца. Поэтъ услыхалъ пѣсню-пѣсенку Зорь… И послѣ пронесъ эту пѣснь сквозь мракъ долгой ночи.

И въ сердцѣ звучитъ ея эхо…

И лучшіе сны мои въ мірѣ холодномъ,

И лучшія грезы о счастьи свободномъ

Бѣгутъ изъ ея родника…

Вотъ почему нельзя говорить о пессимизмѣ Бялика, не смотря на всѣ его погребальныя пѣсни старому еврейству. Прочитавши весь сборникъ его поэмъ и пѣсенъ, уходишь отъ нихъ полнымъ бодрости и силы душевной. И ядъ бичеваній поэта, и скорбь его, и гнѣвъ и отчаяніе дѣлаютъ то же, что и свѣтлая нѣжность его ликующихъ пѣсенъ о веснѣ и солнцѣ: зовутъ къ жизни… За страстными обличеніями, кошмаромъ ужаса и боли встаетъ еще болѣе опьяняющей далекая мечта о возрожденіи и освобожденіи, «жажда свободы» сквозь «долю раба»; старая пѣсенка Зорь звучитъ за этими облитыми желчью и кровью черными строчками.

Слишкомъ свѣжи и сильны радость бытія въ поэзіи Бялика и проклятія его мраку и рабству, слишкомъ крѣпка его инстинктивная увѣренность въ &quot;Утрѣ Борьбы &quot;&quot;въ «битвѣ противъ Рока», чтобъ не почувствовать, что родили эти пѣсни и ''этого'' Бялика не слой вымирающаго затхлаго еврейства гетто, а тѣ силы бодрыя и юныя, которыя таятся въ еврействѣ и которыя рождаются въ современной жизни народовъ повсюду, въ процессѣ живыхъ столкновеній и борьбы, на смѣну старому міру. Нужно имѣть неизсякаемый родникъ силъ въ своемъ сердцѣ, большую и неутолимую тоску по свѣту, чтобы въ мракѣ еврейской жизни сохранить «искры» о которыхъ пишетъ Бяликъ, затаить «святые сны, ароматы новой, дивной и невиданной весны».

Старая Святыня («Шохина») съ раненымъ крыломъ, которой одинъ Бяликъ — Бяликъ съ лицомъ, обращеннымъ въ прошлое, отдалъ любовь и мечты, — трепетала и плакала въ ожиданіи «приговора». «Приговоръ» этотъ произнесенъ, и его знаетъ другой Бяликъ, съ лицомъ, обращеннымъ въ будущее, — знаетъ неясно, — можетъ быть, неосознанно, путемъ разсудка, — но онъ — поэтъ и можетъ создавать только волшебные «сны» о будущемъ…

Солнце и пѣсни зовутъ вонъ изъ гетто, отъ обособленности, отъ стараго уклада, изъ старыхъ храмовъ и отъ старыхъ боговъ въ міръ жизни, а эта жизнь — великая, общая борьба за новое, за общіе интересы всѣхъ обдѣленныхъ на праздникѣ ея. Въ этой міровой «битвѣ народовъ» должны пасть цѣни всякаго гнета, должна начаться для новаго міра «новая, дивная и невиданная весна», о которой мечтаетъ Бяликъ современности. Нѣтъ дороги «своей» и «чужой», есть одна дорога къ утвержденію новаго міра на землѣ, и объ этомъ говорятъ всѣ солнечныя пѣсни Бялика, пѣсни общей жизни и радости.

==== 6. ====

Можно было бы много говорить о чисто-художественной сторонѣ творчества Бялика, этого оригинальнаго, сильнаго и сочнаго поэта, самаго замѣчательнаго въ исторіи новой еврейской литературы. Въ Бяликѣ сплелись нѣжный, тонкій лирикъ и суровый, непреклонный боецъ, и пѣсни лирическія не мѣшали ему быть борцомъ, борьба — поэтомъ… Но въ его пѣсняхъ борьбы, пѣсняхъ скорби, отчаянія и гнѣва есть нѣчто, что не укладываетъ Бялика въ рамки словесности, искусства, — это то, что роднитъ его съ пророками, что отъ пророковъ, на которыхъ воспитывался поэтъ. Но можно ли съ мѣркой искусства, чистой поэзіи подходить къ пророкамъ, къ Іову, Іеремій?…

У Бялика — не только пророческое «всевѣдѣніе», мудрость и знаніе жизни, необходимыя поэту… Но въ немъ есть этотъ «угль, пылающій огнемъ», «глаголъ», которымъ ему дано «жечь сердца», глаголъ пророка. Бяликъ — не тенденціозенъ, не рефлективенъ въ своей поэзіи, онъ слишкомъ полонъ вдохновенія, чувствъ и страстей, огненнымъ потокомъ вырывающихся изъ-подъ его пера. Но, еслибы онъ не былъ такимъ большимъ и искреннимъ талантомъ, еслибъ «глаголъ» его не былъ полонъ такого искренняго жара души и не достигалъ такого паѳоса трагедіи, какой могъ родиться въ нашемъ мірѣ «среднихъ» чувствъ только у очень большого поэта, — то онъ былъ бы риториченъ, дидактиченъ, ибо все его искусство основано не столько на творчествѣ, сколько на силѣ непосредственнаго выраженія своихъ чувствъ. Его поэзія гнѣва и скорби — поэзія чувства, по этого одного недостаточно, чтобы эту пэзік утвердить въ рамкахъ искусства.

Если понимать художественное творчество, какъ проникнутое чувствомъ, такъ сказать, «очувствованное» созерцаніе («fühlendes Schauen»), если понимать процессъ творчества такъ, какъ понимала его геніальная поэтическая натура Пушкина, какъ «холодъ вдохновенья», т. е. какъ порывъ вдохновенныхъ страстей, умѣряемый и сдерживаемый спокойствіемъ и холодомъ созерцанія, то, конечно, не ко всему Бялику — Бялику, часто ничѣмъ не сдерживаемому и ничѣмъ не умѣряемому, — можно будетъ подойти съ точки зрѣнія чистаго искусства…

Онъ — національный поэтъ и его природа поэта — національная. Въ немъ есть то типичное, что не даетъ еврейству, за рѣдкимъ исключеніемъ, выдѣлить изъ своей среды великихъ художниковъ-творцовъ, какъ оно выдѣлило великихъ музыкантовъ, ученыхъ, публицистовъ. Это типичное — слишкомъ большая страстность, нервозность еврейской натуры, слишкомъ острая и быстрая реакція на всѣ явленія окружающаго міра — свойства, мѣшающія сосредоточенію и углубленію, — слишкомъ большое господство темперамента, глубокій субъективизмъ. Все это не позволяетъ отдаться спокойному созерцанію, наблюденію и изображенію, необходимымъ элементамъ истинно-творческаго процесса. Въ творчество еврея врывается сама жизнь, взволнованная, трепетная, и вырываетъ изъ его сердца стоны, искры, крики, но это уже не творчество, а жизнь. Вотъ почему при своемъ большомъ талантѣ Бяликъ создалъ только одну эпическую поэму, прекрасную, пластичную — «Мертвецы пустыни», но и въ ней чувствуется страстный вихрь богоборческой души.,

Все остальное лирика, почти сплошная, въ его такъ называемыхъ «поэмахъ», которыя можно было бы съ большей вѣрностью назвать драматическими пѣснями, — въ стихахъ-сатирахъ и пророчествахъ, — страстные отклики души, всюду это личное «я», отъ котораго нельзя уйти поэту, эта «пѣна сердца», о которой Флоберъ говорилъ въ своихъ письмахъ: «я не хочу смотрѣть на искусство, какъ на сосудъ, куда сливаются наши страсти, нѣтъ, нѣтъ! Поэзія не должна быть пѣною сердца»…

Въ поэзіи Бялика соприкасаются искусство, — высокіе художественные образы, въ которыхъ отчасти нашли себѣ воплощеніе его переживанія пророка-поэта, — съ жизнью, подлинной жизнью мукъ и страстей, — созерцательное искусство съ бурнымъ клокотаніемъ самой жизни, и часто, какъ и у пророковъ, въ его пѣсняхъ гнѣва это бурное клокотаніе прорываетъ мощно всѣ плотины и преграды искусства и заливаетъ сплошнымъ стихійнымъ пламенемъ сердца все поле его поэзіи.

Основной преобладающій тонъ его звуковъ — сила. Самъ онъ въ «Зимнихъ пѣсняхъ» разсказалъ о томъ, какъ подъ тяжкимъ молотомъ «налилось его сердце ''крѣпостью'' желѣзной». Эта сила въ его эмоціяхъ — страданіяхъ, отчаяньи, гнѣвѣ, жаждѣ бытія, — въ его стилѣ. Все надуманное, отвлеченное (какимъ, напр., представляется намъ въ большей своей части символическій «Свитокъ пламени») звучитъ у него искусственно, какъ чужое. Онъ весь — въ потокѣ стихійной силы, которая наполняетъ его живую душу, захватываетъ и подчиняетъ себѣ читателя. Таковъ и его стиль. Кажется порою, что онъ пишетъ огнемъ и скорбью; слова его — солнце, живущее въ его крови; горечь, питающая его думы; радость, опьяняющая его сердце.

{{---|width=6em}}

Таковъ этотъ поэтъ съ двумя лицами, какъ народъ его; поэтъ, слившій въ себѣ обѣ стороны міроотношенія, «блескъ Солнца и мракъ Ночи». Бяликъ могъ бы сказать о себѣ словами греческаго мудреца: «Я въ міръ пришелъ, чтобъ видѣть солнце», и вся трагедія его въ томъ, что онъ не могъ отдать свою жизнь только солнцу, что черныя тучи закрыли это солнце и отъ него, и отъ тѣхъ, кому онъ посылалъ свои могучія пѣсни.

Онъ — поэтъ на переходѣ временъ. Старое, «ветхозавѣтное» умѣстилось въ немъ съ снами о «новой веснѣ». Старому, «ветхозавѣтному», юнъ отдалъ свою тоску, жажду мести, воспоминанія, скорбь безсилія и боль любви, и ему же, отживающему, онъ, «Пророкъ Конца», поставилъ надгробный памятникъ. Онъ не осозналъ путей будущаго, но могучимъ инстинктомъ смутно почувствовалъ ихъ. И будущему онъ, поэтъ на переходѣ временъ, отдалъ признаніе неизбѣжной гибели стараго гетто, силу гнѣва тамъ, гдѣ было безсиліе скорби, свою влюбленность въ жизнь и радость бытія, и бодрую жажду «битвы противъ Рока»… И современный Бяликъ побѣдилъ «ветхозавѣтнаго». Онъ — тотъ юноша, о которомъ самъ писалъ въ «Свиткѣ пламени»: «Мощь и блескъ яркаго солнца несъ онъ въ своей душѣ, — и мракъ и тайну ночи; но жаждой глазъ его была только Заря; мерцаніе разсвѣта — его стихія; предутренній сумракъ — пѣснь его жизни»…

{{right|'''Д. Тальниковъ.'''}}

{{right|''«Русское Богатство»'', ''№ 5, 1913''}}

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-заголовками]]
[[Категория:Статьи]]
[[Категория:Критика]]
[[Категория:Давид Лазаревич Тальников]]
[[Категория:Литература 1913 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Давид Лазаревич Тальников]]</text>
      <sha1>m201dbtypuy0r13bbcxrjg4yhnea4bv</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В альбом В. А. Х—ой (Аксаков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1107861</id>
    <revision>
      <id>5743087</id>
      <parentid>5220082</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T00:46:49Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[В альбом В. А. X—ой (Аксаков)]] в [[В альбом В. А. Х—ой (Аксаков)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5220082</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2103" sha1="hjw2zs5s8guxta4inpg2an1p1jhcezc" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР    = [[Иван Сергеевич Аксаков]] (1823—1886)
| НАЗВАНИЕ =В альбом В. А. Х—ой
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          =1846 
| ИСТОЧНИК =[http://az.lib.ru/a/aksakow_i_s/text_1873_poe.shtml ИВАН АКСАКОВ. СТИХОТВОРЕНИЯ, 1960]
}}
{{poemx|В альбом В. А. Х—ой|
Люблю я светлые мечты 
И Ваши резвые желанья: 
В них много милого незнанья, 
Невинной много простоты. 
Вы так доверчиво-спокойны, 
Так непорочно хороши, 
Так детской ясностью души 
Вы счастья всякого достойны, 
Так неиспытаны судьбой, 
Что я, на резвость Вашу глядя, 
Любуюсь ей, как старый дядя, 
С тревожной тайною мольбой: 
    
Чтоб был безоблачен и ясен, 
Веселой песнью оглашен, 
Всегда спокоен и прекрасен 
Для Вас житейский небосклон; 
Чтоб Ваши чувства не старели, 
Но расцветали вновь и вновь, 
Чтоб дружба, вера и любовь 
В Вас постоянно пламенели; 
Чтоб также помнили о том, 
Кто, в память краткого знакомства 
Простосердечным языком 
Вам написал стихи в альбом, 
Кто предан Вам без вероломства! 
|1846 }}

== Примечания ==

{{примечания}}


[[Категория:Поэзия Ивана Сергеевича Аксакова]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Литература 1846 года]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Иван Сергеевич Аксаков]]</text>
      <sha1>hjw2zs5s8guxta4inpg2an1p1jhcezc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В альбом С. Н. Х—вой (Аксаков)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1107866</id>
    <revision>
      <id>5743088</id>
      <parentid>5220083</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T00:47:17Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[В альбом С. Н. X—вой (Аксаков)]] в [[В альбом С. Н. Х—вой (Аксаков)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5220083</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1545" sha1="318oz3h7ybech2is6xb4kpokbyrup4f" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР    = [[Иван Сергеевич Аксаков]] (1823—1886)
| НАЗВАНИЕ =В альбом С. Н. Х—вой
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          =1873 
| ИСТОЧНИК =[http://az.lib.ru/a/aksakow_i_s/text_1873_poe.shtml ИВАН АКСАКОВ. СТИХОТВОРЕНИЯ, 1960]
}}
{{poemx|В альбом С. Н. Х—вой|
Знавал и я восторг поэта, 
Мне звуков строй покорен был; 
Но эта песнь весны и лета 
Теперь давно уж мной пропета, 
И прежний дар мне изменил. 
Жаль! Так хотелось бы мне ныне 
Семейной ваше благостыне 
В строках достойных бить челом 
И гармоническим стихом 
Воспеть свободно, без усилий, 
И мать, и восемь дочерей — 
Цветник роскошный роз и лилий 
Средь наших светских пустырей!.. 
|18 февраля 1873 }}

== Примечания ==

{{примечания}}


[[Категория:Поэзия Ивана Сергеевича Аксакова]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Литература 1873 года]]
[[Категория:Импорт/az.lib.ru/Иван Сергеевич Аксаков]]</text>
      <sha1>318oz3h7ybech2is6xb4kpokbyrup4f</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Александр Матвеевич Бухарев</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1111038</id>
    <revision>
      <id>5743107</id>
      <parentid>5540144</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:14:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/* См. также */</comment>
      <origin>5743107</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1222" sha1="8ponfl24rg49fguxemrped1mxojciek" xml:space="preserve">{{Обавторе
|ФАМИЛИЯ       = Бухарев        
|ИМЕНА         = Александр Матвеевич
|ВАРИАНТЫИМЁН  = 
|ОПИСАНИЕ      = русский богослов, публицист, критик
|ДРУГОЕ        = 
|МЕСТОРОЖДЕНИЯ = 
|МЕСТОСМЕРТИ   = 
|ВИКИПЕДИЯ     = 
|ВИКИЦИТАТНИК  = 
|ВИКИСКЛАД     = 
|ВИКИВИДЫ      =
|ВИКИНОВОСТИ   =
|ВИКИЛИВРУ     = 
|ЭСБЕ          = 
|Google        = 
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = 
}}

== Произведения ==

== См. также ==
* [[А. М. Бухарев (некролог)/Московские ведомости, 1871|Некролог]] — Московские ведомости, 1871
* [[На могилу Александра Матвеевича Бухарева]], 1871


{{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Александр Матвеевич Бухарев}}

{{АП|ГОД=1871}}

[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Импорт/lib.ru/Авторы]]</text>
      <sha1>8ponfl24rg49fguxemrped1mxojciek</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Викитека:GUS2Wiki</title>
    <ns>4</ns>
    <id>1124158</id>
    <revision>
      <id>5743100</id>
      <parentid>5741012</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:08:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Alexis Jazz</username>
        <id>93739</id>
      </contributor>
      <comment>Updating gadget usage statistics from [[Special:GadgetUsage]] ([[phab:T121049]])</comment>
      <origin>5743100</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2393" sha1="9343dxrz1wjqfzicoa09owrk6fhqrn8" xml:space="preserve">{{#ifexist:Project:GUS2Wiki/top|{{/top}}|This page provides a historical record of [[Special:GadgetUsage]] through its page history. To get the data in CSV format, see wikitext. To customize this message or add categories, create [[/top]].}}
{|style=&quot;width:100%; color:#606000; background-color: #FFFFE0; border:1px solid #EEEE80; padding:2px; margin-bottom:1em&quot; cellpadding=0
|-
|&lt;imagemap&gt;Image:Clock and warning.svg|20px
rect 100 100 100 100 [[##]]
desc none&lt;/imagemap&gt;
| Следующие данные '''взяты из кеша''', последний раз он обновлялся в '''2026-08-25T09:38:39Z'''.
|}
{| class=&quot;sortable wikitable&quot;
! Гаджет !! data-sort-type=&quot;number&quot; | Количество участников !! data-sort-type=&quot;number&quot; | Активные участники
|-
|BKL || 37 || 8
|-
|BlockOptions || 21 || 1
|-
|Cat-a-lot || 10 || 4
|-
|CleanDeleteReasons || 19 || 2
|-
|Contribsrange || 52 || 2
|-
|Deyatificator || 174 || 19
|-
|DotsSyntaxHighlighter || 54 || 5
|-
|FlaggedRevs || 115 || 7
|-
|HideCentralNotice || 14 || 5
|-
|HighlightRedirects || 37 || 8
|-
|HotCat || 177 || 14
|-
|OCR-toolbar || 49 || 11
|-
|OftenUsedToolbar || 28 || 6
|-
|PurgeByCategory || 1 || 1
|-
|UTCLiveClock || 120 || 5
|-
|Yoficator || 4 || 1
|-
|autodel || 24 || 2
|-
|convenientDiscussions || 20 || 4
|-
|exlinks || 99 || 5
|-
|externalLinksEdit || 43 || 6
|-
|histcomb || 147 || 9
|-
|keybLayout || 7 || 7
|-
|markadmins || 206 || 13
|-
|markblocked || 156 || 13
|-
|popups || 23 || 4
|-
|preview || 124 || 6
|-
|purge || 67 || 6
|-
|roundCorners || 110 || 4
|-
|summary || 94 || 5
|-
|urldecoder || 129 || 8
|-
|watchlist || 41 || 3
|-
|wikEdDiff || 24 || 5
|}
* [[Служебная:Использование гаджетов]]
* [[m:Meta:GUS2Wiki/Script|GUS2Wiki]]
&lt;!-- data in CSV format:
BKL,37,8
BlockOptions,21,1
Cat-a-lot,10,4
CleanDeleteReasons,19,2
Contribsrange,52,2
Deyatificator,174,19
DotsSyntaxHighlighter,54,5
FlaggedRevs,115,7
HideCentralNotice,14,5
HighlightRedirects,37,8
HotCat,177,14
OCR-toolbar,49,11
OftenUsedToolbar,28,6
PurgeByCategory,1,1
UTCLiveClock,120,5
Yoficator,4,1
autodel,24,2
convenientDiscussions,20,4
exlinks,99,5
externalLinksEdit,43,6
histcomb,147,9
keybLayout,7,7
markadmins,206,13
markblocked,156,13
popups,23,4
preview,124,6
purge,67,6
roundCorners,110,4
summary,94,5
urldecoder,129,8
watchlist,41,3
wikEdDiff,24,5
--&gt;</text>
      <sha1>9343dxrz1wjqfzicoa09owrk6fhqrn8</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Неотправленное письмо А. В. Луначарскому (Короленко)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1128724</id>
    <revision>
      <id>5743117</id>
      <parentid>5596580</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:26:23Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Неотправленное письмо A.B. Луначарскому (Короленко)]] в [[Неотправленное письмо А. В. Луначарскому (Короленко)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5596580</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="29636" sha1="ovdoxukfsvbm39r8qxmdwo7xtx3ylot" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Владимир Галактионович Короленко
| НАЗВАНИЕ              = Неотправленное письмо А.В. Луначарскому
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1920
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 
| ИСТОЧНИК              = [http://az.lib.ru/k/korolenko_w_g/text_1920_neotpravlennoe_pismo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИЦИТАТНИК          = 
| ВИКИНОВОСТИ           = 
| ВИКИСКЛАД             = 
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 1 &lt;!-- оценка по 4-х бальной шкале --&gt;
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-old
| СТИЛЬ                 = text
}}
&lt;center&gt;Неотправленное письмо А.В. Луначарскому&lt;sup&gt;12&lt;/sup&gt;&lt;/center&gt;

Короленко В. Г. «Была бы жива Россия!»: Неизвестная публицистика. 1917—1921 гг.

Сост. и коммент. С. Н. Дмитриева.

М.: Аграф, 2002.

Дорогой Анатолий Васильевич.

Я тоже сожалел о том, что нам не пришлось повидаться во время Вашего молниеносного пролета через Полтаву. Хотелось потолковать о многом. Статью Вашу обо мне после моего нападения я, конечно, читал и охотно признаю, что ответ был проникнут дружественным чувством&lt;sup&gt;13&lt;/sup&gt;. Но Вы мне дружески предоставляете «сеять розы», а у меня всю жизнь, с самого начала моей карьеры было стремление одними розами не ограничиваться, а кроме того вмешиваться так или иначе в жизнь. Вы, большевики, прекратили не для одного меня это искушение так радикально, что теперь мнения инакомыслящих не слышите. Над всей Россией слышно только мнение одной партии. Это, конечно оттого, что вы намерены перестроить все общество на скорую руку, без разномыслий, и значит, без разговоров. А там дадите когда-нибудь и свободу мысли и слова, только после того, как все уже будет сделано. Только бы теперь Вам не мешали. Но, — что станете делать! Не у меня одного есть эта потребность вмешательства мысли и слова, и ее подавление производит впечатление тяжкого лишения. Раз мне уже пришлось писать моему приятелю Раковскому&lt;sup&gt;14&lt;/sup&gt; следующее: я никогда ни для каких властей не составлял докладных записок. Всегда, где мог, говорил с властями гласно. Теперь делать нечего, приходится писать докладные записки, когда людей расстреливают без суда на улицах. Он, спасибо ему, в некоторых особенно ярких случаях эти мои докладные записки принимал во внимание.

Теперь, когда в голову мне все более и более теснятся настойчивые гнетущие мысли о том, что мне представляется гибельно, я думал было обратиться с такой «докладной запиской» к В. И. Ленину&lt;sup&gt;15&lt;/sup&gt;. Но потом подумал, что будет проще написать Вам, в ответ на Ваше дружеское напоминание. Вы продолжаете, несмотря на ясно выраженное разногласие, относиться ко мне как критик к писателю, и мы можем обменяться этими мыслями как два литератора, а не как обыватель, пишущий непрошеные докладные записки обремененным государственными делами людям. Не взыщите поэтому, если это письмо будет длинновато.

Вы приписываете мое полемическое нападение по поводу Ясинского тому, что тогда трудно было рассмотреть настоящую сущность совершающихся событий, и теперь продолжаете думать, что Вы были в этой полемике более правы. В свою очередь и я остаюсь при том своем мнении. Большевики совершили гибельную ошибку. Правда, вы побеждаете всюду. Правда, ваша армия производит впечатление наиболее дисциплинированной, и, как ни мало ей еще доступны социалистические идеи, — эти идеи все-таки кое-где просвечивают в то время, как ваши противники ознаменовали свой проход погромами и резней мирного населения. (Я пока не говорю о новой волне, идущей с Польши. Об этом пока точно не знаю. Для меня достаточно, что это — внешнее нашествие.) Но вы упустили из виду одно огромное по важности обстоятельство. Искрестив всю Россию разными внутренними фронтами, вы, большевики, забыли один фронт, наиболее существенный и грозный.

Фронт этот — природа.

Знаю, что сказать это, сказать, что человек вечно борется и привык в течение многих тысячелетий побеждать природу, — значит сказать банальность. Но указать на то, что вы, большевики, с этой общепризнанной истиной не считаетесь и закрываете на нее глаза, — значит указать на поразительную и общепризнанную истину. Вы действуете так, как будто все дело только в людях. Устроить кое-что между собой, — и все. А что, пока вы боретесь и глушите друг друга, — природа, всегда как будто враждебная и всегда как будто настороженная, — освобождается от человеческой власти и начинает побеждать ее, — об этом вы не думаете. Вы рассуждаете так, как тот философ, который утверждал, что войну придумали воины, религию — жрецы, все для своей выгоды. Но это — великая ложь. А от лжи, говорит Карлейль&lt;sup&gt;16&lt;/sup&gt;, — гибнут правительства. От условной лжи рухнуло и самодержавие. И вы не хотите видеть, сколько условной лжи вы уже накопили сами.

При прежнем порядке и диктатуре помещиков приходилось то и дело опровергать одну широко распространенную ложь: у нас голодовки повторяются оттого, что мужик пьянствует, а не работает. Что мужик пьянствует, может быть, слишком много, — это было верно. Но также верно, что классовая его особенность — труд, а не пьянство. Иначе вся Россия давно вымерла бы от голода.

Теперь вы распространили в народе не меньшее заблуждение: буржуазия только и делала, что стригла купоны… Между тем ваши же марксистские статьи можно привести в доказательство, что буржуазия организовала производство и этим в нашем отсталом отечестве совершала нужную, прямо необходимую работу.

Закончила ли она эту работу? Можно ли сомневаться в ответе? Но вы уже разбили ее аппарат и этим преждевременным разрушением порвали преждевременно еще органически не созревший процесс, остановив таким образом процесс производства. Это и вызвало все растущее не по дням, а по часам величайшее бедствие.

&lt;center&gt;КОММЕНТАРИИ&lt;/center&gt;

12. Публикуется по черновому автографу: ОР РГБ, ф.135/II, к. 18, д. 1070, л. 1—2. Это незаконченное и неотправленное письмо Луначарскому, изданное впервые автором настоящих комментариев в журнале «Волга» (1991, № 1, с. 134—135), раскрывает предысторию целого цикла писем писателя к наркому. По сути дела, «крестным отцом» этих писем выступил В. И. Ленин, который, прекрасно зная о выступлениях Короленко против Советской власти, в разговоре с В. Д. Бонч-Бруевичем, состоявшемся, видимо, весной 1920 г., и последовавшей затем встрече с Луначарским поставил перед последним задачу вступить с писателем в переписку, чтобы разъяснить ему все происходящее и вызвать симпатии к Советской власти (В. Г. Короленко в воспоминаниях современников. М., 1962, с. 507—508). Однако вскоре представилась возможность встречи наркома с Короленко, что, естественно, сулило большие результаты. Документы свидетельствуют, что разговор между Лениным и Луначарским по поводу его поездки к Короленко мог состояться в первых числах мая 1920 года, когда ЦК одобрил командировку наркома на Юго-Западный фронт, а именно 1 мая во время совместного участия Ленина и Луначарского в закладке памятника К. Марксу на Театральной площади и памятника «Освобожденный труд» на Пречистенской набережной. Как бы то ни было, 9 мая 1920 года, находясь уже в Харькове и собираясь посетить штаб 14-й армии, Первую конную армию, Николаев, Херсон и Одессу, нарком писал своей жене А.А. Луначарской: «Меня направляют сейчас в Полтаву, где я имею поручение, помимо антипольской агитации, в которой крайне нуждаются, так как Украина смущена, раскрыта и полна всякими так называемыми бандами, т. е. не понявшими своих идей анархистами и патриотами, но также и переговорить самым серьезным образом с В. Г. Короленко» (Литературное наследство, М., 1971, т. 80, с. 199). Луначарский приехал в Полтаву 12 мая 1920 года, но не смог в ней задержаться и ограничился посланным к Короленко с «молодым коммунистом» письмом:

«Дорогой Владимир Галактионович,

Горячо хотел увидеть Вас в Полтаве. Предполагал остаться здесь целые сутки, но приходится пользоваться полувоенным поездом комиссара ж.д., который никак не может подождать меня. Случилось так, что я просидел несколько часов на Полтавском вокзале и так и не сорганизовали для меня возможности заехать к Вам, о чем я крайне сожалею.

Я знаю, что в свое время Вы довольно сурово отнеслись ко мне, и хорошо помню Вашу статью, которая, однако, была вполне в порядке вещей: в то время трудно было рассмотреть настоящую сущность совершающихся событий. Я продолжаю думать, что я был более прав, противопоставив Вам свою точку зрения в посвященной Вам юбилейной статье, написанной со всей моей к Вам любовью.

Посылаю одновременно с этим письмом перевод статьи Доброджана, которую поручила мне передать Вам т. Раковская (жена Раковского Х. Г. — ''Сост.).''

Крепко жму Вашу руку и еще раз глубоко сожалею, что не удалось повидаться с Вами.

12/V. Ваш А. Луначарский». (ОР РГБ, ф.135/II, к. 28, д. 80, л.1.) «Мне очень жаль, — записал тогда же в дневнике Короленко, — что не пришлось с ним повидаться. Любопытно, и это был случай выяснить себе многое и, между прочим, выяснить также свою точку зрения перед одним из теперешнего центра. У меня складывается в голове проект письма, с которым хочу к ним обратиться. Пожалуй, лучше всего обратиться именно к нему. Можно будет писать, как к литератору» (Негретов П. И. Указ. соч., с. 146).

Получается, что появившееся у Короленко желание написать Луначарскому письмо (пока лишь одно) с открытым прояснением своих взглядов перед «ними», вождями Советской Республики, совпало с аналогичной задачей, поставленной Лениным перед Луначарским. Вскоре после этого писатель и приступил к написанию так и не законченного письма к наркому, которое затем перерастет в целый цикл писем к Луначарскому. Это письмо свидетельствует о том, что Короленко исполнил бы свое намерение даже и без встречи с наркомом, которая все же состоялась 7 июня 1920 года, когда Лунарчарский вновь оказался в Полтаве, а также проясняет мотивы такого обращения.

13. Короленко имеет здесь в виду статью Луначарского «Владимир Галактионович Короленко», появившуюся к 65-летнему юбилею писателя одновременно в газете «Петроградская правда» (1918, 11 августа) и журнале «Пламя» (1918, № 15, 11 августа) и представлявшую собой своеобразный ответ наркома на критику его писателем в статье «Торжество победителей» (вырезка статьи Луначарского из журнала «Пламя» сохранилась в архиве писателя: ОР РГБ, ф.135/II, к. 54, д. 69). В своей статье Луначарский, высоко оценив дореволюционное творчество и общественную деятельность Короленко, заклеймил его послереволюционные «скучные филиппики», «проповедь» писателя «во имя справедливости и прочих обывательски почтенных вещей». Нарком писал: «Но как неверен был его голос! Какая скучная канитель его письмо, в котором он торжественно объявляет меня „бывшим писателем, а теперь комиссаром“, и с негодованием уездного пророка клеймит наш фанатизм… Какая все это мелочь, какая все это моральная дребедень по сравнению с мировыми событиями, их горечью и их славой!» Короленко, с его «мягким сердцем», растерянностью перед «беспорядком, исключительностью и жестокостью революции», должен был, по призыву Луначарского, «остаться в стороне», ведь «людям чистой любви нельзя идти в ногу с людьми, одержимыми духом истории…» И только потом, когда победит мировая революция, победители обратятся к писателю: «Отец наш, милый апостол жалости, правды, любви… Вот теперь — наступает весна красоты, и любви, и правды: твори, отец, учи. Грозное время, когда ты, мягкосердный, невольно растерялся, — прошло. Потоп схлынул. Вот, голубь с масленичною ветвью, иди сажать розы на обновленной земле».

14. Переписка между Короленко и Раковским началась еще летом 1917 г., продолжалась в 1918 г. и особенно активизировалась после того, как в январе 1919 г. Раковский был назначен председателем Совнаркома Украины. В архиве писателя сохранилось 34 его письма к Раковскому за период с 20 марта 1919 г. по 15 июня 1921 г. Все они были опубликованы Г. И. Чернявским с обстоятельными примечаниями в журнале «Вопросы истории» (1990, № 10, с. 5—39). Эти еще не оцененные по достоинству письма во многом предвосхитили содержание «Писем к Луначарскому»: так же как и в этих последних, в них звучит резкая критика большевиков, прежде всего, за их приверженность к «красному террору», защита писателем незыблемых начал нравственности и гуманизма. О важности своих писем к Раковскому Короленко писал С. Д. Протопопову 18 мая 1921 г.: «Тема очень щекотливая, — „В. Г. Короленко в период революции“. Все ли можно сказать на эту тему? Вы знаете, что я написал Луначарскому 6 писем. Вот если бы явилась возможность напечатать эти письма, это было бы именно то, что я думаю „в период революции“. К этому я бы прибавил то, что я писал Раковскому и другим вождям по разным поводам» (Вестник литературы, 1921, № 10, с. 15). Кроме писем к Раковскому в архиве писателя сохранились также, к сожалению, еще не опубликованные, его письма и телеграммы к М. И. Калинину, Н. К. Крупской, Г. И. Петровскому, Д. З. Мануильскому и другим большевистским вождям.

В своих дневниковых записях и письмах Короленко неоднократно выражал сожаление о том, что Раковский, которого он считал своим старым «добрым приятелем», не только находил оправдание всем действиям большевистских властей, в том числе расстрелам невинных заложников, но и сам выступал инициатором подобных действий. Так, 20 июля 1919 г., отметив в дневнике расширение практики бессудных расстрелов, писатель упомянул о статье Раковского в киевских «Известиях» «Кулацкие восстания»: «Статья заканчивается предложением перенести красный террор в деревню!.. Раковский, к моему великому огорчению, поплыл уже по этому течению: киевские „Известия“ то и дело печатают длинные кровавые списки расстрелянных без всяких действительных оснований» (Негретов П. И. Указ. соч., с. 119). Однако нужно отдать должное Раковскому, что в целом ряде конкретных случаев он все-таки шел навстречу требованиям и просьбам писателя, сдерживая немного страшную машину репрессий. К примеру, 3 октября 1920 г. писатель сообщал ему в письме: «Порой удавалось добиться суда, вместо бессудной казни, и люди оказывались невинны. Еще недавно оправдан был Богумир Лоос, уже приговоренный полтавской Чрезв. комиссией к смерти. Вы задержали казнь, передали дело в рев. трибунал, и человек вместо казни оправдан» (Негретое П. И. Указ. соч., с. 69). Помимо обширной переписки, Короленко и Раковского связывали личные встречи: они встречались в Полтаве и Хатках не менее пяти раз: во второй половине 1917 г., весной 1918 г., 9 февраля 1919 г., в середине апреля 1919 г. и 10 сентября 1920 г. Вспоминая о последней встрече, Короленко записал в дневнике 29 сентября 1920 г.: «Все, даже Раковский, доказывали необходимость таких мер „самозащиты“, и мне едва удалось… добиться обещания, что расстрелы заложников и сжигание сел будут практиковаться „с крайней осторожностью“. Но… вернувшись в Харьков, Раковский… опять не увидел других средств, кроме жестоких мер» (там же).

15. Несомненно, что, посчитав более удобным писать Луначарскому, а не непосредственно Ленину, Короленко тем не менее надеялся, что и в таком случае до Ленина так или иначе дойдет все высказанное им. И он оказался прав. В черновике неотправленного письма к наркому Короленко вычеркнул следующие слова, объясняющие его отказ писать прямо Ленину: «…Незачем отнимать у него время».

16. ''Карлейль Томас'' (1795—1881) — английский публицист, историк, философ. Среди его исторических произведений выделяются «Французская революция» и цикл лекций «Герои, почитание героев и героическое в истории», которые были переведены на русский язык в 1907—1908 гг. Именно с этими переводами был знаком Короленко (см. высказывание Карлейля о гибельности лжи для правительств: Карлейль Т. Французская революция. История. СПб., 1907, с. 45). В «Письмах к Луначарскому» писатель более обстоятельно развил и прокомментировал на примере эпохи российских «революционных бурь» это и другие положения Карлейля.

[[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]]
[[Категория:Владимир Галактионович Короленко]]
[[Категория:Литература 1920 года]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]</text>
      <sha1>ovdoxukfsvbm39r8qxmdwo7xtx3ylot</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>А. Х. Востоков (Грот)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1128855</id>
    <revision>
      <id>5743135</id>
      <parentid>5503399</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:39:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[А. X. Востоков (Грот)/ДО]] в [[А. Х. Востоков (Грот)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5503399</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="40939" sha1="ojzvg0f56919bg62smkdfy5l913dywd" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = Яков Карлович Грот
| НАЗВАНИЕ              = [[Александр Христофорович Востоков|А. Х. Востоковъ]]
| ПОДЗАГОЛОВОК          = 
| ЧАСТЬ                 = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1892
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = Славянское Обозрѣніе. 1892 г., т. I, кн. 4.
| ИСТОЧНИК              = Труды Я. К. Грота. Т. III. Очерки изъ исторіи русской литературы. (1848—1893). Біографіи, характеристики и критико-библіографическія замѣтки / подъ ред. проф. К. Я. Грота. — СПб.: Тип. Мин-ва Путей сообщения, 1901; [http://az.lib.ru/g/grot_j_k/text_1892_vostokov_oldorfo.shtml az.lib.ru]
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ДРУГОЕ                = 
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 3
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
}}

Настоящій біографическій очеркъ редакторъ «Слав. Об.» А. С. Будиловичъ получилъ при слѣд. письмѣ автора:

«Многоуважаемый Антонъ Семеновичъ. По желанію вашему посылаю вамъ, въ нѣсколько сокращенномъ видѣ, очеркъ жизни и дѣятельности Востокова, читанный мною 27-го прошлаго февраля въ годичномъ собраніи Императорскаго Русскаго Историческаго Общества. Согласно съ цѣлію, для которой онъ предназначался, это — не какой-нибудь ученый трудъ, а простая біографическая замѣтка, составленная частью по личнымъ моимъ воспоминаніямъ, частью но свѣдѣніямъ, заимствованнымъ изъ трудовъ Срезневскаго, Сухомлинова, Греча, Кочубипскаго и Карелкина (писавшаго о Востоковѣ еще при жизни его). Отъ васъ зависитъ напечатать этотъ бѣглый очеркъ, если вы найдете, что онъ того заслуживаетъ».

{{right|''Я. Гротъ.''}}

16 марта 1892 г.

Годовщина дня рожденія

А. Х. Востокова въ 1781 году.

Въ лѣтописяхъ науки никогда не умретъ славное имя Востокова, память котораго чтятъ не одни русскіе, но и всѣ соплеменники ихъ, называя его «свѣтиломъ и творцомъ славянской филологіи».

Александръ Христофоровичъ Востоковъ родился 16-го марта 1781 года въ нѣмецкомъ семействѣ въ Аренсбургѣ, на островѣ Эзелѣ, и носилъ первоначально нѣмецкую фамилію: Остенекъ. Первымъ языкомъ его былъ нѣмецкій: на немъ началъ онъ говорить, живя въ Ревелѣ на воспитаніи у майорши Трейблутъ, и первымъ его чтеніемъ была нѣмецкая библія. Но нѣмцемъ оставался онъ недолго: семилѣтній мальчикъ пристрастился къ русскому языку, и хотя знаніе нѣмецкаго навсегда сохранило для его занятій важное значеніе, но онъ его не любилъ и даже письма на немъ писалъ только въ случаяхъ крайней необходимости. «Онъ сталъ понимать по-русски еще живя у г-жи Трейблутъ, слушая сказки и разсказы гарнизоннаго служителя Савелія, жившаго въ томъ же домѣ». Восьми лѣтъ отвезли его въ Петербургъ и отдали въ сухопутный кадетскій корпусъ ''гимназистомъ'' Такъ назывались воспитанники изъ не-дворянъ, обязанные, по окончаніи курса, остаться учителями въ корпусѣ. Здѣсь кадетъ Остенекъ окончательно обрусѣлъ, не только по языку, но и по сердцу, и 13-ти лѣтъ отроду сталъ писать стихи на чисто русскомъ языкѣ. Но мальчикъ страдалъ природнымъ недостаткомъ,.который очень заботилъ близкихъ къ нему насчетъ его будущности: онъ заикался такъ сильно, что съ большимъ трудомъ могъ произнести сряду два-три самыя простыя слова. Начальство, видя, что этотъ недостатокъ мѣшаетъ участію даровитаго кадета въ общей корпусной жизни, перевело его (1794) въ Академію Художествъ — по тому соображенію, какъ увѣрялъ Гречъ, «что тамъ говорить не нужно».

Въ Академіи Востоковъ занимался сначала рисованіемъ, а потомъ архитектурою. Умѣнье рисовать перомъ очень пригодилось ему впослѣдствіи для снятія съ рукописей палеографическихъ снимковъ; но онъ не обнаружилъ склонности ни къ тому, ни къ другому искусству. Между тѣмъ въ немъ болѣе и болѣе развивалась страсть къ литературнымъ занятіямъ, особенно къ стихотворству.

На 21 году жизни Востоковъ кончилъ курсъ ученія въ Академіи. Это было въ началѣ царствованія императора Александра I. Въ то время въ Петербургѣ образовалось литературное общество подъ названіемъ: «Вольное общество любителей словесности, наукъ и художествъ». Учредители его, большею частью молодые люди, получившіе воспитаніе въ гимназіи Академіи Наукъ, обратили вниманіе на Востокова, уже пріобрѣвшаго извѣстность своими стихотвореніями. Въ ихъ кругу, преданномъ умственнымъ интересамъ, занятія Востокова стали принимать все болѣе серьёзный характеръ. Ознакомившись въ Академіи съ французскимъ языкомъ, онъ теперь сталъ изучать греческій и латинскій. Много было обстоятельствъ, благопріятствовавшихъ въ эту эпоху дальнѣйшему развитію Востокова. Сильнѣе всего дѣйствовало на него общее оживленіе литературы, внезапно пробудившейся при вступленіи на престолъ юнаго, благодушнаго монарха. Вновь раздались голоса любимыхъ писателей: Державина, Карамзина, Дмитріева; возникли новые таланты: Жуковскій, Батюшковъ, Гнѣдичъ; между Карамзинымъ и Шишковымъ завязался заманчивый споръ о старомъ и новомъ слогѣ; наконецъ, не могло остаться безъ вліянія на молодого литератора и появленіе въ 1804 собранія былинъ подъ заглавіемъ: «Древнія русскія стихотворенія». Все это вмѣстѣ усиливало въ Востоковѣ охоту къ лингвистическимъ занятіямъ, побуждало его къ сличенію народнаго русскаго языка съ церковнославянскимъ, и скоро онъ созналъ истинное свое призваніе вполнѣ посвятить себя строгому служенію наукѣ слова. Начавъ печатать свои произведенія, онъ, по совѣту своихъ друзей, сталъ подписываться подъ стихотвореніями псевдонимомъ: J''Востоковъ'', а подъ учеными статьями ставилъ: Остенекъ-Востоковъ. Позднѣе, при поступленіи его на службу въ Императорскую Публичную Библіотеку, директоръ ея, А. Н. Оленинъ, убѣдилъ его подписываться просто: ''Востоковъ'', имя, подъ которымъ онъ и заслужилъ всемірную извѣстность.

Его стихотворенія имѣютъ чисто-лирическій характеръ: это изліянія пылкаго и мыслящаго юноши, стремящагося ко всему духовно-прекрасному, восхищающагося красотами природы, воспѣвающаго любовь, дружбу и другія возвышенныя чувства; но онъ писалъ старинными, довольно тяжелыми стихами, которые для насъ уже не представляютъ интереса, кромѣ развѣ біографическаго. Особенно любопытно въ этомъ отношеніи одно изъ нихъ, въ которомъ онъ размышляетъ о своемъ положеніи вслѣдствіе тяготѣющаго надъ нимъ недуга. Онъ обращается къ богу молчанія и говоритъ между прочимъ:

Я долженъ, сжавши сердце,

Полезныхъ многихъ дѣлъ и радостей быть чуждъ,

Которыми владѣетъ

Послѣдній изъ людей, когда онъ получилъ

Воинственный даръ слова…

Но мнѣ, его лишенну,

Роптать ли, и другихъ завидовать судьбѣ?

Нѣтъ, я не менѣ счастливъ,

Что скрыться иногда могу въ самомъ себѣ

Съ тобою, богъ молчанья…

Когда злословіемъ бываю оглушенъ,

И дикимъ пустословьемъ,

О радость! отвѣчать я имъ не принужденъ…

И отъ пороковъ многихъ,

Молчанья строгій богъ, меня ты оградилъ:

Я поневолѣ скроменъ,

Смиренъ и терпѣливъ. Во мнѣ ты притупилъ

Сей обоюдуострый,

Опасный мечъ — языкъ…

Первымъ и важнѣйшимъ трудомъ Востокова по славянской филологіи было его геніальное «Разсужденіе о славянскомъ языкѣ», напечатанное въ 1820 году въ «Трудахъ московскаго общества любителей россійской словесности». Здѣсь указаны въ первый разъ многія существенныя и характеристическія отличія церковно-славянскаго языка. Для немногихъ избранныхъ это былъ яркій лучъ свѣта, внезапно озарившій темную до тѣхъ поръ область. Но въ цѣломъ ученомъ мірѣ это замѣчательное открытіе не вдругъ было оцѣнено. Въ то самое время въ Вѣнѣ печаталась первая пространная грамматика старославянскаго языка чехомъ Добровскимъ, который считался ученѣйшимъ знатокомъ его. Ознакомясь съ произведеніемъ Востокова, онъ увидѣлъ, насколько русскій филологъ опередилъ его въ пониманіи законовъ языка, и потому первою мыслью Добровскаго было остановить печатаніе своего труда и уничтожить его. Только настоянія Копитара убѣдили Добровскаго отказаться отъ этого намѣренія. Но при выпускѣ своей книги онъ ни единымъ словомъ не упомянулъ объ открытіяхъ своего русскаго собрата. Не только въ литературѣ Запада, но и у насъ изслѣдованіе Востокова долго оставалось мало извѣстнымъ: не прежде 40-хъ годовъ, когда въ русскихъ университетахъ были открыты каѳедры славянской филологіи, стали распространяться идеи, впервые высказанныя Востоковымъ въ его знаменитомъ «Разсужденіи».

Почти одновременно съ появленіемъ этого труда, именно въ іюнѣ 1820 г., Востоковъ былъ избранъ въ члены Россійской Академіи. Но замѣчательно, что это было сдѣлано не столько &lt;sub&gt;а&lt;/sub&gt;въ пониманіи значенія Востокова для науки, сколько изъ расчета пріобрѣсти въ немъ сторонника и пособника въ пресловутыхъ корнесловныхъ измышленіяхъ президента Академіи Шишкова, который безраздѣльно надъ нею властвовалъ. Извѣстны нѣкоторыя изъ его словопроизводствъ, напр. какъ онъ производилъ нѣмецкое слово Schornstein отъ русскаго «черная стѣна», или утверждалъ, что французское trésor состоитъ изъ très и ог. Въ предварительной перепискѣ Шишкова съ Востоковымъ обнаруживается одна изъ господствующихъ чертъ характера послѣдняго, — его уступчивость и податливость въ отношеніи къ чужимъ мнѣніямъ, его неохота вступать въ какія-либо пререканія ради защиты своихъ убѣжденій. На приглашеніе Шишкова содѣйствовать ему въ его любимыхъ этимологическихъ упражненіяхъ Востоковъ отвѣчалъ выраженіемъ благодарности за любопытныя замѣчанія о словопроизводствѣ. «Съ нетерпѣніемъ, прибавилъ онъ, жду того времени, когда мнѣ позволено будетъ въ засѣданіяхъ академиковъ наслаждаться слушаніемъ бесѣды почтенныхъ моихъ сочленовъ о семъ любимомъ для меня предметѣ». Зная скромность Востокова, можно быть увѣреннымъ, что эти слова были сказаны имъ совершенно искренно.

Двадцать лѣтъ онъ принадлежалъ Россійской Академіи и посѣщалъ ея засѣданія усерднѣе всѣхъ другихъ членовъ, почти никогда не отсутствуя; но оффиціальное его участіе въ ея дѣятельности ограничивалась почти исключительно подачею «мнѣній» о сочиненіяхъ, которыя представлялись на разсмотрѣніе Академіи.

Въ апрѣлѣ 1841 года умеръ Шишковъ, а вмѣстѣ съ нимъ окончила свое почти 60-тилѣтнее существованіе и Россійская Академія.

По мудрому рѣшенію императора Николая, видѣвшаго, что она далеко не исполняетъ своего назначенія, эта Академія была преобразована во Второе Отдѣленіе Академіи Наукъ. Изъ прежняго учрежденія съ неопредѣленнымъ кругомъ дѣйствія и слишкомъ обширнымъ, разнохарактернымъ составомъ создана была другая, менѣе многочисленная коллегія, но зато съ ясно выраженнымъ научнымъ назначеніемъ, которое состояло главнымъ образомъ въ изслѣдованіи русскаго языка и другихъ славянскихъ нарѣчій, и въ разработкѣ исторіи русской словесности, къ чему, въ видѣ второстепенныхъ предметовъ, придана еще изящная словесность и отечественная исторія. Изъ шестидесяти членовъ бывшей Россійской Академіи двадцать были переименованы въ дѣйствительные члены II-го Отдѣленія, въ числѣ которыхъ былъ конечно и Востоковъ, единственный между ними филологъ въ строгомъ смыслѣ этого слова. Въ Академіи Наукъ Востоковъ долженъ былъ принять на себя дѣятельное участіе въ словарныхъ работахъ новаго Отдѣленія, что не могло не отвлекать его отъ прежнихъ изслѣдованій надъ древними рукописями; но были два капитальные труда этого рода, начатые имъ очень давно и которые ему теперь удалось окончить и напечатать. Для объясненія одного изъ нихъ мы должны возвратиться къ началу 20-хъ годовъ, времени приближенія Востокова къ славному нашему меценату, канцлеру, графу Николаю Петровичу Румянцеву. Извѣстно, что этотъ незабвенный ревнитель просвѣщенія, нѣкогда дипломатъ и министръ, посвятилъ послѣдніе годы жизни важнымъ ученымъ предпріятіямъ и особенно изданію историческихъ памятниковъ. Для совѣщанія по этимъ предпріятіямъ онъ привлекъ къ себѣ нѣкоторыхъ изъ лучшихъ нашихъ ученыхъ того времени, съ которыми любилъ бесѣдовать и переписываться. Это были: митрополитъ Евгеній, Бантышъ-Каменскій, Ермолаевъ, Малиновскій, Каченовскій. Обладая богатѣйшимъ собраніемъ драгоцѣнныхъ рукописей, Румянцовъ искалъ человѣка, который взялъ бы на себя приведеніе ихъ въ порядокъ и описаніе.

Митрополитъ Евгеній,· оцѣнивъ необыкновенныя достоинства Востокова, указалъ на него канцлеру, который писалъ въ отвѣтъ: «Давно уже стараюсь, но безъ успѣха, сблизиться короткимъ знакомствомъ съ г. Востоковымъ; но онъ отъ этого отказывается всегда тѣмъ, что, будучи страшный заика, очень страждетъ съ незнакомыми людьми». Черезъ нѣсколько времени однакожъ Румянцовъ съ неподдѣльнымъ восторгомъ дѣлится съ м. Евгеніемъ отрадною вѣстью: «Наконецъ мнѣ удалось побѣдить то отвращеніе, которое г. Востоковъ имѣлъ со мною лично познакомиться, и не однажды уже съ нимъ и съ г. Ермолаевымъ я у себя обѣдалъ». Востоковъ вошелъ въ кружокъ Румянцова и вскорѣ принялъ предъ канцлеромъ обязательство описать рукописи его собранія, а вслѣдъ затѣмъ, но настоянію канцлера, оставилъ казенную службу и перешелъ къ нему на службу наукъ въ «богатѣйшій рудникъ древней русской словесности», какъ назвалъ самъ Востоковъ знаменитое собраніе рукописей канцлера. Съ 1824 года онъ принялся за ихъ описаніе. Черезъ два года, въ январѣ 1826-го, графъ Румянцовъ, разбитый параличемъ и совершенно лишенный слуха, скончался, но трудъ описанія рукописей продолжался по приглашенію брата и наслѣдника канцлера, графа Сергѣя Петровича Румянцова. Главная часть работы была уже готова, когда, въ исполненіе воли покойнаго и по ходатайству его брата, собранія книгъ, рукописей, древностей и рѣдкостей были открыты для общаго пользованія подъ названіемъ Румяндовскаго Музея, который до 1861 года помѣщался въ Петербургѣ, въ домѣ его основателя. При учрежденіи Музея Востоковъ былъ назначенъ главнымъ его хранителемъ.

«Описаніе» Востокова было напечатано въ 1842 году по распоряженію министра народнаго просвѣщенія, графа Уварова, и составило огромный томъ въ 900 страницъ. Не даромъ покойный канцлеръ предрекалъ, что Востоковъ этимъ трудомъ «составитъ себѣ вѣчный памятникъ». Здѣсь описано около 500 рукописей самымъ обстоятельнымъ образомъ, но вмѣстѣ и въ возможно-сжатомъ изложеніи, съ означеніемъ не одного только содержанія, но и всего, что можетъ интересовать палеографа, археолога, историка, съ самыми точными выписками. «Послѣдствія этого изданія, говоритъ Срезневскій, не могли быть маловажны: съ этого только времени можно было начать основательную разработку древней русской литературы и вообще русскихъ древностей».

Черезъ годъ послѣ описанія румянцовскихъ рукописей, въ 1843-мъ, издано Востоковымъ Остромирово евангеліе, рукопись котораго, какъ извѣстно, писана была въ половинѣ XI столѣтія для новгородскаго посадника Остромира и найдена, по смерти Екатерины II, въ кабинетѣ императрицы. Императоръ Александръ Павловичъ подарилъ ее Публичной Библіотекѣ. Кому не извѣстно, какъ тщательно и съ какою богатою научною обстановкой сдѣлано изданіе этой драгоцѣнной рукописи?

Еще выше этихъ образцовыхъ изданій стоятъ словарные и грамматическіе труды Востокова. Первой работой его по лексикографіи, предпринятою въ 1808 году, т. е. въ самомъ началѣ эпохи перехода его отъ поэзіи къ наукѣ, былъ «этимологическій сравнительный словарь» славянскихъ нарѣчій и другихъ родственныхъ европейскихъ языковъ. Нѣсколько позже онъ приступилъ къ составленію «русскаго этимологическаго словаря». Оба эти труда остались неконченными въ бумагахъ Востокова и не были изданы. Но, дѣлая постоянно выписки изъ древнихъ памятниковъ, онъ не переставалъ готовить матеріалы для церковно-славянскаго словаря, который и былъ напечатанъ Академіею Наукъ въ послѣдній періодъ его жизни (1858—1861). Задолго до того, именно вскорѣ по образованіи II Отдѣленія Академіи, Востоковъ, по порученію его, приготовилъ къ печати второй томъ словаря «церковно-славянскаго и русскаго языка», вышедшаго въ 1847 году. Затѣмъ, около 50-хъ годовъ, онъ же, по желанію сочленовъ, принялъ на себя редакцію областного словаря, который и былъ напечатанъ подъ его наблюденіемъ.

Почти одновременно съ первымъ словарнымъ опытомъ Востокова начались его изслѣдованія по русской грамматикѣ, замѣчательныя по своей основательности и новости выводовъ. Около 1830 года ему предложено было министерствомъ народнаго просвѣщенія заняться составленіемъ грамматики для учебныхъ заведеній этого вѣдомства. Въ 1831 г. появилась сперва его «Сокращенная русская грамматика», а позднѣе «Русская грамматика, полнѣе изложенная». Та и другая много лѣтъ служили обязательнымъ для училищъ министерства руководствомъ и пережили большое число изданій. По части церковно-славянской грамматики существуютъ также два труда Востокова. При Остромировомъ евангеліи помѣщены имъ правила, извлеченныя изъ этого памятника, а въ 1863 г., слѣдовательно, менѣе чѣмъ за годъ до кончины маститаго филолога, издана II Отдѣленіемъ Академіи его «Грамматика церковно-славянскаго языка, изложенная по древнѣйшимъ онаго памятникамъ». Хотя этотъ послѣдній трудъ Востокова и явился не въ томъ обширномъ видѣ, какой онъ первоначально предполагалъ дать ему и какого ожидали, тѣмъ не менѣе онъ представляетъ неоспоримыя достоинства, особенно по своей исторической документальности. Нѣтъ надобности говорить, что всѣ грамматическія и лексикальныя работы Востокова отличаются тѣмъ превосходствомъ, какимъ запечатлѣно всякое произведеніе его проницательной мысли и глубокой учености. Однакожъ нельзя не согласиться съ замѣчаніемъ Срезневскаго, что въ грамматикахъ Востокова есть слабая сторона, объясняющаяся указанною выше чертою его характера и состоящая въ избѣжаніи всего, что по ходячимъ въ его время понятіямъ могло бы казаться слишкомъ новымъ, слишкомъ рѣзко противорѣчащимъ господствовавшимъ тогда взглядамъ рутинной грамматики.

Не касаясь здѣсь многочисленныхъ мелкихъ, но также не маловажныхъ изслѣдованій нашего академика, нельзя въ заключеніе пройти молчаніемъ его «Опыта о русскомъ стихосложеніи», напечатаннаго сперва (1812) въ «С.-Петербургскомъ Вѣстникѣ», а потомъ (1817) изданнаго отдѣльною книгой. Здѣсь въ первый разъ систематически разсмотрѣно, какіе метрическіе размѣры примѣнимы къ русскому стиху при замѣнѣ долготы удареніемъ; особенно же ново и любопытно разсмотрѣніе русскаго народнаго стиха въ пѣсняхъ и сказкахъ, при чемъ показаны существенныя его отличія, смотря по большему или меньшему числу встрѣчающихся въ немъ ударяемыхъ слоговъ.

Собственно-филологическія статьи Востокова были собраны Срезневскимъ и изданы въ 1873 году особо подъ названіемъ «Филологическихъ наблюденій». Другимъ трудомъ, которымъ Срезневскій почтилъ память знаменитаго товарища, было изданіе его ученой, въ высшей степени любопытной переписки съ гр. Румянцевымъ и другими близкими къ нимъ обоимъ лицами.

Во всѣхъ своихъ ученыхъ трудахъ Востоковъ отличался крайнею осмотрительностію, избѣгая всякаго смѣлаго предположенія или догадки, которая могла бы не оправдаться. Господствующими свойствами его были необыкновенная скромность, непритязательность и безкорыстіе. Какъ часто бываетъ, эти черты характера вредили ему въ житейскихъ дѣлахъ. Историкъ Россійской Академіи, академикъ Сухомлиновъ, разсказываетъ между прочимъ: «Щедро награждая второстепенныхъ и третьестепенныхъ писателей, Академія удѣляла Востокову самую скромную долю тѣхъ суммъ, которыми она имѣла право распоряжаться. Между тѣмъ какъ какой-то купецъ Ертовъ получилъ 1.000 р. за изданіе своего труда и академикъ Лобановъ 5,000 на изданіе своихъ (плохихъ) стиховъ и трагедій, а непремѣнному секретарю П. И. Соколову „за неутомимые труды и рвеніе“ единовременно было выдано

13.000 руб., Востокову за его филологическіе труды присуждена та же самая награда, что и 14-тилѣтней дѣвочкѣ Шаховой за ея дѣтскія стихотворенія, именно 500 рублей. Да и выдачею этихъ денегъ Востоковъ обязанъ былъ не своимъ научнымъ заслугамъ, а мелькнувшей надеждѣ избавиться отъ тяжкаго недостатка, которая однакожъ не оправдалась: 500 рублей были выданы „г. надворному совѣтнику Востокову единовременно изъ штатной суммы для уплаты врачу“. Впослѣдствіи, впрочемъ, Россійская Академія щедрѣе помогала ему. Самою лестною наградой была для него неожиданная монаршая милость, оказанная ему въ 1854 году по поводу его 50-тилѣтняго юбилея, когда во время торжественнаго засѣданія Академіи Наукъ 29-го декабря министръ народнаго просвѣщенія Абр. Серг. Норовъ сошелъ съ своего мѣста и надѣлъ на него ленту Станислала 1-й степени. Всѣ присутствовавшіе отнеслись съ восторгомъ и умиленіемъ къ этому торжеству скромнаго труженика».

Поступивъ въ Академію вскорѣ послѣ этого, я засталъ Востокова уже 75-тилѣтнимъ старцемъ; онъ былъ средняго роста, довольно плотнаго сложенія съ массивной, убѣленной сѣдинами головой. Онъ прожилъ еще около десяти лѣтъ; я сидѣлъ противъ него, но почти никогда не слышалъ его голоса. Послѣднее время онъ ходилъ уже съ трудомъ и былъ почти слѣпъ, но все-таки ѣздилъ въ засѣданія, при помощи проводника.

Востоковъ умеръ 8-го февраля 1864 г., за полторы недѣли до кончины тогдашняго президента Академіи, графа Блудова, который еще бесѣдовалъ со мною о необходимости обезпечить судьбу вдовы знаменитаго академика. Извѣстіе о смерти Востокова быстро распространилось по Петербургу&lt;ref&gt;Только-что онъ испустилъ послѣдній вздохъ, вдова его сообщила мнѣ печальное извѣстіе, и поспѣшилъ на квартиру покойнаго (домъ акад. Савича въ 10-й линіи). Какъ теперь вижу его почтенную, еще не остывшую голову на высокой подушкѣ, на которой за полчаса окончилъ свою тихую, но плодотворную жизнь знаменитый труженикъ. — См. выше «Некрологъ Востокова», и статью: «Похороны Востокова».&lt;/ref&gt;. Стеченіе людей на его отпѣваніи въ протестантской Петропавловской церкви и погребеніи на Волновомъ кладбищѣ было многочисленно но отношенію къ спеціальности трудовъ его и къ тѣсному кругу его знакомыхъ. Ближайшій товарищъ его по предмету занятій, академикъ Срезневскій въ произнесенныхъ надъ его могилою прощальныхъ словахъ такъ опредѣлилъ значеніе утраты, понесенной въ немъ наукою: «Востоковъ, это нашъ Яковъ Гриммъ.

Одновременно начали они оба свое дѣло важными открытіями, одновременно въ долгую жизнь трудились усердно, каждый для своего отечества, съ одинаково чистыми побужденіями, съ одинаковою требовательностію достоинства въ трудѣ, и оставили по себѣ одинаково цѣнные образцы для трудовъ послѣдователей. Давно, со времени кончины Карамзина, не раскрывалась могила въ землѣ русской для останковъ такого могучаго дѣятеля науки».


{{примечания|title=}}

[[Категория:Биографические очерки]]
[[Категория:Яков Карлович Грот]]
[[Категория:Публицистика 1892 года]]
[[Категория:Александр Христофорович Востоков]]
[[Категория:Импорт/lib.ru]]</text>
      <sha1>ojzvg0f56919bg62smkdfy5l913dywd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Викитека:Проект:БСЭ1/Авторы на Ч</title>
    <ns>4</ns>
    <id>1137132</id>
    <revision>
      <id>5743072</id>
      <parentid>5742721</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:13:58Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5743072</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="32497" sha1="4kh2zd8i5qnf942o2l6cr4qrpofd1qb" xml:space="preserve">'''Авторы статей 1-ого издания Большой Советской Энциклопедии. Таблица Ч.''' 

{| class=&quot;wide sortable&quot; text-align| center&quot;
! Автор !! Упомянут как !! Статьи !! Авторские права, примечания
|-
| [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|Ольга Нестеровна Чаадаева]] || О. Чаадаева. ||* [[БСЭ1/Июльские дни 1917|Июльские дни 1917]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Октябрьская стачка 1905|Октябрьская стачка 1905]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Первое мая|Первое мая]] ''(и В. Вейс.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Плеве, Вячеслав Константинович|Плеве, Вячеслав Константинович]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Свеаборгское восстание|Свеаборгское восстание]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 в России|Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 в России]] ''(и [[Сергей Андреевич Пионтковский|С. Пионтковский]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1973|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Константин Иванович Чайкин|Константин Иванович Чайкин]] ||  К. Чайкин. ||* [[БСЭ1/Джами, Нуреддин Абдеррахман ибн-Ахмед|Джами, Нуреддин Абдеррахман ибн-Ахмед]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Фирдоуси|Фирдоуси]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}}
|-
| [[Автор:Константин Антонович Чапковский|Константин Антонович Чапковский]] || К. Чапковский. ||* [[БСЭ1/Джин, машина|Джин, машина]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Василий Павлович Чапурский|Василий Павлович Чапурский]] || Чапурский, В. П. (право). ||* [[БСЭ1/Арбитражные комиссии|Арбитражные комиссии]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1970|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Николай Францевич Чарновский|Николай Францевич Чарновский]] || Чарновский, Н. Ф., проф. (мех. техн.) ||* [[БСЭ1/Аккумуляторы|Аккумуляторы]] ''(и [[Карл Адольфович Круг|К. Круг]], [[Александр Наумович Фрумкин|А. Фрумкин]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938}}
|-
| [[Автор:Владимир Александрович Чарушин|Владимир Александрович Чарушин]]  || В. Чарушин; В. А. Чарушин. ||* [[БСЭ1/Гельминтозы|Гельминтозы]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Эхинококк|Эхинококк]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
|  || З. Чахвадзе. ||* [[БСЭ1/Грузинская Советская Социалистическая Республика (ССРГ)|Грузинская Советская Социалистическая Республика (ССРГ)]] ''(и И. С. Щукин, Н. Н. Баранский, Э. М. Давидов, В. М. Четыркин, Д. В. Канделаки, И. Джавахишвили, Ф. Махарадзе, С. Кабакадзе, С. Хундадзе, М. Мгалоблишвили, М. Тарошелидзе, С. Годабрелидзе.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|Николай Николаевич Чебоксаров]]  || Н. Чебоксаров. ||* [[БСЭ1/Расы|Расы]] ''(и М. Плисецкий.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Северная раса|Северная раса]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1980|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Николай Григорьевич Чеботарёв|Николай Григорьевич Чеботарёв]] || Н. Чеботарев ||* [[БСЭ1/Дроби|Дроби]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Идеалы|Идеалы]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Формы (в математике)|Формы (в математике)]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Характеристика, в математике|Характеристика, в математике]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Чебышев, Пафнутий Львович|Чебышев, Пафнутий Львович]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Экспоненциальная функция|Экспоненциальная функция]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1947|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|Андрей Дмитриевич Чегодаев]] || А. Чегодаев. ||* [[БСЭ1/Жанровое искусство|Жанровое искусство]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Мане, Эдуар|Мане, Эдуар]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Натюрморт|Натюрморт]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Пейзаж|Пейзаж]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Портрет|Портрет]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/СССР. Изобразительное искусство|СССР. Изобразительное искусство]] ''(и Б. Веймарн, Р. Кауфман, М. Нейман, Ф. Фёдоров-Давыдов.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Стиль|Стиль]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Фаворский, Владимир Андреевич|Фаворский, Владимир Андреевич]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Эльсгеймер, Адам|Эльсгеймер, Адам]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1994|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Геннадий Владимирович Челинцев|Геннадий Владимирович Челинцев]] || Г. Челинцев. ||* [[БСЭ1/Иодирование|Иодирование]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Иодол|Иодол]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Хинин|Хинин]] ''(и В. Николаев.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1963|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|Всеволод Сергеевич Чельцов]] || В. Чельцов. ||* [[БСЭ1/Проявление и проявители|Проявление и проявители]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Сенситометрия|Сенситометрия]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1993|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Михаил Александрович Чельцов-Бебутов|Михаил Александрович Чельцов-Бебутов]]   || М. Чельцов. ||* [[БСЭ1/Суд|Суд]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1973|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Николай Иванович Челяпов|Николай Иванович Челяпов]] || Н. Челяпов ||* [[БСЭ1/Активное избирательное право|Активное избирательное право]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Вольнослушатель|Вольнослушатель]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Высшие учебные заведения в СССР|Высшие учебные заведения в СССР]] ''(и О. Ю. Шмидт, А. Полоцкий, С. Вольфсон.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Государственные экзамены|Государственные экзамены]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Греция (новая)|Греция (новая)]] ''(и А. А. Григорьев, Б. Ф. Добрынин, Н. А. Рославец, И. А. Витвер, Я. М. Букшпан, С. А. Лопашов.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Двухпалатная система|Двухпалатная система]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Декларация прав народов России|Декларация прав народов России]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Декларация прав трудящегося и эксплоатируемого народа|Декларация прав трудящегося и эксплоатируемого народа]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Декрет|Декрет]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Демократическая республика|Демократическая республика]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Диктатура|Диктатура]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Диктатура пролетариата|Диктатура пролетариата]] ''(и Е. Пашуканис, Я. Берман, А. Алымов.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Дюги, Леон|Дюги, Леон]] ''(и С. Раевич.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Еллинек, Георг|Еллинек, Георг]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Естественное право|Естественное право]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Закон, в области права|Закон, в области права]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Идеология правовая|Идеология правовая]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Императивный мандат|Императивный мандат]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Историческая школа права|Историческая школа права]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Учредительная власть|Учредительная власть]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Федерация|Федерация]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Философия права|Философия права]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Хартия|Хартия]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Швейцария|Швейцария]] ''(и Б. Добрынин, Ф. Платтен, Ф. Месин, Л. Хорник, А. Готалов-Готлиб, З. Партош, Л. Сыркин, Ф. Е. Кузнецов.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Эстония|Эстония]] ''(и Ю. Лихтенберг, Я. Зутис, Г. Пегельман, О. Р.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Япония|Япония]] ''(и А. Григорьев, Л. Зиман, Д. Шморгонер, А. К., Н. Конрад, Ф. Месин, Е. Жуков, А. А., А., К., К. Майстрах, В. Смагин и В. Орлов, Ф. М., О., Эйдус, А. Крючкова и Е. Плетнер.)'';&lt;br /&gt; || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1955}}
|-
| [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|Николай Сергеевич Чемоданов]] || Н. Чемоданов; ''Н. Ч.'' ||* [[БСЭ1/Немецкий язык|Немецкий язык]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Нижне-немецкий язык|Нижне-немецкий язык]]&lt;br&gt;* [[БСЭ1/Нуаре, Людвиг|Нуаре, Людвиг]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Филология германская|Филология германская]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1986|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|Сергей Михайлович Чемоданов]] || С. Чемоданов. ||* [[БСЭ1/Агитационная музыка|Агитационная музыка]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1942|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Глеб Никанорович Черданцев|Глеб Никанорович Черданцев]] || Г. Черданцев. ||* [[БСЭ1/Испания|Испания]] ''(и Б. Добрынин, Д. Кончаловский, Г. Кричевский, Б. Минлос, А. Штирнер, З. Партош, А. П.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Туркменская Советская Социалистическая Республика|Туркменская Советская Социалистическая Республика]] ''(и В. Жмуйда, М. Вяткин, А. Соловьев, Г. Карпов.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Фергана, или Ферганская долина|Фергана, или Ферганская долина]] ''(и А. Щукина.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Хива|Хива]] ''(и М. Бердоносов, И. Х.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Хивинский оазис|Хивинский оазис]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Павел Семёнович Черемных|Павел Семёнович Черемных]] || П. Черемных. ||* [[БСЭ1/Классы и классовая борьба|Классы и классовая борьба]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1975|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|Алексей Михайлович Черёмухин]] || Черемухин, А. М., проф. (авиация). ''А. Ч.'' ||* [[БСЭ1/Авиаматериалы|Авиаматериалы]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Авиационная промышленность|Авиационная промышленность]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Авиационные радиостанции|Авиационные радиостанции]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Авиация|Авиация]] ''(и Н. А. Зеленев.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Амортизатор|Амортизатор]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Ангар|Ангар]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аттерисаж|Аттерисаж]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аэробомбы|Аэробомбы]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аэродинамика|Аэродинамика]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аэродинамическая труба|Аэродинамическая труба]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аэродинамические лаборатории|Аэродинамические лаборатории]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аэромобиль|Аэромобиль]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Аэроплан|Аэроплан]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Винт воздушный|Винт воздушный]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Высший пилотаж|Высший пилотаж]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Геликоптер|Геликоптер]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Гидроавиация|Гидроавиация]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Глиссер|Глиссер]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|Павел Алексеевич Черенков]] || П. Черенков. ||* [[БСЭ1/Позитрон|Позитрон]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1990|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Станислав Янович Черенович|Станислав Янович Черенович]] || С. Черенович. ||* [[БСЭ1/Минное дело|Минное дело]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}}
|-
| [[Автор:Ольга Петровна Черепнина|Ольга Петровна Черепнина]] || Черепнина, О. П., д-р (хирург.). ||* [[БСЭ1/Анкилоз|Анкилоз]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| || В. Черкасов. ||* [[БСЭ1/Инвентаризация кормовых угодий|Инвентаризация кормовых угодий]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Леон Абрамович Черкес|Леон Абрамович Черкес]] || Черкес, Л. А., проф. (общая патология), Одесса. ||* [[БСЭ1/Витамины|Витамины]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Павел Акимович Черников| Павел Акимович Черников]] || П. Черников. ||* [[БСЭ1/Рационализация производства|Рационализация производства]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1945|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Виктор Григорьевич Чернобаев|Виктор Григорьевич Чернобаев]] || В. Чернобаев. ||* [[БСЭ1/Гайдуцкие песни|Гайдуцкие песни]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Гражданская азбука|Гражданская азбука]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1947|ВОВ=Работник}}
|-
| || С. Чернобровцев. ||* [[БСЭ1/Иваново|Иваново]] ''(и Ф. Жаров, Ф. Самойлов, О. Варенцова.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Ивановская промышленная область|Ивановская промышленная область]] ''(и Н. Васильев, В. Дмитриевский, А. Дивногорцев.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Александр Александрович Чернов|Александр Александрович Чернов]] || А. Чернов. ||* [[БСЭ1/Печорский каменноугольный бассейн|Печорский каменноугольный бассейн]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1963|ВОВ=Работник}}
|-
| || Е. Чернов. ||* [[БСЭ1/Кинетика химическая|Кинетика химическая]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Кислоты органические|Кислоты органические]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Формулы химические|Формулы химические]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| || М. Чернов. ||* [[БСЭ1/Хлебозаготовки|Хлебозаготовки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| || Н. Чернов. ||* [[БСЭ1/Дубление|Дубление]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Кожевенное производство|Кожевенное производство]] ''(и Н. Розенбаум.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Сергей Александрович Чернов|Сергей Александрович Чернов]] || С. Чернов ||* [[БСЭ1/Черепахи|Черепахи]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1964|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|Филарет Филаретович Чернов]] || Ф. Чернов. ||* [[БСЭ1/Причинность|Причинность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1950|ВОВ=Работник}}
|-
| || И. Черногубовский. ||* [[БСЭ1/Индикаторы|Индикаторы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Ефим Яковлевич Черномордик|Ефим Яковлевич Черномордик]] || Е. Черномордик. ||* [[БСЭ1/Судоустройство|Судоустройство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| || С. Черномордик. ||* [[БСЭ1/Большевистская печать|Большевистская печать]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Экономизм|Экономизм]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| || М. Черноруцкий. ||* [[БСЭ1/Диатезы|Диатезы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Виктор Александрович Чернохвостов|Виктор Александрович Чернохвостов]] || В. Чернохвостов. ||* [[БСЭ1/Фагоцитоз|Фагоцитоз]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1957|ВОВ=Работник}}
|-
| || Чернышев. ?? ||* [[БСЭ1/Военно-конская и военно-повозочная повинность|Военно-конская и военно-повозочная повинность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Борис Степанович Чернышёв|Борис Степанович Чернышёв]] || Чернышев, Б. ||* [[БСЭ1/Аксельрод, Ида Исааковна|Аксельрод, Ида Исааковна]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Джентиле, Джованни|Джентиле, Джованни]] ''(и К. Росси.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Кабанис, Жан Пьер Жорж|Кабанис, Жан Пьер Жорж]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Фикция|Фикция]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1944|ВОВ=Работник}}
|-
| || Н. Чернышев. ||* [[БСЭ1/Фресковая живопись, фреска|Фресковая живопись, фреска]] ''(и А. Аристова.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Яков Захарович Черняк|Яков Захарович Черняк]] || Я. Ч. ||* [[БСЭ1/«Беседа» (1923—25)|«Беседа» (1923—25)]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955|ВОВ=Работник}} (1898-1955)
|-
| [[Автор:Яков Исаакович Черняк|Яков Исаакович Черняк]] || Черняк, Я. И. (терапия), Москва. ||*  [[БСЭ1/Вегетативная нервная система|Вегетативная нервная система]] ''(и [[Александр Филиппович Самойлов|А. Ф. Самойлов]].)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Венозный застой|Венозный застой]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Впрыскивание|Впрыскивание]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Выпот|Выпот]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Гален, Клавдий|Гален, Клавдий]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Гастрит|Гастрит]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Головная боль|Головная боль]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Головокружение|Головокружение]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Голодание|Голодание]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Грипп|Грипп]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Диабет сахарный|Диабет сахарный]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Диспепсия|Диспепсия]] ''(и И. Майзель.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Желтуха|Желтуха]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Запор|Запор]] ''(и Н. Мышкин.)'';&lt;br /&gt; || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1940}}  (1891–1940)
|-
| [[w:Черфас, Борис Иосифович]] || Б. Черфас. ||* [[БСЭ1/СССР. Рыбоводство|СССР. Рыбоводство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1970}}
|-
| [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|Сергей Дмитриевич Четвериков]] || С. Четвериков. (Минералогия). ||* [[БСЭ1/Оптические свойства минералов|Оптические свойства минералов]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Петрография|Петрография]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Силикаты|Силикаты]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Текстура горных пород|Текстура горных пород]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1972|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)|Сергей Сергеевич Четвериков]] || Четвериков С., д. т. н., автор книг по металлообработке ||* [[БСЭ1/Винторезные инструменты и станки|Винторезные инструменты и станки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Сергей Сергеевич Четвериков|Сергей Сергеевич Четвериков]] || Четвериков, С. С. (зоолог.). ||* [[БСЭ1/Бабочки|Бабочки]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Биометрия|Биометрия]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Блохи|Блохи]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Божьи коровки|Божьи коровки]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бражники|Бражники]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бэтсон, Уильям|Бэтсон, Уильям]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1959|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Владимир Михайлович Четыркин|Владимир Михайлович Четыркин]] || В. М. Четыркин. ||* [[БСЭ1/Грузинская Советская Социалистическая Республика (ССРГ)|Грузинская Советская Социалистическая Республика (ССРГ)]] ''(и И. С. Щукин, 3. Чахвадзе, Н. Н. Баранский, Э. М. Давидов, Д. В. Канделаки, И. Джавахишвили, Ф. Махарадзе, С. Кабакадзе, С. Хундадзе, М. Мгалоблишвили, М. Тарошелидзе, С. Годабрелидзе.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Сергей Васильевич Чефранов|Сергей Васильевич Чефранов]] || С. Чефранов; С. В. Чефранов. ||* [[БСЭ1/Везер, река в Германии|Везер, река в Германии]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Виктория, штат Австралии|Виктория, штат Австралии]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Добруджа|Добруджа]] ''(и С. Никитин и В. Дембо.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1952|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Николай Владимирович Чехов|Николай Владимирович Чехов]] || Н. Чехов. ||* [[БСЭ1/Городские училища|Городские училища]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Русский язык в школе|Русский язык в школе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1947|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Сергей Ионович Чечулин|Сергей Ионович Чечулин]] || Чечулин, С. ||* [[БСЭ1/Броун-Секар, Шарль Эдуард|Броун-Секар, Шарль Эдуард]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Желудочный сок|Желудочный сок]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937}}
|-
| || А. Чилингарян. || [[БСЭ1/Керосин|Керосин]] ''(и А. Попич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}}
|-
| [[Автор:Карл Чильбум|Карл Чильбум]] || К. Чильбум. || [[БСЭ1/Брантинг, Карл Яльмар|Брантинг, Карл Яльмар]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1961}}
|-
| [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|Пётр Николаевич Чирвинский]] || П. Чирвинский. || [[БСЭ1/Метаморфизм горных пород|Метаморфизм горных пород]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Борис Николаевич Чистов|Борис Николаевич Чистов]] || Б. Чистов. ||* [[БСЭ1/«Право-троцкистский блок»|«Право-троцкистский блок»]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Правые реставраторы|Правые реставраторы]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Примиренчество|Примиренчество]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Проверка исполнения|Проверка исполнения]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Профессиональные революционеры|Профессиональные революционеры]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Рабочая группа|Рабочая группа]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Рабочая оппозиция|Рабочая оппозиция]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства|Революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Свердлов, Яков Михайлович|Свердлов, Яков Михайлович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1979|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Иоасаф Иванович Чистяков|Иоасаф Иванович Чистяков]] || И. Чистяков. ||* [[БСЭ1/Бобынин, Виктор Викторович|Бобынин, Виктор Викторович]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Буняковский, Виктор Яковлевич|Буняковский, Виктор Яковлевич]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Власов, Алексей Константинович|Власов, Алексей Константинович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1942|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|Владимир Иванович Чичеров]] || В. Чичеров. ||* [[БСЭ1/Сказители|Сказители]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Сказка|Сказка]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1957|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|Алексей Евгеньевич Чичибабин]] || Чичибабин, А. Е.; ''А. Ч.'', проф. (химия). ||* [[БСЭ1/Алкалоиды|Алкалоиды]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Ацетилцеллюлоза|Ацетилцеллюлоза]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бертело, Марселен|Бертело, Марселен]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бейер, Адольф, фон|Бейер, Адольф, фон]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бензин|Бензин]] ''(и Г. Г. Калиш, С. Д. Богдановский, А. С. Летавет.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бензол|Бензол]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Болотный газ|Болотный газ]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бородин, Александр Порфирьевич|Бородин, Александр Порфирьевич]] ''(и Е. М. Браудо.)'';&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Брюль, Юлиус Вильгельм|Брюль, Юлиус Вильгельм]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Бутлеров, Александр Михайлович|Бутлеров, Александр Михайлович]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Галоидоангидриды|Галоидоангидриды]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Галоидопроизводные|Галоидопроизводные]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Гетероциклические соединения|Гетероциклические соединения]];&lt;br /&gt; || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1945}}
|-
| [[Автор:Лев Григорьевич Членов|Лев Григорьевич Членов]] || Л. Членов. ||* [[БСЭ1/Чувствительность|Чувствительность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1959|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Семён Борисович Членов|Семён Борисович Членов]] || Членов, С. Б. (экономика). ||* [[БСЭ1/Акционерные общества|Акционерные общества]] ''(и [[Александр Васильевич Карасс|А. Карасс]], Н. Г. Финкельштейн.)''  || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1991}}
|-
| [[Автор:Евгений Алексеевич Чудаков|Николай Григорьевич Чорба]] || Н. Чорба. ||* [[БСЭ1/Пищевая промышленность|Пищевая промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1961|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Евгений Алексеевич Чудаков|Евгений Алексеевич Чудаков]] || Чудаков, Е. А., проф. (автомоб. дело). ||* [[БСЭ1/Автомобиль|Автомобиль]];&lt;br /&gt;* [[БСЭ1/Автомобильный двигатель|Автомобильный двигатель]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1953|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Фёдор Васильевич Чухров|Фёдор Васильевич Чухров]] || Ф. Чухров. ||* [[БСЭ1/Коллоиды|Коллоиды]] ''(и Н. Песков, А. Гуляева.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1988|ВОВ=Работник}}
|-
| [[Автор:Фёдор Григорьевич Чучин|Фёдор Григорьевич Чучин]] || Ф. Чучин. ||* [[БСЭ1/Бонистика|Бонистика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1942|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}}
|-
|}

[[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1:Списки авторов статей]]</text>
      <sha1>4kh2zd8i5qnf942o2l6cr4qrpofd1qb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона/Словник/3-1</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1144204</id>
    <revision>
      <id>5742995</id>
      <parentid>5736666</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:24:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <comment>номера и порядок</comment>
      <origin>5742995</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="250915" sha1="ghpxz78xqhbab23ov9b0ogdrat91xwg" xml:space="preserve">{{Словник МЭСБЕ}}
&lt;div class=wordlist1&gt;
== Л ==
&lt;!--
* [[МЭСБЕ/Кяхта|Кяхта]]
--&gt;
* [[МЭСБЕ/Л (буква)|Л (буква)]] ''261''
* [[МЭСБЕ/La|La]] ''261''
* [[МЭСБЕ/Лааген|Лааген]] ''261''
* [[МЭСБЕ/Лааланд|Лааланд]] ''261''
* [[МЭСБЕ/Лаас|Лаас]] ''261''
* [[МЭСБЕ/Лаба|Лаба]] ''261—262''
* [[МЭСБЕ/Лабади|Лабади]] ''262''
* [[МЭСБЕ/Лабанд|Лабанд]] ''262''
* [[МЭСБЕ/Лабардан|Лабардан]] ''262''
* [[МЭСБЕ/Лабария|Лабария]] ''262''
* [[МЭСБЕ/Лабарр|Лабарр]] ''262—263''
* [[МЭСБЕ/Лабарум|Лабарум]]
* [[МЭСБЕ/Лабдак|Лабдак]]
* [[МЭСБЕ/Лабенский|Лабенский]]
* [[МЭСБЕ/Лабеон|Лабеон]]
* [[МЭСБЕ/Лаберий|Лаберий]]
* [[МЭСБЕ/Лабзин|Лабзин]]
* [[МЭСБЕ/Лабиау|Лабиау]]
* [[МЭСБЕ/Лабиен|Лабиен]]
* [[МЭСБЕ/Лабинская|Лабинская]]
* [[МЭСБЕ/Лабинский отдел|Лабинский отдел]]
* [[МЭСБЕ/Лабиринт|Лабиринт]]
* [[МЭСБЕ/Лабиринтовые рыбы|Лабиринтовые рыбы]]
* [[МЭСБЕ/Лабиринтодонты|Лабиринтодонты]]
* [[МЭСБЕ/Лабиш|Лабиш]]
* [[МЭСБЕ/Лаблаш|Лаблаш]]
* [[МЭСБЕ/Лабонары|Лабонары]]
* [[МЭСБЕ/Лаборатория|Лаборатория]]
* [[МЭСБЕ/Лабори|Лабори]]
* [[МЭСБЕ/Лабоэси|Лабоэси]]
* [[МЭСБЕ/Лабрадор (полуостров)|Лабрадор (полуостров)]]
* [[МЭСБЕ/Лабрадор (минерал)|Лабрадор (минерал)]]
* [[МЭСБЕ/Лабрадорит|Лабрадорит]]
* [[МЭСБЕ/Лабрадорское течение|Лабрадорское течение]]
* [[МЭСБЕ/Лабрюйер|Лабрюйер]]
* [[МЭСБЕ/Лабрюни|Лабрюни]]
* [[МЭСБЕ/Лабуан|Лабуан]]
* [[МЭСБЕ/Лабуле|Лабуле]]
* [[МЭСБЕ/Лабунь|Лабунь]]
* [[МЭСБЕ/Лабурдан|Лабурдан]]
* [[МЭСБЕ/Лабушер|Лабушер]]
* [[МЭСБЕ/Лава|Лава]]
* [[МЭСБЕ/Лавалетт|Лавалетт]]
* [[МЭСБЕ/Ла Валетта|Ла Валетта]]
* [[МЭСБЕ/Лаваллэ|Лаваллэ]]
* [[МЭСБЕ/Лаваль|Лаваль]]
* [[МЭСБЕ/Лавальер|Лавальер]]
* [[МЭСБЕ/Лаван|Лаван]]
* [[МЭСБЕ/Лаванда|Лаванда]]
* [[МЭСБЕ/Лавдовский|Лавдовский]]
* [[МЭСБЕ/Лавелэ|Лавелэ]]
* [[МЭСБЕ/Лавена|Лавена]]
* [[МЭСБЕ/Лаверецкий|Лаверецкий]]
* [[МЭСБЕ/Лавеццари|Лавеццари]]
* [[МЭСБЕ/Лавижери|Лавижери]]
* [[МЭСБЕ/Лавиниум|Лавиниум]]
* [[МЭСБЕ/Лавиния|Лавиния]]
* [[МЭСБЕ/Лавины|Лавины]]
* [[МЭСБЕ/Лавировать|Лавировать]]
* [[МЭСБЕ/Лавис|Лавис]]
* [[МЭСБЕ/Лавник|Лавник]]
* [[МЭСБЕ/Лаволле|Лаволле]]
* [[МЭСБЕ/Лавр|Лавр]]
* [[МЭСБЕ/Лавра|Лавра]]
* [[МЭСБЕ/Лаврентий|Лаврентий]]
* [[МЭСБЕ/Лаврентия Святого губа|Лаврентия Святого губа]]
* [[МЭСБЕ/Лаврентия Святого остров|Лаврентия Святого остров]]
* [[МЭСБЕ/Лаврентия Святого река|Лаврентия Святого река]]
* [[МЭСБЕ/Лаврентьевская система|Лаврентьевская система]]
* [[МЭСБЕ/Лаврион|Лаврион]]
* [[МЭСБЕ/Лавр и Флор|Лавр и Флор]]
* [[МЭСБЕ/Лавровая кислота|Лавровая кислота]]
* [[МЭСБЕ/Лавровишневая вода|Лавровишневая вода]]
* [[МЭСБЕ/Лавровишня|Лавровишня]]
* [[МЭСБЕ/Лавровое масло|Лавровое масло]]
* [[МЭСБЕ/Лавровская|Лавровская]]
* [[МЭСБЕ/Лавровский|Лавровский]]
* [[МЭСБЕ/Лавровы|Лавровы]]
* [[МЭСБЕ/Лавровые|Лавровые]]
* [[МЭСБЕ/Лавровый венок|Лавровый венок]]
* [[МЭСБЕ/Лавуазье|Лавуазье]]
* [[МЭСБЕ/Лаг|Лаг]]
* [[МЭСБЕ/Лага|Лага]]
* [[МЭСБЕ/Ла-Гаг|Ла-Гаг]]
* [[МЭСБЕ/Лагард|Лагард]]
* [[МЭСБЕ/Лагарп|Лагарп]]
* [[МЭСБЕ/Лагерлеф|Лагерлеф]]
* [[МЭСБЕ/Лагерр|Лагерр]]
* [[МЭСБЕ/Лагерь|Лагерь]]
* [[МЭСБЕ/Лагиды|Лагиды]]
* [[МЭСБЕ/Лагир|Лагир]]
* [[МЭСБЕ/Лагич|Лагич]]
* [[МЭСБЕ/Лагичские горы|Лагичские горы]]
* [[МЭСБЕ/Лаговари|Лаговари]]
* [[МЭСБЕ/Лагода|Лагода]]
* [[МЭСБЕ/Лаго Маджиоре|Лаго Маджиоре]]
* [[МЭСБЕ/Лагорио|Лагорио]]
* [[МЭСБЕ/Лагос|Лагос]]
* [[МЭСБЕ/Лагранж|Лагранж]]
* [[МЭСБЕ/Лагрене|Лагрене]]
* [[МЭСБЕ/Лагтинг|Лагтинг]]
* [[МЭСБЕ/Лагузен|Лагузен]]
* [[МЭСБЕ/Лагуна|Лагуна]]
* [[МЭСБЕ/Лагуны|Лагуны]]
* [[МЭСБЕ/Лагус|Лагус]]
* [[МЭСБЕ/Лада|Лада]]
* [[МЭСБЕ/Ладак|Ладак]]
* [[МЭСБЕ/Ладанниковые|Ладанниковые]] ''270''
* [[МЭСБЕ/Ладан|Ладан]] ''270—271''
* [[МЭСБЕ/Ладенбург|Ладенбург]] ''271''
* [[МЭСБЕ/Ладины|Ладины]] ''271''
* [[МЭСБЕ/Ладо|Ладо]] ''271''
* [[МЭСБЕ/Ладога Новая и Старая|Ладога Новая и Старая]] ''271''
* [[МЭСБЕ/Ладожская|Ладожская]] ''271''
* [[МЭСБЕ/Ладожские каналы|Ладожские каналы]] ''271''
* [[МЭСБЕ/Ладожское озеро|Ладожское озеро]] ''271—272''
* [[МЭСБЕ/Ладон|Ладон]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Ладронские острова|Ладронские острова]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лад|Лад]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Ладыжин|Ладыжин]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Ладьевидная кость|Ладьевидная кость]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Ладюрнер|Ладюрнер]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лажечников|Лажечников]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лаж|Лаж]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лазарева мыс|Лазарева мыс]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лазаревич|Лазаревич]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лазаревский|Лазаревский]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лазаревский институт|Лазаревский институт]] ''272''
* [[МЭСБЕ/Лазарев|Лазарев]] ''272—273''
* [[МЭСБЕ/Лазареты военные|Лазареты военные]] ''273''
* [[МЭСБЕ/Лазарь|Лазарь]] ''273''
* [[МЭСБЕ/Лазенки|Лазенки]] ''273''
* [[МЭСБЕ/Лазистан|Лазистан]] ''273''
* [[МЭСБЕ/Лазоревка|Лазоревка]] ''273''
* [[МЭСБЕ/Лазулит|Лазулит]] ''273—274''
* [[МЭСБЕ/Лазуревый камень|Лазуревый камень]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лазурит|Лазурит]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лазурь берлинская|Лазурь берлинская]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лазутчик|Лазутчик]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лаз|Лаз]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лазы|Лазы]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лазящие птицы|Лазящие птицы]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лазящие растения|Лазящие растения]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лаиса|Лаиса]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лаишев|Лаишев]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лай|Лай]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лайба|Лайба]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лайбах|Лайбах]] ''274''
* [[МЭСБЕ/Лайка (кожа)|Лайка (кожа)]] ''274—275''
* [[МЭСБЕ/Лайка (порода собак)|Лайка (порода собак)]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайла|Лайла]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайлаши|Лайлаши]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайма|Лайма]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайнез|Лайнез]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайонс|Лайонс]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайстнер|Лайстнер]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайс|Лайс]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайтфут|Лайтфут]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайэлль|Лайэлль]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лайярд|Лайярд]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лаказ-Дютье|Лаказ-Дютье]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лакайль|Лакайль]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лакапины|Лакапины]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лакедемония|Лакедемония]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лакедивские острова|Лакедивские острова]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лакен|Лакен]] ''275''
* [[МЭСБЕ/Лакирование|Лакирование]] ''275—276''
* [[МЭСБЕ/Лакиер|Лакиер]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакколиты|Лакколиты]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакмоид|Лакмоид]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакмусовая бумага|Лакмусовая бумага]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакмусовый лишай|Лакмусовый лишай]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакмус|Лакмус]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакомб|Лакомб]] ''276''
* [[МЭСБЕ/Лакондамин|Лакондамин]] ''276—277''
* [[МЭСБЕ/Лаконизм|Лаконизм]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакония|Лакония]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакордер|Лакордер]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакретель|Лакретель]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакрима-Кристи|Лакрима-Кристи]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакрица, лакричник|Лакрица, лакричник]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакрома|Лакрома]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакросс|Лакросс]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакруа|Лакруа]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лаксенбург|Лаксенбург]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лаксман|Лаксман]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лаксфорель|Лаксфорель]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лактанций|Лактанций]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лактометр|Лактометр]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лакшми|Лакшми]] ''277''
* [[МЭСБЕ/Лак|Лак]] ''277—278''
* [[МЭСБЕ/Лак (число)|Лак (число)]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лакфиоль|Лакфиоль]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лаланд|Лаланд]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лаланн|Лаланн]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лалинь|Лалинь]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лаллеманция|Лаллеманция]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лаллеман|Лаллеман]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лалли-Толандаль|Лалли-Толандаль]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лало|Лало]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лальск|Лальск]] ''278''
* [[МЭСБЕ/Лама|Лама]] ''278—279''
* [[МЭСБЕ/Ламаизм|Ламаизм]] ''279''
* [[МЭСБЕ/Ламанский|Ламанский]] ''279''
* [[МЭСБЕ/Ламантин|Ламантин]] ''279''
* [[МЭСБЕ/Ламанш|Ламанш]] ''279''
* [[МЭСБЕ/Ламарк|Ламарк]] ''279''
* [[МЭСБЕ/Ламармора|Ламармора]] ''279''
* [[МЭСБЕ/Ламартин|Ламартин]] ''279—280''
* [[МЭСБЕ/Ламах|Ламах]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламбаль|Ламбаль]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламберт (имя)|Ламберт (имя)]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламберт (физик)|Ламберт (физик)]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламбер|Ламбер]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламбин|Ламбин]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламбрекен|Ламбрекен]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламброс|Ламброс]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламбрускини|Ламбрускини]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламе|Ламе]] ''280''
* [[МЭСБЕ/Ламеннэ|Ламеннэ]] ''280—281''
* [[МЭСБЕ/Ламентация|Ламентация]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ла-Меттри|Ла-Меттри]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ламе-Флери|Ламе-Флери]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Лами|Лами]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ламинариевые|Ламинариевые]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ламии|Ламии]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ламийская война|Ламийская война]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ламорисьер|Ламорисьер]] ''281''
* [[МЭСБЕ/Ламормэн|Ламормэн]] ''281—282''
* [[МЭСБЕ/Ла Мот|Ла Мот]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Ламотт|Ламотт]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Ламотт-Фуке|Ламотт-Фуке]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампа|Лампа]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампас|Лампас]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампедуза|Лампедуза]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Ламперти|Ламперти]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампи|Лампи]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампион|Лампион]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампонг|Лампонг]] ''282''
* [[МЭСБЕ/Лампрехт|Лампрехт]] ''282—283''
* [[МЭСБЕ/Лампридий|Лампридий]]
* [[МЭСБЕ/Лампсак|Лампсак]]
* [[МЭСБЕ/Ламуаньон|Ламуаньон]]
* [[МЭСБЕ/Ламуре|Ламуре]]
* [[МЭСБЕ/Ламуретт|Ламуретт]]
* [[МЭСБЕ/Ламуты|Ламуты]]
* [[МЭСБЕ/Ламы|Ламы]]
* [[МЭСБЕ/Лан|Лан]]
* [[МЭСБЕ/Ланарк|Ланарк]]
* [[МЭСБЕ/Ланг|Ланг]]
* [[МЭСБЕ/Ланга|Ланга]]
* [[МЭСБЕ/Лангганс|Лангганс]]
* [[МЭСБЕ/Ланге (русская фамилия)|Ланге (русская фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Ланге (шведская и немецкая фамилия)|Ланге (шведская и немецкая фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Лангевич|Лангевич]]
* [[МЭСБЕ/Лангедок|Лангедок]]
* [[МЭСБЕ/Лангеланд|Лангеланд]]
* [[МЭСБЕ/Ланген|Ланген]]
* [[МЭСБЕ/Лангенбек|Лангенбек]]
* [[МЭСБЕ/Лангенбрюкен|Лангенбрюкен]]
* [[МЭСБЕ/Лангеншейдт|Лангеншейдт]]
* [[МЭСБЕ/Лангер|Лангер]]
* [[МЭСБЕ/Лангерфельд|Лангерфельд]]
* [[МЭСБЕ/Лангеталь|Лангеталь]]
* [[МЭСБЕ/Ланглуа|Ланглуа]]
* [[МЭСБЕ/Лангобарды|Лангобарды]]
* [[МЭСБЕ/Лангр|Лангр]]
* [[МЭСБЕ/Лангуст|Лангуст]]
* [[МЭСБЕ/Лангэ|Лангэ]]
* [[МЭСБЕ/Ландау (город)|Ландау (город)]]
* [[МЭСБЕ/Ландау (фамилия)|Ландау (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Ландвер|Ландвер]]
* [[МЭСБЕ/Ландграф|Ландграф]]
* [[МЭСБЕ/Ландек|Ландек]]
* [[МЭСБЕ/Ландер|Ландер]]
* [[МЭСБЕ/Ландесгут|Ландесгут]]
* [[МЭСБЕ/Ландесман|Ландесман]]
* [[МЭСБЕ/Ландкарта|Ландкарта]]
* [[МЭСБЕ/Ландлига|Ландлига]]
* [[МЭСБЕ/Ландмаршал|Ландмаршал]]
* [[МЭСБЕ/Ландмилиция|Ландмилиция]]
* [[МЭСБЕ/Ландо|Ландо]]
* [[МЭСБЕ/Ландольт|Ландольт]]
* [[МЭСБЕ/Ландор|Ландор]]
* [[МЭСБЕ/Ландрат|Ландрат]]
* [[МЭСБЕ/Ландсберг|Ландсберг]]
* [[МЭСБЕ/Ландсгут|Ландсгут]]
* [[МЭСБЕ/Ландскнехты|Ландскнехты]]
* [[МЭСБЕ/Ландскрона|Ландскрона]]
* [[МЭСБЕ/Ландсманшафт|Ландсманшафт]]
* [[МЭСБЕ/Ландстинг|Ландстинг]]
* [[МЭСБЕ/Ландтаг|Ландтаг]]
* [[МЭСБЕ/Ландуа|Ландуа]]
* [[МЭСБЕ/Ландцерт|Ландцерт]]
* [[МЭСБЕ/Ландшафт|Ландшафт]]
* [[МЭСБЕ/Ландштурм|Ландштурм]]
* [[МЭСБЕ/Ланды|Ланды]]
* [[МЭСБЕ/Ландыш|Ландыш]]
* [[МЭСБЕ/Ланессан|Ланессан]]
* [[МЭСБЕ/Ланжерон|Ланжерон]]
* [[МЭСБЕ/Ланжюине|Ланжюине]]
* [[МЭСБЕ/Ланин|Ланин]]
* [[МЭСБЕ/Ланкастер (графство и город)|Ланкастер (графство и город)]]
* [[МЭСБЕ/Ланкастер (педагог)|Ланкастер (педагог)]]
* [[МЭСБЕ/Ланкастерская система|Ланкастерская система]]
* [[МЭСБЕ/Ланкло|Ланкло]]
* [[МЭСБЕ/Ланкорд|Ланкорд]]
* [[МЭСБЕ/Ланн|Ланн]]
* [[МЭСБЕ/Ланнер|Ланнер]]
* [[МЭСБЕ/Ланнуа|Ланнуа]]
* [[МЭСБЕ/Ланолин|Ланолин]]
* [[МЭСБЕ/Лансада|Лансада]]
* [[МЭСБЕ/Лансдоун|Лансдоун]]
* [[МЭСБЕ/Ланселот|Ланселот]]
* [[МЭСБЕ/Лансере|Лансере]]
* [[МЭСБЕ/Лансеро|Лансеро]]
* [[МЭСБЕ/Ланская|Ланская]]
* [[МЭСБЕ/Ланской|Ланской]]
* [[МЭСБЕ/Лансье|Лансье]]
* [[МЭСБЕ/Лантан|Лантан]]
* [[МЭСБЕ/Ланувий|Ланувий]]
* [[МЭСБЕ/Ланфранк|Ланфранк]]
* [[МЭСБЕ/Ланфранко|Ланфранко]]
* [[МЭСБЕ/Ланфре|Ланфре]]
* [[МЭСБЕ/Ланца|Ланца]]
* [[МЭСБЕ/Ланцароте|Ланцароте]]
* [[МЭСБЕ/Ланцет|Ланцет]]
* [[МЭСБЕ/Ланцетник|Ланцетник]]
* [[МЭСБЕ/Ланцетонос|Ланцетонос]]
* [[МЭСБЕ/Ланци|Ланци]]
* [[МЭСБЕ/Лань|Лань]]
* [[МЭСБЕ/Лань-Чжоу-Фу|Лань-Чжоу-Фу]]
* [[МЭСБЕ/Лао|Лао]]
* [[МЭСБЕ/Лаодикея|Лаодикея]]
* [[МЭСБЕ/Лаокоон|Лаокоон]]
* [[МЭСБЕ/Лаомедон|Лаомедон]]
* [[МЭСБЕ/Лаон|Лаон]]
* [[МЭСБЕ/Лаос|Лаос]]
* [[МЭСБЕ/Лао-Цзы|Лао-Цзы]]
* [[МЭСБЕ/Лапаротомия|Лапаротомия]]
* [[МЭСБЕ/Ла-Пас|Ла-Пас]]
* [[МЭСБЕ/Лаперуз|Лаперуз]]
* [[МЭСБЕ/Лаперузов пролив|Лаперузов пролив]]
* [[МЭСБЕ/Лапидарный|Лапидарный]]
* [[МЭСБЕ/Лапилли|Лапилли]]
* [[МЭСБЕ/Лапин|Лапин]]
* [[МЭСБЕ/Лапина|Лапина]]
* [[МЭСБЕ/Лапифы|Лапифы]]
* [[МЭСБЕ/Лапландия|Лапландия]]
* [[МЭСБЕ/Лапландцы|Лапландцы]]
* [[МЭСБЕ/Лаплас|Лаплас]]
* [[МЭСБЕ/Ла-Плата|Ла-Плата]]
* [[МЭСБЕ/Лаппаран|Лаппаран]]
* [[МЭСБЕ/Лаппо|Лаппо]]
* [[МЭСБЕ/Лаппо-Данилевский|Лаппо-Данилевский]]
* [[МЭСБЕ/Лапрад|Лапрад]]
* [[МЭСБЕ/Лаптев|Лаптев]]
* [[МЭСБЕ/Лапчатка|Лапчатка]]
* [[МЭСБЕ/Лапченко|Лапченко]]
* [[МЭСБЕ/Лапшин|Лапшин]]
* [[МЭСБЕ/Лар|Лар]]
* [[МЭСБЕ/Лара|Лара]]
* [[МЭСБЕ/Ларвы|Ларвы]]
* [[МЭСБЕ/Ларга|Ларга]]
* [[МЭСБЕ/Ларевельер-Лепо|Ларевельер-Лепо]]
* [[МЭСБЕ/Ларентиналии|Ларентиналии]]
* [[МЭСБЕ/Ларжильер|Ларжильер]]
* [[МЭСБЕ/Ларин|Ларин]]
* [[МЭСБЕ/Ларингит|Ларингит]]
* [[МЭСБЕ/Ларингоскопия|Ларингоскопия]]
* [[МЭСБЕ/Ларинтотомия|Ларинтотомия]]
* [[МЭСБЕ/Ларисса|Ларисса]]
* [[МЭСБЕ/Ларистан|Ларистан]]
* [[МЭСБЕ/Ларич|Ларич]]
* [[МЭСБЕ/Ларомигер|Ларомигер]]
* [[МЭСБЕ/Ларош|Ларош]]
* [[МЭСБЕ/Ла-Рошель|Ла-Рошель]]
* [[МЭСБЕ/Ларошжаклен|Ларошжаклен]]
* [[МЭСБЕ/Ларошфуко|Ларошфуко]]
* [[МЭСБЕ/Ларра|Ларра]]
* [[МЭСБЕ/Ларронж|Ларронж]]
* [[МЭСБЕ/Ларрумэ|Ларрумэ]]
* [[МЭСБЕ/Ларрэ|Ларрэ]]
* [[МЭСБЕ/Ларсон|Ларсон]]
* [[МЭСБЕ/Ларусс|Ларусс]]
* [[МЭСБЕ/Лары|Лары]]
* [[МЭСБЕ/Ларю|Ларю]]
* [[МЭСБЕ/Ла-Салль|Ла-Салль]]
* [[МЭСБЕ/Ласвиц|Ласвиц]]
* [[МЭСБЕ/Ласепед|Ласепед]]
* [[МЭСБЕ/Ласицкий|Ласицкий]]
* [[МЭСБЕ/Ласка|Ласка]]
* [[МЭСБЕ/Ласкарис (императоры)|Ласкарис (императоры)]]
* [[МЭСБЕ/Ласкарис (фамилия)|Ласкарис (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Ласкер|Ласкер]]
* [[МЭСБЕ/Лаский|Лаский]]
* [[МЭСБЕ/Ласковский|Ласковский]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Ласк|Ласк]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Ласо|Ласо]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Ласса|Ласса]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Лассаль|Лассаль]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Лассар|Лассар]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Лассель|Лассель]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Лассен|Лассен]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Ласси|Ласси]] ''295''
* [[МЭСБЕ/Лассо (оружие)|Лассо (оружие)]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Лассо (композитор)|Лассо (композитор)]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Лассон|Лассон]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Ластик|Ластик]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Ластоногие|Ластоногие]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Ласточки|Ласточки]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Ласточниковые|Ласточниковые]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Ласт|Ласт]] ''296''
* [[МЭСБЕ/Ласты|Ласты]] ''296—297''
* [[МЭСБЕ/Лас-Казас|Лас-Казас]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Лас-Каз|Лас-Каз]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Лас-Пальмас|Лас-Пальмас]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латания|Латания]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латентный|Латентный]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Ла-Тен|Ла-Тен]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латеранские соборы|Латеранские соборы]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латеран|Латеран]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латимер|Латимер]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латинская империя|Латинская империя]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латинская литература|Латинская литература]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латинский монетный союз|Латинский монетный союз]] ''297''
* [[МЭСБЕ/Латинский язык|Латинский язык]] ''297—298''
* [[МЭСБЕ/Латин|Латин]] ''298''
* [[МЭСБЕ/Латины|Латины]] ''298''
* [[МЭСБЕ/Латифундии|Латифундии]] ''298''
* [[МЭСБЕ/Латкин|Латкин]] ''298''
* [[МЭСБЕ/Лато|Лато]] ''298''
* [[МЭСБЕ/Ла-Тремуйль|Ла-Тремуйль]] ''298''
* [[МЭСБЕ/Латук|Латук]] ''298—299''
* [[МЭСБЕ/Латунь|Латунь]]
* [[МЭСБЕ/Латур|Латур]]
* [[МЭСБЕ/Латур д’Овернь|Латур д’Овернь]]
* [[МЭСБЕ/Латышев|Латышев]]
* [[МЭСБЕ/Латыши|Латыши]]
* [[МЭСБЕ/Латышская литература|Латышская литература]]
* [[МЭСБЕ/Латышская мифология|Латышская мифология]]
* [[МЭСБЕ/Латышский язык|Латышский язык]]
* [[МЭСБЕ/Лаубе|Лаубе]]
* [[МЭСБЕ/Лауд|Лауд]]
* [[МЭСБЕ/Лаудердэль|Лаудердэль]]
* [[МЭСБЕ/Лаудон|Лаудон]]
* [[МЭСБЕ/Лаун-теннис|Лаун-теннис]]
* [[МЭСБЕ/Лаура|Лаура]]
* [[МЭСБЕ/Лауреат|Лауреат]]
* [[МЭСБЕ/Лауренс (город)|Лауренс (город)]]
* [[МЭСБЕ/Лауренс (фамилия)|Лауренс (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Лауритсала|Лауритсала]]
* [[МЭСБЕ/Лаусония|Лаусония]]
* [[МЭСБЕ/Лаутенбах|Лаутенбах]]
* [[МЭСБЕ/Лаутербруннен|Лаутербруннен]]
* [[МЭСБЕ/Лауэнбург|Лауэнбург]]
* [[МЭСБЕ/Лафайет (город)|Лафайет (город)]]
* [[МЭСБЕ/Лафайет (титул)|Лафайет (титул)]]
* [[МЭСБЕ/Лафарг|Лафарг]]
* [[МЭСБЕ/Ла Фарина|Ла Фарина]]
* [[МЭСБЕ/Лафатер|Лафатер]]
* [[МЭСБЕ/Лаферте|Лаферте]]
* [[МЭСБЕ/Лафет|Лафет]]
* [[МЭСБЕ/Лафит|Лафит]]
* [[МЭСБЕ/Лафонтен|Лафонтен]]
* [[МЭСБЕ/Лафосс|Лафосс]]
* [[МЭСБЕ/Лафуэнте|Лафуэнте]]
* [[МЭСБЕ/Лаффит|Лаффит]]
* [[МЭСБЕ/Лахес|Лахес]]
* [[МЭСБЕ/Лахман|Лахман]]
* [[МЭСБЕ/Лахнер|Лахнер]]
* [[МЭСБЕ/Лахор|Лахор]]
* [[МЭСБЕ/Лахта|Лахта]]
* [[МЭСБЕ/Лахтак|Лахтак]]
* [[МЭСБЕ/Лахтис|Лахтис]]
* [[МЭСБЕ/Лацарони|Лацарони]]
* [[МЭСБЕ/Лацарус|Лацарус]]
* [[МЭСБЕ/Лацерна|Лацерна]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лациния|Лациния]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лациум|Лациум]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лаче|Лаче]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лачинов|Лачинов]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лачинова|Лачинова]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лаш|Лаш]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лашез|Лашез]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Lasciati ogni speranza voi ch’entrate|Lasciati ogni speranza voi ch’entrate]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лашкевич|Лашкевич]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лаэннек|Лаэннек]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лаэрт|Лаэрт]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Лбищенск|Лбищенск]] ''303''
* [[МЭСБЕ/Леандр|Леандр]]
* [[МЭСБЕ/Лебадея|Лебадея]]
* [[МЭСБЕ/Лебанон|Лебанон]]
* [[МЭСБЕ/Леббок|Леббок]]
* [[МЭСБЕ/Лебеда|Лебеда]]
* [[МЭСБЕ/Лебедев|Лебедев]]
* [[МЭСБЕ/Лебедин|Лебедин]]
* [[МЭСБЕ/Лебединая песнь|Лебединая песнь]]
* [[МЭСБЕ/Лебединые девы|Лебединые девы]]
* [[МЭСБЕ/Лебединый рыцарь|Лебединый рыцарь]]
* [[МЭСБЕ/Лебедка|Лебедка]]
* [[МЭСБЕ/Лебедос|Лебедос]]
* [[МЭСБЕ/Лебедь|Лебедь]]
* [[МЭСБЕ/Лебедь (созвездие)|Лебедь (созвездие)]]
* [[МЭСБЕ/Лебедянь|Лебедянь]]
* [[МЭСБЕ/Лебель|Лебель]]
* [[МЭСБЕ/Леберехт|Леберехт]]
* [[МЭСБЕ/Лебеф|Лебеф]]
* [[МЭСБЕ/Лебид-ибн-Рабия|Лебид-ибн-Рабия]]
* [[МЭСБЕ/Леблан|Леблан]]
* [[МЭСБЕ/Лебон|Лебон]]
* [[МЭСБЕ/Лебрен|Лебрен]]
* [[МЭСБЕ/Лебяжья река|Лебяжья река]]
* [[МЭСБЕ/Леваковский|Леваковский]]
* [[МЭСБЕ/Леваль|Леваль]]
* [[МЭСБЕ/Левальд|Левальд]]
* [[МЭСБЕ/Леванда|Леванда]]
* [[МЭСБЕ/Левандовский|Левандовский]]
* [[МЭСБЕ/Леванидович|Леванидович]]
* [[МЭСБЕ/Левант|Левант]]
* [[МЭСБЕ/Левассер|Левассер]]
* [[МЭСБЕ/Левашев|Левашев]]
* [[МЭСБЕ/Леваши|Леваши]]
* [[МЭСБЕ/Леве|Леве]]
* [[МЭСБЕ/Левек|Левек]]
* [[МЭСБЕ/Левеллеры|Левеллеры]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левенвольде|Левенвольде]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левенворт|Левенворт]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левенгаупт|Левенгаупт]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левенгук|Левенгук]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левендаль|Левендаль]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левенфельд|Левенфельд]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левертин|Левертин]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Леверье|Леверье]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левестам|Левестам]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левецов|Левецов]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Леви, Левий|Леви, Левий]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Леви|Леви]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левико|Левико]] ''307''
* [[МЭСБЕ/Левинзон|Левинзон]] ''307—308''
* [[МЭСБЕ/Левинсон-Лессинг|Левинсон-Лессинг]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левин|Левин]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левират|Левират]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левита|Левита]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левитан|Левитан]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левитов|Левитов]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левитский|Левитский]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левит|Левит]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левиты|Левиты]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левицкий|Левицкий]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левиафан|Левиафан]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левиен|Левиен]] ''308''
* [[МЭСБЕ/Левий|Левий]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левкада|Левкада]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левкипп|Левкипп]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левкой|Левкой]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левкосирийцы|Левкосирийцы]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левкофея|Левкофея]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левктры|Левктры]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левкеева|Левкеева]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левретка|Левретка]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левский|Левский]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левулеза|Левулеза]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Левшин|Левшин]] ''309''
* [[МЭСБЕ/Лев|Лев]] ''310''
* [[МЭСБЕ/Лев (созвездия)|Лев (созвездия)]] ''310''
* [[МЭСБЕ/Лев (монета)|Лев (монета)]] ''310''
* [[МЭСБЕ/Лев (киевский митрополит)|Лев (киевский митрополит)]] ''310''
* [[МЭСБЕ/Лев (римские папы)|Лев (римские папы)]] ''310''
* [[МЭСБЕ/Лев (императоры)|Лев (императоры)]] ''310''
* [[МЭСБЕ/Лев Диакон|Лев Диакон]] ''310—311''
* [[МЭСБЕ/Легализация|Легализация]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легат|Легат]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легашов|Легашов]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легге|Легге]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легенда|Легенда]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легислатура|Легислатура]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легисты|Легисты]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легитимация|Легитимация]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легитимизм|Легитимизм]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легион|Легион]] ''311''
* [[МЭСБЕ/Легкие|Легкие]] ''311—312''
* [[МЭСБЕ/Легкоклювые|Легкоклювые]]
* [[МЭСБЕ/Легочная проба|Легочная проба]]
* [[МЭСБЕ/Легочные моллюски|Легочные моллюски]]
* [[МЭСБЕ/Легочные рыбы|Легочные рыбы]]
* [[МЭСБЕ/Легро|Легро]]
* [[МЭСБЕ/Легсны-даг|Легсны-даг]]
* [[МЭСБЕ/Легувэ|Легувэ]]
* [[МЭСБЕ/Леда|Леда]]
* [[МЭСБЕ/Ледебур|Ледебур]]
* [[МЭСБЕ/Ледесма|Ледесма]]
* [[МЭСБЕ/Лед искусственный|Лед искусственный]]
* [[МЭСБЕ/Ледники|Ледники]]
* [[МЭСБЕ/Ледниковый период|Ледниковый период]]
* [[МЭСБЕ/Ледовитый океан|Ледовитый океан]]
* [[МЭСБЕ/Ледовое побоище|Ледовое побоище]]
* [[МЭСБЕ/Ледоколы|Ледоколы]]
* [[МЭСБЕ/Ледорезы|Ледорезы]]
* [[МЭСБЕ/Ледоховский|Ледоховский]]
* [[МЭСБЕ/Ледоход|Ледоход]]
* [[МЭСБЕ/Ледрю Роллен|Ледрю Роллен]]
* [[МЭСБЕ/Ледяной дом|Ледяной дом]]
* [[МЭСБЕ/Ледяные горы|Ледяные горы]]
* [[МЭСБЕ/Леер (писатель)|Леер (писатель)]]
* [[МЭСБЕ/Леер (город)|Леер (город)]]
* [[МЭСБЕ/Леечница|Леечница]]
* [[МЭСБЕ/Лежан|Лежан]]
* [[МЭСБЕ/Лежандр|Лежандр]]
* [[МЭСБЕ/Леже|Леже]]
* [[МЭСБЕ/Лежен-Дирикле|Лежен-Дирикле]]
* [[МЭСБЕ/Лезгинка|Лезгинка]]
* [[МЭСБЕ/Лезгины|Лезгины]]
* [[МЭСБЕ/Лезгистан|Лезгистан]]
* [[МЭСБЕ/Лей|Лей]]
* [[МЭСБЕ/Лейб-|Лейб-]]
* [[МЭСБЕ/Лейбниц|Лейбниц]]
* [[МЭСБЕ/Лейварден|Лейварден]]
* [[МЭСБЕ/Лейден (город)|Лейден (город)]]
* [[МЭСБЕ/Лейден (врач)|Лейден (врач)]]
* [[МЭСБЕ/Лейденская банка|Лейденская банка]]
* [[МЭСБЕ/Лейдс|Лейдс]]
* [[МЭСБЕ/Лейк|Лейк]]
* [[МЭСБЕ/Лейкарт|Лейкарт]]
* [[МЭСБЕ/Лейкин|Лейкин]]
* [[МЭСБЕ/Лейкома|Лейкома]]
* [[МЭСБЕ/Лейкомаины|Лейкомаины]]
* [[МЭСБЕ/Лейкопатия|Лейкопатия]]
* [[МЭСБЕ/Лейкопласты|Лейкопласты]]
* [[МЭСБЕ/Лейкоррея|Лейкоррея]]
* [[МЭСБЕ/Лейкоциты и лейкоцитоз|Лейкоциты и лейкоцитоз]]
* [[МЭСБЕ/Лейкснер|Лейкснер]]
* [[МЭСБЕ/Лейкэмия|Лейкэмия]]
* [[МЭСБЕ/Лейна|Лейна]]
* [[МЭСБЕ/Лейнис|Лейнис]]
* [[МЭСБЕ/Лейнстер|Лейнстер]]
* [[МЭСБЕ/Лейпциг|Лейпциг]]
* [[МЭСБЕ/Лейс|Лейс]]
* [[МЭСБЕ/Лейстер (графство и город)|Лейстер (графство и город)]]
* [[МЭСБЕ/Лейстер (герцог)|Лейстер (герцог)]]
* [[МЭСБЕ/Лейта|Лейта]]
* [[МЭСБЕ/Лейте|Лейте]]
* [[МЭСБЕ/Лейтенант|Лейтенант]]
* [[МЭСБЕ/Лейтмотив|Лейтмотив]]
* [[МЭСБЕ/Лейтнер|Лейтнер]]
* [[МЭСБЕ/Лейтольд|Лейтольд]]
* [[МЭСБЕ/Лейтон|Лейтон]]
* [[МЭСБЕ/Лейхтенберг|Лейхтенберг]]
* [[МЭСБЕ/Лейхтенбергские герцоги|Лейхтенбергские герцоги]]
* [[МЭСБЕ/Лейцин|Лейцин]]
* [[МЭСБЕ/Лейцит|Лейцит]]
* [[МЭСБЕ/Лейчестер|Лейчестер]]
* [[МЭСБЕ/Лейяс|Лейяс]]
* [[МЭСБЕ/Лекен|Лекен]]
* [[МЭСБЕ/Лекки|Лекки]]
* [[МЭСБЕ/Лекланше|Лекланше]]
* [[МЭСБЕ/Леклерк|Леклерк]]
* [[МЭСБЕ/Леклерк д’Остен|Леклерк д’Остен]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Леклер|Леклер]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лекок|Лекок]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лекок де Буабодран|Лекок де Буабодран]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Леконт де Лиль|Леконт де Лиль]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Леконт дю Нуи|Леконт дю Нуи]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лексикон|Лексикон]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лексингтон|Лексингтон]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лексис|Лексис]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лектор|Лектор]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лекуврер|Лекуврер]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лекция|Лекция]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лекша|Лекша]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лек|Лек]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лелевель|Лелевель]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лелев|Лелев]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лелеги|Лелеги]] ''319''
* [[МЭСБЕ/Лелий|Лелий]] ''319—320''
* [[МЭСБЕ/Лель|Лель]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Леман (озеро)|Леман (озеро)]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Леман (фамилия)|Леман (фамилия)]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемберг|Лемберг]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лембои|Лембои]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемерсье|Лемерсье]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Леметр|Леметр]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемзаль|Лемзаль]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемзальская возвышенность|Лемзальская возвышенность]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемингтон|Лемингтон]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемке|Лемке]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемма|Лемма]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемминг|Лемминг]] ''320''
* [[МЭСБЕ/Лемм|Лемм]] ''320—321''
* [[МЭСБЕ/Лемниската|Лемниската]]
* [[МЭСБЕ/Лемнос|Лемнос]]
* [[МЭСБЕ/Лемонье|Лемонье]]
* [[МЭСБЕ/Лемох|Лемох]]
* [[МЭСБЕ/Лемпойс|Лемпойс]]
* [[МЭСБЕ/Лемстрем|Лемстрем]]
* [[МЭСБЕ/Лемуан|Лемуан]]
* [[МЭСБЕ/Лемуровые|Лемуровые]]
* [[МЭСБЕ/Лемуры|Лемуры]]
* [[МЭСБЕ/Лен|Лен]]
* [[МЭСБЕ/Лен (владение)|Лен (владение)]]
* [[МЭСБЕ/Лена|Лена]]
* [[МЭСБЕ/Ленартович|Ленартович]]
* [[МЭСБЕ/Ленау|Ленау]]
* [[МЭСБЕ/Ленбах|Ленбах]]
* [[МЭСБЕ/Ленва|Ленва]]
* [[МЭСБЕ/Ленгарц|Ленгарц]]
* [[МЭСБЕ/Ленгрен|Ленгрен]]
* [[МЭСБЕ/Леневич|Леневич]]
* [[МЭСБЕ/Ленеи|Ленеи]]
* [[МЭСБЕ/Ленин|Ленин]]
* [[МЭСБЕ/Ленк|Ленк]]
* [[МЭСБЕ/Ленкорань|Ленкорань]]
* [[МЭСБЕ/Леннеп|Леннеп]]
* [[МЭСБЕ/Ленное право|Ленное право]]
* [[МЭСБЕ/Ленорман|Ленорман]]
* [[МЭСБЕ/Ленотр|Ленотр]]
* [[МЭСБЕ/Ленрот|Ленрот]]
* [[МЭСБЕ/Ленский|Ленский]]
* [[МЭСБЕ/Лентец широкий|Лентец широкий]]
* [[МЭСБЕ/Лентовский|Лентовский]]
* [[МЭСБЕ/Лентомышечные|Лентомышечные]]
* [[МЭСБЕ/Ленточницы|Ленточницы]]
* [[МЭСБЕ/Ленточные черви|Ленточные черви]]
* [[МЭСБЕ/Лентоязычные|Лентоязычные]]
* [[МЭСБЕ/Лентулы|Лентулы]]
* [[МЭСБЕ/Ленц|Ленц]]
* [[МЭСБЕ/Ленч|Ленч]]
* [[МЭСБЕ/Ленчица|Ленчица]]
* [[МЭСБЕ/Ленчна|Ленчна]]
* [[МЭСБЕ/Леньяно|Леньяно]]
* [[МЭСБЕ/Лео|Лео]]
* [[МЭСБЕ/Леобен|Леобен]]
* [[МЭСБЕ/Леово|Леово]]
* [[МЭСБЕ/Леонардо да Винчи|Леонардо да Винчи]]
* [[МЭСБЕ/Леонард Удинский|Леонард Удинский]]
* [[МЭСБЕ/Леонгардт|Леонгардт]]
* [[МЭСБЕ/Леонид|Леонид]]
* [[МЭСБЕ/Леонидов|Леонидов]]
* [[МЭСБЕ/Леониды|Леониды]]
* [[МЭСБЕ/Леонкавалло|Леонкавалло]]
* [[МЭСБЕ/Леонова|Леонова]]
* [[МЭСБЕ/Леонтий (святые)|Леонтий (святые)]]
* [[МЭСБЕ/Леонтий (византийский узурпатор)|Леонтий (византийский узурпатор)]]
* [[МЭСБЕ/Леонтий (митрополит)|Леонтий (митрополит)]]
* [[МЭСБЕ/Леонтович|Леонтович]]
* [[МЭСБЕ/Леонтьев|Леонтьев]]
* [[МЭСБЕ/Леонфорте|Леонфорте]]
* [[МЭСБЕ/Леон (область и город)|Леон (область и город)]] ''326—327''
* [[МЭСБЕ/Леон (поэт)|Леон (поэт)]] ''327''
* [[МЭСБЕ/Леопарди|Леопарди]] ''327''
* [[МЭСБЕ/Леопард|Леопард]] ''327''
* [[МЭСБЕ/Леопольда II озеро|Леопольда II озеро]] ''327''
* [[МЭСБЕ/Леопольдвилль|Леопольдвилль]] ''327''
* [[МЭСБЕ/Леопольд (правители)|Леопольд (правители)]] ''327—328''
* [[МЭСБЕ/Леопольд (поэт)|Леопольд (поэт)]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Леотихид|Леотихид]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Леохар|Леохар]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Лепанто|Лепанто]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Лепе|Лепе]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Лепель|Лепель]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Лепельское|Лепельское]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Лепесток|Лепесток]] ''328''
* [[МЭСБЕ/Лепехин|Лепехин]] ''328—329''
* [[МЭСБЕ/Лепид|Лепид]]
* [[МЭСБЕ/Лепидодендрон|Лепидодендрон]]
* [[МЭСБЕ/Ле-Плэ|Ле-Плэ]]
* [[МЭСБЕ/Лепонтинцы|Лепонтинцы]]
* [[МЭСБЕ/Лепра|Лепра]]
* [[МЭСБЕ/Лепрозорий|Лепрозорий]]
* [[МЭСБЕ/Лепса|Лепса]]
* [[МЭСБЕ/Лепсинск|Лепсинск]]
* [[МЭСБЕ/Лепсиус|Лепсиус]]
* [[МЭСБЕ/Лепта|Лепта]]
* [[МЭСБЕ/Лептотрикс|Лептотрикс]]
* [[МЭСБЕ/Лер|Лер]]
* [[МЭСБЕ/Лерберг|Лерберг]]
* [[МЭСБЕ/Лердо де Техада|Лердо де Техада]]
* [[МЭСБЕ/Лересс|Лересс]]
* [[МЭСБЕ/Лерида|Лерида]]
* [[МЭСБЕ/Леринские острова|Леринские острова]]
* [[МЭСБЕ/Лерма|Лерма]]
* [[МЭСБЕ/Лермонтов|Лермонтов]]
* [[МЭСБЕ/Лерна|Лерна]]
* [[МЭСБЕ/Леро|Леро]]
* [[МЭСБЕ/Леру|Леру]]
* [[МЭСБЕ/Леруа-Болье|Леруа-Болье]]
* [[МЭСБЕ/Леруайе|Леруайе]]
* [[МЭСБЕ/Лерх|Лерх]]
* [[МЭСБЕ/Лесаж|Лесаж]]
* [[МЭСБЕ/Лесбийская любовь|Лесбийская любовь]]
* [[МЭСБЕ/Лесбос|Лесбос]]
* [[МЭСБЕ/Лесгафт|Лесгафт]]
* [[МЭСБЕ/Лесевич|Лесевич]]
* [[МЭСБЕ/Лесина|Лесина]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Лескин|Лескин]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Леско|Леско]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Лесковац|Лесковац]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Лесли|Лесли]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Леспинасс|Леспинасс]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Лессар|Лессар]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Лессепс|Лессепс]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Laissez faire et laissez passer|Laissez faire et laissez passer]] ''332''
* [[МЭСБЕ/Лессинг|Лессинг]] ''332—333''
* [[МЭСБЕ/Лессовский|Лессовский]]
* [[МЭСБЕ/Лесс|Лесс]]
* [[МЭСБЕ/Лести-йоки|Лести-йоки]]
* [[МЭСБЕ/Лесток|Лесток]]
* [[МЭСБЕ/Лестригоны|Лестригоны]]
* [[МЭСБЕ/Ле-Сюер|Ле-Сюер]]
* [[МЭСБЕ/Лета|Лета]]
* [[МЭСБЕ/Летание|Летание]]
* [[МЭСБЕ/Летаргия|Летаргия]]
* [[МЭСБЕ/Летательные снаряды и машины|Летательные снаряды и машины]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летичев|Летичев]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Лето (в мифологии)|Лето (в мифологии)]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летронн|Летронн]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летрон|Летрон]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Lettres de cachet|Lettres de cachet]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летурно|Летурно]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летучая мазь|Летучая мазь]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летучая сельдь|Летучая сельдь]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летучая собака|Летучая собака]] ''334''
* [[МЭСБЕ/Летучие мыши|Летучие мыши]] ''334—335''
* [[МЭСБЕ/Летучие рыбы|Летучие рыбы]]
* [[МЭСБЕ/Летучка|Летучка]]
* [[МЭСБЕ/Леты|Леты]]
* [[МЭСБЕ/Летяга|Летяга]]
* [[МЭСБЕ/Леука|Леука]]
* [[МЭСБЕ/Леунклавий|Леунклавий]]
* [[МЭСБЕ/Лефевр|Лефевр]]
* [[МЭСБЕ/Лефло|Лефло]]
* [[МЭСБЕ/Лефорт|Лефорт]]
* [[МЭСБЕ/Леффлер|Леффлер]]
* [[МЭСБЕ/Лех (город)|Лех (город)]]
* [[МЭСБЕ/Лех (река)|Лех (река)]]
* [[МЭСБЕ/Лехер|Лехер]]
* [[МЭСБЕ/Лечче|Лечче]]
* [[МЭСБЕ/Леш|Леш]]
* [[МЭСБЕ/Лешанин|Лешанин]]
* [[МЭСБЕ/Лешетицкий|Лешетицкий]]
* [[МЭСБЕ/Лешко|Лешко]]
* [[МЭСБЕ/Лешков|Лешков]]
* [[МЭСБЕ/Лещ|Лещ]]
* [[МЭСБЕ/Лещина|Лещина]]
* [[МЭСБЕ/Лещинский|Лещинский]]
* [[МЭСБЕ/Леэна|Леэна]]
* [[МЭСБЕ/Лже-акация|Лже-акация]]
* [[МЭСБЕ/Лжедмитрий|Лжедмитрий]]
* [[МЭСБЕ/Лжеисидоровские декреталии|Лжеисидоровские декреталии]]
* [[МЭСБЕ/Лжеприсяга|Лжеприсяга]]
* [[МЭСБЕ/Лжесвидетельство|Лжесвидетельство]]
* [[МЭСБЕ/Лжескорпионы|Лжескорпионы]]
* [[МЭСБЕ/Лжесмердис|Лжесмердис]]
* [[МЭСБЕ/Ли (город)|Ли (город)]]
* [[МЭСБЕ/Ли (мера)|Ли (мера)]]
* [[МЭСБЕ/Ли (фамилия)|Ли (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Либава|Либава]]
* [[МЭСБЕ/Либаво-Роменская железная дорога|Либаво-Роменская железная дорога]]
* [[МЭСБЕ/Либавское озеро|Либавское озеро]]
* [[МЭСБЕ/Либельт|Либельт]]
* [[МЭСБЕ/Либенштейн|Либенштейн]]
* [[МЭСБЕ/Либерализм|Либерализм]]
* [[МЭСБЕ/Либеральные политические партии|Либеральные политические партии]]
* [[МЭСБЕ/Либерий|Либерий]]
* [[МЭСБЕ/Либерих|Либерих]]
* [[МЭСБЕ/Либерия|Либерия]]
* [[МЭСБЕ/Либеркюновы железы|Либеркюновы железы]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либеркюн|Либеркюн]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либерманова реакция|Либерманова реакция]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либерман|Либерман]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либермейстер|Либермейстер]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Liberté, Fraternité, Égalité|Liberté, Fraternité, Égalité]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либертины|Либертины]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Liberum veto|Liberum veto]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либер и Либера|Либер и Либера]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либер|Либер]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либец|Либец]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либисса|Либисса]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либитина|Либитина]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либих|Либих]] ''340''
* [[МЭСБЕ/Либкнехт|Либкнехт]] ''340—341''
* [[МЭСБЕ/Либман|Либман]]
* [[МЭСБЕ/Либрация|Либрация]]
* [[МЭСБЕ/Либрвиль|Либрвиль]]
* [[МЭСБЕ/Либрейх|Либрейх]]
* [[МЭСБЕ/Либретто|Либретто]]
* [[МЭСБЕ/Либриформ|Либриформ]]
* [[МЭСБЕ/Либурн|Либурн]]
* [[МЭСБЕ/Либурния|Либурния]]
* [[МЭСБЕ/Ливадия|Ливадия]]
* [[МЭСБЕ/Ливан|Ливан]]
* [[МЭСБЕ/Ливаний|Ливаний]]
* [[МЭСБЕ/Ливанов|Ливанов]]
* [[МЭСБЕ/Ливардские острова|Ливардские острова]]
* [[МЭСБЕ/Ливен|Ливен]]
* [[МЭСБЕ/Ливенс|Ливенс]]
* [[МЭСБЕ/Ливенск|Ливенск]]
* [[МЭСБЕ/Ливер|Ливер]]
* [[МЭСБЕ/Ливерпуль (графы)|Ливерпуль (графы)]]
* [[МЭСБЕ/Ливерпуль (город)|Ливерпуль (город)]]
* [[МЭСБЕ/Ливец|Ливец]]
* [[МЭСБЕ/Ливий|Ливий]]
* [[МЭСБЕ/Ливий Андроник|Ливий Андроник]]
* [[МЭСБЕ/Ливингстон|Ливингстон]]
* [[МЭСБЕ/Ливия (имя)|Ливия (имя)]]
* [[МЭСБЕ/Ливия (страна)|Ливия (страна)]]
* [[МЭСБЕ/Ливны|Ливны]]
* [[МЭСБЕ/Ливония|Ливония]]
* [[МЭСБЕ/Ливонская война|Ливонская война]]
* [[МЭСБЕ/Ливонский орден|Ливонский орден]]
* [[МЭСБЕ/Ливорно|Ливорно]]
* [[МЭСБЕ/Ливр|Ливр]]
* [[МЭСБЕ/Ливрея|Ливрея]]
* [[МЭСБЕ/Ливы|Ливы]]
* [[МЭСБЕ/Лига|Лига]]
* [[МЭСБЕ/Лига мира|Лига мира]]
* [[МЭСБЕ/Лигатура|Лигатура]]
* [[МЭСБЕ/Лигвори|Лигвори]]
* [[МЭСБЕ/Лигийцы|Лигийцы]]
* [[МЭСБЕ/Лигин|Лигин]]
* [[МЭСБЕ/Лигнин|Лигнин]]
* [[МЭСБЕ/Лигнит|Лигнит]]
* [[МЭСБЕ/Лигниц (город)|Лигниц (город)]]
* [[МЭСБЕ/Лигниц (княгиня)|Лигниц (княгиня)]]
* [[МЭСБЕ/Лиго|Лиго]]
* [[МЭСБЕ/Лигроин|Лигроин]]
* [[МЭСБЕ/Лигурийская республика|Лигурийская республика]]
* [[МЭСБЕ/Лигурийское море|Лигурийское море]]
* [[МЭСБЕ/Лигурия|Лигурия]]
* [[МЭСБЕ/Лида|Лида]]
* [[МЭСБЕ/Лидда|Лидда]]
* [[МЭСБЕ/Лиддит|Лиддит]]
* [[МЭСБЕ/Лидер|Лидер]]
* [[МЭСБЕ/Лидерс|Лидерс]]
* [[МЭСБЕ/Лидийский лад|Лидийский лад]]
* [[МЭСБЕ/Лидия|Лидия]]
* [[МЭСБЕ/Лидо|Лидо]]
* [[МЭСБЕ/Лидов|Лидов]]
* [[МЭСБЕ/Лидс|Лидс]]
* [[МЭСБЕ/Лизандр|Лизандр]]
* [[МЭСБЕ/Лизимах|Лизимах]]
* [[МЭСБЕ/Лизипп|Лизипп]]
* [[МЭСБЕ/Лизис|Лизис]]
* [[МЭСБЕ/Лизистрат|Лизистрат]]
* [[МЭСБЕ/Лизол|Лизол]]
* [[МЭСБЕ/Лизье|Лизье]]
* [[МЭСБЕ/Лик|Лик]]
* [[МЭСБЕ/Лика-Крбава|Лика-Крбава]]
* [[МЭСБЕ/Ликантропия|Ликантропия]]
* [[МЭСБЕ/Ликаон|Ликаон]]
* [[МЭСБЕ/Ликата|Ликата]]
* [[МЭСБЕ/Ликвация|Ликвация]]
* [[МЭСБЕ/Ликвидамбар|Ликвидамбар]]
* [[МЭСБЕ/Ликвидация|Ликвидация]]
* [[МЭСБЕ/Ликейские острова|Ликейские острова]]
* [[МЭСБЕ/Ликер|Ликер]]
* [[МЭСБЕ/Лик или Ликос|Лик или Ликос]]
* [[МЭСБЕ/Ликин|Ликин]]
* [[МЭСБЕ/Ликия|Ликия]]
* [[МЭСБЕ/Ликоподий|Ликоподий]]
* [[МЭСБЕ/Ликофрон|Ликофрон]]
* [[МЭСБЕ/Ликторы|Ликторы]]
* [[МЭСБЕ/Ликург|Ликург]]
* [[МЭСБЕ/Лилейные|Лилейные]]
* [[МЭСБЕ/Лиленд|Лиленд]]
* [[МЭСБЕ/Лилибей|Лилибей]]
* [[МЭСБЕ/Лилиенкрон|Лилиенкрон]]
* [[МЭСБЕ/Лилиенфельд|Лилиенфельд]]
* [[МЭСБЕ/Лилиецветные|Лилиецветные]]
* [[МЭСБЕ/Лилипуты|Лилипуты]]
* [[МЭСБЕ/Лилия|Лилия]]
* [[МЭСБЕ/Лилли|Лилли]]
* [[МЭСБЕ/Лилль|Лилль]]
* [[МЭСБЕ/Лим|Лим]]
* [[МЭСБЕ/Лима|Лима]]
* [[МЭСБЕ/Лиманы|Лиманы]]
* [[МЭСБЕ/Лимацина|Лимацина]]
* [[МЭСБЕ/Лимб|Лимб]]
* [[МЭСБЕ/Лимбург|Лимбург]]
* [[МЭСБЕ/Лимерик|Лимерик]]
* [[МЭСБЕ/Лиммат|Лиммат]]
* [[МЭСБЕ/Лимниграф|Лимниграф]]
* [[МЭСБЕ/Лимож|Лимож]]
* [[МЭСБЕ/Лимозен|Лимозен]]
* [[МЭСБЕ/Лимон|Лимон]]
* [[МЭСБЕ/Лимонад|Лимонад]]
* [[МЭСБЕ/Лимонарь|Лимонарь]]
* [[МЭСБЕ/Лимонит|Лимонит]]
* [[МЭСБЕ/Лимонная кислота|Лимонная кислота]]
* [[МЭСБЕ/Лимонное масло|Лимонное масло]]
* [[МЭСБЕ/Лимпопо|Лимпопо]]
* [[МЭСБЕ/Лимфа|Лимфа]]
* [[МЭСБЕ/Лимфаденит|Лимфаденит]]
* [[МЭСБЕ/Лимфангиома|Лимфангиома]]
* [[МЭСБЕ/Лимфангит|Лимфангит]]
* [[МЭСБЕ/Лимфатическая система|Лимфатическая система]]
* [[МЭСБЕ/Лимфатические сосуды|Лимфатические сосуды]]
* [[МЭСБЕ/Лимфиорд|Лимфиорд]]
* [[МЭСБЕ/Лин|Лин]]
* [[МЭСБЕ/Линарес|Линарес]]
* [[МЭСБЕ/Линарес (провинция и город)|Линарес (провинция и город)]]
* [[МЭСБЕ/Линарит|Линарит]]
* [[МЭСБЕ/Линг|Линг]]
* [[МЭСБЕ/Лингардт|Лингардт]]
* [[МЭСБЕ/Лингвистика|Лингвистика]]
* [[МЭСБЕ/Линд|Линд]]
* [[МЭСБЕ/Линдау|Линдау]]
* [[МЭСБЕ/Линде|Линде]]
* [[МЭСБЕ/Линдеман|Линдеман]]
* [[МЭСБЕ/Линден|Линден]]
* [[МЭСБЕ/Линденшмидт|Линденшмидт]]
* [[МЭСБЕ/Линдлей|Линдлей]]
* [[МЭСБЕ/Линднер|Линднер]]
* [[МЭСБЕ/Линдсей|Линдсей]]
* [[МЭСБЕ/Линеа|Линеа]]
* [[МЭСБЕ/Линев|Линев]]
* [[МЭСБЕ/Линевич|Линевич]]
* [[МЭСБЕ/Линейные батальоны|Линейные батальоны]]
* [[МЭСБЕ/Линейные войска|Линейные войска]]
* [[МЭСБЕ/Линейные казаки|Линейные казаки]]
* [[МЭСБЕ/Линейный корабль|Линейный корабль]]
* [[МЭСБЕ/Линейчатая поверхность|Линейчатая поверхность]]
* [[МЭСБЕ/Линек|Линек]]
* [[МЭСБЕ/Линза|Линза]]
* [[МЭСБЕ/Линименты|Линименты]]
* [[МЭСБЕ/Линицкий|Линицкий]]
* [[МЭСБЕ/Линия|Линия]]
* [[МЭСБЕ/Линкей|Линкей]]
* [[МЭСБЕ/Линкольн (графство и город)|Линкольн (графство и город)]]
* [[МЭСБЕ/Линкольн (президент США)|Линкольн (президент США)]]
* [[МЭСБЕ/Линлитго|Линлитго]]
* [[МЭСБЕ/Линн|Линн]]
* [[МЭСБЕ/Линней|Линней]]
* [[МЭСБЕ/Линнея|Линнея]]
* [[МЭСБЕ/Линниченко|Линниченко]]
* [[МЭСБЕ/Линолеум|Линолеум]]
* [[МЭСБЕ/Линская|Линская]]
* [[МЭСБЕ/Линта|Линта]]
* [[МЭСБЕ/Линтон|Линтон]]
* [[МЭСБЕ/Линц|Линц]]
* [[МЭСБЕ/Линча закон|Линча закон]]
* [[МЭСБЕ/Линчбург|Линчбург]]
* [[МЭСБЕ/Линчепинг|Линчепинг]]
* [[МЭСБЕ/Линь (рыба)|Линь (рыба)]]
* [[МЭСБЕ/Линь (фамилия)|Линь (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Линьи|Линьи]]
* [[МЭСБЕ/Линяние|Линяние]]
* [[МЭСБЕ/Липа|Липа]]
* [[МЭСБЕ/Липа (город)|Липа (город)]]
* [[МЭСБЕ/Липанин|Липанин]]
* [[МЭСБЕ/Липарит|Липарит]]
* [[МЭСБЕ/Липарские острова|Липарские острова]]
* [[МЭСБЕ/Липгарт|Липгарт]]
* [[МЭСБЕ/Липецк|Липецк]]
* [[МЭСБЕ/Липконы|Липконы]]
* [[МЭСБЕ/Липманн|Липманн]]
* [[МЭСБЕ/Липно|Липно]]
* [[МЭСБЕ/Липованы|Липованы]]
* [[МЭСБЕ/Липовец|Липовец]]
* [[МЭСБЕ/Липовый цвет|Липовый цвет]]
* [[МЭСБЕ/Липома|Липома]]
* [[МЭСБЕ/Липоматоз|Липоматоз]]
* [[МЭСБЕ/Липона|Липона]]
* [[МЭСБЕ/Липохромы|Липохромы]]
* [[МЭСБЕ/Липпе|Липпе]]
* [[МЭСБЕ/Липперт|Липперт]]
* [[МЭСБЕ/Липпи|Липпи]]
* [[МЭСБЕ/Липранди|Липранди]]
* [[МЭСБЕ/Липс|Липс]]
* [[МЭСБЕ/Липсиус|Липсиус]]
* [[МЭСБЕ/Липск|Липск]]
* [[МЭСБЕ/Липто|Липто]]
* [[МЭСБЕ/Липурия|Липурия]]
* [[МЭСБЕ/Липучка|Липучка]]
* [[МЭСБЕ/Липцы|Липцы]]
* [[МЭСБЕ/Липэмия|Липэмия]]
* [[МЭСБЕ/Липяги Синие|Липяги Синие]]
* [[МЭСБЕ/Лир|Лир]]
* [[МЭСБЕ/Лира|Лира]]
* [[МЭСБЕ/Лира (монета)|Лира (монета)]]
* [[МЭСБЕ/Лира (созвездие)|Лира (созвездие)]]
* [[МЭСБЕ/Лирика|Лирика]]
* [[МЭСБЕ/Лирис|Лирис]]
* [[МЭСБЕ/Лирники|Лирники]]
* [[МЭСБЕ/Лиронос|Лиронос]]
* [[МЭСБЕ/Лирохвосты|Лирохвосты]]
* [[МЭСБЕ/Лис|Лис]]
* [[МЭСБЕ/Лисель|Лисель]]
* [[МЭСБЕ/Лисенко|Лисенко]]
* [[МЭСБЕ/Лисиас|Лисиас]]
* [[МЭСБЕ/Лисий нос|Лисий нос]]
* [[МЭСБЕ/Лисий хвост|Лисий хвост]]
* [[МЭСБЕ/Лисино|Лисино]]
* [[МЭСБЕ/Лисица|Лисица]]
* [[МЭСБЕ/Лисичанск|Лисичанск]]
* [[МЭСБЕ/Лисички|Лисички]]
* [[МЭСБЕ/Лиске|Лиске]]
* [[МЭСБЕ/Лисовицы|Лисовицы]]
* [[МЭСБЕ/Лисовский|Лисовский]]
* [[МЭСБЕ/Лисса|Лисса]]
* [[МЭСБЕ/Лиссабон|Лиссабон]]
* [[МЭСБЕ/Лиссагарэ|Лиссагарэ]]
* [[МЭСБЕ/Лиссажу|Лиссажу]]
* [[МЭСБЕ/Лист|Лист]]
* [[МЭСБЕ/Лист (фамилия)|Лист (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Листаль|Листаль]]
* [[МЭСБЕ/Лиственичное|Лиственичное]]
* [[МЭСБЕ/Лиственница|Лиственница]]
* [[МЭСБЕ/Лиственничная губка|Лиственничная губка]]
* [[МЭСБЕ/Лиственничный мыс|Лиственничный мыс]]
* [[МЭСБЕ/Листер|Листер]]
* [[МЭСБЕ/Листер и Мандаль|Листер и Мандаль]]
* [[МЭСБЕ/Листоблошки|Листоблошки]]
* [[МЭСБЕ/Листовертки|Листовертки]]
* [[МЭСБЕ/Листовка|Листовка]]
* [[МЭСБЕ/Листовое железо и сталь|Листовое железо и сталь]]
* [[МЭСБЕ/Листовые вши|Листовые вши]]
* [[МЭСБЕ/Листовые осы|Листовые осы]]
* [[МЭСБЕ/Листогрызы|Листогрызы]]
* [[МЭСБЕ/Листоеды|Листоеды]]
* [[МЭСБЕ/Листоногие|Листоногие]]
* [[МЭСБЕ/Листопад|Листопад]]
* [[МЭСБЕ/Листорасположение|Листорасположение]]
* [[МЭСБЕ/Лисфранк|Лисфранк]]
* [[МЭСБЕ/Лисянский|Лисянский]]
* [[МЭСБЕ/Литавры|Литавры]]
* [[МЭСБЕ/Литания|Литания]]
* [[МЭСБЕ/Литая сталь|Литая сталь]]
* [[МЭСБЕ/Литва|Литва]]
* [[МЭСБЕ/Литвинов-Фалинский|Литвинов-Фалинский]]
* [[МЭСБЕ/Литейное производство|Литейное производство]]
* [[МЭСБЕ/Литейный чугун|Литейный чугун]]
* [[МЭСБЕ/Литера|Литера]]
* [[МЭСБЕ/Литератор|Литератор]]
* [[МЭСБЕ/Литература|Литература]]
* [[МЭСБЕ/Литературная собственность|Литературная собственность]]
* [[МЭСБЕ/Литературные конвенции|Литературные конвенции]]
* [[МЭСБЕ/Литературный Фонд|Литературный Фонд]]
* [[МЭСБЕ/Литераты|Литераты]]
* [[МЭСБЕ/Литерная ложа|Литерная ложа]]
* [[МЭСБЕ/Литиаз|Литиаз]]
* [[МЭСБЕ/Литий|Литий]]
* [[МЭСБЕ/Литин|Литин]]
* [[МЭСБЕ/Лития|Лития]]
* [[МЭСБЕ/Литке (адмирал)|Литке (адмирал)]]
* [[МЭСБЕ/Литке (мысы)|Литке (мысы)]]
* [[МЭСБЕ/Литль-Рок|Литль-Рок]]
* [[МЭСБЕ/Литль-Фальс|Литль-Фальс]]
* [[МЭСБЕ/Литовская литература|Литовская литература]] ''364—365''
* [[МЭСБЕ/Литовская мифология|Литовская мифология]] ''365''
* [[МЭСБЕ/Литовский статут|Литовский статут]] ''365''
* [[МЭСБЕ/Литовский язык|Литовский язык]] ''365''
* [[МЭСБЕ/Литовцы|Литовцы]] ''365''
* [[МЭСБЕ/Литовченко|Литовченко]] ''365''
* [[МЭСБЕ/Литография|Литография]] ''365—366''
* [[МЭСБЕ/Литографский камень|Литографский камень]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литольф|Литольф]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литотомия|Литотомия]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литофания|Литофания]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литофильные растения|Литофильные растения]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литрим|Литрим]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литров|Литров]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литр|Литр]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литта|Литта]] ''366''
* [[МЭСБЕ/Литтон|Литтон]] ''367''
* [[МЭСБЕ/Литтре|Литтре]] ''367''
* [[МЭСБЕ/Литургика|Литургика]] ''367''
* [[МЭСБЕ/Литургия|Литургия]] ''367''
* [[МЭСБЕ/Лит|Лит]] ''367''
* [[МЭСБЕ/Литы|Литы]] ''367''
* [[МЭСБЕ/Лифляндская губерния|Лифляндская губерния]] ''367—368''
* [[МЭСБЕ/Лифт|Лифт]] ''368''
* [[МЭСБЕ/Лиффи|Лиффи]] ''368''
* [[МЭСБЕ/Лиф|Лиф]] ''368''
* [[МЭСБЕ/Лихачева|Лихачева]] ''368''
* [[МЭСБЕ/Лихачев|Лихачев]] ''368—369''
* [[МЭСБЕ/Лихвин|Лихвин]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихновский|Лихновский]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихоимство|Лихоимство]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихорадка|Лихорадка]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихтенберг (княжество и город)|Лихтенберг (княжество и город)]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихтенберг (писатель)|Лихтенберг (писатель)]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихтенберже|Лихтенберже]] ''369''
* [[МЭСБЕ/Лихтенштейн (княжество)|Лихтенштейн (княжество)]] ''369—370''
* [[МЭСБЕ/Лихтенштейн (фамилия)|Лихтенштейн (фамилия)]] ''370''
* [[МЭСБЕ/Лихтер|Лихтер]] ''370''
* [[МЭСБЕ/Лихуды|Лихуды]] ''370''
* [[МЭСБЕ/Ли-хун-чжан|Ли-хун-чжан]] ''370''
* [[МЭСБЕ/Лицевой нерв|Лицевой нерв]] ''370''
* [[МЭСБЕ/Лицевые расщелины|Лицевые расщелины]] ''370''
* [[МЭСБЕ/Лицей|Лицей]] ''370—371''
* [[МЭСБЕ/Лиценциат|Лиценциат]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Лицен-Майер|Лицен-Майер]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Лициний|Лициний]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Лицман|Лицман]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Личинки|Личинки]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Личное дворянство|Личное дворянство]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Личное задержание|Личное задержание]] ''371''
* [[МЭСБЕ/Личной нерв|Личной нерв]] ''371—372''
* [[МЭСБЕ/Личность|Личность]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Личный наем|Личный наем]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лишаи|Лишаи]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лишение прав состояния|Лишение прав состояния]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лишин|Лишин]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лианкур|Лианкур]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лианы|Лианы]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лионн|Лионн]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лионский залив|Лионский залив]] ''372''
* [[МЭСБЕ/Лион|Лион]] ''372—373''
* [[МЭСБЕ/Лиотар|Лиотар]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Лиудольф|Лиудольф]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Лиутпранд|Лиутпранд]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Ллойд|Ллойд]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Ло (река и департаменты)|Ло (река и департаменты)]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Ло (финансист)|Ло (финансист)]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Лоанго|Лоанго]] ''373''
* [[МЭСБЕ/Лоанда|Лоанда]] ''373—374''
* [[МЭСБЕ/Лобанов|Лобанов]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобанов-Ростовский|Лобанов-Ростовский]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобау|Лобау]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобачевский|Лобачевский]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобва|Лобва]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобе|Лобе]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобелия|Лобелия]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобзик|Лобзик]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобко|Лобко]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобковая кость|Лобковая кость]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобковиц|Лобковиц]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобная кость|Лобная кость]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобное место|Лобное место]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобные пазухи|Лобные пазухи]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лобо|Лобо]] ''374''
* [[МЭСБЕ/Лоб-нор|Лоб-нор]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Ловать|Ловать]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Ловелас|Ловелас]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Ловиза|Ловиза]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Лович (город)|Лович (город)]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Лович (княгиня)|Лович (княгиня)]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Ловча|Ловча]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Ловчий|Ловчий]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Логановский|Логановский]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Логарифм|Логарифм]] ''375''
* [[МЭСБЕ/Логика|Логика]] ''375—376''
* [[МЭСБЕ/Логографы|Логографы]] ''376''
* [[МЭСБЕ/Логойск|Логойск]] ''376''
* [[МЭСБЕ/Логоне|Логоне]] ''376''
* [[МЭСБЕ/Логос|Логос]] ''376—377''
* [[МЭСБЕ/Логофет|Логофет]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Логроньо|Логроньо]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Логрошино|Логрошино]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Лодейное поле|Лодейное поле]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Лодер|Лодер]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Лодж|Лодж]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Лодзинская фабричная железная дорога|Лодзинская фабричная железная дорога]] ''377''
* [[МЭСБЕ/Лодзь|Лодзь]] ''377—378''
* [[МЭСБЕ/Лоди|Лоди]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Лодка канонерская|Лодка канонерская]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Лодомерия|Лодомерия]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Лодыженский|Лодыженский]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Лодыжки|Лодыжки]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Лоев|Лоев]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложа|Ложа]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложемент|Ложемент]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложечная трава|Ложечная трава]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложи Рафаэля|Ложи Рафаэля]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложная жаба|Ложная жаба]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложноножки|Ложноножки]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложносетчатокрылые|Ложносетчатокрылые]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложный классицизм|Ложный классицизм]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложный круп|Ложный круп]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложный сафир|Ложный сафир]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложный трут|Ложный трут]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Ложные гусеницы|Ложные гусеницы]] ''378''
* [[МЭСБЕ/Лозанна|Лозанна]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лозва|Лозва]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лоздзее|Лоздзее]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лозер|Лозер]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лозовая|Лозовая]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лозово-Севастопольская железная дорога|Лозово-Севастопольская железная дорога]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лозунг|Лозунг]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лойальность|Лойальность]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Лойола|Лойола]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локализация|Локализация]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локальный|Локальный]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локарно|Локарно]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локарт|Локарт]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локаут|Локаут]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локе|Локе]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локерен|Локерен]] ''379''
* [[МЭСБЕ/Локиер|Локиер]] ''379—380''
* [[МЭСБЕ/Локк|Локк]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локль|Локль]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локман|Локман]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локня|Локня]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локомобиль|Локомобиль]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локомотив|Локомотив]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локомоторные центры|Локомоторные центры]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локоть (кость)|Локоть (кость)]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локоть (мера)|Локоть (мера)]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локпорт|Локпорт]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локрида|Локрида]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локруа|Локруа]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локры|Локры]] ''380''
* [[МЭСБЕ/Локсодромия|Локсодромия]] ''380—381''
* [[МЭСБЕ/Локтевая кость|Локтевая кость]] ''381''
* [[МЭСБЕ/Локтевое сочленение|Локтевое сочленение]] ''381''
* [[МЭСБЕ/Локчим|Локчим]]
* [[МЭСБЕ/Лоле|Лоле]]
* [[МЭСБЕ/Лолларды|Лолларды]]
* [[МЭСБЕ/Лом|Лом]]
* [[МЭСБЕ/Ломакин|Ломакин]]
* [[МЭСБЕ/Ломан|Ломан]]
* [[МЭСБЕ/Ломбард (схоластик)|Ломбард (схоластик)]]
* [[МЭСБЕ/Ломбард (учреждение)|Ломбард (учреждение)]]
* [[МЭСБЕ/Ломбардия|Ломбардия]]
* [[МЭСБЕ/Ломбер|Ломбер]]
* [[МЭСБЕ/Ломбок|Ломбок]]
* [[МЭСБЕ/Ломброзо|Ломброзо]]
* [[МЭСБЕ/Ломени|Ломени]]
* [[МЭСБЕ/Ломжа|Ломжа]]
* [[МЭСБЕ/Ломжинская губерния|Ломжинская губерния]]
* [[МЭСБЕ/Ломиковский|Ломиковский]]
* [[МЭСБЕ/Ломмель|Ломмель]]
* [[МЭСБЕ/Ломницкий верх|Ломницкий верх]]
* [[МЭСБЕ/Ломов|Ломов]]
* [[МЭСБЕ/Ломоватое|Ломоватое]]
* [[МЭСБЕ/Ломонд|Ломонд]]
* [[МЭСБЕ/Ломонос|Ломонос]]
* [[МЭСБЕ/Ломоносов|Ломоносов]]
* [[МЭСБЕ/Ломтев|Ломтев]]
* [[МЭСБЕ/Лонг|Лонг]]
* [[МЭСБЕ/Лонг-Айленд|Лонг-Айленд]]
* [[МЭСБЕ/Лонгвиль|Лонгвиль]]
* [[МЭСБЕ/Лонги|Лонги]]
* [[МЭСБЕ/Лонгиман|Лонгиман]]
* [[МЭСБЕ/Лонгиметрия|Лонгиметрия]]
* [[МЭСБЕ/Лонгин|Лонгин]]
* [[МЭСБЕ/Лонгинов|Лонгинов]]
* [[МЭСБЕ/Лонгобарды|Лонгобарды]]
* [[МЭСБЕ/Лонгтон|Лонгтон]]
* [[МЭСБЕ/Лонгфелло|Лонгфелло]]
* [[МЭСБЕ/Лонгфорд|Лонгфорд]]
* [[МЭСБЕ/Лондон|Лондон]]
* [[МЭСБЕ/Лондондерри (графство)|Лондондерри (графство)]]
* [[МЭСБЕ/Лондондерри (титул)|Лондондерри (титул)]]
* [[МЭСБЕ/Лонже|Лонже]]
* [[МЭСБЕ/Лониай|Лониай]]
* [[МЭСБЕ/Лонное сращение|Лонное сращение]]
* [[МЭСБЕ/Лонстон|Лонстон]]
* [[МЭСБЕ/Лопарев|Лопарев]]
* [[МЭСБЕ/Лопари|Лопари]]
* [[МЭСБЕ/Лопатень|Лопатень]]
* [[МЭСБЕ/Лопатин|Лопатин]]
* [[МЭСБЕ/Лопатка (кость)|Лопатка (кость)]]
* [[МЭСБЕ/Лопатка (мыс)|Лопатка (мыс)]]
* [[МЭСБЕ/Лопатоногие|Лопатоногие]]
* [[МЭСБЕ/Лопатонос|Лопатонос]]
* [[МЭСБЕ/Лопе де Вега|Лопе де Вега]]
* [[МЭСБЕ/Лопе де Руэда|Лопе де Руэда]]
* [[МЭСБЕ/Лопес|Лопес]]
* [[МЭСБЕ/Лопес д’Айала|Лопес д’Айала]]
* [[МЭСБЕ/Лопиталь|Лопиталь]]
* [[МЭСБЕ/Лопух|Лопух]]
* [[МЭСБЕ/Лопухин|Лопухин]]
* [[МЭСБЕ/Лопухина|Лопухина]]
* [[МЭСБЕ/Лоран|Лоран]]
* [[МЭСБЕ/Лордоз|Лордоз]]
* [[МЭСБЕ/Лорд|Лорд]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лорелея|Лорелея]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лоренцетти|Лоренцетти]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лоренцо-Маркес|Лоренцо-Маркес]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лоренц|Лоренц]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лоретка|Лоретка]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лорето|Лорето]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лори|Лори]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лористон|Лористон]] ''387''
* [[МЭСБЕ/Лорис-Меликов|Лорис-Меликов]] ''387—388''
* [[МЭСБЕ/Лориа|Лориа]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лориан|Лориан]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лорка|Лорка]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лорнет|Лорнет]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лоррен|Лоррен]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лорцинг|Лорцинг]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосева|Лосева]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосев|Лосев]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосенко|Лосенко]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосина|Лосина]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосино|Лосино]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосиновка|Лосиновка]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосицы|Лосицы]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лососевые|Лососевые]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лососина|Лососина]] ''388''
* [[МЭСБЕ/Лосось|Лосось]] ''388—389''
* [[МЭСБЕ/Лосский|Лосский]] ''389''
* [[МЭСБЕ/Лос-Анджелес|Лос-Анджелес]] ''389''
* [[МЭСБЕ/Лось|Лось]] ''389''
* [[МЭСБЕ/Лотарингия|Лотарингия]] ''389''
* [[МЭСБЕ/Лотарь|Лотарь]] ''389—390''
* [[МЭСБЕ/Лотерея|Лотерея]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лоти|Лоти]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотихий|Лотихий]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лото|Лото]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотос|Лотос]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотофаги|Лотофаги]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотошино|Лотошино]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотрек|Лотрек]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотти|Лотти]] ''390''
* [[МЭСБЕ/Лотто|Лотто]] ''390—391''
* [[МЭСБЕ/Лотце|Лотце]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лот|Лот]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лот (в Библии)|Лот (в Библии)]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лоу|Лоу]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лоустофт|Лоустофт]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лоуэлль (город)|Лоуэлль (город)]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лоуэлль (поэт)|Лоуэлль (поэт)]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лофборо|Лофборо]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лофорины|Лофорины]] ''391''
* [[МЭСБЕ/Лофотенские острова|Лофотенские острова]] ''391—392''
* [[МЭСБЕ/Лофофор|Лофофор]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лофтус|Лофтус]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лофштель|Лофштель]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лоф|Лоф]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лоха|Лоха]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лохва|Лохва]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лохвица|Лохвица]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лохвицкая|Лохвицкая]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лохвицкий|Лохвицкий]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лохии|Лохии]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лох|Лох]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лоция|Лоция]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лоцман|Лоцман]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лоцман (рыба)|Лоцман (рыба)]] ''392''
* [[МЭСБЕ/Лошадиная нога|Лошадиная нога]] ''392—393''
* [[МЭСБЕ/Лошадиная сила|Лошадиная сила]] ''393''
* [[МЭСБЕ/Лошадиные|Лошадиные]] ''393''
* [[МЭСБЕ/Лошадь|Лошадь]] ''393—394''
* [[МЭСБЕ/Лошак|Лошак]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Лоэнгрин|Лоэнгрин]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Лояльти|Лояльти]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луазель|Луазель]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луалаба|Луалаба]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луанг-Прабанг|Луанг-Прабанг]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луапула|Луапула]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луара|Луара]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луаре|Луаре]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луар|Луар]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Луба|Луба]] ''394''
* [[МЭСБЕ/Лубе|Лубе]] ''394—395''
* [[МЭСБЕ/Лубенская|Лубенская]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лубны|Лубны]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лубок|Лубок]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лубочная литература|Лубочная литература]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лубочные картинки|Лубочные картинки]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лубоеды|Лубоеды]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Луб|Луб]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Луве де Кувре|Луве де Кувре]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лувель|Лувель]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лувен|Лувен]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лувр|Лувр]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Лувуа|Лувуа]] ''395''
* [[МЭСБЕ/Луга|Луга]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Лугано|Лугано]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луганский|Луганский]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луганск|Луганск]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Лугинин|Лугинин]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луго|Луго]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луговая собачка|Луговая собачка]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луговой|Луговой]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луг|Луг]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луда|Луда]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Луддиты|Луддиты]] ''396''
* [[МЭСБЕ/Лудольфово число|Лудольфово число]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Лудхиана|Лудхиана]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Луегер|Луегер]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Лужанковые|Лужанковые]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Лужение|Лужение]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Лужицкая литература|Лужицкая литература]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Лужицкий язык|Лужицкий язык]] ''397''
* [[МЭСБЕ/Лужицкие горы|Лужицкие горы]] ''397—398''
* [[МЭСБЕ/Лужичане|Лужичане]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Лужки|Лужки]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Лужница|Лужница]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Лужская губа|Лужская губа]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Луза (река)|Луза (река)]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Луза (бильярд)|Луза (бильярд)]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Лузация|Лузация]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Лузиньян|Лузиньян]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Лузитания|Лузитания]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Луидор|Луидор]] ''398''
* [[МЭСБЕ/Луиза|Луиза]] ''398—299''
* [[МЭСБЕ/Луизиады|Луизиады]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Луизиана|Луизиана]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Луини|Луини]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Луисвилль|Луисвилль]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Луитпольд|Луитпольд]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лука (евангелист)|Лука (евангелист)]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лука Жидята|Лука Жидята]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лука Якобс|Лука Якобс]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лукайские острова|Лукайские острова]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лукания|Лукания]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лукан|Лукан]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лука Самарская|Лука Самарская]] ''399''
* [[МЭСБЕ/Лукашевич|Лукашевич]] ''399—400''
* [[МЭСБЕ/Лукашевка|Лукашевка]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукин|Лукин]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукиан|Лукиан]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукка (провинция)|Лукка (провинция)]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукка (певица)|Лукка (певица)]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукно|Лукно]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукнов|Лукнов]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Луков|Луков]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукомль|Лукомль]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукомье|Лукомье]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукоянов|Лукоянов]] ''400''
* [[МЭСБЕ/Лукреций|Лукреций]] ''400—401''
* [[МЭСБЕ/Лукреция|Лукреция]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Луксор|Луксор]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лукуга|Лукуга]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лукулл|Лукулл]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лукумоны|Лукумоны]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лукчунская впадина|Лукчунская впадина]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лук (растение)|Лук (растение)]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лук (оружие)|Лук (оружие)]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лукьянов|Лукьянов]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Лулео|Лулео]] ''401''
* [[МЭСБЕ/Луллий|Луллий]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Лулуа|Лулуа]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Лумбаго|Лумбаго]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Луна|Луна]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Луна-рыба|Луна-рыба]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Лунатизм|Лунатизм]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Лунда|Лунда]] ''402''
* [[МЭСБЕ/Лундблад|Лундблад]] ''402—403''
* [[МЭСБЕ/Лундгрен|Лундгрен]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунделль|Лунделль]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунд (город)|Лунд (город)]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунд (историк)|Лунд (историк)]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунное затмение|Лунное затмение]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунный камень|Лунный камень]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунный цикл|Лунный цикл]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунные горы|Лунные горы]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Луночка Гиппократа Хиосского|Луночка Гиппократа Хиосского]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Луночка зубная|Луночка зубная]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лунь|Лунь]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лупа|Лупа]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лупанарий|Лупанарий]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Луперкалии|Луперкалии]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лупулин|Лупулин]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лупус|Лупус]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лурд|Лурд]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Луристан|Луристан]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лутгардт|Лутгардт]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лутеция|Лутеция]] ''403''
* [[МЭСБЕ/Лухманова|Лухманова]] ''403—404''
* [[МЭСБЕ/Лух|Лух]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лу-цзян|Лу-цзян]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Луцидариус|Луцидариус]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Луцилий|Луцилий]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Луцина|Луцина]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Луций|Луций]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Луцк|Луцк]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Луццатти|Луццатти]]
* [[МЭСБЕ/Лучевая кость|Лучевая кость]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лучеиспускание|Лучеиспускание]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лученье рыбы|Лученье рыбы]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лучепреломление|Лучепреломление]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лучи Рентгена|Лучи Рентгена]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лучинец|Лучинец]] ''404''
* [[МЭСБЕ/Лучистая теплота|Лучистая теплота]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучистый грибок|Лучистый грибок]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучистый камень|Лучистый камень]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучистые животные|Лучистые животные]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучицкий|Лучицкий]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучицы|Лучицы]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучич|Лучич]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лучиано|Лучиано]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лушан|Лушан]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лушка|Лушка]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лущевская|Лущевская]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Луэн|Луэн]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лыжи|Лыжи]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лысково|Лысково]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лысобыки|Лысобыки]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лысогорские источники|Лысогорские источники]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лысун|Лысун]] ''405''
* [[МЭСБЕ/Лысухи|Лысухи]] ''405—406''
* [[МЭСБЕ/Лысянка|Лысянка]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Львиный Зев|Львиный Зев]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Львова-Линецкая|Львова-Линецкая]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Львовский|Львовский]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Львов (город)|Львов (город)]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Львов (фамилия)|Львов (фамилия)]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Льгов|Льгов]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Льдов|Льдов]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Лье|Лье]] ''406''
* [[МЭСБЕ/Льеж|Льеж]] ''406—407''
* [[МЭСБЕ/Льерр|Льерр]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льнянка|Льнянка]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льняное масло|Льняное масло]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льняное производство|Льняное производство]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льобрегат|Льобрегат]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льоренте|Льоренте]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льюистон|Льюистон]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льюис (остров и город)|Льюис (остров и город)]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льюис (фамилия)|Льюис (фамилия)]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льюишэм|Льюишэм]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льюсне|Льюсне]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льютон|Льютон]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льянкигуе|Льянкигуе]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Льяносы|Льяносы]] ''407''
* [[МЭСБЕ/Левая партия|Левая партия]] ''407—408''
* [[МЭСБЕ/Левша|Левша]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лекарства|Лекарства]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Ленивцы|Ленивцы]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Леса|Леса]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесков|Лесков]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесная таксация|Лесная таксация]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесное хозяйство|Лесное хозяйство]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесной|Лесной]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесной институт|Лесной институт]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесной царь|Лесной царь]] ''408''
* [[МЭСБЕ/Лесные учебные заведения|Лесные учебные заведения]] ''408—409''
* [[МЭСБЕ/Лесоводство|Лесоводство]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Лесовозращение|Лесовозращение]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Лесоохранительные законы|Лесоохранительные законы]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Лестница наказаний|Лестница наказаний]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Лес|Лес]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Лес (иллюстрации)|Лес (иллюстрации)]] ''408—409''
* [[МЭСБЕ/Летки|Летки]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Летнев|Летнев]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Летний берег|Летний берег]] ''409''
* [[МЭСБЕ/Лето|Лето]] ''409—410''
* [[МЭСБЕ/Летописи|Летописи]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Леший|Леший]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Лэдисмит|Лэдисмит]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Лэйярд|Лэйярд]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Лэндлорд|Лэндлорд]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Лэндор|Лэндор]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Лэндсир|Лэндсир]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Лэр|Лэр]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Любавин|Любавин]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Любавичи|Любавичи]] ''410''
* [[МЭСБЕ/Любавский|Любавский]] ''410—411''
* [[МЭСБЕ/Любань|Любань]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любартов|Любартов]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любарт|Любарт]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любар|Любар]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любекское городское право|Любекское городское право]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любек|Любек]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любень|Любень]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любеч|Любеч]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любимов|Любимов]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любим|Любим]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любисток|Любисток]] ''411''
* [[МЭСБЕ/Любичи|Любичи]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Любишов|Любишов]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Любке|Любке]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Любкер|Любкер]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Люблинская губерния|Люблинская губерния]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Люблинская уния|Люблинская уния]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Люблин|Люблин]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Любович|Любович]] ''412''
* [[МЭСБЕ/Любовь|Любовь]] ''412—413''
* [[МЭСБЕ/Любомирка|Любомирка]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любомирский|Любомирский]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любомль|Любомль]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любопытный|Любопытный]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Люботин|Люботин]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любощинский|Любощинский]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любранец|Любранец]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любуша|Любуша]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любушин суд|Любушин суд]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Любчь|Любчь]] ''413''
* [[МЭСБЕ/Люгебиль|Люгебиль]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Люгер|Люгер]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людвигов канал|Людвигов канал]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людвигсбург|Людвигсбург]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людвигсгафен|Людвигсгафен]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людвиг (имя)|Людвиг (имя)]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людвиг (фамилия)|Людвиг (фамилия)]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Люденшейд|Люденшейд]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людерица земля|Людерица земля]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Люди|Люди]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людиново|Людиново]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людмила|Людмила]] ''414''
* [[МЭСБЕ/Людовик|Людовик]] ''414—419''
* [[МЭСБЕ/Людовик Амедей|Людовик Амедей]] ''419''
* [[МЭСБЕ/Люес|Люес]] ''419''
* [[МЭСБЕ/Люинь|Люинь]] ''419''
* [[МЭСБЕ/Люксембург (область)|Люксембург (область)]] ''419—420''
* [[МЭСБЕ/Люксембург (герцог)|Люксембург (герцог)]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люк|Люк]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люлли|Люлли]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люллий|Люллий]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люнебург|Люнебург]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люневиль|Люневиль]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люнет|Люнет]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люпин|Люпин]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люрик|Люрик]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люстрация|Люстрация]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люстрин|Люстрин]] ''420''
* [[МЭСБЕ/Люстрирование|Люстрирование]] ''421''
* [[МЭСБЕ/Лютенька|Лютенька]] ''421''
* [[МЭСБЕ/Лютеранство|Лютеранство]] ''421''
* [[МЭСБЕ/Лютер|Лютер]] ''421—422''
* [[МЭСБЕ/Лютиковые|Лютиковые]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Лютик|Лютик]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Лютичи|Лютичи]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Лютня|Лютня]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Лютомирск|Лютомирск]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Лютостанский|Лютостанский]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Люттих|Люттих]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Люффа|Люффа]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Люценко|Люценко]] ''422''
* [[МЭСБЕ/Люцен|Люцен]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Люцерна|Люцерна]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Люцернов|Люцернов]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Люцерн|Люцерн]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Люцин|Люцин]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Люцифер|Люцифер]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Люцон|Люцон]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Лягушки|Лягушки]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Лядинное хозяйство|Лядинное хозяйство]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Лядов|Лядов]] ''423''
* [[МЭСБЕ/Ляйэлль|Ляйэлль]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Лялин|Лялин]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Лям|Лям]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Лянгельмявеси|Лянгельмявеси]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Лян|Лян]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Ляо-дун|Ляо-дун]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Ляо-хэ|Ляо-хэ]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Ляо-ян|Ляо-ян]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Ляпидевский|Ляпидевский]] ''424''
* [[МЭСБЕ/Ляпис|Ляпис]] ''424—425''
* [[МЭСБЕ/Ляпис-лазурь|Ляпис-лазурь]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Ляпунов|Ляпунов]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Ляхи|Ляхи]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Ляхово|Ляхово]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Ляховские острова|Ляховские острова]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Ляховцы|Ляховцы]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Ляцкий|Ляцкий]] ''426''

== М ==
* [[МЭСБЕ/М (буква)|М (буква)]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Маак|Маак]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Маансельке|Маансельке]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Маасен|Маасен]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Маастрихт|Маастрихт]] ''425''
* [[МЭСБЕ/Маас|Маас]] ''425—426''
* [[МЭСБЕ/Маат|Маат]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Мабильон|Мабильон]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Мабли|Мабли]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Мабюз|Мабюз]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Мавзолей|Мавзолей]] ''426''
* [[МЭСБЕ/Мавки|Мавки]] ''426—427''
* [[МЭСБЕ/Маврикий|Маврикий]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Маврикия Святого остров|Маврикия Святого остров]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавриниане|Мавриниане]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавритания|Мавритания]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавританский стиль|Мавританский стиль]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавриция|Мавриция]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Маврокордато|Маврокордато]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавромихали|Мавромихали]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавр Рабан|Мавр Рабан]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Мавры|Мавры]] ''427''
* [[МЭСБЕ/Магабхарата|Магабхарата]] ''417—428''
* [[МЭСБЕ/Магавли|Магавли]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магадева|Магадева]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магагони|Магагони]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магазинное оружие|Магазинное оружие]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магальяенс|Магальяенс]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Маганади|Маганади]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магараджа|Магараджа]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магаратты|Магаратты]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магарачь|Магарачь]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магаффи|Магаффи]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдала|Магдала]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдалена|Магдалена]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдалина|Магдалина]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдалинские убежища|Магдалинские убежища]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдебургские полушария|Магдебургские полушария]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдебургское право|Магдебургское право]] ''428''
* [[МЭСБЕ/Магдебург|Магдебург]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магеллановы облака|Магеллановы облака]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магеллан|Магеллан]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магелона|Магелона]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магешвары|Магешвары]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Маги|Маги]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Маги-даг|Маги-даг]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Magisterium|Magisterium]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магистраль|Магистраль]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магистрант|Магистрант]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магистратура|Магистратура]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магистрат|Магистрат]] ''429''
* [[МЭСБЕ/Магистр|Магистр]] ''429—430''
* [[МЭСБЕ/Магия|Магия]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магма|Магма]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Magna Charta|Magna Charta]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнаты|Магнаты]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнезит|Магнезит]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнезия (географические названия)|Магнезия (географические названия)]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнезия (вещество)|Магнезия (вещество)]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магненций|Магненций]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнетит|Магнетит]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнитизер|Магнитизер]] ''430''
* [[МЭСБЕ/Магнитизм|Магнитизм]] ''430—431''
* [[МЭСБЕ/Магнитизм животный|Магнитизм животный]] ''431''
* [[МЭСБЕ/Магнитная|Магнитная]] ''431''
* [[МЭСБЕ/Магнитная обсерватория|Магнитная обсерватория]] ''431''
* [[МЭСБЕ/Магнитное наклонение|Магнитное наклонение]] ''431''
* [[МЭСБЕ/Магнитное поле|Магнитное поле]] ''431''
* [[МЭСБЕ/Магнитные приборы|Магнитные приборы]] ''431—432''
* [[МЭСБЕ/Магнитный железняк|Магнитный железняк]] ''432''
* [[МЭСБЕ/Магнитный колчедан|Магнитный колчедан]] ''432''
* [[МЭСБЕ/Магнитные аномалии|Магнитные аномалии]] ''432''
* [[МЭСБЕ/Магнитные наблюдения|Магнитные наблюдения]] ''432''
* [[МЭСБЕ/Магнит|Магнит]] ''432''
* [[МЭСБЕ/Магницкий|Магницкий]] ''432—433''
* [[МЭСБЕ/Магний|Магний]] ''433''
* [[МЭСБЕ/Магнолия|Магнолия]] ''433''
* [[МЭСБЕ/Магнус|Магнус]] ''433''
* [[МЭСБЕ/Магог|Магог]] ''433''
* [[МЭСБЕ/Магометанство|Магометанство]] ''433''
* [[МЭСБЕ/Магомет|Магомет]] ''433—434''
* [[МЭСБЕ/Магомет (турецкие султаны)|Магомет (турецкие султаны)]] ''434''
* [[МЭСБЕ/Магон|Магон]] ''434''
* [[МЭСБЕ/Магура|Магура]] ''434''
* [[МЭСБЕ/Мадагаскар|Мадагаскар]] ''434''
* [[МЭСБЕ/Мадам|Мадам]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадатов|Мадатов]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадач|Мадач]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадвиг|Мадвиг]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Маддалони|Маддалони]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадемуазель|Мадемуазель]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадеполам|Мадеполам]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадера (остров и река)|Мадера (остров и река)]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадера (вино)|Мадера (вино)]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Мадерна|Мадерна]] ''435''
* [[МЭСБЕ/Маджалис|Маджалис]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Маджары|Маджары]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Маджента|Маджента]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Маджи|Маджи]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадзини|Мадзини]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадисон (город)|Мадисон (город)]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадисон (президент США)|Мадисон (президент США)]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадия|Мадия]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадонна|Мадонна]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадрас|Мадрас]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадрепора|Мадрепора]] ''436''
* [[МЭСБЕ/Мадригал|Мадригал]] ''436—437''
* [[МЭСБЕ/Мадрид|Мадрид]] ''437''
* [[МЭСБЕ/Мадура|Мадура]] ''437''
* [[МЭСБЕ/Мадурская нога|Мадурская нога]] ''437''
* [[МЭСБЕ/Мадьярская литература|Мадьярская литература]] ''437''
* [[МЭСБЕ/Мадьярский язык|Мадьярский язык]] ''437''
* [[МЭСБЕ/Мадьяры|Мадьяры]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Маевский|Маевский]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Маев|Маев]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Маелла|Маелла]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мажанди|Мажанди]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мажор|Мажор]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мажуранич|Мажуранич]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазаган|Мазаган]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазагран|Мазагран]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазайя|Мазайя]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазаме|Мазаме]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазампо|Мазампо]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазаниелло|Мазаниелло]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазарини|Мазарини]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазаррон|Мазаррон]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазар-и-шериф|Мазар-и-шериф]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазатлан|Мазатлан]] ''438''
* [[МЭСБЕ/Мазаччо|Мазаччо]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Маздеизм|Маздеизм]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазендеран|Мазендеран]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазепа|Мазепа]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазини|Мазини]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазовецк|Мазовецк]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазовия|Мазовия]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазолино да Паникале|Мазолино да Паникале]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазохизм|Мазохизм]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазулипатам|Мазулипатам]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазурия|Мазурия]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазурка|Мазурка]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазут|Мазут]] ''439''
* [[МЭСБЕ/Мазылы|Мазылы]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Маз|Маз]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Мазь|Мазь]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Маи|Маи]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Маис|Маис]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майолика|Майолика]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майоренгоф|Майоренгоф]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майор (чин)|Майор (чин)]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Май|Май]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майбах|Майбах]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майдан|Майдан]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майдан (села)|Майдан (села)]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майдона|Майдона]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майенна|Майенна]] ''440''
* [[МЭСБЕ/Майер|Майер]] ''440—441''
* [[МЭСБЕ/Майка|Майка]] ''441''
* [[МЭСБЕ/Майков|Майков]] ''441—442''
* [[МЭСБЕ/Майкоп|Майкоп]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Майльс|Майльс]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Маймачин|Маймачин]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Маймене|Маймене]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Маймонид|Маймонид]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Маймон|Маймон]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Майнакское соляное озеро|Майнакское соляное озеро]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Майник|Майник]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Майнов|Майнов]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Майноты|Майноты]] ''442''
* [[МЭСБЕ/Майнц|Майнц]] ''442—443''
* [[МЭСБЕ/Майн|Майн]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майн-Рид|Майн-Рид]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майо|Майо]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майонез|Майонез]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майорановое масло|Майорановое масло]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майорат|Майорат]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майордом|Майордом]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майореску|Майореску]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майоризирование|Майоризирование]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майориан|Майориан]] ''443''
* [[МЭСБЕ/Майорка|Майорка]] ''443—444''
* [[МЭСБЕ/Майор (богослов)|Майор (богослов)]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майотта|Майотта]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майпу|Майпу]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майр|Майр]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майские законы|Майские законы]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майский жук или хрущ|Майский жук или хрущ]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майский праздник|Майский праздник]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майские восстания|Майские восстания]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майсор|Майсор]] ''444''
* [[МЭСБЕ/Майя|Майя]] ''444—445''
* [[МЭСБЕ/Макабр|Макабр]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макадам|Макадам]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макак|Макак]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макалака|Макалака]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макалле|Макалле]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макалуба|Макалуба]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макама|Макама]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макао (колония)|Макао (колония)]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макао (игра)|Макао (игра)]] ''445''
* [[МЭСБЕ/Макарий|Макарий]]
* [[МЭСБЕ/Макарий Александрийский|Макарий Александрийский]]
* [[МЭСБЕ/Макарий Великий|Макарий Великий]]
* [[МЭСБЕ/Макарий Желтоводский|Макарий Желтоводский]]
* [[МЭСБЕ/Макарова|Макарова]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макарово|Макарово]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макаров (местечко)|Макаров (местечко)]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макаров (фамилия)|Макаров (фамилия)]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макароническая поэзия|Макароническая поэзия]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макароны|Макароны]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макарт|Макарт]] ''446''
* [[МЭСБЕ/Макарьев|Макарьев]] ''446—447''
* [[МЭСБЕ/Макарьевский монастырь|Макарьевский монастырь]]
* [[МЭСБЕ/Макассарское масло|Макассарское масло]] ''447''
* [[МЭСБЕ/Макассар|Макассар]] ''447''
* [[МЭСБЕ/Макбет|Макбет]] ''447''
* [[МЭСБЕ/Макдональд|Макдональд]] ''447''
* [[МЭСБЕ/Маке|Маке]] ''447''
* [[МЭСБЕ/Македоний|Македоний]] ''447''
* [[МЭСБЕ/Македония|Македония]] ''447—448''
* [[МЭСБЕ/Македонская династия|Македонская династия]] ''448''
* [[МЭСБЕ/Маки|Маки]] ''448''
* [[МЭСБЕ/Макинтош|Макинтош]] ''448''
* [[МЭСБЕ/Маккавеи|Маккавеи]] ''448''
* [[МЭСБЕ/Макквари|Макквари]] ''448''
* [[МЭСБЕ/Маккей|Маккей]] ''448''
* [[МЭСБЕ/Маккельдей|Маккельдей]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Маккензи|Маккензи]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Макиавелли|Макиавелли]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Макк|Макк]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Маклаков|Маклаков]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Маклеод|Маклеод]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Маклер|Маклер]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Маклиз|Маклиз]] ''449''
* [[МЭСБЕ/Маклорин|Маклорин]] ''450''
* [[МЭСБЕ/Мако|Мако]] ''450''
* [[МЭСБЕ/Маковое масло|Маковое масло]] ''450''
* [[МЭСБЕ/Маковский|Маковский]] ''450''
* [[МЭСБЕ/Маков (город)|Маков (город)]] ''450''
* [[МЭСБЕ/Маков (министр)|Маков (министр)]] ''450''
* [[МЭСБЕ/Маковые|Маковые]] ''450—451''
* [[МЭСБЕ/Маколей|Маколей]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макон|Макон]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макрель|Макрель]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макремболитисса|Макремболитисса]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макризий|Макризий]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макрин|Макрин]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макриан|Макриан]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макро-|Макро-]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макробиотика|Макробиотика]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макродома|Макродома]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макрокосм и микрокосм|Макрокосм и микрокосм]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макромеры|Макромеры]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макроподы|Макроподы]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макроспорангий|Макроспорангий]] ''451''
* [[МЭСБЕ/Макроспоры|Макроспоры]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максатиха|Максатиха]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максвель|Максвель]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максенций|Максенций]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максима|Максима]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максима порох|Максима порох]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максималисты|Максималисты]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максимальный|Максимальный]] ''452''
* [[МЭСБЕ/Максимилиан|Максимилиан]] ''452—453''
* [[МЭСБЕ/Максимин|Максимин]] ''453''
* [[МЭСБЕ/Максимиан|Максимиан]] ''453''
* [[МЭСБЕ/Максимович|Максимович]] ''453—454''
* [[МЭСБЕ/Максимов|Максимов]] ''454''
* [[МЭСБЕ/Максимум|Максимум]] ''454''
* [[МЭСБЕ/Максим (римские императоры)|Максим (римские императоры)]] ''454''
* [[МЭСБЕ/Максим Эфесский|Максим Эфесский]] ''454''
* [[МЭСБЕ/Максим Исповедник|Максим Исповедник]]
* [[МЭСБЕ/Максим (митрополит)|Максим (митрополит)]]
* [[МЭСБЕ/Максим Константинопольский|Максим Константинопольский]]
* [[МЭСБЕ/Максим Грек|Максим Грек]]
* [[МЭСБЕ/Максим Хайрам|Максим Хайрам]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макс|Макс]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макулатура|Макулатура]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макушев|Макушев]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макушинская сопка|Макушинская сопка]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макушин|Макушин]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макфаррен|Макфаррен]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Макферсон|Макферсон]] ''455''
* [[МЭСБЕ/Мак|Мак]] ''455—456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Гахан|Мак-Гахан]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Карти|Мак-Карти]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Кинлей|Мак-Кинлей]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Клеллан|Мак-Клеллан]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Клинток|Мак-Клинток]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Клюр|Мак-Клюр]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Куллох|Мак-Куллох]] ''456''
* [[МЭСБЕ/Мак-Леннан|Мак-Леннан]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Мак-Магон|Мак-Магон]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Малабарский берег|Малабарский берег]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Малага|Малага]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Маладетта|Маладетта]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Малайские федеративные штаты|Малайские федеративные штаты]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Малайский архипелаг|Малайский архипелаг]] ''457''
* [[МЭСБЕ/Малайско-полинезийские языки|Малайско-полинезийские языки]] ''457—458''
* [[МЭСБЕ/Малайцы|Малайцы]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малакка|Малакка]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малакология|Малакология]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малала|Малала]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Маласпина|Маласпина]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малатеста|Малатеста]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малахитовая зелень|Малахитовая зелень]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малахит|Малахит]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малахия|Малахия]] ''458''
* [[МЭСБЕ/Малаховский|Малаховский]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малахов курган|Малахов курган]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малая Азия|Малая Азия]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малая Виска|Малая Виска]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малая Вишера|Малая Вишера]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малая война|Малая война]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малая Коблевка|Малая Коблевка]] ''459''
* [[МЭСБЕ/Малая Медведица|Малая Медведица]] ''459—460''
* [[МЭСБЕ/Малая орда|Малая орда]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малая Польша|Малая Польша]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малая хирургия|Малая хирургия]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Мале|Мале]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малеванщина|Малеванщина]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малевка|Малевка]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малевко-мураевнинский ярус|Малевко-мураевнинский ярус]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Маледивские острова|Маледивские острова]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малеиновая кислота|Малеиновая кислота]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малерб|Малерб]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малер|Малер]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малецкий|Малецкий]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малеч|Малеч]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малешевский|Малешевский]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малибран|Малибран]] ''460''
* [[МЭСБЕ/Малина|Малина]] ''460—461''
* [[МЭСБЕ/Малинин|Малинин]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малиновка|Малиновка]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малиновский|Малиновский]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малиновские горько-соленые озера|Малиновские горько-соленые озера]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малин|Малин]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малиев|Малиев]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малка|Малка]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малкинские серные ключи|Малкинские серные ключи]] ''461''
* [[МЭСБЕ/Малларме|Малларме]] ''461—462''
* [[МЭСБЕ/Маллеин|Маллеин]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малмыж|Малмыж]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Мало|Мало]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малоархангельск|Малоархангельск]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малоберцовая кость|Малоберцовая кость]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малоземельская тундра|Малоземельская тундра]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малокровие|Малокровие]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малолетние преступники|Малолетние преступники]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малолетство|Малолетство]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малома|Малома]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малон|Малон]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малороссия|Малороссия]] ''462''
* [[МЭСБЕ/Малороссы|Малороссы]] ''462—463''
* [[МЭСБЕ/Малорусская литература|Малорусская литература]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Малорусское наречие|Малорусское наречие]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Малощетинковые черви|Малощетинковые черви]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Малоярославец|Малоярославец]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Малый Хинган|Малый Хинган]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Малышевский|Малышевский]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Малышев|Малышев]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Мальборо (город)|Мальборо (город)]] ''463''
* [[МЭСБЕ/Мальборо (герцог)|Мальборо (герцог)]] ''463—464''
* [[МЭСБЕ/Мальбранш|Мальбранш]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальва (растение)|Мальва (растение)]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальва (область)|Мальва (область)]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальвазия|Мальвазия]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальвовые|Мальвовые]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальгин|Мальгин]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальгэнь|Мальгэнь]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальден|Мальден]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальеко|Мальеко]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальзерб|Мальзерб]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Малькольм (короли)|Малькольм (короли)]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Малькольм (дипломат)|Малькольм (дипломат)]] ''464''
* [[МЭСБЕ/Мальме|Мальме]] ''464—465''
* [[МЭСБЕ/Мальмезон|Мальмезон]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальмстрем|Мальмстрем]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальм|Мальм]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальпиги|Мальпиги]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальпигиевы|Мальпигиевы]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальпигиевы клубочки|Мальпигиевы клубочки]]
* [[МЭСБЕ/Мальпигиевы сосуды|Мальпигиевы сосуды]]
* [[МЭСБЕ/Мальпост|Мальпост]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальпляке|Мальпляке]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальта|Мальта]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальтийский орден|Мальтийский орден]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальтоза|Мальтоза]] ''465''
* [[МЭСБЕ/Мальтус|Мальтус]] ''465—466''
* [[МЭСБЕ/Мальцан|Мальцан]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальцевские заводы|Мальцевские заводы]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальцев|Мальцев]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальц-экстракт|Мальц-экстракт]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальчевский|Мальчевский]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальштатт-Бурбах|Мальштатт-Бурбах]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальштрем|Мальштрем]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Мальяни|Мальяни]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Малюс|Малюс]] ''466''
* [[МЭСБЕ/Малюта Скуратов|Малюта Скуратов]] ''466—467''
* [[МЭСБЕ/Малютин|Малютин]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Малявин|Малявин]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Малярийный комар|Малярийный комар]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Малярия|Малярия]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Малярное ремесло|Малярное ремесло]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мама Большая|Мама Большая]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мамадыш|Мамадыш]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мамай|Мамай]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мамакай-юрт|Мамакай-юрт]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мамалыга|Мамалыга]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мамбунда|Мамбунда]] ''467''
* [[МЭСБЕ/Мамелюки|Мамелюки]] ''467—468''
* [[МЭСБЕ/Мамертинцы|Мамертинцы]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамин|Мамин]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамисонский перевал|Мамисонский перевал]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Маммология|Маммология]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамона|Мамона]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамонтова пещера|Мамонтова пещера]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамонтово дерево|Мамонтово дерево]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамонт|Мамонт]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамон|Мамон]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамура|Мамура]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мамурет-юль-Азис|Мамурет-юль-Азис]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Мана|Мана]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манаар|Манаар]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манагуа|Манагуа]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манакор|Манакор]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манаос|Манаос]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манасеина|Манасеина]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манасеин|Манасеин]] ''468''
* [[МЭСБЕ/Манассия|Манассия]]
* [[МЭСБЕ/Мангазея|Мангазея]]
* [[МЭСБЕ/Мангалур|Мангалур]]
* [[МЭСБЕ/Манганит|Манганит]]
* [[МЭСБЕ/Мангаша|Мангаша]]
* [[МЭСБЕ/Мангейм|Мангейм]]
* [[МЭСБЕ/Мангеймское золото|Мангеймское золото]]
* [[МЭСБЕ/Мангифера|Мангифера]]
* [[МЭСБЕ/Мангли|Мангли]]
* [[МЭСБЕ/Мангольдт|Мангольдт]]
* [[МЭСБЕ/Мангровы|Мангровы]]
* [[МЭСБЕ/Мангу|Мангу]]
* [[МЭСБЕ/Мангуста|Мангуста]]
* [[МЭСБЕ/Мангустана|Мангустана]]
* [[МЭСБЕ/Мангышлакский уезд|Мангышлакский уезд]]
* [[МЭСБЕ/Мандалай|Мандалай]]
* [[МЭСБЕ/Мандара|Мандара]]
* [[МЭСБЕ/Мандарин|Мандарин]]
* [[МЭСБЕ/Мандарин (чиновник)|Мандарин (чиновник)]]
* [[МЭСБЕ/Мандат|Мандат]]
* [[МЭСБЕ/Мандви|Мандви]]
* [[МЭСБЕ/Мандевилль|Мандевилль]]
* [[МЭСБЕ/Мандеи|Мандеи]]
* [[МЭСБЕ/Мандель|Мандель]]
* [[МЭСБЕ/Мандельштам|Мандельштам]]
* [[МЭСБЕ/Манджурия|Манджурия]]
* [[МЭСБЕ/Мандинго|Мандинго]]
* [[МЭСБЕ/Мандолина|Мандолина]]
* [[МЭСБЕ/Мандрагора|Мандрагора]]
* [[МЭСБЕ/Мандрил|Мандрил]]
* [[МЭСБЕ/Мане|Мане]]
* [[МЭСБЕ/Маневрирование|Маневрирование]]
* [[МЭСБЕ/Маневры|Маневры]]
* [[МЭСБЕ/Манегры|Манегры]]
* [[МЭСБЕ/Манеж|Манеж]]
* [[МЭСБЕ/Манекен|Манекен]]
* [[МЭСБЕ/Манера|Манера]]
* [[МЭСБЕ/Манерка|Манерка]]
* [[МЭСБЕ/Манерный|Манерный]]
* [[МЭСБЕ/Манес|Манес]]
* [[МЭСБЕ/Манессова рукопись|Манессова рукопись]]
* [[МЭСБЕ/Манетон|Манетон]]
* [[МЭСБЕ/Манжура|Манжура]]
* [[МЭСБЕ/Манзы|Манзы]]
* [[МЭСБЕ/Манигики|Манигики]]
* [[МЭСБЕ/Манила|Манила]]
* [[МЭСБЕ/Манилии|Манилии]]
* [[МЭСБЕ/Манильская конопля|Манильская конопля]]
* [[МЭСБЕ/Манин|Манин]]
* [[МЭСБЕ/Манипул|Манипул]]
* [[МЭСБЕ/Манипуляция|Манипуляция]]
* [[МЭСБЕ/Манипур|Манипур]]
* [[МЭСБЕ/Манисса|Манисса]]
* [[МЭСБЕ/Манитоба|Манитоба]]
* [[МЭСБЕ/Манифест|Манифест]]
* [[МЭСБЕ/Манифестация|Манифестация]]
* [[МЭСБЕ/Манихейство|Манихейство]]
* [[МЭСБЕ/Маниак|Маниак]]
* [[МЭСБЕ/Маниок|Маниок]]
* [[МЭСБЕ/Мания|Мания]]
* [[МЭСБЕ/Манлии|Манлии]]
* [[МЭСБЕ/Манлихер|Манлихер]]
* [[МЭСБЕ/Манн|Манн]]
* [[МЭСБЕ/Манна|Манна]]
* [[МЭСБЕ/Манная крупа|Манная крупа]]
* [[МЭСБЕ/Маннгардт|Маннгардт]]
* [[МЭСБЕ/Маннинг|Маннинг]]
* [[МЭСБЕ/Маннит|Маннит]]
* [[МЭСБЕ/Манноза|Манноза]]
* [[МЭСБЕ/Маннус|Маннус]]
* [[МЭСБЕ/Манометр|Манометр]]
* [[МЭСБЕ/Манреза|Манреза]]
* [[МЭСБЕ/Мансанарес|Мансанарес]]
* [[МЭСБЕ/Мансар|Мансар]]
* [[МЭСБЕ/Мансарда|Мансарда]]
* [[МЭСБЕ/Мансветов|Мансветов]]
* [[МЭСБЕ/Мансура|Мансура]]
* [[МЭСБЕ/Мансуров|Мансуров]]
* [[МЭСБЕ/Мансфельд (графство)|Мансфельд (графство)]]
* [[МЭСБЕ/Мансфельд (фамилия)|Мансфельд (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Мансфильд|Мансфильд]]
* [[МЭСБЕ/Мантегацца|Мантегацца]]
* [[МЭСБЕ/Мантейфель|Мантейфель]]
* [[МЭСБЕ/Мантелет|Мантелет]]
* [[МЭСБЕ/Мантенья|Мантенья]]
* [[МЭСБЕ/Мантика|Мантика]]
* [[МЭСБЕ/Мантикейра|Мантикейра]]
* [[МЭСБЕ/Мантилья|Мантилья]]
* [[МЭСБЕ/Мантинея|Мантинея]]
* [[МЭСБЕ/Мантисса|Мантисса]]
* [[МЭСБЕ/Мантия|Мантия]]
* [[МЭСБЕ/Манто|Манто]]
* [[МЭСБЕ/Мантуя|Мантуя]]
* [[МЭСБЕ/Ману|Ману]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануалы|Мануалы]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануврие|Мануврие]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануилов|Мануилов]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануил (императоры)|Мануил (императоры)]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануил (короли)|Мануил (короли)]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Манускрипт|Манускрипт]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Manus|Manus]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануфактура|Мануфактура]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануфактурные товары|Мануфактурные товары]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануфактур-советник|Мануфактур-советник]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануцци|Мануцци]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Мануэл|Мануэл]] ''476'' &lt;!-- Мануэль! --&gt;
* [[МЭСБЕ/Манфредини|Манфредини]] ''476''
* [[МЭСБЕ/Манфред|Манфред]]
* [[МЭСБЕ/Манхэттен|Манхэттен]]
* [[МЭСБЕ/Манцелий|Манцелий]]
* [[МЭСБЕ/Манципаця|Манципаця]]
* [[МЭСБЕ/Манцони|Манцони]]
* [[МЭСБЕ/Манча, Ла|Манча, Ла]]
* [[МЭСБЕ/Манчестер (город)|Манчестер (город)]]
* [[МЭСБЕ/Манчестер (ткань)|Манчестер (ткань)]]
* [[МЭСБЕ/Манчестерство|Манчестерство]]
* [[МЭСБЕ/Манчини|Манчини]]
* [[МЭСБЕ/Манштейн|Манштейн]]
* [[МЭСБЕ/Манш|Манш]]
* [[МЭСБЕ/Ман (мера)|Ман (мера)]]
* [[МЭСБЕ/Ман (город)|Ман (город)]]
* [[МЭСБЕ/Маны|Маны]]
* [[МЭСБЕ/Маныч|Маныч]]
* [[МЭСБЕ/Манычская станица|Манычская станица]]
* [[МЭСБЕ/Маньолия|Маньолия]]
* [[МЭСБЕ/Маньчжурия|Маньчжурия]]
* [[МЭСБЕ/Маньчжурский язык|Маньчжурский язык]]
* [[МЭСБЕ/Маньчжуры|Маньчжуры]]
* [[МЭСБЕ/Манюэль|Манюэль]]
* [[МЭСБЕ/Мао|Мао]]
* [[МЭСБЕ/Маори|Маори]]
* [[МЭСБЕ/Мара (в мифологии)|Мара (в мифологии)]]
* [[МЭСБЕ/Мара (грызун)|Мара (грызун)]]
* [[МЭСБЕ/Марабу|Марабу]]
* [[МЭСБЕ/Марабут|Марабут]]
* [[МЭСБЕ/Мараведи|Мараведи]]
* [[МЭСБЕ/Марага|Марага]]
* [[МЭСБЕ/Маразм|Маразм]]
* [[МЭСБЕ/Маракаибо|Маракаибо]]
* [[МЭСБЕ/Марал|Марал]]
* [[МЭСБЕ/Мараморош|Мараморош]]
* [[МЭСБЕ/Мараны|Мараны]]
* [[МЭСБЕ/Мараньон|Мараньон]]
* [[МЭСБЕ/Мараньяун|Мараньяун]]
* [[МЭСБЕ/Мараскин|Мараскин]]
* [[МЭСБЕ/Марат|Марат]]
* [[МЭСБЕ/Маратти|Маратти]]
* [[МЭСБЕ/Маратхи|Маратхи]]
* [[МЭСБЕ/Марафон|Марафон]]
* [[МЭСБЕ/Марахо|Марахо]]
* [[МЭСБЕ/Мараш|Мараш]]
* [[МЭСБЕ/Марбах|Марбах]]
* [[МЭСБЕ/Марбо|Марбо]]
* [[МЭСБЕ/Марбод|Марбод]]
* [[МЭСБЕ/Марбург|Марбург]]
* [[МЭСБЕ/Марвин|Марвин]]
* [[МЭСБЕ/Марганец|Марганец]]
* [[МЭСБЕ/Марганцевая обманка|Марганцевая обманка]]
* [[МЭСБЕ/Марганцевая сталь|Марганцевая сталь]]
* [[МЭСБЕ/Марганцевый шпат|Марганцевый шпат]]
* [[МЭСБЕ/Маргарин|Маргарин]]
* [[МЭСБЕ/Маргарит|Маргарит]]
* [[МЭСБЕ/Маргарита (имя)|Маргарита (имя)]]
* [[МЭСБЕ/Маргарита (остров)|Маргарита (остров)]]
* [[МЭСБЕ/Маргаритка|Маргаритка]]
* [[МЭСБЕ/Маргграф|Маргграф]]
* [[МЭСБЕ/Маргелан|Маргелан]]
* [[МЭСБЕ/Маргерит|Маргерит]]
* [[МЭСБЕ/Марго|Марго]]
* [[МЭСБЕ/Маргольм|Маргольм]]
* [[МЭСБЕ/Маргэт|Маргэт]]
* [[МЭСБЕ/Мардин|Мардин]]
* [[МЭСБЕ/Мардоний|Мардоний]]
* [[МЭСБЕ/Маре|Маре]]
* [[МЭСБЕ/Маревые|Маревые]]
* [[МЭСБЕ/Марей|Марей]]
* [[МЭСБЕ/Мареммы|Мареммы]]
* [[МЭСБЕ/Марена|Марена]]
* [[МЭСБЕ/Маренго|Маренго]]
* [[МЭСБЕ/Маренгольц|Маренгольц]]
* [[МЭСБЕ/Мареновые|Мареновые]]
* [[МЭСБЕ/Маренцио|Маренцио]]
* [[МЭСБЕ/Мареограф|Мареограф]]
* [[МЭСБЕ/Мареотис|Мареотис]]
* [[МЭСБЕ/Мареш|Мареш]]
* [[МЭСБЕ/Маржерет|Маржерет]]
* [[МЭСБЕ/Мариво|Мариво]]
* [[МЭСБЕ/Мари-Галант|Мари-Галант]]
* [[МЭСБЕ/Маримонда|Маримонда]]
* [[МЭСБЕ/Марина|Марина]]
* [[МЭСБЕ/Марина (вид живописи)|Марина (вид живописи)]]
* [[МЭСБЕ/Маринад|Маринад]]
* [[МЭСБЕ/Маринелли|Маринелли]]
* [[МЭСБЕ/Маринет|Маринет]]
* [[МЭСБЕ/Марини|Марини]]
* [[МЭСБЕ/Маринони|Маринони]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариньяно|Мариньяно]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Марица|Марица]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариамполь|Мариамполь]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариана|Мариана]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Марианна|Марианна]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Марианские острова|Марианские острова]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Марианские горы|Марианские горы]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Марианы|Марианы]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариа-Терезиополь|Мариа-Терезиополь]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариацелль|Мариацелль]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариегамн|Мариегамн]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариенбад|Мариенбад]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариенбург|Мариенбург]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариенвердер|Мариенвердер]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариетта|Мариетта]] ''485''
* [[МЭСБЕ/Мариетт|Мариетт]] ''485—486''
* [[МЭСБЕ/Марии Императрицы ведомство|Марии Императрицы ведомство]] ''486''
* [[МЭСБЕ/Мариинская система|Мариинская система]] ''486—487''
* [[МЭСБЕ/Мариинский канал|Мариинский канал]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Мариинский посад|Мариинский посад]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Мариинские гимназии и училища|Мариинские гимназии и училища]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Мариинск|Мариинск]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Марии-Терезии талер|Марии-Терезии талер]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Марий|Марий]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Марио|Марио]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Марионетки|Марионетки]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Марион|Марион]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Мариотт|Мариотт]] ''487''
* [[МЭСБЕ/Мариуполь|Мариуполь]] ''487—488''
* [[МЭСБЕ/Мария|Мария]] ''488''
* [[МЭСБЕ/Мария (государыни и принцессы)|Мария (государыни и принцессы)]] ''488—490''
* [[МЭСБЕ/Мария (русские царицы)|Мария (русские царицы)]] ''490—481''
* [[МЭСБЕ/Марка|Марка]]
* [[МЭСБЕ/Марказит|Марказит]]
* [[МЭСБЕ/Марквардсен|Марквардсен]]
* [[МЭСБЕ/Маркграф|Маркграф]]
* [[МЭСБЕ/Маркгэм|Маркгэм]]
* [[МЭСБЕ/Маркевич|Маркевич]]
* [[МЭСБЕ/Маркези|Маркези]]
* [[МЭСБЕ/Маркер|Маркер]]
* [[МЭСБЕ/Маркетри|Маркетри]]
* [[МЭСБЕ/Марки|Марки]]
* [[МЭСБЕ/Маркиан|Маркиан]]
* [[МЭСБЕ/Маркиз|Маркиз]]
* [[МЭСБЕ/Маркиза|Маркиза]]
* [[МЭСБЕ/Маркизские острова|Маркизские острова]]
* [[МЭСБЕ/Маркион|Маркион]]
* [[МЭСБЕ/Маркитант|Маркитант]]
* [[МЭСБЕ/Марко|Марко]]
* [[МЭСБЕ/Марков|Марков]]
* [[МЭСБЕ/Маркович|Маркович]]
* [[МЭСБЕ/Марковка|Марковка]]
* [[МЭСБЕ/Марковников|Марковников]]
* [[МЭСБЕ/Марко Вовчок|Марко Вовчок]]
* [[МЭСБЕ/Марко-Королевич|Марко-Королевич]]
* [[МЭСБЕ/Маркоманны|Маркоманны]]
* [[МЭСБЕ/Маркони|Маркони]]
* [[МЭСБЕ/Марко Поло|Марко Поло]]
* [[МЭСБЕ/Маркс|Маркс]]
* [[МЭСБЕ/Маркшейдер|Маркшейдер]]
* [[МЭСБЕ/Марк|Марк]]
* [[МЭСБЕ/Марк Аврелий|Марк Аврелий]]
* [[МЭСБЕ/Марк Богатый|Марк Богатый]]
* [[МЭСБЕ/Марк Твен|Марк Твен]]
* [[МЭСБЕ/Марлинский|Марлинский]]
* [[МЭСБЕ/Марлитт|Марлитт]]
* [[МЭСБЕ/Марло|Марло]]
* [[МЭСБЕ/Марлант|Марлант]]
* [[МЭСБЕ/Марля|Марля]]
* [[МЭСБЕ/Мармарош|Мармарош]]
* [[МЭСБЕ/Мармелад|Мармелад]]
* [[МЭСБЕ/Мармолата|Мармолата]]
* [[МЭСБЕ/Мармон|Мармон]]
* [[МЭСБЕ/Мармонтель|Мармонтель]]
* [[МЭСБЕ/Мармье|Мармье]]
* [[МЭСБЕ/Марна|Марна]]
* [[МЭСБЕ/Марникс|Марникс]]
* [[МЭСБЕ/Маро|Маро]]
* [[МЭСБЕ/Мародерство|Мародерство]]
* [[МЭСБЕ/Марокко|Марокко]]
* [[МЭСБЕ/Марони|Марони]]
* [[МЭСБЕ/Марониты|Марониты]]
* [[МЭСБЕ/Мароны|Мароны]]
* [[МЭСБЕ/Мароция|Мароция]]
* [[МЭСБЕ/Марош|Марош]]
* [[МЭСБЕ/Марр|Марр]]
* [[МЭСБЕ/Марраны|Марраны]]
* [[МЭСБЕ/Марраст|Марраст]]
* [[МЭСБЕ/Марриэт|Марриэт]]
* [[МЭСБЕ/Марс|Марс]]
* [[МЭСБЕ/Марсала|Марсала]]
* [[МЭСБЕ/Марсден|Марсден]]
* [[МЭСБЕ/Марсдип|Марсдип]]
* [[МЭСБЕ/Марселин|Марселин]]
* [[МЭСБЕ/Марселис|Марселис]]
* [[МЭСБЕ/Марсель (город)|Марсель (город)]]
* [[МЭСБЕ/Марсель (парус)|Марсель (парус)]]
* [[МЭСБЕ/Марсель (предводитель восстания)|Марсель (предводитель восстания)]]
* [[МЭСБЕ/Марсельеза|Марсельеза]]
* [[МЭСБЕ/Марсиас|Марсиас]]
* [[МЭСБЕ/Марсилий Падуанский|Марсилий Падуанский]]
* [[МЭСБЕ/Марсилия|Марсилия]]
* [[МЭСБЕ/Марс ла Тур|Марс ла Тур]]
* [[МЭСБЕ/Марсо|Марсо]]
* [[МЭСБЕ/Марсово поле|Марсово поле]]
* [[МЭСБЕ/Марстон|Марстон]]
* [[МЭСБЕ/Марстон-Мур|Марстон-Мур]]
* [[МЭСБЕ/Марсы|Марсы]]
* [[МЭСБЕ/Мартабан|Мартабан]]
* [[МЭСБЕ/Мартелль|Мартелль]]
* [[МЭСБЕ/Мартель де Жанвилль|Мартель де Жанвилль]]
* [[МЭСБЕ/Мартен|Мартен]]
* [[МЭСБЕ/Мартеновская сталь|Мартеновская сталь]]
* [[МЭСБЕ/Мартенс|Мартенс]]
* [[МЭСБЕ/Мартенсен|Мартенсен]]
* [[МЭСБЕ/Мартина-Франка|Мартина-Франка]]
* [[МЭСБЕ/Мартинес де ла Роза|Мартинес де ла Роза]]
* [[МЭСБЕ/Мартинес-Кампос|Мартинес-Кампос]]
* [[МЭСБЕ/Мартин (римские папы)|Мартин (римские папы)]]
* [[МЭСБЕ/Мартин (фамилия)|Мартин (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Мартин (писатель)|Мартин (писатель)]]
* [[МЭСБЕ/Мартин Турский|Мартин Турский]]
* [[МЭСБЕ/Мартини|Мартини]]
* [[МЭСБЕ/Мартиника|Мартиника]]
* [[МЭСБЕ/Мартинисты|Мартинисты]]
* [[МЭСБЕ/Мартиниц|Мартиниц]]
* [[МЭСБЕ/Мартино|Мартино]]
* [[МЭСБЕ/Мартиньяк|Мартиньяк]]
* [[МЭСБЕ/Мартиролог|Мартиролог]]
* [[МЭСБЕ/Мартит|Мартит]]
* [[МЭСБЕ/Марткопи|Марткопи]]
* [[МЭСБЕ/Мартов|Мартов]]
* [[МЭСБЕ/Мартовские дни|Мартовские дни]]
* [[МЭСБЕ/Мартовское поле|Мартовское поле]]
* [[МЭСБЕ/Мартос (город)|Мартос (город)]]
* [[МЭСБЕ/Мартос (скульптор)|Мартос (скульптор)]]
* [[МЭСБЕ/Мартынов|Мартынов]]
* [[МЭСБЕ/Мартышки|Мартышки]]
* [[МЭСБЕ/Мартышковые|Мартышковые]]
* [[МЭСБЕ/Марулич|Марулич]]
* [[МЭСБЕ/Марутзе|Марутзе]]
* [[МЭСБЕ/Марфа|Марфа]]
* [[МЭСБЕ/Марфа Посадница|Марфа Посадница]]
* [[МЭСБЕ/Марха|Марха]]
* [[МЭСБЕ/Мархфельд|Мархфельд]]
* [[МЭСБЕ/Марцелл (полководец)|Марцелл (полководец)]]
* [[МЭСБЕ/Марцелл (римские папы)|Марцелл (римские папы)]]
* [[МЭСБЕ/Марцеллин|Марцеллин]]
* [[МЭСБЕ/Марциал|Марциал]]
* [[МЭСБЕ/Марциальные минеральные воды|Марциальные минеральные воды]]
* [[МЭСБЕ/Марципан|Марципан]]
* [[МЭСБЕ/Марчена|Марчена]]
* [[МЭСБЕ/Марчихина Буда|Марчихина Буда]]
* [[МЭСБЕ/Марш|Марш]]
* [[МЭСБЕ/Маршал|Маршал]]
* [[МЭСБЕ/Маршалловы острова|Маршалловы острова]]
* [[МЭСБЕ/Маршалль|Маршалль]]
* [[МЭСБЕ/Маршалок|Маршалок]]
* [[МЭСБЕ/Маршальский жезл|Маршальский жезл]]
* [[МЭСБЕ/Маршан|Маршан]]
* [[МЭСБЕ/Марши|Марши]]
* [[МЭСБЕ/Маршиенн о Пон|Маршиенн о Пон]]
* [[МЭСБЕ/Маршнер|Маршнер]]
* [[МЭСБЕ/Маршрут|Маршрут]]
* [[МЭСБЕ/Марьинская|Марьинская]]
* [[МЭСБЕ/Марьяж|Марьяж]]
* [[МЭСБЕ/Мас|Мас]]
* [[МЭСБЕ/Масальский|Масальский]]
* [[МЭСБЕ/Масальский-Рубец|Масальский-Рубец]]
* [[МЭСБЕ/Масарик|Масарик]]
* [[МЭСБЕ/Масе|Масе]]
* [[МЭСБЕ/Масинисса|Масинисса]]
* [[МЭСБЕ/Маска|Маска]]
* [[МЭСБЕ/Масканьи|Масканьи]]
* [[МЭСБЕ/Маскар|Маскар]]
* [[МЭСБЕ/Маскара|Маскара]]
* [[МЭСБЕ/Маскарад|Маскарад]]
* [[МЭСБЕ/Маскаренские острова|Маскаренские острова]]
* [[МЭСБЕ/Маскарон|Маскарон]]
* [[МЭСБЕ/Маскат|Маскат]]
* [[МЭСБЕ/Маслина|Маслина]] ''505''
* [[МЭСБЕ/Масличная гора|Масличная гора]] ''505''
* [[МЭСБЕ/Масличная пальма|Масличная пальма]] ''505''
* [[МЭСБЕ/Масло коровье|Масло коровье]] ''505''
* [[МЭСБЕ/Масло минеральное|Масло минеральное]] ''505''
* [[МЭСБЕ/Масло растительное|Масло растительное]] ''505—506''
* [[МЭСБЕ/Масло эфирное|Масло эфирное]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Маслобойки|Маслобойки]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Маслобойное и масло-экстракционное производство|Маслобойное и масло-экстракционное производство]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масловский|Масловский]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Маслов|Маслов]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Маслородный газ|Маслородный газ]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масляная живопись|Масляная живопись]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масляник|Масляник]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масляница|Масляница]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Маслянокислое брожение|Маслянокислое брожение]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масляная кислота|Масляная кислота]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масоны|Масоны]] ''506''
* [[МЭСБЕ/Масореты|Масореты]]
* [[МЭСБЕ/Масперо|Масперо]]
* [[МЭСБЕ/Масса|Масса]]
* [[МЭСБЕ/Масса (писатель)|Масса (писатель)]]
* [[МЭСБЕ/Массагеты|Массагеты]]
* [[МЭСБЕ/Массаж|Массаж]]
* [[МЭСБЕ/Массаи|Массаи]]
* [[МЭСБЕ/Масса-Каррара|Масса-Каррара]]
* [[МЭСБЕ/Массандра|Массандра]]
* [[МЭСБЕ/Массачусетс|Массачусетс]]
* [[МЭСБЕ/Массейс|Массейс]]
* [[МЭСБЕ/Массена|Массена]]
* [[МЭСБЕ/Массенья|Массенья]]
* [[МЭСБЕ/Массив|Массив]]
* [[МЭСБЕ/Массикот|Массикот]]
* [[МЭСБЕ/Массилия|Массилия]]
* [[МЭСБЕ/Массильон (город)|Массильон (город)]]
* [[МЭСБЕ/Массильон (проповедник)|Массильон (проповедник)]]
* [[МЭСБЕ/Массина|Массина]]
* [[МЭСБЕ/Массне|Массне]]
* [[МЭСБЕ/Массова|Массова]]
* [[МЭСБЕ/Массон|Массон]]
* [[МЭСБЕ/Мастаба|Мастаба]]
* [[МЭСБЕ/Мастика|Мастика]]
* [[МЭСБЕ/Мастит|Мастит]]
* [[МЭСБЕ/Мастодонт|Мастодонт]]
* [[МЭСБЕ/Мастрихт|Мастрихт]]
* [[МЭСБЕ/Мастурбация|Мастурбация]]
* [[МЭСБЕ/Масштаб|Масштаб]]
* [[МЭСБЕ/Масъудий|Масъудий]]
* [[МЭСБЕ/Мат|Мат]]
* [[МЭСБЕ/Матабеле|Матабеле]]
* [[МЭСБЕ/Матади|Матади]]
* [[МЭСБЕ/Матадор|Матадор]]
* [[МЭСБЕ/Матамата|Матамата]]
* [[МЭСБЕ/Матанзас|Матанзас]]
* [[МЭСБЕ/Матапан|Матапан]]
* [[МЭСБЕ/Матаро|Матаро]]
* [[МЭСБЕ/Матвеев|Матвеев]]
* [[МЭСБЕ/Матвей (правители)|Матвей (правители)]]
* [[МЭСБЕ/Матвей (ученые)|Матвей (ученые)]]
* [[МЭСБЕ/Матезий|Матезий]]
* [[МЭСБЕ/Матейко|Матейко]]
* [[МЭСБЕ/Математика|Математика]]
* [[МЭСБЕ/Матера|Матера]]
* [[МЭСБЕ/Материал|Материал]]
* [[МЭСБЕ/Материализация|Материализация]]
* [[МЭСБЕ/Материализм|Материализм]]
* [[МЭСБЕ/Материальный|Материальный]]
* [[МЭСБЕ/Материк|Материк]]
* [[МЭСБЕ/Материя|Материя]]
* [[МЭСБЕ/Матильда|Матильда]]
* [[МЭСБЕ/Матинский|Матинский]]
* [[МЭСБЕ/Матица|Матица]]
* [[МЭСБЕ/Матка|Матка]]
* [[МЭСБЕ/Матлот|Матлот]]
* [[МЭСБЕ/Мато Гроссо|Мато Гроссо]]
* [[МЭСБЕ/Матос|Матос]]
* [[МЭСБЕ/Маточкин шар|Маточкин шар]]
* [[МЭСБЕ/Маточное зеркало|Маточное зеркало]]
* [[МЭСБЕ/Маточный рассол|Маточный рассол]]
* [[МЭСБЕ/Матра|Матра]]
* [[МЭСБЕ/Матриархат|Матриархат]]
* [[МЭСБЕ/Матрикулы|Матрикулы]]
* [[МЭСБЕ/Матрикулярные взносы|Матрикулярные взносы]]
* [[МЭСБЕ/Матримониальный|Матримониальный]]
* [[МЭСБЕ/Матрица|Матрица]]
* [[МЭСБЕ/Матрона|Матрона]]
* [[МЭСБЕ/Матрос|Матрос]]
* [[МЭСБЕ/Матсумото|Матсумото]]
* [[МЭСБЕ/Матсуяма|Матсуяма]]
* [[МЭСБЕ/Маттеи|Маттеи]]
* [[МЭСБЕ/Маттергорн|Маттергорн]]
* [[МЭСБЕ/Маттеуччи|Маттеуччи]]
* [[МЭСБЕ/Маттисон|Маттисон]]
* [[МЭСБЕ/Маттра|Маттра]]
* [[МЭСБЕ/Маттэ|Маттэ]]
* [[МЭСБЕ/Матфей|Матфей]]
* [[МЭСБЕ/Матч|Матч]]
* [[МЭСБЕ/Матчиш|Матчиш]]
* [[МЭСБЕ/Матыра|Матыра]]
* [[МЭСБЕ/Мать-и-мачеха|Мать-и-мачеха]]
* [[МЭСБЕ/Матюшкин|Матюшкин]]
* [[МЭСБЕ/Маудсли|Маудсли]]
* [[МЭСБЕ/Маузер|Маузер]]
* [[МЭСБЕ/Мауи|Мауи]]
* [[МЭСБЕ/Мауле|Мауле]]
* [[МЭСБЕ/Маульмайн|Маульмайн]]
* [[МЭСБЕ/Маун|Маун]]
* [[МЭСБЕ/Мауна-Кеа|Мауна-Кеа]]
* [[МЭСБЕ/Маунд|Маунд]]
* [[МЭСБЕ/Мауренбрехер|Мауренбрехер]]
* [[МЭСБЕ/Маурер|Маурер]]
* [[МЭСБЕ/Маутнер|Маутнер]]
* [[МЭСБЕ/Маух|Маух]]
* [[МЭСБЕ/Мауэрзее|Мауэрзее]]
* [[МЭСБЕ/Мафити|Мафити]]
* [[МЭСБЕ/Мафия|Мафия]]
* [[МЭСБЕ/Мафия (остров)|Мафия (остров)]]
* [[МЭСБЕ/Мафусаил|Мафусаил]]
* [[МЭСБЕ/Маффеи|Маффеи]]
* [[МЭСБЕ/Мах|Мах]]
* [[МЭСБЕ/Маха|Маха]]
* [[МЭСБЕ/Махаон|Махаон]]
* [[МЭСБЕ/Махди|Махди]]
* [[МЭСБЕ/Махинация|Махинация]]
* [[МЭСБЕ/Махмет Улу|Махмет Улу]]
* [[МЭСБЕ/Махмуд|Махмуд]]
* [[МЭСБЕ/Махмудие|Махмудие]]
* [[МЭСБЕ/Махновка|Махновка]]
* [[МЭСБЕ/Маховое колесо|Маховое колесо]]
* [[МЭСБЕ/Махорка|Махорка]]
* [[МЭСБЕ/Махрам|Махрам]]
* [[МЭСБЕ/Маца|Маца]]
* [[МЭСБЕ/Мацеевице|Мацеевице]]
* [[МЭСБЕ/Мацеевский|Мацеевский]]
* [[МЭСБЕ/Мацерирование|Мацерирование]]
* [[МЭСБЕ/Маццини|Маццини]]
* [[МЭСБЕ/Маццуола|Маццуола]]
* [[МЭСБЕ/Мачва|Мачва]]
* [[МЭСБЕ/Мачерата|Мачерата]]
* [[МЭСБЕ/Мачехи|Мачехи]]
* [[МЭСБЕ/Мачта|Мачта]]
* [[МЭСБЕ/Мачтет|Мачтет]]
* [[МЭСБЕ/Машина|Машина]]
* [[МЭСБЕ/Машо|Машо]]
* [[МЭСБЕ/Машоналэнд|Машоналэнд]] ''517—518''
* [[МЭСБЕ/Маштаги|Маштаги]]
* [[МЭСБЕ/Машук|Машук]]
* [[МЭСБЕ/Маэстро|Маэстро]]
* [[МЭСБЕ/Маюба|Маюба]]
* [[МЭСБЕ/Маюнке|Маюнке]]
* [[МЭСБЕ/Мая|Мая]]
* [[МЭСБЕ/Маяк|Маяк]]
* [[МЭСБЕ/Маяки|Маяки]]
* [[МЭСБЕ/Маян|Маян]]
* [[МЭСБЕ/Маятник|Маятник]]
* [[МЭСБЕ/Маячка|Маячка]]
* [[МЭСБЕ/Мглин|Мглин]]
* [[МЭСБЕ/Меандр|Меандр]]
* [[МЭСБЕ/Меандрина|Меандрина]]
* [[МЭСБЕ/Мебиус|Мебиус]]
* [[МЭСБЕ/Мевлевии|Мевлевии]] ''519''
* [[МЭСБЕ/Мега-|Мега-]]
* [[МЭСБЕ/Мегалитические памятники|Мегалитические памятники]]
* [[МЭСБЕ/Мегаллет эль Кебир|Мегаллет эль Кебир]]
* [[МЭСБЕ/Мегалозавр|Мегалозавр]]
* [[МЭСБЕ/Мегаломания|Мегаломания]]
* [[МЭСБЕ/Мегалополис|Мегалополис]]
* [[МЭСБЕ/Мегалопсия|Мегалопсия]]
* [[МЭСБЕ/Мегара|Мегара]]
* [[МЭСБЕ/Мегаскоп|Мегаскоп]]
* [[МЭСБЕ/Мегасфен|Мегасфен]]
* [[МЭСБЕ/Мегатерий|Мегатерий]]
* [[МЭСБЕ/Мегафон|Мегафон]]
* [[МЭСБЕ/Мегемет-Али|Мегемет-Али]]
* [[МЭСБЕ/Мегемет-Али-паша|Мегемет-Али-паша]]
* [[МЭСБЕ/Мегера|Мегера]]
* [[МЭСБЕ/Меглино|Меглино]]
* [[МЭСБЕ/Мегюль|Мегюль]]
* [[МЭСБЕ/Мед|Мед]]
* [[МЭСБЕ/Медаль|Медаль]]
* [[МЭСБЕ/Медальер|Медальер]]
* [[МЭСБЕ/Медальон|Медальон]]
* [[МЭСБЕ/Медведев|Медведев]]
* [[МЭСБЕ/Медведи|Медведи]]
* [[МЭСБЕ/Медведица (созвездия)|Медведица (созвездия)]]
* [[МЭСБЕ/Медведица (реки)|Медведица (реки)]]
* [[МЭСБЕ/Медведка (насекомые)|Медведка (насекомые)]]
* [[МЭСБЕ/Медведка (прибор)|Медведка (прибор)]]
* [[МЭСБЕ/Медведовка|Медведовка]]
* [[МЭСБЕ/Медведовская|Медведовская]]
* [[МЭСБЕ/Медведская|Медведская]]
* [[МЭСБЕ/Медведь|Медведь]]
* [[МЭСБЕ/Медведь (село)|Медведь (село)]]
* [[МЭСБЕ/Медведь-камень|Медведь-камень]]
* [[МЭСБЕ/Медвеженское|Медвеженское]]
* [[МЭСБЕ/Медвежий остров|Медвежий остров]]
* [[МЭСБЕ/Медвежье озеро|Медвежье озеро]]
* [[МЭСБЕ/Медвежьи острова|Медвежьи острова]]
* [[МЭСБЕ/Медвин|Медвин]]
* [[МЭСБЕ/Меделлин|Меделлин]]
* [[МЭСБЕ/Меделянки|Меделянки]]
* [[МЭСБЕ/Медея|Медея]]
* [[МЭСБЕ/Меджерда|Меджерда]]
* [[МЭСБЕ/Меджибож|Меджибож]]
* [[МЭСБЕ/Меджидие|Меджидие]]
* [[МЭСБЕ/Меджлис|Меджлис]]
* [[МЭСБЕ/Медианта|Медианта]]
* [[МЭСБЕ/Медиатизация|Медиатизация]]
* [[МЭСБЕ/Медиация|Медиация]]
* [[МЭСБЕ/Медикамент|Медикамент]]
* [[МЭСБЕ/Медимн|Медимн]]
* [[МЭСБЕ/Медина|Медина]]
* [[МЭСБЕ/Мединг|Мединг]]
* [[МЭСБЕ/Мединет-Абу|Мединет-Абу]]
* [[МЭСБЕ/Мединет-Эль-Фаюм|Мединет-Эль-Фаюм]]
* [[МЭСБЕ/Медиоланум|Медиоланум]]
* [[МЭСБЕ/Медиум|Медиум]]
* [[МЭСБЕ/Медиумизм|Медиумизм]]
* [[МЭСБЕ/Медицина|Медицина]]
* [[МЭСБЕ/Медицинская полиция|Медицинская полиция]]
* [[МЭСБЕ/Медицинские учреждения|Медицинские учреждения]]
* [[МЭСБЕ/Медичи|Медичи]]
* [[МЭСБЕ/Медиэваль|Медиэваль]]
* [[МЭСБЕ/Медлер|Медлер]]
* [[МЭСБЕ/Меднхед|Меднхед]]
* [[МЭСБЕ/Медовиков|Медовиков]]
* [[МЭСБЕ/Медоед|Медоед]]
* [[МЭСБЕ/Медок|Медок]]
* [[МЭСБЕ/Медресе|Медресе]]
* [[МЭСБЕ/Медстон|Медстон]]
* [[МЭСБЕ/Медуза|Медуза]]
* [[МЭСБЕ/Медузы|Медузы]]
* [[МЭСБЕ/Медуница|Медуница]]
* [[МЭСБЕ/Медынь|Медынь]]
* [[МЭСБЕ/Меен|Меен]]
* [[МЭСБЕ/Мееране|Мееране]]
* [[МЭСБЕ/Межа|Межа]]
* [[МЭСБЕ/Междометие|Междометие]]
* [[МЭСБЕ/Междоузлие|Междоузлие]]
* [[МЭСБЕ/Международное общество рабочих|Международное общество рабочих]]
* [[МЭСБЕ/Международное право|Международное право]]
* [[МЭСБЕ/Международные третейские суды|Международные третейские суды]]
* [[МЭСБЕ/Междушарский остров|Междушарский остров]]
* [[МЭСБЕ/Межевание|Межевание]]
* [[МЭСБЕ/Межевой институт|Межевой институт]]
* [[МЭСБЕ/Межиречье|Межиречье]]
* [[МЭСБЕ/Межирич|Межирич]]
* [[МЭСБЕ/Межиров|Межиров]]
* [[МЭСБЕ/Межклетное вещество|Межклетное вещество]]
* [[МЭСБЕ/Межов|Межов]]
* [[МЭСБЕ/Мездна|Мездна]]
* [[МЭСБЕ/Мезенский залив|Мезенский залив]]
* [[МЭСБЕ/Мезень|Мезень]]
* [[МЭСБЕ/Мезер|Мезер]]
* [[МЭСБЕ/Мезерэ|Мезерэ]]
* [[МЭСБЕ/Мезе-Тур|Мезе-Тур]]
* [[МЭСБЕ/Мезобласт|Мезобласт]]
* [[МЭСБЕ/Мезовинная кислота|Мезовинная кислота]]
* [[МЭСБЕ/Мезозойская группа и эра|Мезозойская группа и эра]]
* [[МЭСБЕ/Мезокардия|Мезокардия]]
* [[МЭСБЕ/Мезофилл|Мезофилл]]
* [[МЭСБЕ/Мезоцефалия|Мезоцефалия]]
* [[МЭСБЕ/Мезьер (историк литературы)|Мезьер (историк литературы)]]
* [[МЭСБЕ/Мезьер (крепость)|Мезьер (крепость)]]
* [[МЭСБЕ/Мей|Мей]]
* [[МЭСБЕ/Мейбомиевы железы|Мейбомиевы железы]]
* [[МЭСБЕ/Мейер (фамилия)|Мейер (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Мейер (юрист)|Мейер (юрист)]]
* [[МЭСБЕ/Мейербер|Мейербер]]
* [[МЭСБЕ/Мейерберг|Мейерберг]]
* [[МЭСБЕ/Мейерхольд|Мейерхольд]]
* [[МЭСБЕ/Мейков|Мейков]]
* [[МЭСБЕ/Мейлен|Мейлен]]
* [[МЭСБЕ/Мейли|Мейли]]
* [[МЭСБЕ/Мейлих|Мейлих]]
* [[МЭСБЕ/Мейнеке|Мейнеке]]
* [[МЭСБЕ/Мейнерт|Мейнерт]]
* [[МЭСБЕ/Мейнинген|Мейнинген]]
* [[МЭСБЕ/Мейнингенцы|Мейнингенцы]]
* [[МЭСБЕ/Мейсен|Мейсен]]
* [[МЭСБЕ/Мейснер|Мейснер]]
* [[МЭСБЕ/Мейссонье|Мейссонье]]
* [[МЭСБЕ/Мейстерзингеры|Мейстерзингеры]]
* [[МЭСБЕ/Мейцен|Мейцен]]
* [[МЭСБЕ/Мейшегола|Мейшегола]]
* [[МЭСБЕ/Мекинес|Мекинес]]
* [[МЭСБЕ/Мекка|Мекка]]
* [[МЭСБЕ/Меккель|Меккель]]
* [[МЭСБЕ/Меккензи|Меккензи]]
* [[МЭСБЕ/Мекленбург|Мекленбург]]
* [[МЭСБЕ/Меконг|Меконг]]
* [[МЭСБЕ/Меконий|Меконий]]
* [[МЭСБЕ/Мекран|Мекран]]
* [[МЭСБЕ/Мексика|Мексика]]
* [[МЭСБЕ/Мексиканский залив|Мексиканский залив]]
* [[МЭСБЕ/Мексико|Мексико]]
* [[МЭСБЕ/Мектебе|Мектебе]]
* [[МЭСБЕ/Меламед|Меламед]]
* [[МЭСБЕ/Мелампирит|Мелампирит]]
* [[МЭСБЕ/Меланезия|Меланезия]]
* [[МЭСБЕ/Меланин|Меланин]]
* [[МЭСБЕ/Меланит|Меланит]]
* [[МЭСБЕ/Меланоз|Меланоз]]
* [[МЭСБЕ/Меланома|Меланома]]
* [[МЭСБЕ/Меланурия|Меланурия]]
* [[МЭСБЕ/Меланхолия|Меланхолия]]
* [[МЭСБЕ/Меланхтон|Меланхтон]]
* [[МЭСБЕ/Меланэмия|Меланэмия]]
* [[МЭСБЕ/Мелар|Мелар]]
* [[МЭСБЕ/Мелас|Мелас]]
* [[МЭСБЕ/Меласса|Меласса]]
* [[МЭСБЕ/Мелафир|Мелафир]]
* [[МЭСБЕ/Мелеагр|Мелеагр]]
* [[МЭСБЕ/Меледа|Меледа]]
* [[МЭСБЕ/Мелекес|Мелекес]]
* [[МЭСБЕ/Мелён|Мелён]]
* [[МЭСБЕ/Меленг|Меленг]]
* [[МЭСБЕ/Мелендес Вальдес|Мелендес Вальдес]]
* [[МЭСБЕ/Меленки|Меленки]]
* [[МЭСБЕ/Мелетий|Мелетий]]
* [[МЭСБЕ/Мелетий Пигас|Мелетий Пигас]]
* [[МЭСБЕ/Мелетий Смотрицкий|Мелетий Смотрицкий]]
* [[МЭСБЕ/Мелеховская|Мелеховская]]
* [[МЭСБЕ/Мели|Мели]]
* [[МЭСБЕ/Мелизма|Мелизма]]
* [[МЭСБЕ/Мелик|Мелик]]
* [[МЭСБЕ/Мелик-Шах I|Мелик-Шах I]]
* [[МЭСБЕ/Мелилит|Мелилит]]
* [[МЭСБЕ/Мелин|Мелин]]
* [[МЭСБЕ/Мелинит|Мелинит]]
* [[МЭСБЕ/Мелиоративный кредит|Мелиоративный кредит]]
* [[МЭСБЕ/Мелиорация|Мелиорация]]
* [[МЭСБЕ/Мелипона|Мелипона]]
* [[МЭСБЕ/Мелис|Мелис]]
* [[МЭСБЕ/Мелисса|Мелисса]]
* [[МЭСБЕ/Мелиссино|Мелиссино]]
* [[МЭСБЕ/Мелитена|Мелитена]]
* [[МЭСБЕ/Мелитополь|Мелитополь]]
* [[МЭСБЕ/Мелкая земская единица|Мелкая земская единица]]
* [[МЭСБЕ/Мелкий кредит|Мелкий кредит]]
* [[МЭСБЕ/Меллендорф|Меллендорф]]
* [[МЭСБЕ/Мелль|Мелль]]
* [[МЭСБЕ/Мело|Мело]]
* [[МЭСБЕ/Мелодекламация|Мелодекламация]]
* [[МЭСБЕ/Мелодия|Мелодия]]
* [[МЭСБЕ/Мелодрама|Мелодрама]]
* [[МЭСБЕ/Мелоццо-да-Форли|Мелоццо-да-Форли]]
* [[МЭСБЕ/Мелхиседек|Мелхиседек]]
* [[МЭСБЕ/Мельбурн (виконт)|Мельбурн (виконт)]]
* [[МЭСБЕ/Мельбурн (город)|Мельбурн (город)]]
* [[МЭСБЕ/Мельвилль|Мельвилль]]
* [[МЭСБЕ/Мельгунов|Мельгунов]]
* [[МЭСБЕ/Мельк|Мельк]]
* [[МЭСБЕ/Мелькарт|Мелькарт]]
* [[МЭСБЕ/Мельников|Мельников]]
* [[МЭСБЕ/Мельник|Мельник]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мельница|Мельница]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мельпомена|Мельпомена]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мельхиты|Мельхиты]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мельхиор|Мельхиор]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мельяк|Мельяк]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мельшин|Мельшин]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мелюзина|Мелюзина]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мембрана|Мембрана]] ''537''
* [[МЭСБЕ/Мемель|Мемель]] ''537—538''
* [[МЭСБЕ/Memento mori|Memento mori]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Мемлинг|Мемлинг]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Мемнон|Мемнон]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Меморандум|Меморандум]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Мемориал|Мемориал]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Мемория|Мемория]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Мемуары|Мемуары]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Мемфис|Мемфис]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менабреа|Менабреа]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менадо|Менадо]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менам|Менам]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менан|Менан]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менандр|Менандр]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менгден|Менгден]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менгер|Менгер]] ''538''
* [[МЭСБЕ/Менгли-Гирей|Менгли-Гирей]]
* [[МЭСБЕ/Менго|Менго]]
* [[МЭСБЕ/Менгс|Менгс]]
* [[МЭСБЕ/Менделеев|Менделеев]]
* [[МЭСБЕ/Мендельсон|Мендельсон]]
* [[МЭСБЕ/Мендельсон-Бартольди|Мендельсон-Бартольди]]
* [[МЭСБЕ/Мендес|Мендес]]
* [[МЭСБЕ/Мендес Леаль|Мендес Леаль]]
* [[МЭСБЕ/Мендоза (провинция)|Мендоза (провинция)]]
* [[МЭСБЕ/Мендоза (поэт)|Мендоза (поэт)]]
* [[МЭСБЕ/Менек|Менек]]
* [[МЭСБЕ/Менелай|Менелай]]
* [[МЭСБЕ/Менелик II|Менелик II]]
* [[МЭСБЕ/Мене, мене, фекел, фарес|Мене, мене, фекел, фарес]]
* [[МЭСБЕ/Менен|Менен]]
* [[МЭСБЕ/Менений Агриппа|Менений Агриппа]]
* [[МЭСБЕ/Менес|Менес]]
* [[МЭСБЕ/Менестрель|Менестрель]]
* [[МЭСБЕ/Мензале|Мензале]]
* [[МЭСБЕ/Мензбир|Мензбир]]
* [[МЭСБЕ/Мензелинск|Мензелинск]]
* [[МЭСБЕ/Мензула|Мензула]]
* [[МЭСБЕ/Мензуральное нотописание|Мензуральное нотописание]]
* [[МЭСБЕ/Менингит|Менингит]]
* [[МЭСБЕ/Менипп|Менипп]]
* [[МЭСБЕ/Мениск|Мениск]]
* [[МЭСБЕ/Менониты|Менониты]]
* [[МЭСБЕ/Менорка|Менорка]]
* [[МЭСБЕ/Менструация|Менструация]]
* [[МЭСБЕ/Ментана|Ментана]]
* [[МЭСБЕ/Ментенон|Ментенон]]
* [[МЭСБЕ/Ментер|Ментер]]
* [[МЭСБЕ/Ментик|Ментик]]
* [[МЭСБЕ/Ментол|Ментол]]
* [[МЭСБЕ/Ментона|Ментона]]
* [[МЭСБЕ/Ментор|Ментор]]
* [[МЭСБЕ/Менуэт|Менуэт]]
* [[МЭСБЕ/Менх|Менх]]
* [[МЭСБЕ/Менцель|Менцель]]
* [[МЭСБЕ/Мен-цзы|Мен-цзы]]
* [[МЭСБЕ/Меншиков|Меншиков]]
* [[МЭСБЕ/Меншуткин|Меншуткин]]
* [[МЭСБЕ/Менье|Менье]]
* [[МЭСБЕ/Меньера болезнь|Меньера болезнь]]
* [[МЭСБЕ/Меньшевики|Меньшевики]]
* [[МЭСБЕ/Меньшиков|Меньшиков]]
* [[МЭСБЕ/Меньшикова|Меньшикова]]
* [[МЭСБЕ/Меню|Меню]]
* [[МЭСБЕ/Меотийское болото|Меотийское болото]]
* [[МЭСБЕ/Меран|Меран]]
* [[МЭСБЕ/Мерв|Мерв]]
* [[МЭСБЕ/Мерван II|Мерван II]]
* [[МЭСБЕ/Мергель|Мергель]]
* [[МЭСБЕ/Мердер|Мердер]]
* [[МЭСБЕ/Мередит|Мередит]]
* [[МЭСБЕ/Мережковская|Мережковская]]
* [[МЭСБЕ/Мережковский|Мережковский]]
* [[МЭСБЕ/Меренпта|Меренпта]]
* [[МЭСБЕ/Мерефа|Мерефа]]
* [[МЭСБЕ/Меречанка|Меречанка]]
* [[МЭСБЕ/Меречи|Меречи]]
* [[МЭСБЕ/Мержеевский|Мержеевский]]
* [[МЭСБЕ/Мерзебург|Мерзебург]]
* [[МЭСБЕ/Мерзляков|Мерзляков]]
* [[МЭСБЕ/Меривэль|Меривэль]]
* [[МЭСБЕ/Мерида|Мерида]]
* [[МЭСБЕ/Мериден|Мериден]]
* [[МЭСБЕ/Меридиан|Меридиан]]
* [[МЭСБЕ/Меридианная труба|Меридианная труба]]
* [[МЭСБЕ/Меридиэн|Меридиэн]]
* [[МЭСБЕ/Меридово озеро|Меридово озеро]]
* [[МЭСБЕ/Мерике|Мерике]]
* [[МЭСБЕ/Мериме|Мериме]]
* [[МЭСБЕ/Меринг|Меринг]]
* [[МЭСБЕ/Мериносы|Мериносы]]
* [[МЭСБЕ/Мерионет|Мерионет]]
* [[МЭСБЕ/Меристема|Меристема]]
* [[МЭСБЕ/Мерк|Мерк]]
* [[МЭСБЕ/Меркаданте|Меркаданте]]
* [[МЭСБЕ/Меркантилизм|Меркантилизм]]
* [[МЭСБЕ/Меркантильный|Меркантильный]]
* [[МЭСБЕ/Меркаптаны|Меркаптаны]]
* [[МЭСБЕ/Меркатор|Меркатор]]
* [[МЭСБЕ/Меркель|Меркель]]
* [[МЭСБЕ/Меркуриализм|Меркуриализм]]
* [[МЭСБЕ/Меркуриальные средства|Меркуриальные средства]]
* [[МЭСБЕ/Меркурий|Меркурий]]
* [[МЭСБЕ/Меркурий (планета)|Меркурий (планета)]]
* [[МЭСБЕ/Мерлан|Мерлан]]
* [[МЭСБЕ/Мерлин|Мерлин]]
* [[МЭСБЕ/Мерлушка|Мерлушка]]
* [[МЭСБЕ/Мерль д’Обинье|Мерль д’Обинье]]
* [[МЭСБЕ/Мермнады|Мермнады]]
* [[МЭСБЕ/Меровинги|Меровинги]]
* [[МЭСБЕ/Меродах|Меродах]]
* [[МЭСБЕ/Мером|Мером]]
* [[МЭСБЕ/Меропа|Меропа]]
* [[МЭСБЕ/Мероэ|Мероэ]]
* [[МЭСБЕ/Мероэдрия|Мероэдрия]]
* [[МЭСБЕ/Меррекюль|Меррекюль]]
* [[МЭСБЕ/Мерри дель Валь|Мерри дель Валь]]
* [[МЭСБЕ/Мерримак|Мерримак]]
* [[МЭСБЕ/Мерсей|Мерсей]]
* [[МЭСБЕ/Мерси-Аржанто|Мерси-Аржанто]]
* [[МЭСБЕ/Мерсиван|Мерсиван]]
* [[МЭСБЕ/Мерсина|Мерсина]]
* [[МЭСБЕ/Мерсия|Мерсия]]
* [[МЭСБЕ/Мерсье|Мерсье]]
* [[МЭСБЕ/Мерта|Мерта]]
* [[МЭСБЕ/Мертвая голова|Мертвая голова]]
* [[МЭСБЕ/Мертвая точка|Мертвая точка]]
* [[МЭСБЕ/Мертвое море|Мертвое море]]
* [[МЭСБЕ/Мертвый Донец|Мертвый Донец]]
* [[МЭСБЕ/Мертвый Култук|Мертвый Култук]]
* [[МЭСБЕ/Мертир-Тидфил|Мертир-Тидфил]]
* [[МЭСБЕ/Мерцание звезд|Мерцание звезд]]
* [[МЭСБЕ/Мерцательные клетки|Мерцательные клетки]]
* [[МЭСБЕ/Меря|Меря]]
* [[МЭСБЕ/Месалла Корвин|Месалла Корвин]]
* [[МЭСБЕ/Месар|Месар]]
* [[МЭСБЕ/Месдаг|Месдаг]]
* [[МЭСБЕ/Месмеризм|Месмеризм]]
* [[МЭСБЕ/Месопотамия|Месопотамия]]
* [[МЭСБЕ/Месса|Месса]]
* [[МЭСБЕ/Мессалина|Мессалина]]
* [[МЭСБЕ/Мессапии|Мессапии]]
* [[МЭСБЕ/Мессейс|Мессейс]]
* [[МЭСБЕ/Мессений|Мессений]]
* [[МЭСБЕ/Мессения|Мессения]]
* [[МЭСБЕ/Мессершмидт|Мессершмидт]]
* [[МЭСБЕ/Мессианизм|Мессианизм]]
* [[МЭСБЕ/Мессина|Мессина]]
* [[МЭСБЕ/Мессия|Мессия]]
* [[МЭСБЕ/Месть|Месть]]
* [[МЭСБЕ/Месхи|Месхи]]
* [[МЭСБЕ/Мета|Мета]]
* [[МЭСБЕ/Метавр|Метавр]]
* [[МЭСБЕ/Метагенез|Метагенез]]
* [[МЭСБЕ/Металепсия|Металепсия]]
* [[МЭСБЕ/Металлоид|Металлоид]]
* [[МЭСБЕ/Металлотерапия|Металлотерапия]]
* [[МЭСБЕ/Металлофон|Металлофон]]
* [[МЭСБЕ/Металлохромия|Металлохромия]]
* [[МЭСБЕ/Металлургия|Металлургия]]
* [[МЭСБЕ/Металлы и металлоиды|Металлы и металлоиды]]
* [[МЭСБЕ/Метамерия|Метамерия]]
* [[МЭСБЕ/Метамеры|Метамеры]]
* [[МЭСБЕ/Метаморфизм|Метаморфизм]]
* [[МЭСБЕ/Метаморфоз|Метаморфоз]]
* [[МЭСБЕ/Метаморфоза|Метаморфоза]]
* [[МЭСБЕ/Метан|Метан]]
* [[МЭСБЕ/Метастаз|Метастаз]]
* [[МЭСБЕ/Метастазио|Метастазио]]
* [[МЭСБЕ/Метатезис|Метатезис]]
* [[МЭСБЕ/Метафизика|Метафизика]]
* [[МЭСБЕ/Метафора|Метафора]]
* [[МЭСБЕ/Метафраст|Метафраст]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метацентр|Метацентр]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метеки|Метеки]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метелко|Метелко]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метелл|Метелл]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метемпсихоз|Метемпсихоз]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метеоризм|Метеоризм]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метеориты|Метеориты]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метеорное железо|Метеорное железо]] ''553''
* [[МЭСБЕ/Метеорограф|Метеорограф]] ''553—554''
* [[МЭСБЕ/Метеорологические станции|Метеорологические станции]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метеорология|Метеорология]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метерлинк|Метерлинк]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метида|Метида]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метиламин|Метиламин]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метилен|Метилен]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метиловый спирт|Метиловый спирт]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метил|Метил]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метисация|Метисация]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метис|Метис]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Метлинский|Метлинский]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Методика|Методика]] ''554''
* [[МЭСБЕ/Методисты|Методисты]] ''554—555''
* [[МЭСБЕ/Методический|Методический]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Методология общая|Методология общая]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метод|Метод]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метонимия|Метонимия]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метонов цикл|Метонов цикл]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метопы|Метопы]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метранпаж|Метранпаж]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метресса|Метресса]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метрика|Метрика]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метрика литовская и коронная|Метрика литовская и коронная]] ''555''
* [[МЭСБЕ/Метрическая система мер и весов|Метрическая система мер и весов]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метрические книги|Метрические книги]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метрическое свидетельство|Метрическое свидетельство]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метрология|Метрология]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метроном|Метроном]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метрополитэн|Метрополитэн]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метрополия|Метрополия]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метр|Метр]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метсю|Метсю]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Меттерних|Меттерних]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Метюэнов договор|Метюэнов договор]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Мефистофель|Мефистофель]] ''556''
* [[МЭСБЕ/Механизм|Механизм]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механика|Механика]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механика небесная|Механика небесная]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механическая работа|Механическая работа]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механическая теория тепла|Механическая теория тепла]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механическая технология|Механическая технология]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механический эквивалент тепла|Механический эквивалент тепла]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механическое мировоззрение|Механическое мировоззрение]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механотерапия|Механотерапия]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Механургия|Механургия]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Мехелин|Мехелин]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Мехельн|Мехельн]] ''557''
* [[МЭСБЕ/Мехренга|Мехренга]] ''557—558''
* [[МЭСБЕ/Мехтуллинское ханство|Мехтуллинское ханство]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меценат|Меценат]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меццосопрано|Меццосопрано]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меццотинто|Меццотинто]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меццофанти|Меццофанти]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Мец|Мец]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меча|Меча]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меченосцы|Меченосцы]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Мечеть|Мечеть]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Мечехвост|Мечехвост]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Мечислав|Мечислав]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Мечников|Мечников]] ''558''
* [[МЭСБЕ/Меч-рыба|Меч-рыба]] ''558—559''
* [[МЭСБЕ/Меша|Меша]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мешеде|Мешеде]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мешхед|Мешхед]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мещерский (фамилия)|Мещерский (фамилия)]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мещерский (живописец)|Мещерский (живописец)]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мещеряки|Мещеряки]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мещовск|Мещовск]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мефодий|Мефодий]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Ми|Ми]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Миграционная теория|Миграционная теория]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Миграция|Миграция]] ''559''
* [[МЭСБЕ/Мигрень|Мигрень]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мигри-чай|Мигри-чай]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мигулинская станица|Мигулинская станица]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мигулин|Мигулин]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мигуэль|Мигуэль]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидас|Мидас]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Миддельбург|Миддельбург]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Миддендорф|Миддендорф]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидиан|Мидиан]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидия (страна)|Мидия (страна)]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидия (моллюск)|Мидия (моллюск)]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидльсборо|Мидльсборо]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидльсекс|Мидльсекс]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидльтон (город)|Мидльтон (город)]] ''560''
* [[МЭСБЕ/Мидльтон (драматург)|Мидльтон (драматург)]] ''560—561''
* [[МЭСБЕ/Мидраш|Мидраш]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Мидхат-паша|Мидхат-паша]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Мид|Мид]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Мизантропия|Мизантропия]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Miserere|Miserere]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Мизия|Мизия]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Мизочь|Мизочь]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Мизяков|Мизяков]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микадо|Микадо]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микале|Микале]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Миква|Миква]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микеланджело Буонаротти|Микеланджело Буонаротти]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микелоццо|Микелоццо]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микель|Микель]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микены|Микены]] ''561''
* [[МЭСБЕ/Микерин|Микерин]]
* [[МЭСБЕ/Микешин|Микешин]]
* [[МЭСБЕ/Миклашевский|Миклашевский]]
* [[МЭСБЕ/Миклошич|Миклошич]]
* [[МЭСБЕ/Миклухо-Маклай|Миклухо-Маклай]]
* [[МЭСБЕ/Микоз|Микоз]]
* [[МЭСБЕ/Микология|Микология]]
* [[МЭСБЕ/Микориза|Микориза]]
* [[МЭСБЕ/Микро-|Микро-]]
* [[МЭСБЕ/Микробиология|Микробиология]]
* [[МЭСБЕ/Микробы|Микробы]]
* [[МЭСБЕ/Микроклин|Микроклин]]
* [[МЭСБЕ/Микрококк|Микрококк]]
* [[МЭСБЕ/Микрокосм|Микрокосм]]
* [[МЭСБЕ/Микролиты|Микролиты]]
* [[МЭСБЕ/Микрометр|Микрометр]]
* [[МЭСБЕ/Микрон|Микрон]]
* [[МЭСБЕ/Микронезия|Микронезия]]
* [[МЭСБЕ/Микроорганизмы|Микроорганизмы]]
* [[МЭСБЕ/Микропиле|Микропиле]]
* [[МЭСБЕ/Микропсия|Микропсия]]
* [[МЭСБЕ/Микроскоп|Микроскоп]]
* [[МЭСБЕ/Микроскопия|Микроскопия]]
* [[МЭСБЕ/Микроспорангии и микроспоры|Микроспорангии и микроспоры]]
* [[МЭСБЕ/Микроструктура|Микроструктура]]
* [[МЭСБЕ/Микротазиметр|Микротазиметр]]
* [[МЭСБЕ/Микротелефон|Микротелефон]]
* [[МЭСБЕ/Микротом|Микротом]]
* [[МЭСБЕ/Микрофон|Микрофон]]
* [[МЭСБЕ/Микрофотография|Микрофотография]]
* [[МЭСБЕ/Микрохимия|Микрохимия]]
* [[МЭСБЕ/Микроцефалия|Микроцефалия]]
* [[МЭСБЕ/Микседема|Микседема]]
* [[МЭСБЕ/Миксины|Миксины]]
* [[МЭСБЕ/Миксолидийский лад|Миксолидийский лад]]
* [[МЭСБЕ/Миксомицеты|Миксомицеты]]
* [[МЭСБЕ/Микстура|Микстура]]
* [[МЭСБЕ/Микула Селянинович|Микула Селянинович]]
* [[МЭСБЕ/Микулино|Микулино]]
* [[МЭСБЕ/Микулино-Городище|Микулино-Городище]]
* [[МЭСБЕ/Микулич|Микулич]]
* [[МЭСБЕ/Микулич-Радецкий|Микулич-Радецкий]]
* [[МЭСБЕ/Микуцкий|Микуцкий]]
* [[МЭСБЕ/Милан|Милан]]
* [[МЭСБЕ/Милан I|Милан I]]
* [[МЭСБЕ/Милаццо|Милаццо]]
* [[МЭСБЕ/Милашевич|Милашевич]]
* [[МЭСБЕ/Милейчицы|Милейчицы]]
* [[МЭСБЕ/Милет|Милет]]
* [[МЭСБЕ/Милитаризм|Милитаризм]]
* [[МЭСБЕ/Милитта|Милитта]]
* [[МЭСБЕ/Милиция|Милиция]]
* [[МЭСБЕ/Миличевич|Миличевич]]
* [[МЭСБЕ/Милковский|Милковский]]
* [[МЭСБЕ/Милле|Милле]]
* [[МЭСБЕ/Миллекер|Миллекер]]
* [[МЭСБЕ/Миллениум|Миллениум]]
* [[МЭСБЕ/Миллепора|Миллепора]]
* [[МЭСБЕ/Миллер (поэты)|Миллер (поэты)]]
* [[МЭСБЕ/Миллер (русская фамилия)|Миллер (русская фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Милли-|Милли-]]
* [[МЭСБЕ/Милль|Милль]]
* [[МЭСБЕ/Милон|Милон]]
* [[МЭСБЕ/Милорадович|Милорадович]]
* [[МЭСБЕ/Милос|Милос]]
* [[МЭСБЕ/Милославские|Милославские]]
* [[МЭСБЕ/Милославский|Милославский]]
* [[МЭСБЕ/Милош I Обренович|Милош I Обренович]]
* [[МЭСБЕ/Милтон|Милтон]]
* [[МЭСБЕ/Милуоки|Милуоки]]
* [[МЭСБЕ/Милутинович|Милутинович]]
* [[МЭСБЕ/Мильдью|Мильдью]]
* [[МЭСБЕ/Мильеран|Мильеран]]
* [[МЭСБЕ/Мильман|Мильман]]
* [[МЭСБЕ/Мильнер|Мильнер]]
* [[МЭСБЕ/Мильн-Эдвардс|Мильн-Эдвардс]]
* [[МЭСБЕ/Мильо|Мильо]]
* [[МЭСБЕ/Мильрейс|Мильрейс]]
* [[МЭСБЕ/Мильтиад|Мильтиад]]
* [[МЭСБЕ/Милюков|Милюков]]
* [[МЭСБЕ/Милютин (король сербский)|Милютин (король сербский)]]
* [[МЭСБЕ/Милютин (фамилия)|Милютин (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Миля|Миля]]
* [[МЭСБЕ/Мимеограф|Мимеограф]]
* [[МЭСБЕ/Миметизм|Миметизм]]
* [[МЭСБЕ/Мимика|Мимика]]
* [[МЭСБЕ/Мимикрия|Мимикрия]]
* [[МЭСБЕ/Мимнерм|Мимнерм]]
* [[МЭСБЕ/Мимоза|Мимоза]]
* [[МЭСБЕ/Мимы|Мимы]]
* [[МЭСБЕ/Мина|Мина]]
* [[МЭСБЕ/Мина (весовая единица)|Мина (весовая единица)]]
* [[МЭСБЕ/Минаев|Минаев]]
* [[МЭСБЕ/Минарет|Минарет]]
* [[МЭСБЕ/Минас-Жераэс|Минас-Жераэс]]
* [[МЭСБЕ/Мингетти|Мингетти]]
* [[МЭСБЕ/Мингрелия|Мингрелия]]
* [[МЭСБЕ/Миндалевидные железы|Миндалевидные железы]]
* [[МЭСБЕ/Миндаль|Миндаль]]
* [[МЭСБЕ/Миндальное масло|Миндальное масло]]
* [[МЭСБЕ/Минданао|Минданао]]
* [[МЭСБЕ/Минден|Минден]]
* [[МЭСБЕ/Миндовг|Миндовг]]
* [[МЭСБЕ/Миндоро|Миндоро]]
* [[МЭСБЕ/Минеи|Минеи]]
* [[МЭСБЕ/Минерал|Минерал]]
* [[МЭСБЕ/Минерализация|Минерализация]]
* [[МЭСБЕ/Минералогия|Минералогия]]
* [[МЭСБЕ/Минеральное масло|Минеральное масло]]
* [[МЭСБЕ/Минеральные воды|Минеральные воды]]
* [[МЭСБЕ/Минеральные источники|Минеральные источники]]
* [[МЭСБЕ/Минерва|Минерва]]
* [[МЭСБЕ/Минервино-Мурдже|Минервино-Мурдже]]
* [[МЭСБЕ/Миниатюра|Миниатюра]]
* [[МЭСБЕ/Миние|Миние]]
* [[МЭСБЕ/Минимум|Минимум]]
* [[МЭСБЕ/Минин|Минин]]
* [[МЭСБЕ/Министерства|Министерства]]
* [[МЭСБЕ/Министр|Министр]]
* [[МЭСБЕ/Миних|Миних]]
* [[МЭСБЕ/Миния|Миния]]
* [[МЭСБЕ/Минкус|Минкус]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Минная война|Минная война]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Миннеаполис|Миннеаполис]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Миннезингеры|Миннезингеры]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Миннезота|Миннезота]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Минные классы|Минные классы]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Минные заграждения|Минные заграждения]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Минные суда|Минные суда]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Миноги|Миноги]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Миноносец|Миноносец]] ''577''
* [[МЭСБЕ/Минорат|Минорат]] ''577—578''
* [[МЭСБЕ/Минориты|Минориты]] ''578''
* [[МЭСБЕ/Минор|Минор]] ''578''
* [[МЭСБЕ/Минор (историк литературы)|Минор (историк литературы)]] ''578''
* [[МЭСБЕ/Минос|Минос]] ''578''
* [[МЭСБЕ/Минотавр|Минотавр]] ''578''
* [[МЭСБЕ/Минская губерния|Минская губерния]] ''578''
* [[МЭСБЕ/Минский|Минский]] ''578—579''
* [[МЭСБЕ/Минск|Минск]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Минусинск|Минусинск]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Минута|Минута]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Минц-кабинет|Минц-кабинет]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Минчио|Минчио]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Мин|Мин]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Минь|Минь]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Минье|Минье]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Миньковцы|Миньковцы]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Миньо|Миньо]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Миньяр|Миньяр]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Мирабель|Мирабель]] ''579''
* [[МЭСБЕ/Мирабо|Мирабо]] ''579—580''
* [[МЭСБЕ/Мираж|Мираж]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Миракль|Миракль]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирамон|Мирамон]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Миранда|Миранда]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мират|Мират]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирбановое масло|Мирбановое масло]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирбах|Мирбах]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирбо|Мирбо]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Миргород|Миргород]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирзапур|Мирзапур]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Миридиты|Миридиты]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирикина|Мирикина]] ''580''
* [[МЭСБЕ/Мирис|Мирис]] ''580—581''
* [[МЭСБЕ/Мириа|Мириа]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мириада|Мириада]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мириам|Мириам]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мирза|Мирза]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мирко|Мирко]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мирмекофильные растения|Мирмекофильные растения]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мирмидоняне|Мирмидоняне]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мирный|Мирный]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мироболаны|Мироболаны]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мирович|Мирович]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мировые посредники|Мировые посредники]] ''581''
* [[МЭСБЕ/Мировые судьи|Мировые судьи]] ''581—582''
* [[МЭСБЕ/Миронид|Миронид]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирон|Мирон]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирон-усач|Мирон-усач]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирополь|Мирополь]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирополье|Мирополье]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Миропольский|Миропольский]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирра|Мирра]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Миртов|Миртов]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Миртовые|Миртовые]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Миртол|Миртол]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирт|Мирт]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мирхонд|Мирхонд]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мир (местечко)|Мир (местечко)]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мир Божий|Мир Божий]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мисаил|Мисаил]] ''582''
* [[МЭСБЕ/Мисионес|Мисионес]] ''582—583''
* [[МЭСБЕ/Мискаль|Мискаль]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Миссиссиппи|Миссиссиппи]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Миссионер|Миссионер]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Миссия|Миссия]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Миссолонги|Миссолонги]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Миссури|Миссури]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Мисс|Мисс]] ''583''
* [[МЭСБЕ/Мистерии|Мистерии]] ''583—584''
* [[МЭСБЕ/Мистер|Мистер]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Мистификация|Мистификация]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Мистицизм|Мистицизм]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Мистраль (ветер)|Мистраль (ветер)]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Мистраль (поэт)|Мистраль (поэт)]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Мисхор|Мисхор]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митава|Митава]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митилена|Митилена]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митинг|Митинг]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Миткаль|Миткаль]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митра (бог)|Митра (бог)]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митра (головной убор)|Митра (головной убор)]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митре|Митре]] ''584''
* [[МЭСБЕ/Митридат (гора)|Митридат (гора)]] ''584—585''
* [[МЭСБЕ/Митридат (цари Понта)|Митридат (цари Понта)]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Митровица|Митровица]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Митрополит|Митрополит]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Митрофанов|Митрофанов]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Митрофан|Митрофан]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Митральеза|Митральеза]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Миттермайер|Миттермайер]] ''585''
* [[МЭСБЕ/Миттнахт|Миттнахт]] ''585—586''
* [[МЭСБЕ/Митфорд|Митфорд]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Митчель|Митчель]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Митченки|Митченки]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Митчерлих|Митчерлих]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Мит|Мит]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Митьковка|Митьковка]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Митюков|Митюков]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Михаил (архангел)|Михаил (архангел)]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Михаил (митрополиты)|Михаил (митрополиты)]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Михаил (императоры)|Михаил (императоры)]] ''586''
* [[МЭСБЕ/Михаил Федорович|Михаил Федорович]] ''586—587''
* [[МЭСБЕ/Михаил (король польский)|Михаил (король польский)]] ''587''
* [[МЭСБЕ/Михаил III|Михаил III]] ''587''
* [[МЭСБЕ/Михаил (русские князья)|Михаил (русские князья)]] ''587''
* [[МЭСБЕ/Михаил (великие князья)|Михаил (великие князья)]] ''588''
* [[МЭСБЕ/Михайло Данилович|Михайло Данилович]] ''588''
* [[МЭСБЕ/Михайлова|Михайлова]] ''588''
* [[МЭСБЕ/Михайловка|Михайловка]] ''588''
* [[МЭСБЕ/Михайловская|Михайловская]] ''588''
* [[МЭСБЕ/Михайловский|Михайловский]] ''588—589''
* [[МЭСБЕ/Михайлов (город)|Михайлов (город)]]
* [[МЭСБЕ/Михайлов (фамилия)|Михайлов (фамилия)]]
* [[МЭСБЕ/Михайловский-Данилевский|Михайловский-Данилевский]]
* [[МЭСБЕ/Михайловское|Михайловское]]
* [[МЭСБЕ/Михайловское укрепление|Михайловское укрепление]]
* [[МЭСБЕ/Михалко|Михалко]]
* [[МЭСБЕ/Михаловский|Михаловский]]
* [[МЭСБЕ/Михалполь|Михалполь]]
* [[МЭСБЕ/Михаэлис|Михаэлис]]
* [[МЭСБЕ/Михеев|Михеев]]
* [[МЭСБЕ/Михей|Михей]]
* [[МЭСБЕ/Михелис|Михелис]]
* [[МЭСБЕ/Михельсон|Михельсон]]
* [[МЭСБЕ/Михневич|Михневич]]
* [[МЭСБЕ/Михтюкян|Михтюкян]]
* [[МЭСБЕ/Мицелий|Мицелий]]
* [[МЭСБЕ/Мицкевич|Мицкевич]]
* [[МЭСБЕ/Мичиган|Мичиган]]
* [[МЭСБЕ/Мичиган-сити|Мичиган-сити]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мичман|Мичман]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мичоакан|Мичоакан]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишель|Мишель]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишкольц|Мишкольц]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишле|Мишле]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишлер|Мишлер]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишна|Мишна]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишо|Мишо]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишура|Мишура]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мишурин Рог|Мишурин Рог]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мищенко|Мищенко]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Мифология|Мифология]] ''591''
* [[МЭСБЕ/Миф|Миф]] ''591—592''
* [[МЭСБЕ/Миазма|Миазма]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миасковский|Миасковский]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миаулис|Миаулис]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миобласты|Миобласты]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миограф|Миограф]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миозин|Миозин]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миокардит|Миокардит]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миология|Миология]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миопия|Миопия]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Миоцен|Миоцен]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Мировая душа|Мировая душа]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Мирские капиталы|Мирские капиталы]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Мирские сборы|Мирские сборы]] ''592''
* [[МЭСБЕ/Мирские повинности|Мирские повинности]] ''592—593''
* [[МЭСБЕ/Мир|Мир]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Миусский|Миусский]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Миус|Миус]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Миэлин|Миэлин]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Миэлит|Миэлит]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Миясский завод|Миясский завод]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Мияс|Мияс]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Миятович|Миятович]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Мкртич I|Мкртич I]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Млава|Млава]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Младотурки|Младотурки]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Младочехи|Младочехи]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Млево|Млево]] ''593''
* [[МЭСБЕ/Млекопитающие|Млекопитающие]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Млечные сосуды|Млечные сосуды]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Млечный путь|Млечный путь]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Млечный сок|Млечный сок]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Млечные железы|Млечные железы]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Млины Новые|Млины Новые]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Млынка|Млынка]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Мнемозина|Мнемозина]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Мнемоника или мнемотехника|Мнемоника или мнемотехника]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Мнимая величина|Мнимая величина]] ''594''
* [[МЭСБЕ/Мнишек|Мнишек]]
* [[МЭСБЕ/Многобрачие|Многобрачие]]
* [[МЭСБЕ/Многогранник|Многогранник]]
* [[МЭСБЕ/Многогрешный|Многогрешный]]
* [[МЭСБЕ/Многоженство|Многоженство]]
* [[МЭСБЕ/Многоножки|Многоножки]]
* [[МЭСБЕ/Многоточие|Многоточие]]
* [[МЭСБЕ/Многоугольник|Многоугольник]]
* [[МЭСБЕ/Многочлен|Многочлен]]
* [[МЭСБЕ/Многощетинковые черви|Многощетинковые черви]]
* [[МЭСБЕ/Множественное число|Множественное число]]
* [[МЭСБЕ/Множественность вотума|Множественность вотума]]
* [[МЭСБЕ/Моа|Моа]]
* [[МЭСБЕ/Моавитяне|Моавитяне]]
* [[МЭСБЕ/Моавия|Моавия]]
* [[МЭСБЕ/Моаллакат|Моаллакат]]
* [[МЭСБЕ/Мобили|Мобили]]
* [[МЭСБЕ/Мобилизация|Мобилизация]]
* [[МЭСБЕ/Мобилизация поземельной собственности|Мобилизация поземельной собственности]]
* [[МЭСБЕ/Мобиль|Мобиль]]
* [[МЭСБЕ/Могавк|Могавк]]
* [[МЭСБЕ/Могавская пустыня|Могавская пустыня]]
* [[МЭСБЕ/Могадор|Могадор]]
* [[МЭСБЕ/Могач|Могач]]
* [[МЭСБЕ/Могельница|Могельница]]
* [[МЭСБЕ/Могикане|Могикане]]
* [[МЭСБЕ/Могилев|Могилев]]
* [[МЭСБЕ/Могилевская губерния|Могилевская губерния]]
* [[МЭСБЕ/Могильно|Могильно]]
* [[МЭСБЕ/Могильщик|Могильщик]]
* [[МЭСБЕ/Могол|Могол]]
* [[МЭСБЕ/Могур|Могур]]
* [[МЭСБЕ/Мода|Мода]]
* [[МЭСБЕ/Модалисты|Модалисты]]
* [[МЭСБЕ/Модальность|Модальность]]
* [[МЭСБЕ/Моддерман|Моддерман]]
* [[МЭСБЕ/Моделирование|Моделирование]]
* [[МЭСБЕ/Модель|Модель]]
* [[МЭСБЕ/Модена|Модена]]
* [[МЭСБЕ/Модеполам|Модеполам]]
* [[МЭСБЕ/Модерадосы|Модерадосы]]
* [[МЭСБЕ/Модератор|Модератор]]
* [[МЭСБЕ/Модерн|Модерн]]
* [[МЭСБЕ/Модестов|Модестов]]
* [[МЭСБЕ/Моджи|Моджи]]
* [[МЭСБЕ/Модзалевский|Модзалевский]]
* [[МЭСБЕ/Модика|Модика]]
* [[МЭСБЕ/Модификация|Модификация]]
* [[МЭСБЕ/Модржевский|Модржевский]]
* [[МЭСБЕ/Модруш-Фиуме|Модруш-Фиуме]]
* [[МЭСБЕ/Модуль|Модуль]]
* [[МЭСБЕ/Модуляция|Модуляция]]
* [[МЭСБЕ/Модус|Модус]]
* [[МЭСБЕ/Можайск|Можайск]]
* [[МЭСБЕ/Можайское удельное княжество|Можайское удельное княжество]]
* [[МЭСБЕ/Можжевельник|Можжевельник]]
* [[МЭСБЕ/Мозаизм|Мозаизм]]
* [[МЭСБЕ/Мозаика|Мозаика]]
* [[МЭСБЕ/Мозамбик|Мозамбик]]
* [[МЭСБЕ/Мозамбикский канал|Мозамбикский канал]]
* [[МЭСБЕ/Мозг|Мозг]]
* [[МЭСБЕ/Мозговик овечий|Мозговик овечий]]
* [[МЭСБЕ/Моздок|Моздок]]
* [[МЭСБЕ/Мозель|Мозель]]
* [[МЭСБЕ/Мозельские вина|Мозельские вина]]
* [[МЭСБЕ/Мозенталь|Мозенталь]]
* [[МЭСБЕ/Мозер|Мозер]]
* [[МЭСБЕ/Мозжечок|Мозжечок]]
* [[МЭСБЕ/Мозоленогие|Мозоленогие]]
* [[МЭСБЕ/Мозолистое тело|Мозолистое тело]]
* [[МЭСБЕ/Мозоль|Мозоль]]
* [[МЭСБЕ/Мозырь|Мозырь]]
* [[МЭСБЕ/Моисей|Моисей]]
* [[МЭСБЕ/Моисей Хоренский|Моисей Хоренский]]
* [[МЭСБЕ/Мойва|Мойва]]
* [[МЭСБЕ/Мойка|Мойка]]
* [[МЭСБЕ/Мойры|Мойры]]
* [[МЭСБЕ/Мокасины|Мокасины]]
* [[МЭСБЕ/Мокиевка|Мокиевка]]
* [[МЭСБЕ/Мокка|Мокка]]
* [[МЭСБЕ/Мокой|Мокой]]
* [[МЭСБЕ/Мокпо|Мокпо]]
* [[МЭСБЕ/Мокрицы|Мокрицы]]
* [[МЭСБЕ/Мокрота|Мокрота]]
* [[МЭСБЕ/Мокша|Мокша]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Мокшан|Мокшан]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Моласс|Моласс]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Молва|Молва]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Молдавия|Молдавия]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Моле|Моле]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Молебен|Молебен]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Молекула|Молекула]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Молескин|Молескин]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Молешотт|Молешотт]] ''601''
* [[МЭСБЕ/Моли|Моли]] ''601—602''
* [[МЭСБЕ/Молибденовая желтая свинцовая руда|Молибденовая желтая свинцовая руда]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Молибденовый блеск|Молибденовый блеск]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Молибден|Молибден]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Молина|Молина]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Молинари|Молинари]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Молинос|Молинос]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Молитвослов|Молитвослов]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Моллер|Моллер]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Moll|Moll]] ''602''
* [[МЭСБЕ/Моллюски|Моллюски]] ''602—603''
* [[МЭСБЕ/Молния|Молния]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молога|Молога]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молодечно|Молодечно]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молодило|Молодило]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молодой Туд|Молодой Туд]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молозиво|Молозиво]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молокане|Молокане]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молоки|Молоки]] ''603''
* [[МЭСБЕ/Молоко|Молоко]] ''603—604''
* [[МЭСБЕ/Молоко известковое|Молоко известковое]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молоссы|Молоссы]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молотилка|Молотилка]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молот-рыба|Молот-рыба]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молох|Молох]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молочай|Молочай]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молочайные|Молочайные]] ''604''
* [[МЭСБЕ/Молочная|Молочная]] ''604—605''
* [[МЭСБЕ/Молочная кислота|Молочная кислота]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молочница|Молочница]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молочное лечение|Молочное лечение]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молочное хозяйство|Молочное хозяйство]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молочный сахар|Молочный сахар]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молочные железы|Молочные железы]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молуккские острова|Молуккские острова]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Молчанов|Молчанов]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Моль (в музыке)|Моль (в музыке)]] ''605''
* [[МЭСБЕ/Моль (фамилия)|Моль (фамилия)]] ''605—606''
* [[МЭСБЕ/Мольбек|Мольбек]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Мольберт|Мольберт]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Мольер|Мольер]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Мольтке|Мольтке]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Мольфетта|Мольфетта]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Момбас|Момбас]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Момент|Момент]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Моментальная фотография|Моментальная фотография]] ''606''
* [[МЭСБЕ/Моммзен|Моммзен]] ''606—607''
* [[МЭСБЕ/Момос|Момос]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монада|Монада]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монады|Монады]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монако|Монако]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монархиане|Монархиане]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монархия|Монархия]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монастырища|Монастырища]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монастырище|Монастырище]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монастырский приказ|Монастырский приказ]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монастырское урочище|Монастырское урочище]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монастырщина|Монастырщина]] ''607''
* [[МЭСБЕ/Монастырь|Монастырь]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монашенка|Монашенка]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монашество|Монашество]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монблан|Монблан]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монбутту|Монбутту]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монгир|Монгир]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монголия|Монголия]] ''608—609''
* [[МЭСБЕ/Монголы|Монголы]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Монгольский язык|Монгольский язык]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Монгольфье|Монгольфье]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Монгомери|Монгомери]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Мондего|Мондего]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Мондови|Мондови]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Монета (имя Юноны)|Монета (имя Юноны)]] ''609''
* [[МЭСБЕ/Монета|Монета]]  ''609—610''
* [[МЭСБЕ/Монета (иллюстрации)|Монета (иллюстрации)]] ''608''
* [[МЭСБЕ/Монетная регалия|Монетная регалия]] ''610''
* [[МЭСБЕ/Монж|Монж]] ''610''
* [[МЭСБЕ/Монизм|Монизм]] ''610''
* [[МЭСБЕ/Монк|Монк]] ''610''
* [[МЭСБЕ/Монмираль|Монмираль]] ''610—611''
* [[МЭСБЕ/Монморанси|Монморанси]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монмут (графство)|Монмут (графство)]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монмут (герцог)|Монмут (герцог)]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Моннье|Моннье]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Моно|Моно]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Моногамия|Моногамия]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монограмма|Монограмма]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монография|Монография]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монодия|Монодия]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монокль|Монокль]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монолит|Монолит]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монолог|Монолог]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Мономания|Мономания]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Мономах|Мономах]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монометаллизм|Монометаллизм]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Мономотапа|Мономотапа]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Моноплегия|Моноплегия]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монополи|Монополи]] ''611''
* [[МЭСБЕ/Монополия|Монополия]] ''611—612''
* [[МЭСБЕ/Монорхизм|Монорхизм]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монотеизм|Монотеизм]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монофизиты|Монофизиты]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монохорд|Монохорд]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монофелитство|Монофелитство]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монпансье|Монпансье]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монпелье|Монпелье]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монреаль|Монреаль]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монро|Монро]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монровия|Монровия]] ''612''
* [[МЭСБЕ/Монсеррат|Монсеррат]] ''612—613''
* [[МЭСБЕ/Монс (фаворитка Петра I)|Монс (фаворитка Петра I)]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монс (город)|Монс (город)]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монталамбер|Монталамбер]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтана|Монтана]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтанизм|Монтанизм]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтанья|Монтанья]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтаньяры|Монтаньяры]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтгомери (графство и город)|Монтгомери (графство и город)]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтгомери (поэт)|Монтгомери (поэт)]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтебелло (деревня)|Монтебелло (деревня)]] ''613''
* [[МЭСБЕ/Монтебелло (герцог)|Монтебелло (герцог)]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтеверде|Монтеверде]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтевидео|Монтевидео]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтезума|Монтезума]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монте Карло|Монте Карло]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монте Кассино|Монте Кассино]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтекки и Капулетти|Монтекки и Капулетти]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монте-Кристо|Монте-Кристо]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтекукколи|Монтекукколи]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтелеоне|Монтелеоне]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтелимар|Монтелимар]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтемайор|Монтемайор]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтепен|Монтепен]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтерей|Монтерей]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монте Роза|Монте Роза]] ''614''
* [[МЭСБЕ/Монтескье|Монтескье]] ''614—615''
* [[МЭСБЕ/Монтеспан|Монтеспан]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтес|Монтес]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монте-Сантанджело|Монте-Сантанджело]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монте Сан-Джульяно|Монте Сан-Джульяно]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтефиоре|Монтефиоре]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монти|Монти]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтиньи|Монтиньи]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтиньозо|Монтиньозо]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтировка|Монтировка]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтихо|Монтихо]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтион|Монтион]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтобан (город)|Монтобан (город)]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтобан (генерал)|Монтобан (генерал)]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтолон|Монтолон]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтре|Монтре]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтрейль|Монтрейль]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтроз (город)|Монтроз (город)]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтроз (маркиз)|Монтроз (маркиз)]] ''615''
* [[МЭСБЕ/Монтэнь|Монтэнь]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Монферран|Монферран]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Монферрат|Монферрат]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Монфокон|Монфокон]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Монфор|Монфор]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Монца|Монца]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Мон|Мон]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Мон де Марсан|Мон де Марсан]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Мон-Пердю|Мон-Пердю]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Мон Сенис|Мон Сенис]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Монюшко|Монюшко]] ''616''
* [[МЭСБЕ/Моон|Моон]] ''616—617''
* [[МЭСБЕ/Моонзунд|Моонзунд]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Мопа|Мопа]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Мопассан|Мопассан]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Мопертюи|Мопертюи]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Мопс|Мопс]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Мопу|Мопу]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Морава|Морава]] ''617''
* [[МЭСБЕ/Моравия|Моравия]] ''617—618''
* [[МЭСБЕ/Моравские братья|Моравские братья]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морадабад|Морадабад]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Моралес|Моралес]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Мораль|Мораль]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Моратин|Моратин]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Моратория|Моратория]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морачевский|Морачевский]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морбиган|Морбиган]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морганатический брак|Морганатический брак]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морган|Морган]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морганьи|Морганьи]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Моргенштерн|Моргенштерн]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морген|Морген]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Морг|Морг]] ''618''
* [[МЭСБЕ/Мордва|Мордва]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Мордвинов|Мордвинов]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Мордово|Мордово]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Мордовцев|Мордовцев]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Море|Море]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морев|Морев]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морелия|Морелия]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морелли|Морелли]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морелос|Морелос]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морель|Морель]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морельщики|Морельщики]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Морена|Морена]] ''619''
* [[МЭСБЕ/Моренгейм|Моренгейм]] ''619—620''
* [[МЭСБЕ/Морене|Морене]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Морепа|Морепа]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Морето|Морето]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Моретто|Моретто]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Морея|Морея]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Моржовец|Моржовец]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Морж|Морж]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Морзе|Морзе]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Мори|Мори]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Мориски|Мориски]] ''620''
* [[МЭСБЕ/Мориц|Мориц]] ''620—621''
* [[МЭСБЕ/Мориер|Мориер]] ''621''
* [[МЭСБЕ/Морков|Морков]] ''621''
* [[МЭСБЕ/Морковь|Морковь]] ''621''
* [[МЭСБЕ/Морлаки|Морлаки]] ''621''
* [[МЭСБЕ/Морлей (город)|Морлей (город)]] ''621''
* [[МЭСБЕ/Морлей (фамилия)|Морлей (фамилия)]] ''621''
* [[МЭСБЕ/Мормоны|Мормоны]] ''621—622''
* [[МЭСБЕ/Мормышанские озера|Мормышанские озера]] ''622''
* [[МЭСБЕ/Морни|Морни]] ''622''
* [[МЭСБЕ/Морнэ|Морнэ]] ''622''
* [[МЭСБЕ/Моро|Моро]] ''622''
* [[МЭСБЕ/Моровая язва|Моровая язва]] ''622''
* [[МЭСБЕ/Морозова|Морозова]] ''622''
* [[МЭСБЕ/Морозов|Морозов]] ''622—623''
* [[МЭСБЕ/Морозовы|Морозовы]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Морольф|Морольф]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Морон|Морон]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Мороховец|Мороховец]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Морошка|Морошка]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Морошкин|Морошкин]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Моррис|Моррис]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Морская болезнь|Морская болезнь]] ''623''
* [[МЭСБЕ/Морская|Морская]] ''623—624''
* [[МЭСБЕ/Морская пенка|Морская пенка]] ''624''
* [[МЭСБЕ/Морских Альпов департамент|Морских Альпов департамент]] ''624''
* [[МЭСБЕ/Морские анемоны|Морские анемоны]]
* [[МЭСБЕ/Морские ежи|Морские ежи]]
* [[МЭСБЕ/Морские желуди|Морские желуди]]
* [[МЭСБЕ/Морские звезды|Морские звезды]]
* [[МЭСБЕ/Морские змеи|Морские змеи]]
* [[МЭСБЕ/Морские купания|Морские купания]]
* [[МЭСБЕ/Морские лилии|Морские лилии]]
* [[МЭСБЕ/Морские тараканы|Морские тараканы]]
* [[МЭСБЕ/Морские течения|Морские течения]]
* [[МЭСБЕ/Морские черепахи|Морские черепахи]]
* [[МЭСБЕ/Морское право|Морское право]]
* [[МЭСБЕ/Морской ангел|Морской ангел]]
* [[МЭСБЕ/Морской бекас|Морской бекас]]
* [[МЭСБЕ/Морской бобр|Морской бобр]]
* [[МЭСБЕ/Морской волк|Морской волк]]
* [[МЭСБЕ/Морской канал|Морской канал]]
* [[МЭСБЕ/Морской конек|Морской конек]]
* [[МЭСБЕ/Морской кот|Морской кот]]
* [[МЭСБЕ/Морской лев|Морской лев]]
* [[МЭСБЕ/Морской леопард|Морской леопард]]
* [[МЭСБЕ/Морской слон|Морской слон]]
* [[МЭСБЕ/Морской царь|Морской царь]]
* [[МЭСБЕ/Морской ценз|Морской ценз]]
* [[МЭСБЕ/Морской черт|Морской черт]]
* [[МЭСБЕ/Морс|Морс]]
* [[МЭСБЕ/Мортира|Мортира]]
* [[МЭСБЕ/Мортификация|Мортификация]]
* [[МЭСБЕ/Мортье|Мортье]]
* [[МЭСБЕ/Морула|Морула]]
* [[МЭСБЕ/Морус|Морус]]
* [[МЭСБЕ/Морфей|Морфей]]
* [[МЭСБЕ/Морфи|Морфи]]
* [[МЭСБЕ/Морфий|Морфий]]
* [[МЭСБЕ/Морфиль|Морфиль]]
* [[МЭСБЕ/Морфинизм|Морфинизм]]
* [[МЭСБЕ/Морфиномания|Морфиномания]]
* [[МЭСБЕ/Морфологическая классификация языков|Морфологическая классификация языков]]
* [[МЭСБЕ/Морфология|Морфология]]
* [[МЭСБЕ/Мор|Мор]]
* [[МЭСБЕ/Моршанск|Моршанск]]
* [[МЭСБЕ/Мосальск|Мосальск]]
* [[МЭСБЕ/Мосальский|Мосальский]]
* [[МЭСБЕ/Мосгейм|Мосгейм]]
* [[МЭСБЕ/Москва|Москва]]
* [[МЭСБЕ/Москва-река|Москва-река]]
* [[МЭСБЕ/Москитов берег|Москитов берег]]
* [[МЭСБЕ/Москиты|Москиты]]
* [[МЭСБЕ/Московская губерния|Московская губерния]]
* [[МЭСБЕ/Московский каменноугольный бассейн|Московский каменноугольный бассейн]]
* [[МЭСБЕ/Московский университет|Московский университет]]
* [[МЭСБЕ/Московско-Брестская железная дорога|Московско-Брестская железная дорога]]
* [[МЭСБЕ/Московско-Виндаво-Рыбинская железная дорога|Московско-Виндаво-Рыбинская железная дорога]]
* [[МЭСБЕ/Московское княжество|Московское княжество]]
* [[МЭСБЕ/Московско-Казанская железная дорога|Московско-Казанская железная дорога]]
* [[МЭСБЕ/Московско-Киево-Воронежская железная дорога|Московско-Киево-Воронежская железная дорога]]
* [[МЭСБЕ/Московско-Курская|Московско-Курская]]
* [[МЭСБЕ/Московско-Ярославско-Архангельская железная дорога|Московско-Ярославско-Архангельская железная дорога]]
* [[МЭСБЕ/Мосолов|Мосолов]]
* [[МЭСБЕ/Моссамедес|Моссамедес]]
* [[МЭСБЕ/Моссо|Моссо]]
* [[МЭСБЕ/Моссул|Моссул]]
* [[МЭСБЕ/Мост|Мост]]
* [[МЭСБЕ/Мост (политик)|Мост (политик)]]
* [[МЭСБЕ/Мостаганем|Мостаганем]]
* [[МЭСБЕ/Мостар|Мостар]]
* [[МЭСБЕ/Мостик Витстона|Мостик Витстона]]
* [[МЭСБЕ/Мостовая|Мостовая]]
* [[МЭСБЕ/Мостовая повинность|Мостовая повинность]]
* [[МЭСБЕ/Мостовщина|Мостовщина]]
* [[МЭСБЕ/Мосты|Мосты]]
* [[МЭСБЕ/Мосх|Мосх]]
* [[МЭСБЕ/Мотала|Мотала]]
* [[МЭСБЕ/Мотенебби|Мотенебби]]
* [[МЭСБЕ/Мотервель|Мотервель]]
* [[МЭСБЕ/Мотет|Мотет]]
* [[МЭСБЕ/Мотив|Мотив]]
* [[МЭСБЕ/Мотлей|Мотлей]]
* [[МЭСБЕ/Мотовилихинский завод|Мотовилихинский завод]]
* [[МЭСБЕ/Мотор|Мотор]]
* [[МЭСБЕ/Мотриль|Мотриль]]
* [[МЭСБЕ/Мотто|Мотто]]
* [[МЭСБЕ/Мотыжин|Мотыжин]]
* [[МЭСБЕ/Мотыльковые|Мотыльковые]]
* [[МЭСБЕ/Мох|Мох]]
* [[МЭСБЕ/Мохаммед|Мохаммед]]
* [[МЭСБЕ/Мохаммера|Мохаммера]]
* [[МЭСБЕ/Мохаррем|Мохаррем]]
* [[МЭСБЕ/Мохер|Мохер]]
* [[МЭСБЕ/Мохнацкий|Мохнацкий]]
* [[МЭСБЕ/Моцарт|Моцарт]]
* [[МЭСБЕ/Моча|Моча]]
* [[МЭСБЕ/Моча (река)|Моча (река)]]
* [[МЭСБЕ/Мочало|Мочало]]
* [[МЭСБЕ/Мочалов|Мочалов]]
* [[МЭСБЕ/Мочевая кислота|Мочевая кислота]]
* [[МЭСБЕ/Мочевина|Мочевина]]
* [[МЭСБЕ/Мочевой пузырь|Мочевой пузырь]]
* [[МЭСБЕ/Мочевые камни|Мочевые камни]]
* [[МЭСБЕ/Мочегонные средства|Мочегонные средства]]
* [[МЭСБЕ/Мочеизнурение|Мочеизнурение]]
* [[МЭСБЕ/Мочеполовая система|Мочеполовая система]]
* [[МЭСБЕ/Мочеточники|Мочеточники]]
* [[МЭСБЕ/Мочульский|Мочульский]]
* [[МЭСБЕ/Моша|Моша]]
* [[МЭСБЕ/Мошелес|Мошелес]]
* [[МЭСБЕ/Мошенничество|Мошенничество]]
* [[МЭСБЕ/Мошковский|Мошковский]]
* [[МЭСБЕ/Мошны|Мошны]]
* [[МЭСБЕ/Мошонка|Мошонка]]
* [[МЭСБЕ/Мощи|Мощи]]
* [[МЭСБЕ/Моэро|Моэро]]
* [[МЭСБЕ/Мравина|Мравина]]
* [[МЭСБЕ/Мрамор|Мрамор]]
* [[МЭСБЕ/Мраморное море|Мраморное море]]
* [[МЭСБЕ/Мраса|Мраса]]
* [[МЭСБЕ/Мрочек-Дроздовский|Мрочек-Дроздовский]]
* [[МЭСБЕ/Мста|Мста]]
* [[МЭСБЕ/Мстера|Мстера]]
* [[МЭСБЕ/Мстибож|Мстибож]]
* [[МЭСБЕ/Мстино|Мстино]]
* [[МЭСБЕ/Мстислав|Мстислав]]
* [[МЭСБЕ/Мстиславец|Мстиславец]]
* [[МЭСБЕ/Мстиславские|Мстиславские]] ''636—637''
* [[МЭСБЕ/Мстиславль|Мстиславль]] ''637''
* [[МЭСБЕ/Мстов|Мстов]] ''637''
* [[МЭСБЕ/Мта-цминда|Мта-цминда]] ''637''
* [[МЭСБЕ/Муар|Муар]] ''637''
* [[МЭСБЕ/Муассан|Муассан]] ''637''
* [[МЭСБЕ/Мугань|Мугань]] ''637—638''
* [[МЭСБЕ/Мудир|Мудир]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Муджтахид|Муджтахид]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Мужеложство|Мужеложство]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Музаффер-Эддин|Музаффер-Эддин]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Музей|Музей]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Музей (поэт)|Музей (поэт)]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Музеус|Музеус]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Музы|Музы]] ''638''
* [[МЭСБЕ/Музыка|Музыка]] ''638—639''
* [[МЭСБЕ/Музыкальные инструменты|Музыкальные инструменты]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мукденское сражение|Мукденское сражение]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мукден|Мукден]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мукоровые грибы|Мукоровые грибы]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мулаты|Мулаты]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мулла|Мулла]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мул|Мул]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мульда (в геологии)|Мульда (в геологии)]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мульда (река)|Мульда (река)]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мультан|Мультан]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мультатули|Мультатули]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мультипликатор|Мультипликатор]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мумификация|Мумификация]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мумия|Мумия]] ''640''
* [[МЭСБЕ/Мумия (краска)|Мумия (краска)]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Муммий|Муммий]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мунго|Мунго]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мунгу-Сардык|Мунгу-Сардык]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мунда|Мунда]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мундт|Мундт]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мундшенк|Мундшенк]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мундштук|Мундштук]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Муниципализация земли|Муниципализация земли]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Муниципалитет|Муниципалитет]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Муниципальные учреждения|Муниципальные учреждения]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Муниципии|Муниципии]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мункачи|Мункачи]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мункач|Мункач]] ''641''
* [[МЭСБЕ/Мунк|Мунк]] ''641—642''
* [[МЭСБЕ/Мунх|Мунх]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Мунцингер|Мунцингер]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Муньос|Муньос]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Мунэ-Сюлли|Мунэ-Сюлли]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Муонио|Муонио]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Муравлин|Муравлин]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Муравский шлях|Муравский шлях]] ''642''
* [[МЭСБЕ/Муравьев|Муравьев]] ''642—643''
* [[МЭСБЕ/Муравьевы (декабристы)|Муравьевы (декабристы)]] ''643''
* [[МЭСБЕ/Муравьи|Муравьи]] ''643—644''
* [[МЭСБЕ/Муравьиная кислота|Муравьиная кислота]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Муравьиный лев|Муравьиный лев]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Муравьеды|Муравьеды]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Мурад|Мурад]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Муратори|Муратори]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Мурафа|Мурафа]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Мурашкино Большое|Мурашкино Большое]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Мургаб|Мургаб]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Мурена|Мурена]] ''644''
* [[МЭСБЕ/Муретов|Муретов]] ''644—645''
* [[МЭСБЕ/Мурза|Мурза]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Мурзакевич|Мурзакевич]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Мурзук|Мурзук]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Мурильо|Мурильо]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Мурманский берег|Мурманский берег]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Мурмолка|Мурмолка]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Мурома|Мурома]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Муромские князья|Муромские князья]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Муромцев|Муромцев]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Муром|Муром]] ''645''
* [[МЭСБЕ/Муррумбиджи|Муррумбиджи]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Муррэй (река)|Муррэй (река)]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Муррэй (граф)|Муррэй (граф)]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мурсия|Мурсия]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Муртен|Муртен]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мурчисон|Мурчисон]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Муршидабад|Муршидабад]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мур (река)|Мур (река)]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мур (поэт)|Мур (поэт)]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мусин-Пушкин|Мусин-Пушкин]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мускулатура|Мускулатура]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мускардин|Мускардин]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мускарин|Мускарин]] ''646''
* [[МЭСБЕ/Мускатное дерево|Мускатное дерево]] ''646—647''
* [[МЭСБЕ/Мускат|Мускат]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мускигон|Мускигон]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мусковит|Мусковит]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мускулы|Мускулы]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мускусная крыса|Мускусная крыса]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мускусный овцебык|Мускусный овцебык]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мускус|Мускус]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Муслин|Муслин]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мусоргский|Мусоргский]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Муспратт|Муспратт]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Муссивное золото и серебро|Муссивное золото и серебро]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Муссоны|Муссоны]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мустанг|Мустанг]] ''647''
* [[МЭСБЕ/Мустафа|Мустафа]] ''648''
* [[МЭСБЕ/Мусульмане|Мусульмане]] ''648''
* [[МЭСБЕ/Мусульманское зодчество|Мусульманское зодчество]] ''648''
* [[МЭСБЕ/Мутазилиты|Мутазилиты]] ''648''
* [[МЭСБЕ/Мутационная теория|Мутационная теория]] ''648—649''
* [[МЭСБЕ/Мутер|Мутер]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Мутина|Мутина]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муткуров|Муткуров]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Мутсухито|Мутсухито]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Мут|Мут]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муфель|Муфель]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муфлон|Муфлон]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муфта|Муфта]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муфтий|Муфтий]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муха шпанская|Муха шпанская]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муханов|Муханов]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Мухи|Мухи]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Муховец|Муховец]] ''649''
* [[МЭСБЕ/Мухоловка|Мухоловка]] ''649—650''
* [[МЭСБЕ/Мухомор|Мухомор]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мухоедка|Мухоедка]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мухтар|Мухтар]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мухтар-паша|Мухтар-паша]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Муций Сцевола|Муций Сцевола]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мучнистая роса|Мучнистая роса]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мучной червь|Мучной червь]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Муша|Муша]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушараби|Мушараби]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушир|Мушир]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушка|Мушка]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушкетеры|Мушкетеры]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушкетов|Мушкетов]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушкетон|Мушкетон]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушкет|Мушкет]] ''650''
* [[МЭСБЕ/Мушников|Мушников]] ''650—651''
* [[МЭСБЕ/Муштабель|Муштабель]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Муэдзин|Муэдзин]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Муя|Муя]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Мхи|Мхи]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Мхитаристы|Мхитаристы]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Мценск|Мценск]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Мцхета|Мцхета]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Мцыри|Мцыри]] ''651''
* [[МЭСБЕ/Мшанки|Мшанки]] ''651—652''
* [[МЭСБЕ/Мщонов|Мщонов]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мылва|Мылва]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мыло|Мыло]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мыльный корень|Мыльный корень]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мыльный спирт|Мыльный спирт]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мыс|Мыс]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мытарства|Мытарства]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мытарь|Мытарь]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мытищи Большие|Мытищи Большие]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мытник|Мытник]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мыт (пошлина)|Мыт (пошлина)]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мыт (болезнь)|Мыт (болезнь)]] ''652''
* [[МЭСБЕ/Мышинец|Мышинец]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышиные|Мышиные]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышкин|Мышкин]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышление|Мышление]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышцы|Мышцы]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мыш|Мыш]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышь|Мышь]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышьяковистое железо|Мышьяковистое железо]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышьяковый колчедан|Мышьяковый колчедан]] ''653''
* [[МЭСБЕ/Мышьяк|Мышьяк]] ''653—654''
* [[МЭСБЕ/Мыщелки|Мыщелки]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Мьёзен|Мьёзен]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медная зелень|Медная зелень]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медная лазурь|Медная лазурь]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медная река|Медная река]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медники|Медники]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медный|Медный]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медный блеск|Медный блеск]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медный колчедан|Медный колчедан]] ''654''
* [[МЭСБЕ/Медный купорос|Медный купорос]] ''654—655''
* [[МЭСБЕ/Медь|Медь]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Медяница|Медяница]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Медянка|Медянка]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Медянки|Медянки]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Меловатка|Меловатка]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Меловая бумага|Меловая бумага]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Меловая система|Меловая система]] ''655''
* [[МЭСБЕ/Мел|Мел]] ''655—656''
* [[МЭСБЕ/Мена (договор)|Мена (договор)]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Мена (местечко)|Мена (местечко)]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Меновая ценность|Меновая ценность]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Мержинский|Мержинский]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Мерославский|Мерославский]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Меры|Меры]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Местничество|Местничество]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Местные законы|Местные законы]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Местные финансы|Местные финансы]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Местожительство|Местожительство]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Местоимение|Местоимение]] ''656''
* [[МЭСБЕ/Месяц|Месяц]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Метлин|Метлин]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Меха|Меха]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мехов|Мехов]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мешанка|Мешанка]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мешко|Мешко]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мешконос|Мешконос]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мещане|Мещане]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мэй|Мэй]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мэккензи (река)|Мэккензи (река)]] ''657''
* [[МЭСБЕ/Мэккензи (фамилия)|Мэккензи (фамилия)]] ''657—658''
* [[МЭСБЕ/Мэккльсфильд|Мэккльсфильд]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэкон|Мэкон]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэн (географические названия)|Мэн (географические названия)]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэн (фамилия)|Мэн (фамилия)]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэн де Биран|Мэн де Биран]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэриленд|Мэриленд]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэр|Мэр]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэссинджер|Мэссинджер]] ''658''
* [[МЭСБЕ/Мэстр|Мэстр]] ''658—659''
* [[МЭСБЕ/Мэтерлинк|Мэтерлинк]] ''659''
* [[МЭСБЕ/Мюллер|Мюллер]] ''659—660''
* [[МЭСБЕ/Мюльгаузен|Мюльгаузен]] ''660''
* [[МЭСБЕ/Мюльгейм|Мюльгейм]] ''660''
* [[МЭСБЕ/Мюльреди|Мюльреди]] ''660''
* [[МЭСБЕ/Мюнстер (город и провинция)|Мюнстер (город и провинция)]] ''660''
* [[МЭСБЕ/Мюнстер (фамилия)|Мюнстер (фамилия)]] ''660''
* [[МЭСБЕ/Мюнхгаузен|Мюнхгаузен]] ''660''
* [[МЭСБЕ/Мюнхен|Мюнхен]] ''660—661''
* [[МЭСБЕ/Мюнцер|Мюнцер]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мюнц|Мюнц]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мюрат|Мюрат]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мюрже|Мюрже]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мюридизм|Мюридизм]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мюссе|Мюссе]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мягкое небо|Мягкое небо]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мягкоперые рыбы|Мягкоперые рыбы]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мягкотелые|Мягкотелые]] ''661''
* [[МЭСБЕ/Мякина|Мякина]] ''661—662''
* [[МЭСБЕ/Мякотин|Мякотин]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясницкий|Мясницкий]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясная туша|Мясная туша]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясной порошок|Мясной порошок]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясной сок|Мясной сок]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясо|Мясо]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясоедов|Мясоедов]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мясоед|Мясоед]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мястковка|Мястковка]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мята|Мята]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мятеж|Мятеж]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мятлев|Мятлев]] ''662''
* [[МЭСБЕ/Мятлик|Мятлик]] ''662—663''
* [[МЭСБЕ/Мятное масло|Мятное масло]] ''663''
* [[МЭСБЕ/Мячково|Мячково]] ''663''
* [[МЭСБЕ/Мячков|Мячков]] ''663''
* [[МЭСБЕ/Миро|Миро]] ''663—664''
* [[МЭСБЕ/Миропомазание|Миропомазание]] ''664''
&lt;!--
* [[МЭСБЕ/Н (буква)|Н (буква)]]
--&gt;
&lt;/div&gt;</text>
      <sha1>ghpxz78xqhbab23ov9b0ogdrat91xwg</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Политический строй древней Руси вече и князь 1906.pdf/70</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1154618</id>
    <revision>
      <id>5743102</id>
      <parentid>5068745</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:09:37Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743102</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="931" sha1="42hrs9puifcx14cpy3np2uhgpxo8aaf" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;1&quot; user=&quot;VasyaRogov&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;&lt;center&gt;{{heading|65|ОГЛАВЛЕНІЕ}}&lt;/center&gt;
{{right|''Стр''}}
{{Dotted TOC||[[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/I|I. Вѣче]]|5}}
{{Dotted TOC||[[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/II|II. Происхожденіе и паденіе вѣчевого строя]]|25}}
{{Dotted TOC||[[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/III|III. Князь]]|32}}
{{Dotted TOC||[[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/IV|IV. Княжеская дума]]|43}}
{{Dotted TOC||[[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/V|V. Княжеская администрация]]|54}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>42hrs9puifcx14cpy3np2uhgpxo8aaf</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/I</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1154620</id>
    <revision>
      <id>5743101</id>
      <parentid>5637194</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:09:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/І]] в [[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/I]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5637194</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1439" sha1="2eup3dli64dgw13ridab6sgmpft0cmx" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Митрофан Викторович Довнар-Запольский|М. В. Довнар-Запольский]] (1867-1934)
| НАЗВАНИЕ              = Политический строй древней Руси. Вѣче и князь
| ЧАСТЬ                 = I.
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Вѣче
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1906
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| НЕТ_ИСТОЧНИКА = 
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/II|II. Происхожденіе и паденіе вѣчевого строя]]
| КАЧЕСТВО              = 
| СТИЛЬ= text
}}
&lt;pages index=&quot;Политический строй древней Руси вече и князь 1906.pdf&quot; from=11 to=30 /&gt;


[[Категория:Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)]]</text>
      <sha1>2eup3dli64dgw13ridab6sgmpft0cmx</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/II</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1154621</id>
    <revision>
      <id>5743103</id>
      <parentid>5646157</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T01:09:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743103</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1569" sha1="ack07pu06ve60f542fjvefsq18g60mm" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Митрофан Викторович Довнар-Запольский|М. В. Довнар-Запольский]] (1867-1934)
| НАЗВАНИЕ              = Политический строй древней Руси. Вѣче и князь
| ЧАСТЬ                 = II.
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Происхожденіе и паденіе вѣчевого строя
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1906
| ЯЗЫКОРИГИНАЛА         = 
| НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА     = 
| ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = 
| ПЕРЕВОДЧИК            = 
| НЕТ_ИСТОЧНИКА = 
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ           = 
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ   = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = [[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/I|I. Вѣче]]
| СЛЕДУЮЩИЙ             = [[Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)/III|III. Князь]]
| КАЧЕСТВО              = 
| СТИЛЬ= text
}}
&lt;pages index=&quot;Политический строй древней Руси вече и князь 1906.pdf&quot; from=31 to=38 tosection=2 /&gt;


[[Категория:Политический строй древней Руси (Довнар-Запольский)]]</text>
      <sha1>ack07pu06ve60f542fjvefsq18g60mm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Игорь Стравинский (Тюнеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1198826</id>
    <revision>
      <id>5743076</id>
      <parentid>5646413</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:20:36Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[Игорь Стравинский (Tюнеев)]] в [[Игорь Стравинский (Тюнеев)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5646413</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="23295" sha1="h7gg9xm6t1ua5fdz5sszqbyfnimn1kw" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=Игорь Стравинский
| АВТОР=[[Автор:Борис Дмитриевич Тюнеев|Б. Tюнеев]]
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1913
| ИСТОЧНИК=Русская музыкальная газета, 1913, № 3. — Санкт-Петербург, 1913. — СС. 71—78.
| ДРУГОЕ=
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Игорь Стравинский. ==
Игорь Стравинский — блестящий талант, который заставил о себе говорить Западную Европу (преимущественно Францию) последние 3—4 года. Тот факт, что Стравинского сначала узнала и оценила Франция, а потом уже собирается узнавать и Россия — неудивителен, так как и в наши дни не бывает пророка в отечестве своем.

Игорь Стравинский — сын знаменитого, в свое время, артиста Мариинской сцены, Федора Игнатьевича Стравинского (1843—1902) — родился 5 июня 1882 года в Ораниенбауме. Наследственность, вероятно, сыграла не малую роль во влечении молодого музыканта к музыке, и уже 9 лет он усердно занимается игрой на рояле. В 1902 году — встреча за границей с Н. А. Римским-Корсаковым — и перестройка жизни по новому плану: Стравинский становится учеником гениального мастера, оказавшего большое влияние на юношу. Неустанный труд (между прочим, за это время Стравинский сделал ф.-п. переложение «Пана-Воеводы» Р.-Корсакова), природное чутье и талант вырабатывают из ученика мастера, и уже в 1907 г. он пишет свою первую Симфонию (не изданную) и прелестную сюиту для голоса и ф.-п. на текст Пушкина «Фавн и Пастушка».

В 1908 г. появляются: «Фантастическое скерцо», «Фейерверк» (фантазия для оркестра), «Погребальная песня» (посвященная памяти Р.-Корсакова) и также издаются четыре ф.-п. этюда, два романса («Весна-монастырская» И «Роснянка-хлыстовская») и «Pastoral» для голоса и ф.-п. В следующем 1909 — «Сцена из сказки Андерсена «Соловей» (для соло, хора и оркестра), и в 1910 и 1911 выходят в свет его балеты: «Жар-Птица» (сказка-балет) и «Петрушка» (потешные сцены в 4-х картинах). Последние произведения Стравинского за 1911-12 г.: две песни «Незабудочка» и «Голубь», кантата для хора и оркестра «Звездоликий» и хореодрама «Весна Священная» в 2-х частях.

Жар Птица — балет впервые поставлен в парижской Большой опере 25 июня 1910 г. — декорации Головина, костюмы по рисункам Бакста и Головина. Балет «Петрушка» поставлен впервые в парижском театре Сһаtelet 13 июня 1911 г.; декорации и костюмы Алекс. Бенуа.

Каждое значительное явление искусства нельзя рассматривать, как нечто самостоятельное, явившееся само по себе, — напротив, такое явление имеет всегда корни в прошлом, пуская новые молодые побеги в грядущее.

И талант Игоря Стравинского прекрасно подтверждает эту мысль. Мусоргский и Р.-Корсаков - духовные восприемники его. У первого он научился правдивому, искреннему, живому языку; у второго — первоклассному мастерству, стройности, четкости и выразительности рисунка. Художественный такт, чувство меры, во-время останавливают полет разгоряченной фантазии, — создавая известные границы прекрасного и прекрасному. Артистическая чуткость позволила ему проникнуть беспрепятственно в сказочный мир («Жар-Птица»), а нужная для этого созерцательная углубленность и объективизм дали возможность отразить в музыкальных образах всю пленительную роскошь, неисчерпаемую фантастику и трепетную мистику сказочного эпоса. Верным, резким подчас, взмахом своего резца высекает Стравинский свои пластические контуры, они, быть может, и угловаты, и недостаточно гладко отполированы, но суть не в этом; да ведь и ''сказка'', вымысел народный, — такова же — причудливая, неровная.

Другая сторона дарования Стравинского — жуткий, подчас страшный реализм, страшный по своей беcпощадности, как бы отверзающий завесу с дна и души человеческой («Петрушка»). Как настоящий художник ''молча'' должен иногда высказывать мысль, так и Стравинский, не вкладывая ни одного слова в уста бедного забитого Петрушки, нашел достойные краски для того, чтобы возбудить у зрителя благородную жалость и сочувствие к страданиям немой куклы.

Останавливая внимание на первых оркестровых оpus'ах Стравинского, нельзя обойти молчанием его «Фантастического Скерцо» и «Фейерверка». Скерцо написано под впечатлением чтения описания жизни пчел, а «Фейерверк» сочинен по поводу семейного торжества в семье Р.-Корсакова. Обе пьесы — мастерская отделка звучности оркестровых групп, это, так сказать, генеральный смотр всему тому, что было познано под верховным руководством творца «Китежа». За «Фейерверком» упрочился эпитет «пиротехнического», благодаря действительно из ряду вон выходящим сочетаниям оркестровых красок, которые и составляют главную основу и содержание всей пьесы (невольно напрашивается параллель с «Испанским каприччио» Р.-Корсакова).

Не останавливаясь на романсах и фортепианных пьесах, носящих признаки ярко выраженной индивидуальности, перейдем к балетам «Жар-Птице» и «Петрушке», в которых с особой рельефностью высказался блестящий, свежий талант Стравинского — поэта сказки, и Стравинского — реалиста.

«''Жар-Птица''» составлена Михаилом Фокиным по известной русской сказке о «Жар-Птице, Иване-Царевиче и Царевне-Ненаглядной Красе», в которой Жар-Птица освобождает от чар злого Кащея-Бессмертного, Царевича, Царевну и все «поганое» Кащеево царство. Вступление к балету рисует в таинственных трепетных гармониях это сказочное царство: Мрачно рокочут контрабасы, а им в ответ нежными переливами поют духовые. Но вот, сверкая и искрясь радужными блестками, появляется Жар-Птица, а за ней и Иван-Царевич. Колорит сразу меняется: оркестр живет и дышит блеском и силой (танец Жар-Птицы); полная неги и истомы, звучит «мольба» Жар-Птицы (плавное Adagio чередуется с мечтательным Allegretto). «Появление зачарованных царевен», «игра золотыми яблочками» (скерцо), «хоровод», «волшебные перезвоны» — законченные №№ чисто симфонического характера, сделанные с замечательным вкусом и фантазией неисчерпаемой.

Стравинский «рассказывает» свою сказку-балет более чем смелыми штрихами (гармоническая ткань оркестра), переходящими часто в дерзновение, но это дерзновение непроизвольно захватывает, пленяет. А колоссальный «поганый пляс» кащеева царства — причудливая фантастическая картина разбушевавшейся нечисти, чудищ, кикимор, балибошек (слуг кащеевых). Умирает грозный Кащей, а там вдали, как бы спускаясь с лучезарных высот, медленно и плавно растет мотив освобождения (Lento maestoso, H-dur), переходящий в светлый торжествующий гимн (Allegro non tropo ⁷/⁴).

Насколько «Жар-Птица» уносит своей фантастикой в высь, настолько же «''Петрушка''» — приковывает к земле, заставляя с особой остротой и даже болью пережить драму бедного забитого существа. Да и самый сюжет «потешных сцен», обработанный для сцены композитором совместно с Александром Бенуа: «потешные сцены в 4-х картинах Игоря Стравинского и Александра Бенуа» (так озаглавлен балет, лишь недавно вышедший в печати в изд. Рос. Муз. Изд.), настолько необычен для «''балетного''» представления, после всевозможных «Привалов кавалерии», что на нем стоит несколько остановиться. Выписываем почти целиком содержание потешных сцен. Действие происходит в 30-х годах прошлого века, на Адмиралтейской площади в Петербурге во время масленицы.

&lt;small&gt;
«Старый фокусник восточного типа показывает оживающие куклы: Петрушку, Балерину и Арапа... Магия фокусника сообщила куклам все чувства и страсти настоящих людей. Богаче других наделен ими Петрушка; он и страдает больше, нежели Балерина и Арап. Горько чувствует он жестокость Фокусника, свою неволю, свою отрезанность от прочего мира, свой уродливый и смешной вид. Утешения он ищет в любви Балерины и ему кажется, что он находит ответ...

Жизнь Арапа, глупого, злого, но нарядного, являет полную противуположность жизни Петрушки. Он нравится Балерине, которая всячески старается очаровать его. Это, наконец, ей удается, но врывается бешеный от ревности Петрушка и нарушает любовное объяснение.

Арап свирепеет и выгоняет Петрушку вон. Масляничное веселье достигает крайних пределов... В момент наибольшего разгула слышны вопли из театра фокусника. Недоразумение между Арапом и Петрушкой приняло острый оборот. Ожившие куклы выбегают на улицу, Арап поражает Петрушку ударом сабли и жалкий Петрушка умирает в снегу, окруженный толпой гуляк. Фокусник спешит всех успокоить. Под его руками Петрушка снова возвращается в свой первоначальный кукольный вид, и толпа, удостоверившись в том, что раздробленная голова сделана из дерева, а тело набито опилками, расходится. Но не так просто кончается дело для самого лукавого фокусника, оставшегося наедине с куклой; к ужасу его над театриком появляется привидение Петрушки, которое грозит своему мучителю и издевается над всеми, поверившими в наваждение».
&lt;/small&gt;

Первая картина, озаглавленная «народные гуляния на масляной» — сразу же переносит слушателя в шумящую, празднично-настроенную толпу; это — подлинное, широкое русское веселье. Вот толпа подвыпивших гуляк, с курьезным, остроумнейшим оркестровым сопровождением (подражание гармоники); вот балаганный дед, потешающий в своем балагане публику, шарманщик, танцовщица, словом все герои масляничного угара, в наши дни, уже отошедшего в вечность. Подчеркиваем мастерскую оркестровую звукопись и редкий по смелости контра-пункт. Но вот появляется фокусник и прикосновением флейты оживляет своих кукол (Петрушку, Балерину и Арапа), дружно пускающихся в пляс (живая «русская»). Во второй картине «у Петрушки» — композитор изображает не только забитость своего героя, но и негодование; и каким страшным кажется «проклятие Петрушки», как грозяще гремит фразка, сопровождающая почти повсюду Петрушку (a1-d2-f2-a2, g2-e2-c2-g1). «Арап» (ІІІ картина) — менее удачно обрисован, чем Петрушка — и вся почти его сцена, до появления Балерины и ее вальса, носит следы чего-то сработанного, насильно пригнанного. Но вот в оркестре снова грозно звучит тема Петрушки, который вступает в ссору с Арапом (причудливый каскад секунд и квинт в оркестре).

Последняя картина снова переносит нас на народные гулянья. Смеркает. Та же праздничная, шумящая толпа. Народ сам веселится (танец кормилиц с курьезно гармонизованными песнями «Вдоль по питерской» и «Ах вы сени, мои сени»); ряд живых сценок — мужик с медведем, купец с цыганками, и как достойный финал этой пестрой, из жизни выхваченной картины — появляются ряженные, — оркестр звенит, поет — разгар веселья; зажигаются разноцветные бенгальские огни. Из театрика выбегает Петрушка, а за ним Арап, настигающий его ударом своей сабли. Идет снег. Петрушка жалобно умирает (в оркестре видоизмененная фразка Петрушки на замирающем тремоло). Еще несколько трепетных вздохов оркестра и грозно-насмешливо вновь звучит тема Петрушки, но уже Петрушки-мстителя, а не покорного раба старого фокусника.

Вот эта последняя сцена смерти Петрушки, показывает еще одну замечательную сторону таланта Стравинского — его поразительный лаконизм, умение в немногом сказать многое, даже значительное. Лишенная даже сценической обстановки&lt;ref&gt;В России ни «Жар-Птица», ни «Петрушка» еще не поставлены.&lt;/ref&gt; и оркестра — смерть Петрушки оставляет жуткое, даже потрясающее впечатление именно своей правдивостью.

Последнее произведение Стравинского (еще не изданное) — хореодрама «''Весна Священная''» (Frühling der Heilige), которую он пишет на сюжет составленный совместно с Н. К. Рерихом. Главная мысль хореодрамы — выразить «близость наших праотцев к земле

Вот программа хореодрамы, любезно сообщенная нам автором:

«''Часть первая'', носящая название «Поцелуй земли», заключает в себе древние славянские игры — радость весне. Оркестровое вступление — рой дудок весенних — далее, после поднятия занавеса, гадания, игры хороводные, игры умыкания, хоровод-игра города с городом, и все это прерывается шествием «Старейшего-мудрейшего» старца, который дает земле поцелуй. Бешеное выплясывание земли опьяненных весною людей заключает первую часть.

«Во ''второй части'', девушки ведут ночью тайные игры на холме священном. Одна из девушек обречена судьбой на жертву. Она заходит в тупик каменного лабиринта, все остальные девушки славят тогда избранную буйной воинственной пляской. Тогда приходят старики. Обреченная, оставшаяся одна с глазу на глаз перед старцами, пляшет свою последнюю «священную пляску» — ''Великую жертву''. Последними словами и названа вторая часть. Старцы — свидетели ее последней пляски, кончающейся смертью обреченной».

Таков сюжет последнего произведения Стравинского, в котором композитор желает дать почувствовать слушателям в лапидарных ритмах близость людей к земле, общность их жизни. Вся вещь должна быть поставлена танцевально, пантомима — отсутствует.

{{---|width=15%}}

Игорь Стравинский начал свою композиторскую карьеру на наших глазах, и начал ее так, как многие заканчивают. И мы уверены, что от него можно ждать еще много нового и значительного, ибо талант это непрерывная работа над собой для искусства, а искусство — вечный прогресс!

==== Примечания ====
{{примечания}}

[[Категория:Публикации в «Русской музыкальной газете»]]
[[Категория:Газетные публикации 1913 года]]</text>
      <sha1>h7gg9xm6t1ua5fdz5sszqbyfnimn1kw</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743077</id>
      <parentid>5743076</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:21:22Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743077</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="23296" sha1="e8eicj0fs05b1ub77bs1ymj8xbdgvts" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ=Игорь Стравинский
| АВТОР=[[Автор:Борис Дмитриевич Тюнеев|Б. Тюнеев]]
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1913
| ИСТОЧНИК=Русская музыкальная газета, 1913, № 3. — Санкт-Петербург, 1913. — СС. 71—78.
| ДРУГОЕ=
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Игорь Стравинский. ==
Игорь Стравинский — блестящий талант, который заставил о себе говорить Западную Европу (преимущественно Францию) последние 3—4 года. Тот факт, что Стравинского сначала узнала и оценила Франция, а потом уже собирается узнавать и Россия — неудивителен, так как и в наши дни не бывает пророка в отечестве своем.

Игорь Стравинский — сын знаменитого, в свое время, артиста Мариинской сцены, Федора Игнатьевича Стравинского (1843—1902) — родился 5 июня 1882 года в Ораниенбауме. Наследственность, вероятно, сыграла не малую роль во влечении молодого музыканта к музыке, и уже 9 лет он усердно занимается игрой на рояле. В 1902 году — встреча за границей с Н. А. Римским-Корсаковым — и перестройка жизни по новому плану: Стравинский становится учеником гениального мастера, оказавшего большое влияние на юношу. Неустанный труд (между прочим, за это время Стравинский сделал ф.-п. переложение «Пана-Воеводы» Р.-Корсакова), природное чутье и талант вырабатывают из ученика мастера, и уже в 1907 г. он пишет свою первую Симфонию (не изданную) и прелестную сюиту для голоса и ф.-п. на текст Пушкина «Фавн и Пастушка».

В 1908 г. появляются: «Фантастическое скерцо», «Фейерверк» (фантазия для оркестра), «Погребальная песня» (посвященная памяти Р.-Корсакова) и также издаются четыре ф.-п. этюда, два романса («Весна-монастырская» И «Роснянка-хлыстовская») и «Pastoral» для голоса и ф.-п. В следующем 1909 — «Сцена из сказки Андерсена «Соловей» (для соло, хора и оркестра), и в 1910 и 1911 выходят в свет его балеты: «Жар-Птица» (сказка-балет) и «Петрушка» (потешные сцены в 4-х картинах). Последние произведения Стравинского за 1911-12 г.: две песни «Незабудочка» и «Голубь», кантата для хора и оркестра «Звездоликий» и хореодрама «Весна Священная» в 2-х частях.

Жар Птица — балет впервые поставлен в парижской Большой опере 25 июня 1910 г. — декорации Головина, костюмы по рисункам Бакста и Головина. Балет «Петрушка» поставлен впервые в парижском театре Сһаtelet 13 июня 1911 г.; декорации и костюмы Алекс. Бенуа.

Каждое значительное явление искусства нельзя рассматривать, как нечто самостоятельное, явившееся само по себе, — напротив, такое явление имеет всегда корни в прошлом, пуская новые молодые побеги в грядущее.

И талант Игоря Стравинского прекрасно подтверждает эту мысль. Мусоргский и Р.-Корсаков - духовные восприемники его. У первого он научился правдивому, искреннему, живому языку; у второго — первоклассному мастерству, стройности, четкости и выразительности рисунка. Художественный такт, чувство меры, во-время останавливают полет разгоряченной фантазии, — создавая известные границы прекрасного и прекрасному. Артистическая чуткость позволила ему проникнуть беспрепятственно в сказочный мир («Жар-Птица»), а нужная для этого созерцательная углубленность и объективизм дали возможность отразить в музыкальных образах всю пленительную роскошь, неисчерпаемую фантастику и трепетную мистику сказочного эпоса. Верным, резким подчас, взмахом своего резца высекает Стравинский свои пластические контуры, они, быть может, и угловаты, и недостаточно гладко отполированы, но суть не в этом; да ведь и ''сказка'', вымысел народный, — такова же — причудливая, неровная.

Другая сторона дарования Стравинского — жуткий, подчас страшный реализм, страшный по своей беcпощадности, как бы отверзающий завесу с дна и души человеческой («Петрушка»). Как настоящий художник ''молча'' должен иногда высказывать мысль, так и Стравинский, не вкладывая ни одного слова в уста бедного забитого Петрушки, нашел достойные краски для того, чтобы возбудить у зрителя благородную жалость и сочувствие к страданиям немой куклы.

Останавливая внимание на первых оркестровых оpus'ах Стравинского, нельзя обойти молчанием его «Фантастического Скерцо» и «Фейерверка». Скерцо написано под впечатлением чтения описания жизни пчел, а «Фейерверк» сочинен по поводу семейного торжества в семье Р.-Корсакова. Обе пьесы — мастерская отделка звучности оркестровых групп, это, так сказать, генеральный смотр всему тому, что было познано под верховным руководством творца «Китежа». За «Фейерверком» упрочился эпитет «пиротехнического», благодаря действительно из ряду вон выходящим сочетаниям оркестровых красок, которые и составляют главную основу и содержание всей пьесы (невольно напрашивается параллель с «Испанским каприччио» Р.-Корсакова).

Не останавливаясь на романсах и фортепианных пьесах, носящих признаки ярко выраженной индивидуальности, перейдем к балетам «Жар-Птице» и «Петрушке», в которых с особой рельефностью высказался блестящий, свежий талант Стравинского — поэта сказки, и Стравинского — реалиста.

«''Жар-Птица''» составлена Михаилом Фокиным по известной русской сказке о «Жар-Птице, Иване-Царевиче и Царевне-Ненаглядной Красе», в которой Жар-Птица освобождает от чар злого Кащея-Бессмертного, Царевича, Царевну и все «поганое» Кащеево царство. Вступление к балету рисует в таинственных трепетных гармониях это сказочное царство: Мрачно рокочут контрабасы, а им в ответ нежными переливами поют духовые. Но вот, сверкая и искрясь радужными блестками, появляется Жар-Птица, а за ней и Иван-Царевич. Колорит сразу меняется: оркестр живет и дышит блеском и силой (танец Жар-Птицы); полная неги и истомы, звучит «мольба» Жар-Птицы (плавное Adagio чередуется с мечтательным Allegretto). «Появление зачарованных царевен», «игра золотыми яблочками» (скерцо), «хоровод», «волшебные перезвоны» — законченные №№ чисто симфонического характера, сделанные с замечательным вкусом и фантазией неисчерпаемой.

Стравинский «рассказывает» свою сказку-балет более чем смелыми штрихами (гармоническая ткань оркестра), переходящими часто в дерзновение, но это дерзновение непроизвольно захватывает, пленяет. А колоссальный «поганый пляс» кащеева царства — причудливая фантастическая картина разбушевавшейся нечисти, чудищ, кикимор, балибошек (слуг кащеевых). Умирает грозный Кащей, а там вдали, как бы спускаясь с лучезарных высот, медленно и плавно растет мотив освобождения (Lento maestoso, H-dur), переходящий в светлый торжествующий гимн (Allegro non tropo ⁷/⁴).

Насколько «Жар-Птица» уносит своей фантастикой в высь, настолько же «''Петрушка''» — приковывает к земле, заставляя с особой остротой и даже болью пережить драму бедного забитого существа. Да и самый сюжет «потешных сцен», обработанный для сцены композитором совместно с Александром Бенуа: «потешные сцены в 4-х картинах Игоря Стравинского и Александра Бенуа» (так озаглавлен балет, лишь недавно вышедший в печати в изд. Рос. Муз. Изд.), настолько необычен для «''балетного''» представления, после всевозможных «Привалов кавалерии», что на нем стоит несколько остановиться. Выписываем почти целиком содержание потешных сцен. Действие происходит в 30-х годах прошлого века, на Адмиралтейской площади в Петербурге во время масленицы.

&lt;small&gt;
«Старый фокусник восточного типа показывает оживающие куклы: Петрушку, Балерину и Арапа... Магия фокусника сообщила куклам все чувства и страсти настоящих людей. Богаче других наделен ими Петрушка; он и страдает больше, нежели Балерина и Арап. Горько чувствует он жестокость Фокусника, свою неволю, свою отрезанность от прочего мира, свой уродливый и смешной вид. Утешения он ищет в любви Балерины и ему кажется, что он находит ответ...

Жизнь Арапа, глупого, злого, но нарядного, являет полную противуположность жизни Петрушки. Он нравится Балерине, которая всячески старается очаровать его. Это, наконец, ей удается, но врывается бешеный от ревности Петрушка и нарушает любовное объяснение.

Арап свирепеет и выгоняет Петрушку вон. Масляничное веселье достигает крайних пределов... В момент наибольшего разгула слышны вопли из театра фокусника. Недоразумение между Арапом и Петрушкой приняло острый оборот. Ожившие куклы выбегают на улицу, Арап поражает Петрушку ударом сабли и жалкий Петрушка умирает в снегу, окруженный толпой гуляк. Фокусник спешит всех успокоить. Под его руками Петрушка снова возвращается в свой первоначальный кукольный вид, и толпа, удостоверившись в том, что раздробленная голова сделана из дерева, а тело набито опилками, расходится. Но не так просто кончается дело для самого лукавого фокусника, оставшегося наедине с куклой; к ужасу его над театриком появляется привидение Петрушки, которое грозит своему мучителю и издевается над всеми, поверившими в наваждение».
&lt;/small&gt;

Первая картина, озаглавленная «народные гуляния на масляной» — сразу же переносит слушателя в шумящую, празднично-настроенную толпу; это — подлинное, широкое русское веселье. Вот толпа подвыпивших гуляк, с курьезным, остроумнейшим оркестровым сопровождением (подражание гармоники); вот балаганный дед, потешающий в своем балагане публику, шарманщик, танцовщица, словом все герои масляничного угара, в наши дни, уже отошедшего в вечность. Подчеркиваем мастерскую оркестровую звукопись и редкий по смелости контра-пункт. Но вот появляется фокусник и прикосновением флейты оживляет своих кукол (Петрушку, Балерину и Арапа), дружно пускающихся в пляс (живая «русская»). Во второй картине «у Петрушки» — композитор изображает не только забитость своего героя, но и негодование; и каким страшным кажется «проклятие Петрушки», как грозяще гремит фразка, сопровождающая почти повсюду Петрушку (a1-d2-f2-a2, g2-e2-c2-g1). «Арап» (ІІІ картина) — менее удачно обрисован, чем Петрушка — и вся почти его сцена, до появления Балерины и ее вальса, носит следы чего-то сработанного, насильно пригнанного. Но вот в оркестре снова грозно звучит тема Петрушки, который вступает в ссору с Арапом (причудливый каскад секунд и квинт в оркестре).

Последняя картина снова переносит нас на народные гулянья. Смеркает. Та же праздничная, шумящая толпа. Народ сам веселится (танец кормилиц с курьезно гармонизованными песнями «Вдоль по питерской» и «Ах вы сени, мои сени»); ряд живых сценок — мужик с медведем, купец с цыганками, и как достойный финал этой пестрой, из жизни выхваченной картины — появляются ряженные, — оркестр звенит, поет — разгар веселья; зажигаются разноцветные бенгальские огни. Из театрика выбегает Петрушка, а за ним Арап, настигающий его ударом своей сабли. Идет снег. Петрушка жалобно умирает (в оркестре видоизмененная фразка Петрушки на замирающем тремоло). Еще несколько трепетных вздохов оркестра и грозно-насмешливо вновь звучит тема Петрушки, но уже Петрушки-мстителя, а не покорного раба старого фокусника.

Вот эта последняя сцена смерти Петрушки, показывает еще одну замечательную сторону таланта Стравинского — его поразительный лаконизм, умение в немногом сказать многое, даже значительное. Лишенная даже сценической обстановки&lt;ref&gt;В России ни «Жар-Птица», ни «Петрушка» еще не поставлены.&lt;/ref&gt; и оркестра — смерть Петрушки оставляет жуткое, даже потрясающее впечатление именно своей правдивостью.

Последнее произведение Стравинского (еще не изданное) — хореодрама «''Весна Священная''» (Frühling der Heilige), которую он пишет на сюжет составленный совместно с Н. К. Рерихом. Главная мысль хореодрамы — выразить «близость наших праотцев к земле

Вот программа хореодрамы, любезно сообщенная нам автором:

«''Часть первая'', носящая название «Поцелуй земли», заключает в себе древние славянские игры — радость весне. Оркестровое вступление — рой дудок весенних — далее, после поднятия занавеса, гадания, игры хороводные, игры умыкания, хоровод-игра города с городом, и все это прерывается шествием «Старейшего-мудрейшего» старца, который дает земле поцелуй. Бешеное выплясывание земли опьяненных весною людей заключает первую часть.

«Во ''второй части'', девушки ведут ночью тайные игры на холме священном. Одна из девушек обречена судьбой на жертву. Она заходит в тупик каменного лабиринта, все остальные девушки славят тогда избранную буйной воинственной пляской. Тогда приходят старики. Обреченная, оставшаяся одна с глазу на глаз перед старцами, пляшет свою последнюю «священную пляску» — ''Великую жертву''. Последними словами и названа вторая часть. Старцы — свидетели ее последней пляски, кончающейся смертью обреченной».

Таков сюжет последнего произведения Стравинского, в котором композитор желает дать почувствовать слушателям в лапидарных ритмах близость людей к земле, общность их жизни. Вся вещь должна быть поставлена танцевально, пантомима — отсутствует.

{{---|width=15%}}

Игорь Стравинский начал свою композиторскую карьеру на наших глазах, и начал ее так, как многие заканчивают. И мы уверены, что от него можно ждать еще много нового и значительного, ибо талант это непрерывная работа над собой для искусства, а искусство — вечный прогресс!

==== Примечания ====
{{примечания}}

[[Категория:Публикации в «Русской музыкальной газете»]]
[[Категория:Газетные публикации 1913 года]]</text>
      <sha1>e8eicj0fs05b1ub77bs1ymj8xbdgvts</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/286</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1219356</id>
    <revision>
      <id>5743017</id>
      <parentid>5720915</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:38:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743017</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2424" sha1="ajzxnd8a7vo2qm1la44gj78gcfnwn4l" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{heading|26|Содержаніе.}}
{{---|width=3em}}
{{right|&lt;small&gt;Стр.&lt;/small&gt;}}
{{Dotted TOC||[[От Чехова до наших дней (Чуковский)/Предисловие к третьему изданию/ДО|Предисловіе къ третьему изданію]].}}
{{Dotted TOC||[[А. Чехов (Чуковский)/ДО|{{ы|А. Чеховъ}}]] |1}}
{{Dotted TOC||[[К. Бальмонт (Чуковский)/ДО|{{ы|К. Бальмонтъ}}]] |{{опечатка|8|18|О1}}}}
{{Dotted TOC||[[А. Блок (Чуковский)/ДО|{{ы|А. Блокъ}}]] |33}}
{{Dotted TOC||[[О. Дымов (Чуковский)/ДО|{{ы|О. Дымовъ}}]] |40}}
{{Dotted TOC||[[С. Сергеев-Ценский (Чуковский)/ДО|{{ы|С. Сергѣевъ-Ценскій}}]] |54}}
{{Dotted TOC||[[А. Куприн (Чуковский)/ДО|{{ы|А. Купринъ}}]] |68}}
{{Dotted TOC||[[М. Горький (Чуковский)/ДО|{{ы|М. Горькій}}]] |98}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Скиталецъ |108}}
{{Dotted TOC||[[А. Каменский (Чуковский)/ДО|{{ы|А. Каменскій}}]] |114}}
{{Dotted TOC||[[М. Арцыбашев (Чуковский)/ДО|{{ы|М. Арцыбашевъ}}]] |119}}
{{Dotted TOC||[[Третий сорт (Чуковский)/ДО|Третій сортъ]] |135}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Г. Чулковъ |135}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Т. Ардовъ |141}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|A. Рославлевъ |142}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Е. Тарасовъ |150}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Я. Годинъ, Д. Цензоръ и др. |151}}
{{Dotted TOC||[[С. Юшкевич (Чуковский)/ДО|{{ы|С. Юшкевичъ}}]] |152}}
{{Dotted TOC||[[Ф. Сологуб (Чуковский)/ДО|{{ы|Ѳ. Сологубъ}}]] |168}}
{{Dotted TOC||[[Б. Зайцев (Чуковский)/ДО|{{ы|Б. Зайцевъ}}]] |182}}
{{Dotted TOC||[[Д. Мережковский (Чуковский)/ДО|{{ы|Д. Мережковскій}}]] |197}}
{{Dotted TOC||[[В. Брюсов (Чуковский)/ДО|{{ы|В. Брюсовъ}}]] |217}}
{{Dotted TOC||[[Л. Андреев (Чуковский)/ДО|{{ы|Л. Андреевъ}}]] |238}}
{{Dotted TOC||[[Бальмонт и Шелли (Чуковский)/ДО|Приложеніе: Бальмонтъ и Шелли]] |255}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>ajzxnd8a7vo2qm1la44gj78gcfnwn4l</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>От Чехова до наших дней (Чуковский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1219357</id>
    <revision>
      <id>5743021</id>
      <parentid>5720914</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:43:54Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743021</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3630" sha1="sa298vslwx7r8nhxr6ou7u2lrrmj2lt" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Корней Иванович Чуковский|К. Чуковский]]
| НАЗВАНИЕ              = От Чехова до наших дней
| ЧАСТЬ                 = 
| ПОДЗАГОЛОВОК          = Литературные портреты, характеристики
| ИЗЦИКЛА               = 
| ИЗСБОРНИКА            = 
| СОДЕРЖАНИЕ            = 
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 1908
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = {{источник|От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf|К. Чуковский. От Чехова до наших дней. — 3-е изд., испр. и доп. — Санкт-Петербург, Москва: Товарищество М.О. Вольф, 1908.}}
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 5
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
| ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ        = 
}}
&lt;pages index=&quot;От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf&quot; include=9,11 /&gt;

{{heading|26|Содержание.}}
{{---|width=3em}}

{{Dotted TOC||[[От Чехова до наших дней (Чуковский)/Предисловие к третьему изданию|Предисловие к третьему изданию]].}}
{{Dotted TOC||[[А. Чехов (Чуковский)|А. Чехов]] |1}}
{{Dotted TOC||[[К. Бальмонт (Чуковский)|К. Бальмонт]] |18}}
{{Dotted TOC||[[А. Блок (Чуковский)|А. Блок]] |33}}
{{Dotted TOC||[[О. Дымов (Чуковский)|О. Дымов]] |40}}
{{Dotted TOC||[[С. Сергеев-Ценский (Чуковский)|С. Сергеев-Ценский]] |54}}
{{Dotted TOC||[[А. Куприн (Чуковский)|А. Куприн]] |68}}
{{Dotted TOC||[[М. Горький (Чуковский)|М. Горький]] |98}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Скиталец |108}}
{{Dotted TOC||[[А. Каменский (Чуковский)|А. Каменский]] |114}}
{{Dotted TOC||[[М. Арцыбашев (Чуковский)|М. Арцыбашев]] |119}}
{{Dotted TOC||[[Третий сорт (Чуковский)|Третий сорт]] |135}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Г. Чулков |135}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Т. Ардов |141}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|A. Рославлев |142}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Е. Тарасов |150}}
{{Dotted TOC|&amp;nbsp;|Я. Годин, Д. Цензор и др. |151}}
{{Dotted TOC||[[С. Юшкевич (Чуковский)|С. Юшкевич]] |152}}
{{Dotted TOC||[[Ф. Сологуб (Чуковский)|Ф. Сологуб]] |168}}
{{Dotted TOC||[[Б. Зайцев (Чуковский)|Б. Зайцев]] |182}}
{{Dotted TOC||[[Д. Мережковский (Чуковский)|Д. Мережковский]] |197}}
{{Dotted TOC||[[В. Брюсов (Чуковский)|B. Брюсов]] |217}}
{{Dotted TOC||[[Л. Андреев (Чуковский)|Л. Андреев]] |238}}
{{Dotted TOC||[[Бальмонт и Шелли (Чуковский)|Приложение: Бальмонт и Шелли]] |255}}

[[Категория:От Чехова до наших дней (Чуковский)| *]]</text>
      <sha1>sa298vslwx7r8nhxr6ou7u2lrrmj2lt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Обсуждение участника:NIKLOV</title>
    <ns>3</ns>
    <id>1219541</id>
    <revision>
      <id>5743064</id>
      <parentid>5724961</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T18:26:52Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>/*Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)*/</comment>
      <origin>5743064</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="29048" sha1="jxc4gl32h5j0j0jkc5z26obqjjcrmyt" xml:space="preserve">== К удалению ==
[[Викитека:К удалению#Не окропляй святой слезой (Ивлеев), Зимний день (Ивлеев)]]. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:29, 12 апреля 2026 (UTC)

:хорошё, будет лицензия. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 16:46, 23 апреля 2026 (UTC)
:хорошё, будет лицензия. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 17:25, 23 апреля 2026 (UTC)

== Опечатки в метаданных ==

Обратите пожалуйста внимание, что у созданных вами страниц есть ошибки:
* ошибки в шаблоне лицензии, из-за чего он не отображается;
* ошибочная категория &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Категория: русская, поэзия]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, есть &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Категория:Русская поэзия]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;;
* [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Выпьем_за_демократию_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5707781 ошибочный шаблон] &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{Категория: русская поэзия}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, уберите это.
Я исправил на нескольких страницах [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Гражданин_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5707586] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Путин_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5707582] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Про_путинские_галоши_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5707579] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Не_окропляй_святой_слезой_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5706115] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Зимний_день_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5706117], но у вас снова те же опечатки: [[Мне по душе шальные ветры (Ивлеев)|тут]], [[Моим согражданам (Ивлеев)|тут]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:22, 22 апреля 2026 (UTC)
* В [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Вклад&amp;target=NIKLOV&amp;namespace=0&amp;tagfilter=&amp;newOnly=1&amp;start=&amp;end=&amp;limit=100 ваших новых страницах] те же ошибки.&lt;br&gt; +Опять опечатки в названиях страниц — перед скобкой должен быть пробел. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:06, 24 апреля 2026 (UTC)
* &gt; ''Да, я соглашаюсь и всё, что требуется для нормальной работы, буду делать. Только подсказывайте более толково, чтобы мог понимать человек не посвященный в тонкости Викиразметок.''&lt;br&gt; Я же привёл ссылки на исправления и примеры. Повторяю [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Гражданин_(Ивлеев)&amp;diff=prev&amp;oldid=5707586  пример исправления].&lt;br&gt; 1) Называйте страницы по правилу рус. орфографии — с пробелом перед скобкой.&lt;br&gt; 2) Пишите названия шаблона лицензии правильно. Не &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{VFTS|2026041410012244|Лицензия=dual]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, а &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{VRTS|2026041410012244|Лицензия=dual}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;.&lt;br&gt; 3) Не ставьте ошибочную категорию &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[Категория: русская, поэзия]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;&lt;br&gt; 4) Строку &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;{{Категория: русская поэзия}}&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; не ставьте, это ошибка. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:02, 24 апреля 2026 (UTC)
*:Спасибо, понял. Но, [[:Категория: русская, поэзия]], сразу после текста – это из Вашей правки. А те книжки, которые были представлены для лицензии разве можно писать короче: только в виде названия, не указывая данных о месте и времени публикации и ISBN? [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 12:10, 25 апреля 2026 (UTC)
*::Всё исправил. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 19:31, 13 мая 2026 (UTC)

== Использование шаблонов и лицензии ==

Да, я соглашаюсь и всё, что требуется для нормальной работы, буду делать. Только подсказывайте более толково, чтобы мог понимать человек не посвященный в тонкости Викиразметок. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 15:59, 24 апреля 2026 (UTC)

:Уже ответил. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 16:00, 24 апреля 2026 (UTC)

== Помогите опубликовать текст ==

Я взял другой шаблон для текста, но опубликовать не могу. Шаблон я взял из «Домика в Каломне» Пушкина. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 16:53, 25 апреля 2026 (UTC)

== Помогите опубликовать.  ==

Я взял другой шаблон для текста. Мне надо опубликовать произведение именно так, с нумерацией строф. По умению писать стихи большими строфами, написанными одним предложением, найдётся немного поэтов равнях Ивлееву, не только в России но и в мире. По среднему количеству строф, написанных одним предложением Ивлеев не уступает, ни Пушкину «Евгений Онегин», ни Державину в его одах, ни Байрону в «Паломничестве Чацльд-Гарольда». [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 17:08, 25 апреля 2026 (UTC)

:1. [[Из нашей биографии (Ивлеев)|поправлено]]&lt;br&gt;2. странице [[Домик в Коломне (Пушкин)|&quot;домик в коломне&quot;]] чуть ли не двадцать лет, там довольно архаичное форматирование. для нумерации строф удобней использовать шаблон {{tl|poem-section}}&lt;br&gt;3. примечание &quot;''Из стихотворения А. С. Пушкина &quot;Моя родословная&quot;''&quot; было оформлено по правилам через тэги ''&lt;nowiki&gt;&lt;ref&gt;пример примечания&lt;/ref&gt;&lt;/nowiki&gt;''.&lt;br&gt;по примечаниям ''&quot;Строфы, написанные одним предложением&quot;'' вопрос - насколько они дороги душе? оформить их все как следует не невозможно, но трудоёмко, там есть свои нюансы. может быть, их будет проще удалить, - к собственно художественной стороне они отношения не имеют, это по сути уже текстологический комментарий. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 17:55, 25 апреля 2026 (UTC)
:* Мне тоже кажется, что это примечание «''Строфы, написанные одним предложением''» лишнее. Только отвлекает от чтения. Если оно важно, можно было бы просто в шапку в поле ДРУГОЕ его перенести. А из текста все «*» убрать. Был бы скан оригинала можно было бы оформить согласно ему. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:12, 25 апреля 2026 (UTC)
::Большие строфы одним предложением мало кто может писать. Онегинские строфы писать одним предложением даже у Лермонтова не получилось см. «Тамбовская казначейша». Поэтому филилоги не внесли предупреждения: «онегинской строфой могут писать только те поэты, которые могут писать онегинскую строфу одним предложением». Поэтому онегинской строфой стали писать бездари, лишив ее статуса «королевы строф». После Пушкина прошло почти 200 лет, а такого поэта, который их мог бы писать свободно, так и не появилось. Ивлеев возвратил онегинской строфе ее статус и предлагает современным поэтам учиться писать онегинскую строфу и возрождать великую русскую поэзию. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 15:40, 26 апреля 2026 (UTC)
::* Никто не спорит. Вопрос об оформлении, удобно ли излишние сноски будут восприятию читателя, и в соответствии текста печатному изданию. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:42, 26 апреля 2026 (UTC)

== Я с Вами согласен ==

Я об этом в другом месте напишу. Но в поэме, написанной онегинскими строфами, поставлю. Если сейчас не получится, поставлю позже. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 15:15, 26 апреля 2026 (UTC)

== Ссылки сюда. ==

Как оформляются ссылки сюда? Если это показать просто? [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 17:04, 27 апреля 2026 (UTC)
* Не понятен вопрос. Откройте на редактирование обсуждение выше и посмотрите там практические примеры. См. [[Справка:Руководство по размещению текстов]], вики-разметка: [[w:Википедия:Как править статьи#Ссылки, URL|Википедия: Как править статьи#Ссылки, URL]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:32, 27 апреля 2026 (UTC)
*:Хотел написать: завтра посмотрю, но уже завтра. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 21:11, 27 апреля 2026 (UTC)

== Восстановление станицы ==
{{перенесено с|Обсуждение:Утрата ( Ивлеев)}}
Нет серьезной причины для удаления страницы.
== Восстановить [[Утрата (Ивлеев)]] == [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 20:29, 11 мая 2026 (UTC)
* Что вы имеете ввиду? Страница [[Утрата (Ивлеев)]] существует. Пожалуйста, прекратите массово создавать страницы с орфографическими ошибками в названии! В частности: [[Обсуждение:Утрата ( Ивлеев)]] — пробел после скобки. Такие будут переименованы, дубли удалены. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:42, 11 мая 2026 (UTC)
*:Написали бы, чего я не доделываю и так, чтобы было понятно, как будет выглядеть шаблон: [[Утрата (Ивлеев) |Утрата]]. Тут, видите, какие нюансы и в Википедии нет толковых объяснений. И из-за этого не стоит проблему делать. Просто проявить уважение.
*:Меня в Википедии заблокировали за проверку в песочнице оригинальных исследований, где я пытался тестировать правильность написания статьи о том, что онегинскую строфу Лермонтов превратил в доступную для бездарных поэтов, а я превращаю ее снова в королеву строф, делая среднее количество строф, написанных одним предложением, больше, чем у Пушкина. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 09:32, 12 мая 2026 (UTC)
*:* Про «проявить уважение». Мне, как админу и проверяющему, приходится постоянно тратить личное время на исправление грубейших ошибок орфографии в названиях страниц. За это тут не платят. (3 раза игнорирование вами комментария и пересоздание страницы: [[Утрата (Ивлеев) Утрата]], и такое же на других страницах.)&lt;br&gt; Такого массово быть не должно: https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Служебная:Удалённый_вклад&amp;target=NIKLOV. Если бы не уважение к автору, давно была бы блокировка.{{pb}}Рекомендации:&lt;br&gt; Подсветку орф. ошибок делает любой текстовый редактор и браузер, пользуйтесь.&lt;br&gt; Посмотрите вики-код своих хорошо оформленных страниц (нажав в них «правка»), и делайте также.&lt;br&gt; У вас правки «из мобильной версии», как я заметил, она хороша для чтения, но не для постинга. Попробуйте переключится на «настольную версию» (в самом низу страницы есть ссылка). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:56, 12 мая 2026 (UTC)
все эти серийные пересоздания дублирующих друг друга страниц идут по одной схеме: ошибочная ссылка в переменных ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ — переход по этой красной ссылке — создание страницы с кривым адресом, которую приходится перемещать или удалять. предлагаю сначала создать список всех планируемых публикаций на странице автора.&lt;br&gt;преимущества:&lt;br&gt;1. все шальные пробелы здесь вылавливаются в один приём;&lt;br&gt;2. будет с чем свериться в ситуациях &quot;я же вроде только что создавал эту страницу, наверное, чортова машина опять съела мою правку&quot;&lt;br&gt;3. ссылки для ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ можно копировать непосредственно из кода страницы автора, что ликвидирует кривоссылочную проблему в принципе и делает пункт 2 излишним--[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:54, 13 мая 2026 (UTC)

:Спасибо за разъяснение. Вот–это другое дело. Лучше объяснить, чем мотать друг другу нервы. Мне ещё надо выложить сотни стихотворений. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 17:41, 13 мая 2026 (UTC)
:* @[[У:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]], параметры ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ со ссылками использовать не нужно. При такой массовости это создаёт путаницу.&lt;br&gt; Просто надо один раз указать все ссылки на [[Автор:Николай Александрович Ивлеев]], а на страницах использовать параметр &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;ОГЛАВЛЕНИЕ = 1&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; шаблона {{t|отексте}}. Ну или сделать список не на странице автора, а отдельные страницы для оглавлений сборников. Тем более, список страниц всё ровно придётся дублировать на странице автора или сборника. Справка: [[Шаблон:Отексте#Навигационные параметры]].&lt;br&gt; Т. е., загружающему было бы лучше: 1) Сделать список ссылок всех страниц на [[Автор:Николай Александрович Ивлеев]]. 2) На страницах использовать &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;ОГЛАВЛЕНИЕ = 1&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt; вместо ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:32, 26 мая 2026 (UTC)
:*:Попробую разобраться. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 18:48, 26 мая 2026 (UTC)

== Переименование страницы ==

почему страница называется не так, как написано в шаблоне?@[[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 19:28, 13 мая 2026 (UTC)
:потому что в шаблоне в переменной НАЗВАНИЕ сейчас задано не ребро адама, а &quot;В глазах написано страданье&quot;--[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 20:17, 13 мая 2026 (UTC)
::Тогда, что надо сделать? Сделать перенаправление с предыдущего и заменить текст, или удалить этот текст? [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 20:24, 13 мая 2026 (UTC)
:::просто поменять &quot;НАЗВАНИЕ = В глазах написано страданье&quot; на НАЗВАНИЕ = &quot;Ребро Адама&quot; в шаблоне {{tl|Отексте}}--[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 20:46, 13 мая 2026 (UTC)

== Орфография &quot;никем не занято&quot; ==

&quot;Никем&quot; [https://gramota.ru/poisk?query=никем&amp;mode=spravka пишется слитно], как у вас было изначально. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:15, 27 мая 2026 (UTC)
* @[[У:NIKLOV|NIKLOV]], @[[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] (кстати, это учётки одного человека?) Страница [[Моё время никем не занято (Ивлеев)]] выставлена на удаление, добавлен дубль [[Моё время ни кем не занято (Ивлеев)]]. Обратите внимание, что правилен первый вариант. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:41, 27 мая 2026 (UTC)
*:Правилен второй вариант,  надо «ни кем». Я ван писал, что меня заблокировали за оригинальные исследования. Не знаю, смогут ли современные филологи признать, что у меня процент онегинских строф, написанных одним предложением, больше чем у Пушкина. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 18:09, 27 мая 2026 (UTC)
*:* Правильно слитно, вот ещё ссылки: [https://gramota.ru/biblioteka/spravochniki/pravila-russkoy-orfografii-i-punktuatsii/slitnoerazdelnoe-napisanie-ne правило § 147-2-b], [https://gramotei.online/how-to-spell/13976 ещё]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:41, 27 мая 2026 (UTC)
*:*:пусть будет никем, слитно [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 10:36, 28 мая 2026 (UTC)
*:*::Я опубликовал страницу. Посмотрите, правильно ли я все сделал и тот ли шаблон? [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 18:05, 30 мая 2026 (UTC)
*:*::* Вы не указали о какой странице речь. На [[О выспренней потере не жалейте (Ивлеев)]] вижу сейчас использовалось &lt;code&gt;&lt;nowiki&gt;[[{{poem-on| }}&lt;poem&gt;]]&lt;/nowiki&gt;&lt;/code&gt;, раньше — шаблон {{t|v}}, это тоже самое. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:18, 30 мая 2026 (UTC)
*:*::*:Об этой странице идет речь. Шаблон нужен такой, как там или другой. А как находить и заполнять следующую страницу? [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 20:27, 30 мая 2026 (UTC)
*:*::*:* Да, всё правильно и хорошо. Ссылки на след. и пред. страницы сейчас появились. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:33, 30 мая 2026 (UTC)
*:*::*:*:Спасибо. Я везде лицензии заменил, больше экспериментировать не буду. [[Участник:NIKLOV|NIKLOV]] ([[Обсуждение участника:NIKLOV|обсуждение]]) 15:05, 3 июня 2026 (UTC)

== Лицензия ==
Не пойму что от меня требуют. Я начал пользоваться заменой лицензии {{CC-Zero}}, позже ввёл лицензию, которую мне прислала Львова {{VRTS|2026041410012244|лицензия=dual}} все равно не пропускают. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 20:50, 1 июня 2026 (UTC)
* Куда не пропускают и где требуют? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:08, 1 июня 2026 (UTC)
*:Не дают опубликовать следующее произведение. Я-то новичок. Там написаны названия 2 лицензий. Что нужно делать, чтобы не прерывать публикацию? Я не стал ждать, а вошёл от названия следующего произведения. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 10:39, 2 июня 2026 (UTC)
*:* О какой странице речь? Приведите ссылку. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:45, 2 июня 2026 (UTC)
*:*:Речь идет о произведении «Лето». Остальные проходят. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 10:56, 3 июня 2026 (UTC)
*:*:* Там дело не в лицензии. В&amp;nbsp;шаблоне лишний символ |. Я&amp;nbsp;исправил. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 12:05, 3 июня 2026 (UTC)
*:*:*:Хорошё, посмотрю. [[Участник:Alison 1936|Alison 1936]] ([[Обсуждение участника:Alison 1936|обсуждение]]) 16:22, 3 июня 2026 (UTC)

== Текст без источника ==

@[[У:Alison 1936|Alison 1936]] Здравствуйте. На [[Нам втихаря друзьям иранцам (Ивлеев)]] не указан источник. Напомню, что в Викитеке можно публиковать только издававшиеся в печати тексты. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:15, 22 июня 2026 (UTC)

==[[:Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)]]==
{{Message box|image=Nuvola apps important.svg|heading=Внимание|message='''[[:Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)|Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)]] была вынесена к удалению.'''&lt;br/&gt;Вы были предупреждены, потому что являетесь основным автором этой страницы. Пожалуйста, посмотрите [[ВТ:КУ|страницу с обсуждением удаления]] и, при необходимости, приведите аргументы за оставление. Для получения информации о том, что содержит Викитека, читайте [[ВТ:ЧСВ|наши правила]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:26, 26 августа 2026 (UTC)
}}</text>
      <sha1>jxc4gl32h5j0j0jkc5z26obqjjcrmyt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Николай Александрович Ивлеев</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1220095</id>
    <revision>
      <id>5743047</id>
      <parentid>5742903</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:30:13Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Исправлена ошибка</comment>
      <origin>5743047</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="41534" sha1="lbtoycaq8ccgm6mu570b3qvzag3iial" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        = Ивлеев
| ИМЕНА          = Николай Александрович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = российский поэт и писатель
| ДРУГОЕ         = инженер-конструктор механик цеха и горный мастер
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 05.05.1937
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = д. Павловка, Токарёвского  района, Тамбовской области
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Nikolay Ivleev.jpg
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           =  
| Google         = 
}}

== Произведения ==

=== Поэзия ===
*[[Не окропляй святой слезой (Ивлеев)|Не окропляй святой слезой]] ''(2015)''
*[[Зимний день (Ивлеев)|Зимний день]] ''(2016)''
*[[Север (Ивлеев)|Север]] ''(2024)''
*[[Гражданин (Ивлеев)|Гражданин]] ''(2019)''
*[[Путин (Ивлеев)|Путин]] ''(2019)''
*[[Про путинские галоши (Ивлеев)|Про путинские галоши]] ''(2019)''
*[[Мне по душе шальные ветры (Ивлеев)|Мне по душе шальные ветры]] ''(2020)''
*[[Моим согражданам (Ивлеев)|Моим согражданам]] ''(2019)''
*[[Выпьем за демократию (Ивлеев)|Выпьем за демократию]] ''(2019)''
*[[Из нашей биографии (Ивлеев)|Из нашей биографии]] ''(2019)''
*[[О мудрости наших вождей (Ивлеев)|О мудрости наших вождей]] ''(2019)''
*[[Пойма Волги (Ивлеев)|Пойма Волги]] ''(2019)'
*[[Перестроечный синдром (Ивлеев)|Перестроечный синдром]] ''(2019)''
*[[О товарище Сталине, выигравшем войну (Ивлеев)|О товарище Сталине, выигравшем войну]] ''(2019)''
*[[В сталинской деревне (Ивлеев)|В сталинской деревне]] ''(2019)''
*[[Историкам России (Ивлеев)|Историкам России]] ''(2019)''
*[[Короткий роман (Ивлеев)|Короткий роман]] ''(2019)''
*[[Сказка о генсеке (Ивлеев)|Сказка о генсеке]] ''(2019)''
*Времена года ''(2019)''
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть I|Часть I]]
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть II|Часть II]]
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть III|Часть III]]
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть IV|Часть IV]]
*Христос в России ''(2018)''
**[[Христос в России (Ивлеев)/Часть I|Часть I]]
**[[Христос в России (Ивлеев)/Часть II|Часть II]]
*[[Женщина (Ивлеев)|Женщина]] ''(2018)''
*[[Как путник жаждой утомлённый (Ивлеев)|Как путник жаждой утомлённый]] ''(2019)''
*[[Нас коммунальная квартира (Ивлеев)|Нас коммунальная квартира]] ''(2019)''
*[[Я пьян тобою без вина (Ивлеев)|Я пьян тобою без вина]] ''(2019)''
*[[Для упований нет причины (Ивлеев)|Для упований нет причины]] ''(2019)''
*[[Моё святое прегрешенье (Ивлеев)|Моё святое прегрешенье]] ''(2019)''
*[[Ещё не выпиты до дна (Ивлеев)|Ещё не выпиты до дна]] ''(2019)''
*[[Наши встречи оборвались грубо (Ивлеев)|Наши встречи оборвались грубо]] ''(2019)''
*[[Там, вдали, за крайним домом (Ивлеев)|Там, вдали, за крайним домом]] ''(2019)''
*[[Влекомый жаждой сладострастья (Ивлеев)|Влекомый жаждой сладострастья]] ''(2019)''
*[[Берёзка (Ивлеев)|Берёзка]] ''(2019)''
*[[Утрата (Ивлеев)|Утрата]] ''(2019)''
*[[Какая там любовь (Ивлеев)|Какая там любовь]] ''(1990)''
*[[В глазах написано страданье (Ивлеев)|В глазах написано страданье]] ''(1990)''
*[[Ребро Адама (Ивлеев)|Ребро Адама]] ''(1990)''
*[[Нас наше чувство не сроднило (Ивлеев)|Нас наше чувство не сроднило]] ''(2019)''
*[[Блажен, кто верой околдован (Ивлеев)|Блажен, кто верой околдован]] ''(2019)''
*[[Под утро стала ночь клониться (Ивлеев)|Под утро стала ночь клониться]] ''(2019)''
*[[Разочарование (Ивлеев)|Разочарование]] ''(22019)''
*[[Талисман (Ивлеев)|Талисман]] ''(2019)''
*[[Она, спеша, переоделась (Ивлеев)|Она, спеша, переоделась]] ''(2019)''
*[[Её божественной и нежной (Ивлеев)|Её божественной и нежной]] ''(2019)''
*[[Выплыл месяц над ракитой (Ивлеев)|Выплыл месяц над ракитой]] ''(2019)''
*[[Я спешу к тебе (Ивлеев)|Я спешу к тебе]] ''(2019)''
*[[С брезгливостью нахмурив бровь (Ивлеев)|С брезгливостью нахмурив бровь]] ''(2019)''
*[[Люблю бесцельно, безрассудно (Ивлеев)|Люблю бесцельно безрассудно]] ''(2019)''
*[[М. Б. (Ивлеев)|М. Б.]] ''(2019)''
*[[Когда б не этот взгляд случайный (Ивлеев)|Когда б не этот взгляд случайный]] ''(2019)''
*[[Какое счастье – быть с тобою (Ивлеев)|Какое счастье – быть с тобой]] ''(2019)''
*[[Приходи ко мне (Ивлеев)|Приходи ко мне]] ''(2019)''
*[[Мы нашей размолвки понять не хотим (Ивлеев)|Мы нашей размолвки понять не хотим ]] ''(2019)''
*[[Такой, как ты, всегда мне не хватало (Ивлеев)|Такой, как ты, всегда мне не хватало]] ''(2019)''
*[[Жди меня у калитки (Ивлеев)|Жди меря у калитки]] ''(2019)''
*[[Не тревожь души печальной (Ивлеев)|Не тревожь души печальной]] ''(2019)''
*[[Ты так пленительна собой (Ивлеев)|Ты так пленительна собой]] ''(2019)''
*[[Ты не стой у меня под окном (Ивлеев)|Ты не стой у меня под окном]] ''(2019)''
*[[Неверная (Ивлеев)|Неверная]] ''(2019)''
*[[Продающаяся (Ивлеев)|Продающаяся]] ''(2019)''
*[[В тихонях черти водятся (Ивлеев)|В тихонях черти водятся]] ''(2019)''
*[[Исповедь (Ивлеев)|Исповедь]] ''(2019)''
*[[Не забывайте старушек (Ивлеев)|Не забывайте старушек]] ''(2919)
*[[Вас любят искренней и нежною любовью (Ивлеев)|Вас любят искренней и нежною любовью]] ''(2019)''
*[[Опешив, на тебя смотрю (Ивлеев)|Опешив, на тебя смотрю]] ''(2019)''
*[[Прелестных ножек воздыхатель (Ивлеев)|Прелестных ножек воздыхатель]] ''(2019)''
*[[За что я вас любил (Ивлеев)|За что я вас любил]] ''(2019)''
*[[Мне вашей близости не надо (Ивлеев)|Мне вашей близости не надо]] ''(2019)''
*[[Береги цветы (Ивлеев)|Береги цветы]] ''(2019)''
*[[Моя капризница (Ивлеев)|Моя капризница]] ''(2019)''
*[[Какая женщина (Ивлеев)|Какая женщина]] ''(2019)''
*[[И вопреки судьбе тревожной (Ивлеев)|И вопреки судьбе тревожной]] ''(2019)''
*[[Выпускной бал (Ивлеев)|Выпускной бал]] ''(2019)''
*[[О, этот взгляд неотразимый (Ивлеев)|О, этот взгляд неотразимый]] ''(2019)''
*[[Мне нравится твоё грехопаденье (Ивлеев)|Мне нравится твоё грехоподенье]] ''(2019)''
*[[Я вспомнил вас (Ивлеев)|Я вспомнил вас]] ''(2019)''
*[[Желанию не прекословь (Ивлеев)|Желанию не прекословь]] ''(2019)''
*[[Не лови меня омутом глаз (Ивлеев)|Не лови меня омутом глаз]] ''(2019)''
*[[Я жажду (Ивлеев)|Я жажду]] ''(2019)''
*[[Всегда мила, всегда желанна (Ивлеев)|Всегда мила, всегда желанна]] ''(2019)''
*[[Я ввёл тебя в терем души (Ивлеев)|Я ввёл тебя в терем души]] ''(2019)''
*[[Судьбой обманутый жестокой (Ивлеев)|Судьбой обманутый жестокой]] ''(2019)''
*[[Подражание классику (Ивлеев)|Подражание классику]] ''(2019)''
*[[Курносый носик и улыбка (Ивлеев)|Курносый носик и улыбка]] ''(2019)''
*[[Клянусь тебя не обмануть (Ивлеев)|Клянусь тебя не обмануть]] ''(2019)''
*[[Признание (Ивлеев)|Признание]] ''(2019)''
*[[Граница (Ивлеев)|Граница]] ''(2019)''
*[[Исцелованы губы (Ивлеев)|Исцелованы губы]] ''(2019)''
*[[Где взять такие расстояния (Ивлеев)|Где взять такие расстояния]] ''(2019)''
*[[Удивлённая радость (Ивлеев)|Удивлённая радость]] ''(2019)''
*[[Олимпийский бал (Ивлеев)|Олимпийский бал]] ''(2019)''
*[[Ты всегда равнодушна со мной (Ивлеев)|Ты всегда равнодушна со мной]] ''(2019)''
*[[Иди скорей (Ивлеев)|Иди скорей]] ''(2019)''
*[[Ты говорила (Ивлеев)|Ты говорила]] ''(2019)''
*[[Букетик вербочек (Ивлеев)|Букетик вербочек]] ''(2019)''
*[[Не тужи, красавица (Ивлеев)|Не тужи, красавица]] ''(2019)''
*[[Ты подожди, Маруся (Ивлеев)|Ты подожди, Маруся]] ''(2019)''
*[[Мчится тройка (Ивлеев)|Мчится тройка]] ''(2019)''
*[[Моё время никем не занято (Ивлеев)|Мое время никем не занято]]''(2019)''
*[[Не покидай меня (Ивлеев)|Не покидай меня]] ''(2019)''
*[[Безумная ревность (Ивлеев)|Безумная ревность]] ''(2019)''
*[[Я свой взгляд оторвать не могу (Ивлеев)|Я свой взгляд оторвать не могу]] ''(2019)''
*[[Супруге моей (Ивлеев)|Супруге моей]] ''(2019)''
*[[Женщина, просто (Ивлеев)| Женщина, просто]] ''(2019)''
*[[Я жду тебя (Ивлеев)|Я жду тебя]] ''(2019)''
*[[Я счастлив с тобой (Ивлеев)|Я счастлив в тобой]] ''(2019)''
*[[Назло людскому суесловью (Ивлеев)|Назло людскому суесловью]] ''(2019)''
*[[Желанная (Ивлеев)|Желанная]] ''(2019)''
*[[Любовь – это не просто (Ивлеев)|Любовь – это не просто]] ''(2019)''
*[[От меня не уйдёшь (Ивлеев)|От меня не уйдёшь]] ''(2024)''
*[[Вечным вдовам (Ивлеев)|Вечным вдовам]] ''(2024)''
*[[Не говори мне о разлуке (Ивлеев)|Не говори мне о разлуке]] ''(2024)''
*[[Моя ладушка (Ивлеев)|Моя ладушка]] ''(2024)''
*[[Мы разные (Ивлеев)|Мы разные]] ''(2024)''
*[[Ты дорога мне (Ивлеев)|Ты дорога мне]] ''(2024)''
*[[Твои волосы (Ивлеев)|Твои волосы]] ''(2024)''
*[[Не спеши, дорогой (Ивлеев)|Не спеши, дорогой]] ''(2024)''
*[[Незнакомке (Ивлеев)|Незнакомке]] ''(2024)''
*[[Подойди ко мне (Ивлеев)|Подойди ко мне]] ''(2024)''
*[[Сентябрь повеял листопадом (Ивлеев)|Сентябрь повеял листопадом]] ''(2024)''
*[[Путеводная звезда (Ивлеев)|Путеводная звезда]] ''(2024)''
*[[Жди меня, Алёнушка (Ивлеев)|Жди меня, Алёнушка]] ''(2024)''
*[[Вторая молодость (Ивлеев)|Вторая молодость]] ''(2024)''
*[[Вы – моё смятение (Ивлеев)|Вы – моё смятение]] ''(2024)''
*[[Идёт любимая (Ивлеев)|Идёт любимая]] ''(2024)''
*[[Жду я тебя (Ивлеев)|Жду я тебя]] ''(2024)''
*[[Пожар в моём сердце (Ивлеев)|Пожар в моём сердце]] ''(2024)''
*[[Моя таинственная (Ивлеев)|Моя таинственная]] ''(2024)''
*[[Посмотри на меня (Ивлеев)|Посмотри на меня]] ''(2024)''
*[[Не по характеру (Ивлеев)|Не по характеру]] ''(2024)''
*[[Беспечная молодость (Ивлеев)|Беспечная молодость]] ''(2024)''
*[[Не торопись (Ивлеев)|Не торопись]] ''(2024)''
*[[Греховодница (Ивлеев)|Греховодница]] ''(2024)''
*[[Опоздал (Ивлеев)|Опоздал]] ''(2024)''
*[[Встреча (Ивлеев)|Встреча]] ''(2024)''
*[[Постучим по дереву (Ивлеев)|Постучим по дереву]] ''(2024)''
*[[Не надо клятвы (Ивлеев)|Не надо клятвы]] ''(2024)''
*[[Недовольная (Ивлеев)|Недовольная]] ''(2024)''
*[[Наше поколение (Ивлеев)|Наше поколение]] ''(2024)''
*[[Рогоносцем не хочется быть (Ивлеев)|Рогоносцем не хочется быть]] ''(2024)''
*[[Остерегайтесь (Ивлеев)|Остерегайтесь]] ''(2024)''
*[[Моей Музе (Ивлеев)|Моей Музе]] ''(2024)''
*[[По велению сердца (Ивлеев)|По велению сердца]] ''(2024)''
*[[Гармошка (Ивлеев)|Гармошка]] ''(2024)''
*[[Письмецо (Ивлеев)|Письмецо]] ''(2024)''
*[[Не жалейте о потерянном (Ивлеев)|Не жалейте о потерянном]] ''(2024)''
*[[Брошенка (Ивлеев)|Брошенка]] ''(2024)''
*[[Над рекой туманной (Ивлеев)|Над рекой туманной]] ''(2024)''
*[[Цыганочка (Ивлеев)|Цыганочка]] ''(2024)''
*[[Солдатские жёны (Ивлеев)|Солдатские жёны]] ''(2024)''
*[[Весеннее настроение (Ивлеев)|Весеннее настроение]] ''(2024)''
*[[Жена генерала (Ивлеев)|Жена генерала]] ''(2024)''
*[[О выспренней потере не жалейте (Ивлеев)|О выспренней потере не жалейте]] ''(2024)''
*[[Не нужен мне Рио (Ивлеев)|Не нужен мне Рио]] ''(2024)''
*[[Не говорите напрасных слов (Ивлеев)|Не говорите напрасных слов]] ''(2024)''
*[[Королева красоты (Ивлеев)|Королева красоты]] ''(2024)''
*[[Моя просьба (Ивлеев)|Моя просьба]] ''(2024)''
*[[У колодца (Ивлеев)|У колодца]] ''(2024)''
*[[Я жду тебя на пир желаний (Ивлеев)|Я жду тебя на пир желаний]] ''(2024)''
*[[Пожелание под Новый год (Ивлеев)|Пожелание под Новый год]] ''(2019)''
*[[Главная ёлка (Ивлеев)|Главная ёлка]] ''(2024)''
*[[Русская зима (Ивлеев)|Русская зима]] ''(2024)''
*[[Пугливый южный ветерок (Ивлеев)|Пугливый южный ветерок]] ''(2022)''
*[[Ранняя весна (Ивлеев)|Ранняя весна]] ''(2019)''
*[[Скатилась капля снеговая (Ивлеев)|Скатилась капля снеговая]] ''(2019)''
*[[Дожди сменяются порошей (Ивлеев)|Дожди сменяются порошей]] ''(2019)''
*[[Папоротник (Ивлеев)|Папоротник]] ''(2024)''
*[[Весна (Ивлеев)|Весна]] ''(2019)''
*[[Лето (Ивлеев)|Лето]] ''(2019)''
*[[Лилия (Ивлеев)|Лилия]] ''(2024)''
*[[Окрестность солнцем залита (Ивлеев)|Окрестность солнцем залита]] ''(2019)''
*[[Слава земле (Ивлеев)|Слава земле]] ''(2024)''
*[[Отроги гор шатром зелёным (Ивлеев)|Отроги гор шатром зелёным]] ''(2019)''
*[[Люблю я пору листопада (Ивлеев)|Люблю я пору листопада]] ''(2019)''
*[[Покрыл тропинки лист осенний (Ивлеев)|Покрыл тропинки лист осенний]] ''(2022)''
*[[Осенний лес (Ивлеев)|Осенний лес]] ''(2022)''
*[[Листок (Ивлеев)|Листок]] ''(2022)''
*[[Зима (Ивлеев)|Зима]] ''(2024)''
*[[Яблонька (Ивлеев)|Яблонька]] ''(2023)''
*[[Ворона (Ивлеев)|Ворона]] ''(2023)''
*[[Петух (Ивлеев)|Петух]] ''(2023)''
*[[Моя яблонька (Ивлеев)|Моя яблонька]] ''(2023)''
*[[Ласточки (Ивлеев)|Ласточки]] ''(2023)''
*[[Клещи вредители (Ивлеев)|Клещи вредители]] ''(2023)''
*[[Я вновь остановлюсь у тополя родного (Ивлеев)|Я вновь остановлюсь у тополя родного]] ''(2022)''
*[[Твой нежный взгляд и звуки речи (Ивлеев)|Твой нежный взгляд и звуки речи]] ''(2022)''
*[[Смотрю на вас сквозь пыль экрана (Ивлеев)|Смотрю на вас сквозь пыль экрана]] ''(2022)''
*[[Одним желанием гонимый (Ивлеев)|Одним желанием гонимый]] ''(2022)''
*[[Памяти Ходасевича (Ивлеев)|Памяти Ходасевича]] ''(2022)''
*[[Цветок (Ивлеев)|Цветок]] ''(2022)''
*[[Кто быть не хочет генералом (Ивлеев)|Кто быть не хочет генералом]] ''(2022)''
*[[Тишина над речкой (Ивлеев)|Тишина над речкой]] ''(2022)''
*[[Беспокойное время (Ивлеев)|Беспокойное время]] ''(2022)''
*[[О поэзии (Ивлеев)|О поэзии]] ''(2022)''
*[[Кореянка (Ивлеев)|Кореянка]] ''(2022)''
*[[Взращен в системе травопольной (Ивлеев)|Взращён в системе травопольной]] ''(2022)''
*[[Не для меня твой взгляд лукавый (Ивлеев)|Не для меня твой взгляд лукавый]] ''(2022)''
*[[И в этой душной атмосфере (Ивлеев)|И в этой душной атмосфере]] ''(2022)''
*[[Овеян сумрачной прохладой (Ивлеев)|Овеян сумрачной прохладой]] ''(2022)''
*[[Мне счастье в любви нагадала цыганка (Ивлеев)|Мне счастье в любви нагадала цыганка]] ''(2022''
*[[Я припаду неосторожно (Ивлеев)|Я припаду неосторожно]] ''(2022)''
*[[Регата (Ивлеев)|Регата]] ''(2022)''
*[[Гордая женщина (Ивлеев)|Гордая женщина]] ''(2022)''
*[[Подруги юности (Ивлеев)|Подруги юности]] ''(2022)''
*[[Найдешь ли ты исток ответа (Ивлеев)|Найдешь ли ты исток ответа]] ''(2022)''
*[[Это не демократия (Ивлеев)|Это не демократия]] ''(2022)''
*[[Я женщина (Ивлеев)|Я женщина]] ''(2022)''
*[[Ветер стелет постель (Ивлеев)|Ветер стелет постель]] ''(2022)''
*[[Душа моя доступна и чиста (Ивлеев)|Душа моя доступна и чиста]] ''(2022)''
*[[Надеждой радости полны (Ивлеев)|Надеждой радости полны]] ''(2022)''
*[[Нас не встретят солнечные залы (Ивлеев)|Нас не встретят солнечные залы]] ''(2022)''
*[[Владимирской земле (Ивлеев)|Владимирской земле]] ''(2022)''
*[[Суздаль (Ивлеев)|Суздаль]] ''(2022)''
*[[Я опоздал (Ивлеев)|Я опоздал]] ''(2022)''
*[[Меня опять надежда возвратила (Ивлеев)|Меня опять надежда возвратила]] ''(2019)''
*[[Давайте возрождать былое (Ивлеев)|Давайте возрождать былое]] ''(2019)''
*[[Непокорное время (Ивлеев)|Непокорное время]] ''(2019)''
*[[Упала с ёлочки снежинка (Ивлеев)|Упала с ёлочки снежинка]] ''(2019)''
*[[Душа тоскует о высоком (Ивлеев)|Душа тоскует о высоком]] ''(2019)''
*[[Ой, Кубань моя (Ивлеев)|Ой, Кубань моя]] ''(2019)''
*[[Оболваненные коммунизмом (Ивлеев)|Оболваненные коммунизмом]] ''(2021)''
*[[Идём в кильватерном стою (Ивлеев)|Идём в кильватерном строю]] ''(2019)''
*[[Всё в прошлом (Ивлеев)|Всё в прошлом]] ''(2024)''
*[[Домашний уют (Ивлеев)|Домашний уют]] ''(2024)''
*[[Шахтёры (Ивлеев)|Шахтёры]] ''(2024)''
*[[Обожаемая (Ивлеев)|Обожаемая]] ''(2024)''
*[[Над океаном (Ивлеев)|Над океаном]] ''(2024)''
*[[Беспокойное сердце (Ивлеев)|Беспокойное сердце]] ''(2024)''
*[[Аэрофлот (Ивлеев)|Аэрофлот]] ''(2024)''
*[[Надежда России (Ивлеев)|Надежда России]] ''(2024)''
*[[Не дай нам бог (Ивлеев)|Не дай нам бог]] ''(2024)''
*[[Несовместимость (Ивлеев)|Несовместимость]] ''(2024)''
*[[МЧС (Ивлеев)|МЧС]] ''(2024)''
*[[Душа поэта (Ивлеев)|Душа поэта]] ''(2024)''
*[[Малая родина (Ивлеев)|Малая родина]] ''(2024)''
*[[Мы пьём вино не для веселья (Ивлеев)|Мы пьём вино не для веселья]] ''(2019)''
*[[В своих дерзаниях не слаб (Ивлеев)|В своих дерзаниях не слаб]] ''(2019)''
*[[Иду я в жизнь, в судьбу не веря (Ивлеев)|Иду я в жизнь, в судьбу не веря]] ''(2019)''
*[[Вся жизнь – сплошное ожиданье (Ивлеев)|Вся жизнь – сплошное ожиданье]] ''(2019)''
*[[Мы у солнца, у ветра спросили (Ивлеев)|Мы у солнца, у ветра спросили]] ''(2019)''
*[[Выйдешь на Дзен, как в селе на окраину (Ивлеев)|Выйдешь на Дзен, как в селе на окраину]] ''(2021)''
*[[Уверенные стопроцентно (Ивлеев)|Уверенные стопроцентно]] ''(2019)''
*[[Я не устал, я полон жизни новой (Ивлеев)|Я не устал, я полон жизни новой]] ''(2019)''
*[[Восток зарделся позолотой (Ивлеев)|Восток зарделся позолотой]] ''(2019)''
*[[В сердцах у нас клокочет злоба (Ивлеев)|В сердцах у нас клокочет злоба]] ''(2019)''
*[[Под звуки сладостного пенья (Ивлеев)|Под звуки сладостного пенья]] ''(2019)''
*[[Подхалим (Ивлеев)|Подхалим]] ''(2019)''
*[[С лугов повеяло прохладой (Ивлеев)|С лугов повеяло прохладой]] ''(2019)''
*[[Когда с неистовым желаньем (Ивлеев)|Когда с неистовым желаньем]] ''(2019)''
*[[У горизонта дали синей (Ивлеев)|У горизонта дали синей]] ''(2019)''
*[[Стан грациозно поднимая (Ивлеев)|Стан грациозно поднимая]] ''(2019)''
*[[В неверии, в тоске зелёной (Ивлеев)|В неверии, в тоске зелёной]] ''(2019)''
*[[Прибой (Ивлеев)|Прибой]] ''(2019)''
*[[Зажжётся солнце ярким утром (Ивлеев)|Зажжётся солнце ярким утром]] ''(2019)''
*[[Гимназический вальс (Ивлеев)|Гимназический вальс]] ''(2019))''
*[[Сосна (Ивлеев)|Сосна]] ''(2019)''
*[[Свой шаг, тоской обременённый (Ивлеев)| Свой шаг, тоской обременённый]] ''(2019)''
*[[Неудовлетворённость (Ивлеев)|Неудовлетворённость]] ''(2019)''
*[[Пролетарии духа (Ивлеев)|Пролетарии духа]] ''(2019)''
*[[Не презирая, не любя (Ивлеев)|Не презирая, не любя]] ''(2019)''
*[[Мы колхозники (Ивлеев)|Мы колхозники]] ''(2021)''
*[[Надежда (Ивлеев)|Надежда]] ''(2019)''
*[[Родная сторона (Ивлеев)|Родная сторона]] ''(2019)''
*[[Покинув солнечные страны (Ивлеев)|Покинув солнечные страны]] ''(2019)''
*[[Где то признанье роковое (Ивлеев)|Где то признанье роковое]] ''(2019)''
*[[Хлеба несжатые полей (Ивлеев)|Хлеба несжатые полей]] ''(2019)''
*[[Перепоясанный зарницей (Ивлеев)|Перепоясанный зарницей]] ''(2019)''
*[[Угасло всё в моём сознанье (Ивлеев)|Угасло всё в моём сознанье]] ''(2019)''
*[[Услышит сердце отдалённо (Ивлеев)|Услышит сердце отдалённо]] ''(2019)''
*[[Ночь опустилась за ограду (Ивлеев)|Ночь опустилась за ограду]] ''(2019)''
*[[Среди танцующего зала (Ивлеев)|Среди танцующего зала]] ''(2019)''
*[[Кукушка отсчитала годы (Ивлеев)|Кукушка отсчитала годы]] ''(2019)''
*[[Когда, росой поля оплакав (Ивлеев)|Когда, росой поля оплакав]] ''(2019)''
*[[А девочка всё ждёт (Ивлеев)|А девочка всё ждёт]] ''(2019)''
*[[Сыночек мой (Ивлеев)|Сыночек мой]] ''(2019)''
*[[Суворовцы (Ивлеев)|Суворовцы]] ''(2019)''
*[[Защитники Отечества (Ивлеев)|Защитники Отечества]] ''(2019)
*[[Ты – авиатор (Ивлеев)|Ты – авиатор]] ''(2019)''
*[[Замели (Ивлеев)|Замели]] ''(2019)''
*[[Школьникам (Ивлеев)|Школьникам]] ''(2019)''
*[[Сохраним мир на Земле (Ивлеев)|Сохраним мир на Земле]] ''(2019)''
*[[Океану (Ивлеев)|Океану]] ''(2024)''
*[[Ветреная (Ивлеев)|Ветреная]] ''(2024)''
*[[Тоска (Ивлеев)|Тоска]] ''(2024)''
*[[Рыбак (Ивлеев)|Рыбак]] ''(2024)''
*[[Пролетело время (Ивлеев)| Пролетело время]] ''(2024))''
*[[Непонятная родина (Ивлеев)|Непонятная родина]] ''(2024)''
*[[Горняки (Ивлеев)|Горняки]] ''(2024)''
*[[В преддверии века (Ивлеев)|В преддверии века]] ''(2024)''
*[[Кузбасс (Ивлеев)|Кузбасс]] ''(2024)''
*[[Наркомания (Ивлеев)|Наркомания]] ''(2024)''
*[[Будем хорошими детьми (Ивлеев)|Будем хорошими детьми]] ''(2024)''
*[[Железная дорога (Ивлеев)|Железная дорога]] ''(2024)''
*[[На лимане (Ивлеев)|На лимане]] ''(2024)''
*[[Офицеры (Ивлеев)|Офицеры]] ''(2024)''
*[[Влюблённый поэт (Ивлеев)|Влюблённый поэт]] ''(2024)''
*[[Жене пограничника (Ивлеев)|Жене пограничника]] ''(2024)''
*[[Давайте вспомним (Ивлеев)|Давайте вспомним]] ''(2024)''
*[[Котик (Ивлеев)|Котик]] ''(2024)''
*[[Тишина (Ивлеев)|Тишина]] ''(2024)''
*[[И недотрога, и дурнушка (Ивлеев)|И недотрога и дурнушка]] ''(2024)''
*[[О любви (Ивлеев)|О любви]] ''(2024)''
*[[Как развалили Союз (Ивлеев)|Как развалили Союз]] ''(2024)''
*[[В душе уж пусто (Ивлеев)|В душе уж пусто]] ''(2024)''
*[[Родина (Ивлеев)|Родина]] ''(2019)''
*[[Путь СССР к развалу (Ивлеев)|Путь СССР к развалу]] ''(2021)''
*[[Мы коммунисты (Ивлеев)|Мы коммунисты]] ''(2021)''
*[[Не предвидел (Ивлеев)|Не предвидел]] ''(2024)''
*[[Разбежались (Ивлеев)|Разбежались]] ''(2024)''
*[[Где-то в модном ресторане (Ивлеев)|Где-то в модном ресторане]] ''(2019)''
*[[Столыпин (Ивлеев)|Столыпин]] ''(2021)''
*[[Ленин и Николай II (Ивлеев)|Ленин и Николай II]] ''(2021)'
*[[Вспомни о ней (Ивлеев)|Вспомни о ней]] ''(2024)'' 
*[[Солдатская мать (Ивлеев)|Солдатская мать]] ''(2022)''
*[[Нас не разделит океан (Ивлеев)|Нас не разделит океан]] ''(2024)''
*[[Не признавая доли лучшей (Ивлеев)|Не признавая доли лучшей]] ''(2022)''
*[[Козёл отпущения (Ивлеев)|Козёл отпущения]] ''(2021)''
*[[Собянин (Ивлеев)|Собянин]]''(2021)''
*[[Михалков (Ивлеев)|Михалков]] ''(2021)''
*[[Ильич в народе радости не чает (Ивлеев)|Ильич в народе радости не чает]] ''(2021)''
*[[Сталинистам (Ивлеев)|Сталинистам]] ''(2021)''
*[[Макрон (Ивлеев)|Макрон]] ''(2021)''
*[[Товарищ Сталин нам не враг (Ивлеев)|Товарищ Сталин нам не враг]] ''(2021)''
*[[Нам генералов было не за что ценить (Ивлеев)|Нам генералов было не за что ценить]] ''(2021)''
*[[Песня забулдыг (Ивлеев)|Песня забулдыг]] ''(2024)''
*[[Пьяница (Ивлеев)|Пьяница]] ''(2024)''
*[[Нас коммунисты в светлый рай вели (Ивлеев)|Нас коммунисты в светлый рай вели]] ''(2019)''
*[[Увядай, рябина (Ивлеев)|Увядай, рябина]] ''(2019)''
*[[О себе (Ивлеев)|О себе]] ''(2019)''
*[[Ностальгия по прошлому (Ивлеев)|Ностальгия по прошлому]] ''(2019)''
*[[Не распыляй тепла души (Ивлеев)|Не распыляй тепла души]] ''(2019)''
*[[Поэту (Ивлеев)|Поэту]] ''(2019)''
*[[Дума диктатора (Ивлеев)|Дума диктатора]] ''(2019)''
*[[Микоян о Сталине (Ивлеев)|Микоян о Сталине]] ''(2021)''
*[[Трусливый вождь (Ивлеев)|Трусливый вождь]] ''(2021)''
*[[Коммунисты (Ивлеев)|Коммунисты]] ''(2021)''
*[[Патриарх Кирилл (Ивлеев)|Патриарх Кирилл]] ''(2021)''
*[[Религия (Ивлеев)|Религия]] ''(2024)''
*[[Калина (Ивлеев)|Калина]] ''(2024)''
*[[Уму лениться не давай (Ивлеев)|Уму лениться не давай]] ''(2019)''
*[[Безнадёжность (Ивлеев)|Безнадёжность]] ''(2024)''
*[[Иду трезвый (Ивлеев)|Иду трезвый]] ''(2024)''
*[[Советская милиция (Ивлеев)|Советская милиция]] ''(2024)''
*[[Песенка про НКВД (Ивлеев)|Песенка про НКВД]] ''(2024)''
*[[Заслуженный (Ивлеев)|Заслуженный]] ''(2024)''
*[[Северный флот (Ивлеев)|Северный флот]] ''(2024)''
*[[Нам нужен как нельзя большой поэт (Ивлеев)|Нам нужен как нельзя большой поэт]] ''(2019)''
*[[Мы и дети (Ивлеев)|Мы и дети]] ''(2024)''
*[[Компьютерщик (Ивлеев)|Компьютерщик]] ''(2024)''
*[[Будущим пенсионерам (Ивлеев)|Будущим пенсионерам]] ''(2019)''
*[[На водной глади (Ивлеев)|На водной глади]] ''(2024)''
*[[Полководец (Ивлеев)|Полководец]] ''(2024)''
*[[Мы всему миру показали (Ивлеев)|Мы всему миру показали]] ''(2021)''
*[[Господа из Европы (Ивлеев)|Господа из Европы]] ''(2024)''
*[[С помощью нищих можно (Ивлеев)|С помощью нищих можно]] ''(2021)''
*[[Моя подруга (Ивлеев)|Моя подруга]] ''(2024)''
*[[Хлеборобы (Ивлеев)|Хлеборобы]] ''(2024)''
*[[Ежи (Ивлеев)|Ежи]] ''(2024)''
*[[Для каждой женщины (Ивлеев)|Для каждой женщины]] ''(2024)''
*[[Артисты все не без изъяна (Ивлеев)|Артисты все не без изъяна]] ''(2024)''
*[[Ушедшее время (Ивлеев)|Ушедшее время]] ''(2024)''
*[[Пограничник (Ивлеев)|Пограничник]] ''(2024)''
*[[Ловчиха (Ивлеев)|Ловчиха]] ''(2024)''
*[[Подруги (Ивлеев)|Подруги]] ''(2024)''
*[[Мой ответ (Ивлеев)|Мой ответ]] ''(2024)''
*[[Лицо любимой кажется туманным (Ивлеев)|Лицо любимой кажется туманным]] ''(2024)''
*[[Готова всей стране признаться (Ивлеев)|Готова всей стране признаться]] ''(2024)''
*[[К нему толпой девчата льнут (Ивлеев)|К нему толпой девчата льнут]] ''(2021)''
*[[Ты отдавалась не любя (Ивлеев)|Ты отдавалась не любя]] ''(2021)''
*[[Не следует судьбу вверять (Ивлеев)|Не следует судьбу вверять]] ''(2021)''
*[[Когда нет Бога (Ивлеев)|Когда нет Бога]] ''(2021)''
*[[Мы от глупостей устали (Ивлеев)|Мы от глупостей устали]] ''(2021)''
*[[Ельцин (Ивлеев)|Ельцин]] ''(2021)''
*[[Руцкой (Ивлеев)|Руцкой]] ''(2021)''
*[[Убоги мнением и совестью босые (Ивлеев)|Убоги мнением и совестью босые]] ''(2021)''
*[[Альтернативное мнение о Ленине (Ивлеев)|Альтернативное мнение о Ленине]] ''(2019)''
*[[Ростки свободы выполов не раз (Ивлеев)|Ростки свободы выполов не раз]] ''(2021)''
*[[Мнение Всевышнего (Ивлеев)|Мнение Всевышнего]] ''(2021)''
*[[Мы любим Сталина не просто так (Ивлеев)|Мы любим Сталина не просто так]] ''(2021)''
*[[1937 год (Ивлеев)|1937 год]] ''(2021)''
*[[Несчастье Солженицына (Ивлеев)|Несчастье Солженицына]] ''(2021)''
*[[Да, коммунисты, видимо, правы (Ивлеев)|Да, коммунисты, видимо, правы]] ''(2021)''
*[[Не лги себе (Ивлеев)|Не лги себе]] ''(2021)''
*[[В статистике советской был изъян (Ивлеев)|В статистике советской был изъян]] ''(2021)''
*[[За перестройку и развал (Ивлеев)|За перестройку и развал]] ''(2021)''
*[[Хоть нас рабами воспитали (Ивлеев)|Хоть нас рабами воспитали]] ''(2021)''
*[[За что мы любим Ильича (Ивлеев)|За что мы любим Ильича]] ''(2021)''
*[[По наущенью глупости творя (Ивлеев)|По наущенью глупости творя]] ''(2021)''
*[[Народ наш был умён и смел (Ивлеев)|Народ наш был умен и смел]] ''(2021)''
*[[Россия (Ивлеев)|Россия]] ''(2021)''
*[[Идя за партией решительно и бойко (Ивлеев)|Идя за партией решительно и бойко]] ''(2021)''
*[[Пусть европейские гурманы (Ивлеев)|Пусть европейские гурманы]] ''(2021)''
*[[Окаянная любовь (Ивлеев)|Окаянная любовь]] ''(2026)''
*[[Очень трудно из памяти вытравить (Ивлеев)|Очень трудно из памяти вытравить]] ''(2026)''
*[[Седые обрезала косы (Ивлеев)|Седые обрезала косы]] ''(2026)''
*[[Вы мне приятны без сомненья (Ивлеев)|Вы мне приятны без сомненья]] ''(2026)''
*[[Стало мне труднее расставанье (Ивлеев)|Стало мне труднее расставанье]] ''(2026)''


== Библиография ==
* ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. -Новокузнецк: Союз писателей, 2019.-140 с. — ISBN 978-5-00143-050-6.
* ''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. -Новокузнецк: Союз писателей, 2019. −150 с. — ISBN 978-5-00143-257-9.
* ''Николай Ивлеев''. Работая на дзене. — СПб.: Четыре, 2021. — 100 с. — ISBN 978-5-6046915-0-2.
* ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. Новокузнецк: Союз писателей, 2024. −150 с. — ISBN 978-5-00187-907-7.
* ''Николай Ивлеев, Елена Никулина, Муса Туяков''. Поэтическое трио. Новокузнецк: Союз писателей, 2022. – 104 с. – ISBN 978-5-00143-682-9.

[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Поэты]]</text>
      <sha1>lbtoycaq8ccgm6mu570b3qvzag3iial</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743049</id>
      <parentid>5743047</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T15:42:57Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Добавлено содержимое</comment>
      <origin>5743049</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="41906" sha1="emh4hzh53j5tri7knnwiukq8jyhk0zd" xml:space="preserve">{{Обавторе
| ФАМИЛИЯ        = Ивлеев
| ИМЕНА          = Николай Александрович
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = российский поэт и писатель
| ДРУГОЕ         = инженер-конструктор механик цеха и горный мастер
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 05.05.1937
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = д. Павловка, Токарёвского  района, Тамбовской области
| ДАТАСМЕРТИ     = 
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Nikolay Ivleev.jpg
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           =  
| Google         = 
}}

== Произведения ==

=== Поэзия ===
*[[Не окропляй святой слезой (Ивлеев)|Не окропляй святой слезой]] ''(2015)''
*[[Зимний день (Ивлеев)|Зимний день]] ''(2016)''
*[[Север (Ивлеев)|Север]] ''(2024)''
*[[Гражданин (Ивлеев)|Гражданин]] ''(2019)''
*[[Путин (Ивлеев)|Путин]] ''(2019)''
*[[Про путинские галоши (Ивлеев)|Про путинские галоши]] ''(2019)''
*[[Мне по душе шальные ветры (Ивлеев)|Мне по душе шальные ветры]] ''(2020)''
*[[Моим согражданам (Ивлеев)|Моим согражданам]] ''(2019)''
*[[Выпьем за демократию (Ивлеев)|Выпьем за демократию]] ''(2019)''
*[[Из нашей биографии (Ивлеев)|Из нашей биографии]] ''(2019)''
*[[О мудрости наших вождей (Ивлеев)|О мудрости наших вождей]] ''(2019)''
*[[Пойма Волги (Ивлеев)|Пойма Волги]] ''(2019)'
*[[Перестроечный синдром (Ивлеев)|Перестроечный синдром]] ''(2019)''
*[[О товарище Сталине, выигравшем войну (Ивлеев)|О товарище Сталине, выигравшем войну]] ''(2019)''
*[[В сталинской деревне (Ивлеев)|В сталинской деревне]] ''(2019)''
*[[Историкам России (Ивлеев)|Историкам России]] ''(2019)''
*[[Короткий роман (Ивлеев)|Короткий роман]] ''(2019)''
*[[Сказка о генсеке (Ивлеев)|Сказка о генсеке]] ''(2019)''
*Времена года ''(2019)''
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть I|Часть I]]
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть II|Часть II]]
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть III|Часть III]]
**[[Времена года (Ивлеев)/Часть IV|Часть IV]]
*Христос в России ''(2018)''
**[[Христос в России (Ивлеев)/Часть I|Часть I]]
**[[Христос в России (Ивлеев)/Часть II|Часть II]]
*[[Женщина (Ивлеев)|Женщина]] ''(2018)''
*[[Как путник жаждой утомлённый (Ивлеев)|Как путник жаждой утомлённый]] ''(2019)''
*[[Нас коммунальная квартира (Ивлеев)|Нас коммунальная квартира]] ''(2019)''
*[[Я пьян тобою без вина (Ивлеев)|Я пьян тобою без вина]] ''(2019)''
*[[Для упований нет причины (Ивлеев)|Для упований нет причины]] ''(2019)''
*[[Моё святое прегрешенье (Ивлеев)|Моё святое прегрешенье]] ''(2019)''
*[[Ещё не выпиты до дна (Ивлеев)|Ещё не выпиты до дна]] ''(2019)''
*[[Наши встречи оборвались грубо (Ивлеев)|Наши встречи оборвались грубо]] ''(2019)''
*[[Там, вдали, за крайним домом (Ивлеев)|Там, вдали, за крайним домом]] ''(2019)''
*[[Влекомый жаждой сладострастья (Ивлеев)|Влекомый жаждой сладострастья]] ''(2019)''
*[[Берёзка (Ивлеев)|Берёзка]] ''(2019)''
*[[Утрата (Ивлеев)|Утрата]] ''(2019)''
*[[Какая там любовь (Ивлеев)|Какая там любовь]] ''(1990)''
*[[В глазах написано страданье (Ивлеев)|В глазах написано страданье]] ''(1990)''
*[[Ребро Адама (Ивлеев)|Ребро Адама]] ''(1990)''
*[[Нас наше чувство не сроднило (Ивлеев)|Нас наше чувство не сроднило]] ''(2019)''
*[[Блажен, кто верой околдован (Ивлеев)|Блажен, кто верой околдован]] ''(2019)''
*[[Под утро стала ночь клониться (Ивлеев)|Под утро стала ночь клониться]] ''(2019)''
*[[Разочарование (Ивлеев)|Разочарование]] ''(22019)''
*[[Талисман (Ивлеев)|Талисман]] ''(2019)''
*[[Она, спеша, переоделась (Ивлеев)|Она, спеша, переоделась]] ''(2019)''
*[[Её божественной и нежной (Ивлеев)|Её божественной и нежной]] ''(2019)''
*[[Выплыл месяц над ракитой (Ивлеев)|Выплыл месяц над ракитой]] ''(2019)''
*[[Я спешу к тебе (Ивлеев)|Я спешу к тебе]] ''(2019)''
*[[С брезгливостью нахмурив бровь (Ивлеев)|С брезгливостью нахмурив бровь]] ''(2019)''
*[[Люблю бесцельно, безрассудно (Ивлеев)|Люблю бесцельно безрассудно]] ''(2019)''
*[[М. Б. (Ивлеев)|М. Б.]] ''(2019)''
*[[Когда б не этот взгляд случайный (Ивлеев)|Когда б не этот взгляд случайный]] ''(2019)''
*[[Какое счастье – быть с тобою (Ивлеев)|Какое счастье – быть с тобой]] ''(2019)''
*[[Приходи ко мне (Ивлеев)|Приходи ко мне]] ''(2019)''
*[[Мы нашей размолвки понять не хотим (Ивлеев)|Мы нашей размолвки понять не хотим ]] ''(2019)''
*[[Такой, как ты, всегда мне не хватало (Ивлеев)|Такой, как ты, всегда мне не хватало]] ''(2019)''
*[[Жди меня у калитки (Ивлеев)|Жди меря у калитки]] ''(2019)''
*[[Не тревожь души печальной (Ивлеев)|Не тревожь души печальной]] ''(2019)''
*[[Ты так пленительна собой (Ивлеев)|Ты так пленительна собой]] ''(2019)''
*[[Ты не стой у меня под окном (Ивлеев)|Ты не стой у меня под окном]] ''(2019)''
*[[Неверная (Ивлеев)|Неверная]] ''(2019)''
*[[Продающаяся (Ивлеев)|Продающаяся]] ''(2019)''
*[[В тихонях черти водятся (Ивлеев)|В тихонях черти водятся]] ''(2019)''
*[[Исповедь (Ивлеев)|Исповедь]] ''(2019)''
*[[Не забывайте старушек (Ивлеев)|Не забывайте старушек]] ''(2919)
*[[Вас любят искренней и нежною любовью (Ивлеев)|Вас любят искренней и нежною любовью]] ''(2019)''
*[[Опешив, на тебя смотрю (Ивлеев)|Опешив, на тебя смотрю]] ''(2019)''
*[[Прелестных ножек воздыхатель (Ивлеев)|Прелестных ножек воздыхатель]] ''(2019)''
*[[За что я вас любил (Ивлеев)|За что я вас любил]] ''(2019)''
*[[Мне вашей близости не надо (Ивлеев)|Мне вашей близости не надо]] ''(2019)''
*[[Береги цветы (Ивлеев)|Береги цветы]] ''(2019)''
*[[Моя капризница (Ивлеев)|Моя капризница]] ''(2019)''
*[[Какая женщина (Ивлеев)|Какая женщина]] ''(2019)''
*[[И вопреки судьбе тревожной (Ивлеев)|И вопреки судьбе тревожной]] ''(2019)''
*[[Выпускной бал (Ивлеев)|Выпускной бал]] ''(2019)''
*[[О, этот взгляд неотразимый (Ивлеев)|О, этот взгляд неотразимый]] ''(2019)''
*[[Мне нравится твоё грехопаденье (Ивлеев)|Мне нравится твоё грехоподенье]] ''(2019)''
*[[Я вспомнил вас (Ивлеев)|Я вспомнил вас]] ''(2019)''
*[[Желанию не прекословь (Ивлеев)|Желанию не прекословь]] ''(2019)''
*[[Не лови меня омутом глаз (Ивлеев)|Не лови меня омутом глаз]] ''(2019)''
*[[Я жажду (Ивлеев)|Я жажду]] ''(2019)''
*[[Всегда мила, всегда желанна (Ивлеев)|Всегда мила, всегда желанна]] ''(2019)''
*[[Я ввёл тебя в терем души (Ивлеев)|Я ввёл тебя в терем души]] ''(2019)''
*[[Судьбой обманутый жестокой (Ивлеев)|Судьбой обманутый жестокой]] ''(2019)''
*[[Подражание классику (Ивлеев)|Подражание классику]] ''(2019)''
*[[Курносый носик и улыбка (Ивлеев)|Курносый носик и улыбка]] ''(2019)''
*[[Клянусь тебя не обмануть (Ивлеев)|Клянусь тебя не обмануть]] ''(2019)''
*[[Признание (Ивлеев)|Признание]] ''(2019)''
*[[Граница (Ивлеев)|Граница]] ''(2019)''
*[[Исцелованы губы (Ивлеев)|Исцелованы губы]] ''(2019)''
*[[Где взять такие расстояния (Ивлеев)|Где взять такие расстояния]] ''(2019)''
*[[Удивлённая радость (Ивлеев)|Удивлённая радость]] ''(2019)''
*[[Олимпийский бал (Ивлеев)|Олимпийский бал]] ''(2019)''
*[[Ты всегда равнодушна со мной (Ивлеев)|Ты всегда равнодушна со мной]] ''(2019)''
*[[Иди скорей (Ивлеев)|Иди скорей]] ''(2019)''
*[[Ты говорила (Ивлеев)|Ты говорила]] ''(2019)''
*[[Букетик вербочек (Ивлеев)|Букетик вербочек]] ''(2019)''
*[[Не тужи, красавица (Ивлеев)|Не тужи, красавица]] ''(2019)''
*[[Ты подожди, Маруся (Ивлеев)|Ты подожди, Маруся]] ''(2019)''
*[[Мчится тройка (Ивлеев)|Мчится тройка]] ''(2019)''
*[[Моё время никем не занято (Ивлеев)|Мое время никем не занято]]''(2019)''
*[[Не покидай меня (Ивлеев)|Не покидай меня]] ''(2019)''
*[[Безумная ревность (Ивлеев)|Безумная ревность]] ''(2019)''
*[[Я свой взгляд оторвать не могу (Ивлеев)|Я свой взгляд оторвать не могу]] ''(2019)''
*[[Супруге моей (Ивлеев)|Супруге моей]] ''(2019)''
*[[Женщина, просто (Ивлеев)| Женщина, просто]] ''(2019)''
*[[Я жду тебя (Ивлеев)|Я жду тебя]] ''(2019)''
*[[Я счастлив с тобой (Ивлеев)|Я счастлив в тобой]] ''(2019)''
*[[Назло людскому суесловью (Ивлеев)|Назло людскому суесловью]] ''(2019)''
*[[Желанная (Ивлеев)|Желанная]] ''(2019)''
*[[Любовь – это не просто (Ивлеев)|Любовь – это не просто]] ''(2019)''
*[[От меня не уйдёшь (Ивлеев)|От меня не уйдёшь]] ''(2024)''
*[[Вечным вдовам (Ивлеев)|Вечным вдовам]] ''(2024)''
*[[Не говори мне о разлуке (Ивлеев)|Не говори мне о разлуке]] ''(2024)''
*[[Моя ладушка (Ивлеев)|Моя ладушка]] ''(2024)''
*[[Мы разные (Ивлеев)|Мы разные]] ''(2024)''
*[[Ты дорога мне (Ивлеев)|Ты дорога мне]] ''(2024)''
*[[Твои волосы (Ивлеев)|Твои волосы]] ''(2024)''
*[[Не спеши, дорогой (Ивлеев)|Не спеши, дорогой]] ''(2024)''
*[[Незнакомке (Ивлеев)|Незнакомке]] ''(2024)''
*[[Подойди ко мне (Ивлеев)|Подойди ко мне]] ''(2024)''
*[[Сентябрь повеял листопадом (Ивлеев)|Сентябрь повеял листопадом]] ''(2024)''
*[[Путеводная звезда (Ивлеев)|Путеводная звезда]] ''(2024)''
*[[Жди меня, Алёнушка (Ивлеев)|Жди меня, Алёнушка]] ''(2024)''
*[[Вторая молодость (Ивлеев)|Вторая молодость]] ''(2024)''
*[[Вы – моё смятение (Ивлеев)|Вы – моё смятение]] ''(2024)''
*[[Идёт любимая (Ивлеев)|Идёт любимая]] ''(2024)''
*[[Жду я тебя (Ивлеев)|Жду я тебя]] ''(2024)''
*[[Пожар в моём сердце (Ивлеев)|Пожар в моём сердце]] ''(2024)''
*[[Моя таинственная (Ивлеев)|Моя таинственная]] ''(2024)''
*[[Посмотри на меня (Ивлеев)|Посмотри на меня]] ''(2024)''
*[[Не по характеру (Ивлеев)|Не по характеру]] ''(2024)''
*[[Беспечная молодость (Ивлеев)|Беспечная молодость]] ''(2024)''
*[[Не торопись (Ивлеев)|Не торопись]] ''(2024)''
*[[Греховодница (Ивлеев)|Греховодница]] ''(2024)''
*[[Опоздал (Ивлеев)|Опоздал]] ''(2024)''
*[[Встреча (Ивлеев)|Встреча]] ''(2024)''
*[[Постучим по дереву (Ивлеев)|Постучим по дереву]] ''(2024)''
*[[Не надо клятвы (Ивлеев)|Не надо клятвы]] ''(2024)''
*[[Недовольная (Ивлеев)|Недовольная]] ''(2024)''
*[[Наше поколение (Ивлеев)|Наше поколение]] ''(2024)''
*[[Рогоносцем не хочется быть (Ивлеев)|Рогоносцем не хочется быть]] ''(2024)''
*[[Остерегайтесь (Ивлеев)|Остерегайтесь]] ''(2024)''
*[[Моей Музе (Ивлеев)|Моей Музе]] ''(2024)''
*[[По велению сердца (Ивлеев)|По велению сердца]] ''(2024)''
*[[Гармошка (Ивлеев)|Гармошка]] ''(2024)''
*[[Письмецо (Ивлеев)|Письмецо]] ''(2024)''
*[[Не жалейте о потерянном (Ивлеев)|Не жалейте о потерянном]] ''(2024)''
*[[Брошенка (Ивлеев)|Брошенка]] ''(2024)''
*[[Над рекой туманной (Ивлеев)|Над рекой туманной]] ''(2024)''
*[[Цыганочка (Ивлеев)|Цыганочка]] ''(2024)''
*[[Солдатские жёны (Ивлеев)|Солдатские жёны]] ''(2024)''
*[[Весеннее настроение (Ивлеев)|Весеннее настроение]] ''(2024)''
*[[Жена генерала (Ивлеев)|Жена генерала]] ''(2024)''
*[[О выспренней потере не жалейте (Ивлеев)|О выспренней потере не жалейте]] ''(2024)''
*[[Не нужен мне Рио (Ивлеев)|Не нужен мне Рио]] ''(2024)''
*[[Не говорите напрасных слов (Ивлеев)|Не говорите напрасных слов]] ''(2024)''
*[[Королева красоты (Ивлеев)|Королева красоты]] ''(2024)''
*[[Моя просьба (Ивлеев)|Моя просьба]] ''(2024)''
*[[У колодца (Ивлеев)|У колодца]] ''(2024)''
*[[Я жду тебя на пир желаний (Ивлеев)|Я жду тебя на пир желаний]] ''(2024)''
*[[Пожелание под Новый год (Ивлеев)|Пожелание под Новый год]] ''(2019)''
*[[Главная ёлка (Ивлеев)|Главная ёлка]] ''(2024)''
*[[Русская зима (Ивлеев)|Русская зима]] ''(2024)''
*[[Пугливый южный ветерок (Ивлеев)|Пугливый южный ветерок]] ''(2022)''
*[[Ранняя весна (Ивлеев)|Ранняя весна]] ''(2019)''
*[[Скатилась капля снеговая (Ивлеев)|Скатилась капля снеговая]] ''(2019)''
*[[Дожди сменяются порошей (Ивлеев)|Дожди сменяются порошей]] ''(2019)''
*[[Папоротник (Ивлеев)|Папоротник]] ''(2024)''
*[[Весна (Ивлеев)|Весна]] ''(2019)''
*[[Лето (Ивлеев)|Лето]] ''(2019)''
*[[Лилия (Ивлеев)|Лилия]] ''(2024)''
*[[Окрестность солнцем залита (Ивлеев)|Окрестность солнцем залита]] ''(2019)''
*[[Слава земле (Ивлеев)|Слава земле]] ''(2024)''
*[[Отроги гор шатром зелёным (Ивлеев)|Отроги гор шатром зелёным]] ''(2019)''
*[[Люблю я пору листопада (Ивлеев)|Люблю я пору листопада]] ''(2019)''
*[[Покрыл тропинки лист осенний (Ивлеев)|Покрыл тропинки лист осенний]] ''(2022)''
*[[Осенний лес (Ивлеев)|Осенний лес]] ''(2022)''
*[[Листок (Ивлеев)|Листок]] ''(2022)''
*[[Зима (Ивлеев)|Зима]] ''(2024)''
*[[Яблонька (Ивлеев)|Яблонька]] ''(2023)''
*[[Ворона (Ивлеев)|Ворона]] ''(2023)''
*[[Петух (Ивлеев)|Петух]] ''(2023)''
*[[Моя яблонька (Ивлеев)|Моя яблонька]] ''(2023)''
*[[Ласточки (Ивлеев)|Ласточки]] ''(2023)''
*[[Клещи вредители (Ивлеев)|Клещи вредители]] ''(2023)''
*[[Я вновь остановлюсь у тополя родного (Ивлеев)|Я вновь остановлюсь у тополя родного]] ''(2022)''
*[[Твой нежный взгляд и звуки речи (Ивлеев)|Твой нежный взгляд и звуки речи]] ''(2022)''
*[[Смотрю на вас сквозь пыль экрана (Ивлеев)|Смотрю на вас сквозь пыль экрана]] ''(2022)''
*[[Одним желанием гонимый (Ивлеев)|Одним желанием гонимый]] ''(2022)''
*[[Памяти Ходасевича (Ивлеев)|Памяти Ходасевича]] ''(2022)''
*[[Цветок (Ивлеев)|Цветок]] ''(2022)''
*[[Кто быть не хочет генералом (Ивлеев)|Кто быть не хочет генералом]] ''(2022)''
*[[Тишина над речкой (Ивлеев)|Тишина над речкой]] ''(2022)''
*[[Беспокойное время (Ивлеев)|Беспокойное время]] ''(2022)''
*[[О поэзии (Ивлеев)|О поэзии]] ''(2022)''
*[[Кореянка (Ивлеев)|Кореянка]] ''(2022)''
*[[Взращен в системе травопольной (Ивлеев)|Взращён в системе травопольной]] ''(2022)''
*[[Не для меня твой взгляд лукавый (Ивлеев)|Не для меня твой взгляд лукавый]] ''(2022)''
*[[И в этой душной атмосфере (Ивлеев)|И в этой душной атмосфере]] ''(2022)''
*[[Овеян сумрачной прохладой (Ивлеев)|Овеян сумрачной прохладой]] ''(2022)''
*[[Мне счастье в любви нагадала цыганка (Ивлеев)|Мне счастье в любви нагадала цыганка]] ''(2022''
*[[Я припаду неосторожно (Ивлеев)|Я припаду неосторожно]] ''(2022)''
*[[Регата (Ивлеев)|Регата]] ''(2022)''
*[[Гордая женщина (Ивлеев)|Гордая женщина]] ''(2022)''
*[[Подруги юности (Ивлеев)|Подруги юности]] ''(2022)''
*[[Найдешь ли ты исток ответа (Ивлеев)|Найдешь ли ты исток ответа]] ''(2022)''
*[[Это не демократия (Ивлеев)|Это не демократия]] ''(2022)''
*[[Я женщина (Ивлеев)|Я женщина]] ''(2022)''
*[[Ветер стелет постель (Ивлеев)|Ветер стелет постель]] ''(2022)''
*[[Душа моя доступна и чиста (Ивлеев)|Душа моя доступна и чиста]] ''(2022)''
*[[Надеждой радости полны (Ивлеев)|Надеждой радости полны]] ''(2022)''
*[[Нас не встретят солнечные залы (Ивлеев)|Нас не встретят солнечные залы]] ''(2022)''
*[[Владимирской земле (Ивлеев)|Владимирской земле]] ''(2022)''
*[[Суздаль (Ивлеев)|Суздаль]] ''(2022)''
*[[Я опоздал (Ивлеев)|Я опоздал]] ''(2022)''
*[[Меня опять надежда возвратила (Ивлеев)|Меня опять надежда возвратила]] ''(2019)''
*[[Давайте возрождать былое (Ивлеев)|Давайте возрождать былое]] ''(2019)''
*[[Непокорное время (Ивлеев)|Непокорное время]] ''(2019)''
*[[Упала с ёлочки снежинка (Ивлеев)|Упала с ёлочки снежинка]] ''(2019)''
*[[Душа тоскует о высоком (Ивлеев)|Душа тоскует о высоком]] ''(2019)''
*[[Ой, Кубань моя (Ивлеев)|Ой, Кубань моя]] ''(2019)''
*[[Оболваненные коммунизмом (Ивлеев)|Оболваненные коммунизмом]] ''(2021)''
*[[Идём в кильватерном стою (Ивлеев)|Идём в кильватерном строю]] ''(2019)''
*[[Всё в прошлом (Ивлеев)|Всё в прошлом]] ''(2024)''
*[[Домашний уют (Ивлеев)|Домашний уют]] ''(2024)''
*[[Шахтёры (Ивлеев)|Шахтёры]] ''(2024)''
*[[Обожаемая (Ивлеев)|Обожаемая]] ''(2024)''
*[[Над океаном (Ивлеев)|Над океаном]] ''(2024)''
*[[Беспокойное сердце (Ивлеев)|Беспокойное сердце]] ''(2024)''
*[[Аэрофлот (Ивлеев)|Аэрофлот]] ''(2024)''
*[[Надежда России (Ивлеев)|Надежда России]] ''(2024)''
*[[Не дай нам бог (Ивлеев)|Не дай нам бог]] ''(2024)''
*[[Несовместимость (Ивлеев)|Несовместимость]] ''(2024)''
*[[МЧС (Ивлеев)|МЧС]] ''(2024)''
*[[Душа поэта (Ивлеев)|Душа поэта]] ''(2024)''
*[[Малая родина (Ивлеев)|Малая родина]] ''(2024)''
*[[Мы пьём вино не для веселья (Ивлеев)|Мы пьём вино не для веселья]] ''(2019)''
*[[В своих дерзаниях не слаб (Ивлеев)|В своих дерзаниях не слаб]] ''(2019)''
*[[Иду я в жизнь, в судьбу не веря (Ивлеев)|Иду я в жизнь, в судьбу не веря]] ''(2019)''
*[[Вся жизнь – сплошное ожиданье (Ивлеев)|Вся жизнь – сплошное ожиданье]] ''(2019)''
*[[Мы у солнца, у ветра спросили (Ивлеев)|Мы у солнца, у ветра спросили]] ''(2019)''
*[[Выйдешь на Дзен, как в селе на окраину (Ивлеев)|Выйдешь на Дзен, как в селе на окраину]] ''(2021)''
*[[Уверенные стопроцентно (Ивлеев)|Уверенные стопроцентно]] ''(2019)''
*[[Я не устал, я полон жизни новой (Ивлеев)|Я не устал, я полон жизни новой]] ''(2019)''
*[[Восток зарделся позолотой (Ивлеев)|Восток зарделся позолотой]] ''(2019)''
*[[В сердцах у нас клокочет злоба (Ивлеев)|В сердцах у нас клокочет злоба]] ''(2019)''
*[[Под звуки сладостного пенья (Ивлеев)|Под звуки сладостного пенья]] ''(2019)''
*[[Подхалим (Ивлеев)|Подхалим]] ''(2019)''
*[[С лугов повеяло прохладой (Ивлеев)|С лугов повеяло прохладой]] ''(2019)''
*[[Когда с неистовым желаньем (Ивлеев)|Когда с неистовым желаньем]] ''(2019)''
*[[У горизонта дали синей (Ивлеев)|У горизонта дали синей]] ''(2019)''
*[[Стан грациозно поднимая (Ивлеев)|Стан грациозно поднимая]] ''(2019)''
*[[В неверии, в тоске зелёной (Ивлеев)|В неверии, в тоске зелёной]] ''(2019)''
*[[Прибой (Ивлеев)|Прибой]] ''(2019)''
*[[Зажжётся солнце ярким утром (Ивлеев)|Зажжётся солнце ярким утром]] ''(2019)''
*[[Гимназический вальс (Ивлеев)|Гимназический вальс]] ''(2019))''
*[[Сосна (Ивлеев)|Сосна]] ''(2019)''
*[[Свой шаг, тоской обременённый (Ивлеев)| Свой шаг, тоской обременённый]] ''(2019)''
*[[Неудовлетворённость (Ивлеев)|Неудовлетворённость]] ''(2019)''
*[[Пролетарии духа (Ивлеев)|Пролетарии духа]] ''(2019)''
*[[Не презирая, не любя (Ивлеев)|Не презирая, не любя]] ''(2019)''
*[[Мы колхозники (Ивлеев)|Мы колхозники]] ''(2021)''
*[[Надежда (Ивлеев)|Надежда]] ''(2019)''
*[[Родная сторона (Ивлеев)|Родная сторона]] ''(2019)''
*[[Покинув солнечные страны (Ивлеев)|Покинув солнечные страны]] ''(2019)''
*[[Где то признанье роковое (Ивлеев)|Где то признанье роковое]] ''(2019)''
*[[Хлеба несжатые полей (Ивлеев)|Хлеба несжатые полей]] ''(2019)''
*[[Перепоясанный зарницей (Ивлеев)|Перепоясанный зарницей]] ''(2019)''
*[[Угасло всё в моём сознанье (Ивлеев)|Угасло всё в моём сознанье]] ''(2019)''
*[[Услышит сердце отдалённо (Ивлеев)|Услышит сердце отдалённо]] ''(2019)''
*[[Ночь опустилась за ограду (Ивлеев)|Ночь опустилась за ограду]] ''(2019)''
*[[Среди танцующего зала (Ивлеев)|Среди танцующего зала]] ''(2019)''
*[[Кукушка отсчитала годы (Ивлеев)|Кукушка отсчитала годы]] ''(2019)''
*[[Когда, росой поля оплакав (Ивлеев)|Когда, росой поля оплакав]] ''(2019)''
*[[А девочка всё ждёт (Ивлеев)|А девочка всё ждёт]] ''(2019)''
*[[Сыночек мой (Ивлеев)|Сыночек мой]] ''(2019)''
*[[Суворовцы (Ивлеев)|Суворовцы]] ''(2019)''
*[[Защитники Отечества (Ивлеев)|Защитники Отечества]] ''(2019)
*[[Ты – авиатор (Ивлеев)|Ты – авиатор]] ''(2019)''
*[[Замели (Ивлеев)|Замели]] ''(2019)''
*[[Школьникам (Ивлеев)|Школьникам]] ''(2019)''
*[[Сохраним мир на Земле (Ивлеев)|Сохраним мир на Земле]] ''(2019)''
*[[Океану (Ивлеев)|Океану]] ''(2024)''
*[[Ветреная (Ивлеев)|Ветреная]] ''(2024)''
*[[Тоска (Ивлеев)|Тоска]] ''(2024)''
*[[Рыбак (Ивлеев)|Рыбак]] ''(2024)''
*[[Пролетело время (Ивлеев)| Пролетело время]] ''(2024))''
*[[Непонятная родина (Ивлеев)|Непонятная родина]] ''(2024)''
*[[Горняки (Ивлеев)|Горняки]] ''(2024)''
*[[В преддверии века (Ивлеев)|В преддверии века]] ''(2024)''
*[[Кузбасс (Ивлеев)|Кузбасс]] ''(2024)''
*[[Наркомания (Ивлеев)|Наркомания]] ''(2024)''
*[[Будем хорошими детьми (Ивлеев)|Будем хорошими детьми]] ''(2024)''
*[[Железная дорога (Ивлеев)|Железная дорога]] ''(2024)''
*[[На лимане (Ивлеев)|На лимане]] ''(2024)''
*[[Офицеры (Ивлеев)|Офицеры]] ''(2024)''
*[[Влюблённый поэт (Ивлеев)|Влюблённый поэт]] ''(2024)''
*[[Жене пограничника (Ивлеев)|Жене пограничника]] ''(2024)''
*[[Давайте вспомним (Ивлеев)|Давайте вспомним]] ''(2024)''
*[[Котик (Ивлеев)|Котик]] ''(2024)''
*[[Тишина (Ивлеев)|Тишина]] ''(2024)''
*[[И недотрога, и дурнушка (Ивлеев)|И недотрога и дурнушка]] ''(2024)''
*[[О любви (Ивлеев)|О любви]] ''(2024)''
*[[Как развалили Союз (Ивлеев)|Как развалили Союз]] ''(2024)''
*[[В душе уж пусто (Ивлеев)|В душе уж пусто]] ''(2024)''
*[[Родина (Ивлеев)|Родина]] ''(2019)''
*[[Путь СССР к развалу (Ивлеев)|Путь СССР к развалу]] ''(2021)''
*[[Мы коммунисты (Ивлеев)|Мы коммунисты]] ''(2021)''
*[[Не предвидел (Ивлеев)|Не предвидел]] ''(2024)''
*[[Разбежались (Ивлеев)|Разбежались]] ''(2024)''
*[[Где-то в модном ресторане (Ивлеев)|Где-то в модном ресторане]] ''(2019)''
*[[Столыпин (Ивлеев)|Столыпин]] ''(2021)''
*[[Ленин и Николай II (Ивлеев)|Ленин и Николай II]] ''(2021)'
*[[Вспомни о ней (Ивлеев)|Вспомни о ней]] ''(2024)'' 
*[[Солдатская мать (Ивлеев)|Солдатская мать]] ''(2022)''
*[[Нас не разделит океан (Ивлеев)|Нас не разделит океан]] ''(2024)''
*[[Не признавая доли лучшей (Ивлеев)|Не признавая доли лучшей]] ''(2022)''
*[[Козёл отпущения (Ивлеев)|Козёл отпущения]] ''(2021)''
*[[Собянин (Ивлеев)|Собянин]]''(2021)''
*[[Михалков (Ивлеев)|Михалков]] ''(2021)''
*[[Ильич в народе радости не чает (Ивлеев)|Ильич в народе радости не чает]] ''(2021)''
*[[Сталинистам (Ивлеев)|Сталинистам]] ''(2021)''
*[[Макрон (Ивлеев)|Макрон]] ''(2021)''
*[[Товарищ Сталин нам не враг (Ивлеев)|Товарищ Сталин нам не враг]] ''(2021)''
*[[Нам генералов было не за что ценить (Ивлеев)|Нам генералов было не за что ценить]] ''(2021)''
*[[Песня забулдыг (Ивлеев)|Песня забулдыг]] ''(2024)''
*[[Пьяница (Ивлеев)|Пьяница]] ''(2024)''
*[[Нас коммунисты в светлый рай вели (Ивлеев)|Нас коммунисты в светлый рай вели]] ''(2019)''
*[[Увядай, рябина (Ивлеев)|Увядай, рябина]] ''(2019)''
*[[О себе (Ивлеев)|О себе]] ''(2019)''
*[[Ностальгия по прошлому (Ивлеев)|Ностальгия по прошлому]] ''(2019)''
*[[Не распыляй тепла души (Ивлеев)|Не распыляй тепла души]] ''(2019)''
*[[Поэту (Ивлеев)|Поэту]] ''(2019)''
*[[Дума диктатора (Ивлеев)|Дума диктатора]] ''(2019)''
*[[Микоян о Сталине (Ивлеев)|Микоян о Сталине]] ''(2021)''
*[[Трусливый вождь (Ивлеев)|Трусливый вождь]] ''(2021)''
*[[Коммунисты (Ивлеев)|Коммунисты]] ''(2021)''
*[[Патриарх Кирилл (Ивлеев)|Патриарх Кирилл]] ''(2021)''
*[[Религия (Ивлеев)|Религия]] ''(2024)''
*[[Калина (Ивлеев)|Калина]] ''(2024)''
*[[Уму лениться не давай (Ивлеев)|Уму лениться не давай]] ''(2019)''
*[[Безнадёжность (Ивлеев)|Безнадёжность]] ''(2024)''
*[[Иду трезвый (Ивлеев)|Иду трезвый]] ''(2024)''
*[[Советская милиция (Ивлеев)|Советская милиция]] ''(2024)''
*[[Песенка про НКВД (Ивлеев)|Песенка про НКВД]] ''(2024)''
*[[Заслуженный (Ивлеев)|Заслуженный]] ''(2024)''
*[[Северный флот (Ивлеев)|Северный флот]] ''(2024)''
*[[Нам нужен как нельзя большой поэт (Ивлеев)|Нам нужен как нельзя большой поэт]] ''(2019)''
*[[Мы и дети (Ивлеев)|Мы и дети]] ''(2024)''
*[[Компьютерщик (Ивлеев)|Компьютерщик]] ''(2024)''
*[[Будущим пенсионерам (Ивлеев)|Будущим пенсионерам]] ''(2019)''
*[[На водной глади (Ивлеев)|На водной глади]] ''(2024)''
*[[Полководец (Ивлеев)|Полководец]] ''(2024)''
*[[Мы всему миру показали (Ивлеев)|Мы всему миру показали]] ''(2021)''
*[[Господа из Европы (Ивлеев)|Господа из Европы]] ''(2024)''
*[[С помощью нищих можно (Ивлеев)|С помощью нищих можно]] ''(2021)''
*[[Моя подруга (Ивлеев)|Моя подруга]] ''(2024)''
*[[Хлеборобы (Ивлеев)|Хлеборобы]] ''(2024)''
*[[Ежи (Ивлеев)|Ежи]] ''(2024)''
*[[Для каждой женщины (Ивлеев)|Для каждой женщины]] ''(2024)''
*[[Артисты все не без изъяна (Ивлеев)|Артисты все не без изъяна]] ''(2024)''
*[[Ушедшее время (Ивлеев)|Ушедшее время]] ''(2024)''
*[[Пограничник (Ивлеев)|Пограничник]] ''(2024)''
*[[Ловчиха (Ивлеев)|Ловчиха]] ''(2024)''
*[[Подруги (Ивлеев)|Подруги]] ''(2024)''
*[[Мой ответ (Ивлеев)|Мой ответ]] ''(2024)''
*[[Лицо любимой кажется туманным (Ивлеев)|Лицо любимой кажется туманным]] ''(2024)''
*[[Готова всей стране признаться (Ивлеев)|Готова всей стране признаться]] ''(2024)''
*[[К нему толпой девчата льнут (Ивлеев)|К нему толпой девчата льнут]] ''(2021)''
*[[Ты отдавалась не любя (Ивлеев)|Ты отдавалась не любя]] ''(2021)''
*[[Не следует судьбу вверять (Ивлеев)|Не следует судьбу вверять]] ''(2021)''
*[[Когда нет Бога (Ивлеев)|Когда нет Бога]] ''(2021)''
*[[Мы от глупостей устали (Ивлеев)|Мы от глупостей устали]] ''(2021)''
*[[Ельцин (Ивлеев)|Ельцин]] ''(2021)''
*[[Руцкой (Ивлеев)|Руцкой]] ''(2021)''
*[[Убоги мнением и совестью босые (Ивлеев)|Убоги мнением и совестью босые]] ''(2021)''
*[[Альтернативное мнение о Ленине (Ивлеев)|Альтернативное мнение о Ленине]] ''(2019)''
*[[Ростки свободы выполов не раз (Ивлеев)|Ростки свободы выполов не раз]] ''(2021)''
*[[Мнение Всевышнего (Ивлеев)|Мнение Всевышнего]] ''(2021)''
*[[Мы любим Сталина не просто так (Ивлеев)|Мы любим Сталина не просто так]] ''(2021)''
*[[1937 год (Ивлеев)|1937 год]] ''(2021)''
*[[Несчастье Солженицына (Ивлеев)|Несчастье Солженицына]] ''(2021)''
*[[Да, коммунисты, видимо, правы (Ивлеев)|Да, коммунисты, видимо, правы]] ''(2021)''
*[[Не лги себе (Ивлеев)|Не лги себе]] ''(2021)''
*[[В статистике советской был изъян (Ивлеев)|В статистике советской был изъян]] ''(2021)''
*[[За перестройку и развал (Ивлеев)|За перестройку и развал]] ''(2021)''
*[[Хоть нас рабами воспитали (Ивлеев)|Хоть нас рабами воспитали]] ''(2021)''
*[[За что мы любим Ильича (Ивлеев)|За что мы любим Ильича]] ''(2021)''
*[[По наущенью глупости творя (Ивлеев)|По наущенью глупости творя]] ''(2021)''
*[[Народ наш был умён и смел (Ивлеев)|Народ наш был умен и смел]] ''(2021)''
*[[Россия (Ивлеев)|Россия]] ''(2021)''
*[[Идя за партией решительно и бойко (Ивлеев)|Идя за партией решительно и бойко]] ''(2021)''
*[[Пусть европейские гурманы (Ивлеев)|Пусть европейские гурманы]] ''(2021)''
*[[Окаянная любовь (Ивлеев)|Окаянная любовь]] ''(2026)''
*[[Очень трудно из памяти вытравить (Ивлеев)|Очень трудно из памяти вытравить]] ''(2026)''
*[[Седые обрезала косы (Ивлеев)|Седые обрезала косы]] ''(2026)''
*[[Вы мне приятны без сомненья (Ивлеев)|Вы мне приятны без сомненья]] ''(2026)''
*[[Стало мне труднее расставанье (Ивлеев)|Стало мне труднее расставанье]] ''(2026)''

*[[Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)|Вариация на тему «Тамбовская казначейша»]] ''2026)''


== Библиография ==
* ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. -Новокузнецк: Союз писателей, 2019.-140 с. — ISBN 978-5-00143-050-6.
* ''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. -Новокузнецк: Союз писателей, 2019. −150 с. — ISBN 978-5-00143-257-9.
* ''Николай Ивлеев''. Работая на дзене. — СПб.: Четыре, 2021. — 100 с. — ISBN 978-5-6046915-0-2.
* ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. Новокузнецк: Союз писателей, 2024. −150 с. — ISBN 978-5-00187-907-7.
* ''Николай Ивлеев, Елена Никулина, Муса Туяков''. Поэтическое трио. Новокузнецк: Союз писателей, 2022. – 104 с. – ISBN 978-5-00143-682-9.
* ''Николай Ивлеев'' Окаянная любовь. – СПб: Издательско-продюсерский центр БНС –2026. – С. 5. – ISBN 978-5-908195-01-0
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Поэты]]</text>
      <sha1>emh4hzh53j5tri7knnwiukq8jyhk0zd</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В. Брюсов (Чуковский)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1220849</id>
    <revision>
      <id>5743020</id>
      <parentid>5708531</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:40:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[B. Брюсов (Чуковский)/ДО]] в [[В. Брюсов (Чуковский)/ДО]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5708531</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="367" sha1="h3o4opfvq0pj19e83qaxg7mgzpj81fk" xml:space="preserve">&lt;pages header=4001 index=&quot;От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf&quot; include=&quot;235-255&quot; /&gt;
{{примечания|title=}}
[[Категория:От Чехова до наших дней (Чуковский)|Брюсов]]
[[Категория:Критика произведений Валерия Яковлевича Брюсова]]</text>
      <sha1>h3o4opfvq0pj19e83qaxg7mgzpj81fk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>В. Брюсов (Чуковский)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1220850</id>
    <revision>
      <id>5743019</id>
      <parentid>5708543</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:40:55Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>Vladis13 переименовал страницу [[B. Брюсов (Чуковский)]] в [[В. Брюсов (Чуковский)]] без оставления перенаправления</comment>
      <origin>5708543</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="374" sha1="7tbwb64jnck6diema21knsgxkwc6fvm" xml:space="preserve">{{От Чехова до наших дней (Чуковский)|Валерий Брюсов|Брюсов|217—237}}
&lt;pages index=&quot;От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf&quot; include=&quot;235-255&quot; /&gt;
{{примечания|title=}}
[[Категория:Критика произведений Валерия Яковлевича Брюсова]]</text>
      <sha1>7tbwb64jnck6diema21knsgxkwc6fvm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/163</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1223731</id>
    <revision>
      <id>5743018</id>
      <parentid>5721013</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:39:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743018</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="4979" sha1="hl1hxb7gjcibcgu2szeix7f5e5wrfkk" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|вес|нущатымъ}} лицомъ. Интересно, что къ такому индивидуализму теперь устремляются писатели мелкіе и второстепенные. Крупные же, какъ мы увидимъ на примѣрѣ {{крис|Д. Мережковский (Чуковский)|Мережковскаго}}, {{крис|В. Брюсов (Чуковский)|Брюсова}}, {{крис|Б. Зайцев (Чуковский)|Зайцева}}, — частью сознательно, частью инстинктивно отъ индивидуализма отпрянули.
{{---|width=7em}}

{{heading|5|7.}}
Когда Раскольниковъ убивалъ старуху, — врядъ ли это было удобнымъ и пріятнымъ занятіемъ. Когда Гоголь жегъ „Мертвыя Души“, а потомъ легъ на диванъ и тихо заплакалъ, врядъ ли это было развлеченіемъ. Ницше — не для желѣзнодорожнаго чтенія творилъ „Заратустру“; ни Іовъ, ни Прометей, ни прочіе другіе „богоборцы“ никоимъ образомъ не смотрѣли на себя, какъ на услужающихъ.

Но теперь, когда старательный и трудолюбивый писатель копируетъ тысячную копію тысячной копіи:

{{bc|&lt;poem&gt;
&lt;small&gt;О, властолюбецъ Богъ,
Позоръ отнынѣ на главу твою! —&lt;/small&gt;
&lt;/poem&gt;}}

{{noindent}}копируетъ, не имѣя за душой никакой старухи-процентщицы, въ угоду модѣ, аккуратно и осторожно, не очень длинно и не очень коротко, рядомъ съ другими маленькими строчками о кинематографахъ и автомобиляхъ, — для меня это означаетъ, что эта безумная, страшная мысль дошла уже до „паюсной икры“, что паюсная икра закричала ей: и я! и сдѣлала ее не только не страшной, но даже пикантной и пріятной во всѣхъ отношеніяхъ.&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{перенос2|вес|нушчатым}} лицом. Интересно, что к такому индивидуализму теперь устремляются писатели мелкие и второстепенные. Крупные же, как мы увидим на примере {{крис|Д. Мережковский (Чуковский)|Мережковского}}, {{крис|В. Брюсов (Чуковский)|Брюсова}}, {{крис|Б. Зайцев (Чуковский)|Зайцева}}, — частью сознательно, частью инстинктивно от индивидуализма отпрянули.
{{---|width=7em}}

{{heading|5|7.}}
Когда Раскольников убивал старуху, — вряд ли это было удобным и приятным занятием. Когда Гоголь жёг „Мёртвые Души“, а потом лёг на диван и тихо заплакал, вряд ли это было развлечением. Ницше — не для железнодорожного чтения творил „Заратустру“; ни Иов, ни Прометей, ни прочие другие „богоборцы“ никоим образом не смотрели на себя, как на услужающих.

Но теперь, когда старательный и трудолюбивый писатель копирует тысячную копию тысячной копии:

{{bc|&lt;poem&gt;
&lt;small&gt;О, властолюбец Бог,
Позор отныне на главу твою! —&lt;/small&gt;
&lt;/poem&gt;}}

{{noindent}}копирует, не имея за душой никакой старухи-процентщицы, в угоду моде, аккуратно и осторожно, не очень длинно и не очень коротко, рядом с другими маленькими строчками о кинематографах и автомобилях, — для меня это означает, что эта безумная, страшная мысль дошла уже до „паюсной икры“, что паюсная икра закричала ей: и я! и сделала её не только не страшной, но даже пикантной и приятной во всех отношениях.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>hl1hxb7gjcibcgu2szeix7f5e5wrfkk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. В.1. Умершие неестественной смертью и русалки.pdf/136</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1226086</id>
    <revision>
      <id>5742981</id>
      <parentid>5731124</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T12:01:47Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <origin>5742981</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11502" sha1="r29u96ilow9ojd1h819ykovd7iz3m59" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}

{{indent-em|1.6}}{{якорь|§41}}§ 41. Многочисленныя свидѣтельства нашихъ источниковъ о {{razr|происхожденіи русалокъ}} не оставляютъ никакого сомнѣнія въ томъ, что народъ признаетъ русалками заложныхъ покойницъ, т.&amp;nbsp;е. женщинъ, умершихъ неестественною смертью. Вмѣстѣ съ женщинами мы видимъ въ данномъ случаѣ и дѣтей, которыя только у малоруссовъ выдѣляются въ особый разрядъ {{comment|т.&amp;nbsp;наз.|так называемых}} мавокъ.

Приведемъ прежде всего свидѣтельства о русалкахъ у {{razr|великоруссовъ}}.

Русалки—души некрещеныхъ дѣтей, утопленницъ, удавленницъ и вообще женщинъ и дѣвицъ, лишившихъ себя жизни и непогребенныхъ“&lt;ref&gt;[[w:Пензенские епархиальные ведомости|Пензенскія Епархіальныя Вѣдомости]], 1892, № 19. ({{comment|Цит.|Цитата}} по {{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1893, № 1, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110637?page=207 с.&amp;nbsp;197]).&lt;/ref&gt;.

„Кромѣ лѣшихъ, въ нашихъ ([[w:Тульская губерния|Тульской {{comment|губ.|губернии}}]]) лѣсахъ водятся еще русалки, но ихъ теперь стало меньше и не такъ стали онѣ опасны для человѣка. Въ старину {{razr|удавленницъ}} и {{razr|утопленницъ}} не проклинали, и потому ихъ души и превращались въ русалокъ, а теперь священники удавленниковъ и утопленниковъ проклинаютъ, и оттого русалокъ стало меньше“&lt;ref&gt;А.&amp;nbsp;{{razr|Колчинъ}}, Вѣрованія крестьянъ Тульской {{comment|губ.|губернии}} ({{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1899, № 3, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110669?page=35 с.&amp;nbsp;25]).&lt;/ref&gt;.

Въ [[w:Калужская губерния|Калужской {{comment|губ.|губернии}}]] „къ русалкамъ относятъ женщинъ, наложившихъ на себя руки“&lt;ref&gt;{{comment|М.&amp;nbsp;{{razr|Попроцкій}}|Михаил Фёдорович Попроцкий — полковник Генерального штаба, предводитель дворянства Перемышльского уезда Калужской губернии, краевед и этнограф}}, Калужская губернія, II. 1864, с.&amp;nbsp;158.&lt;/ref&gt;.

По вѣрованіямъ во Владимірской {{comment|губ.|губернии}}, русалки-шутовки — это обыкновенные древніе люди, на которыхъ, тяготѣетъ родительское {{razr|проклятіе}}&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1914, № 3—4, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110736?page=96 с.&amp;nbsp;86], ст. {{comment|{{razr|Завойко}}|Георгий Константинович Завойко (1885—1976) — русский этнограф и фольклорист}}.&lt;/ref&gt;.

Въ [[w:Симбирская губерния|Симбирской {{comment|губ.|губернии}}]], „русалки и другіе водяные духи есть олицетвореніе умершихъ людей, погибшихъ отъ самоубійства или проклятыхъ отцомъ или матерью“&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XXXVII, 16, листъ 7 {{comment|обор.|оборот}}, {{comment|сообщ.|сообщение}} {{comment|В.&amp;nbsp;{{razr|Юрлова}}|Владимир Петрович Юрлов (1830—1903) — публицист, этнограф, мемуарист}}.&lt;/ref&gt;.

По вѣрованьямъ крестьянъ [[w:Ливенский уезд (Орловская губерния)|Ливенскаго {{comment|у.|уезда}}]] Орловской {{comment|губ.|губернии}}, дѣвицы, {{razr|пропавшія безъ вѣсти}}, суть русалки&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1901, № 1, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110677?page=177 с.&amp;nbsp;164—6].&lt;/ref&gt;.

Въ [[w:Оренбургская губерния|Оренбургской {{comment|губ.|губернии}}]] „русалки—дѣвушки, {{razr|утонувшія}} въ озерѣ или въ рѣкѣ отъ неудавшейся любви и съ горя“&lt;ref&gt;{{razr|Зеленинъ}}, {{comment|Опис.|Описание}} рукописей. 948.&lt;/ref&gt;. Въ [[w:Рыльский уезд|Рыльскомъ {{comment|у.|уезде}}]] [[w:Курская губерния|Курской {{comment|губ.|губернии}}]], это—души утопленницъ&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1896, № 2—3, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110654?page=174 с.&amp;nbsp;164].&lt;/ref&gt;. По Симбирскому сказанію,
|{{nop}}

{{indent-em|1.6}}{{якорь|§41}}§ 41. Многочисленные свидетельства наших источников о {{razr|происхождении русалок}} не оставляют никакого сомнения в том, что народ признает русалками заложных покойниц, т.&amp;nbsp;е. женщин, умерших неестественной смертью. Вместе с женщинами мы видим в данном случае и детей, которые только у малороссов выделяются в особый разряд {{comment|т.&amp;nbsp;наз.|так называемых}} мавок.

Приведем прежде всего свидетельства о русалках у {{razr|великоруссов}}.

«Русалки — души некрещеных детей, утопленниц, удавленниц и вообще женщин и девиц, лишивших себя жизни и непогребенных»&lt;ref&gt;[[w:Пензенские епархиальные ведомости|Пензенские епархиальные ведомости]], 1892, № 19. ({{comment|Цит.|Цитата}} по {{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1893, № 1, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110637?page=207 с.&amp;nbsp;197]).&lt;/ref&gt;.

«Кроме леших, в наших ([[w:Тульская губерния|Тульской {{comment|губ.|губернии}}]]) лесах водятся еще русалки, но их теперь стало меньше и не так стали они опасны для человека. В старину {{razr|удавленниц}} и {{razr|утопленниц}} не проклинали, и потому их души и превращались в русалок, а теперь священники удавленников и утопленников проклинают, и оттого русалок стало меньше»&lt;ref&gt;А.&amp;nbsp;{{razr|Колчин}}, Верования крестьян Тульской {{comment|губ.|губернии}} ({{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1899, № 3, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110669?page=35 с.&amp;nbsp;25]).&lt;/ref&gt;.

В [[w:Калужская губерния|Калужской {{comment|губ.|губернии}}]] «к русалкам относят женщин, наложивших на себя руки»&lt;ref&gt;{{comment|М.&amp;nbsp;{{razr|Попроцкий}}|Михаил Фёдорович Попроцкий — полковник Генерального штаба, предводитель дворянства Перемышльского уезда Калужской губернии, краевед и этнограф}}, Калужская губерния, II. 1864, с.&amp;nbsp;158.&lt;/ref&gt;.

По верованиям во Владимирской {{comment|губ.|губернии}}, русалки-шутовки — это обыкновенные древние люди, на которых, тяготеет родительское {{razr|проклятие}}&lt;ref&gt;{{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1914, № 3—4, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110736?page=96 с.&amp;nbsp;86], ст. {{comment|{{razr|Завойко}}|Георгий Константинович Завойко (1885—1976) — русский этнограф и фольклорист}}.&lt;/ref&gt;.

В [[w:Симбирская губерния|Симбирской {{comment|губ.|губернии}}]], «русалки и другие водяные духи есть олицетворение умерших людей, погибших от самоубийства или проклятых отцом или матерью»&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XXXVII, 16, лист 7 {{comment|обор.|оборот}}, {{comment|сообщ.|сообщение}} {{comment|В.&amp;nbsp;{{razr|Юрлова}}|Владимир Петрович Юрлов (1830—1903) — публицист, этнограф, мемуарист}}.&lt;/ref&gt;.

По верованьям крестьян [[w:Ливенский уезд (Орловская губерния)|Ливенского {{comment|у.|уезда}}]] Орловской {{comment|губ.|губернии}}, девицы, {{razr|пропавшие без вести}}, суть русалки&lt;ref&gt;{{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1901, № 1, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110677?page=177 с.&amp;nbsp;164—6].&lt;/ref&gt;.

В [[w:Оренбургская губерния|Оренбургской {{comment|губ.|губернии}}]] «русалки — девушки, {{razr|утонувшие}} в озере или в реке от неудавшейся любви и с горя»&lt;ref&gt;{{razr|Зеленин}}, {{comment|Опис.|Описание}} рукописей. 948.&lt;/ref&gt;. В [[w:Рыльский уезд|Рыльском {{comment|у.|уезде}}]] [[w:Курская губерния|Курской {{comment|губ.|губернии}}]], это — души утопленниц&lt;ref&gt;{{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1896, № 2—3, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110654?page=174 с.&amp;nbsp;164].&lt;/ref&gt;. По симбирскому сказанию,}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>r29u96ilow9ojd1h819ykovd7iz3m59</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. В.1. Умершие неестественной смертью и русалки.pdf/137</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1226088</id>
    <revision>
      <id>5742982</id>
      <parentid>5730671</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T12:51:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <origin>5742982</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12027" sha1="gliqduxnnchwurrtzg7k9eun7adb7mo" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|молодая вдова Марина утопилась въ Волгѣ, отъ любви къ Ивану Курчавому, и стала русалкой&lt;ref&gt;Д.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;{{razr|Садовниковъ}}, Сказки и преданія {{comment|Самарск.|Самарского}} края. {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1884, с.&amp;nbsp;387, № 124: [https://viewer.rusneb.ru/ru/000202_000006_717032|B291881F-B7AE-4ADB-8867-B5CBB74B13A8?page=405&amp;rotate=0&amp;theme=white Марина-русалка].&lt;/ref&gt;.

Въ [[w:Пошехонье (местность)|Пошехоньѣ]]: „въ русалокъ обращаются души утопленницъ и некрещенныхъ дѣтей“&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1901, № 4, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110680?page=99 с.&amp;nbsp;89].&lt;/ref&gt;.

Въ [[w:Воронежская губерния|Воронежской {{comment|губ.|губернии}}]]: „всѣ младенцы женскаго пола, родившіеся мертвыми, умершіе безъ крещенія, а также утопленницы обращаются въ русалокъ“&lt;ref&gt;[[ЭСБЕ/Воронежский Литературный Сборник|Воронежскій Литературный Сборникъ]], вып.&amp;nbsp;I. [[w:Воронеж|Воронежъ]], 1861, с.&amp;nbsp;378.&lt;/ref&gt;. По С.&amp;nbsp;{{razr|Максимову}}, это общее великорусское повѣрье: „русалки—людскія дѣти, умершія некрещенными, либо потонувшія или утопившіяся дѣвушки“&lt;ref&gt;{{razr|Максимовъ}}, [[Нечистая, неведомая и крестная сила (Максимов)|Нечистая, невѣдомая и крестная сила]]. 103.&lt;/ref&gt;.

Въ [[w:Жиздринский уезд|Жиздринскомъ {{comment|у.|уезде}}]] Калужской {{comment|губ.|губернии}}: русалки—„это похищенныя у матерей дѣти, преимущественно некрещенныя“&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1892, № 2—3, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110633?page=225 с.&amp;nbsp;213].&lt;/ref&gt;. Въ [[w:Область Войска Донского|Донской области]]: русалки—некрещеныя дѣти&lt;ref&gt;Н.&amp;nbsp;{{razr|Антиповъ}}, Изъ Каменской станицы ([[w:ЭСБЕ/Донские Областные Ведомости|{{comment|Донск. Обл. Вѣдом.|Донские областные ведомости}}]] 1871, № 84).&lt;/ref&gt;.

„Во многихъ мѣстахъ Великороссіи думаютъ, что русалки, это—дѣти, обмѣненныя въ то время, когда роженицу оставляютъ одну въ банѣ, и она лежитъ безъ креста, а ребенокъ подлѣ нея спитъ некрещеннымъ“&lt;ref&gt;С.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Максимовъ}}, [[Нечистая, неведомая и крестная сила (Максимов)|Нечистая, невѣдомая и крестная сила]]. {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1903, с.&amp;nbsp;103.&lt;/ref&gt;.

Особнякомъ стоитъ сказаніе, записанное [[w:Иоанн (Доброзраков)|{{comment|свящ.|священником}} {{razr|Доброзраковымъ}}]] въ [[w:Ульяново (Лукояновский район)|селѣ Ульяновкѣ]], [[w:Лукояновский уезд|Лукояновскаго {{comment|у.|уезда}}]] Нижегородской {{comment|губ.|губернии}}: при сотвореніи міра Богомъ, діаволъ, подражая Богу, началъ бить однимъ камнемъ о другой, и изъ осколковъ явились домовые, лѣшіе, ''русалки'' и подобныя имъ существа&lt;ref&gt;{{razr|Зеленинъ}}, {{comment|Опис.|Описание}} рукописей, 742; {{comment|срв.|сравни}} {{razr|Снегиревъ}}, {{comment|Русск. простонародн. праздники|Русские простонародные праздники и суеверные обряды}}, IV, 5.&lt;/ref&gt;.

Изъ {{razr|бѣлорусскихъ}} свидѣтельствъ особенно любопытно для насъ сообщеніе одного наблюдателя изъ [[w:Степное (Ямпольский район)|села Юриновки]], [[w:Новгород-Северский уезд|Новгородсѣверскаго {{comment|у.|уезда}}]], Черниговской губерніи, который прямо называетъ русалокъ „людьми, умершими ненатуральною смертью“; онъ пишетъ: „Всѣ юриновцы вѣрятъ, что впродолженіе зеленой недѣли ходятъ русалки—люди, ''умершіе ненатуральною смертью;'' если эти русалки поймаютъ человѣка, то защекочутъ его до смерти“&lt;ref&gt;{{razr|Богуславскій}}, {{comment|Село Юриновка въ историч. и этнограф. отношеніяхъ|Село Юриновка (Новгородсеверского уезда Черниговской губернии) в историческом и этнографическом отношениях}} ([[ЭСБЕ/Черниговские Губернские Ведомости|{{comment|Черниговск. Губ. Вѣд.|Черниговские губернские ведомости}}]], 1885, № 21, с.&amp;nbsp;174).&lt;/ref&gt;.
|молодая вдова Марина утопилась в Волге, от любви к Ивану Курчавому, и стала русалкой&lt;ref&gt;Д.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;{{razr|Садовников}}, Сказки и предания {{comment|Самарск.|Самарского}} края. {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1884, с.&amp;nbsp;387, № 124: [https://viewer.rusneb.ru/ru/000202_000006_717032|B291881F-B7AE-4ADB-8867-B5CBB74B13A8?page=405&amp;rotate=0&amp;theme=white Марина-русалка].&lt;/ref&gt;.

В [[w:Пошехонье (местность)|Пошехонье]]: «В русалок обращаются души утопленниц и некрещенных детей»&lt;ref&gt;{{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1901, № 4, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110680?page=99 с.&amp;nbsp;89].&lt;/ref&gt;.

В [[w:Воронежская губерния|Воронежской {{comment|губ.|губернии}}]]: «Все младенцы женского пола, родившиеся мертвыми, умершие без крещения, а также утопленницы обращаются в русалок»&lt;ref&gt;[[ЭСБЕ/Воронежский Литературный Сборник|Воронежский литературный сборник]], вып.&amp;nbsp;I. [[w:Воронеж|Воронеж]], 1861, с.&amp;nbsp;378.&lt;/ref&gt;. По С.&amp;nbsp;{{razr|Максимову}}, это общее великорусское поверье: «Русалки — людские дети, умершие некрещенными, либо потонувшие или утопившиеся девушки»&lt;ref&gt;{{razr|Максимов}}, [[Нечистая, неведомая и крестная сила (Максимов)|Нечистая, неведомая и крестная сила]]. 103.&lt;/ref&gt;.

В [[w:Жиздринский уезд|Жиздринском {{comment|у.|уезде}}]] Калужской {{comment|губ.|губернии}}: русалки — «это похищенные у матерей дети, преимущественно некрещенные»&lt;ref&gt;{{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1892, № 2—3, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110633?page=225 с.&amp;nbsp;213].&lt;/ref&gt;. В [[w:Область Войска Донского|Донской области]]: русалки — некрещеные дети&lt;ref&gt;Н.&amp;nbsp;{{razr|Антипов}}, Из Каменской станицы ([[w:ЭСБЕ/Донские Областные Ведомости|{{comment|Донск. обл. ведом.|Донские областные ведомости}}]] 1871, № 84).&lt;/ref&gt;.

«Во многих местах Великороссии думают, что русалки, это — дети, обмененные в то время, когда роженицу оставляют одну в бане, и она лежит без креста, а ребенок подле нее спит некрещенным»&lt;ref&gt;С.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Максимов}}, [[Нечистая, неведомая и крестная сила (Максимов)|Нечистая, неведомая и крестная сила]]. {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1903, с.&amp;nbsp;103.&lt;/ref&gt;.

Особняком стоит сказание, записанное [[w:Иоанн (Доброзраков)|{{comment|свящ.|священником}} {{razr|Доброзраковым}}]] в [[w:Ульяново (Лукояновский район)|селе Ульяновке]], [[w:Лукояновский уезд|Лукояновского {{comment|у.|уезда}}]] Нижегородской {{comment|губ.|губернии}}: при сотворении мира Богом, дьявол, подражая Богу, начал бить одним камнем о другой, и из осколков явились домовые, лешие, ''русалки'' и подобные им существа&lt;ref&gt;{{razr|Зеленин}}, {{comment|Опис.|Описание}} рукописей, 742; {{comment|срв.|сравни}} {{razr|Снегирев}}, {{comment|Русск. простонародн. праздники|Русские простонародные праздники и суеверные обряды}}, IV, 5.&lt;/ref&gt;.

Из {{razr|белорусских}} свидетельств особенно любопытно для нас сообщение одного наблюдателя из [[w:Степное (Ямпольский район)|села Юриновки]], [[w:Новгород-Северский уезд|Новгород-Северского {{comment|у.|уезда}}]], Черниговской губернии, который прямо называет русалок «людьми, умершими ненатуральною смертью»; он пишет: «Все юриновцы верят, что в продолжение зеленой недели ходят русалки — люди, ''умершие ненатуральной смертью;'' если эти русалки поймают человека, то защекочут его до смерти»&lt;ref&gt;{{razr|Богуславский}}, {{comment|Село Юриновка в историч. и этнограф. отношениях|Село Юриновка (Новгородсеверского уезда Черниговской губернии) в историческом и этнографическом отношениях}} ([[ЭСБЕ/Черниговские Губернские Ведомости|{{comment|Черниговск. губ. вед.|Черниговские губернские ведомости}}]], 1885, № 21, с.&amp;nbsp;174).&lt;/ref&gt;.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>gliqduxnnchwurrtzg7k9eun7adb7mo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. В.1. Умершие неестественной смертью и русалки.pdf/138</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1226091</id>
    <revision>
      <id>5743001</id>
      <parentid>5741273</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T13:50:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <origin>5743001</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12257" sha1="l43hcxnmhtk7ipx4jgahvd3cuheh3o4" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}
Бѣлоруссы Минской {{comment|губ.|губернии}} о русалкахъ говорятъ, что „очень часто это бываютъ ''проклятыя, родителями дѣвушки,'' не заслужившія при жизни прощенія“&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1890, № 4, с.&amp;nbsp;37, ст. {{razr|Ляцкаго}}.&lt;/ref&gt;.

Русалки—людскія дочери, проклятыя родителями еще въ материнской утробѣ, умершія некрещенными, а также молодыя утопленницы. „Душа самоубійцы становится русалкою, поступающею подъ суровую власть водяника, съ которымъ принуждена вести ненавистную связь“&lt;ref&gt;[[w:Никифоровский, Николай Яковлевич|{{razr|Никифоровскій}}]], [[Нечистики (Никифоровский)|Сводъ простонародныхъ въ Витебской {{опечатка|бѣлоруссіи|Бѣлоруссіи|О1|nocat=}} сказаній о нечистой силѣ]] ({{comment|Виленск. Временникъ|Виленский временник}}, II, 1907, с.&amp;nbsp;79 и 85).&lt;/ref&gt;.

„Русалки суть души утопленницъ, мертворожденныхъ, или же дѣтей, умершихъ некрещенными“&lt;ref&gt;{{comment|Жив. Стар.|Живая старина}} 1903, № 4, с.&amp;nbsp;474, [[w:Смоленская губерния|{{comment|Смол. губ.|Смоленская губерния}}]], ст. [[w:Добровольский, Владимир Николаевич|В.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;{{razr|Добровольскаго}}]].&lt;/ref&gt;.

Русалки—маленькія дѣвочки, умершія до крещенія (Минская губернія)&lt;ref&gt;{{razr|Зеленинъ}}, {{comment|Опис.|Описание}} рукописей, 692—3.&lt;/ref&gt;.

У бѣлоруссовъ Гродненской {{comment|губ.|губернии}} „существуетъ повѣріе, что души дѣтей, умершихъ до крещенія, превращаются въ русалокъ“&lt;ref&gt;[[w:Богданович, Адам Егорович|{{razr|Богдановичъ}}]], [[Пережитки древнего миросозерцания у белорусов (Богданович)/ДО|{{comment|Пережитки древн. міросозерц. у бѣлор.|Пережитки древнего миросозерцания у белорусов}}]] 77.&lt;/ref&gt;. „Русалки—души младенцевъ, погребенныхъ некрещеными, скитающіяся въ видѣ дѣвъ по землѣ“&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1908, № 1, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110713?page=17 с.&amp;nbsp;163], ст. А.&amp;nbsp;{{razr|Петропавловскаго}} изъ Бѣлоруссіи.&lt;/ref&gt;.

„По вѣрованію крестьянъ [[w:Мозырский уезд|Мозырскаго {{comment|у.|уезда}}]], Минской {{comment|губ.|губернии}}, русалки происходятъ оттого, что матка „приспитъ“ ребенка, или оттого, что ребенокъ умретъ безъ крещенія“. „Русалки зъ нехращеныхъ дзяцей“ ([[w:Горецкий уезд|{{comment|Горецк. у.|Горецкий уезд}}]], [[w:Игуменский уезд|{{comment|Игумн. у.|Игуменский уезд}}]]), „а може изъ вѣдзьмау“&lt;ref&gt;{{comment|Сборн. II Отд. И. Ак. Н.|Сборник Отделения русского языка и словесности (II Отделения) Императорской Академии наук}}, т.&amp;nbsp;72, 1902, № 4, с.&amp;nbsp;316—318.&lt;/ref&gt;. „Яны (русалки), кажуць, сь скидушывъ: якъ баба не доносиць, ци такъ мертваго родзиць—ето ужу йна! Иншія дзейкаюць, бытцамъ яны съ присыпушивъ; ды нѣ. Присыпушъ—ето подмѣнъ“&lt;ref&gt;[[w:Романов, Евдоким Романович|Е.&amp;nbsp;Р.&amp;nbsp;{{razr|Романовъ}}]], Бѣлорусскій Сборникъ, [https://archive.org/details/Jeudakim_Ramanau.Bielorusskij_sbornik_v_9_vyp._._Vyp._4_Skazki_kosmohonicieskije_i_kulturnyje.pdf/ вып.&amp;nbsp;IV], с.&amp;nbsp;217.&lt;/ref&gt;.

Переходимъ къ {{razr|малорусскимъ повѣрьямъ}}.

Малоруссы [[w:Пинский уезд|Пинскаго {{comment|у.|уезда}}]], Минской {{comment|губ.|губернии}}, „русалками считаютъ ''самоубійцъ''“&lt;ref&gt;[[w:Булгаковский, Дмитрий Гаврилович|{{razr|Булгаковскій}}]], [https://archive.org/details/pinchuki70/page/n1/mode/2up Пинчуки], 189.&lt;/ref&gt;.

„Въ Малороссіи народъ вѣритъ, что въ русалокъ обращаются умершія некрещеныя дѣти и {{razr|утопленницы}}“&lt;ref&gt;[[w:Известия Общества любителей естествознания|{{comment|Изв. Общ. Любит. Естествозн., Антроп. и Этногр.|Известия Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящего при Императорском Московском университете}}]] CXIII, 1906, с.&amp;nbsp;223, ст. [[w:Линёва, Евгения Эдуардовна|{{razr|Линевой}}]] о {{comment|Полт. губ.|Полтавской губернии}}&lt;/ref&gt;. Русалки—{{перенос|утоплен|ницы}}
|{{nop}}
Белоруссы Минской {{comment|губ.|губернии}} о русалках говорят, что «очень часто это бывают ''проклятые, родителями девушки,'' не заслужившие при жизни прощения»&lt;ref&gt;{{comment|Этн. обозр.|Этнографическое обозрение}} 1890, № 4, с.&amp;nbsp;37, ст. {{razr|Ляцкого}}.&lt;/ref&gt;.

Русалки — людские дочери, проклятые родителями еще в материнской утробе, умершие некрещенными, а также молодые утопленницы. «Душа самоубийцы становится русалкой, поступающей под суровую власть водя́ника, с которым принуждена вести ненавистную связь»&lt;ref&gt;[[w:Никифоровский, Николай Яковлевич|{{razr|Никифоровский}}]], [[Нечистики (Никифоровский)|Свод простонародных в Витебской {{опечатка|белоруссии|Белоруссии|О1|nocat=}} сказаний о нечистой силе]] ({{comment|Виленск. временник|Виленский временник}}, II, 1907, с.&amp;nbsp;79 и 85).&lt;/ref&gt;.

«Русалки суть души утопленниц, мертворожденных, или же детей, умерших некрещенными»&lt;ref&gt;{{comment|Жив. стар.|Живая старина}} 1903, № 4, с.&amp;nbsp;474, [[w:Смоленская губерния|{{comment|Смол. губ.|Смоленская губерния}}]], ст. [[w:Добровольский, Владимир Николаевич|В.&amp;nbsp;Н.&amp;nbsp;{{razr|Добровольского}}]].&lt;/ref&gt;.

Русалки — маленькие девочки, умершие до крещения (Минская губерния)&lt;ref&gt;{{razr|Зеленин}}, {{comment|Опис.|Описание}} рукописей, 692—3.&lt;/ref&gt;.

У белорусов Гродненской {{comment|губ.|губернии}} «существует поверье, что души детей, умерших до крещения, превращаются в русалок»&lt;ref&gt;[[w:Богданович, Адам Егорович|{{razr|Богданович}}]], [[Пережитки древнего миросозерцания у белорусов (Богданович)/ДО|{{comment|Пережитки древн. миросозерц. у белор.|Пережитки древнего миросозерцания у белорусов}}]] 77.&lt;/ref&gt;. «Русалки — души младенцев, погребенных некрещеными, скитающиеся в виде дев по земле»&lt;ref&gt;{{comment|Этн. Обозр.|Этнографическое обозрение}} 1908, № 1, [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_011110713?page=17 с.&amp;nbsp;163], ст. А.&amp;nbsp;{{razr|Петропавловского}} из Белоруссии.&lt;/ref&gt;.

«По верованию крестьян [[w:Мозырский уезд|Мозырского {{comment|у.|уезда}}]], Минской {{comment|губ.|губернии}}, русалки происходят оттого, что матка „приспит“ ребенка, или оттого, что ребенок умрет без крещения». «Русалки з нехращеных дзяцей» ([[w:Горецкий уезд|{{comment|Горецк. у.|Горецкий уезд}}]], [[w:Игуменский уезд|{{comment|Игумн. у.|Игуменский уезд}}]]), «а може из ведзьмау»&lt;ref&gt;{{comment|Сборн. II Отд. И. Ак. н.|Сборник Отделения русского языка и словесности (II Отделения) Императорской Академии наук}}, т.&amp;nbsp;72, 1902, № 4, с.&amp;nbsp;316—318.&lt;/ref&gt;. «Яны (русалки), кажуць, сь скидушыв: як баба не доносиць, ци так мертвого родзиць — ето ужу йна! Иншие дзейкаюць, бытцам яны с присыпушив; ды не. Присыпуш — ето подмен»&lt;ref&gt;[[w:Романов, Евдоким Романович|Е.&amp;nbsp;Р.&amp;nbsp;{{razr|Романов}}]], Белорусский сборник, [https://archive.org/details/Jeudakim_Ramanau.Bielorusskij_sbornik_v_9_vyp._._Vyp._4_Skazki_kosmohonicieskije_i_kulturnyje.pdf/ вып.&amp;nbsp;IV], с.&amp;nbsp;217.&lt;/ref&gt;.

Переходим к {{razr|малорусским поверьям}}.

Малороссы [[w:Пинский уезд|Пинского {{comment|у.|уезда}}]], Минской {{comment|губ.|губернии}}, «русалками считают ''самоубийц''»&lt;ref&gt;[[w:Булгаковский, Дмитрий Гаврилович|{{razr|Булгаковский}}]], [https://archive.org/details/pinchuki70/page/n1/mode/2up Пинчуки], 189.&lt;/ref&gt;.

«В Малороссии народ верит, что в русалок обращаются умершие некрещеные дети и {{razr|утопленницы}}»&lt;ref&gt;[[w:Известия Общества любителей естествознания|{{comment|Изв. Общ. любит. естествозн., антроп. и этногр.|Известия Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящего при Императорском Московском университете}}]] CXIII, 1906, с.&amp;nbsp;223, ст. [[w:Линёва, Евгения Эдуардовна|{{razr|Линевой}}]] о {{comment|Полт. губ.|Полтавской губернии}}&lt;/ref&gt;. Русалки — {{перенос|утоплен|ницы}}}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>l43hcxnmhtk7ipx4jgahvd3cuheh3o4</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. В.1. Умершие неестественной смертью и русалки.pdf/139</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1226092</id>
    <revision>
      <id>5743013</id>
      <parentid>5728829</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T14:31:11Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <origin>5743013</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10804" sha1="8hi6j67ymoauopoqv5rxei74hcjhb54" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|утоплен|ницы}} дѣвицы, а также неживыя и некрещенныя дѣти&lt;ref&gt;[[w:Арандаренко, Николай Иванович|Н.&amp;nbsp;{{razr|Арандаренко}}]], Записки о Полтавской {{comment|губ.|губернии}},ч.II. [[w:Полтава|Полтава]], 1849, с.&amp;nbsp;216.&lt;/ref&gt;. По вѣрованьямъ крестьянъ [[w:Борзнянский уезд|{{опечатка|Борзенскаго|Борзнянскаго|О1|nocat=}} {{comment|у.|уезда}}]], Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, „всякое умершее некрещенымъ дитя и утопленница-дѣвушка дѣлаются русалками“&lt;ref&gt;[[w:Кибальчич, Турвонт Венедиктович|Т.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Кибальчичъ}}]], Русалки ([[w:Известия Русского географического общества|{{comment|Изв. Географ. Общ.|Известия Русского географического общества}}]] XII, 1876, чтенія, с.&amp;nbsp;77).&lt;/ref&gt;.

Относительно {{razr|дѣтей}}, родившихся неживыми или умершихъ некрещенными, и до сихъ поръ держится, въ [[w:Купянский уезд|Купянскомъ {{comment|у.|уезде}}]] Харьковской {{comment|губ.|губернии}}, повѣрье, что онѣ становятся ''русалками,'' называемыми иначе ''лоскотовки.'' Женщины говорятъ, что въ русалокъ обращаются не только мертворожденныя или умершія неокрещенными дѣти, но и {{razr|утопленницы дѣвушки и молодыя женщины}}, причемъ утопленницы становятся женами водяныхъ, которые старшинствуютъ вообще надъ русалками. Сѣять муку прямо въ [[ТСД2/Дижа|дижу]], мѣсить тѣсто на вику (крышка дижи) и тереть женщинѣ нога объ ногу—значитъ содѣйствовать размноженію русалокъ&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Ивановъ}}, {{comment|Народные разсказы о {{опечатка|домовымъ|домовыхъ|О1}}, лѣшихъ и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} 45 ({{comment|Сборн. Харьк. Ист.-Филол. Общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893&amp;nbsp;г.).&lt;/ref&gt;.

„Русалками становятся утопленницы и дѣти, родившіяся неживыми или умершія некрещенными; эти послѣднія называются еще и ''мавками''“&lt;ref&gt;{{razr|Чубинскій}}, {{comment|Тр. экспедиціи|Труды экспедиции}}, III, 186.&lt;/ref&gt;. „Русалки—это утонувшія, во время купанья, дѣвушка. ([[w:Остёрский уезд|Остерскій {{comment|у.|уезд}}]]). ''Мавки'' или ''лоскотницы''—это уворованныя дьяволомъ дѣти“. ([[w:Проскуровский уезд|Проскуровскій {{comment|у.|уезд}}]])&lt;ref&gt;Тамъ же, I, 207.&lt;/ref&gt;. „Въ числѣ русалокъ есть и ''лоскотухи:'' это души дѣвушекъ, умершихъ зимою, весною или лѣтомъ. Онѣ являются на поляхъ и до смерти залоскочують попадающихся навстрѣчу дівчатъ и парубковъ“ (Староконстантиновскій {{comment|у.|уезд}})&lt;ref&gt;Тамъ же, III, 187.&lt;/ref&gt;.

„Въ [[w:Духов день|Духовъ]] и Троицынъ день русалки просятъ себѣ [[w:Крещение|{{comment|св.|святого}} крещенія]]; многіе слышали голосъ и слова пѣсни:
{{poemx1||„Мене маты народыла,
Нехрещену положыла“.}}
Тогда истинный христіанинъ долженъ сказать: „Иванъ да Марья! хрещаю тебе во имя Отца и Сына и {{comment|св.|святого}} Духа!“—Душа некрещеннаго младенца переносится въ рай; но если до семилѣтняго возраста никто не нашелся вымолвить эти слова, ''младенецъ'' превращается въ русалку. ''Утопленницы'' тоже превращаются въ русалокъ; но ихъ можно отличить по длиннымъ зеленымъ волосамъ, съ которыхъ безпрерывно струится вода“&lt;ref&gt;[[w:Маркевич, Николай Андреевич|Ник.&amp;nbsp;{{razr|Маркевичъ}}]], Обычаи, повѣрья, кухня и напитки малороссіянъ. [[w:Киев|Кіевъ]], 1860, с.&amp;nbsp;81—82.&lt;/ref&gt;.
|{{перенос2|утоплен|ницы}} девицы, а также неживые и некрещенные дети&lt;ref&gt;[[w:Арандаренко, Николай Иванович|Н.&amp;nbsp;{{razr|Арандаренко}}]], Записки о Полтавской {{comment|губ.|губернии}}, ч.&amp;nbsp;II. [[w:Полтава|Полтава]], 1849, с.&amp;nbsp;216.&lt;/ref&gt;. По верованьям крестьян [[w:Борзнянский уезд|{{опечатка|Борзенского|Борзнянского|О1|nocat=}} {{comment|у.|уезда}}]], Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, «всякое умершее некрещеным дитя и утопленница-девушка делаются русалками»&lt;ref&gt;[[w:Кибальчич, Турвонт Венедиктович|Т.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Кибальчич}}]], Русалки ([[w:Известия Русского географического общества|{{comment|Изв. Географ. общ.|Известия Русского географического общества}}]] XII, 1876, чтения, с.&amp;nbsp;77).&lt;/ref&gt;.

Относительно {{razr|детей}}, родившихся неживыми или умерших некрещенными, и до сих пор держится, в [[w:Купянский уезд|Купянском {{comment|у.|уезде}}]] Харьковской {{comment|губ.|губернии}}, поверье, что они становятся ''русалками,'' называемыми иначе ''лоскотовки.'' Женщины говорят, что в русалок обращаются не только мертворожденные или умершие неокрещенными дети, но и {{razr|утопленницы девушки и молодые женщины}}, причем утопленницы становятся женами водяных, которые старшинствуют вообще над русалками. Сеять муку прямо в [[ТСД2/Дижа|дижу]], месить тесто на вику (крышка дижи) и тереть женщине нога об ногу — значит содействовать размножению русалок&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Иванов}}, {{comment|Народные рассказы о {{опечатка|домовым|домовых|О1}}, леших и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} 45 ({{comment|Сборн. Харьк. ист.-филол. общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893&amp;nbsp;г.).&lt;/ref&gt;.

«Русалками становятся утопленницы и дети, родившиеся неживыми или умершие некрещенными; эти последние называются еще и ''мавками''»&lt;ref&gt;{{razr|Чубинский}}, {{comment|Тр. экспедиции|Труды экспедиции}}, III, 186.&lt;/ref&gt;. «Русалки — это утонувшие, во время купанья, девушка. ([[w:Остёрский уезд|Остерский {{comment|у.|уезд}}]]). ''Мавки'' или ''лоскотницы'' — это уворованные дьяволом дети». ([[w:Проскуровский уезд|Проскуровский {{comment|у.|уезд}}]])&lt;ref&gt;Там же, I, 207.&lt;/ref&gt;. «В числе русалок есть и ''лоскотухи:'' это души девушек, умерших зимой, весной или летом. Они являются на полях и до смерти залоскочують попадающихся навстречу дивчат и парубков» (Староконстантиновский {{comment|у.|уезд}})&lt;ref&gt;Там же, III, 187.&lt;/ref&gt;.

«В [[w:Духов день|Духов]] и Троицын день русалки просят себе [[w:Крещение|{{comment|св.|святого}} крещения]]; многие слышали голос и слова песни:
{{poemx1||„Мене маты народыла,
Нехрещену положыла“.}}
Тогда истинный христианин должен сказать: „Иван да Марья! Хрещаю тебе во имя Отца и Сына и {{comment|Св.|Святого}} Духа!“ — Душа некрещенного младенца переносится в рай; но если до семилетнего возраста никто не нашелся вымолвить эти слова, ''младенец'' превращается в русалку. ''Утопленницы'' тоже превращаются в русалок; но их можно отличить по длинным зеленым волосам, с которых беспрерывно струится вода»&lt;ref&gt;[[w:Маркевич, Николай Андреевич|Ник.&amp;nbsp;{{razr|Маркевич}}]], Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. [[w:Киев|Киев]], 1860, с.&amp;nbsp;81—82.&lt;/ref&gt;.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>8hi6j67ymoauopoqv5rxei74hcjhb54</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743175</id>
      <parentid>5743013</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T04:40:14Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <minor />
      <origin>5743175</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="10896" sha1="ouc22vjslq92cxj4b4ewyhnsktw9ayb" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|утоплен|ницы}} дѣвицы, а также неживыя и некрещенныя дѣти&lt;ref&gt;[[w:Арандаренко, Николай Иванович|Н.&amp;nbsp;{{razr|Арандаренко}}]], Записки о Полтавской {{comment|губ.|губернии}},ч.II. [[w:Полтава|Полтава]], 1849, с.&amp;nbsp;216.&lt;/ref&gt;. По вѣрованьямъ крестьянъ [[w:Борзнянский уезд|{{опечатка|Борзенскаго|Борзнянскаго|О1|nocat=}} {{comment|у.|уезда}}]], Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, „всякое умершее некрещенымъ дитя и утопленница-дѣвушка дѣлаются русалками“&lt;ref&gt;[[w:Кибальчич, Турвонт Венедиктович|Т.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Кибальчичъ}}]], Русалки ([[w:Известия Русского географического общества|{{comment|Изв. Географ. Общ.|Известия Русского географического общества}}]] XII, 1876, чтенія, с.&amp;nbsp;77).&lt;/ref&gt;.

Относительно {{razr|дѣтей}}, родившихся неживыми или умершихъ некрещенными, и до сихъ поръ держится, въ [[w:Купянский уезд|Купянскомъ {{comment|у.|уезде}}]] [[w:Харьковская губерния|Харьковской {{comment|губ.|губернии}}]], повѣрье, что онѣ становятся ''русалками,'' называемыми иначе ''лоскотовки.'' Женщины говорятъ, что въ русалокъ обращаются не только мертворожденныя или умершія неокрещенными дѣти, но и {{razr|утопленницы дѣвушки и молодыя женщины}}, причемъ утопленницы становятся женами водяныхъ, которые старшинствуютъ вообще надъ русалками. Сѣять муку прямо въ [[ТСД2/Дижа|дижу]], мѣсить тѣсто на вику (крышка дижи) и тереть женщинѣ нога объ ногу—значитъ содѣйствовать размноженію русалокъ&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Ивановъ}}, {{comment|Народные разсказы о {{опечатка|домовымъ|домовыхъ|О1}}, лѣшихъ и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} 45 ({{comment|Сборн. Харьк. Ист.-Филол. Общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893&amp;nbsp;г.).&lt;/ref&gt;.

„Русалками становятся утопленницы и дѣти, родившіяся неживыми или умершія некрещенными; эти послѣднія называются еще и ''мавками''“&lt;ref&gt;{{razr|Чубинскій}}, {{comment|Тр. экспедиціи|Труды экспедиции}}, III, 186.&lt;/ref&gt;. „Русалки—это утонувшія, во время купанья, дѣвушка. ([[w:Остёрский уезд|Остерскій {{comment|у.|уезд}}]]). ''Мавки'' или ''лоскотницы''—это уворованныя дьяволомъ дѣти“. ([[w:Проскуровский уезд|Проскуровскій {{comment|у.|уезд}}]])&lt;ref&gt;Тамъ же, I, 207.&lt;/ref&gt;. „Въ числѣ русалокъ есть и ''лоскотухи:'' это души дѣвушекъ, умершихъ зимою, весною или лѣтомъ. Онѣ являются на поляхъ и до смерти залоскочують попадающихся навстрѣчу дівчатъ и парубковъ“ (Староконстантиновскій {{comment|у.|уезд}})&lt;ref&gt;Тамъ же, III, 187.&lt;/ref&gt;.

„Въ [[w:Духов день|Духовъ]] и Троицынъ день русалки просятъ себѣ [[w:Крещение|{{comment|св.|святого}} крещенія]]; многіе слышали голосъ и слова пѣсни:
{{poemx1||„Мене маты народыла,
Нехрещену положыла“.}}
Тогда истинный христіанинъ долженъ сказать: „Иванъ да Марья! хрещаю тебе во имя Отца и Сына и {{comment|св.|святого}} Духа!“—Душа некрещеннаго младенца переносится въ рай; но если до семилѣтняго возраста никто не нашелся вымолвить эти слова, ''младенецъ'' превращается въ русалку. ''Утопленницы'' тоже превращаются въ русалокъ; но ихъ можно отличить по длиннымъ зеленымъ волосамъ, съ которыхъ безпрерывно струится вода“&lt;ref&gt;[[w:Маркевич, Николай Андреевич|Ник.&amp;nbsp;{{razr|Маркевичъ}}]], Обычаи, повѣрья, кухня и напитки малороссіянъ. [[w:Киев|Кіевъ]], 1860, с.&amp;nbsp;81—82.&lt;/ref&gt;.
|{{перенос2|утоплен|ницы}} девицы, а также неживые и некрещенные дети&lt;ref&gt;[[w:Арандаренко, Николай Иванович|Н.&amp;nbsp;{{razr|Арандаренко}}]], Записки о Полтавской {{comment|губ.|губернии}}, ч.&amp;nbsp;II. [[w:Полтава|Полтава]], 1849, с.&amp;nbsp;216.&lt;/ref&gt;. По верованьям крестьян [[w:Борзнянский уезд|{{опечатка|Борзенского|Борзнянского|О1|nocat=}} {{comment|у.|уезда}}]], Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, «всякое умершее некрещеным дитя и утопленница-девушка делаются русалками»&lt;ref&gt;[[w:Кибальчич, Турвонт Венедиктович|Т.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Кибальчич}}]], Русалки ([[w:Известия Русского географического общества|{{comment|Изв. Географ. общ.|Известия Русского географического общества}}]] XII, 1876, чтения, с.&amp;nbsp;77).&lt;/ref&gt;.

Относительно {{razr|детей}}, родившихся неживыми или умерших некрещенными, и до сих пор держится, в [[w:Купянский уезд|Купянском {{comment|у.|уезде}}]] [[w:Харьковская губерния|Харьковской {{comment|губ.|губернии}}]], поверье, что они становятся ''русалками,'' называемыми иначе ''лоскотовки.'' Женщины говорят, что в русалок обращаются не только мертворожденные или умершие неокрещенными дети, но и {{razr|утопленницы девушки и молодые женщины}}, причем утопленницы становятся женами водяных, которые старшинствуют вообще над русалками. Сеять муку прямо в [[ТСД2/Дижа|дижу]], месить тесто на вику (крышка дижи) и тереть женщине нога об ногу — значит содействовать размножению русалок&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Иванов}}, {{comment|Народные рассказы о {{опечатка|домовым|домовых|О1}}, леших и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} 45 ({{comment|Сборн. Харьк. ист.-филол. общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893&amp;nbsp;г.).&lt;/ref&gt;.

«Русалками становятся утопленницы и дети, родившиеся неживыми или умершие некрещенными; эти последние называются еще и ''мавками''»&lt;ref&gt;{{razr|Чубинский}}, {{comment|Тр. экспедиции|Труды экспедиции}}, III, 186.&lt;/ref&gt;. «Русалки — это утонувшие, во время купанья, девушка. ([[w:Остёрский уезд|Остерский {{comment|у.|уезд}}]]). ''Мавки'' или ''лоскотницы'' — это уворованные дьяволом дети». ([[w:Проскуровский уезд|Проскуровский {{comment|у.|уезд}}]])&lt;ref&gt;Там же, I, 207.&lt;/ref&gt;. «В числе русалок есть и ''лоскотухи:'' это души девушек, умерших зимой, весной или летом. Они являются на полях и до смерти залоскочують попадающихся навстречу дивчат и парубков» (Староконстантиновский {{comment|у.|уезд}})&lt;ref&gt;Там же, III, 187.&lt;/ref&gt;.

«В [[w:Духов день|Духов]] и Троицын день русалки просят себе [[w:Крещение|{{comment|св.|святого}} крещения]]; многие слышали голос и слова песни:
{{poemx1||„Мене маты народыла,
Нехрещену положыла“.}}
Тогда истинный христианин должен сказать: „Иван да Марья! Хрещаю тебе во имя Отца и Сына и {{comment|Св.|Святого}} Духа!“ — Душа некрещенного младенца переносится в рай; но если до семилетнего возраста никто не нашелся вымолвить эти слова, ''младенец'' превращается в русалку. ''Утопленницы'' тоже превращаются в русалок; но их можно отличить по длинным зеленым волосам, с которых беспрерывно струится вода»&lt;ref&gt;[[w:Маркевич, Николай Андреевич|Ник.&amp;nbsp;{{razr|Маркевич}}]], Обычаи, поверья, кухня и напитки малороссиян. [[w:Киев|Киев]], 1860, с.&amp;nbsp;81—82.&lt;/ref&gt;.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>ouc22vjslq92cxj4b4ewyhnsktw9ayb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. В.1. Умершие неестественной смертью и русалки.pdf/140</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1226133</id>
    <revision>
      <id>5743176</id>
      <parentid>5731126</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T04:59:18Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <origin>5743176</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="11597" sha1="0557iy1x5ho71w0j3k2w6e9sajnea11" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}
У малоруссовъ [[w:Чигиринский уезд|Чигиринскаго {{comment|у.|уезда}}]] [[w:Киевская губерния|Кіевской {{comment|губ.|губернии}}]], ''русалки''—обрученныя дѣвицы, умершія прежде вѣнчанія; ''лоскотки'' и ''мавки''—некрещенныя дѣти&lt;ref&gt;{{lang|pl|А.&amp;nbsp;{{razr|Podbereski}}, Materyały do demonologii ludu ukrainskiego ([[w:pl:Zbiór Wiadomości do Antropologii Krajowej|Zbior wiadomosci do {{comment|antropol.|antropologii}} kraiowej]]}}, IV, 1880, c.&amp;nbsp;6).&lt;/ref&gt;.

„{{razr|Дѣти}}, умершія некрещеными, превращаются въ русалокъ“ ([[w:Изюмский уезд|Изюмскій {{comment|у.|уезд}}]] {{comment|Харьк. губ.|Харьковской губернии}})&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLIV, 20, стр.&amp;nbsp;16.&lt;/ref&gt;. „''Русалки'' или ''Мавки,'' это, по мнѣнію малоросса, дѣти, умершія некрещенными“&lt;ref&gt;[[w:Афанасьев-Чужбинский, Александр Степанович|{{razr|Аѳанасьевъ-Чужбинскій}}]], Общій взглядъ на бытъ [[w:Поднепровье|{{comment|приднѣпровск.|приднепровского}}]] крестьянина ([[w:Морской сборник|{{comment|Морск. Сборн.|Морской сборник}}]] 1856, № 14, с.&amp;nbsp;65).&lt;/ref&gt;. Русалки у насъ — это умершія дѣти, преждевременно родившіяся, недоноски, выкидыши, которыхъ „маты звергла“&lt;ref&gt;[[w:Киевская старина|{{comment|Кіевск. Стар.|Киевская старина}}]], т.&amp;nbsp;26, 1889, іюль, с.&amp;nbsp;65, ст. [[w:Кулиш, Александра Михайловна|Г.&amp;nbsp;{{razr|Барвинокъ}}]].&lt;/ref&gt;. „Въ {{опечатка|малороссіи|Малороссіи|О1}} вѣра, что въ русалкахъ обитаютъ души некрещеныхъ младенцевъ, весьма сильна“&lt;ref&gt;[[w:Подольские губернские ведомости|{{comment|Подольск. Губ. Вѣд.|Подольские губернские ведомости}}]] 1893, № 41.&lt;/ref&gt;. „По мнѣнію [[w:Валки (город)|Валковскихъ]] ({{comment|Харьковск. губ.|Харьковская губерния}}) простолюдиновъ, русалки ни что другое, какъ дѣти, умершія безъ {{comment|св.|святого}} крещенія“&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLIV, 15, І.&amp;nbsp;{{comment|{{razr|Голяховскій}}|Иоанн Павлович Голяховский (1832—1895) — протоиерей Преображенского собора города Валки Харьковской губернии, исследователь народной культуры}} изъ гор. Валокъ, 1870&amp;nbsp;г.&lt;/ref&gt;.

Гораздо {{razr|рѣже}}, въ видѣ исключеній, встрѣчаются три слѣдующихъ {{razr|воззрѣнія}}, изъ которыхъ одно считаетъ русалокъ {{razr|оборотнями}} женщинъ, превращенныхъ Богомъ въ наказаніе за грѣхи; другое причисляетъ къ русалкамъ покойниковъ, умершихъ въ опредѣленное время года, а именно—во время русальскихъ праздниковъ; третье—отожествляетъ русалокъ съ „{{razr|фараонами}}“. Это послѣднее мнѣніе, равно какъ и первое, носятъ ярко выраженный книжно-христіанскій оттѣнокъ, и ихъ необходимо признать сравнительно новыми. Второе же мнѣніе, совершенно безпочвенное, является, повидимому, простою попыткою связать самое происхожденіе русалокъ съ временемъ русальскихъ праздниковъ. Но оно получаетъ глубокій смыслъ, если предположить, что наши свидѣтельства въ данномъ случаѣ не полны, что тутъ пропущено: умираютъ ''отъ русалокъ.'' Тѣмъ лицамъ, коихъ защекотали русалки (а это случается именно на Троицкой недѣлѣ), вполнѣ естественно дѣлаться русалками же, т.&amp;nbsp;е. быть принятыми въ общество русалокъ&lt;ref&gt;{{comment|Срв.|Сравни}} {{comment|Ворон. Литерат. Сборникъ|Воронежский литературный сборник}}, I, 1861, с.&amp;nbsp;379.&lt;/ref&gt;. „Не креститься бы тебѣ, человѣче! ''жить бы тебѣ со мной'' на веселіи до конца дней!“&lt;ref&gt;[[w:Тургенев, Иван Сергеевич|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;{{razr|Тургеневъ}}]], [[w:Бежин луг (Тургенев)|Бѣжинъ лугъ]]. ({{comment|Срв.|Сравни}} [[#§43|§ 43]], [[#§43. №2|№ 2]]).&lt;/ref&gt;, такъ сказала русалка перекрестившемуся Гаврилѣ, коего она звала къ себѣ.
|{{nop}}
У малороссов [[w:Чигиринский уезд|Чигиринского {{comment|у.|уезда}}]] [[w:Киевская губерния|Киевской {{comment|губ.|губернии}}]], ''русалки'' — обрученные девицы, умершие прежде венчания; ''лоскотки'' и ''мавки'' — некрещенные дети&lt;ref&gt;{{lang|pl|А.&amp;nbsp;{{razr|Podbereski}}, Materyały do demonologii ludu ukrainskiego ([[w:pl:Zbiór Wiadomości do Antropologii Krajowej|Zbiór Wiadomości do {{comment|antropol.|antropologii}} kraiowej]]}}, IV, 1880, c.&amp;nbsp;6).&lt;/ref&gt;.

«{{razr|Дети}}, умершие некрещеными, превращаются в русалок» ([[w:Изюмский уезд|Изюмский {{comment|у.|уезд}}]] {{comment|Харьк. губ.|Харьковской губернии}})&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLIV, 20, стр.&amp;nbsp;16.&lt;/ref&gt;. «''Русалки,'' или ''Мавки,'' это, по мнению малоросса, дети, умершие некрещенными»&lt;ref&gt;[[w:Афанасьев-Чужбинский, Александр Степанович|{{razr|Афанасьев-Чужбинский}}]], Общий взгляд на быт [[w:Поднепровье|{{comment|приднепровск.|приднепровского}}]] крестьянина ([[w:Морской сборник|{{comment|Морск. сборн.|Морской сборник}}]] 1856, № 14, с.&amp;nbsp;65).&lt;/ref&gt;. Русалки у нас — это умершие дети, преждевременно родившиеся, недоноски, выкидыши, которых «маты звергла»&lt;ref&gt;[[w:Киевская старина|{{comment|Киевск. стар.|Киевская старина}}]], т.&amp;nbsp;26, 1889, июль, с.&amp;nbsp;65, ст. [[w:Кулиш, Александра Михайловна|Г.&amp;nbsp;{{razr|Барвинок}}]].&lt;/ref&gt;. «В {{опечатка|малороссии|Малороссии|О1}} вера, что в русалках обитают души некрещеных младенцев, весьма сильна»&lt;ref&gt;[[w:Подольские губернские ведомости|{{comment|Подольск. губ. вед.|Подольские губернские ведомости}}]] 1893, № 41.&lt;/ref&gt;. «По мнению [[w:Валки (город)|валковских]] ({{comment|Харьковск. губ.|Харьковская губерния}}) простолюдинов, русалки ни что другое, как дети, умершие без {{comment|св.|святого}} крещения»&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLIV, 15, І.&amp;nbsp;{{comment|{{razr|Голяховский}}|Иоанн Павлович Голяховский (1832—1895) — протоиерей Преображенского собора города Валки Харьковской губернии, исследователь народной культуры}} из гор. Валок, 1870&amp;nbsp;г.&lt;/ref&gt;.

Гораздо {{razr|реже}}, в виде исключений, встречаются три следующих {{razr|воззрения}}, из которых одно считает русалок {{razr|оборотнями}} женщин, превращенных Богом в наказание за грехи; другое причисляет к русалкам покойников, умерших в определенное время года, а именно — во время русальских праздников; третье — отожествляет русалок с «{{razr|фараонами}}». Это последнее мнение, равно как и первое, носят ярко выраженный книжно-христианский оттенок, и их необходимо признать сравнительно новыми. Второе же мнение, совершенно беспочвенное, является, по-видимому, простой попыткой связать самое происхождение русалок с временем русальских праздников. Но оно получает глубокий смысл, если предположить, что наши свидетельства в данном случае не полны, что тут пропущено: умирают ''от русалок.'' Тем лицам, коих защекотали русалки (а это случается именно на Троицкой неделе), вполне естественно делаться русалками же, т.&amp;nbsp;е. быть принятыми в общество русалок&lt;ref&gt;{{comment|Срв.|Сравни}} {{comment|Ворон. литерат. сборник|Воронежский литературный сборник}}, I, 1861, с.&amp;nbsp;379.&lt;/ref&gt;. «Не креститься бы тебе, человече! ''Жить бы тебе со мной'' на веселии до конца дней!»&lt;ref&gt;[[w:Тургенев, Иван Сергеевич|И.&amp;nbsp;С.&amp;nbsp;{{razr|Тургенев}}]], [[w:Бежин луг (Тургенев)|Бежин луг]]. ({{comment|Срв.|Сравни}} [[#§43|§ 43]], [[#§43. №2|№ 2]]).&lt;/ref&gt;, — так сказала русалка перекрестившемуся Гавриле, коего она звала к себе.}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>0557iy1x5ho71w0j3k2w6e9sajnea11</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. В.1. Умершие неестественной смертью и русалки.pdf/141</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1226158</id>
    <revision>
      <id>5743200</id>
      <parentid>5731166</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T11:47:43Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <origin>5743200</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12063" sha1="j5sznc4l8awh4rvrgm6y2r4gq3pml0b" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;2&quot; user=&quot;Baraban-uragan&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}
{{якорь|§41. а}}а) „Русалки булы колысь жинки, та за ихъ грихи Богъ наказавъ ихъ и прогнавъ у лиса“&lt;ref&gt;В.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Ивановъ}}, [http://elib.shpl.ru/nodes/84298#mode/inspect/page/897/zoom/6 Жизнь и творчество крестьянъ Харьковской {{comment|губ.|губернии}}] Т.&amp;nbsp;I. [[w:Харьков|Харьковъ]], 1898, с.&amp;nbsp;849.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. б}}б) По воззрѣнію малоруссовъ [[w:Сосницкий уезд|Сосницкаго {{comment|у.|уезда}}]] Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, „русалки—не иное что, какъ люди, {{razr|умершіе на зеленой}} (т.&amp;nbsp;е. на Троицкой) {{razr|недѣлѣ}}, женщины и мужчины“&lt;ref&gt;{{comment|Свящ.|Священник}} {{razr|Базилевичъ}}, [https://archive.org/details/etnozbirnyk1853/etnozbirnyk1853/page/313/mode/2up Мѣстечко Александровка] ({{comment|{{comment|Этн. Сборн.|Этнографический сборник РГО}}|Этнографический сборник РГО}} {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1853, с.&amp;nbsp;326).&lt;/ref&gt;. То же и въ [[w:Козелецкий уезд|Козелецкомъ {{comment|у.|уезде}}]] этой {{comment|губ.|губернии}}: „русалки—люди, умершіе въ праздникъ Святыя Троицы“&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLVI, 10, рукопись В.&amp;nbsp;{{razr|Максимовича}} о [[w:Держановка (Черниговская область)|с. Держановкѣ]], 1849&amp;nbsp;г.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. в}}в) „По словамъ мужчинъ (Купянскаго {{comment|у.|уезда}}), когда {{razr|войско Фараона}} потонуло въ Чермномъ морѣ, всѣ утонувшія обратились—мужчины въ водяныхъ, а женщины и дѣти въ русалокъ, и партіями разбрелись по морю и по рѣкамъ. Видъ они имѣютъ: верхняя часть тѣла до пупа человѣчья, а нижняя — рыбья. Онѣ иногда останавливаютъ на морѣ корабли и на рѣкахъ лодки и спрашиваютъ: скоро ли будетъ страшный судъ? продолжаютъ ли дѣти носить подъ праздникъ [[w:Рождество Христово|Рождества Христова]] „вечерю“ своему [[w:Крёстный родитель|крестному отцу и своей крестной матери]]? Получивъ на первый вопросъ утвердительный, а на второй отрицательный отвѣтъ, радуются; въ противномъ же случаѣ съ досады топятъ даже корабли“&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Ивановъ}}, {{comment|Народн. разсказы о домовыхъ и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} {{comment|Купянск. у.|Купянский уезд}} 46 ({{comment|Сборн. Харьк. Ист.-Филол. Общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893 г.).&lt;/ref&gt;.

Такимъ образомъ, громадное большинство нашихъ источниковъ {{razr|признаютъ русалокъ заложными покойниками}}. Но только одинъ бѣлорусскій наблюдатель (Богуславскій изъ с. Юриновки Новгородсѣверскаго {{comment|у.|уезда}}) прямо отожествляетъ русалокъ съ «людьми, умершими ненатуральною смертью». Всѣ же прочія свидѣтельства причисляютъ къ русалкамъ лишь нѣкоторые, немногіе разряды заложныхъ покойниковъ. Чаще всего говорится о дѣтяхъ—умершихъ прежде крещенія, мертворожденныхъ и выкидышахъ (27&amp;nbsp;свидѣтельствъ изъ общаго числа 43; 13 {{comment|малор.|малороссийских}}, 7 {{comment|бѣлор.|белорусских}} и 7 {{comment|великор.|великорусских}}). Затѣмъ слѣдуютъ утопленницы—дѣвицы и женщины (17 {{comment|свид.|свидетельств}}: 8 {{comment|великор.|великорусских}}, 2 {{comment|бѣлор.|белорусских}} и 7&amp;nbsp;{{comment|малор.|малороссийских}}); проклятые родителями дѣти (4&amp;thinsp;:&amp;thinsp;2 {{comment|великор.|великорусских}} и 2 {{comment|бѣлор.|белорусских}}), къ нимъ же нужно прибавить и пропавшихъ безъ вѣсти Ливенскихъ дѣвицъ; женщины-самоубійцы вообще (3 {{comment|великор.|великорусских}} и 1 {{comment|малор.|малороссийский}}); удавленницы (2 {{comment|великор.|великорусских}}); умершіе въ молодости дѣвицы (2 {{comment|малор.|малороссийских}}).—Всего, такимъ образомъ, 7 группъ, въ подсчетъ коихъ не вошли 4 свидѣтельства совсѣмъ особаго рода (3 {{comment|малор.|малороссийских}} и 1 {{comment|великор.|великорусский}}).
|{{nop}}
{{якорь|§41. а}}а) «Русалки булы колысь жинки, та за их грихи Бог наказав их и прогнав у лиса»&lt;ref&gt;В.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Иванов}}, [http://elib.shpl.ru/nodes/84298#mode/inspect/page/897/zoom/6 Жизнь и творчество крестьян Харьковской {{comment|губ.|губернии}}] Т.&amp;nbsp;I. [[w:Харьков|Харьков]], 1898, с.&amp;nbsp;849.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. б}}б) По воззрению малороссов [[w:Сосницкий уезд|Сосницкого {{comment|у.|уезда}}]] Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, «русалки — не иное что, как люди, {{razr|умершие на зеленой}} (т.&amp;nbsp;е. на Троицкой) {{razr|неделе}}, женщины и мужчины»&lt;ref&gt;{{comment|Свящ.|Священник}} {{razr|Базилевич}}, [https://archive.org/details/etnozbirnyk1853/etnozbirnyk1853/page/313/mode/2up Местечко Александровка] ({{comment|{{comment|Этн. сборн.|Этнографический сборник РГО}}|Этнографический сборник РГО}} {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1853, с.&amp;nbsp;326).&lt;/ref&gt;. То же и в [[w:Козелецкий уезд|Козелецком {{comment|у.|уезде}}]] этой {{comment|губ.|губернии}}: «русалки — люди, умершие в праздник Святой Троицы»&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLVI, 10, рукопись В.&amp;nbsp;{{razr|Максимовича}} о [[w:Держановка (Черниговская область)|с. Держановке]], 1849&amp;nbsp;г.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. в}}в) «По словам мужчин (Купянского {{comment|у.|уезда}}), когда {{razr|войско Фараона}} потонуло в Чермном море, все утонувшие обратились: мужчины в водяных, а женщины и дети — в русалок, и партиями разбрелись по морю и по рекам. Вид они имеют: верхняя часть тела до пупа человечья, а нижняя — рыбья. Они иногда останавливают на море корабли и на реках лодки и спрашивают: „Скоро ли будет страшный суд? Продолжают ли дети носить под праздник [[w:Рождество Христово|Рождества Христова]] «вечерю» своему [[w:Крёстный родитель|крестному отцу и своей крестной матери]]?“ Получив на первый вопрос утвердительный, а на второй отрицательный ответ, радуются; в противном же случае с досады топят даже корабли»&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Иванов}}, {{comment|Народн. рассказы о домовых и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} {{comment|Купянск. у.|Купянский уезд}} 46 ({{comment|Сборн. Харьк. ист.-филол. общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893 г.).&lt;/ref&gt;.

Таким образом, громадное большинство наших источников {{razr|признают русалок заложными покойниками}}. Но только один белорусский наблюдатель (Богуславский из с. Юриновки Новгород-Северского {{comment|у.|уезда}}) прямо отожествляет русалок с «людьми, умершими ненатуральною смертью». Все же прочие свидетельства причисляют к русалкам лишь некоторые, немногие разряды заложных покойников. Чаще всего говорится о детях — умерших прежде крещения, мертворожденных и выкидышах (27&amp;nbsp;свидетельств из общего числа 43; 13 {{comment|малор.|малороссийских}}, 7 {{comment|белор.|белорусских}} и 7 {{comment|великор.|великорусских}}). Затем следуют утопленницы — девицы и женщины (17 {{comment|свид.|свидетельств}}: 8 {{comment|великор.|великорусских}}, 2 {{comment|белор.|белорусских}} и 7&amp;nbsp;{{comment|малор.|малороссийских}}); проклятые родителями дети (4&amp;thinsp;:&amp;thinsp;2 {{comment|великор.|великорусских}} и 2 {{comment|белор.|белорусских}}), к ним же нужно прибавить и пропавших без вести ливенских девиц; женщины-самоубийцы вообще (3 {{comment|великор.|великорусских}} и 1 {{comment|малор.|малороссийский}}); удавленницы (2 {{comment|великор.|великорусских}}); умершие в молодости девицы (2 {{comment|малор.|малороссийских}}). — Всего, таким образом, 7 групп, в подсчет коих не вошли 4 свидетельства совсем особого рода (3 {{comment|малор.|малороссийских}} и 1 {{comment|великор.|великорусский}}).}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>j5sznc4l8awh4rvrgm6y2r4gq3pml0b</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743201</id>
      <parentid>5743200</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T11:50:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>KleverI</username>
        <id>1083</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743201</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="12063" sha1="5b44bssh71xcjqcldjylz0xe6x5qovi" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;KleverI&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{nop}}
{{якорь|§41. а}}а) „Русалки булы колысь жинки, та за ихъ грихи Богъ наказавъ ихъ и прогнавъ у лиса“&lt;ref&gt;В.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Ивановъ}}, [http://elib.shpl.ru/nodes/84298#mode/inspect/page/897/zoom/6 Жизнь и творчество крестьянъ Харьковской {{comment|губ.|губернии}}] Т.&amp;nbsp;I. [[w:Харьков|Харьковъ]], 1898, с.&amp;nbsp;849.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. б}}б) По воззрѣнію малоруссовъ [[w:Сосницкий уезд|Сосницкаго {{comment|у.|уезда}}]] Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, „русалки—не иное что, какъ люди, {{razr|умершіе на зеленой}} (т.&amp;nbsp;е. на Троицкой) {{razr|недѣлѣ}}, женщины и мужчины“&lt;ref&gt;{{comment|Свящ.|Священник}} {{razr|Базилевичъ}}, [https://archive.org/details/etnozbirnyk1853/etnozbirnyk1853/page/313/mode/2up Мѣстечко Александровка] ({{comment|{{comment|Этн. Сборн.|Этнографический сборник РГО}}|Этнографический сборник РГО}} {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1853, с.&amp;nbsp;326).&lt;/ref&gt;. То же и въ [[w:Козелецкий уезд|Козелецкомъ {{comment|у.|уезде}}]] этой {{comment|губ.|губернии}}: „русалки—люди, умершіе въ праздникъ Святыя Троицы“&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLVI, 10, рукопись В.&amp;nbsp;{{razr|Максимовича}} о [[w:Держановка (Черниговская область)|с. Держановкѣ]], 1849&amp;nbsp;г.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. в}}в) „По словамъ мужчинъ (Купянскаго {{comment|у.|уезда}}), когда {{razr|войско Фараона}} потонуло въ Чермномъ морѣ, всѣ утонувшія обратились—мужчины въ водяныхъ, а женщины и дѣти въ русалокъ, и партіями разбрелись по морю и по рѣкамъ. Видъ они имѣютъ: верхняя часть тѣла до пупа человѣчья, а нижняя — рыбья. Онѣ иногда останавливаютъ на морѣ корабли и на рѣкахъ лодки и спрашиваютъ: скоро ли будетъ страшный судъ? продолжаютъ ли дѣти носить подъ праздникъ [[w:Рождество Христово|Рождества Христова]] „вечерю“ своему [[w:Крёстный родитель|крестному отцу и своей крестной матери]]? Получивъ на первый вопросъ утвердительный, а на второй отрицательный отвѣтъ, радуются; въ противномъ же случаѣ съ досады топятъ даже корабли“&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Ивановъ}}, {{comment|Народн. разсказы о домовыхъ и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} {{comment|Купянск. у.|Купянский уезд}} 46 ({{comment|Сборн. Харьк. Ист.-Филол. Общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893 г.).&lt;/ref&gt;.

Такимъ образомъ, громадное большинство нашихъ источниковъ {{razr|признаютъ русалокъ заложными покойниками}}. Но только одинъ бѣлорусскій наблюдатель (Богуславскій изъ с. Юриновки Новгородсѣверскаго {{comment|у.|уезда}}) прямо отожествляетъ русалокъ съ «людьми, умершими ненатуральною смертью». Всѣ же прочія свидѣтельства причисляютъ къ русалкамъ лишь нѣкоторые, немногіе разряды заложныхъ покойниковъ. Чаще всего говорится о дѣтяхъ—умершихъ прежде крещенія, мертворожденныхъ и выкидышахъ (27&amp;nbsp;свидѣтельствъ изъ общаго числа 43; 13 {{comment|малор.|малороссийских}}, 7 {{comment|бѣлор.|белорусских}} и 7 {{comment|великор.|великорусских}}). Затѣмъ слѣдуютъ утопленницы—дѣвицы и женщины (17 {{comment|свид.|свидетельств}}: 8 {{comment|великор.|великорусских}}, 2 {{comment|бѣлор.|белорусских}} и 7&amp;nbsp;{{comment|малор.|малороссийских}}); проклятые родителями дѣти (4&amp;thinsp;:&amp;thinsp;2 {{comment|великор.|великорусских}} и 2 {{comment|бѣлор.|белорусских}}), къ нимъ же нужно прибавить и пропавшихъ безъ вѣсти Ливенскихъ дѣвицъ; женщины-самоубійцы вообще (3 {{comment|великор.|великорусских}} и 1 {{comment|малор.|малороссийский}}); удавленницы (2 {{comment|великор.|великорусских}}); умершіе въ молодости дѣвицы (2 {{comment|малор.|малороссийских}}).—Всего, такимъ образомъ, 7 группъ, въ подсчетъ коихъ не вошли 4 свидѣтельства совсѣмъ особаго рода (3 {{comment|малор.|малороссийских}} и 1 {{comment|великор.|великорусский}}).
|{{nop}}
{{якорь|§41. а}}а) «Русалки булы колысь жинки, та за их грихи Бог наказав их и прогнав у лиса»&lt;ref&gt;В.&amp;nbsp;В.&amp;nbsp;{{razr|Иванов}}, [http://elib.shpl.ru/nodes/84298#mode/inspect/page/897/zoom/6 Жизнь и творчество крестьян Харьковской {{comment|губ.|губернии}}] Т.&amp;nbsp;I. [[w:Харьков|Харьков]], 1898, с.&amp;nbsp;849.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. б}}б) По воззрению малороссов [[w:Сосницкий уезд|Сосницкого {{comment|у.|уезда}}]] Черниговской {{comment|губ.|губернии}}, «русалки — не иное что, как люди, {{razr|умершие на зеленой}} (т.&amp;nbsp;е. на Троицкой) {{razr|неделе}}, женщины и мужчины»&lt;ref&gt;{{comment|Свящ.|Священник}} {{razr|Базилевич}}, [https://archive.org/details/etnozbirnyk1853/etnozbirnyk1853/page/313/mode/2up Местечко Александровка] ({{comment|{{comment|Этн. сборн.|Этнографический сборник РГО}}|Этнографический сборник РГО}} {{comment|Спб.|Санкт-Петербург}} 1853, с.&amp;nbsp;326).&lt;/ref&gt;. То же и в [[w:Козелецкий уезд|Козелецком {{comment|у.|уезде}}]] этой {{comment|губ.|губернии}}: «русалки — люди, умершие в праздник Святой Троицы»&lt;ref&gt;{{comment|АГО|Рукописи, хранящиеся в Научном архиве РГО}}. XLVI, 10, рукопись В.&amp;nbsp;{{razr|Максимовича}} о [[w:Держановка (Черниговская область)|с. Держановке]], 1849&amp;nbsp;г.&lt;/ref&gt;.

{{якорь|§41. в}}в) «По словам мужчин (Купянского {{comment|у.|уезда}}), когда {{razr|войско Фараона}} потонуло в Чермном море, все утонувшие обратились: мужчины в водяных, а женщины и дети — в русалок, и партиями разбрелись по морю и по рекам. Вид они имеют: верхняя часть тела до пупа человечья, а нижняя — рыбья. Они иногда останавливают на море корабли и на реках лодки и спрашивают: „Скоро ли будет страшный суд? Продолжают ли дети носить под праздник [[w:Рождество Христово|Рождества Христова]] «вечерю» своему [[w:Крёстный родитель|крестному отцу и своей крестной матери]]?“ Получив на первый вопрос утвердительный, а на второй отрицательный ответ, радуются; в противном же случае с досады топят даже корабли»&lt;ref&gt;П.&amp;nbsp;{{razr|Иванов}}, {{comment|Народн. рассказы о домовых и т.&amp;nbsp;д.|Народные рассказы о домовых, леших, водяных и русалках}} {{comment|Купянск. у.|Купянский уезд}} 46 ({{comment|Сборн. Харьк. ист.-филол. общ.|Сборник Харьковского историко-филологического общества}} 1893 г.).&lt;/ref&gt;.

Таким образом, громадное большинство наших источников {{razr|признают русалок заложными покойниками}}. Но только один белорусский наблюдатель (Богуславский из с. Юриновки Новгород-Северского {{comment|у.|уезда}}) прямо отожествляет русалок с «людьми, умершими ненатуральною смертью». Все же прочие свидетельства причисляют к русалкам лишь некоторые, немногие разряды заложных покойников. Чаще всего говорится о детях — умерших прежде крещения, мертворожденных и выкидышах (27&amp;nbsp;свидетельств из общего числа 43; 13 {{comment|малор.|малороссийских}}, 7 {{comment|белор.|белорусских}} и 7 {{comment|великор.|великорусских}}). Затем следуют утопленницы — девицы и женщины (17 {{comment|свид.|свидетельств}}: 8 {{comment|великор.|великорусских}}, 2 {{comment|белор.|белорусских}} и 7&amp;nbsp;{{comment|малор.|малороссийских}}); проклятые родителями дети (4&amp;thinsp;:&amp;thinsp;2 {{comment|великор.|великорусских}} и 2 {{comment|белор.|белорусских}}), к ним же нужно прибавить и пропавших без вести ливенских девиц; женщины-самоубийцы вообще (3 {{comment|великор.|великорусских}} и 1 {{comment|малор.|малороссийский}}); удавленницы (2 {{comment|великор.|великорусских}}); умершие в молодости девицы (2 {{comment|малор.|малороссийских}}). — Всего, таким образом, 7 групп, в подсчет коих не вошли 4 свидетельства совсем особого рода (3 {{comment|малор.|малороссийских}} и 1 {{comment|великор.|великорусский}}).}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>5b44bssh71xcjqcldjylz0xe6x5qovi</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Краткое описание комментариев Академии наук</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229088</id>
    <revision>
      <id>5743192</id>
      <parentid>5742368</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T09:20:28Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>/* Часть первая на 1726 год */</comment>
      <origin>5743192</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3523" sha1="dlyvr8595i8f46gy7hfxaad2wxp4qg3" xml:space="preserve">{{Ожурнале
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ     = 
| НАЗВАНИЕ            = Краткое описаніе комментаріевъ Академіи наукъ
| СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ       = 
| ПЕРИОДИЧНОСТЬ       = Единственный выпуск (планировался как ежегодник)
| ГЛАВНЫЙРЕДАКТОР     = 
| ИЗДАТЕЛЬ            = 
| ГОДЫИЗДАНИЯ         = в 1728 году
| МЕСТОИЗДАНИЯ        = Санкт-Петербурге
| ОПИСАНИЕ            = Первый российский научный журнал
| Google              = 
| НЭБ                 = 000199_000009_003340381
| ВИКИСКЛАД           = File:Краткое описание Комментариев Академии наук.pdf
| ВИКИЦИТАТНИК        = 
| ВИКИПЕДИЯ           = Краткое описание комментариев Академии наук
| ЭСБЕ                = Краткое описание комментариев Академии наук
| ДРУГОЕ              = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ         = Краткое описание комментариев академии наук.png
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = 
}}

=== Часть первая на 1726 год ===
; [[Доброхотному Российскому читателю радоватися (КОКАН)/ДО|Доброхотному Российскому читателю радоватися]]
; В математическом классе:
* О первыж учения фисического фундаментах
* О щете интегралном
* О кеплериановом предложении
; В физическом классе:
* Ботаника
* О движении мышиц
* Описание анатомических сосудов млечных
* О меху, в котором первопитальный сок отвсюду скопляется, и его протоке грудном в катапрде фоке и в слоне усмотренном
* О сиянии северном. Издание профессора математики Меера. Переводил Максим Сатаров
* О причине тяжести от движения вихрей
* О исправлении барометров. Переводил с Латинского, Иван Горлицкий
* История о скорби, приключившейся в Митие, описал которую Петр Антоний Михелотт
; В историческом классе:
* О начатке, и древних пребывалищах скифов, что издатель есть Феофил Зигефрид Бауер Кенигсбергец
* О местоположении Скифии, каково было в лета Геродотовы, чего издатель есть Ф. З. Бауер
* О стене Кавказской, что издатель есть Ф. З. Бауер
* Наблюдения астрономические 
; В астрономическом классе:
* «Наблюдения астрономическая» Жозефа Никола Делиля и Людовика Делиля де ла Кроера, сочиненные в Санктпетербурге


[[Категория:Краткое описание комментариев Академии наук]]</text>
      <sha1>dlyvr8595i8f46gy7hfxaad2wxp4qg3</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743199</id>
      <parentid>5743192</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T10:27:54Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Albert Magnus</username>
        <id>23549</id>
      </contributor>
      <comment>/* Часть первая на 1726 год */</comment>
      <origin>5743199</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="3523" sha1="nusu3zzad89fszs7bu7shfwgvh3ce56" xml:space="preserve">{{Ожурнале
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ     = 
| НАЗВАНИЕ            = Краткое описаніе комментаріевъ Академіи наукъ
| СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ       = 
| ПЕРИОДИЧНОСТЬ       = Единственный выпуск (планировался как ежегодник)
| ГЛАВНЫЙРЕДАКТОР     = 
| ИЗДАТЕЛЬ            = 
| ГОДЫИЗДАНИЯ         = в 1728 году
| МЕСТОИЗДАНИЯ        = Санкт-Петербурге
| ОПИСАНИЕ            = Первый российский научный журнал
| Google              = 
| НЭБ                 = 000199_000009_003340381
| ВИКИСКЛАД           = File:Краткое описание Комментариев Академии наук.pdf
| ВИКИЦИТАТНИК        = 
| ВИКИПЕДИЯ           = Краткое описание комментариев Академии наук
| ЭСБЕ                = Краткое описание комментариев Академии наук
| ДРУГОЕ              = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ         = Краткое описание комментариев академии наук.png
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = 
}}

=== Часть первая на 1726 год ===
; [[Доброхотному Российскому читателю радоватися (КОКАН)/ДО|Доброхотному Российскому читателю радоватися]]
; В математическом классе:
* О первых учения фисического фундаментах
* О щете интегралном
* О кеплериановом предложении
; В физическом классе:
* Ботаника
* О движении мышиц
* Описание анатомических сосудов млечных
* О меху, в котором первопитальный сок отвсюду скопляется, и его протоке грудном в катапрде фоке и в слоне усмотренном
* О сиянии северном. Издание профессора математики Меера. Переводил Максим Сатаров
* О причине тяжести от движения вихрей
* О исправлении барометров. Переводил с Латинского, Иван Горлицкий
* История о скорби, приключившейся в Митие, описал которую Петр Антоний Михелотт
; В историческом классе:
* О начатке, и древних пребывалищах скифов, что издатель есть Феофил Зигефрид Бауер Кенигсбергец
* О местоположении Скифии, каково было в лета Геродотовы, чего издатель есть Ф. З. Бауер
* О стене Кавказской, что издатель есть Ф. З. Бауер
* Наблюдения астрономические 
; В астрономическом классе:
* «Наблюдения астрономическая» Жозефа Никола Делиля и Людовика Делиля де ла Кроера, сочиненные в Санктпетербурге


[[Категория:Краткое описание комментариев Академии наук]]</text>
      <sha1>nusu3zzad89fszs7bu7shfwgvh3ce56</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Ответ Минтранса РФ: доступ к сайту РЖД, ж/д сообщение Суйфэньхэ–Владивосток, планы Тунцзян/Хуньчунь, авария на ст. Рассыпная Падь 1990 г.</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229101</id>
    <revision>
      <id>5743061</id>
      <parentid>5742241</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T18:18:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>викификация</comment>
      <origin>5743061</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9439" sha1="k7xjmlms1z8hfgyty25jcmario0u80i" xml:space="preserve">{{Отексте
| НЕТ_АВТОРА                 = Министерства транспорта Российской Федерации
| НАЗВАНИЕ              = Ответ Минтранса РФ по вопросам сайта ОАО «РЖД», международного поезда Суйфэньхэ–Владивосток, планов сообщения Тунцзян/Хуньчунь и аварии на ст. Рассыпная Падь 1990 г.
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 21 августа 2026 года
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 21 августа 2026 года
| ИСТОЧНИК              = [[c:File:Ответ №9-1347 Министерства транспорта Российской Федерации.pdf|Министерства транспорта Российской Федерации]]
| ДРУГОЕ                = 
| ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RU-exempt
| ВИКИСКЛАД             = 
| КАЧЕСТВО              = 2
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       =
| СТИЛЬ= text
}}

&lt;big&gt;{{c|Министерства транспорта Российской Федерации}}
{{c|Ministry of Transport of the Russia Federation}}&lt;/big&gt;
{{clear}}

Our ref&lt;br&gt;Наш № 9‑1347

Date&lt;br&gt;Дата 21.08.26

Господину ******&lt;br&gt;******************

{{c|Уважаемый ******!}}

Департамент государственной политики в области железнодорожного транспорта Минтранса России рассмотрел Ваше обращение, направленное письмом Аппарата Правительства Российской Федерации от 27.07.2026 № П48‑92958, и в рамках своей компетенции информирует Вас по поставленным вопросам.

1. По вопросу доступности официального сайта ОАО «РЖД» за пределами Российской Федерации.

В соответствии с Положением о Министерстве транспорта Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 30.07.2004 № 395, Минтранс России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим выработку государственной политики и нормативно‑правовое регулирование в области транспорта. К компетенции Минтранса России не отнесены полномочия по обеспечению доступа к веб‑сайтам перевозчиков за пределами Российской Федерации, а также по вопросам технической доступности интернет‑ресурсов ОАО «РЖД» на территории иностранных государств.

В настоящее время для повышения уровня защищенности информационной инфраструктуры ОАО «РЖД» реализованы ограничения на доступ к официальному сайту ОАО «РЖД» и мобильному приложению «РЖД Пассажирам» с большинства иностранных IP‑адресов. Получить доступ к личному кабинету веб‑ресурсов ОАО «РЖД» и произвести операции с проездными документами (билетами) могут пользователи, находящиеся на территории Российской Федерации. Вопрос о восстановлении доступа к официальному сайту ОАО «РЖД» гражданам Китайской Народной Республики находится в стадии обсуждения у ОАО «РЖД».

Получить консультации по расписанию пассажирских поездов на интересующем маршруте следования возможно в едином информационном справочном центре ОАО «РЖД», направив обращение на электронный адрес rzd@rzd.ru или совершив звонок по номеру телефона +7 (499) 605 20 00.

Следует отметить, что оплата звонка производится в соответствии с тарифами, определенными оператором связи.

2. О расписании международного поезда № 927/928 и планах по электрификации участка Уссурийск — Гродеково.

Расписание поезда № 927/928 сообщением Владивосток — Суйфэньхэ разрабатывается в соответствии с запросом перевозчика АО «ФПК» на основании заявок туроператора отдельно на каждую дату назначения с учетом имеющейся пропускной способности на всем маршруте следования.

Всю информацию о датах назначения, времени отправления из г. Владивостока и Суйфэньхэ и стоимости перевозки можно получить у заказчика перевозок ООО «Первый туристический» по электронной почте info@vdkto.ru или телефону: +7 (423) 290 00 85 (оплата звонка производится в соответствии с тарифами, определенными оператором связи). Свободная продажа проездных документов (билетов) на данный поезд через сайт ОАО «РЖД» не производится.

В соответствии с действующей технологией работы ЖДПП Пограничный досмотровые операции для пассажиров в настоящее время проводятся в здании вокзала станции Гродеково.

Электрификация участка Уссурийск — Гродеково (Рассыпная Падь) предусмотрена в долгосрочных планах развития ОАО «РЖД». Реализация мероприятия будет определяться, исходя из фактических объемов перевозок и перспектив их роста.

3. Взаимосвязь между поездами № 927/928 сообщением Владивосток — Суйфэньхэ и № 402/401 сообщением Суйфэньхэ — Гродеково.

По договоренности железнодорожных администраций Российской Федерации и Китайской Народной Республики в дни назначения поезда № 927/928 сообщением Владивосток — Суйфэньхэ поезда формирования КЖД № 402/401 сообщением Суйфэньхэ — Гродеково отменяются.

4. Долгосрочное планирование железнодорожных пассажирских маршрутов между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой.

Организация международных маршрутов для перевозки пассажиров через железнодорожные пограничные переходы Махалино — Хуньчунь и Нижнеленинское — Тунцзян в настоящее время не планируется.

5. Архивные материалы по аварии, произошедшей 19.01.1990.

По информации ОАО «РЖД», архивные материалы по данному вопросу отсутствуют.

В связи с этим рекомендуем Вам обратиться с запросом в Российский государственный архив экономики (РГАЭ) или иные специализированные архивные учреждения. Порядок доступа к архивным документам регулируется Федеральным законом от 22.10.2004 № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации».

{{left|Директор Департамента}}
{{left|государственной политики в области}}
{{left|железнодорожного транспорта}}

{{right|А.А. Федорчук}}

[[Категория:Министерство транспорта РФ]]</text>
      <sha1>k7xjmlms1z8hfgyty25jcmario0u80i</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) т. 4.pdf/73</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229235</id>
    <revision>
      <id>5743058</id>
      <parentid>5742925</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T17:15:48Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743058</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15989" sha1="lxncpg4k2vj1m1fcbx0lxgixs97csep" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|костра бы не изъ чего было развести. Вѣдь вонъ лошади рисовую солому ѣдятъ, — все это ворованое. Лошадямъ по два гарнца овса выдаютъ, развѣ лошадь съ этого будетъ сыта? Всѣ передохнутъ.

— И пускай передохнутъ! — сказалъ я. — Вамъ-то что̀? Это дѣло начальства. Ваше дѣло только кормить лошадей, а не добывать фуражъ.

Солдатъ усмѣхнулся.

— Да-а!.. А вонъ, когда въ походѣ возы въ рѣкѣ застряли, насъ всѣхъ въ воду погнали лошадямъ подсоблять. Сколько народу лихорадку получили! Почему? Силы у лошадей не было!.. Нѣтъ, ваше благородіе, это вы все неправильно. Не побреешь, — не поѣшь.

— Вонъ старшій врачъ антилеристу грозится, подъ судъ отдамъ, — замѣтилъ другой. — А намъ что̀ говорилъ? Тащите, говоритъ, ребята, что̀ хотите, только чтобы я не видѣлъ. Почему же это онъ насъ не грозится подъ судъ отдать?

— Ему прямой расчетъ, чтобъ мы воровали… А попадись-ка я, напримѣръ, вонъ тому капитану, который антилериста послалъ. Тоже сейчасъ скажет: «Ахъ, ты, разбойникъ, сукинъ сынъ! Не знаешь, что это мирные жители?.. Подъ судъ!»

Солдаты засмѣялись, а я молчалъ, потому что они были правы.

Нашъ хозяинъ, молодой китаецъ съ красивымъ, загорѣлымъ лицомъ, горячо благодарилъ главного врача за заступничество, принесъ ему въ подарокъ пару роскошно вышитыхъ китайскихъ туфель. Давыдовъ смѣялся, хлопалъ китайца по плечу, говорилъ: «шанго» (хорошо), а вечеромъ, какъ намъ разсказалъ письмоводитель, попросилъ хозяина подписать свою фамилію подъ одною бумажкою; въ бумажкѣ было написано, что нижеподписавшійся продалъ нашему госпиталю столько-то пудовъ каоляноваго зерна и рисовой соломы, деньги, такую-то сумму получилъ сполна. Китаецъ побоялся и сталъ отказываться.

— Ну, ты не свою фамилію напиши, а какую-нибудь другую, это все равно, — сказалъ главный врачъ.

На это китаецъ согласился и получилъ въ награду рубль, а канцелярія наша обогатилась «оправдательнымъ документомъ» на 617 р. 35 к. (круглыхъ цифръ фальшивые документы не любятъ).

Съ каждым днемъ грабежъ въ нашей деревнѣ развертывался шире. Солдаты и казаки уносили изъ кумирни подсвѣчники и курильницы, въ дребезги разбивали глиняныхъ боговъ; ходили слухи, что у боговъ сердца сдѣланы изъ золота, и солдаты разыскивали эти золотыя сердца. Изъ фанзъ и дворовъ они тащили на костры рамы, ящики, плуги, двери. Китайцы на все махнули рукою, ужъ не бѣгали за защитою, не запирали воротъ. Какъ бронзовыя изваянія, они молча стояли у дверей и смотрѣли на входящихъ и выходящихъ грабителей.

Съ позицій въ нашу деревню привели трехъ „хунхузовъ“. На утренней зарѣ драгуны посрубали имъ за огородами головы. Нашъ хозяинъ сообщилъ намъ, что эти три китайца вовсе не хунхузы, что они мужики изъ соседней деревни и „шибко корошіе“ люди. Казнь ихъ очень подѣйствовала на китайцевъ. Лица ихъ стали еще болѣе безстрастными, еще болѣе неподвижными, а наутро всѣ китайцы исчезли изъ деревни. Ушелъ и нашъ хозяинъ со старухою-матерью. Жена и дети еще до нашего прихода были имъ отправлены въ Мукденъ.

Прощаясь, онъ по-всегдашнему вѣжливо и предупредительно улыбался, вслушиваясь и стараясь понять, что̀ ему говорятъ. Ушелъ онъ со старухою пѣшкомъ, захвативъ лишь самое ценное. И раньше ихъ ухода наши солдаты уже шарили в половинѣ, которую они занимали. Когда же китайцы
ушли, солдатъ набилось въ фанзу, какъ мухъ въ стаканъ из-под квасу. На наши заявленія смотритель отвѣтилъ, что онъ вовсе не обязанъ охранять имущества ушедшихъ, что они ему ничего не сдавали, и что у него нѣтъ часовыхъ для охраны. И возразить на это было рѣшительно нечего.

Весь день солдаты копошились въ фанзѣ. Въ сѣняхъ, между глиняными бочками — „канхами“ —
валялся бредень, чашечки, топорикъ какой-то странной формы. На полу фанзы лежали взломанные солдатами сундуки и шкапы, краснѣлъ узорчатый кіотецъ изъ-подъ божковъ, сорванный со стены.

Заглянулъ въ фанзу смѣнившійся съ часовъ солдатъ охранной роты, въ китайскомъ ватномъ халатѣ поверхъ шинели; эти халаты замѣняли полушубки, которыхъ въ арміи все еще не было.

— Вы, ребята, подъ землею ищите, по погребамъ, — посовѣтовалъ онъ нашимъ солдатамъ и, увидѣвъ меня, строго прибавил: — Можетъ, у нихъ тамъ оружіе запрятано!

Съ чердака весело спустился солдатъ и бросилъ на полъ цѣлую кипу китайскихъ туфель. Солдаты стали ихъ разбирать. Другіе вышли на дворъ, разрыли насыпанную у забора кучу земли, нашли дверь въ погребъ, вытащили оттуда какую-то сѣчку, лопату, и постѣшно стали забрасывать дверь
землею.

— Больше ничего нету! — нарочно громкими голосами {{перенос|го|ворили}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
костра бы не из чего было развести. Ведь вон лошади рисовую солому едят, — всё это ворованое. Лошадям по два гарнца овса выдают, разве лошадь с этого будет сыта? Все передохнут.

— И пускай передохнут! — сказал я. — Вам-то что? Это дело начальства. Ваше дело только кормить лошадей, а не добывать фураж.

Солдат усмехнулся.

— Да-а!.. А вон, когда в походе возы в реке застряли, нас всех в воду погнали лошадям подсоблять. Сколько народу лихорадку получили! Почему? Силы у лошадей не было!.. Нет, ваше благородие, это вы всё неправильно. Не побреешь, — не поешь.

— Вон старший врач антилеристу грозится, под суд отдам, — заметил другой. — А нам что говорил? Тащите, говорит, ребята, что хотите, только чтобы я не видел. Почему же это он нас не грозится под суд отдать?

— Ему прямой расчёт, чтоб мы воровали… А попадись-ка я, например, вон тому капитану, который антилериста послал. Тоже сейчас скажет: «Ах, ты, разбойник, сукин сын! Не знаешь, что это мирные жители?.. Под суд!»

Солдаты засмеялись, а я молчал, потому что они были правы.

Наш хозяин, молодой китаец с красивым, загорелым лицом, горячо благодарил главного врача за заступничество, принёс ему в подарок пару роскошно вышитых китайских туфель. Давыдов смеялся, хлопал китайца по плечу, говорил: «шанго» (хорошо), а вечером, как нам рассказал письмоводитель, попросил хозяина подписать свою фамилию под одною бумажкою; в бумажке было написано, что нижеподписавшийся продал нашему госпиталю столько-то пудов каолянового зерна и рисовой соломы, деньги, такую-то сумму, получил сполна. Китаец побоялся и стал отказываться.

— Ну, ты не свою фамилию напиши, а какую-нибудь другую, это всё равно, — сказал главный врач.

На это китаец согласился и получил в награду рубль, а канцелярия наша обогатилась «оправдательным документом» на 617 р. 35 к. (круглых цифр фальшивые документы не любят).

С каждым днём грабёж в нашей деревне развёртывался шире. Солдаты и казаки уносили из кумирни подсвечники и курильницы, вдребезги разбивали глиняных богов; ходили слухи, что у богов сердца сделаны из золота, и солдаты разыскивали эти золотые сердца. Из фанз и дворов они тащили на костры рамы, ящики, плуги, двери. Китайцы на всё махнули рукою, уж не бегали за защитою, не запирали ворот. Как бронзовые изваяния, они молча стояли у дверей и смотрели на входящих и выходящих грабителей.

С позиций в нашу деревню привели трёх „хунхузов“. На утренней заре драгуны посрубали им за огородами головы. Наш хозяин сообщил нам, что эти три китайца вовсе не хунхузы, что они мужики из соседней деревни и „шибко корошие“ люди. Казнь их очень подействовала на китайцев. Лица их стали ещё более бесстрастными, ещё более неподвижными, а наутро все китайцы исчезли из деревни. Ушёл и наш хозяин со старухою-матерью. Жена и дети ещё до нашего прихода были им отправлены в Мукден.

Прощаясь, он по-всегдашнему вежливо и предупредительно улыбался, вслушиваясь и стараясь понять, что ему говорят. Ушёл он со старухою пешком, захватив лишь самое ценное. И раньше их ухода наши солдаты уже шарили в половине, которую они занимали. Когда же китайцы
ушли, солдат набилось в фанзу, как мух в стакан из-под квасу. На наши заявления смотритель ответил, что он вовсе не обязан охранять имущества ушедших, что они ему ничего не сдавали, и что у него нет часовых для охраны. И возразить на это было решительно нечего.

Весь день солдаты копошились в фанзе. В сенях, между глиняными бочками — „канхами“ —
валялся бредень, чашечки, топорик какой-то странной формы. На полу фанзы лежали взломанные солдатами сундуки и шкафы, краснел узорчатый киотец из-под божков, сорванный со стены.

Заглянул в фанзу сменившийся с часов солдат охранной роты, в китайском ватном халате поверх шинели; эти халаты заменяли полушубки, которых в армии всё ещё не было.

— Вы, ребята, под землёю ищите, по погребам, — посоветовал он нашим солдатам и, увидев меня, строго прибавил: — Может, у них там оружие запрятано!

С чердака весело спустился солдат и бросил на пол целую кипу китайских туфель. Солдаты стали их разбирать. Другие вышли на двор, разрыли насыпанную у забора кучу земли, нашли дверь в погреб, вытащили оттуда какую-то сечку, лопату, и постешно стали забрасывать дверь
землёю.

— Больше ничего нету! — нарочно громкими голосами {{перенос|го|ворили}}}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>lxncpg4k2vj1m1fcbx0lxgixs97csep</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/84</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229248</id>
    <revision>
      <id>5742988</id>
      <timestamp>2026-08-26T13:18:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5742988</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2614" sha1="0c2nvj9qz1w1omjfclro91vdccdfdsh" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Borealex&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;poetry&quot;&gt;{{колонтитул||68|}}&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|&lt;poem&gt;
Успокоюсь: пусть болѣзнь моя пройдетъ.
И оставшись — слезы горьки дома льетъ.
{{poem-section|*}}
Долго дѣвица больна съ тоски была.
Хоть оправилась, а за мужъ не пошла.
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
Успокоюсь: пусть болезнь моя пройдёт.
И оставшись — слёзы горьки дома льёт.
{{poem-section|*}}
Долго девица больна с тоски была.
Хоть оправилась, а замуж не пошла.
&lt;/poem&gt;
}}
&lt;section end=&quot;III&quot;/&gt;
{{heading|56|{{r|4 }}.}}
&lt;section begin=&quot;IV&quot;/&gt;
{{ВАР|&lt;poem&gt;
Зарастай моя дороженька
:::::: Травою!
Зарастай моя широкая
:::::: Полынью!
Чтобъ никто по той дороженькѣ
:::::: Не ѣздилъ! —
И дороженька травою
:::::: Заростала,
И широкая — полынью
:::::: Застилалась.
Много времени ужь съ той поры
:::::: Минуло;
Разъ весною было утромъ,
:::::: Съ позаранья:
Доброй молодецъ проѣхалъ
:::::: По дорожкѣ.
Онъ задумчивъ былъ, печаленъ,
:::::: И несчастливъ.
„Ахъ, не батюшки приказомъ
:::::: Я въ путь ѣду!“ —
Говорилъ вздохнувъ тутъ молодецъ
:::::: Удалой. —
„И не матушки сударыни
:::::: Веленьемъ,
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
Зарастай, моя дороженька,
:::::: Травою!
Зарастай, моя широкая,
:::::: Полынью!
Чтоб никто по той дороженьке
:::::: Не ездил! —
И дороженька травою
:::::: Зарастала,
И широкая — полынью
:::::: Застилалась.
Много времени уж с той поры
:::::: Минуло;
Раз весною было утром,
:::::: С позаранья:
Доброй молодец проехал
:::::: По дорожке.
Он задумчив был, печален,
:::::: И несчастлив.
«Ах, не батюшки приказом
:::::: Я в путь еду!» —
Говорил вздохнув тут молодец
:::::: Удалой.
«И не матушки, сударыни,
:::::: Веленьем,
&lt;/poem&gt;
}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>0c2nvj9qz1w1omjfclro91vdccdfdsh</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Вариация на тему «Тамбовская казначейша» (Ивлеев)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229249</id>
    <revision>
      <id>5743050</id>
      <timestamp>2026-08-26T15:54:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>NIKLOV</username>
        <id>133948</id>
      </contributor>
      <comment>Добавлено содержимое</comment>
      <origin>5743050</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15099" sha1="r3zts7uokzt0ywjior2va3hpze5y2d5" xml:space="preserve">

{{Стихотворение}}

==Вариация на тему «Тамбовская казначейша»==

'''Автор:''' Ивлеев &lt;br&gt;.

'''Год:''' 2026
&gt;Вариация демонстрирует приём заполнения пауз в лермонтовской строфе при сохранении размера и рифменной схемы. Автор владеет онегинской строфой.


===Строфа I===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда;
Он прежде город был опальный
Теперь же, право, хоть куда.
Там есть три улицы прямые,
И фонари, и мостовые,
Там два трактира есть, один
«Московский», а другой «Берлин».
Там есть ещё четыре будки,
При них два будочника есть;
По форме отдают вам честь,
И смена им два раза в сутки;
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Короче, славный городок.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда;
Он прежде город был опальный
Теперь же, право, хоть куда.
Там есть три улицы прямые,
И фонари, и мостовые,
Там два трактира есть, один
«Московский», а другой «Берлин».
Там есть ещё четыре будки,
При них два будочника есть;
По форме отдают вам честь,
И смена им два раза в сутки;
[Всё основательно, всё впрок,]
Короче, славный городок.
&lt;/poem&gt;


===Строфа IV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
И вот однажды утром рано,
В час лучший девственного сна,
Когда сквозь пелену тумана
Едва проглядывает Цна,
Когда лишь куполы собора
Роскошно золотит Аврора
И, тишины известный враг,
Ещё безмолвствовал кабак,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
Уланы справа по шести
Вступили в город; музыканты
Дремля на лошадях своих,
Играли марш из «Двух слепых».
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
И вот однажды утром рано,
В час лучший девственного сна,
Когда сквозь пелену тумана
Едва проглядывает Цна,
Когда лишь куполы собора
Роскошно золотит Аврора
И, тишины известный враг,
Ещё безмолвствовал кабак,
[Стряхнув усталость, словно франты
В конце неблизкого пути,]
Уланы справа по шести
Вступили в город; музыканты
Дремля на лошадях своих,
Играли марш из «Двух слепых».
&lt;/poem&gt;


===Строфа XII===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
А этот носик! эти губки,
Два свежих розовых листка!
А перламутровые зубки,
А голос сладкий, как мечта!
Она картавя говорила,
Нечисто «р» произносила;
Но этот маленький порок
Кто извинить бы в ней не мог?
Любил трепать её ланиты,
Разнежась, старый казначей.
Как жаль, что не было детей
У них! _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
А этот носик! эти губки,
Два свежих розовых листка!
А перламутровые зубки,
А голос сладкий, как мечта!
Она картавя говорила,
Нечисто «р» произносила;
Но этот маленький порок
Кто извинить бы в ней не мог?
Любил трепать её ланиты,
Разнежась, старый казначей.
Как жаль, что не было детей
У них! [Но мелочи забыты;
И, очарован красотой,
Жил казначей другой мечтой.]
&lt;/poem&gt;


===Строфа XIV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Итак, тамбовская красотка
Ценить умела уж усы,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
Что ж? Знание её сгубило!
Один улан, повеса милый
(Я часто вместе с ним бывал),
В трактире место занимал
Окно в окно с её уборной.
Он был мужчина в тридцать лет;
Штаб-ротмистр, строен как корнет;
Взор пылкий, ус довольно чёрный:
Короче, идеал девиц,
Одно из славных русских лиц.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Итак, тамбовская красотка
Ценить умела уж усы,
[Ведя себя не слишком кротко
С мужчиной  в поздние часы.]
Что ж? Знание её сгубило!
Один улан, повеса милый
(Я часто вместе с ним бывал),
В трактире место занимал
Окно в окно с её уборной.
Он был мужчина в тридцать лет;
Штаб-ротмистр, строен как корнет;
Взор пылкий, ус довольно чёрный:
Короче, идеал девиц,
Одно из славных русских лиц.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXVI===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Страстьми земными не смущаем,
Он не терялся никогда,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Бывало, в деле, под картечью
Всех рассмешит надутой речью,
Гримасой, фарсой площадной
Иль неподдельной остротой.
Шутя однажды после спора
Всадил он другу пулю в лоб;
Шутя и сам он лег бы в гроб,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Порой незлобен, как дитя,
Был добр и честен, но шутя.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Страстьми земными не смущаем,
Он не терялся никогда,
[И бредить негой или раем 
Себя избавил навсегда.]
Бывало, в деле, под картечью
Всех рассмешит надутой речью,
Гримасой, фарсой площадной
Иль неподдельной остротой.
Шутя однажды после спора
Всадил он другу пулю в лоб;
Шутя и сам он лег бы в гроб,
[Не в силах вынести позора,]
Порой незлобен, как дитя,
Был добр и честен, но шутя.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXVII===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Он не был тем, что волокитой
У нас привыкли называть;
Он не ходил тропой избитой,
Умея путь свой пролагать;
Не делал страстных изъяснений,
Не становился на колени; 
А несмотря на то, друзья,
Счастливей был, чем вы и я.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:
По крайней, мере мой портрет
Был схож тому назад пять лет.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Он не был тем, что волокитой
У нас привыкли называть;
Он не ходил тропой избитой,
Умея путь свой пролагать;
Не делал страстных изъяснений,
Не становился на колени; 
А несмотря на то, друзья,
Счастливей был, чем вы и я.
[Судьбе счастливой благодарен,
Не хуже сына своего
Хранившей бережно его,]
Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:
По крайней, мере мой портрет
Был схож тому назад пять лет.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXXIV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Давно разрешено сомненье, 
Что любопытен женский пол.
Улан большое впечатление 
На казначейшу произвел
Своею странностью. Конечно,
Не надо было б мысли грешной
Дорогу в сердце пролагать,
Её бояться и ласкать!
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
Жизнь без любви такая скверность!
А что, скажите, за предмет
Для страсти муж, который сед.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Давно разрешено сомненье, 
Что любопытен женский пол.
Улан большое впечатление 
На казначейшу произвел
Своею странностью. Конечно,
Не надо было б мысли грешной
Дорогу в сердце пролагать,
Её бояться и ласкать!
[Порой супружескую верность
На время хочется забыть
И безрассудно полюбить:]
Жизнь без любви такая скверность!
А что, скажите, за предмет
Для страсти муж, который сед.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXXXI===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Она, в ответ на нежный шёпот,
Немой восторг спеша сокрыть,
Невинной дружбы тяжкий опыт
Ему решилась предложить –
Таков обычай деревенский!
Помучить  – способ самый женский.
Но уж давно известна нам
Любовь друзей и дружба дам!
Какое адское мученье
Сидеть весь вечер tete-a-tete
С красавицей в осьмнадцать лет,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Она, в ответ на нежный шёпот,
Немой восторг спеша сокрыть,
Невинной дружбы тяжкий опыт
Ему решилась предложить –
Таков обычай деревенский!
Помучить  – способ самый женский.
Но уж давно известна нам
Любовь друзей и дружба дам!
Какое адское мученье
Сидеть весь вечер tete-a-tete
С красавицей в осьмнадцать лет,
[Выслушивать нравоученье.
Не лучше ли наметить цель
И  затащить её в постель!]
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXXXIII===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Я бал описывать не стану,
Хоть это был прекрасный бал.
Весь вечер моему улану
Амур прилежно помогал.
Увы, _ _ _ _ _ _ _ _ 
Не веруют Амуру ныне;
Забыт любви волшебный царь;
Давно остыл его алтарь!
Но за столичным просвещеньем
Провинциалы не спешат;
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Я бал описывать не стану,
Хоть это был прекрасный бал.
Весь вечер моему улану
Амур прилежно помогал.
Увы, [лишь иноки в пустыне]
Не веруют Амуру ныне;
Забыт любви волшебный царь;
Давно остыл его алтарь!
Но за столичным просвещеньем
Провинциалы не спешат;
[Их до сих пор пугает ад,
Преследуя за нарушенье,
Непререкаемых для них
Заветов пастырей святых.]
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXLlV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
И так как господин Бобковский
Великим делом занят сам,
То здесь блестящий мир тамбовский
Позвольте мне представить вам.
Во-первых, господин советник,
Блюститель нравов, мирный сплетник,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
А вот уездный предводитель,
Весь спрятан  в галстук, фрак до пят,
Дискант, усы и мутный взгляд.
А вот, спокойствия рачитель,,
Сидит и сам исправник  –  но
Об нём уж я сказал давно.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
И так как господин Бобковский
Великим делом занят сам,
То здесь блестящий мир тамбовский
Позвольте мне представить вам.
Во-первых, господин советник,
Блюститель нравов, мирный сплетник,
[Счастливый, набожный отец,
Ревнивый муж и хитрый льстец.]
А вот уездный предводитель,
Весь спрятан  в галстук, фрак до пят,
Дискант, усы и мутный взгляд.
А вот, спокойствия рачитель,
Сидит и сам исправник  –  но
Об нём уж я сказал давно.
|2026}} &lt;/poem&gt;

 
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>r3zts7uokzt0ywjior2va3hpze5y2d5</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743063</id>
      <parentid>5743050</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T18:26:46Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <origin>5743063</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15146" sha1="dn5ww65ay1ffamozijv8fg899gn0stb" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;{{к удалению|}}&lt;/noinclude&gt;

{{Стихотворение}}

==Вариация на тему «Тамбовская казначейша»==

'''Автор:''' Ивлеев &lt;br&gt;.

'''Год:''' 2026
&gt;Вариация демонстрирует приём заполнения пауз в лермонтовской строфе при сохранении размера и рифменной схемы. Автор владеет онегинской строфой.


===Строфа I===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда;
Он прежде город был опальный
Теперь же, право, хоть куда.
Там есть три улицы прямые,
И фонари, и мостовые,
Там два трактира есть, один
«Московский», а другой «Берлин».
Там есть ещё четыре будки,
При них два будочника есть;
По форме отдают вам честь,
И смена им два раза в сутки;
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Короче, славный городок.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда;
Он прежде город был опальный
Теперь же, право, хоть куда.
Там есть три улицы прямые,
И фонари, и мостовые,
Там два трактира есть, один
«Московский», а другой «Берлин».
Там есть ещё четыре будки,
При них два будочника есть;
По форме отдают вам честь,
И смена им два раза в сутки;
[Всё основательно, всё впрок,]
Короче, славный городок.
&lt;/poem&gt;


===Строфа IV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
И вот однажды утром рано,
В час лучший девственного сна,
Когда сквозь пелену тумана
Едва проглядывает Цна,
Когда лишь куполы собора
Роскошно золотит Аврора
И, тишины известный враг,
Ещё безмолвствовал кабак,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
Уланы справа по шести
Вступили в город; музыканты
Дремля на лошадях своих,
Играли марш из «Двух слепых».
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
И вот однажды утром рано,
В час лучший девственного сна,
Когда сквозь пелену тумана
Едва проглядывает Цна,
Когда лишь куполы собора
Роскошно золотит Аврора
И, тишины известный враг,
Ещё безмолвствовал кабак,
[Стряхнув усталость, словно франты
В конце неблизкого пути,]
Уланы справа по шести
Вступили в город; музыканты
Дремля на лошадях своих,
Играли марш из «Двух слепых».
&lt;/poem&gt;


===Строфа XII===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
А этот носик! эти губки,
Два свежих розовых листка!
А перламутровые зубки,
А голос сладкий, как мечта!
Она картавя говорила,
Нечисто «р» произносила;
Но этот маленький порок
Кто извинить бы в ней не мог?
Любил трепать её ланиты,
Разнежась, старый казначей.
Как жаль, что не было детей
У них! _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
А этот носик! эти губки,
Два свежих розовых листка!
А перламутровые зубки,
А голос сладкий, как мечта!
Она картавя говорила,
Нечисто «р» произносила;
Но этот маленький порок
Кто извинить бы в ней не мог?
Любил трепать её ланиты,
Разнежась, старый казначей.
Как жаль, что не было детей
У них! [Но мелочи забыты;
И, очарован красотой,
Жил казначей другой мечтой.]
&lt;/poem&gt;


===Строфа XIV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Итак, тамбовская красотка
Ценить умела уж усы,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
Что ж? Знание её сгубило!
Один улан, повеса милый
(Я часто вместе с ним бывал),
В трактире место занимал
Окно в окно с её уборной.
Он был мужчина в тридцать лет;
Штаб-ротмистр, строен как корнет;
Взор пылкий, ус довольно чёрный:
Короче, идеал девиц,
Одно из славных русских лиц.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Итак, тамбовская красотка
Ценить умела уж усы,
[Ведя себя не слишком кротко
С мужчиной  в поздние часы.]
Что ж? Знание её сгубило!
Один улан, повеса милый
(Я часто вместе с ним бывал),
В трактире место занимал
Окно в окно с её уборной.
Он был мужчина в тридцать лет;
Штаб-ротмистр, строен как корнет;
Взор пылкий, ус довольно чёрный:
Короче, идеал девиц,
Одно из славных русских лиц.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXVI===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Страстьми земными не смущаем,
Он не терялся никогда,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Бывало, в деле, под картечью
Всех рассмешит надутой речью,
Гримасой, фарсой площадной
Иль неподдельной остротой.
Шутя однажды после спора
Всадил он другу пулю в лоб;
Шутя и сам он лег бы в гроб,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Порой незлобен, как дитя,
Был добр и честен, но шутя.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Страстьми земными не смущаем,
Он не терялся никогда,
[И бредить негой или раем 
Себя избавил навсегда.]
Бывало, в деле, под картечью
Всех рассмешит надутой речью,
Гримасой, фарсой площадной
Иль неподдельной остротой.
Шутя однажды после спора
Всадил он другу пулю в лоб;
Шутя и сам он лег бы в гроб,
[Не в силах вынести позора,]
Порой незлобен, как дитя,
Был добр и честен, но шутя.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXVII===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Он не был тем, что волокитой
У нас привыкли называть;
Он не ходил тропой избитой,
Умея путь свой пролагать;
Не делал страстных изъяснений,
Не становился на колени; 
А несмотря на то, друзья,
Счастливей был, чем вы и я.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:
По крайней, мере мой портрет
Был схож тому назад пять лет.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Он не был тем, что волокитой
У нас привыкли называть;
Он не ходил тропой избитой,
Умея путь свой пролагать;
Не делал страстных изъяснений,
Не становился на колени; 
А несмотря на то, друзья,
Счастливей был, чем вы и я.
[Судьбе счастливой благодарен,
Не хуже сына своего
Хранившей бережно его,]
Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:
По крайней, мере мой портрет
Был схож тому назад пять лет.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXXIV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Давно разрешено сомненье, 
Что любопытен женский пол.
Улан большое впечатление 
На казначейшу произвел
Своею странностью. Конечно,
Не надо было б мысли грешной
Дорогу в сердце пролагать,
Её бояться и ласкать!
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
Жизнь без любви такая скверность!
А что, скажите, за предмет
Для страсти муж, который сед.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Давно разрешено сомненье, 
Что любопытен женский пол.
Улан большое впечатление 
На казначейшу произвел
Своею странностью. Конечно,
Не надо было б мысли грешной
Дорогу в сердце пролагать,
Её бояться и ласкать!
[Порой супружескую верность
На время хочется забыть
И безрассудно полюбить:]
Жизнь без любви такая скверность!
А что, скажите, за предмет
Для страсти муж, который сед.
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXXXI===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Она, в ответ на нежный шёпот,
Немой восторг спеша сокрыть,
Невинной дружбы тяжкий опыт
Ему решилась предложить –
Таков обычай деревенский!
Помучить  – способ самый женский.
Но уж давно известна нам
Любовь друзей и дружба дам!
Какое адское мученье
Сидеть весь вечер tete-a-tete
С красавицей в осьмнадцать лет,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Она, в ответ на нежный шёпот,
Немой восторг спеша сокрыть,
Невинной дружбы тяжкий опыт
Ему решилась предложить –
Таков обычай деревенский!
Помучить  – способ самый женский.
Но уж давно известна нам
Любовь друзей и дружба дам!
Какое адское мученье
Сидеть весь вечер tete-a-tete
С красавицей в осьмнадцать лет,
[Выслушивать нравоученье.
Не лучше ли наметить цель
И  затащить её в постель!]
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXXXIII===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
Я бал описывать не стану,
Хоть это был прекрасный бал.
Весь вечер моему улану
Амур прилежно помогал.
Увы, _ _ _ _ _ _ _ _ 
Не веруют Амуру ныне;
Забыт любви волшебный царь;
Давно остыл его алтарь!
Но за столичным просвещеньем
Провинциалы не спешат;
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
Я бал описывать не стану,
Хоть это был прекрасный бал.
Весь вечер моему улану
Амур прилежно помогал.
Увы, [лишь иноки в пустыне]
Не веруют Амуру ныне;
Забыт любви волшебный царь;
Давно остыл его алтарь!
Но за столичным просвещеньем
Провинциалы не спешат;
[Их до сих пор пугает ад,
Преследуя за нарушенье,
Непререкаемых для них
Заветов пастырей святых.]
&lt;/poem&gt;


===СтрофаXLlV===

'''Оригинал (Лермонтов)'''
&lt;poem&gt;
И так как господин Бобковский
Великим делом занят сам,
То здесь блестящий мир тамбовский
Позвольте мне представить вам.
Во-первых, господин советник,
Блюститель нравов, мирный сплетник,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
А вот уездный предводитель,
Весь спрятан  в галстук, фрак до пят,
Дискант, усы и мутный взгляд.
А вот, спокойствия рачитель,,
Сидит и сам исправник  –  но
Об нём уж я сказал давно.
&lt;/poem&gt;

'''Вариация (Ивлеев)'''
&lt;poem&gt;
И так как господин Бобковский
Великим делом занят сам,
То здесь блестящий мир тамбовский
Позвольте мне представить вам.
Во-первых, господин советник,
Блюститель нравов, мирный сплетник,
[Счастливый, набожный отец,
Ревнивый муж и хитрый льстец.]
А вот уездный предводитель,
Весь спрятан  в галстук, фрак до пят,
Дискант, усы и мутный взгляд.
А вот, спокойствия рачитель,
Сидит и сам исправник  –  но
Об нём уж я сказал давно.
|2026}} &lt;/poem&gt;

 
{{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}}

[[Категория : Николай Александрович Ивлеев]]
[[Категория : Русская поэзия]]</text>
      <sha1>dn5ww65ay1ffamozijv8fg899gn0stb</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Индекс:Пока бросает ураганами (Гумилёв, автограф, 1916).jpg</title>
    <ns>106</ns>
    <id>1229250</id>
    <revision>
      <id>5743051</id>
      <timestamp>2026-08-26T16:08:40Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Новый индекс</comment>
      <origin>5743051</origin>
      <model>proofread-index</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="395" sha1="j5skhyitw0g1dlw38ikb9q2y3ze825s" xml:space="preserve">{{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template
|Type=manuscript
|Название=[[Пока бросает ураганами (Гумилёв)|Пока бросает ураганами]]
|Подзаголовок=
|Автор=[[Автор:Николай Степанович Гумилёв|Н. Гумилёв]]
|Переводчик=
|Редактор=
|Иллюстратор=
|Год=1916
|Издатель=
|Место=
|Том=
|Часть=
|Издание=
|Серия=
|school=
|Progress=
|Transclusion=no
|Compilation=false
|Изображение=1
|Страницы=&lt;pagelist /&gt;
|Тома=
|Примечания=
|Содержание=
|Источник=pdf
|wikidata_item=
|Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;
|Footer=&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;
|Width=
|Css=
|Ключ=
}}
[[Категория:Индексы произведений Николая Степановича Гумилёва]]</text>
      <sha1>j5skhyitw0g1dlw38ikb9q2y3ze825s</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/85</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229251</id>
    <revision>
      <id>5743052</id>
      <timestamp>2026-08-26T16:48:09Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743052</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2629" sha1="rclgcbwm18dokdtdrbr61s988ljautp" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Borealex&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;poetry&quot;&gt;{{колонтитул||69|}}&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|&lt;poem&gt;
А принудила въ путь ѣхать
:::::: Дорогая!
И родимую сторонушку
:::::: Покинуть.
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
А принудила в путь ехать
:::::: Дорогая!
И родимую сторонушку
:::::: Покинуть.
&lt;/poem&gt;
}}
&lt;section end=&quot;IV&quot;/&gt;
{{heading|56|{{r|5}}.}}
&lt;section begin=&quot;V&quot;/&gt;
{{ВАР|&lt;poem&gt;
Грустно дѣвицѣ съ другомъ розно жить!
Что настанетъ ли ночка темная,
Сядетъ дѣвица подгорюнившись,
Подъ косящето, подъ окошечко.
И глядитъ она въ поле чистое,
Говоритъ она: далеко мой другъ!
Онъ забылъ меня, онъ не жалуетъ.
Ахъ, плачь дѣвица, плачь ты красная,
Ты на то видно въ свѣтъ родилася
Чтобы выплакать очи ясные,
Изсушить свое сердце нѣжное!
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
Грустно девице с другом розно жить!
Что настанет ли ночка темная,
Сядет девица подгорюнившись,
Под косящато, под окошечко.
И глядит она в поле чистое,
Говорит она: «далеко мой друг!
Он забыл меня, он не жалует».
Ах, плачь девица, плачь ты, красная,
Ты на то, видно, в свет родилася,
Чтобы выплакать очи ясные,
Иссушить своё сердце нежное!
&lt;/poem&gt;
}}
&lt;section end=&quot;V&quot;/&gt;
{{heading|56|{{r|6}}.}}
&lt;section begin=&quot;VI&quot;/&gt;
{{ВАР|&lt;poem&gt;
День окончился,
:::: Темна ночь пришла.
Сѣла дѣвица
:::: Подъ окошечко,
Вышивала платъ
:::: Чистымъ золотомъ;
Посылала платъ
:::: Другу милому,
Подпримѣтили
:::: Красну дѣвицу.
Тетка, съ мачихой
:::: Стали спрашивать,
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
День окончился,
:::: Темна ночь пришла.
Села девица
:::: Под окошечко,
Вышивала плат
:::: Чистым золотом;
Посылала плат
:::: Другу милому,
Подприметили
:::: Красну девицу.
Тётка с мачихой
:::: Стали спрашивать,
&lt;/poem&gt;
}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>rclgcbwm18dokdtdrbr61s988ljautp</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Пока бросает ураганами (Гумилёв, автограф, 1916).jpg</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229252</id>
    <revision>
      <id>5743053</id>
      <timestamp>2026-08-26T16:54:01Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743053</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1129" sha1="72i694oqyxyv7v8vwt7drj4n53qziuv" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{poemx1||

Пока бросаетъ ураганами
Державный Вождь свои полки,
Вы наклоняетесь надъ ранами
С глазами полными тоски.

И имя Вашего Величества
Не позабудется доколь
Смиряетъ смерть любви владычество
И ласка утишаетъ боль.

Несчастныхъ кроткая заступница,
Россіи милая сестра,
Гдѣ Вы проходите какъ путница,
Тамъ отъ цвѣтовъ земля пестра.

Мы молимъ: сдѣлай Богъ Васъ радостной,
А въ трудный часъ и скорбный часъ
Да снизойдетъ къ Вамъ Ангелъ благостный,
Какъ Вы нисходите до насъ.

{{right|''5&lt;sup&gt;го&lt;/sup&gt; Гусарскаго Александрійскаго&lt;br&gt;Вашего Величества полка&lt;br&gt;прапорщикъ Гумилевъ''}}
|7 іюня 1916}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>72i694oqyxyv7v8vwt7drj4n53qziuv</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743055</id>
      <parentid>5743053</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T17:02:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>+СО</comment>
      <origin>5743055</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2169" sha1="oormjre404bepinyxlpivwqawrfbbie" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{poemx1||

Пока бросаетъ ураганами
Державный Вождь свои полки,
Вы наклоняетесь надъ ранами
С глазами полными тоски.

И имя Вашего Величества
Не позабудется доколь
Смиряетъ смерть любви владычество
И ласка утишаетъ боль.

Несчастныхъ кроткая заступница,
Россіи милая сестра,
Гдѣ Вы проходите какъ путница,
Тамъ отъ цвѣтовъ земля пестра.

Мы молимъ: сдѣлай Богъ Васъ радостной,
А въ трудный часъ и скорбный часъ
Да снизойдетъ къ Вамъ Ангелъ благостный,
Какъ Вы нисходите до насъ.

{{right|''5&lt;sup&gt;го&lt;/sup&gt; Гусарскаго Александрійскаго&lt;br&gt;Вашего Величества полка&lt;br&gt;прапорщикъ Гумилевъ''}}
|7 іюня 1916}}
&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{poemx1||

Пока бросает ураганами
Державный Вождь свои полки,
Вы наклоняетесь над ранами
С глазами полными тоски.

И имя Вашего Величества
Не позабудется доколь
Смиряет смерть любви владычество
И ласка утишает боль.

Несчастных кроткая заступница,
России милая сестра,
Где Вы проходите как путница,
Там от цветов земля пестра.

Мы молим: сделай Бог Вас радостной,
А в трудный час и скорбный час
Да снизойдёт к Вам Ангел благостный,
Как Вы нисходите до нас.

{{right|''5&lt;sup&gt;го&lt;/sup&gt; Гусарского Александрийского&lt;br&gt;Вашего Величества полка&lt;br&gt;прапорщик Гумилёв''}}
|7 июня 1916}}
}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>oormjre404bepinyxlpivwqawrfbbie</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Пока бросает ураганами (Гумилёв)/ДО</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229253</id>
    <revision>
      <id>5743054</id>
      <timestamp>2026-08-26T16:59:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5743054</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1211" sha1="5i8ex7so5ue2m71vfg440n9bix73xfr" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Николай Степанович Гумилёв|Н. Гумилёв]]
| НАЗВАНИЕ              = Пока бросаетъ ураганами…
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 7 іюня 1916
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = ГАРФ. Ф. 640. Оп. 1. Д. 18. Л. 49 об.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 4
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
}}
&lt;pages index=&quot;Пока бросает ураганами (Гумилёв, автограф, 1916).jpg&quot; include=1 /&gt;

[[Категория:Поэзия Николая Степановича Гумилёва]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия 1916 года]]</text>
      <sha1>5i8ex7so5ue2m71vfg440n9bix73xfr</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743056</id>
      <parentid>5743054</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T17:02:53Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>орфография</comment>
      <origin>5743056</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1213" sha1="3tipasfra3c2y3kamcb052dsmkq4yck" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Николай Степанович Гумилёв|Н. Гумилёвъ]]
| НАЗВАНИЕ              = Пока бросаетъ ураганами…
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 7 іюня 1916
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = ГАРФ. Ф. 640. Оп. 1. Д. 18. Л. 49 об.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 4
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
}}
&lt;pages index=&quot;Пока бросает ураганами (Гумилёв, автограф, 1916).jpg&quot; include=1 /&gt;

[[Категория:Поэзия Николая Степановича Гумилёва]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия 1916 года]]</text>
      <sha1>3tipasfra3c2y3kamcb052dsmkq4yck</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Пока бросает ураганами (Гумилёв)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229254</id>
    <revision>
      <id>5743057</id>
      <timestamp>2026-08-26T17:03:38Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>Создание из индекса</comment>
      <origin>5743057</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1209" sha1="qwlhn8szb04rv1t28vgtnl83168nubn" xml:space="preserve">{{Отексте
| АВТОР                 = [[Автор:Николай Степанович Гумилёв|Н. Гумилёв]]
| НАЗВАНИЕ              = Пока бросает ураганами…
| ДАТАСОЗДАНИЯ          = 7 іюня 1916
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ        = 
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ      = 
| ИСТОЧНИК              = ГАРФ. Ф. 640. Оп. 1. Д. 18. Л. 49 об.
| ДРУГОЕ                = 
| ВИКИПЕДИЯ             = 
| ВИКИДАННЫЕ            = &lt;!-- id элемента темы --&gt;
| ОГЛАВЛЕНИЕ            = 
| ПРЕДЫДУЩИЙ            = 
| СЛЕДУЮЩИЙ             = 
| КАЧЕСТВО              = 4
| ЛИЦЕНЗИЯ              = PD-RusEmpire
| СТИЛЬ                 = text
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ       = 
}}
&lt;pages index=&quot;Пока бросает ураганами (Гумилёв, автограф, 1916).jpg&quot; include=1 /&gt;

[[Категория:Поэзия Николая Степановича Гумилёва]]
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия 1916 года]]</text>
      <sha1>qwlhn8szb04rv1t28vgtnl83168nubn</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Обсуждение:Ответ Минтранса РФ: доступ к сайту РЖД, ж/д сообщение Суйфэньхэ–Владивосток, планы Тунцзян/Хуньчунь, авария на ст. Рассыпная Падь 1990 г.</title>
    <ns>1</ns>
    <id>1229255</id>
    <revision>
      <id>5743059</id>
      <timestamp>2026-08-26T17:53:45Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>HCCB3947</username>
        <id>132651</id>
      </contributor>
      <comment>/* В письме все указанные электронные адреса не работают */ новая тема</comment>
      <origin>5743059</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1205" sha1="q9ga7lk2cwixju4ka6m4lna9tgwqvs7" xml:space="preserve">== В письме все указанные электронные адреса не работают ==

*[mailto:info@vdkto.ru info@vdkto.ru] × → [mailto:info@vdktour.ru info@vdktour.ru] √
*[mailto:rzd@rzd.ru rzd@rzd.ru]: «В соответствии с Федеральным законом от 28 декабря 2024 г. № 547-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» с 30 марта 2025 г. обращения, направленные в ОАО «РЖД» посредством электронной почты, рассмотрению не подлежат. Подать обращение в электронном виде можно посредством виртуальной приемной на официальном сайте ОАО «РЖД». Ссылка на виртуальную приемную ОАО «РЖД»: https://company.rzd.ru/ru/9265/ ».
[[Участник:HCCB3947|HCCB3947]] ([[Обсуждение участника:HCCB3947|обсуждение]]) 17:53, 26 августа 2026 (UTC)</text>
      <sha1>q9ga7lk2cwixju4ka6m4lna9tgwqvs7</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Безглагольной долины покой (Драверт)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229256</id>
    <revision>
      <id>5743060</id>
      <timestamp>2026-08-26T18:06:02Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ivtorov</username>
        <id>37331</id>
      </contributor>
      <comment>викификация</comment>
      <origin>5743060</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2653" sha1="88ay019ysycfya2a5e5vt81u41ld8vj" xml:space="preserve">{{Отексте
| КАЧЕСТВО=3
| АВТОР= [[Пётр Людовикович Драверт]] (1879–1945)
| НАЗВАНИЕ= Безглагольной долины покой…
| ДАТАСОЗДАНИЯ=1912
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 
| ИСТОЧНИК= ''Драверт П.'' Стихотворения. Казань: типо-литография М. А. Семенова, 1913. 96 с.
| ДРУГОЕ=
| ВИКИПЕДИЯ=
| ИЗОБРАЖЕНИЕ=
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ=
| ПРЕДЫДУЩИЙ=
| СЛЕДУЮЩИЙ=
| ЛИЦЕНЗИЯ= PD-old-70
}}
{{poem-on| * * * |}}
&lt;poem&gt;

Безглагольной долины покой…
Ледяная, суровая нега…
Пелена непорочного снега…
Одинокая ель надь рекой…

Почему в этот вечер встаёт
Перед мысленным, внутренним оком
Та страна, где в молчаньи глубоком
Даже ветер теперь не поёт?

Вспоминает ли кто обо мне,
Или сам я припомнил былое —
Безразличное, доброе, злое,
Что прошло на яву и во сне?…

Я не знаю… Но знаешь ли ты,
Мой далёкий, забытый и милый,
Что к тебе, в уголок твой унылый,
Я свои посылаю мечты?

Может быть, ты сидишь у окна
И глядишь в осиянные дали,
Где дороги снегами запали
И не ждут, что вернётся весна…

В небесах нерушимый покой.
А внизу с затаённым укором
Выделяется чёрным узором
Одинокая ель над рекой.

И о сёстрах погибших грустит…
…Но молчат берега ледяные,
Безответны поляны ночные,
И метель не поёт, не свистит…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Почему в этот вечер огней,
Затерявшись в толпе оживлённой,
Я — душою в стране отдалённой,
Обручённый невидимо с ней?…

''Казань, 24 дек. 1912''
&lt;/poem&gt;
{{poem-off}}
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия Петра Людвиковича Драверта]]
[[Категория:Поэзия 1912 года]]</text>
      <sha1>88ay019ysycfya2a5e5vt81u41ld8vj</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Из дорожных мотивов (Драверт)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229257</id>
    <revision>
      <id>5743065</id>
      <timestamp>2026-08-26T18:29:32Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Ivtorov</username>
        <id>37331</id>
      </contributor>
      <comment>викификация</comment>
      <origin>5743065</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1859" sha1="ebstgd96o5zqz9m7xvrsueh82k9yh14" xml:space="preserve">{{Отексте
| КАЧЕСТВО=3
| АВТОР= [[Пётр Людовикович Драверт]] (1879–1945)
| НАЗВАНИЕ= Из дорожных мотивов
| ДАТАСОЗДАНИЯ=
| ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = 
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ= 
| ИСТОЧНИК= ''Драверт П.'' Стихотворения. Казань: типо-литография М. А. Семенова, 1913. 96 с.
| ДРУГОЕ=
| ВИКИПЕДИЯ=
| ИЗОБРАЖЕНИЕ=
| ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ=
| ПРЕДЫДУЩИЙ=
| СЛЕДУЮЩИЙ=
| ЛИЦЕНЗИЯ= PD-old-70
}}
{{poem-on| ИЗ ДОРОЖНЫХ МОТИВОВ |}}
&lt;poem&gt;
     Сидя на чёрном быке
Медленно еду тропинкой лесною;
Овод кружится, жужжа надо мною.
Заяц пугливый мелькнёт вдалеке…

Стонет кукушка в истомной тоске.
Мчится овсянка за бабочкой белой.
Странно чернеется пень обгорелый…
     Гнётся тропинка к реке.

     Там на хрустящем песке,
Знаки следов и шалаш опустелый…
Кто-то за островом гибкий и смелый
Бьётся с быстриной, плывя в челноке.

Ветер шумит, шелестя в лозняке.
Воздух пронизан прохладой речною…
Еду извивной но верной тропою
Дальше на чёрном быке…

''Якутск''

&lt;/poem&gt;
{{poem-off}}
[[Категория:Русская поэзия]]
[[Категория:Стихотворения]]
[[Категория:Поэзия Петра Людвиковича Драверта]]
[[Категория:Поэзия 1913 года]]</text>
      <sha1>ebstgd96o5zqz9m7xvrsueh82k9yh14</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) т. 4.pdf/74</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229258</id>
    <revision>
      <id>5743068</id>
      <timestamp>2026-08-26T21:57:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743068</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="16265" sha1="6novlv5yp9jzyosmz1sicb456jxpf61" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|го|ворили}} они, и видно было, что они рѣшили прійти потомъ, чтобъ пошарить въ погребѣ не стѣсняясь.

Въ сумеркахъ я опять зашелъ въ фанзу. Никого уже не было. Глиняныя бочки были для чего-то опрокинуты и разбиты, въ сѣняхъ стояли пролитыя густыя лужи квашеного каоляна; повсюду бѣлѣлись черепки побитой посуды; съ перемета свѣшивался порванный бредень. Грустно было смотрѣть: всему этому хламу цѣна грошъ, а какъ его трудно было создать, какъ легко уничтожить и какъ трудно будетъ создать снова…

Чисто было небо, на западѣ ярко сіяла Венера. Высокіе, стройные тополи поднимались надъ заборомъ. Сверчокъ тихо трещалъ въ черной ямѣ печки, изъ которой былъ выломанъ котелъ. Въ полѣ выли бездомныя собаки. Кругомъ была тишина, опустошеніе и задумчивое умираніе. Воздухъ начиналъ серебриться отъ мѣсяца, неподвижно стояли тополя. И представлялось, какъ жили тутъ своею тихою жизнью выгнанные нами люди. На створкахъ дверей пестрѣли странныя фигуры дверныхъ боговъ, тянулись вертикальныя полоски бумаги съ непонятными надписями. Вспомнилось, какъ въ походѣ китаецъ объяснилъ мнѣ подобную надпись:

«Хорошо говорить…»

{{---|width=11%}}

Перваго октября мы получили приказъ спешно развернуться и приготовиться къ пріему раненыхъ. Весь день шла работа. Устанавливались три огромныхъ шатра, набивались соломою матрацы, устраивалась операціонная, аптека.

Назавтра подъ вечеръ, подъ проливнымъ дождемъ, привезли первый транспорт раненыхъ. Промокшихъ, дрожащихъ и окровавленныхъ, ихъ вынимали изъ тряскихъ двуколок и переносили въ шатры. Наши солдаты, истомившіеся бездѣльем, работали горячо и радостно. Они любовно поднимали раненыхъ, укладывали въ носилки и переносили въ шатры.

Внесли солдата, раненаго шимозою; его лицо было, какъ маска из кровавого мяса, были раздроблены обѣ руки, обожжено все тѣло. Стонали раненые въ животъ. Лежалъ на соломѣ молодой солдатикъ съ дѣтскимъ лицомъ, съ перебитою голенью; когда его трогали, онъ начиналъ жалобно и капризно плакать, как маленькій ребенокъ. Въ углу сидѣлъ пробитый тремя пулями унтеръ-офицеръ; онъ три дня провалялся въ полѣ, и его только сегодня подобрали. Блестя глазами, унтеръ-офицеръ оживленно разсказывалъ, какъ ихъ полкъ шелъ въ атаку на японскую деревню.

— Изъ деревни стрѣльбы не слыхать. Командиръ полка говоритъ: «Ну, ребята, струсилъ япошка, удралъ изъ деревни! Идем ее занимать». Пошли цѣпями, командиры матюкаются, «Ровняйся, подлецы! Не забѣгай вперед!». Ученье устроили; крикъ, шумъ, на насъ холоду нагнали. А ''онъ'' подпустилъ на постоянный прицѣлъ, да какъ пошелъ жарить… Пыль кругомъ забила, народъ валится. Полковникъ поднялъ голову, этакъ водитъ очками, а оттуда сыплютъ! «Ну, ребята, в атаку!» — а самъ повернулъ коня и ускакалъ…

Наши солдаты жадно слушали и ахали.

— Бѣгутъ всѣ кругомъ, я упалъ… Рядомъ землякъ лежитъ. Попробуетъ подняться, — опять падаетъ… «Братъ, — говоритъ, — подними меня!» — «Что̀ же мнѣ дѣлать? я и самъ валяюсь»…

Въ шатрахъ стоялъ полумракъ, тускло горѣли фонари. Отовсюду шли стоны и оханья. Сестры поили раненыхъ чаемъ. Мы подбинтовывали промокшія кровью повязки; гдѣ было нужно, накладывали новыя. Бинты вышли. Я послалъ за бинтами в аптеку палатнаго надзирателя; онъ воротился и додлжилъ, что аптекарь безъ требованія не отпускаетъ. Я попросилъ сходить въ аптеку сестру и сказать, что требованіе я напишу потомъ, и чтобъ сейчасъ поскорѣе отпустили бинтовъ. Сестра сходила и, удивленно пожавъ плечами, сообщила, что безъ требованія аптекарь отказывается выдать.

Что̀ такое?.. Нашъ аптекарь былъ человѣкъ рѣдко неинтеллигентный, пьянчужка, но производилъ впечатаніе очень милаго и добродушнаго парня. Что̀ съ нимъ такое случилось?.. Впослѣдствіи мы узнали его ближе: аптека была для него как будто центральнымъ механизмомъ міра, въ ея священном ходѣ ничего нельзя было изменить ни на волосъ. Обыкновенно смирный и угодливый, въ аптекѣ Михаилъ Михайловичъ пьянѣлъ отъ высоты своего положенія; а когда онъ былъ пьянъ, — все равно, отъ водки или отъ сознанія важности своей аптеки, онъ становился заносчивъ и величественъ. Я пошелъ къ нему самъ.

— Михаилъ Михайловичъ, голубчикъ, что̀ это вы тутъ бунтуете? Пожалуйста, отпустите скорѣй бинтовъ, тамъ раненые истекаютъ кровью.

— Потрудитесь написать требованіе, — сухо отвѣтилъ онъ, поджав губы.

— Да что̀ вамъ, не все равно, когда требованіе будетъ написано, сейчасъ или потомъ? Третій разъ къ вамъ приходится обращаться за однимъ и тѣм же!

— Я ничего не знаю. Я могу что-либо отпускать изъ аптеки только по требованию. — И въ его голосѣ звучало {{перенос|хо|лодное}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{перенос2|го|ворили}} они, и видно было, что они решили прийти потом, чтоб пошарить в погребе не стесняясь.

В сумерках я опять зашёл в фанзу. Никого уже не было. Глиняные бочки были для чего-то опрокинуты и разбиты, в сенях стояли пролитые густые лужи квашеного каоляна; повсюду белелись черепки побитой посуды; с перемёта свешивался порванный бредень. Грустно было смотреть: всему этому хламу цена грош, а как его трудно было создать, как легко уничтожить и как трудно будет создать снова…

Чисто было небо, на западе ярко сияла Венера. Высокие, стройные тополи поднимались над забором. Сверчок тихо трещал в чёрной яме печки, из которой был выломан котёл. В поле выли бездомные собаки. Кругом была тишина, опустошение и задумчивое умирание. Воздух начинал серебриться от месяца, неподвижно стояли тополя. И представлялось, как жили тут своею тихою жизнью выгнанные нами люди. На створках дверей пестрели странные фигуры дверных богов, тянулись вертикальные полоски бумаги с непонятными надписями. Вспомнилось, как в походе китаец объяснил мне подобную надпись:

«Хорошо говорить…»

{{---|width=11%}}

Первого октября мы получили приказ спешно развернуться и приготовиться к приёму раненых. Весь день шла работа. Устанавливались три огромных шатра, набивались соломою матрацы, устраивалась операционная, аптека.

Назавтра под вечер, под проливным дождём, привезли первый транспорт раненых. Промокших, дрожащих и окровавленных, их вынимали из тряских двуколок и переносили в шатры. Наши солдаты, истомившиеся бездельем, работали горячо и радостно. Они любовно поднимали раненых, укладывали в носилки и переносили в шатры.

Внесли солдата, раненого шимозою; его лицо было, как маска из кровавого мяса, были раздроблены обе руки, обожжено всё тело. Стонали раненые в живот. Лежал на соломе молодой солдатик с детским лицом, с перебитою голенью; когда его трогали, он начинал жалобно и капризно плакать, как маленький ребёнок. В углу сидел пробитый тремя пулями унтер-офицер; он три дня провалялся в поле, и его только сегодня подобрали. Блестя глазами, унтер-офицер оживлённо рассказывал, как их полк шёл в атаку на японскую деревню.

— Из деревни стрельбы не слыхать. Командир полка говорит: «Ну, ребята, струсил япошка, удрал из деревни! Идём её занимать». Пошли цепями, командиры матюкаются, «Ровняйся, подлецы! Не забегай вперёд!». Ученье устроили; крик, шум, на нас холоду нагнали. А ''он'' подпустил на постоянный прицел, да как пошёл жарить… Пыль кругом забила, народ валится. Полковник поднял голову, этак водит очками, а оттуда сыплют! «Ну, ребята, в атаку!» — а сам повернул коня и ускакал…

Наши солдаты жадно слушали и ахали.

— Бегут все кругом, я упал… Рядом земляк лежит. Попробует подняться, — опять падает… «Брат, — говорит, — подними меня!» — «Что же мне делать? я и сам валяюсь»…

В шатрах стоял полумрак, тускло горели фонари. Отовсюду шли стоны и оханья. Сёстры поили раненых чаем. Мы подбинтовывали промокшие кровью повязки; где было нужно, накладывали новые. Бинты вышли. Я послал за бинтами в аптеку палатного надзирателя; он воротился и додлжил, что аптекарь без требования не отпускает. Я попросил сходить в аптеку сестру и сказать, что требование я напишу потом, и чтоб сейчас поскорее отпустили бинтов. Сестра сходила и, удивлённо пожав плечами, сообщила, что без требования аптекарь отказывается выдать.

Что такое?.. Наш аптекарь был человек редко неинтеллигентный, пьянчужка, но производил впечатание очень милого и добродушного парня. Что с ним такое случилось?.. Впоследствии мы узнали его ближе: аптека была для него как будто центральным механизмом мира, в её священном ходе ничего нельзя было изменить ни на волос. Обыкновенно смирный и угодливый, в аптеке Михаил Михайлович пьянел от высоты своего положения; а когда он был пьян, — всё равно, от водки или от сознания важности своей аптеки, он становился заносчив и величествен. Я пошёл к нему сам.

— Михаил Михайлович, голубчик, что это вы тут бунтуете? Пожалуйста, отпустите скорей бинтов, там раненые истекают кровью.

— Потрудитесь написать требование, — сухо ответил он, поджав губы.

— Да что вам, не всё равно, когда требование будет написано, сейчас или потом? Третий раз к вам приходится обращаться за одним и тем же!

— Я ничего не знаю. Я могу что-либо отпускать из аптеки только по требованию. — И в его голосе звучало {{перенос|хо|лодное}}}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>6novlv5yp9jzyosmz1sicb456jxpf61</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) т. 4.pdf/75</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229259</id>
    <revision>
      <id>5743069</id>
      <timestamp>2026-08-26T22:41:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743069</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17587" sha1="5uvqkviujienyabq6urll69emss8e91" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|хо|лодное}} злорадство русскаго чиновника, чувствующаго за собою право сдѣлать пакость.

— Тьфу ты, чортъ! Ну, дайте поскорѣе бумаги, я сейчасъ напишу.

— Лишней бумаги у меня нѣтъ, возьмите у старшаго ординатора. Я самъ получаю бумагу по требованію, я обязанъ давать в ней отчетъ… Да-съ, теперь шутки кончены!..

Пришлось прибѣгнуть къ помощи главнаго врача, чтобъ умѣрить его слишкомъ серьезное отношеніе къ дѣлу.

До поздней ночи мы возились съ ранеными. Сдѣлали двѣ ампутаціи. У одного артиллериста извлекли изъ крестца дистанціонную трубку шрапнели, широкій медный конусъ, разбившій крестецъ и разорвавшій прямую кишку. Ночью подошелъ новый транспортъ раненыхъ. Вдали грохотали пушки, темное небо, какъ зарницами, вспыхивало отсвѣтами отъ выстрѣловъ. Вездѣ кругомъ стонали окровавленные, иззябшіе люди. Солдатъ, которому пуля пробила щеки и челюсти, сидѣлъ съ черною отъ крови бородой и отхаркивалъ тянущуюся кровавую слюну. Надъ головою наклонившагося врача равномѣрно тряслись скрюченные пальцы дрожащихъ отъ боли рукъ, слышались протяжныя всхлипыванія.

— Ой, кормильцы мои!..

А вдали все блистали отсвѣты грохочущихъ выстрѣловъ, и странно было вспомнить, какъ тянулась душа къ грозной красотѣ того, что̀ творилось тамъ. Не было тамъ красоты, все было мерзко, кроваво-грязно и преступно.

Утромъ пришло распоряженіе, — всѣхъ раненыхъ немедленно эвакуировать на санитарные поѣзда. Для чего это? Мы недоумевали. Немало было раненыхъ въ животъ, въ голову, для нихъ самое важное, самое необходимое — покой. Пришлось ихъ поднимать, нагружать на тряскія двуколки, везти полверсты до станціи, тамъ опять разгружать, переносить на санитарный поѣздъ.

{{---|width=11%}}

Наши госпитали начали работать. И была наша работа еще безсмысленнѣе, чѣмъ прежнее бездѣлье.

Съ перевязочныхъ пунктовъ привозили раненыхъ. Мы клали ихъ въ шатры, подбинтовывали тѣхъ, у кого повязки промокли; смотря по времени дня, кормили обѣдомъ или поили чаемъ, къ вечеру нагружали всѣхъ на двуколки и отвозили на станцію. Для чего была нужна эта остановка у нас за полверсты отъ станціи для раненыхъ, уже проѣхавшихъ пять-шесть верстъ? Часто бывало, что мы только осматривали привезенныхъ раненыхъ въ ихъ двуколкахъ и своею властью в тѣхъ же двуколкахъ отправляли дальше на станцію. Главный врачъ не возражалъ противъ этого, только усиленно требовалъ, чтобъ привозимые раненые записывались у насъ въ книги и отправлялись дальше съ нашими билетиками.

На станціи мы грузили раненыхъ въ санитарные поѣзда.

Подходилъ поѣздъ, сверкавшій царскимъ великолѣпіемъ. Длинные белые вагоны, зеркальныя стекла; внутри весело, чисто и уютно; раненые, въ бѣлоснѣжномъ бѣльѣ, лежатъ на мягкихъ пружинныхъ матрацахъ; вездѣ сестры, врачи; въ отдѣльныхъ вагонахъ операціонная, кухня, прачечная… Отходилъ этотъ поѣздъ, безшумно качаясь на мягкихъ рессорахъ, и ему на смѣну съ неуклюжимъ грохотомъ становился другой, сплошь состоявшій изъ простыхъ товарныхъ вагоновъ. Откатывались двери, раненыхъ съ трудомъ втаскивали въ высокіе, безъ всякихъ лѣстничекъ, вагоны и клали на полъ, только что очищенный отъ навоза. Не было печей, не было отхожихъ мѣстъ; въ вагонахъ стояли холодъ и вонь. Тяжелые больные ходили подъ себя; тѣ, кто могъ, вылѣзалъ изъ вагона и ковылялъ къ отхожему мѣсту станціи. Поѣздъ давалъ свистокъ и, дернувъ изо всей силы вагоны, начиналъ двигаться. Раненые тряслись на полу, корчились, стонали и
проклинали. Сообщенія между вагонами не было; если открывалось кровотеченіе, раненый истекалъ кровью, раньше чѣмъ на остановкѣ къ нему могъ попасть врачъ поѣзда&lt;ref&gt;По произведеннымъ подсчетамъ, во время боя на Шахе въ санитарныхъ поездахъ было перевезено около ''трехъ'' тысячъ раненыхъ, въ теплушкахъ около ''тридцати'' тысячъ.&lt;/ref&gt;.

Вотъ что̀ разсказываетъ въ «Русском Врачѣ» (1905, № 5) д‑р Б. Козловскій объ эвакуаціи раненыхъ во время боя на Шахе:

&lt;small&gt;Эвакуируемые жестоко страдали отъ холода, тѣмъ болѣе, что они также не были еще снабжены никакой теплой одеждой, и только нѣкоторые изъ нихъ могли получить въ Мукденѣ теплыя китайскія одѣяла и халаты, далеко, впрочемъ, недостаточныя. Чтобы согрѣться, эвакуируемые в некоторыхъ вагонахъ раскладывали костры (подложив кирпичи и т. п.); но это, разумѣется, было исключеніемъ. Поѣзда большею частью отправлялись совершенно необорудованные, безъ кухонь, безъ свѣчей, безъ всякой сортировки больныхъ и почти безъ медицинскаго персонала. Такъ, одинъ поѣздъ пришелъ въ Харбинъ только съ комендантомъ (офицеромъ) и ''одной сестрой''. Были поѣзда, шедшіе всѣ ночи во мракѣ вслѣдствіе недостатка свѣчей и слѣдовавшіе нѣсколько станцій безъ всякаго медицинскаго персонала, который назначенъ былъ только въ Телинѣ. Не лучше было и съ питаніемъ больныхъ. Приходилось кормить эвакуируемыхъ въ пути на военно-продовольственныхъ пунктахъ, но здѣсь происходилъ цѣлый рядъ недоразумѣній: то неопытный комендантъ не отправлялъ во-время телеграммы, то поѣздъ {{перенос|опазды|валъ}}&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{перенос2|хо|лодное}} злорадство русского чиновника, чувствующего за собою право сделать пакость.

— Тьфу ты, чёрт! Ну, дайте поскорее бумаги, я сейчас напишу.

— Лишней бумаги у меня нет, возьмите у старшего ординатора. Я сам получаю бумагу по требованию, я обязан давать в ней отчёт… Да-с, теперь шутки кончены!..

Пришлось прибегнуть к помощи главного врача, чтоб умерить его слишком серьёзное отношение к делу.

До поздней ночи мы возились с ранеными. Сделали две ампутации. У одного артиллериста извлекли из крестца дистанционную трубку шрапнели, широкий медный конус, разбивший крестец и разорвавший прямую кишку. Ночью подошёл новый транспорт раненых. Вдали грохотали пушки, тёмное небо, как зарницами, вспыхивало отсветами от выстрелов. Везде кругом стонали окровавленные, иззябшие люди. Солдат, которому пуля пробила щёки и челюсти, сидел с чёрною от крови бородой и отхаркивал тянущуюся кровавую слюну. Над головою наклонившегося врача равномерно тряслись скрюченные пальцы дрожащих от боли рук, слышались протяжные всхлипывания.

— Ой, кормильцы мои!..

А вдали всё блистали отсветы грохочущих выстрелов, и странно было вспомнить, как тянулась душа к грозной красоте того, что творилось там. Не было там красоты, всё было мерзко, кроваво-грязно и преступно.

Утром пришло распоряжение, — всех раненых немедленно эвакуировать на санитарные поезда. Для чего это? Мы недоумевали. Немало было раненых в живот, в голову, для них самое важное, самое необходимое — покой. Пришлось их поднимать, нагружать на тряские двуколки, везти полверсты до станции, там опять разгружать, переносить на санитарный поезд.

{{---|width=11%}}

Наши госпитали начали работать. И была наша работа ещё бессмысленнее, чем прежнее безделье.

С перевязочных пунктов привозили раненых. Мы клали их в шатры, подбинтовывали тех, у кого повязки промокли; смотря по времени дня, кормили обедом или поили чаем, к вечеру нагружали всех на двуколки и отвозили на станцию. Для чего была нужна эта остановка у нас за полверсты от станции для раненых, уже проехавших пять-шесть вёрст? Часто бывало, что мы только осматривали привезённых раненых в их двуколках и своею властью в тех же двуколках отправляли дальше на станцию. Главный врач не возражал против этого, только усиленно требовал, чтоб привозимые раненые записывались у нас в книги и отправлялись дальше с нашими билетиками.

На станции мы грузили раненых в санитарные поезда.

Подходил поезд, сверкавший царским великолепием. Длинные белые вагоны, зеркальные стёкла; внутри весело, чисто и уютно; раненые, в белоснежном белье, лежат на мягких пружинных матрацах; везде сёстры, врачи; в отдельных вагонах операционная, кухня, прачечная… Отходил этот поезд, бесшумно качаясь на мягких рессорах, и ему на смену с неуклюжим грохотом становился другой, сплошь состоявший из простых товарных вагонов. Откатывались двери, раненых с трудом втаскивали в высокие, без всяких лестничек, вагоны и клали на пол, только что очищенный от навоза. Не было печей, не было отхожих мест; в вагонах стояли холод и вонь. Тяжёлые больные ходили под себя; те, кто мог, вылезал из вагона и ковылял к отхожему месту станции. Поезд давал свисток и, дёрнув изо всей силы вагоны, начинал двигаться. Раненые тряслись на полу, корчились, стонали и проклинали. Сообщения между вагонами не было; если открывалось кровотечение, раненый истекал кровью, раньше чем на остановке к нему мог попасть врач поезда&lt;ref&gt;По произведённым подсчётам, во время боя на Шахе в санитарных поездах было перевезено около ''трёх'' тысяч раненых, в теплушках около ''тридцати'' тысяч.&lt;/ref&gt;.

Вот что рассказывает в «Русском Враче» (1905, № 5) д‑р Б. Козловский об эвакуации раненых во время боя на Шахе:

&lt;small&gt;Эвакуируемые жестоко страдали от холода, тем более, что они также не были ещё снабжены никакой тёплой одеждой, и только некоторые из них могли получить в Мукдене тёплые китайские одеяла и халаты, далеко, впрочем, не достаточные. Чтобы согреться, эвакуируемые в некоторых вагонах раскладывали костры (подложив кирпичи и т. п.); но это, разумеется, было исключением. Поезда большею частью отправлялись совершенно необорудованные, без кухонь, без свечей, без всякой сортировки больных и почти без медицинского персонала. Так, один поезд пришёл в Харбин только с комендантом (офицером) и ''одной сестрой''. Были поезда, шедшие все ночи во мраке вследствие недостатка свечей и следовавшие несколько станций без всякого медицинского персонала, который назначен был только в Телине. Не лучше было и с питанием больных. Приходилось кормить эвакуируемых в пути на военно-продовольственных пунктах, но здесь происходил целый ряд недоразумений: то неопытный комендант не отправлял вовремя телеграммы, то поезд {{перенос|опазды|вал}}}}&lt;/small&gt;&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>5uvqkviujienyabq6urll69emss8e91</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743070</id>
      <parentid>5743069</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T22:42:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5743070</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17595" sha1="59fznzpp3vpwv8m7l0vp3uyanewdmkw" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|{{перенос2|хо|лодное}} злорадство русскаго чиновника, чувствующаго за собою право сдѣлать пакость.

— Тьфу ты, чортъ! Ну, дайте поскорѣе бумаги, я сейчасъ напишу.

— Лишней бумаги у меня нѣтъ, возьмите у старшаго ординатора. Я самъ получаю бумагу по требованію, я обязанъ давать в ней отчетъ… Да-съ, теперь шутки кончены!..

Пришлось прибѣгнуть къ помощи главнаго врача, чтобъ умѣрить его слишкомъ серьезное отношеніе къ дѣлу.

До поздней ночи мы возились съ ранеными. Сдѣлали двѣ ампутаціи. У одного артиллериста извлекли изъ крестца дистанціонную трубку шрапнели, широкій медный конусъ, разбившій крестецъ и разорвавшій прямую кишку. Ночью подошелъ новый транспортъ раненыхъ. Вдали грохотали пушки, темное небо, какъ зарницами, вспыхивало отсвѣтами отъ выстрѣловъ. Вездѣ кругомъ стонали окровавленные, иззябшіе люди. Солдатъ, которому пуля пробила щеки и челюсти, сидѣлъ съ черною отъ крови бородой и отхаркивалъ тянущуюся кровавую слюну. Надъ головою наклонившагося врача равномѣрно тряслись скрюченные пальцы дрожащихъ отъ боли рукъ, слышались протяжныя всхлипыванія.

— Ой, кормильцы мои!..

А вдали все блистали отсвѣты грохочущихъ выстрѣловъ, и странно было вспомнить, какъ тянулась душа къ грозной красотѣ того, что̀ творилось тамъ. Не было тамъ красоты, все было мерзко, кроваво-грязно и преступно.

Утромъ пришло распоряженіе, — всѣхъ раненыхъ немедленно эвакуировать на санитарные поѣзда. Для чего это? Мы недоумевали. Немало было раненыхъ въ животъ, въ голову, для нихъ самое важное, самое необходимое — покой. Пришлось ихъ поднимать, нагружать на тряскія двуколки, везти полверсты до станціи, тамъ опять разгружать, переносить на санитарный поѣздъ.

{{---|width=11%}}

Наши госпитали начали работать. И была наша работа еще безсмысленнѣе, чѣмъ прежнее бездѣлье.

Съ перевязочныхъ пунктовъ привозили раненыхъ. Мы клали ихъ въ шатры, подбинтовывали тѣхъ, у кого повязки промокли; смотря по времени дня, кормили обѣдомъ или поили чаемъ, къ вечеру нагружали всѣхъ на двуколки и отвозили на станцію. Для чего была нужна эта остановка у нас за полверсты отъ станціи для раненыхъ, уже проѣхавшихъ пять-шесть верстъ? Часто бывало, что мы только осматривали привезенныхъ раненыхъ въ ихъ двуколкахъ и своею властью в тѣхъ же двуколкахъ отправляли дальше на станцію. Главный врачъ не возражалъ противъ этого, только усиленно требовалъ, чтобъ привозимые раненые записывались у насъ въ книги и отправлялись дальше съ нашими билетиками.

На станціи мы грузили раненыхъ въ санитарные поѣзда.

Подходилъ поѣздъ, сверкавшій царскимъ великолѣпіемъ. Длинные белые вагоны, зеркальныя стекла; внутри весело, чисто и уютно; раненые, въ бѣлоснѣжномъ бѣльѣ, лежатъ на мягкихъ пружинныхъ матрацахъ; вездѣ сестры, врачи; въ отдѣльныхъ вагонахъ операціонная, кухня, прачечная… Отходилъ этотъ поѣздъ, безшумно качаясь на мягкихъ рессорахъ, и ему на смѣну съ неуклюжимъ грохотомъ становился другой, сплошь состоявшій изъ простыхъ товарныхъ вагоновъ. Откатывались двери, раненыхъ съ трудомъ втаскивали въ высокіе, безъ всякихъ лѣстничекъ, вагоны и клали на полъ, только что очищенный отъ навоза. Не было печей, не было отхожихъ мѣстъ; въ вагонахъ стояли холодъ и вонь. Тяжелые больные ходили подъ себя; тѣ, кто могъ, вылѣзалъ изъ вагона и ковылялъ къ отхожему мѣсту станціи. Поѣздъ давалъ свистокъ и, дернувъ изо всей силы вагоны, начиналъ двигаться. Раненые тряслись на полу, корчились, стонали и
проклинали. Сообщенія между вагонами не было; если открывалось кровотеченіе, раненый истекалъ кровью, раньше чѣмъ на остановкѣ къ нему могъ попасть врачъ поѣзда&lt;ref&gt;По произведеннымъ подсчетамъ, во время боя на Шахе въ санитарныхъ поездахъ было перевезено около ''трехъ'' тысячъ раненыхъ, въ теплушкахъ около ''тридцати'' тысячъ.&lt;/ref&gt;.

Вотъ что̀ разсказываетъ въ «Русском Врачѣ» (1905, № 5) д‑р Б. Козловскій объ эвакуаціи раненыхъ во время боя на Шахе:

&lt;small&gt;Эвакуируемые жестоко страдали отъ холода, тѣмъ болѣе, что они также не были еще снабжены никакой теплой одеждой, и только нѣкоторые изъ нихъ могли получить въ Мукденѣ теплыя китайскія одѣяла и халаты, далеко, впрочемъ, недостаточныя. Чтобы согрѣться, эвакуируемые в некоторыхъ вагонахъ раскладывали костры (подложив кирпичи и т. п.); но это, разумѣется, было исключеніемъ. Поѣзда большею частью отправлялись совершенно необорудованные, безъ кухонь, безъ свѣчей, безъ всякой сортировки больныхъ и почти безъ медицинскаго персонала. Такъ, одинъ поѣздъ пришелъ въ Харбинъ только съ комендантомъ (офицеромъ) и ''одной сестрой''. Были поѣзда, шедшіе всѣ ночи во мракѣ вслѣдствіе недостатка свѣчей и слѣдовавшіе нѣсколько станцій безъ всякаго медицинскаго персонала, который назначенъ былъ только въ Телинѣ. Не лучше было и съ питаніемъ больныхъ. Приходилось кормить эвакуируемыхъ въ пути на военно-продовольственныхъ пунктахъ, но здѣсь происходилъ цѣлый рядъ недоразумѣній: то неопытный комендантъ не отправлялъ во-время телеграммы, то поѣздъ {{перенос|опазды|валъ}}&lt;/small&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;
{{перенос2|хо|лодное}} злорадство русского чиновника, чувствующего за собою право сделать пакость.

— Тьфу ты, чёрт! Ну, дайте поскорее бумаги, я сейчас напишу.

— Лишней бумаги у меня нет, возьмите у старшего ординатора. Я сам получаю бумагу по требованию, я обязан давать в ней отчёт… Да-с, теперь шутки кончены!..

Пришлось прибегнуть к помощи главного врача, чтоб умерить его слишком серьёзное отношение к делу.

До поздней ночи мы возились с ранеными. Сделали две ампутации. У одного артиллериста извлекли из крестца дистанционную трубку шрапнели, широкий медный конус, разбивший крестец и разорвавший прямую кишку. Ночью подошёл новый транспорт раненых. Вдали грохотали пушки, тёмное небо, как зарницами, вспыхивало отсветами от выстрелов. Везде кругом стонали окровавленные, иззябшие люди. Солдат, которому пуля пробила щёки и челюсти, сидел с чёрною от крови бородой и отхаркивал тянущуюся кровавую слюну. Над головою наклонившегося врача равномерно тряслись скрюченные пальцы дрожащих от боли рук, слышались протяжные всхлипывания.

— Ой, кормильцы мои!..

А вдали всё блистали отсветы грохочущих выстрелов, и странно было вспомнить, как тянулась душа к грозной красоте того, что творилось там. Не было там красоты, всё было мерзко, кроваво-грязно и преступно.

Утром пришло распоряжение, — всех раненых немедленно эвакуировать на санитарные поезда. Для чего это? Мы недоумевали. Немало было раненых в живот, в голову, для них самое важное, самое необходимое — покой. Пришлось их поднимать, нагружать на тряские двуколки, везти полверсты до станции, там опять разгружать, переносить на санитарный поезд.

{{---|width=11%}}

Наши госпитали начали работать. И была наша работа ещё бессмысленнее, чем прежнее безделье.

С перевязочных пунктов привозили раненых. Мы клали их в шатры, подбинтовывали тех, у кого повязки промокли; смотря по времени дня, кормили обедом или поили чаем, к вечеру нагружали всех на двуколки и отвозили на станцию. Для чего была нужна эта остановка у нас за полверсты от станции для раненых, уже проехавших пять-шесть вёрст? Часто бывало, что мы только осматривали привезённых раненых в их двуколках и своею властью в тех же двуколках отправляли дальше на станцию. Главный врач не возражал против этого, только усиленно требовал, чтоб привозимые раненые записывались у нас в книги и отправлялись дальше с нашими билетиками.

На станции мы грузили раненых в санитарные поезда.

Подходил поезд, сверкавший царским великолепием. Длинные белые вагоны, зеркальные стёкла; внутри весело, чисто и уютно; раненые, в белоснежном белье, лежат на мягких пружинных матрацах; везде сёстры, врачи; в отдельных вагонах операционная, кухня, прачечная… Отходил этот поезд, бесшумно качаясь на мягких рессорах, и ему на смену с неуклюжим грохотом становился другой, сплошь состоявший из простых товарных вагонов. Откатывались двери, раненых с трудом втаскивали в высокие, без всяких лестничек, вагоны и клали на пол, только что очищенный от навоза. Не было печей, не было отхожих мест; в вагонах стояли холод и вонь. Тяжёлые больные ходили под себя; те, кто мог, вылезал из вагона и ковылял к отхожему месту станции. Поезд давал свисток и, дёрнув изо всей силы вагоны, начинал двигаться. Раненые тряслись на полу, корчились, стонали и проклинали. Сообщения между вагонами не было; если открывалось кровотечение, раненый истекал кровью, раньше чем на остановке к нему мог попасть врач поезда&lt;ref&gt;По произведённым подсчётам, во время боя на Шахе в санитарных поездах было перевезено около ''трёх'' тысяч раненых, в теплушках около ''тридцати'' тысяч.&lt;/ref&gt;.

Вот что рассказывает в «Русском Враче» (1905, № 5) д‑р Б. Козловский об эвакуации раненых во время боя на Шахе:

&lt;small&gt;Эвакуируемые жестоко страдали от холода, тем более, что они также не были ещё снабжены никакой тёплой одеждой, и только некоторые из них могли получить в Мукдене тёплые китайские одеяла и халаты, далеко, впрочем, не достаточные. Чтобы согреться, эвакуируемые в некоторых вагонах раскладывали костры (подложив кирпичи и т. п.); но это, разумеется, было исключением. Поезда большею частью отправлялись совершенно необорудованные, без кухонь, без свечей, без всякой сортировки больных и почти без медицинского персонала. Так, один поезд пришёл в Харбин только с комендантом (офицером) и ''одной сестрой''. Были поезда, шедшие все ночи во мраке вследствие недостатка свечей и следовавшие несколько станций без всякого медицинского персонала, который назначен был только в Телине. Не лучше было и с питанием больных. Приходилось кормить эвакуируемых в пути на военно-продовольственных пунктах, но здесь происходил целый ряд недоразумений: то неопытный комендант не отправлял вовремя телеграммы, то поезд {{перенос|опазды|вал}}&lt;/small&gt;}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>59fznzpp3vpwv8m7l0vp3uyanewdmkw</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:ПСС В. В. Вересаева (1913) т. 4.pdf/76</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229260</id>
    <revision>
      <id>5743080</id>
      <timestamp>2026-08-26T23:26:27Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Lanhiaze</username>
        <id>23205</id>
      </contributor>
      <comment>/* Не вычитана */</comment>
      <origin>5743080</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="9778" sha1="6wmppy0xtjz279dpu2o11u2efob3byp" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;1&quot; user=&quot;Lanhiaze&quot; /&gt;__NOEDITSECTION____NOTOC__&lt;div class=&quot;text&quot;&gt;&lt;/noinclude&gt;&lt;small&gt;{{перенос2|опазды|валъ}} на много часовъ, а въ результатѣ больные нерѣдко по двое сутокъ не получали горячей пищи и голодали въ холодныхъ, нетопленыхъ вагонахъ. Чѣмъ ближе къ Харбину, тѣмъ больше усиливалась закупорка пути и тѣмъ больше мерзли и голодали эвакуируемые.&lt;/small&gt;

Въ томъ же «Русскомъ Врачѣ» (№ 14) приведенъ разсказъ одного врача, относящійся ко времени Ляоянскаго боя:

&lt;small&gt;Ночью онъ услыхалъ раздававшіеся изъ одного закрытаго наглухо вагона стоны. Открывъ вагонъ, онъ увидалъ тамъ раненаго въ голову (в безсознательномъ состояніи), сорвавшаго съ себя повязку; раненый стоялъ у форточки товарнаго вагона, доставалъ изъ раны пальцами кусочки размозженнаго мозга и разсматривалъ ихъ при свѣтѣ луны, а на полу въ темнотѣ лежали раненые въ животъ съ начавшимся уже воспаленіемъ брюшины и на каждый толчокъ вагона отвѣчали громкими стонами и проклятіями. Отъ испражненій, дѣлаемыхъ подъ себя, въ вагонѣ стояла вонь; духота и жажда усиливали страданія несчастныхъ. Повидимому, стоны эвакуируемыхъ донеслись и до Петербурга: въ двадцатыхъ числахъ августа проѣхали лица, собиравшія матеріалъ объ эвакуаціи, ''и въ результатѣ явились докладъ и попытки улучшить эвакуацію''.&lt;/small&gt;

Ко времени боя на Шахе, какъ мы видѣли, «попытки» эти еще не увѣнчались успѣхомъ, все шло попрежнему. А вот что происходило въ засѣданіи Телинскаго Медицинскаго Общества уже въ январѣ 1905 года, незадолго до Мукденскаго боя:

&lt;small&gt;Было выслушано сообщеніе Н. В. Рено о перевозкѣ раненыхъ и больныхъ въ теплушечныхъ поѣздахъ. Докладчица въ яркихъ краскахъ описала мытарства, испытываемыя перевозимыми въ этихъ поѣздахъ больными, и указала на угнетающее положеніе сопровождающаго эти поезда медицинскаго персонала, почти безсильнаго въ борьбѣ съ массой неустройствъ, которыя представляютъ эти поѣзда въ настоящемъ своемъ видѣ. При обмѣнѣ мнѣній, въ которомъ приняли участіе и инженеры,
выяснилось, что, несмотря на годъ войны, для улучшенія этихъ поѣздовъ почти ничего не сдѣлано, ''хотя улучшенія эти возможны при неособенно большихъ затратахъ и мѣстными средствами желѣзнодорожныхъ мастерскихъ''. Для всесторонняго обсужденія мѣропріятій, необходимыхъ въ цѣляхъ удовлетворительнаго оборудованія приспособленія теплушечныхъ санитарныхъ поѣздовъ, общество избрало комиссію, въ работахъ которой любезно согласились принять участіе и инженеры. Собранный комиссіей фактическій матеріалъ, а также составленный инж. Савкевичемъ проектъ передѣлки вагона были, по постановленію Общества, пересланы главному начальнику санитарной части арміи. ''На неожиданных результатахъ этого представленія,'' - добавляетъ референтъ, - ''я нахожу неудобнымъ здѣсь останавливаться'' („Русскій Врачъ“, 1905, № 25).&lt;/small&gt;

Результать же быль очень простой. Отъ начальника сани-
тарной части, генерала Ө. Ө. Трепова, въ отвѣтъ пришель
запрось, - на какомъ основаніи существуеть Телинсков Меди-
цинское Общество? Отвѣтили, что на основаніи устава, утвер
жденнаго начальникомъ тыла, генераломъ Надаровымъ, для
Харбинскаго Медицинскаго Общества, Телинское же пред-
ставляет собою его филіальное отдѣленіе (замѣчу, что о су-
151
ществованіи Телинского Общества Трепову было извѣстно
давно: Общество уже раньше писало ему о необходимости
устроить в Телинѣ изоляціонное помѣщеніе для заразныхъ
больныхъ, но отвѣта не удостоилось). Послѣдовала вторая
бумага отъ начальника санитарной части: сласть генерала
Надарова на Телинъ не распространяется. Этим дѣло и за-
кончилось.
Вокруг насъ, -у станцій, у разъїздовь, - вездѣ стояли по-
левые госпитали. Одни изъ нихъ все еще не получали при-
каза развернуться. Издалека бѣлѣлись огромные парусиновые
шатры съ свѣтло-зелеными гребнями, флаги съ краснымъ
крестомъ призывно трепыхались подъ вітром.
Вы что, собственно, дѣлаете? - спрашиваль я врачей
этихъ госпиталей.
Что дѣлаемъь? Записываемъ проѣзжающихъ раненыхъ,-
съ усмѣшкою ствѣчали врачи. - То и дѣло телеграммы: «по-
медленно всѣхъ эвакуировать»... Записанные ставятся на до-
вольствіе. А на довольствіе каждого нижняго чина полагается
шестьдесять консекъ въ сутки, на довольствіе офицера-рубль
двадцать копескъ. Смотрители ходять и потирають руки.
Так работали госпитали въ нашей местности. А въ мук-
Денскихъ каменныхъ баракахъ, которые мы сдали госпита-
лямъ другой дивизія нашего корпуса, въ это время происхо
дило вот что.
Въ бараки непрерывно прибывали раненые. Как будто
прорвало какую-то плотину. Везли, везли. Шли пѣшкомъ. При-
ходили пѣшкомъ раненые в животъ. Во всѣ двери валили
люди в окровавленныхъ повязкахъ. Въ одномъ изъ бара-
ков было триста мѣстъ, въ другомъ - сто восемьдесять.
Теперь в каждый изъ нихъ набилось больше тысячи рано-
ныхъ. Не хватало не только коек, - давно уж не хватало
соломы и цыновокъ, не хватало мѣсть подъ кровлею. Раненые
лежали на полу между коекъ, лежали въ проходахъ и свняхъ
бараковъ, наполняли разбитые сколо бараковъ госпитальные
шатры. И все-таки места всѣмъ не хватало. Они лежали подь
открытым небомъ, подъ дождемъ и холоднымъ вѣтромъ,
окровавленные, трясущіеся и промокне, и въ воздух: стоял
какой-то дрожащій сплошной стонъ оть холода.
«Прикомандированные» крами, которые при насъ безъ дѣла
толкались в баракахъ, теперь всѣ были разосланы Горбацо-
вичемъ по полкамъ; они уѣхали въ одиѣхъ шведскихъ курт-
кахт, безъ шинелой: Горбацевичъ такъ и не позволилъ имъ
съездить въ Харбинъ за ихъ вещами. Всю громадную работу&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;
&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>6wmppy0xtjz279dpu2o11u2efob3byp</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Автор:Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)</title>
    <ns>102</ns>
    <id>1229262</id>
    <revision>
      <id>5743085</id>
      <timestamp>2026-08-26T23:42:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков | ФАМИЛИЯ        = Четвериков  | ИМЕНА          = Сергей Сергеевич  | ВАРИАНТЫИМЁН   =  | ОПИСАНИЕ       = советский инженер, специалист в инструментальном деле, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, ди...»</comment>
      <origin>5743085</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17944" sha1="fssp1nxg5a1g8kjai64fhzq6mpql436" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков
| ФАМИЛИЯ        = Четвериков 
| ИМЕНА          = Сергей Сергеевич 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский инженер, специалист в инструментальном деле, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, директор МАМИ
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 1894
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 1968
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
| КАТЕГОРИЯ =Сергея Сергеевича Четвериков (1894–1968)
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* О спиральных сверлах и результатах их испытаний на стойкость  / С. С. Четвериков. - [Москва] : [изд-во НТУ ВСНХ СССР], [19--] (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 29 с., [3] с. &quot;Для заметок&quot; : ил., черт., граф.; 26х18 см.
* Проблема металлорежущего инструмента : в 3-х т. : диссертация ... доктора технических наук : 05.00.00. - [Б. м.], [19--?]. - 994 с. : т. 1 (с. 1-482 : ил.), т. 2 (с. 483-911 : ил.) + Прил.: т. 3 (83 с. : ил.).
* Научная организация производства в практике оборудования завода в современных условиях / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 51 с., 54 ил., табл.; 27 см. - (Инженерно-промышленная библиотека. Б. Серия 5/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 14-8).
* Производство и пересечка напильников / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 43 с., 49 ил.; 27 см. - (Рабочая библиотека. А. Серия 2/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 5-8).
* Инструментальное дело  : Краткое руководство для инж-ров, техников и мастеров-производственников, а также студентов втузов и техникумов : В 2 частях... : С 132 фиг. в тексте / Инж. С. С. Четверников. - Москва : Гос. техн. изд-во, [1930] (Л. : тип. Красный печатник). - 168 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х18 см. - (Библиотека техника).
* Исследование напильников  / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (тип. Мосполиграф &quot;Заря коммунизма&quot;). - 82 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х17 см. - (Труды Всесоюзного института металлов. (Московский филиал)/ С.С.С.Р. ? Науч.-техн. упр. ВСНХ; № 362. Вып. 9).
* Исследование пил по металлу  : (Отд. отт. из № 3 Вестника металлопромышленности, 1930 г.) / Проф. С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 32 с. : ил., черт., граф.; 25х17 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 5: Резцы  . - 1931. - 111 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 4: Методы определения усилий и моментов при работе режущих инструментов  . - 1931-1932. - 24 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 3: Высокостойкие элементы и сплавы, находящие применение в инструментальном деле  . - 1931-1932. - 16 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 2: Инструментальные стали  . - 1931-1932. - 41 с., 4 л. табл., черт.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 1: Краткий исторический обзор развития инструментального дела, его современное состояние и перспективы  . - 1931. - 28 с.
* Инструментальное дело  / С. С. Четвериков ; ... при Всес. межсекционном бюро инж. и тех. - ВМБИТ-ВЦСПС... - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 10: Сверла  . - 1932. - 104 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 6: Пилы  . - 1932. - 110 с.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 3  . - [1932]-[1933].
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
# Т. 1  . - 1935.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
# Т. 1  . - 1935. - Переплет, 448 с. : ил.
* Цитология наследственности за последние десять лет   / Сост. проф. С. С. Четвериков, зав. Каф. генетики Горьк. гос. ун-та, по поручению Горьк. науч.-иссл. ин-та политехн. школы. - [Горький] : тип. Полиграф, [1936]. - 10 с.; 19х14 см. - (В помощь учителю по биологии/ Горьк. краев. отд. нар. образ.; Справка № 43).
* Металлорежущие инструменты   : Утв. ГУУЗ НКТП СССР в качестве учебника для машиностроит. техникумов / проф. С. С. Четвериков. - [Москва] ; [Ленинград] : Онти. Глав. ред. машиностроит. и автотракт. лит-ры, 1937 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - Переплет, 293 с. : ил.; 23х15 см.
* Металлорежущие инструменты   : Допущено ГУУЗ НКОМ и ГУУЗ НКСМ в качестве учебника для техникумов и учеб. пособия для машиностр. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва ; Ленинград : Машгиз, 1941 (Л.). - 516 с. : ил., черт.; 23 см.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 1: Письма 1 и 3  . - 1943.
* Металлорежущие инструменты   : Допущ. ВКВШ при СНК СССР в качестве учебника для технол. специальностей втузов и техникумов / Проф. д-р техн. наук С. С. Четвериков. - 3-е изд., перераб. и доп. - Москва : изд. и 1-я тип. Машгиза, 1945. - 628 с. : ил.; 23 см.
* Вопросы новой техники в производстве и конструировании режущего инструмента   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров-инструментальщиков моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. им. Куйбышева, 1946. - 83 с. : черт.; 20 см.
* Вопросы новой техники по контролю производства   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров по контролю производства моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра техн. наук С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. ВИА им. Куйбышева, 1946. - 64 с. : черт.; 21 см.
* Металлорежущие инструменты   : [Учеб. пособие для технол. специальностей втузов] / С. С. Четвериков, проф. д-р техн. наук. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : Машгиз, 1953. - 576 с. : ил.; 23 см.
* Керамика в машиностроении  . - Москва : Знание, 1958. - 32 с. : ил.; 22 см. - (Серия 4/ Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний; № 17).
* Керамические металлорежущие инструменты   / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т. Заоч. курсы усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента. - Москва : [б. и.], 1961. - 44 с. : ил.; 22 см.
* Основные направления в области конструирования и производства режущего инструмента  . - Москва : [б. и.], 1962. - 54 с. : ил.; 22 см. - (Лекция заочных курсов усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента/ Науч.-техн. о-во машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т).
* Металлорежущие инструменты   : (Проектирование и производство) : [Учеб. пособие для втузов] / С. С. Четвериков, д-р техн. наук проф. - 5-е изд., перераб. и доп. - Москва : Высш. школа, 1965. - 731 с. : ил.; 22 см.
* Новые технологические процессы и инструменты в машиностроении   : (По итогам Всесоюз. конкурса 1965 г.) / С. С. Четвериков, Е. Г. Шумов ; Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. - Москва : [б. и.], 1966. - 14 с.; 20 см.
* Новые конструкции и технология производства режущих инструментов   : Доклады на Всесоюз. науч.-техн. конференцию 22-24 ноября 1966 г. Москва / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Всесоюз. науч.-исслед. инструм. ин-т. М-во станкостроит. и инструм. пром-сти СССР. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации ; [Науч. ред. заслуж. деят. науки и техники РСФСР д-р техн. наук проф. С. С. Четвериков]. - Москва : [б. и.], 1966. - 147 с. : ил.; 21 см.
* Подточка поперечной кромки сверла   / Д-р техн. наук С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 22 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-235/68).
* Выбор формы подточки поперечной кромки сверл   / С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 21 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-253/78).

=== Книги на иных языках ===
* Металорежещи инструменти   : Учебно пособие за технологическите специалности на висшите технически учебни заведения / С. С. Четвериков ; Прев. от рус. инж. Петър Събчев и инж. Георги Цанев. - 4-то прераб. и доп. изд. - София : Наука и изкуство, 1957. - 616 с. : ил., портр.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четвериков (1894–1968)|mode=pages}}

{{АП|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>fssp1nxg5a1g8kjai64fhzq6mpql436</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743086</id>
      <parentid>5743085</parentid>
      <timestamp>2026-08-26T23:43:04Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5743086</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="17942" sha1="s89jneeep167q9eivqfaquediwcapfa" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков
| ФАМИЛИЯ        = Четвериков 
| ИМЕНА          = Сергей Сергеевич 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский инженер, специалист в инструментальном деле, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, директор МАМИ
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 1894
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = 
| ДАТАСМЕРТИ     = 1968
| МЕСТОСМЕРТИ    = 
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
| КАТЕГОРИЯ =Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* О спиральных сверлах и результатах их испытаний на стойкость  / С. С. Четвериков. - [Москва] : [изд-во НТУ ВСНХ СССР], [19--] (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 29 с., [3] с. &quot;Для заметок&quot; : ил., черт., граф.; 26х18 см.
* Проблема металлорежущего инструмента : в 3-х т. : диссертация ... доктора технических наук : 05.00.00. - [Б. м.], [19--?]. - 994 с. : т. 1 (с. 1-482 : ил.), т. 2 (с. 483-911 : ил.) + Прил.: т. 3 (83 с. : ил.).
* Научная организация производства в практике оборудования завода в современных условиях / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 51 с., 54 ил., табл.; 27 см. - (Инженерно-промышленная библиотека. Б. Серия 5/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 14-8).
* Производство и пересечка напильников / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 43 с., 49 ил.; 27 см. - (Рабочая библиотека. А. Серия 2/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 5-8).
* Инструментальное дело  : Краткое руководство для инж-ров, техников и мастеров-производственников, а также студентов втузов и техникумов : В 2 частях... : С 132 фиг. в тексте / Инж. С. С. Четверников. - Москва : Гос. техн. изд-во, [1930] (Л. : тип. Красный печатник). - 168 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х18 см. - (Библиотека техника).
* Исследование напильников  / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (тип. Мосполиграф &quot;Заря коммунизма&quot;). - 82 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х17 см. - (Труды Всесоюзного института металлов. (Московский филиал)/ С.С.С.Р. ? Науч.-техн. упр. ВСНХ; № 362. Вып. 9).
* Исследование пил по металлу  : (Отд. отт. из № 3 Вестника металлопромышленности, 1930 г.) / Проф. С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 32 с. : ил., черт., граф.; 25х17 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 5: Резцы  . - 1931. - 111 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 4: Методы определения усилий и моментов при работе режущих инструментов  . - 1931-1932. - 24 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 3: Высокостойкие элементы и сплавы, находящие применение в инструментальном деле  . - 1931-1932. - 16 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 2: Инструментальные стали  . - 1931-1932. - 41 с., 4 л. табл., черт.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 1: Краткий исторический обзор развития инструментального дела, его современное состояние и перспективы  . - 1931. - 28 с.
* Инструментальное дело  / С. С. Четвериков ; ... при Всес. межсекционном бюро инж. и тех. - ВМБИТ-ВЦСПС... - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 10: Сверла  . - 1932. - 104 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 6: Пилы  . - 1932. - 110 с.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 3  . - [1932]-[1933].
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
# Т. 1  . - 1935.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
# Т. 1  . - 1935. - Переплет, 448 с. : ил.
* Цитология наследственности за последние десять лет   / Сост. проф. С. С. Четвериков, зав. Каф. генетики Горьк. гос. ун-та, по поручению Горьк. науч.-иссл. ин-та политехн. школы. - [Горький] : тип. Полиграф, [1936]. - 10 с.; 19х14 см. - (В помощь учителю по биологии/ Горьк. краев. отд. нар. образ.; Справка № 43).
* Металлорежущие инструменты   : Утв. ГУУЗ НКТП СССР в качестве учебника для машиностроит. техникумов / проф. С. С. Четвериков. - [Москва] ; [Ленинград] : Онти. Глав. ред. машиностроит. и автотракт. лит-ры, 1937 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - Переплет, 293 с. : ил.; 23х15 см.
* Металлорежущие инструменты   : Допущено ГУУЗ НКОМ и ГУУЗ НКСМ в качестве учебника для техникумов и учеб. пособия для машиностр. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва ; Ленинград : Машгиз, 1941 (Л.). - 516 с. : ил., черт.; 23 см.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 1: Письма 1 и 3  . - 1943.
* Металлорежущие инструменты   : Допущ. ВКВШ при СНК СССР в качестве учебника для технол. специальностей втузов и техникумов / Проф. д-р техн. наук С. С. Четвериков. - 3-е изд., перераб. и доп. - Москва : изд. и 1-я тип. Машгиза, 1945. - 628 с. : ил.; 23 см.
* Вопросы новой техники в производстве и конструировании режущего инструмента   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров-инструментальщиков моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. им. Куйбышева, 1946. - 83 с. : черт.; 20 см.
* Вопросы новой техники по контролю производства   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров по контролю производства моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра техн. наук С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. ВИА им. Куйбышева, 1946. - 64 с. : черт.; 21 см.
* Металлорежущие инструменты   : [Учеб. пособие для технол. специальностей втузов] / С. С. Четвериков, проф. д-р техн. наук. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : Машгиз, 1953. - 576 с. : ил.; 23 см.
* Керамика в машиностроении  . - Москва : Знание, 1958. - 32 с. : ил.; 22 см. - (Серия 4/ Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний; № 17).
* Керамические металлорежущие инструменты   / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т. Заоч. курсы усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента. - Москва : [б. и.], 1961. - 44 с. : ил.; 22 см.
* Основные направления в области конструирования и производства режущего инструмента  . - Москва : [б. и.], 1962. - 54 с. : ил.; 22 см. - (Лекция заочных курсов усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента/ Науч.-техн. о-во машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т).
* Металлорежущие инструменты   : (Проектирование и производство) : [Учеб. пособие для втузов] / С. С. Четвериков, д-р техн. наук проф. - 5-е изд., перераб. и доп. - Москва : Высш. школа, 1965. - 731 с. : ил.; 22 см.
* Новые технологические процессы и инструменты в машиностроении   : (По итогам Всесоюз. конкурса 1965 г.) / С. С. Четвериков, Е. Г. Шумов ; Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. - Москва : [б. и.], 1966. - 14 с.; 20 см.
* Новые конструкции и технология производства режущих инструментов   : Доклады на Всесоюз. науч.-техн. конференцию 22-24 ноября 1966 г. Москва / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Всесоюз. науч.-исслед. инструм. ин-т. М-во станкостроит. и инструм. пром-сти СССР. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации ; [Науч. ред. заслуж. деят. науки и техники РСФСР д-р техн. наук проф. С. С. Четвериков]. - Москва : [б. и.], 1966. - 147 с. : ил.; 21 см.
* Подточка поперечной кромки сверла   / Д-р техн. наук С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 22 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-235/68).
* Выбор формы подточки поперечной кромки сверл   / С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 21 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-253/78).

=== Книги на иных языках ===
* Металорежещи инструменти   : Учебно пособие за технологическите специалности на висшите технически учебни заведения / С. С. Четвериков ; Прев. от рус. инж. Петър Събчев и инж. Георги Цанев. - 4-то прераб. и доп. изд. - София : Наука и изкуство, 1957. - 616 с. : ил., портр.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четвериков (1894–1968)|mode=pages}}

{{АП|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>s89jneeep167q9eivqfaquediwcapfa</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743186</id>
      <parentid>5743086</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T06:36:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <origin>5743186</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="19694" sha1="34y02rvbcegb291osb4zkjrltmrmzff" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков
| ФАМИЛИЯ        = Четвериков 
| ИМЕНА          = Сергей Сергеевич 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский инженер, специалист в инструментальном деле, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, директор МАМИ
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 1894
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = село Пыщуг, Костромская губерния 
| ДАТАСМЕРТИ     = 1968
| МЕСТОСМЕРТИ    = Москва
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = 
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
| КАТЕГОРИЯ =Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* О спиральных сверлах и результатах их испытаний на стойкость  / С. С. Четвериков. - [Москва] : [изд-во НТУ ВСНХ СССР], [19--] (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 29 с., [3] с. &quot;Для заметок&quot; : ил., черт., граф.; 26х18 см.
* Проблема металлорежущего инструмента : в 3-х т. : диссертация ... доктора технических наук : 05.00.00. - [Б. м.], [19--?]. - 994 с. : т. 1 (с. 1-482 : ил.), т. 2 (с. 483-911 : ил.) + Прил.: т. 3 (83 с. : ил.).
* Научная организация производства в практике оборудования завода в современных условиях / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 51 с., 54 ил., табл.; 27 см. - (Инженерно-промышленная библиотека. Б. Серия 5/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 14-8).
* Производство и пересечка напильников / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 43 с., 49 ил.; 27 см. - (Рабочая библиотека. А. Серия 2/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 5-8).
* Инструментальное дело  : Краткое руководство для инж-ров, техников и мастеров-производственников, а также студентов втузов и техникумов : В 2 частях... : С 132 фиг. в тексте / Инж. С. С. Четверников. - Москва : Гос. техн. изд-во, [1930] (Л. : тип. Красный печатник). - 168 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х18 см. - (Библиотека техника).
* Исследование напильников  / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (тип. Мосполиграф &quot;Заря коммунизма&quot;). - 82 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х17 см. - (Труды Всесоюзного института металлов. (Московский филиал)/ С.С.С.Р. ? Науч.-техн. упр. ВСНХ; № 362. Вып. 9).
* Исследование пил по металлу  : (Отд. отт. из № 3 Вестника металлопромышленности, 1930 г.) / Проф. С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 32 с. : ил., черт., граф.; 25х17 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 5: Резцы  . - 1931. - 111 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 4: Методы определения усилий и моментов при работе режущих инструментов  . - 1931-1932. - 24 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 3: Высокостойкие элементы и сплавы, находящие применение в инструментальном деле  . - 1931-1932. - 16 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 2: Инструментальные стали  . - 1931-1932. - 41 с., 4 л. табл., черт.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 1: Краткий исторический обзор развития инструментального дела, его современное состояние и перспективы  . - 1931. - 28 с.
* Инструментальное дело  / С. С. Четвериков ; ... при Всес. межсекционном бюро инж. и тех. - ВМБИТ-ВЦСПС... - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 10: Сверла  . - 1932. - 104 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 6: Пилы  . - 1932. - 110 с.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 3  . - [1932]-[1933].
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
# Т. 1  . - 1935.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
# Т. 1  . - 1935. - Переплет, 448 с. : ил.
* Цитология наследственности за последние десять лет   / Сост. проф. С. С. Четвериков, зав. Каф. генетики Горьк. гос. ун-та, по поручению Горьк. науч.-иссл. ин-та политехн. школы. - [Горький] : тип. Полиграф, [1936]. - 10 с.; 19х14 см. - (В помощь учителю по биологии/ Горьк. краев. отд. нар. образ.; Справка № 43).
* Металлорежущие инструменты   : Утв. ГУУЗ НКТП СССР в качестве учебника для машиностроит. техникумов / проф. С. С. Четвериков. - [Москва] ; [Ленинград] : Онти. Глав. ред. машиностроит. и автотракт. лит-ры, 1937 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - Переплет, 293 с. : ил.; 23х15 см.
* Металлорежущие инструменты   : Допущено ГУУЗ НКОМ и ГУУЗ НКСМ в качестве учебника для техникумов и учеб. пособия для машиностр. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва ; Ленинград : Машгиз, 1941 (Л.). - 516 с. : ил., черт.; 23 см.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 1: Письма 1 и 3  . - 1943.
* Металлорежущие инструменты   : Допущ. ВКВШ при СНК СССР в качестве учебника для технол. специальностей втузов и техникумов / Проф. д-р техн. наук С. С. Четвериков. - 3-е изд., перераб. и доп. - Москва : изд. и 1-я тип. Машгиза, 1945. - 628 с. : ил.; 23 см.
* Вопросы новой техники в производстве и конструировании режущего инструмента   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров-инструментальщиков моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. им. Куйбышева, 1946. - 83 с. : черт.; 20 см.
* Вопросы новой техники по контролю производства   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров по контролю производства моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра техн. наук С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. ВИА им. Куйбышева, 1946. - 64 с. : черт.; 21 см.
* Металлорежущие инструменты   : [Учеб. пособие для технол. специальностей втузов] / С. С. Четвериков, проф. д-р техн. наук. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : Машгиз, 1953. - 576 с. : ил.; 23 см.
* Керамика в машиностроении  . - Москва : Знание, 1958. - 32 с. : ил.; 22 см. - (Серия 4/ Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний; № 17).
* Керамические металлорежущие инструменты   / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т. Заоч. курсы усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента. - Москва : [б. и.], 1961. - 44 с. : ил.; 22 см.
* Основные направления в области конструирования и производства режущего инструмента  . - Москва : [б. и.], 1962. - 54 с. : ил.; 22 см. - (Лекция заочных курсов усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента/ Науч.-техн. о-во машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т).
* Металлорежущие инструменты   : (Проектирование и производство) : [Учеб. пособие для втузов] / С. С. Четвериков, д-р техн. наук проф. - 5-е изд., перераб. и доп. - Москва : Высш. школа, 1965. - 731 с. : ил.; 22 см.
* Новые технологические процессы и инструменты в машиностроении   : (По итогам Всесоюз. конкурса 1965 г.) / С. С. Четвериков, Е. Г. Шумов ; Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. - Москва : [б. и.], 1966. - 14 с.; 20 см.
* Новые конструкции и технология производства режущих инструментов   : Доклады на Всесоюз. науч.-техн. конференцию 22-24 ноября 1966 г. Москва / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Всесоюз. науч.-исслед. инструм. ин-т. М-во станкостроит. и инструм. пром-сти СССР. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации ; [Науч. ред. заслуж. деят. науки и техники РСФСР д-р техн. наук проф. С. С. Четвериков]. - Москва : [б. и.], 1966. - 147 с. : ил.; 21 см.
* Подточка поперечной кромки сверла   / Д-р техн. наук С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 22 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-235/68).
* Выбор формы подточки поперечной кромки сверл   / С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 21 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-253/78).

=== Книги на иных языках ===
* Металорежещи инструменти   : Учебно пособие за технологическите специалности на висшите технически учебни заведения / С. С. Четвериков ; Прев. от рус. инж. Петър Събчев и инж. Георги Цанев. - 4-то прераб. и доп. изд. - София : Наука и изкуство, 1957. - 616 с. : ил., портр.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четвериков (1894–1968)|mode=pages}}

== Ссылки ==
* [https://yandex.ru/archive/catalog/bdc9df3b-e6aa-45e4-8cd0-d1d18b5ca3ff/4 Вечерняя Москва, 1968, № 267, 13 ноября, С. 4: „Ректорат  и общественные организации Московского  автомеханического института, Центральное правление президиума НТО Машпрома Минск с глубоким прискорбием сообщают, что после  тяжелой и продолжительной болезни скончался заслуженный деятель науки и техники, доктор технических наук, профессор Сергей Сергеевич ЧЕТВЕРИКОВ, и выражают соболезнование родным и близким покойного.“]
* [https://web.archive.org/web/20160304004003/http://www.mami.ru/index.php?id=1171 С. С. Четвериков (1894–1968). Сергей Сергеевич Четвериков родился в 1894 году в селе Пыщуг Костромской губернии в семье мещан. В семье было четверо детей. Рано лишившись отца (1909 г.), переехал с семьей в Москву, где в 1912 году окончил гимназию и поступил в Императорское высшее техническое училище на механический факультет. ]
* [https://library.bmstu.ru/Authors/Details/20a7df1b-f6e3-45a4-b6f1-c621bde6db4b Четвериков Сергей Сергеевич (1894 — 1968)]

{{АП|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>34y02rvbcegb291osb4zkjrltmrmzff</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743188</id>
      <parentid>5743186</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T06:59:50Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>оформление, иллюстрация</comment>
      <origin>5743188</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21461" sha1="9uizaeuo1srqk9qo48apm6co2g86voi" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков
| ФАМИЛИЯ        = Четвериков 
| ИМЕНА          = Сергей Сергеевич 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский инженер, специалист в инструментальном деле, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, директор МАМИ
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 1894
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = село Пыщуг, Костромская губерния 
| ДАТАСМЕРТИ     = 1968
| МЕСТОСМЕРТИ    = Москва
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968).png
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
| КАТЕГОРИЯ =Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* О спиральных сверлах и результатах их испытаний на стойкость  / С. С. Четвериков. - [Москва] : [изд-во НТУ ВСНХ СССР], [19--] (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 29 с., [3] с. &quot;Для заметок&quot; : ил., черт., граф.; 26х18 см.
* Проблема металлорежущего инструмента : в 3-х т. : диссертация ... доктора технических наук : 05.00.00. - [Б. м.], [19--?]. - 994 с. : т. 1 (с. 1-482 : ил.), т. 2 (с. 483-911 : ил.) + Прил.: т. 3 (83 с. : ил.).
* Научная организация производства в практике оборудования завода в современных условиях / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 51 с., 54 ил., табл.; 27 см. - (Инженерно-промышленная библиотека. Б. Серия 5/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 14-8).
* Производство и пересечка напильников / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 43 с., 49 ил.; 27 см. - (Рабочая библиотека. А. Серия 2/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 5-8).
* Инструментальное дело  : Краткое руководство для инж-ров, техников и мастеров-производственников, а также студентов втузов и техникумов : В 2 частях... : С 132 фиг. в тексте / Инж. С. С. Четверников. - Москва : Гос. техн. изд-во, [1930] (Л. : тип. Красный печатник). - 168 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х18 см. - (Библиотека техника).
* Исследование напильников  / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (тип. Мосполиграф &quot;Заря коммунизма&quot;). - 82 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х17 см. - (Труды Всесоюзного института металлов. (Московский филиал)/ С.С.С.Р. ? Науч.-техн. упр. ВСНХ; № 362. Вып. 9).
* Исследование пил по металлу  : (Отд. отт. из № 3 Вестника металлопромышленности, 1930 г.) / Проф. С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 32 с. : ил., черт., граф.; 25х17 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 5: Резцы  . - 1931. - 111 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 4: Методы определения усилий и моментов при работе режущих инструментов  . - 1931-1932. - 24 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 3: Высокостойкие элементы и сплавы, находящие применение в инструментальном деле  . - 1931-1932. - 16 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 2: Инструментальные стали  . - 1931-1932. - 41 с., 4 л. табл., черт.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 1: Краткий исторический обзор развития инструментального дела, его современное состояние и перспективы  . - 1931. - 28 с.
* Инструментальное дело  / С. С. Четвериков ; ... при Всес. межсекционном бюро инж. и тех. - ВМБИТ-ВЦСПС... - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 10: Сверла  . - 1932. - 104 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 6: Пилы  . - 1932. - 110 с.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 3  . - [1932]-[1933].
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
# Т. 1  . - 1935.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
# Т. 1  . - 1935. - Переплет, 448 с. : ил.
* Цитология наследственности за последние десять лет   / Сост. проф. С. С. Четвериков, зав. Каф. генетики Горьк. гос. ун-та, по поручению Горьк. науч.-иссл. ин-та политехн. школы. - [Горький] : тип. Полиграф, [1936]. - 10 с.; 19х14 см. - (В помощь учителю по биологии/ Горьк. краев. отд. нар. образ.; Справка № 43).
* Металлорежущие инструменты   : Утв. ГУУЗ НКТП СССР в качестве учебника для машиностроит. техникумов / проф. С. С. Четвериков. - [Москва] ; [Ленинград] : Онти. Глав. ред. машиностроит. и автотракт. лит-ры, 1937 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - Переплет, 293 с. : ил.; 23х15 см.
* Металлорежущие инструменты   : Допущено ГУУЗ НКОМ и ГУУЗ НКСМ в качестве учебника для техникумов и учеб. пособия для машиностр. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва ; Ленинград : Машгиз, 1941 (Л.). - 516 с. : ил., черт.; 23 см.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 1: Письма 1 и 3  . - 1943.
* Металлорежущие инструменты   : Допущ. ВКВШ при СНК СССР в качестве учебника для технол. специальностей втузов и техникумов / Проф. д-р техн. наук С. С. Четвериков. - 3-е изд., перераб. и доп. - Москва : изд. и 1-я тип. Машгиза, 1945. - 628 с. : ил.; 23 см.
* Вопросы новой техники в производстве и конструировании режущего инструмента   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров-инструментальщиков моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. им. Куйбышева, 1946. - 83 с. : черт.; 20 см.
* Вопросы новой техники по контролю производства   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров по контролю производства моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра техн. наук С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. ВИА им. Куйбышева, 1946. - 64 с. : черт.; 21 см.
* Металлорежущие инструменты   : [Учеб. пособие для технол. специальностей втузов] / С. С. Четвериков, проф. д-р техн. наук. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : Машгиз, 1953. - 576 с. : ил.; 23 см.
* Керамика в машиностроении  . - Москва : Знание, 1958. - 32 с. : ил.; 22 см. - (Серия 4/ Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний; № 17).
* Керамические металлорежущие инструменты   / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т. Заоч. курсы усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента. - Москва : [б. и.], 1961. - 44 с. : ил.; 22 см.
* Основные направления в области конструирования и производства режущего инструмента  . - Москва : [б. и.], 1962. - 54 с. : ил.; 22 см. - (Лекция заочных курсов усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента/ Науч.-техн. о-во машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т).
* Металлорежущие инструменты   : (Проектирование и производство) : [Учеб. пособие для втузов] / С. С. Четвериков, д-р техн. наук проф. - 5-е изд., перераб. и доп. - Москва : Высш. школа, 1965. - 731 с. : ил.; 22 см.
* Новые технологические процессы и инструменты в машиностроении   : (По итогам Всесоюз. конкурса 1965 г.) / С. С. Четвериков, Е. Г. Шумов ; Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. - Москва : [б. и.], 1966. - 14 с.; 20 см.
* Новые конструкции и технология производства режущих инструментов   : Доклады на Всесоюз. науч.-техн. конференцию 22-24 ноября 1966 г. Москва / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Всесоюз. науч.-исслед. инструм. ин-т. М-во станкостроит. и инструм. пром-сти СССР. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации ; [Науч. ред. заслуж. деят. науки и техники РСФСР д-р техн. наук проф. С. С. Четвериков]. - Москва : [б. и.], 1966. - 147 с. : ил.; 21 см.
* Подточка поперечной кромки сверла   / Д-р техн. наук С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 22 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-235/68).
* Выбор формы подточки поперечной кромки сверл   / С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 21 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-253/78).

=== Книги на иных языках ===
* Металорежещи инструменти   : Учебно пособие за технологическите специалности на висшите технически учебни заведения / С. С. Четвериков ; Прев. от рус. инж. Петър Събчев и инж. Георги Цанев. - 4-то прераб. и доп. изд. - София : Наука и изкуство, 1957. - 616 с. : ил., портр.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четвериков (1894–1968)|mode=pages}}

== Ссылки ==
* [https://yandex.ru/archive/catalog/bdc9df3b-e6aa-45e4-8cd0-d1d18b5ca3ff/4 Вечерняя Москва, 1968, № 267, 13 ноября, С. 4: „Ректорат  и общественные организации Московского  автомеханического института, Центральное правление президиума НТО Машпрома Минск с глубоким прискорбием сообщают, что после  тяжелой и продолжительной болезни скончался заслуженный деятель науки и техники, доктор технических наук, профессор Сергей Сергеевич ЧЕТВЕРИКОВ, и выражают соболезнование родным и близким покойного.“]
* [https://web.archive.org/web/20160304004003/http://www.mami.ru/index.php?id=1171 С. С. Четвериков (1894–1968). Сергей Сергеевич Четвериков родился в 1894 году в селе Пыщуг Костромской губернии в семье мещан. В семье было четверо детей. Рано лишившись отца (1909 г.), переехал с семьей в Москву, где в 1912 году окончил гимназию и поступил в Императорское высшее техническое училище на механический факультет. ]
* [https://library.bmstu.ru/Authors/Details/20a7df1b-f6e3-45a4-b6f1-c621bde6db4b Четвериков Сергей Сергеевич (1894 — 1968)]
* [https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1787813032&amp;tld=ru&amp;lang=ru&amp;name=1989_8.pdf&amp;text=Сергей%20Сергеевич%20Четвериков%20(1894—1968)&amp;url=https%3A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf&amp;lr=213&amp;mime=pdf&amp;l10n=ru&amp;sign=5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa&amp;keyno=0&amp;nosw=1&amp;serpParams=tm%3D1787813032%26tld%3Dru%26lang%3Dru%26name%3D1989_8.pdf%26text%3D%25D0%25A1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B9%2B%25D0%25A1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B5%25D0%25B2%25D0%25B8%25D1%2587%2B%25D0%25A7%25D0%25B5%25D1%2582%25D0%25B2%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B8%25D0%25BA%25D0%25BE%25D0%25B2%2B%25281894%25E2%2580%25941968%2529%26url%3Dhttps%253A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf%26lr%3D213%26mime%3Dpdf%26l10n%3Dru%26sign%3D5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa%26keyno%3D0%26nosw%3D1 Автомобильная промышленность. 1989. № 8, С. 32: Сергей Сергеевич Четвериков (1894—1968 гг.) — один из известных теоретиков в области станкоинстру- ментального производства. В 1939— 1968 гг. он возглавлял кафедру «Резание металлов, станки и инструменты», в 1946—1948 гг. был директором МАМИ. С. С. Четверикову принадлежит также приоритет в обобщении, систематизации опыта конструирования и производства комбинированных инструментов, инструментов для автоматического производства.]

{{АП|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>9uizaeuo1srqk9qo48apm6co2g86voi</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743189</id>
      <parentid>5743188</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T07:00:41Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>/* Ссылки */ оформление</comment>
      <origin>5743189</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="21459" sha1="eu278gfh8mwmyv6k9vizfn6kmknccvv" xml:space="preserve">{{Обавторе
| НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Четвериков
| ФАМИЛИЯ        = Четвериков 
| ИМЕНА          = Сергей Сергеевич 
| ВАРИАНТЫИМЁН   = 
| ОПИСАНИЕ       = советский инженер, специалист в инструментальном деле, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники, директор МАМИ
| ДРУГОЕ         = 
| ДАТАРОЖДЕНИЯ   = 1894
| МЕСТОРОЖДЕНИЯ  = село Пыщуг, Костромская губерния 
| ДАТАСМЕРТИ     = 1968
| МЕСТОСМЕРТИ    = Москва
| ИЗОБРАЖЕНИЕ    = Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968).png
| ВИКИДАННЫЕ     = 
| ВИКИПЕДИЯ      = 
| ВИКИЦИТАТНИК   = 
| ВИКИСКЛАД      = 
| ВИКИЛИВРУ      = 
| ЭСБЕ           = 
| Google         = 
| КАТЕГОРИЯ =Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
}}
== Библиография ==
=== Книги ===
* О спиральных сверлах и результатах их испытаний на стойкость  / С. С. Четвериков. - [Москва] : [изд-во НТУ ВСНХ СССР], [19--] (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 29 с., [3] с. &quot;Для заметок&quot; : ил., черт., граф.; 26х18 см.
* Проблема металлорежущего инструмента : в 3-х т. : диссертация ... доктора технических наук : 05.00.00. - [Б. м.], [19--?]. - 994 с. : т. 1 (с. 1-482 : ил.), т. 2 (с. 483-911 : ил.) + Прил.: т. 3 (83 с. : ил.).
* Научная организация производства в практике оборудования завода в современных условиях / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 51 с., 54 ил., табл.; 27 см. - (Инженерно-промышленная библиотека. Б. Серия 5/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 14-8).
* Производство и пересечка напильников / С. С. Четвериков, инж. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1925. - 43 с., 49 ил.; 27 см. - (Рабочая библиотека. А. Серия 2/ Р.С.Ф.С.Р. Науч.-техн. отд. В.С.Н.Х.; № 5-8).
* Инструментальное дело  : Краткое руководство для инж-ров, техников и мастеров-производственников, а также студентов втузов и техникумов : В 2 частях... : С 132 фиг. в тексте / Инж. С. С. Четверников. - Москва : Гос. техн. изд-во, [1930] (Л. : тип. Красный печатник). - 168 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х18 см. - (Библиотека техника).
* Исследование напильников  / С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (тип. Мосполиграф &quot;Заря коммунизма&quot;). - 82 с. : ил., черт., граф., схем.; 25х17 см. - (Труды Всесоюзного института металлов. (Московский филиал)/ С.С.С.Р. ? Науч.-техн. упр. ВСНХ; № 362. Вып. 9).
* Исследование пил по металлу  : (Отд. отт. из № 3 Вестника металлопромышленности, 1930 г.) / Проф. С. С. Четвериков. - Москва : Гос. техн. изд-во, 1930 (7-я тип. &quot;Искра революции&quot; Мосполиграфа). - 32 с. : ил., черт., граф.; 25х17 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 5: Резцы  . - 1931. - 111 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 4: Методы определения усилий и моментов при работе режущих инструментов  . - 1931-1932. - 24 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 3: Высокостойкие элементы и сплавы, находящие применение в инструментальном деле  . - 1931-1932. - 16 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 2: Инструментальные стали  . - 1931-1932. - 41 с., 4 л. табл., черт.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 1: Краткий исторический обзор развития инструментального дела, его современное состояние и перспективы  . - 1931. - 28 с.
* Инструментальное дело  / С. С. Четвериков ; ... при Всес. межсекционном бюро инж. и тех. - ВМБИТ-ВЦСПС... - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 10: Сверла  . - 1932. - 104 с.
* [Инструментальное дело. Дополнение]  . - Москва : стеклография &quot;Др. детей&quot;, 1931-1932. - 7 бр.; 29х19 см. - (Без отрыва от производства/ Моск. машиностроит. ин-т им. Лепсе).
# Гл. 6: Пилы  . - 1932. - 110 с.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 3  . - [1932]-[1933].
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
* Инструментальное дело   / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : ОНТИ. Глав. ред. литературы по машиностроению и металлообработке, 1935. - 1 т.; 25 см.
# Т. 1  . - 1935.
* Инструментальное дело   : Допущено Глав. упр. учеб. заведений НКТП СССР в качестве учеб. пособия для машиностроит. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - Москва ; Ленинград : Онти. Глав. ред. лит-ры по машиностроению и металлообработке, 1935 (Л. : тип. им. Бухарина). - 1 т.; 26х18 см.
# Т. 1  . - 1935. - Переплет, 448 с. : ил.
* Цитология наследственности за последние десять лет   / Сост. проф. С. С. Четвериков, зав. Каф. генетики Горьк. гос. ун-та, по поручению Горьк. науч.-иссл. ин-та политехн. школы. - [Горький] : тип. Полиграф, [1936]. - 10 с.; 19х14 см. - (В помощь учителю по биологии/ Горьк. краев. отд. нар. образ.; Справка № 43).
* Металлорежущие инструменты   : Утв. ГУУЗ НКТП СССР в качестве учебника для машиностроит. техникумов / проф. С. С. Четвериков. - [Москва] ; [Ленинград] : Онти. Глав. ред. машиностроит. и автотракт. лит-ры, 1937 (Ленинград : тип. им. Евг. Соколовой). - Переплет, 293 с. : ил.; 23х15 см.
* Металлорежущие инструменты   : Допущено ГУУЗ НКОМ и ГУУЗ НКСМ в качестве учебника для техникумов и учеб. пособия для машиностр. втузов / Проф. С. С. Четвериков. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва ; Ленинград : Машгиз, 1941 (Л.). - 516 с. : ил., черт.; 23 см.
* Инструментальное дело  . - [Москва] : [ИЗТО-ВСНИТО], [1932]-[1933] (тип. изд-ва &quot;Дер эмес&quot;). - 1 бр.; 23х15 см.
# Вып. 1: Письма 1 и 3  . - 1943.
* Металлорежущие инструменты   : Допущ. ВКВШ при СНК СССР в качестве учебника для технол. специальностей втузов и техникумов / Проф. д-р техн. наук С. С. Четвериков. - 3-е изд., перераб. и доп. - Москва : изд. и 1-я тип. Машгиза, 1945. - 628 с. : ил.; 23 см.
* Вопросы новой техники в производстве и конструировании режущего инструмента   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров-инструментальщиков моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. им. Куйбышева, 1946. - 83 с. : черт.; 20 см.
* Вопросы новой техники по контролю производства   : Конспекты-тезисы лекций, прочит. на семинарах по новой технике для инженеров по контролю производства моск. машиностроит. заводов / Под ред. проф. д-ра техн. наук С. С. Четверикова ; Моск. отд-ние Всесоюз. науч. инж.-техн. о-ва машиностроителей &quot;МОНИТОМаш&quot;. - Москва : тип. ВИА им. Куйбышева, 1946. - 64 с. : черт.; 21 см.
* Металлорежущие инструменты   : [Учеб. пособие для технол. специальностей втузов] / С. С. Четвериков, проф. д-р техн. наук. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : Машгиз, 1953. - 576 с. : ил.; 23 см.
* Керамика в машиностроении  . - Москва : Знание, 1958. - 32 с. : ил.; 22 см. - (Серия 4/ Всесоюз. о-во по распространению полит. и науч. знаний; № 17).
* Керамические металлорежущие инструменты   / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т. Заоч. курсы усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента. - Москва : [б. и.], 1961. - 44 с. : ил.; 22 см.
* Основные направления в области конструирования и производства режущего инструмента  . - Москва : [б. и.], 1962. - 54 с. : ил.; 22 см. - (Лекция заочных курсов усовершенствования ИТР по конструированию и производству режущего инструмента/ Науч.-техн. о-во машиностроит. пром-сти. Обществ. ун-т).
* Металлорежущие инструменты   : (Проектирование и производство) : [Учеб. пособие для втузов] / С. С. Четвериков, д-р техн. наук проф. - 5-е изд., перераб. и доп. - Москва : Высш. школа, 1965. - 731 с. : ил.; 22 см.
* Новые технологические процессы и инструменты в машиностроении   : (По итогам Всесоюз. конкурса 1965 г.) / С. С. Четвериков, Е. Г. Шумов ; Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. - Москва : [б. и.], 1966. - 14 с.; 20 см.
* Новые конструкции и технология производства режущих инструментов   : Доклады на Всесоюз. науч.-техн. конференцию 22-24 ноября 1966 г. Москва / Центр. правл. Науч.-техн. о-ва машиностроит. пром-сти. Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Всесоюз. науч.-исслед. инструм. ин-т. М-во станкостроит. и инструм. пром-сти СССР. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации ; [Науч. ред. заслуж. деят. науки и техники РСФСР д-р техн. наук проф. С. С. Четвериков]. - Москва : [б. и.], 1966. - 147 с. : ил.; 21 см.
* Подточка поперечной кромки сверла   / Д-р техн. наук С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 22 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-235/68).
* Выбор формы подточки поперечной кромки сверл   / С. С. Четвериков, Н. М. Еремеева, В. И. Денисенко. - Москва : [б. и.], 1967. - 10 с. : черт.; 21 см. - (Передовой научно-технический и производственный опыт/ Объединение по руководству науч.-техн. информацией и пропагандой в РСФСР при Гос. ком. Совета Министров СССР по науке и технике. Гос. науч.-исслед. ин-т науч. и техн. информации &quot;ГосИНТИ&quot; № 6-67-253/78).

=== Книги на иных языках ===
* Металорежещи инструменти   : Учебно пособие за технологическите специалности на висшите технически учебни заведения / С. С. Четвериков ; Прев. от рус. инж. Петър Събчев и инж. Георги Цанев. - 4-то прераб. и доп. изд. - София : Наука и изкуство, 1957. - 616 с. : ил., портр.; 21 см.

=== Энциклопедические статьи ===
{{#categorytree:Словарные статьи Сергея Сергеевича Четвериков (1894–1968)|mode=pages}}

== Ссылки ==
* [https://yandex.ru/archive/catalog/bdc9df3b-e6aa-45e4-8cd0-d1d18b5ca3ff/4 Вечерняя Москва, 1968, № 267, 13 ноября, С. 4: „Ректорат  и общественные организации Московского  автомеханического института, Центральное правление президиума НТО Машпрома Минск с глубоким прискорбием сообщают, что после  тяжелой и продолжительной болезни скончался заслуженный деятель науки и техники, доктор технических наук, профессор Сергей Сергеевич ЧЕТВЕРИКОВ, и выражают соболезнование родным и близким покойного.“]
* [https://web.archive.org/web/20160304004003/http://www.mami.ru/index.php?id=1171 С. С. Четвериков (1894–1968). Сергей Сергеевич Четвериков родился в 1894 году в селе Пыщуг Костромской губернии в семье мещан. В семье было четверо детей. Рано лишившись отца (1909 г.), переехал с семьей в Москву, где в 1912 году окончил гимназию и поступил в Императорское высшее техническое училище на механический факультет. ]
* [https://library.bmstu.ru/Authors/Details/20a7df1b-f6e3-45a4-b6f1-c621bde6db4b Четвериков Сергей Сергеевич (1894 — 1968)]
* [https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1787813032&amp;tld=ru&amp;lang=ru&amp;name=1989_8.pdf&amp;text=Сергей%20Сергеевич%20Четвериков%20(1894—1968)&amp;url=https%3A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf&amp;lr=213&amp;mime=pdf&amp;l10n=ru&amp;sign=5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa&amp;keyno=0&amp;nosw=1&amp;serpParams=tm%3D1787813032%26tld%3Dru%26lang%3Dru%26name%3D1989_8.pdf%26text%3D%25D0%25A1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B9%2B%25D0%25A1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B5%25D0%25B2%25D0%25B8%25D1%2587%2B%25D0%25A7%25D0%25B5%25D1%2582%25D0%25B2%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B8%25D0%25BA%25D0%25BE%25D0%25B2%2B%25281894%25E2%2580%25941968%2529%26url%3Dhttps%253A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf%26lr%3D213%26mime%3Dpdf%26l10n%3Dru%26sign%3D5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa%26keyno%3D0%26nosw%3D1 Автомобильная промышленность. 1989. № 8, С. 32: Сергей Сергеевич Четвериков (1894—1968 гг.) — один из известных теоретиков в области станкоинструментального производства. В 1939— 1968 гг. он возглавлял кафедру «Резание металлов, станки и инструменты», в 1946—1948 гг. был директором МАМИ. С. С. Четверикову принадлежит также приоритет в обобщении, систематизации опыта конструирования и производства комбинированных инструментов, инструментов для автоматического производства.]

{{АП|ГОД=1968|ВОВ=Работник}}
[[Категория:Писатели СССР]]
[[Категория:Писатели на русском языке]]
[[Категория:Авторы первого издания БСЭ]]
[[Категория:Писатели России]]</text>
      <sha1>eu278gfh8mwmyv6k9vizfn6kmknccvv</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Песни, сочиненные Г........ Ρ........... Д.......... (Державин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229263</id>
    <redirect title="Песни, сочиненные Г........ Р........... Д.......... (Державин)" />
    <revision>
      <id>5743111</id>
      <timestamp>2026-08-27T01:18:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Vladis13</username>
        <id>49438</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[Песни, сочиненные Г........ Р........... Д.......... (Державин)]]</comment>
      <origin>5743111</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="125" sha1="3wiy5owv767gbigxhlr9uy0diicioo9" xml:space="preserve">#перенаправление [[Песни, сочиненные Г........ Р........... Д.......... (Державин)]]</text>
      <sha1>3wiy5owv767gbigxhlr9uy0diicioo9</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Союз полноправия</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229264</id>
    <redirect title="ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России" />
    <revision>
      <id>5743112</id>
      <timestamp>2026-08-27T01:19:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России]]</comment>
      <origin>5743112</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="154" sha1="717oi2kswxow116km96zthanb13vmeo" xml:space="preserve">#перенаправление [[ЕЭБЕ/Союз для достижения полноправия еврейского народа в России]]</text>
      <sha1>717oi2kswxow116km96zthanb13vmeo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>ЕЭБЕ/Еврейский избиратель</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229265</id>
    <redirect title="ЕЭБЕ/Еврейский Избиратель" />
    <revision>
      <id>5743146</id>
      <timestamp>2026-08-27T01:48:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Schekinov Alexey Victorovich</username>
        <id>3291</id>
      </contributor>
      <comment>Перенаправление на [[ЕЭБЕ/Еврейский Избиратель]]</comment>
      <origin>5743146</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="84" sha1="4tj6jjojqk9raq360d6jk6csa0ur5d0" xml:space="preserve">#перенаправление [[ЕЭБЕ/Еврейский Избиратель]]</text>
      <sha1>4tj6jjojqk9raq360d6jk6csa0ur5d0</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание первое/1350</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229266</id>
    <revision>
      <id>5743177</id>
      <timestamp>2026-08-27T05:21:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= О похвальной ихъ ревности въ охраненіи Государей въ Троицкомъ походѣ, и о пожалованіи ихъ вотчинами, помѣстьями и придачею денежныхъ окладовъ. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|Полное собрание законов Российской империи|По...»</comment>
      <origin>5743177</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2105" sha1="a8t0q58tr5w43xqjp65b09poqjghyu3" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ= О похвальной ихъ ревности въ охраненіи Государей въ Троицкомъ походѣ, и о пожалованіи ихъ вотчинами, помѣстьями и придачею денежныхъ окладовъ.
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}&lt;/span&gt;
| ИЗЦИКЛА=
| ИЗСБОРНИКА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ= 01.10.1689
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=
| ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе первое|Собрание первое}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1830|том=III|страницы=36—39|страниц=690}}}}
| ВИКИПЕДИЯ= 
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание первое/1349|1349]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание первое/1351|1351]]
| СТИЛЬ=text
}}
&lt;pages index=&quot;Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu&quot; from=38 to=41 fromsection=&quot;1350&quot; tosection=&quot;1350&quot; /&gt;


[[Категория:ПСЗРИ:ДО]]
[[Категория:Документы 1689 года]]
[[Категория:Пётр I:ПСЗРИ]]
[[Категория:Иван V]]</text>
      <sha1>a8t0q58tr5w43xqjp65b09poqjghyu3</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/1350</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229267</id>
    <revision>
      <id>5743178</id>
      <timestamp>2026-08-27T05:24:07Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= О похвальной их ревности в охранении Государей в Троицком походе, и о пожаловании их вотчинами, поместьями и придачею денежных окладов.  | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|Полное собрание законов Российской империи|Полное со...»</comment>
      <origin>5743178</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2092" sha1="1rvwurq3nfidf2g6trczlfr498vmpzk" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ= О похвальной их ревности в охранении Государей в Троицком походе, и о пожаловании их вотчинами, поместьями и придачею денежных окладов. 
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}&lt;/span&gt;
| ИЗЦИКЛА=
| ИЗСБОРНИКА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ= 01.10.1689
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=
| ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе первое|Собрание первое}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1830|том=III|страницы=36—39|страниц=690}}}}
| ВИКИПЕДИЯ= 
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/1349|1349]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/1351|1351]]
| СТИЛЬ=text
}}
&lt;pages index=&quot;Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu&quot; from=38 to=41 fromsection=&quot;1350&quot; tosection=&quot;1350&quot; /&gt;


[[Категория:ПСЗРИ:ВТ]]
[[Категория:Документы 1689 года]]
[[Категория:Пётр I:ПСЗРИ]]
[[Категория:Иван V]]</text>
      <sha1>1rvwurq3nfidf2g6trczlfr498vmpzk</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание первое/1351</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229268</id>
    <revision>
      <id>5743179</id>
      <timestamp>2026-08-27T05:28:30Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= Именные, Объявленный Іезуитамъ, Ксендзамъ Давиду и Товіи. — О немедленномъ выѣзде имъ изъ Москвы, за распространеніе соблазнительныхъ и вредныхъ толкованій, противныхъ ученію Восточной Церкви. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{...»</comment>
      <origin>5743179</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2199" sha1="9se0nwvmwryzyfw9n3djeaks66nlikr" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ= Именные, Объявленный Іезуитамъ, Ксендзамъ Давиду и Товіи. — О немедленномъ выѣзде имъ изъ Москвы, за распространеніе соблазнительныхъ и вредныхъ толкованій, противныхъ ученію Восточной Церкви.
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}&lt;/span&gt;
| ИЗЦИКЛА=
| ИЗСБОРНИКА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ= 02.10.1689
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=
| ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе первое|Собрание первое}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1830|том=III|страницы=39—40|страниц=690}}}}
| ВИКИПЕДИЯ= 
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание первое/1350|1350]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ДО/Собрание первое/1352|1352]]
| СТИЛЬ=text
}}
&lt;pages index=&quot;Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu&quot; from=41 to=42 fromsection=&quot;1351&quot; tosection=&quot;1351&quot; /&gt;


[[Категория:ПСЗРИ:ДО]]
[[Категория:Документы 1689 года]]
[[Категория:Пётр I:ПСЗРИ]]
[[Категория:Иван V]]</text>
      <sha1>9se0nwvmwryzyfw9n3djeaks66nlikr</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/1351</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229269</id>
    <revision>
      <id>5743180</id>
      <timestamp>2026-08-27T05:29:42Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ= Именные, Объявленный Иезуитам, Ксендзам Давиду и Товии. — О немедленном выезде им из Москвы за распространение соблазнительных и вредных толкований, противных учению Восточной Церкви. | ПОДЗАГОЛОВОК= | НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|Полн...»</comment>
      <origin>5743180</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2182" sha1="bny9k8ue8win3j7fkjs29fc8hrr5x3d" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ= Именные, Объявленный Иезуитам, Ксендзам Давиду и Товии. — О немедленном выезде им из Москвы за распространение соблазнительных и вредных толкований, противных учению Восточной Церкви.
| ПОДЗАГОЛОВОК=
| НЕТ_АВТОРА=&lt;span style=&quot;font-style:normal&quot;&gt;{{ЕДО|[[Полное собрание законов Российской империи|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи]]|[[Полное собрание законов Российской империи]]}}&lt;/span&gt;
| ИЗЦИКЛА=
| ИЗСБОРНИКА=
| ДАТАСОЗДАНИЯ= 02.10.1689
| ДАТАПУБЛИКАЦИИ=
| ИСТОЧНИК={{Источник|Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu|{{книга|автор=|часть={{ЕДО|Собраніе первое|Собрание первое}}|заглавие={{ЕДО|Полное собраніе законовъ Россійской имперіи|Полное собрание законов Российской империи}}|оригинал=|ссылка=|издание=|место=|издательство=|год=1830|том=III|страницы=39—40|страниц=690}}}}
| ВИКИПЕДИЯ= 
| ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/1350|1350]]
| СЛЕДУЮЩИЙ=[[Полное собрание законов Российской империи/ВТ/Собрание первое/1352|1352]]
| СТИЛЬ=text
}}
&lt;pages index=&quot;Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu&quot; from=41 to=42 fromsection=&quot;1351&quot; tosection=&quot;1351&quot; /&gt;


[[Категория:ПСЗРИ:ВТ]]
[[Категория:Документы 1689 года]]
[[Категория:Пётр I:ПСЗРИ]]
[[Категория:Иван V]]</text>
      <sha1>bny9k8ue8win3j7fkjs29fc8hrr5x3d</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/86</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229270</id>
    <revision>
      <id>5743182</id>
      <timestamp>2026-08-27T06:14:19Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743182</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2283" sha1="l7rbge70588zx1ux5w0bnyfrvs1nsae" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Borealex&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;poetry&quot;&gt;{{колонтитул||70|}}&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|&lt;poem&gt;
„Скажи дѣвица,
:::: Скажи красная,
Что ты дѣлала
:::: Во всю ноченьку?“
Какъ отвѣтъ держитъ,
:::: Красна дѣвица:
— Я со вечера,
:::: Пряла бѣлой ленъ;
Со полуночи
:::: Спать ложилася;
А проснулася,
:::: Ужь и свѣтелъ день.
Не повѣрили
:::: Красной дѣвицѣ!
Не велѣли ей
:::: Въ зеленъ садъ ходить,
Ни съ подружками,
:::: На бесѣдушку.
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
«Скажи девица,
:::: Скажи красная,
Что ты делала
:::: Во всю ноченьку?»
Как ответ держит,
:::: Красна девица:
— Я со вечера,
:::: Пряла белой лён;
Со полуночи
:::: Спать ложилася;
А проснулася,
:::: Уж и светел день.
Не поверили
:::: Красной девице!
Не велели ей
:::: В зелен сад ходить,
Ни с подружками,
:::: На беседушку.
&lt;/poem&gt;
}}
&lt;section end=&quot;VI&quot;/&gt;
{{heading|56|{{r|7}}.}}
&lt;section begin=&quot;VII&quot;/&gt;
{{ВАР|&lt;poem&gt;
Частой рощицей, весеннимъ вечеркомъ,
Шла дѣвица съ милымъ другомъ молодцомъ.
{{poem-section|*}}
„Ты послушай, что скажу тебѣ другъ мой?
Много хвалишь красоту мою порой. —
{{poem-section|*}}
„Стали люди твои рѣчи толковать,
И за мною по сосѣдству примѣчать.
{{poem-section|*}}
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
Частой рощицей, весенним вечерком,
Шла девица с милым другом молодцом.
{{poem-section|*}}
— Ты послушай, что скажу тебе друг мой?
Много хвалишь красоту мою порой. —
{{poem-section|*}}
— Стали люди твои речи толковать,
И за мною по соседству примечать.
{{poem-section|*}}
&lt;/poem&gt;
}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>l7rbge70588zx1ux5w0bnyfrvs1nsae</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Файл:Сергей Сергеевич Четвериков.jpg</title>
    <ns>6</ns>
    <id>1229271</id>
    <revision>
      <id>5743184</id>
      <timestamp>2026-08-27T06:22:12Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>{{Изображение
| Описание       = Сергей Сергеевич Четвериков
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1960
| Источник       =https://www.bogorodsk-noginsk.ru/articles/sergej-sergeevich-chetverikov-pedagog-entomolog-genetik.html
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Сергей Сергеевич Четвериков
| цель           = ил.
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</comment>
      <origin>5743184</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="656" sha1="sefg0roj6nnmh6m8dnp38mcizhq5g7r" xml:space="preserve">== Краткое описание ==
{{Изображение
| Описание       = Сергей Сергеевич Четвериков
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1960
| Источник       =https://www.bogorodsk-noginsk.ru/articles/sergej-sergeevich-chetverikov-pedagog-entomolog-genetik.html
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Сергей Сергеевич Четвериков
| цель           = ил.
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</text>
      <sha1>sefg0roj6nnmh6m8dnp38mcizhq5g7r</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Файл:Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968).png</title>
    <ns>6</ns>
    <id>1229272</id>
    <revision>
      <id>5743187</id>
      <timestamp>2026-08-27T06:54:15Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>{{Изображение
| Описание       = Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1969
| Источник       = [https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1787813032&amp;tld=ru&amp;lang=ru&amp;name=1989_8.pdf&amp;text=Сергей%20Сергеевич%20Четвериков%20(1894—1968)&amp;url=https%3A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf&amp;lr=213&amp;mime=pdf&amp;l10n=ru&amp;sign=5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa&amp;keyno=0&amp;nosw=1&amp;serpParams=tm%3D1787813032%26tld%3Dru%26lang%3Dru%26name%3D1989_8.pdf%26text%...</comment>
      <origin>5743187</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="1501" sha1="t6gryjrffp8s5vdnid74y7vaiz9qjmo" xml:space="preserve">== Краткое описание ==
{{Изображение
| Описание       = Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
| Автор          = неизвестен
| Время создания = до 1969
| Источник       = [https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1787813032&amp;tld=ru&amp;lang=ru&amp;name=1989_8.pdf&amp;text=Сергей%20Сергеевич%20Четвериков%20(1894—1968)&amp;url=https%3A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf&amp;lr=213&amp;mime=pdf&amp;l10n=ru&amp;sign=5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa&amp;keyno=0&amp;nosw=1&amp;serpParams=tm%3D1787813032%26tld%3Dru%26lang%3Dru%26name%3D1989_8.pdf%26text%3D%25D0%25A1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B9%2B%25D0%25A1%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B5%25D0%25B2%25D0%25B8%25D1%2587%2B%25D0%25A7%25D0%25B5%25D1%2582%25D0%25B2%25D0%25B5%25D1%2580%25D0%25B8%25D0%25BA%25D0%25BE%25D0%25B2%2B%25281894%25E2%2580%25941968%2529%26url%3Dhttps%253A%2F%2Fwww.booksite.ru%2Fpromych%2F1989%2F1989_8.pdf%26lr%3D213%26mime%3Dpdf%26l10n%3Dru%26sign%3D5259fca38cb02bad6d761e9d3f77cafa%26keyno%3D0%26nosw%3D1 Автомобильная промышленность. 1989. № 8, С. 32]
| Лицензия       =
}}
{{Обоснование добросовестного использования
| статья         = Автор:Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)
| цель           = ил.
| заменяемость   = нет
| прочее         = 
}}</text>
      <sha1>t6gryjrffp8s5vdnid74y7vaiz9qjmo</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Категория:Сергей Сергеевич Четвериков (1894–1968)</title>
    <ns>14</ns>
    <id>1229273</id>
    <revision>
      <id>5743190</id>
      <timestamp>2026-08-27T08:06:24Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Wlbw68</username>
        <id>37914</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{DEFAULTSORT:Четвериков (1894–1968), Сергей Сергеевич}}  [[Категория:Категории авторов]]»</comment>
      <origin>5743190</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="141" sha1="1wlsi6lui8x2fii4vzzb1u9qz63mzhc" xml:space="preserve">{{DEFAULTSORT:Четвериков (1894–1968), Сергей Сергеевич}}

[[Категория:Категории авторов]]</text>
      <sha1>1wlsi6lui8x2fii4vzzb1u9qz63mzhc</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Страница:Суханов М.Д. «Басни, песни и разныя стихотворения крестьянина Михайла Суханова» (1828).pdf/87</title>
    <ns>104</ns>
    <id>1229274</id>
    <revision>
      <id>5743191</id>
      <timestamp>2026-08-27T08:56:34Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Borealex</username>
        <id>68165</id>
      </contributor>
      <comment>/* Вычитана */</comment>
      <origin>5743191</origin>
      <model>proofread-page</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="2613" sha1="9ly4uwx6i8l0rrlb2oojken1pdv727q" xml:space="preserve">&lt;noinclude&gt;&lt;pagequality level=&quot;3&quot; user=&quot;Borealex&quot; /&gt;__NOEDITSECTION__&lt;div class=&quot;poetry&quot;&gt;{{колонтитул||71|}}&lt;/noinclude&gt;{{ВАР|&lt;poem&gt;
„Дошла вѣсточка до матушки родной,
Съ тѣхъ поръ дѣвицѣ нѣтъ воли никакой.
{{poem-section|*}}
„Нельзя выдти въ садъ цвѣточковъ поглядѣть
Ни съ подружками въ бесѣдѣ посидѣть!“
*{{poem-section|*}}
— Не крушися, молвилъ молодецъ въ отвѣтъ
Не услышишь больше этого впередь.
{{poem-section|*}}
Я не стану красоту твою хвалить,
Только буду красну дѣвицу любить.
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
Дошла весточка до матушки родной,
С тех пор девице нет воли никакой.
{{poem-section|*}}
Нельзя выдти в сад цветочков поглядеть,
Ни с подружками в беседе посидеть!
{{poem-section|*}}
— Не крушися, — молвил молодец в ответ, —
Не услышишь больше этого впередь.
{{poem-section|*}}
Я не стану красоту твою хвалить,
Только буду красну девицу любить.
&lt;/poem&gt;
}}
&lt;section end=&quot;VII&quot;/&gt;
{{heading|56|{{r|8}}.}}
&lt;section begin=&quot;VIII&quot;/&gt;
{{ВАР|&lt;poem&gt;
„Сбрось красавица съ себя
:::: Повязь золотую;
Расплетай свою косу,
:::: Ленту кинь цвѣтную. —
{{poem-section|*}}
„Съ бѣлой груди алой платъ —
:::: Спрячь въ ларецъ кедровый;
И запри съ нимъ весь нарядъ,
:::: И одѣнься въ новый. —
{{poem-section|*}}
„Вѣсть нерадостну скажу
:::: Милая подруга:
Нѣтъ ужь больше у тебя
:::: Въ свѣтѣ бѣломъ друга. —
{{poem-section|*}}
&lt;/poem&gt;&lt;!--
--&gt;|&lt;!--
--&gt;&lt;poem&gt;
— Сбрось красавица с себя
:::: Повязь золотую;
Расплетай свою косу,
:::: Ленту кинь цветную. —
{{poem-section|*}}
С белой груди алой плат —
:::: Спрячь в ларец кедровый;
И запри с ним весь наряд,
:::: И оденься в новый. —
{{poem-section|*}}
Весть нерадостну скажу,
:::: Милая подруга:
Нет уж больше у тебя
:::: В свете белом друга.
{{poem-section|*}}
&lt;/poem&gt;
}}&lt;noinclude&gt;&lt;!-- --&gt;
&lt;references /&gt;&lt;/div&gt;&lt;/noinclude&gt;</text>
      <sha1>9ly4uwx6i8l0rrlb2oojken1pdv727q</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>К продаже датских островов в Вест-Индии (Левин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229275</id>
    <revision>
      <id>5743193</id>
      <timestamp>2026-08-27T09:59:33Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Семён Семёныч</username>
        <id>26505</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ = К продаже датских островов в Вест-Индии | АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]] | ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1917|номер=7-8|страницы=115—118}}. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__  == К продаже датских островов в Вест-Индии. ==  17 января...»</comment>
      <origin>5743193</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="15718" sha1="764v6rg1w0vpqj6mf9fulo7hakvtsjt" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ = К продаже датских островов в Вест-Индии
| АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]]
| ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1917|номер=7-8|страницы=115—118}}.
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== К продаже датских островов в Вест-Индии. ==

17 января состоялся обмен ратификаций договора между Соединенными Штатами и Данией о продаже Вест-Индских островов, принадлежавших до сих пор Дании. 23 февраля договор был одобрен сенатом Соединенных Штатов. Конвенция по этому вопросу была заключена между обоими государствами 4 августа 1916 года, а 14 декабря прошлого года состоялось народное голосование в Дании по вопросу о продаже островов, причем за продажу высказалось 283.694, против продажи 157.598.

Речь идет о трех больших островах: Св. Фомы, Сан-Круа (Св. Креста) и Св. Иоанна, весьма незначительных по своим размерам. Остров Св. Фомы занимает 86 квадратных километров, Св. Иоанна — 55, а св. Креста — 218 квадратных километров. В 1890 году на первом из них было 14.390 жителей, на втором 950, а на последнем 18.430. Всего, следовательно, населения на этих датских островах было 33.700. С тех пор число жителей этих островов значительно не изменилось. Из 100 жителей белых всего 8, остальные — негры или мулаты. Остров Св. Фомы находится на расстоянии 36 английских миль к востоку от Порто-Рико; остров Св. Иоанна лежит несколько миль восточнее от него, а остров Св. Креста находится в 40 милях к югу от Св. Фомы.

Остров Св. Фомы был занят датской торговой компанией в 1671 году. Приблизительно полвека спустя датчане приобрели от правительства Людовика {{R|15}} остров Св. Креста за 75.000 ливров. Вместе с островом Св. Иоанна эти два острова долго составляли собственность Датско-Вест-Индской компании и только в 1755 году перешли в собственность датского государства. В начале {{R|19}} века, во время войн Англии с Францией, англичане заняли три датских острова Вест-Индии, но вернули их в 1814 году Дании взамен уступки Англии Гельголанда.

Несмотря на свою незначительную величину, эти острова представляют значительный интерес в виду их географического положения. Остров Св. Фомы, обладающий прекрасной гаванью, когда-то служил наиболее значительным складочным пунктом для торговли между Европой и Вест-Индией. Но он утратил это значение с возникновением пароходства, когда судоходство стало независимым от ветров и следовательно исчезла надобность в складочных пунктах. Его торговля стала постепенно приходить в упадок, в особенности после того, как английское пароходное общество «Mail Steam Packet Company» перенесла свою станцию с него на Британскую территорию. Некоторое оживление внесло в торговую жизнь острова то, что в последние годы на нем была устроена станция германской «Hamburg-Amerika-Linie», которая затратила большие суммы на углубление и оборудование гавани. В 1912 году 43% тоннажа прошедших через порт Св. Фомы кораблей были германские и 39% британские. Торговля островов с Данией совершенно незначительна, а процветавшие некогда на нем сахарные плантации пришли во вторую половину {{R|19}} века в упадок.

Но географическое положение островов придает им очень большое стратегическое значение. Они находятся в крайней западной части огромной дуги, образуемой Антильскими островами, и таким образом господствуют в стратегическом отношении над входом в Мексиканский залив и Караибское море, другими словами, над путями к Панамскому каналу. В руках крупной державы эти острова, в особенности остров Св. Фомы, могут, следовательно, явиться первоклассным стратегическим пунктом. Еще в 1867 году северо-американский адмирал Портер сказал, что если снабдить остров Св. Фомы современными вооружениями, его легко превратить в своего рода Гибралтар.

Мы видим в действительности, что начиная со второй половины прошлого столетия Соединенные Штаты не перестают думать о приобретении этих островов у Дании. Уже в начале 1865 года, в президентство Линкольна, статс-секретарь Сьюард — тот самый, при котором Штаты приобрели у России Аляску за 7.200.000 долларов, — неоффициально старался выяснить, намеревается ли датское правительство уступить Вест-Индские острова. В следующем году он обратился в Копенгаген с формальным предложением продать острова за 5 миллионов долларов. Дания запросила 10 миллионов за острова Св. Фомы и Св. Иоанна или 15 миллионов за все три острова, но потом согласилась на компромиссное предложение Сьюарда уступить первые два острова за 7½ миллионов.

При этом она поставила условием, чтобы население островов выразило голосованием свое согласие на переход к Соединенным Штатам. Это голосование состоялось 9 января 1868 года причем на Св. Фоме за переход к Соединенным Штатам высказалось подавляющее большинство: из 1039 голосов только 22 было подано против перехода. На острове же Св. Иоанна все его данные голоса — 205 — были поданы за переход к Соединенным Штатам. Сделка тогда, однако, расстроилась вследствие того, что американский сенат долго откладывал решение и в 1870 году, наконец, отклонил договор о покупке островов, который уже был одобрен датским парламентом.

Спустя приблизительно 25 лет, Дания, которой ее Вест-Индские владения давали только дефицит, сама уже предложила Штатам приобрести у нее острова. Президент Гаррисон, однако, ограничился тогда лишь благодарностью за сделанное предложение. Не больше успеха имели по разным причинам и другие попытки, делавшиеся с обеих сторон, например, предложение о покупке датских островов, внесенное в конгресс сенатором Лоджем во время испано-американской войны. В 1901 году Америка снова предложила Дании приобрести острова за 5 миллионов долларов и 22 января 1902 года между правительствами Дании и Штатов был заключен соответствующий договор, который, однако, опять не вступил в силу, так как при голосовании в верхней палате датского парламента (ландстинге) 21 октября 1902 года голоса разделились поровну, вследствие чего законопроект был признан отвергнутым. Только теперь договор прошел благополучно через все стадии, причем Соединенные Штаты заплатили за острова значительно большие суммы, — 25 миллионов долларов.

В последние годы Штаты стремились к приобретению этих островов главным образом из-за соперничества с Германией. Германия охотно купила бы у Дании эти острова ввиду их стратегического значения, которое дало бы ей возможность получить прекрасный опорный пункт для своего флота как раз между Багамскими островами, принадлежащими Англии, и Малыми Антильскими островами, из которых большая часть также принадлежит Англии. Вместе с тем Германия стала бы одним из решающих факторов на путях к Панамскому каналу. В Дании также существовало течение в пользу уступки этих островов Германии взамен возвращения последней северного Шлезвига — области, как известно, населенной почти исключительно датчанами. Именно, ввиду очевидного значения этих островов для Германии и опасности, которая заключалась бы для Штатов в занятии их Германией, общественное мнение Соединенных Штатов решительно протестовало против перехода островов к Германии. Известно, что в Штатах стало политическим догматом толкование доктрины Монроэ в том смысле, что европейская держава не имеет права уступать своих владений в Америке другому европейскому государству. По этому толкованию отказ от колоний в Америке какого бы то ни было европейского государства может совершаться только в пользу американского государства, т.-е. прежде всего Соединенных Штатов. В этом отношении очень интересна записка сенатора Лоджа, внесенная 31 марта 1898 года в сенат в связи со сделанным сенатором Келломом предложением приобрести у Дании ее вест-индские владения. «С военной точки зрения, — пишет Лодж, — значение этих островов для Штатов не может быть достаточно высоко оценено. Мы всегда старались приобрести хорошую угольную станцию для флота в Вест-Индии. Будучи очень важной в мирное время, эта станция была бы весьма существенной для нашей безопасности во время войны... Прекрасная гавань на Св. Фоме удовлетворяет всем морским и военным требованиям». «Пока эти острова продаются на рынке, всегда существует опасность, что какое-либо европейское государство может их купить или делать попытки их приобрести. Это было бы нарушением доктрины Монроэ и вызвало бы серьезные осложнения между Соединенными Штатами и европейским государством, которое захотело бы завладеть островами. В интересах мира поэтому весьма важно, чтобы эти острова перешли к Штатам и перестали быть источником осложнений, которые могут привести к войне».

Мировая война устранила соперничество Германии в этом вопросе и Соединенные Штаты могли теперь беспрепятственно осуществить свое желание — приобрести датские острова в Вест-Индии.

[[Категория:Публицистика 1917 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]</text>
      <sha1>764v6rg1w0vpqj6mf9fulo7hakvtsjt</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Смерть Франца-Иосифа (Левин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229276</id>
    <revision>
      <id>5743194</id>
      <timestamp>2026-08-27T10:02:00Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Семён Семёныч</username>
        <id>26505</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ = Смерть Франца-Иосифа | АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]] | ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1916|номер=11|страницы=8—12}}. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__  == Смерть Франца-Иосифа. ==  Несмотря на всю исключительность переживаемог...»</comment>
      <origin>5743194</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="30423" sha1="fuxwq6y8wijgkwzm1hgsqc6mc6daal6" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ = Смерть Франца-Иосифа
| АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]]
| ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1916|номер=11|страницы=8—12}}.
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Смерть Франца-Иосифа. ==

Несмотря на всю исключительность переживаемого теперь Европой момента, есть некоторое, даже довольно значительное, сходство между положением, в котором находилась Австрия, когда Франц-Иосиф І вступил на престол (2 декабря 1818 года), и ее нынешним состоянием. Революция 1848 года была в Австрии не только борьбой между старым режимом и новыми общественными слоями, стремившимися взять в свои руки управление государством и осуществить ряд политических и социальных реформ. Она вызвала в то же время ряд национальных движений, которые, в особенности в Венгрии и принадлежавших тогда еще Австрии ломбардо-венецианских областях, приобрели характер настолько серьезных революций, что империя Габсбургов, казалось, не выдержит испытания и ей настал конец. Теперь, когда Франц-Иосиф, после необычайно долгого царствования, сошел в могилу, его империи также угрожает распадение. Среди великих держав, ведущих теперь войну, Австро-Венгрия, в смысле прочности существования, занимает совершенно исключительное положение. Другим участницам мировой войны приходится лишь опасаться, в случае неблагоприятного исхода войны, потери той или иной части своей территории, но им нечего бояться, что их государственное существование может совсем прекратиться. Для Австрии же неблагоприятный исход войны означает почти неизбежное распадение империи на части. Царствование Франца-Иосифа, таким образом, кончающееся исключительно тяжелым критическим моментом для государства, началось также в крайне опасный для целости государства момент, хотя и менее серьезный, чем нынешний.

Между этими двумя кризисами, в начале и конце царствования Франца-Иосифа, существует, конечно, определенная внутренняя связь. Если бы национальная проблема, поднявшаяся во весь рост в Дунайской империи уже в 1848 году, была удовлетворительно разрешена в период, последовавший за революцией, Австро-Венгрии не пришлось бы превратиться в лагерь беспрерывно воюющих между собою национальностей, не пришлось бы и опасаться того, что удары внешних врагов могут вызвать не только глубокие раны, но и стать смертельными для государства. Интересы самосохранения повелительно диктовали Австрии найти разрешение ее национального вопроса, точнее — ее национальных вопросов. Задача эта была, конечно, не из легких. Нужно было дать полное, ни в каком отношении не ограниченное, равноправие десяти с лишком национальностям, собранным в пределах габсбургской империи, и в то же время примирить интересы государства, как целого, с интересами каждой отдельной равноправной части его населения. То, что разрешение этой задачи не удалось, предопределило серьезность кризиса, переживаемого империей Габсбургов теперь. За время царствования Франца-Иосифа в Дунайской империи не было создано системы государственного строя, которая была бы в состоянии примирить стремления населяющих ее народов к равноправию с интересами государства, преодолеть центробежные силы, которые подрывали существование империи. В этой неудаче ключ к пониманию слабости, обнаруженной империей во время мировой войны.

Нет ничего более трудного для современников, чем установить пределы действительного участия монарха в делах и степень его ответственности за то, что происходит в стране в его царствование. Но если не отрицать совершенно связи между личностью монарха и историей его царствования, то придется сказать, что причины неудачи в разрешении национальной проблемы заключаются, главным образом, в политике молодого императора в первое десятилетие его царствования, т.-е. в 1848—1859 годах. Первый австрийский парламент, сначала переведенный из Вены в захолустный городишко Кромержиж (Kremsier), а затем совсем разогнанный, наметил способ разрешения национального вопроса на началах равноправия национальностей, который, если-б был осуществлен, по всей вероятности значительно смягчил бы национальную борьбу в Австрии. Но вместо осуществления проекта парламента, конституция была совсем упразднена, а в стране был установлен режим, получивший по имени бывшего радикала, а впоследствии реакционного министра Александра Баха, название «режима Баха», который заключался в полном упразднении политических и национальных свобод и стремлении к германизации всей империи. Этот режим накопил столько злобы и недоверия к государству в народах Австро-Венгрии, что усилия, делавшиеся в остальную часть царствования найти благоприятную почву для компромисса между государством и его отдельными народами, уже не были в состоянии парализовать зло, посеянное режимом Баха.

Несомненно, что реакционный режим в первое десятилетие его царствования вполне соответствовал взглядам императора тогда, когда он вступил на престол. Он был воспитан в строго-клерикальном и консервативном духе. В этом отношении особенно влияли на него его воспитатель граф Бомбель (Bombelles), сын французского эмигранта-легитимиста, покинувшего Францию во время революции. Бомбель поступил на австрийскую службу и, будучи назначен воспитателем эрцгерцога Франца-Иосифа, внушал ему глубокую антипатию ко всем либеральным идеям. В таком же духе влиял на него и другой его учитель, преподававший ему закон Божий и философию, Раушер, ставший впоследствии венским князем-архиепископом. В первые годы его царствования при дворе было чрезвычайно сильно влияние таких людей, как усмиритель революции в Праге и Вене, князь Виндишгрец, прославившийся своим изречением, что «человек начинается только с барона». О чувствах, которые питал к нему молодой Франц-Иосиф, можно судить по тому, что он назвал Виндишгреца «спасителем монархии и династии». Бездушный и беспринципный реакционер, министр-президент князь Феликс Шварценберг, разные бюрократы меттерниховской школы, среди которых следует назвать, например, Кюбека, сына портного, дослужившегося при старом режиме до верхов бюрократической лестницы, человека глубоко честного, но на старости лет совершенно отрекшегося от своих некогда умеренно-либеральных взглядов и всецело примкнувшего к анти-демократическому лагерю, -- все эти люди продолжали влиять на молодого монарха в том же направлении, как и его воспитатели. Неудивительно поэтому, что первые годы царствования Франца-Иосифа, очутившегося на престоле 18-летним юношей, едва ли способным разбираться в сложных задачах австрийской внешней и внутренней политики, были годами смертных казней, военного положения, господства церкви в государстве, безграничного административного произвола и реакции во всех областях государственной и общественной жизни.

За этот режим Австрия, как известно, жестоко поплатилась в войне 1859 года. И надо отдать справедливость Францу-Иосифу, что уроки истории не проходили для него бесследно. После поражения 1859 года в Австрии снова начинаются конституционные опыты, на первых порах нерешительные и противоречивые. Появляется «октябрьский диплом» 1860 года, построенный на принципе федерализма, но скоро заменяется «февральским патентом» 1861 года построенным, наоборот, на началах централизма. После неудачной для Австрии войны 1866 года с Пруссией, в результате которой Австрия должна была отказаться от соперничества с Пруссией в Германии и потеряла Венецианскую область, несмотря на победы над итальянцами в том же году на суше и на море, был сделан дальнейший шаг на пути конституционализма. Февральская конституция, не удовлетворившая ни Венгрии, ни славян, была изменена, Венгрия на основании соглашения 1867 года получила полную внутреннюю самостоятельность, а в Австрии декабрьская конституция 1867 года во многих отношениях является значительным улучшением февральской конституции. С тех пор Австрия хотя и медленно, но неуклонно шла по пути демократизации ее государственного строя. Император давал свое согласие на ряд законов, постепенно расширивших избирательное право. Так, по закону 1873 года австрийский рейхсрат, который раньше избирался сеймами отдельных земель, стал выбираться непосредственно населением на основании куриального избирательного права. В 1882 году был понижен ценз в городской и сельской избирательных куриях. Закон 1896 года присоединил к 4 избирательным куриям курию всеобщего избирательного права, а в начале 1907 года куриальная система была заменена всеобщим избирательным правом.

Франц-Иосиф шел на все эти уступки, конечно, не из любви к демократическим принципам, а в надежде, что расширение избирательного права положит конец национальной борьбе, становившейся все более и более роковой для государства. Правящие сферы надеялись, что появление на арене политической борьбы демократических слоев народа, голос которых не мог быть услышан при куриальном избирательном праве, заставит рейхсрат заняться общеполитическими и социальными вопросами, вместо национальных. Применяя известное выражение, можно сказать, что в Австрии надеялись «изгнать Сатану национализма Вельзевулом социализма». Именно с этой целью было в 1906 году короной и в Венгрии брошен лозунг о введении всеобщего избирательного права, когда в венгерском парламенте большинство оказалось на стороне оппозиции.

Но эти надежды не оправдались. Национальные вопросы были слишком важны для того, чтобы их можно было снять с очереди, и они по-прежнему продолжали стоять в центре внутренней политики Дунайской империи. В последние десятилетия Австрия старалась исправить ошибку, сделанную при роспуске первого австрийского парламента, и достигнуть путем продолжительных и мучительных внутренних кризисов того соглашения между национальностями, которое тогда, на заре австрийской конституционной жизни, было бы осуществлено несравненно легче. И надо сказать, что, несмотря на те часто отталкивающие и уродливые фирмы, которые принимала национальная борьба в Австрии, благодаря ей была уже выполнена некоторая часть этой задачи. В 1868 году, например, частично были удовлетворены требования поляков в Галиции, отдельными актами были удовлетворены некоторые требования чехов и т. д.

Наученный печальными результатами ошибок первых лет своего царствования, Франц-Иосиф избегал впоследствии открытых конфликтов со своими народами. Но в то же время он и не брал на себя инициативы в разрешении национальных вопросов. Да это и было бы не по плечу такому человеку, как Франц-Иосиф, о котором люди, знавшие его лично, говорят, как о крайне добросовестном, аккуратном и неутомимом труженике. Никто, однако, у него не констатировал даровитости или гениальности государственного человека, которые нужны были бы для того, чтобы вывести Австрию из тупика, в котором она оказалась. Поэтому все достигнутые в области национально-политических вопросов улучшения были только частичными уступками, большею частью запаздывавшими и недостаточными. Даже самая крупная из этих реформ, введение австро-венгерского дуализма, была сделана с точки зрения интересов всей империи крайне неудовлетворительно, явилась даже источником новых национальных осложнений, ибо дуализм дал мадьярам возможность вести в Венгрии политику мадьяризации, во всяком случае нисколько не лучшую, чем политика германизации, на которую они в свое время сами столько жаловались. И в то время как в Цислейтании фактически во все большей мере утверждалось национальное равноправие и постоянно делались попытки создать режим, приемлемый для всех национальностей, в Транслейтании после установления дуализма господствовало откровенное насилие над всеми не-мадьярскими национальностями, компромиссы с которыми признавались господствующими элементами совершенно недопустимыми.

После вступления Австрии на путь действительной конституционной, в империи Габсбургов, которая раньше часто называлась государством без идеи, появилась определенная великоавстрийская идея. Во внутренней жизни государства эта идея означала создание строя, при котором в гармонии уживались бы разнородные национальные элементы: германский, мадьярский, славянские, отчасти романские, населяющие империю. Австрия стала на себя смотреть, как на лабораторию, в которой вырабатываются условия возможности сосуществования различных национальных элементов в пределах одного государства, как на прообраз грядущего союза европейских народов. В австрийской политической литературе появилось множество проектов установления национального мира в пределах империи Габсбургов. По одному из самых распространенных в славянских кругах империи проектов наиболее удобным разрешением национальной проблемы Дунайской империи был бы переход от австро-венгерского дуализма к триализму, при котором юго-славянские земли империи получили бы те же политические права, какими в настоящее время пользуются Цислейтания и Транслейтания. Сторонником этого проекта считался между прочими убитый эрцгерцог Франц-Фердинанд.

Во внешней политике эта идея находила отражение в стремлении подчинить империи западную часть Балканского полуострова, может быть и Румынию. Сторонники велико-австрийской идеи мечтали о том, что умиротворенная внутри Австрия окажется центром притяжения для расположенных на ее южной границе маленьких государств, которые со временем в том или ином виде войдут в сферу ее влияния. Началом осуществления этой программы внешней политики явилось присоединение Боснии и Герцеговины. Таким образом тенденции внутреннего развития австро-венгерской монархии в направлении создания строя полного внутреннего равноправия совпадали во внешней политике с единственным еще возможным для империи, после устранения ее из Германии и Италии, направлением империалистской политики, именно в расширении на Балканском полуострове. Некоторые австрийские мечтатели доходили даже до того, что считали возможным, что против силы притяжения реорганизованной на началах национального равноправия Австрии не устоит и русская Украйна.

Трудно сказать, удалось ли бы осуществление идеи национального мира на основе полного равноправия национальностей в монархии Габсбургов, если-б мирное развитие империи не было прервано мировой войной. Уже в мирное время казалось более вероятным, что эта велико-австрийская идея и усилия ее осуществить слишком поздно появились на свет. Во время войны австрийская печать не перестает твердить, что национальности Австро-Венгрии обнаружили полное единодушие в борьбе с внешним врагом. Но это утверждение лучше всего опровергается тем, что австрийское правительство до сих пор не решилось созвать рейхсрата. Из всех воюющих государств в одной лишь Цислейтании парламент не собирался в продолжение 28 месяцев войны. Это свидетельствует о такой пропасти между властью и народным представительством, что о единодушном одобрении населением политики правительства говорить совершенно не приходится.

Было бы чрезвычайно рискованно высказывать в настоящий момент какие бы то ни было предположения относительно будущего, которое ждет Австро-Венгрию. Но, может быть, нелишне указать на неправильность вывода, который был сделан как в Австрии, так и вне ее, из неудач, постигших австро-венгерскую армию в войне. Сторонники государственного централизма поспешили вывести заключение, что предоставление отдельным народам широкой национальной свободы, которая в значительной степени все же была уже осуществлена в Австрии, идет вразрез с внешним могуществом государства и что государство с пестрым этнографическим составом населения может существовать только при сохранении системы централизма. В действительности война не дала материала для такого вывода. Обе борющиеся коалиции состоят из ряда государств, политический строй которых в корне различен. Политический строй России, например, имеет столь же мало общего со строем Франции или Англии, сколь мало общего между строем Германии и Австро-Венгрии или Турции. Между тем война так тесно спаяла участников борющихся союзов, что каждый из них победит или будет побежден лишь в полном составе. В той и другой коалиции политические недочеты строя одного из членов союза компенсируются положительными чертами строя остальных членов. Вердикт, который в конце-концов вынесет мировая война, так же мало решит вопрос о превосходстве того или иного строя для государства с разнородным национальным составом, как не решит он и вопроса о превосходстве славянской, германской, французской или английской культур. Государственный строй так же, как и национальная культура, относится, конечно, к числу факторов, оказывающих влияние на ход и на исход войны, но не от них одних будут зависеть результаты мировой трагедии.

=== Примечания ===
{{примечания}}

[[Категория:Публицистика 1916 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Австро-Венгрия]]</text>
      <sha1>fuxwq6y8wijgkwzm1hgsqc6mc6daal6</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743198</id>
      <parentid>5743194</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T10:11:35Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Семён Семёныч</username>
        <id>26505</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>оформление</comment>
      <origin>5743198</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="30368" sha1="80iyzi8itjnqrs6t8d921hmo0zgy3x0" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ = Смерть Франца-Иосифа
| АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]]
| ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1916|номер=11|страницы=8—12}}.
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Смерть Франца-Иосифа. ==

Несмотря на всю исключительность переживаемого теперь Европой момента, есть некоторое, даже довольно значительное, сходство между положением, в котором находилась Австрия, когда Франц-Иосиф І вступил на престол (2 декабря 1818 года), и ее нынешним состоянием. Революция 1848 года была в Австрии не только борьбой между старым режимом и новыми общественными слоями, стремившимися взять в свои руки управление государством и осуществить ряд политических и социальных реформ. Она вызвала в то же время ряд национальных движений, которые, в особенности в Венгрии и принадлежавших тогда еще Австрии ломбардо-венецианских областях, приобрели характер настолько серьезных революций, что империя Габсбургов, казалось, не выдержит испытания и ей настал конец. Теперь, когда Франц-Иосиф, после необычайно долгого царствования, сошел в могилу, его империи также угрожает распадение. Среди великих держав, ведущих теперь войну, Австро-Венгрия, в смысле прочности существования, занимает совершенно исключительное положение. Другим участницам мировой войны приходится лишь опасаться, в случае неблагоприятного исхода войны, потери той или иной части своей территории, но им нечего бояться, что их государственное существование может совсем прекратиться. Для Австрии же неблагоприятный исход войны означает почти неизбежное распадение империи на части. Царствование Франца-Иосифа, таким образом, кончающееся исключительно тяжелым критическим моментом для государства, началось также в крайне опасный для целости государства момент, хотя и менее серьезный, чем нынешний.

Между этими двумя кризисами, в начале и конце царствования Франца-Иосифа, существует, конечно, определенная внутренняя связь. Если бы национальная проблема, поднявшаяся во весь рост в Дунайской империи уже в 1848 году, была удовлетворительно разрешена в период, последовавший за революцией, Австро-Венгрии не пришлось бы превратиться в лагерь беспрерывно воюющих между собою национальностей, не пришлось бы и опасаться того, что удары внешних врагов могут вызвать не только глубокие раны, но и стать смертельными для государства. Интересы самосохранения повелительно диктовали Австрии найти разрешение ее национального вопроса, точнее — ее национальных вопросов. Задача эта была, конечно, не из легких. Нужно было дать полное, ни в каком отношении не ограниченное, равноправие десяти с лишком национальностям, собранным в пределах габсбургской империи, и в то же время примирить интересы государства, как целого, с интересами каждой отдельной равноправной части его населения. То, что разрешение этой задачи не удалось, предопределило серьезность кризиса, переживаемого империей Габсбургов теперь. За время царствования Франца-Иосифа в Дунайской империи не было создано системы государственного строя, которая была бы в состоянии примирить стремления населяющих ее народов к равноправию с интересами государства, преодолеть центробежные силы, которые подрывали существование империи. В этой неудаче ключ к пониманию слабости, обнаруженной империей во время мировой войны.

Нет ничего более трудного для современников, чем установить пределы действительного участия монарха в делах и степень его ответственности за то, что происходит в стране в его царствование. Но если не отрицать совершенно связи между личностью монарха и историей его царствования, то придется сказать, что причины неудачи в разрешении национальной проблемы заключаются, главным образом, в политике молодого императора в первое десятилетие его царствования, т.-е. в 1848—1859 годах. Первый австрийский парламент, сначала переведенный из Вены в захолустный городишко Кромержиж (Kremsier), а затем совсем разогнанный, наметил способ разрешения национального вопроса на началах равноправия национальностей, который, если-б был осуществлен, по всей вероятности значительно смягчил бы национальную борьбу в Австрии. Но вместо осуществления проекта парламента, конституция была совсем упразднена, а в стране был установлен режим, получивший по имени бывшего радикала, а впоследствии реакционного министра Александра Баха, название «режима Баха», который заключался в полном упразднении политических и национальных свобод и стремлении к германизации всей империи. Этот режим накопил столько злобы и недоверия к государству в народах Австро-Венгрии, что усилия, делавшиеся в остальную часть царствования найти благоприятную почву для компромисса между государством и его отдельными народами, уже не были в состоянии парализовать зло, посеянное режимом Баха.

Несомненно, что реакционный режим в первое десятилетие его царствования вполне соответствовал взглядам императора тогда, когда он вступил на престол. Он был воспитан в строго-клерикальном и консервативном духе. В этом отношении особенно влияли на него его воспитатель граф Бомбель (Bombelles), сын французского эмигранта-легитимиста, покинувшего Францию во время революции. Бомбель поступил на австрийскую службу и, будучи назначен воспитателем эрцгерцога Франца-Иосифа, внушал ему глубокую антипатию ко всем либеральным идеям. В таком же духе влиял на него и другой его учитель, преподававший ему закон Божий и философию, Раушер, ставший впоследствии венским князем-архиепископом. В первые годы его царствования при дворе было чрезвычайно сильно влияние таких людей, как усмиритель революции в Праге и Вене, князь Виндишгрец, прославившийся своим изречением, что «человек начинается только с барона». О чувствах, которые питал к нему молодой Франц-Иосиф, можно судить по тому, что он назвал Виндишгреца «спасителем монархии и династии». Бездушный и беспринципный реакционер, министр-президент князь Феликс Шварценберг, разные бюрократы меттерниховской школы, среди которых следует назвать, например, Кюбека, сына портного, дослужившегося при старом режиме до верхов бюрократической лестницы, человека глубоко честного, но на старости лет совершенно отрекшегося от своих некогда умеренно-либеральных взглядов и всецело примкнувшего к анти-демократическому лагерю, -- все эти люди продолжали влиять на молодого монарха в том же направлении, как и его воспитатели. Неудивительно поэтому, что первые годы царствования Франца-Иосифа, очутившегося на престоле 18-летним юношей, едва ли способным разбираться в сложных задачах австрийской внешней и внутренней политики, были годами смертных казней, военного положения, господства церкви в государстве, безграничного административного произвола и реакции во всех областях государственной и общественной жизни.

За этот режим Австрия, как известно, жестоко поплатилась в войне 1859 года. И надо отдать справедливость Францу-Иосифу, что уроки истории не проходили для него бесследно. После поражения 1859 года в Австрии снова начинаются конституционные опыты, на первых порах нерешительные и противоречивые. Появляется «октябрьский диплом» 1860 года, построенный на принципе федерализма, но скоро заменяется «февральским патентом» 1861 года построенным, наоборот, на началах централизма. После неудачной для Австрии войны 1866 года с Пруссией, в результате которой Австрия должна была отказаться от соперничества с Пруссией в Германии и потеряла Венецианскую область, несмотря на победы над итальянцами в том же году на суше и на море, был сделан дальнейший шаг на пути конституционализма. Февральская конституция, не удовлетворившая ни Венгрии, ни славян, была изменена, Венгрия на основании соглашения 1867 года получила полную внутреннюю самостоятельность, а в Австрии декабрьская конституция 1867 года во многих отношениях является значительным улучшением февральской конституции. С тех пор Австрия хотя и медленно, но неуклонно шла по пути демократизации ее государственного строя. Император давал свое согласие на ряд законов, постепенно расширивших избирательное право. Так, по закону 1873 года австрийский рейхсрат, который раньше избирался сеймами отдельных земель, стал выбираться непосредственно населением на основании куриального избирательного права. В 1882 году был понижен ценз в городской и сельской избирательных куриях. Закон 1896 года присоединил к 4 избирательным куриям курию всеобщего избирательного права, а в начале 1907 года куриальная система была заменена всеобщим избирательным правом.

Франц-Иосиф шел на все эти уступки, конечно, не из любви к демократическим принципам, а в надежде, что расширение избирательного права положит конец национальной борьбе, становившейся все более и более роковой для государства. Правящие сферы надеялись, что появление на арене политической борьбы демократических слоев народа, голос которых не мог быть услышан при куриальном избирательном праве, заставит рейхсрат заняться общеполитическими и социальными вопросами, вместо национальных. Применяя известное выражение, можно сказать, что в Австрии надеялись «изгнать Сатану национализма Вельзевулом социализма». Именно с этой целью было в 1906 году короной и в Венгрии брошен лозунг о введении всеобщего избирательного права, когда в венгерском парламенте большинство оказалось на стороне оппозиции.

Но эти надежды не оправдались. Национальные вопросы были слишком важны для того, чтобы их можно было снять с очереди, и они по-прежнему продолжали стоять в центре внутренней политики Дунайской империи. В последние десятилетия Австрия старалась исправить ошибку, сделанную при роспуске первого австрийского парламента, и достигнуть путем продолжительных и мучительных внутренних кризисов того соглашения между национальностями, которое тогда, на заре австрийской конституционной жизни, было бы осуществлено несравненно легче. И надо сказать, что, несмотря на те часто отталкивающие и уродливые фирмы, которые принимала национальная борьба в Австрии, благодаря ей была уже выполнена некоторая часть этой задачи. В 1868 году, например, частично были удовлетворены требования поляков в Галиции, отдельными актами были удовлетворены некоторые требования чехов и т. д.

Наученный печальными результатами ошибок первых лет своего царствования, Франц-Иосиф избегал впоследствии открытых конфликтов со своими народами. Но в то же время он и не брал на себя инициативы в разрешении национальных вопросов. Да это и было бы не по плечу такому человеку, как Франц-Иосиф, о котором люди, знавшие его лично, говорят, как о крайне добросовестном, аккуратном и неутомимом труженике. Никто, однако, у него не констатировал даровитости или гениальности государственного человека, которые нужны были бы для того, чтобы вывести Австрию из тупика, в котором она оказалась. Поэтому все достигнутые в области национально-политических вопросов улучшения были только частичными уступками, большею частью запаздывавшими и недостаточными. Даже самая крупная из этих реформ, введение австро-венгерского дуализма, была сделана с точки зрения интересов всей империи крайне неудовлетворительно, явилась даже источником новых национальных осложнений, ибо дуализм дал мадьярам возможность вести в Венгрии политику мадьяризации, во всяком случае нисколько не лучшую, чем политика германизации, на которую они в свое время сами столько жаловались. И в то время как в Цислейтании фактически во все большей мере утверждалось национальное равноправие и постоянно делались попытки создать режим, приемлемый для всех национальностей, в Транслейтании после установления дуализма господствовало откровенное насилие над всеми не-мадьярскими национальностями, компромиссы с которыми признавались господствующими элементами совершенно недопустимыми.

После вступления Австрии на путь действительной конституционной, в империи Габсбургов, которая раньше часто называлась государством без идеи, появилась определенная великоавстрийская идея. Во внутренней жизни государства эта идея означала создание строя, при котором в гармонии уживались бы разнородные национальные элементы: германский, мадьярский, славянские, отчасти романские, населяющие империю. Австрия стала на себя смотреть, как на лабораторию, в которой вырабатываются условия возможности сосуществования различных национальных элементов в пределах одного государства, как на прообраз грядущего союза европейских народов. В австрийской политической литературе появилось множество проектов установления национального мира в пределах империи Габсбургов. По одному из самых распространенных в славянских кругах империи проектов наиболее удобным разрешением национальной проблемы Дунайской империи был бы переход от австро-венгерского дуализма к триализму, при котором юго-славянские земли империи получили бы те же политические права, какими в настоящее время пользуются Цислейтания и Транслейтания. Сторонником этого проекта считался между прочими убитый эрцгерцог Франц-Фердинанд.

Во внешней политике эта идея находила отражение в стремлении подчинить империи западную часть Балканского полуострова, может быть и Румынию. Сторонники велико-австрийской идеи мечтали о том, что умиротворенная внутри Австрия окажется центром притяжения для расположенных на ее южной границе маленьких государств, которые со временем в том или ином виде войдут в сферу ее влияния. Началом осуществления этой программы внешней политики явилось присоединение Боснии и Герцеговины. Таким образом тенденции внутреннего развития австро-венгерской монархии в направлении создания строя полного внутреннего равноправия совпадали во внешней политике с единственным еще возможным для империи, после устранения ее из Германии и Италии, направлением империалистской политики, именно в расширении на Балканском полуострове. Некоторые австрийские мечтатели доходили даже до того, что считали возможным, что против силы притяжения реорганизованной на началах национального равноправия Австрии не устоит и русская Украйна.

Трудно сказать, удалось ли бы осуществление идеи национального мира на основе полного равноправия национальностей в монархии Габсбургов, если-б мирное развитие империи не было прервано мировой войной. Уже в мирное время казалось более вероятным, что эта велико-австрийская идея и усилия ее осуществить слишком поздно появились на свет. Во время войны австрийская печать не перестает твердить, что национальности Австро-Венгрии обнаружили полное единодушие в борьбе с внешним врагом. Но это утверждение лучше всего опровергается тем, что австрийское правительство до сих пор не решилось созвать рейхсрата. Из всех воюющих государств в одной лишь Цислейтании парламент не собирался в продолжение 28 месяцев войны. Это свидетельствует о такой пропасти между властью и народным представительством, что о единодушном одобрении населением политики правительства говорить совершенно не приходится.

Было бы чрезвычайно рискованно высказывать в настоящий момент какие бы то ни было предположения относительно будущего, которое ждет Австро-Венгрию. Но, может быть, нелишне указать на неправильность вывода, который был сделан как в Австрии, так и вне ее, из неудач, постигших австро-венгерскую армию в войне. Сторонники государственного централизма поспешили вывести заключение, что предоставление отдельным народам широкой национальной свободы, которая в значительной степени все же была уже осуществлена в Австрии, идет вразрез с внешним могуществом государства и что государство с пестрым этнографическим составом населения может существовать только при сохранении системы централизма. В действительности война не дала материала для такого вывода. Обе борющиеся коалиции состоят из ряда государств, политический строй которых в корне различен. Политический строй России, например, имеет столь же мало общего со строем Франции или Англии, сколь мало общего между строем Германии и Австро-Венгрии или Турции. Между тем война так тесно спаяла участников борющихся союзов, что каждый из них победит или будет побежден лишь в полном составе. В той и другой коалиции политические недочеты строя одного из членов союза компенсируются положительными чертами строя остальных членов. Вердикт, который в конце-концов вынесет мировая война, так же мало решит вопрос о превосходстве того или иного строя для государства с разнородным национальным составом, как не решит он и вопроса о превосходстве славянской, германской, французской или английской культур. Государственный строй так же, как и национальная культура, относится, конечно, к числу факторов, оказывающих влияние на ход и на исход войны, но не от них одних будут зависеть результаты мировой трагедии.

[[Категория:Публицистика 1916 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Австро-Венгрия]]</text>
      <sha1>80iyzi8itjnqrs6t8d921hmo0zgy3x0</sha1>
    </revision>
    <revision>
      <id>5743202</id>
      <parentid>5743198</parentid>
      <timestamp>2026-08-27T11:54:06Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Monedula</username>
        <id>5</id>
      </contributor>
      <minor />
      <comment>опечатка</comment>
      <origin>5743202</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="30368" sha1="dfjq76j4rdbpj194bfut2b2wzlzg8cm" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ = Смерть Франца-Иосифа
| АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]]
| ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1916|номер=11|страницы=8—12}}.
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Смерть Франца-Иосифа. ==

Несмотря на всю исключительность переживаемого теперь Европой момента, есть некоторое, даже довольно значительное, сходство между положением, в котором находилась Австрия, когда Франц-Иосиф І вступил на престол (2 декабря 1848 года), и ее нынешним состоянием. Революция 1848 года была в Австрии не только борьбой между старым режимом и новыми общественными слоями, стремившимися взять в свои руки управление государством и осуществить ряд политических и социальных реформ. Она вызвала в то же время ряд национальных движений, которые, в особенности в Венгрии и принадлежавших тогда еще Австрии ломбардо-венецианских областях, приобрели характер настолько серьезных революций, что империя Габсбургов, казалось, не выдержит испытания и ей настал конец. Теперь, когда Франц-Иосиф, после необычайно долгого царствования, сошел в могилу, его империи также угрожает распадение. Среди великих держав, ведущих теперь войну, Австро-Венгрия, в смысле прочности существования, занимает совершенно исключительное положение. Другим участницам мировой войны приходится лишь опасаться, в случае неблагоприятного исхода войны, потери той или иной части своей территории, но им нечего бояться, что их государственное существование может совсем прекратиться. Для Австрии же неблагоприятный исход войны означает почти неизбежное распадение империи на части. Царствование Франца-Иосифа, таким образом, кончающееся исключительно тяжелым критическим моментом для государства, началось также в крайне опасный для целости государства момент, хотя и менее серьезный, чем нынешний.

Между этими двумя кризисами, в начале и конце царствования Франца-Иосифа, существует, конечно, определенная внутренняя связь. Если бы национальная проблема, поднявшаяся во весь рост в Дунайской империи уже в 1848 году, была удовлетворительно разрешена в период, последовавший за революцией, Австро-Венгрии не пришлось бы превратиться в лагерь беспрерывно воюющих между собою национальностей, не пришлось бы и опасаться того, что удары внешних врагов могут вызвать не только глубокие раны, но и стать смертельными для государства. Интересы самосохранения повелительно диктовали Австрии найти разрешение ее национального вопроса, точнее — ее национальных вопросов. Задача эта была, конечно, не из легких. Нужно было дать полное, ни в каком отношении не ограниченное, равноправие десяти с лишком национальностям, собранным в пределах габсбургской империи, и в то же время примирить интересы государства, как целого, с интересами каждой отдельной равноправной части его населения. То, что разрешение этой задачи не удалось, предопределило серьезность кризиса, переживаемого империей Габсбургов теперь. За время царствования Франца-Иосифа в Дунайской империи не было создано системы государственного строя, которая была бы в состоянии примирить стремления населяющих ее народов к равноправию с интересами государства, преодолеть центробежные силы, которые подрывали существование империи. В этой неудаче ключ к пониманию слабости, обнаруженной империей во время мировой войны.

Нет ничего более трудного для современников, чем установить пределы действительного участия монарха в делах и степень его ответственности за то, что происходит в стране в его царствование. Но если не отрицать совершенно связи между личностью монарха и историей его царствования, то придется сказать, что причины неудачи в разрешении национальной проблемы заключаются, главным образом, в политике молодого императора в первое десятилетие его царствования, т.-е. в 1848—1859 годах. Первый австрийский парламент, сначала переведенный из Вены в захолустный городишко Кромержиж (Kremsier), а затем совсем разогнанный, наметил способ разрешения национального вопроса на началах равноправия национальностей, который, если-б был осуществлен, по всей вероятности значительно смягчил бы национальную борьбу в Австрии. Но вместо осуществления проекта парламента, конституция была совсем упразднена, а в стране был установлен режим, получивший по имени бывшего радикала, а впоследствии реакционного министра Александра Баха, название «режима Баха», который заключался в полном упразднении политических и национальных свобод и стремлении к германизации всей империи. Этот режим накопил столько злобы и недоверия к государству в народах Австро-Венгрии, что усилия, делавшиеся в остальную часть царствования найти благоприятную почву для компромисса между государством и его отдельными народами, уже не были в состоянии парализовать зло, посеянное режимом Баха.

Несомненно, что реакционный режим в первое десятилетие его царствования вполне соответствовал взглядам императора тогда, когда он вступил на престол. Он был воспитан в строго-клерикальном и консервативном духе. В этом отношении особенно влияли на него его воспитатель граф Бомбель (Bombelles), сын французского эмигранта-легитимиста, покинувшего Францию во время революции. Бомбель поступил на австрийскую службу и, будучи назначен воспитателем эрцгерцога Франца-Иосифа, внушал ему глубокую антипатию ко всем либеральным идеям. В таком же духе влиял на него и другой его учитель, преподававший ему закон Божий и философию, Раушер, ставший впоследствии венским князем-архиепископом. В первые годы его царствования при дворе было чрезвычайно сильно влияние таких людей, как усмиритель революции в Праге и Вене, князь Виндишгрец, прославившийся своим изречением, что «человек начинается только с барона». О чувствах, которые питал к нему молодой Франц-Иосиф, можно судить по тому, что он назвал Виндишгреца «спасителем монархии и династии». Бездушный и беспринципный реакционер, министр-президент князь Феликс Шварценберг, разные бюрократы меттерниховской школы, среди которых следует назвать, например, Кюбека, сына портного, дослужившегося при старом режиме до верхов бюрократической лестницы, человека глубоко честного, но на старости лет совершенно отрекшегося от своих некогда умеренно-либеральных взглядов и всецело примкнувшего к анти-демократическому лагерю, -- все эти люди продолжали влиять на молодого монарха в том же направлении, как и его воспитатели. Неудивительно поэтому, что первые годы царствования Франца-Иосифа, очутившегося на престоле 18-летним юношей, едва ли способным разбираться в сложных задачах австрийской внешней и внутренней политики, были годами смертных казней, военного положения, господства церкви в государстве, безграничного административного произвола и реакции во всех областях государственной и общественной жизни.

За этот режим Австрия, как известно, жестоко поплатилась в войне 1859 года. И надо отдать справедливость Францу-Иосифу, что уроки истории не проходили для него бесследно. После поражения 1859 года в Австрии снова начинаются конституционные опыты, на первых порах нерешительные и противоречивые. Появляется «октябрьский диплом» 1860 года, построенный на принципе федерализма, но скоро заменяется «февральским патентом» 1861 года построенным, наоборот, на началах централизма. После неудачной для Австрии войны 1866 года с Пруссией, в результате которой Австрия должна была отказаться от соперничества с Пруссией в Германии и потеряла Венецианскую область, несмотря на победы над итальянцами в том же году на суше и на море, был сделан дальнейший шаг на пути конституционализма. Февральская конституция, не удовлетворившая ни Венгрии, ни славян, была изменена, Венгрия на основании соглашения 1867 года получила полную внутреннюю самостоятельность, а в Австрии декабрьская конституция 1867 года во многих отношениях является значительным улучшением февральской конституции. С тех пор Австрия хотя и медленно, но неуклонно шла по пути демократизации ее государственного строя. Император давал свое согласие на ряд законов, постепенно расширивших избирательное право. Так, по закону 1873 года австрийский рейхсрат, который раньше избирался сеймами отдельных земель, стал выбираться непосредственно населением на основании куриального избирательного права. В 1882 году был понижен ценз в городской и сельской избирательных куриях. Закон 1896 года присоединил к 4 избирательным куриям курию всеобщего избирательного права, а в начале 1907 года куриальная система была заменена всеобщим избирательным правом.

Франц-Иосиф шел на все эти уступки, конечно, не из любви к демократическим принципам, а в надежде, что расширение избирательного права положит конец национальной борьбе, становившейся все более и более роковой для государства. Правящие сферы надеялись, что появление на арене политической борьбы демократических слоев народа, голос которых не мог быть услышан при куриальном избирательном праве, заставит рейхсрат заняться общеполитическими и социальными вопросами, вместо национальных. Применяя известное выражение, можно сказать, что в Австрии надеялись «изгнать Сатану национализма Вельзевулом социализма». Именно с этой целью было в 1906 году короной и в Венгрии брошен лозунг о введении всеобщего избирательного права, когда в венгерском парламенте большинство оказалось на стороне оппозиции.

Но эти надежды не оправдались. Национальные вопросы были слишком важны для того, чтобы их можно было снять с очереди, и они по-прежнему продолжали стоять в центре внутренней политики Дунайской империи. В последние десятилетия Австрия старалась исправить ошибку, сделанную при роспуске первого австрийского парламента, и достигнуть путем продолжительных и мучительных внутренних кризисов того соглашения между национальностями, которое тогда, на заре австрийской конституционной жизни, было бы осуществлено несравненно легче. И надо сказать, что, несмотря на те часто отталкивающие и уродливые фирмы, которые принимала национальная борьба в Австрии, благодаря ей была уже выполнена некоторая часть этой задачи. В 1868 году, например, частично были удовлетворены требования поляков в Галиции, отдельными актами были удовлетворены некоторые требования чехов и т. д.

Наученный печальными результатами ошибок первых лет своего царствования, Франц-Иосиф избегал впоследствии открытых конфликтов со своими народами. Но в то же время он и не брал на себя инициативы в разрешении национальных вопросов. Да это и было бы не по плечу такому человеку, как Франц-Иосиф, о котором люди, знавшие его лично, говорят, как о крайне добросовестном, аккуратном и неутомимом труженике. Никто, однако, у него не констатировал даровитости или гениальности государственного человека, которые нужны были бы для того, чтобы вывести Австрию из тупика, в котором она оказалась. Поэтому все достигнутые в области национально-политических вопросов улучшения были только частичными уступками, большею частью запаздывавшими и недостаточными. Даже самая крупная из этих реформ, введение австро-венгерского дуализма, была сделана с точки зрения интересов всей империи крайне неудовлетворительно, явилась даже источником новых национальных осложнений, ибо дуализм дал мадьярам возможность вести в Венгрии политику мадьяризации, во всяком случае нисколько не лучшую, чем политика германизации, на которую они в свое время сами столько жаловались. И в то время как в Цислейтании фактически во все большей мере утверждалось национальное равноправие и постоянно делались попытки создать режим, приемлемый для всех национальностей, в Транслейтании после установления дуализма господствовало откровенное насилие над всеми не-мадьярскими национальностями, компромиссы с которыми признавались господствующими элементами совершенно недопустимыми.

После вступления Австрии на путь действительной конституционной, в империи Габсбургов, которая раньше часто называлась государством без идеи, появилась определенная великоавстрийская идея. Во внутренней жизни государства эта идея означала создание строя, при котором в гармонии уживались бы разнородные национальные элементы: германский, мадьярский, славянские, отчасти романские, населяющие империю. Австрия стала на себя смотреть, как на лабораторию, в которой вырабатываются условия возможности сосуществования различных национальных элементов в пределах одного государства, как на прообраз грядущего союза европейских народов. В австрийской политической литературе появилось множество проектов установления национального мира в пределах империи Габсбургов. По одному из самых распространенных в славянских кругах империи проектов наиболее удобным разрешением национальной проблемы Дунайской империи был бы переход от австро-венгерского дуализма к триализму, при котором юго-славянские земли империи получили бы те же политические права, какими в настоящее время пользуются Цислейтания и Транслейтания. Сторонником этого проекта считался между прочими убитый эрцгерцог Франц-Фердинанд.

Во внешней политике эта идея находила отражение в стремлении подчинить империи западную часть Балканского полуострова, может быть и Румынию. Сторонники велико-австрийской идеи мечтали о том, что умиротворенная внутри Австрия окажется центром притяжения для расположенных на ее южной границе маленьких государств, которые со временем в том или ином виде войдут в сферу ее влияния. Началом осуществления этой программы внешней политики явилось присоединение Боснии и Герцеговины. Таким образом тенденции внутреннего развития австро-венгерской монархии в направлении создания строя полного внутреннего равноправия совпадали во внешней политике с единственным еще возможным для империи, после устранения ее из Германии и Италии, направлением империалистской политики, именно в расширении на Балканском полуострове. Некоторые австрийские мечтатели доходили даже до того, что считали возможным, что против силы притяжения реорганизованной на началах национального равноправия Австрии не устоит и русская Украйна.

Трудно сказать, удалось ли бы осуществление идеи национального мира на основе полного равноправия национальностей в монархии Габсбургов, если-б мирное развитие империи не было прервано мировой войной. Уже в мирное время казалось более вероятным, что эта велико-австрийская идея и усилия ее осуществить слишком поздно появились на свет. Во время войны австрийская печать не перестает твердить, что национальности Австро-Венгрии обнаружили полное единодушие в борьбе с внешним врагом. Но это утверждение лучше всего опровергается тем, что австрийское правительство до сих пор не решилось созвать рейхсрата. Из всех воюющих государств в одной лишь Цислейтании парламент не собирался в продолжение 28 месяцев войны. Это свидетельствует о такой пропасти между властью и народным представительством, что о единодушном одобрении населением политики правительства говорить совершенно не приходится.

Было бы чрезвычайно рискованно высказывать в настоящий момент какие бы то ни было предположения относительно будущего, которое ждет Австро-Венгрию. Но, может быть, нелишне указать на неправильность вывода, который был сделан как в Австрии, так и вне ее, из неудач, постигших австро-венгерскую армию в войне. Сторонники государственного централизма поспешили вывести заключение, что предоставление отдельным народам широкой национальной свободы, которая в значительной степени все же была уже осуществлена в Австрии, идет вразрез с внешним могуществом государства и что государство с пестрым этнографическим составом населения может существовать только при сохранении системы централизма. В действительности война не дала материала для такого вывода. Обе борющиеся коалиции состоят из ряда государств, политический строй которых в корне различен. Политический строй России, например, имеет столь же мало общего со строем Франции или Англии, сколь мало общего между строем Германии и Австро-Венгрии или Турции. Между тем война так тесно спаяла участников борющихся союзов, что каждый из них победит или будет побежден лишь в полном составе. В той и другой коалиции политические недочеты строя одного из членов союза компенсируются положительными чертами строя остальных членов. Вердикт, который в конце-концов вынесет мировая война, так же мало решит вопрос о превосходстве того или иного строя для государства с разнородным национальным составом, как не решит он и вопроса о превосходстве славянской, германской, французской или английской культур. Государственный строй так же, как и национальная культура, относится, конечно, к числу факторов, оказывающих влияние на ход и на исход войны, но не от них одних будут зависеть результаты мировой трагедии.

[[Категория:Публицистика 1916 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Австро-Венгрия]]</text>
      <sha1>dfjq76j4rdbpj194bfut2b2wzlzg8cm</sha1>
    </revision>
  </page>
  <page>
    <title>Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях (Левин)</title>
    <ns>0</ns>
    <id>1229277</id>
    <revision>
      <id>5743195</id>
      <timestamp>2026-08-27T10:07:25Z</timestamp>
      <contributor>
        <username>Семён Семёныч</username>
        <id>26505</id>
      </contributor>
      <comment>Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ = Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях | АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]] | ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1914|номер=3|страницы=7—10}}. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__  == Русская «Оранжевая книга» о балканских собы...»</comment>
      <origin>5743195</origin>
      <model>wikitext</model>
      <format>text/x-wiki</format>
      <text bytes="19218" sha1="b4gkagagis3qfh8xgbzilnhsrid4b3g" xml:space="preserve">{{Отексте
| НАЗВАНИЕ = Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях
| АВТОР = [[Автор:Исаак Осипович Левин|И. О. Левин]]
| ИСТОЧНИК={{Русская мысль|год=1914|номер=3|страницы=7—10}}.
| ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire
| СТИЛЬ=text
}}__NOTOC____NOEDITSECTION__

== Русская «Оранжевая книга» о балканских событиях. ==

387 дипломатических телеграмм и письменных сообщений, опубликованных министерством иностранных дел в виде «Оранжевой книги» под заглавием: «Сборник дипломатических документов, касающихся событий на Балканском полуострове (август 1912 — июль 1913)», читаются с большим интересом. В них сравнительно мало нового по существу, но тем не менее в этой серии сухих и точных дипломатических депеш — ряд очень интересных, не проникших до сих пор в печать, штрихов, ярко подчеркивающих основные взгляды, которых придерживалась Россия в течение первой балканской войны. Русская политика определялась, как правильно говорит министр иностранных дел в телеграмме на имя посланника в Софии, г. Неклюдова, от 8 декабря 1912 года (№ 132 «Сборника»), сознанием «солидарности России и славянства». Отсюда для русской дипломатии вытекали две задачи: стремление предотвратить вмешательство в войну враждебных балканским государствам великих держав, т.-е. прежде всего Австрии, и в то же время сохранить балканский союз, обеспечив за ним полностью результаты его побед. Поэтому г. Сазонов с самого начала осложнений на Балканском полуострове настаивает на провозглашении принципа территориальной незаинтересованности европейских великих держав на Балканском полуострове и полной координации их образа действий при разрешении вопросов, вызванных войной. Желая удержать Австрию от отдельных выступлений на Балканах, С. Д. Сазонов не останавливается и перед такими решительными заявлениями, как то, которое сообщается в телеграмме 27 октября 1912 года (№ 46): «в беседе с одним из представителей держав тройственного союза по вопросу о выходе Сербии к Адриатическому морю я… предостерег от возможности категорического выступления держав тройственного союза с каким-либо солидарным заявлением о совместном решении, подлежащем принятию, ибо подобное выступление имело бы лишь один результат — войну». В соответствии с этим еще до начала военных действий русский посол в Вене заявляет гр. Берхтольду (№ 13), что русское общественное мнение «было бы сильно возбуждено, если б Австро-Венгрия заняла Новобазарский Санджак». Формулу сохранения status quo на Балканах русское правительство толкует исключительно в интересах балканского союза и отнюдь не видит в ней гарантии неприкосновенности Турции. 18 октября 1912 года, т.-е. после благоприятного для союзников начала военных действий, министр иностранных дел разъясняет в циркулярном письме представителям России за границей (№ 36), что своим присоединением к формуле сохранения status quo на Балканах, которая была провозглашена в момент обострения балканского кризиса, Россия стремилась «связать до известной степени те державы, которые на это заявление согласились», но что Россия отнюдь не считает сохранение status quo принципом, не подлежащим нарушению. И в виду того, что реформы в Македонии не были заблаговременно осуществлены по вине Турции, «тем самым в наших глазах лишается всякой силы… заявление о неприкосновенности территориального status quo. Во всяком случае не мы будем создавать балканским государствам препятствия в этом отношении».

20 апреля 1913 года (№ 15) Сазонов указывает послам в Париже и Лондоне на обстоятельства, которые могут заставить Россию принять более активные меры. Такими обстоятельствами могут быть: «выступление отдельной державы, выходящее за пределы решений, принятых державами, и всякая попытка установить в одном из балканских государств право исключительного вмешательства или политического преобладания. Такие выступления встретят с нашей стороны решительное противодействие и могут привести к самым серьезным последствиям». Чтобы сделать Турцию более уступчивой, г. Сазонов в критические моменты оказывает на нее давление и, например, во время мирных переговоров в Лондоне в декабре 1912 года (№ 63) обращает внимание Порты на то, что в случае возобновления войны «нейтралитет России может не быть обеспечен» и что при возможном возникновении осложнений во внутреннем положении Малой Азии Россия может быть вынуждена «к принятию соответствующих мер».

Как известно, вмешательство Австрии действительно было предотвращено. Далеко не так успешно была разрешена вторая задача русской дипломатии, несмотря на то, что г. Сазонов проявил в стремлении предотвратить войну между союзниками не меньшую настойчивость. В многочисленных депешах, напечатанных в «Оранжевой книге», постоянно повторяются обращенные к союзным правительствам призывы к умеренности, указания на роковые последствия, к которым может привести нарушение солидарности союзников, и подчеркивается то, что Россия не может стать на сторону какого-нибудь одного из государств балканского союза. Теперь, после второй балканской войны, прямо непонятно, как могли, например, болгары игнорировать заявления вроде телеграммы Сазонова посланнику в Софии от 15 апреля 1913 года (№ 153), в которой говорится: «отказ болгар от непосредственных объяснений со своими союзниками и личных свиданий премьеров не может быть истолкован к выгоде Болгарии… Сохраняя договорные размежевания, как основную базу, болгарам следует считаться с необходимостью внести некоторый корректив. Разумная уступчивость с их стороны, не исключая принципиальной обязательности договора, поможет настоятельной задаче сохранения крепости союза». В этом же смысле посланник Неклюдов в донесении от того же числа (№ 155) обращает внимание болгарского правительства на то, что Россия «не хотела бы допускать самой мысли о возможности братоубийственного столкновения между нынешними союзниками. Напротив того, у нас не теряют надежды на то, что эти государства останутся в тесной связи друг с другом, что представляло бы для них единственную гарантию независимого и полного развития и самосохранения их интересов как политических, так и экономических от вражеского натиска и от умаления. Преподавая одновременно с сим самые настоятельные советы успокоения в Афинах и Белграде, Императорское правительство обращает серьезное внимание болгарского правительства на неисчислимые и бедственные последствия, к которым могло бы привести Болгарию столкновение с ее нынешними союзниками». Г. Неклюдов указывает на опасности, которые угрожают Болгарии со стороны Румынии и Турции, т.-е. предсказывает все то, что действительно произошло во время второй Балканской войны, и предостерегает Болгарию, что России придется «быть с болью в сердце безучастным зрителем гибели болгарского дела и ограничиться исключительно охранением русских интересов». «Своей неуступчивостью, — телеграфирует Сазонов Неклюдову 21 декабря 1912 года по поводу болгаро-румынского конфликта (№ 329), — софийский кабинет ставит нас в неловкое положение по отношению к румынскому правительству. Обратите внимание болгарского правительства на то, что наш отказ от всякого дальнейшего участия в этом деле едва ли соответствовал бы интересам Болгарии». А 19 января 1913 года (№ 350) министр снова телеграфирует Неклюдову: «отнюдь не посягая на самостоятельность решений болгарского правительства, я считаю долгом предупредить его, что оно вольно не считаться с советами России, но в этом случае пускай несет всю сопряженную с ними ответственность, не рассчитывая на нашу помощь. Россия не может допустить, чтобы ее втягивали в осложнения и вместе с тем не оказывали никакого внимания нашим советам и предостережениям». Загипнотизированная совершенно непостижимой теперь переоценкой собственных сил и преуменьшением сил своих соперников, Болгария на все это не обращает никакого внимания, и, например, 24 мая 1913 года (№ 205) Неклюдов телеграфирует из Софии: «я все это время продолжаю настойчиво указывать болгарам всех партий на опасности, надвигающиеся со стороны Букареста и в особенности Турции, но они не верят оным».

Когда началась победоносная война балканского союза с Турцией, можно было думать, что существованию союза угрожают две опасности: возможное вмешательство Австрии или внутренние разногласия между четырьмя балканскими государствами. Русской дипломатии, — точнее, дипломатии государств тройственного согласия, — удалось устранить первую опасность, но она оказалась бессильной заставить союзников разделить полюбовно отнятые у Турции области, и война между ними стала неизбежной. Теперь еще нет данных для того, чтобы решить, какую роль сыграла в таком обострении антагонизма между отдельными балканскими государствами, доведшем их до войны, борьба между Россией и Австрией за преобладание на Балканах, которая так осложняла дело ликвидации турецкого господства в Европе. Об этом можно будет судить лишь тогда, когда будут полностью опубликованы как балканскими, так и русским и австрийским правительствами документы, относящиеся к обеим балканским войнам 1912—1913 годов, что, конечно, произойдет еще не скоро. Пока же следует, на наш взгляд, сказать, что неудачный результат первого опыта создания балканского союза еще не исключает возможности возобновления его в будущем. В истории известно немало примеров образования союзов государств, незадолго до того прибегавших к оружию для разрешения своих споров. Достаточно вспомнить о том, что Бавария, в 1866 году сражавшаяся в качестве союзницы Австрии с Пруссией, всего несколько лет спустя вошла вместе с Пруссией в состав Германской империи. Подобно тому и Австрия, которая так долго и упорно боролась с Пруссией за преобладание в Германии, всего спустя 13 лет после австро-прусской войны 1866 года заключила с объединенной той же Пруссией Германией союз, настолько тесный, что во многих отношениях Австрия и современная Германия образуют теперь как бы единое государство. Таких примеров можно было бы привести еще очень много. Государственная необходимость оказывается сильнее намерений отдельного правительства или особых условий определенного исторического момента. А выгоды союза для всех балканских государств сравнительно с нынешним состоянием, когда победительницам во второй балканской войне приходится постоянно считаться с болгарским реваншем, настолько очевидны, что едва ли идея балканского союза может считаться уже окончательно сданной в архив только потому, что она не выдержала окончательного испытания в 1913 году.

[[Категория:Публицистика 1914 года]]
[[Категория:Публикации в журнале «Русская мысль»]]
[[Категория:Балканские войны]]
[[Категория:Министерство иностранных дел Российской империи]]</text>
      <sha1>b4gkagagis3qfh8xgbzilnhsrid4b3g</sha1>
    </revision>
  </page>
</mediawiki>